Наследники ярослава мудрого

Боюсь, что читатели окончательно запутались в клубке, в который превратили нашу историю правщики. Поэтому, если я добавлю еще несколько странных и путанных летописных сообщений, труднее вам, думаю, уже не станет. Согласно «Повести временных лет» Владимир имел от Рогнеды четырех сыновей: Изяслава, Мстислава, Ярослава и Всеволода, а от другой, безымянной, жены — Святослава и почему-то опять Мстислава. Один Мстислав явно лишний. В другом списке сыновей Владимира «Повесть…» среди 12 сыновей называет Мстислава только один раз. В главе, посвященной Ярославу Мудрому, этот парадокс летописи будет рассмотрен. Вывод там такой: Мстислав родной брат не Изяслава с братией, а Святослава, а Малфрида (не Рогнеда!) — мать не Святослава, а Изяслава и его братьев.

Почему же Иоакимовская летопись назвала Малфриду матерью именно Святослава? Для ответа на этот вопрос следует учесть, что Иоакимовская летопись — один из первых вариантов русских летописей, но отнюдь не первый. Это вариант, который по ряду причин оказался тупиковым, но он долго существовал и, естественно, неоднократно переписывался. Что-то от ее первоначального варианта взяла себе «Повесть…», а что-то уже позже вносилось в нее из самой «Повести…».


Иоакимовская летопись называет Малфриду матерью Святослава (одного из сыновей князя Владимира), но в те времена монахи-летописцы еще помнили, что тмутараканский князь Мстислав был родным братом Святослава. В то же время им необходимо было объявить Мстислава родным братом Ярослава Мудрого. Вот и появился на страницах «Повести…» князь Мстислав дважды, от двух разных матерей. Эта ошибка так и оказалась в «Повести…» неисправленной. При правке Иоакимовской летописи ошибку учли, и Мстиславу придумали отдельную мать — по имени Адиль.

Соединив, таким образом, имена Малфриды и Святослава (Владимировича), правщики истории сделали дубликат этих имен, получив Малушу, наложницу князя Святослава и мать Владимира.

Здесь уже говорилось, что князь Святослав, сын князя Игоря, якобы был женат на венгерской принцессе по имени Предслава. Имя отнюдь не венгерское. А вот что «Повесть временных лет» пишет о событиях 1015 года: «Святополк же окаянный и злой убил Святослава, послав к нему к горе Угорской, когда тот бежал в Угры». Почему же Святослав Владимирович бежал в Венгрию? Скорее всего, он-то и был женат на венгерской принцессе, но отнюдь не на Предславе. Предслава же — жена Игоря-Икмора и к угорским принцессам никакого отношения не имела.


Таким образом, информация о венгерской принцессе Предславе, на которой был якобы женат князь Святослав Игоревич, появилась путем слияния двух событий-преданий, о которых еще помнили первые летописцы. Это память о Предславе, жене Игоря — племяннике князя Игоря, погибшего в болгарском походе, и сведения о том, что Святослав Владимирович был женат на венгерской принцессе.

Какова была дальнейшая судьба Предславы? Этого никто не знает, как не знает и подробностей ее жизни. «Повесть временных лет» пишет о Рогнеде, «которую поселил на Лыбеди, где ныне находится сельцо Предславино». Не названо ли это село именем вдовы Игоря-Икмора, получившей сельцо в «пенсион»?

Мы закончили рассмотрение истории Руси времен первых Рюриковичей. Но правильнее было бы назвать эту династию — Игоревичами. Рюрика на Руси не было. Это всего лишь фантом болгарского князя Бориса. Да и летописный Олег, правивший, по летописям, пока Игорь, «сын» Рюрика, был мал, тоже оказался «слеплен» древними летописцами из двух исторических персонажей: венгерского князя Альмоша и князя (воеводы) русов Олега.

Начиная с Игоря, все герои древнерусской истории уже реальны. Однако многое в их биографиях довольно сильно искажено. Летописцы «забыли» об Улебе — старшем сыне князя Игоря. Улеб — отец князя Владимира, крестителя Руси. Но правильнее было бы назвать Владимира — крестителем Руси по греческому обряду. Владимир, как видите, оказался вовсе не сыном князя Святослава, а его племянником. Да и Олег, второй сын князя, тоже не сын Святославу. Кто он, об этом можно только строить предположения. Может быть, сын Игоря-Икмора, погибшего вместе с князем Святославом в болгарском походе? Что ж, по возрасту это вполне возможно, а имя Олег ему могло быть дано в честь деда — воеводы князя Игоря.


Святослав, как видите, вовсе не погиб от рук печенегов, а был убит в одном из сражений своего болгарского похода. После его смерти власть на Руси перешла к его сыну Ярополку, который вступает со своими «братьями» Олегом и Владимиром в смертельную схватку. Олег гибнет от рук Ярополка, но и сам Ярополк вскоре погибает, проиграв схватку за власть Владимиру, от которого и пошли все остальные князья на Руси. И среди них — его сын Ярослав, прозванный Мудрым.

ЯРОСЛАВ МУДРЫЙ

НАСЛЕДНИКИ

В 1015 году умирает князь Владимир, прозванный за принятие страной христианства Святым. До крещения любвеобильный Владимир имел множество жен и сотни любовниц. По крайней мере, так утверждает история. Сыновей согласно летописям у него было не менее двенадцати. Еще при жизни князя они получили различные уделы. Двое из них умерли еще при Владимире: вероятно, старший — Вышеслав и Изяслав, положивший начало независимой полоцкой династии князей. Святополк был приемным сыном Владимира, который взял его мать в жены, когда она была беременна от убитого Ярополка.

После смерти Владимира между его сыновьями началась кровавая междоусобица. Святополк убил Бориса, Глеба и Святослава, за что и был позднее прозван Окаянным. Но через несколько лет он сам погиб от руки Ярослава, который и стал киевским князем.


Давайте рассмотрим вопросы, которые возникают при изучении летописей, описывающих этот период:

1. Борис, младший и самый любимый сын Владимира, имел в качестве удела Ростов (Северо-Восточная Русь), но накануне смерти отца возглавлял княжеское войско в походе на печенегов (причерноморские степи). Кем же он был: ростовским князем (1000 километров по прямой до Киева!) или правой рукой киевского князя?

2. Борис возвращается из похода со всем войском, которое ЦЕЛИКОМ его покидает после известия о смерти Владимира, перейдя на сторону Святополка — приемного сына Владимира, посаженного последним накануне в тюрьму. Почему войско так поступило?

3. Узнав о смерти отца и получив от Святополка уверение в своем дружеском к нему отношении, Борис по-прежнему остается на реке Альте. Зачем? ПОЧЕМУ?

4. Согласно летописям Борис отличался храбростью. Войску такие вожди нравятся. Но войско его покинуло.

5. Узнав о злонамерениях Святополка, он… продолжает стоять на Альте. Поняв, что убийцы стоят уже за его шатром, храбрый Борис, как овца, покорно ложится и ждет своей участи.

Этих пяти пунктов более чем достаточно, чтобы, применив принцип «бритвы Оккама», вынести однозначный вердикт: ЭТОГО БЫТЬ НЕ МОГЛО. Поэтому мы должны разобраться в этой части русской истории и получить ответ на вопрос: какое место занимал Борис в «братской» иерархии (а по ТВ — он один из многих) и что за нерешительность он проявил в ответственный момент борьбы за власть? А прояснить ключевые моменты этого исторического эпизода нам помогут скандинавские саги, точнее, одна из них — «Прядь об Эймунде». Эта сага повествует о событиях на Руси, произошедших вскоре после смерти Владимира.


О чем же рассказывает сага? После смерти «Вальдимара конунга с востока из Гардарики, и эти владения держат теперь трое сыновей его, славнейшие мужи. Он наделил их не совсем поровну: одному теперь досталось больше, чем двум. И зовется Бурицлав тот, который получил большую долю отцовского наследия, и он — старший среди них. Другого зовут Ярицлейв, а третьего Вартилав. Бурицлав держит Кэнугард, а это — лучшее княжество во всем Гардарики. Ярицлейв держит Хольмгард, а третий — Палтескью и всю область, что сюда принадлежит. Теперь у них разлад из-за владений, и всех больше недоволен тот, чья доля по разделу больше и лучше: он видит урон своей власти в том, что его владения меньше отцовских».

Источник: www.booklot.org

Полезная информация

Вернуться к параграфу учебника

Л.Н.Гумилев. От Руси к России

НАСЛЕДНИКИ ЯРОСЛАВА

К сожалению, всякий компромисс годен для определенного момента, и надежное будущее державы он обеспечить не может. Это будущее во многом зависит от верного выбора друзей.


ослав поддерживал отношения с варягами и был готов к дружбе с Польшей, но, к сожалению, ни он, ни его окружение не испытывали симпатий к Византии. Ухудшение отношений между Киевом и Константинополем в 30–40-е годы XI в. происходило на фоне резкого обострения противоречий между православным Востоком и католическим Западом. Римский папа требовал признания себя главою христианской церкви, константинопольский же патриарх Михаил Кируларий стоял на том, что греческая церковь ничем не уступает римско-католической. Папа опирался на поддержку Западной Европы: Германии, Франции, испанских королевств, города-республики Генуи. А Царьград искал помощи у завоеванной им Болгарии и добровольно присоединившейся к Визаитии Сербии. Религиозное противостояние Рима и Константинополя завершилось окончательным расколом христианской церкви на западную (римско-католическую) и восточную (греко-православную) в 1054 г.

Тем временем антигреческие настроения Ярослава и его окружения, во многом константинопольского патриарха, вылились в военный конфликт.

В 1043 г. русский флот во главе с сыном Ярослава – Владимиром и воеводой Вышатой двинулся на Константинополь. Летописец сообщает, что «буря велика» разбила корабли русских. Но, вероятно, причиной гибели русского флота вновь стал «греческий огонь». Во всяком случае, спасавшихся на берегу русских избивала и брала в плен латная конница византийцев. Владимиру с частью дружины удалось вернуться на Русь, а воевода Вышата был пленен и выпущен греками лишь спустя три года. Множество русских пленных византийцы ослепили. Эта неудача заставила Ярослава прекратить активную внешнюю политику, направленную против греков.


При дворе Ярослава по-прежнему сохранялись три партии: одна – западническая, другая – исключительно национальной ориентации, считавшая, что Русь может соперничать с любыми коалициями западных держав, и третья, стремившаяся к миру и дружбе с Византией. Западников возглавлял Изяслав Ярославич (в крещении Дмитрий, старший сын великого князя), национальную партию – Святослав Ярославич (сидевший в Чернигове), провизантийскую партию – Всеволод (княживший в Переяславле, третий сын Ярослава). После смерти Ярослава Мудрого в 1054 г. в Киеве воцарился Изяслав.

В то время немалые перемены произошли не только в Западной Европе и Византии, но и в Великой степи. Проникавшая с IX в. в печенежские кочевья мусульманская пропаганда делала свое дело. Правда, ей противодействовала пропаганда христиан, но сторонники христианства потерпели поражение у печенегов, большинство которых высказалось за принятие ислама. В результате печенеги сделались злейшими врагами всех христианских стран. В 1036 г. в отсутствие Ярослава они совершили набег на Киев. Подоспевший с варягами и новгородцами Ярослав, пополнив войско киевлянами, дал бой печенегам на месте нынешней Святой Софии. Битва была жестокая и упорная. Ярослав «едва одоле к вечеру». Зато разгром печенегов был полный, и это племя больше не тревожило Русь. «Остаток их бегает где-то и до сего дня», – сообщил летописец.


Византия в это время терпела тяжелые неудачи в борьбе с родственным печенегам народом – туркменами-сельджуками. И печенеги, и сельджуки принадлежали к одной ветви тюркских народов – огузам. Сознание родства и единоверие двух племен (сельджуки также исповедовали ислам) сделало их грозными противниками греков. Малоазийские области империи захватывали сельджуки, доходя порой до города Никеи и пролива Босфор, а на Балканском полуострове греков теснили печенеги. Со второй половины XI в. полное завоевание туркменами-сельджуками всей Малой Азии стало реальной угрозой для Византийской империи.

В тот же период на историческую сцену Восточной Европы вышли куманы. К середине XI в. они захватили почти всю территорию современного Казахстана, пересекли нижнее течение Волги и появились в южнорусских степях. Голубоглазых, светловолосых куманов на Руси стали называть половцами (от слова «полова», которое означает рубленую солому, имеющую матово-желтый цвет). У половцев был давний заклятый враг – печенеги. «Степная вендетта», длившаяся века, в XI в. особенно ожесточилась из-за вероисповеданий. Как мы знаем, печенеги приняли ислам, половцы же сохраняли языческие верования своих предков.

После смерти Ярослава Мудрого князь Всеволод пытался установить контакты с половцами, но безуспешно. Постоянные стычки русских и половцев завершились тем, что в сентябре 1068 г. половцы двинулись в большой поход на Русскую землю. Трое Ярославичей: Изяслав, Святослав и Всеволод – встретили кочевников на реке Альте. Кавалерийский бой оказался для русских неудачным. Как сказал поэт:


С рассветом на половцев князь
Там выехал, грозен и злобен.
Свой меч двоеручный высоко подъяв,
Святому Георгью подобен;
Но к ночи, руками за гриву держась,
Конем увлекаемый с бою,
Уж по полю мчался израненный князь,
С закинутой навзничь главою.

Ярославичи потерпели поражение. Изяслав бежал в Киев, где киевляне потребовали у него оружие и коней, чтобы вновь сразиться с половцами. Но князь не решился дать народу оружие: западник Изяслав хорошо знал свою непопулярность. Киев возмутился, и великий князь, забрав сына Мстислава, бежал в Польшу. Его дальнейшие странствия сами по себе очень интересны, но сейчас для нас важны исход половецкого нашествия и события в Киеве.

1 ноября того же 1068 г. черниговский князь Святослав Ярославич, имея всего 3 тысячи русских ратников, наголову разбил 12 тысяч половцев в битве на реке Снови. Оказалось, что половцы удачливы в коротких набегах и стычках конных отрядов, но борьба с русскими городами и русской пехотой им была не под силу. Поэтому опасности для существования Руси половцы не представляли.

По странной иронии судьбы, половцы оказались спасителями Византии, так как она, теснимая печенегами и в Европе, и в Азии, призвала куманов-половцев на помощь. Ханы Боняк и Шарукан привели на Балканский полуостров конные рати куманов. К 1091 г. с печенегами на Балканах было покончено. Прижатые половцами и византийцами к морю у мыса Лебурн, печенеги были частью уничтожены, частью захвачены в плен. Союзники по-разному распорядились судьбой пленников. Греки своих перебили, а половцы присоединили к собственному войску. Из остатков печенегов сложился доныне существующий народ – гагаузы.

Всеслав Полоцкий и Ярославичи


В годы, полные войн с половцами и княжеских усобиц, проявил себя Всеслав, князь Полоцкий, внук Изяслава Владимировича, сына Владимира Крестителя. Судьба и деятельность Всеслава Полоцкого необычайно интересны.

Полоцк сохранил память о разгроме города Владимиром в 980 г., когда будущий великий князь убил князя Рогволода и его сыновей и надругался над дочерью Рогволода Рогнедой. По расправе с княжеской семьей можно представить, как вели себя новгородцы и наемные варяги в захваченном городе. Когда же на княжеском столе Полоцка оказался потомок Рогнеды Всеслав, полочане активно поддержали своего князя в войне с Псковом, а затем и с Новгородом.

Всеслав захватил и ограбил в 1067 г. Новгород, но вскоре был разбит Ярославичами в бою на реке Немиге. Полагаясь на «крестное целование», князь встретился с победителями и… был схвачен и посажен в Киеве в поруб – уходящий в землю сруб без окон и дверей, куда узника опускали сверху на веревках и таким же образом подавали ему пищу; заключение в порубе считалось очень суровым. Но просидел Всеслав в порубе недолго. Как только выяснилось, что Изяслав, проиграв битву с половцами на Альте, отказывает киевлянам в оружии и конях, город, как мы уже знаем, восстал. Горожане разнесли поруб и провозгласили освобожденного Всеслава князем Киева, на что правнук Владимира имел, по их мнению, все права.

Тем временем Изяслав с сыном Мстиславом получили поддержку польского короля. В 1069 г. польское войско с Мстиславом Изяславичем во главе двинулось к Киеву. Всеслав, не имевший большой дружины, даже не пытался бороться с регулярными войсками поляков. Он бросил Киев и бежал в родной Полоцк. В Киев вошел Мстислав и учинил жестокую расправу с населением города. Казни и пытки вынудили киевлян обратиться к двум другим Ярославичам с просьбой о защите.

Святослав и Всеволод потребовали от Мстислава прекратить кровопролитие в Киеве. Казни прекратились, а от польского войска киевляне избавились средством, испытанным еще при Святополке Окаянном: массовыми убийствами размещенных на постой польских ратников. Поляки вернулись на родину, а в Киеве вокняжился Изяслав. Но в 1073 г. непопулярный князь был вновь изгнан киевлянами, выступившими на сей раз в союзе с братьями Изяслава Святославом и Всеволодом. Изяслав опять бежал на Запад. В Польше князя-беглеца ограбили, и только заступничество Папы вернуло ему княжеские драгоценности.

Между тем в Киеве воссел на престол второй сын Ярослава Мудрого – князь черниговский Святослав, которого полностью поддерживал третий Ярославич – Всеволод. Святослав, человек умный и волевой, был прекрасным полководцем. При этом он стремился к контактам с обосновавшимися в южнорусских степях половцами и совсем не тяготел к Западу. Его позицию можно назвать «националистической». К сожалению, узкие националисты всегда рискуют остаться без поддержки со стороны. Так и Святославу не удалось ни установить настоящего мира с половцами, ни восстановить отношения с Византией.

Тем временем внутри страны часть населения вернулась к язычеству. Славяне, как и их соседи тюрки и угро-финны, верили в существование упырей, то есть духов покойников, и духов природы: лесных, водяных, а также домовых. Такие взгляды религией называть неправильно. Это, скорее, «природоведение», соответствовавшее уровню знаний того времени.

Вместе взятые, суеверия представляли собой какое-то подобие мировоззрения, но считать их настоящим религиозным культом нельзя, как нельзя отождествлять домового с Богом-Создателем. Интересно, что эти языческие верования прекрасно уживались и продолжают уживаться и с христианством, и с исламом, а в наше время – и с «научным» атеизмом. Сначала это явление называли двоеверием, затем стали говорить о суеверии, но название не меняет сути.

Вспышка языческого фанатизма отмечена летописью в 1071 г. В Ростовской земле объявились волхвы, которые в пору неурожая успешно находили «виновных» в голоде. Жертвами волхвов обычно становились женщины, очевидно, зажиточные крестьянки. Доставая у несчастных из-за спины зерно, волхвы убеждали волнующийся народ, что «бабы прячут жито». Женщины погибали, а движение волхвов, фанатиков-изуверов, захватывало все новые области.

На Белоозере воинствующие язычники столкнулись с Яном, воеводой Святослава. Ян, сын воеводы Вышаты, так неудачно ходившего на Царьград в 1043 г., был человек бесстрашный и, на беду волхвов, беспощадный. Разогнав с немногими воинами мятежную толпу, он заставил белоозерцев выдать ему волхвов-зачинщиков. Летопись передает разговор Яна и волхвов. Те упорствовали в своих верованиях и лишь после «внушения» горестно признались Яну: «Так нам боги молвят: не быть нам живым от тебя». Ян, немедленно согласившись с ними, отдал волхвов-убийц родным погибших. Повешенных на дереве волхвов ночью изгрыз медведь, зверь для язычников очень почтенный.

Некий волхв появился и в Новгородской земле. Он объявил себя прорицателем, подбил людей на мятеж против церкви и обещал невиданное чудо. Белоозерских язычников обуздал сын Святослава князь Глеб. Укрыв под плащом топор, он обратился к кудеснику с вопросом, знает ли тот будущее. «Знаю все», – был ответ. Князь спросил: «Знаешь ли, что будет с тобою сегодня?» – «Чудеса великие сотворю», – пророчествовал волхв. Глеб вынул топор и зарубил волхва, доказав тем самым, что пророком тот был никудышным. «Люди разошлись», – сообщает летописец. Так энергичными действиями власти было подавлено возрождение язычества на севере Руси.

В декабре 1076 г. князь Святослав умер. Эта внезапная, «от желвака» смерть князя, которому еще не было пятидесяти лет, нарушила сложившееся на Руси равновесие.

Олег Святославич

По ряду (закону) Ярослава Мудрого после смерти великого князя наследником становился не сын его, а следующий по старшинству рождения брат. Если прекращалось поколение братьев, престол наследовал сын старшего брата, после его смерти – сын следующего брата, и так далее. Когда умер Святослав Ярославич, оставивший пятерых сыновей, возник вопрос: считать его законным великим князем киевским или узурпатором, захватившим киевский стол при жизни старшего брата Изяслава?

От решения этого вопроса зависели и судьбы сыновей Святослава, потому что в Древней Руси существовал очень жестокий обычай. Людей, в чем-либо провинившихся, «изгоняли из жизни», то есть лишали их права заниматься кормившим их семью делом. Существовало три категории таких людей: попов сын, что грамоте не выучился, купец задолжавший и смерд (крестьянин), от верви (общины) отклонившийся. В какой-то степени это было справедливо. Попов сын мог наследовать приход отца, но для посвящения в сан нужно было знать грамоту и уметь служить литургию. Если из-за лени попович грамоту не разумел, его из прихода изгоняли. Сам виноват, скажем мы, надо было учиться. Виновным считался и не отдавший долг купец: «взял в долг – верни». Был ли ограблен караван, потопила ли буря ладьи с товаром или купец попросту промотал чужие деньги – все это считалось вопросом праздным. Точно так же смерда, отколовшегося от своей верви, где его знали родственники и соседи, не принимали жить и работать другие общины, не интересуясь причинами изгнания.

Но была на Руси и четвертая категория изгоев, никак в своей беде не повинных. «А четвертый изгой: аще (если) князь осиротеет». В соответствии с этим принципом князь, осиротевший раньше, чем его отец смог занять великий стол, навечно лишался всех прав владения наследством предков. Следовательно, для сыновей Святослава в сложившейся ситуации выбор был очень жесток: они либо получали право занять в свою очередь великое киевское княжение, либо превращались в князей-изгоев. Таким изгоем после смерти своего отца Вячеслава стал внук Ярослава Мудрого Борис, сидевший при жизни отца в Смоленске. То же случилось с Давыдом Игоревичем, сыном самого младшего сына Ярослава Мудрого – Игоря, также не дожившего до своей очереди занять киевский стол.

Естественно, что князья-изгои стремились закрепиться на каком-то из русских столов. Единственно возможным местом была далекая Тьмутаракань. Там и началась непрерывная борьба между изгоями, которых приглашали тьмутараканские иудео-хазары, и Святославичами, потерявшими отцовский Чернигов и использовавшими контакты с ясами, касогами и половцами. Святославичи стремились вернуть черниговский стол отца, на котором закрепились сначала Всеволод, а затем его сын Владимир Мономах.

И вот в 1078 г. Олег и Роман Святославичи вместе с Борисом Вячеславичем двинулись на Русь из Тьмутаракани, чтобы мечом добыть свои удельные города. Против них выступили старшие князья – Изяслав и Всеволод. В страшной битве на Нежатиной Ниве около Чернигова погиб князь Изяслав – старик, проживший жизнь, полную взлетов и падений. Погиб и бросившийся в сечу за удел отца юноша Борис Вячеславич. Победу одержали старшие князья. Великим князем стал Всеволод, торжественно отпевший брата Изяслава. Таким образом, Святослава на великом столе сменил Всеволод.

Судьба уцелевших Святославичей была печальной: Роман Святославич в 1079 г. был убит в половецких кочевьях, а Олег, добравшийся до Тьмутаракани, был схвачен хазарами. Судьба Олега поражает нас своей исключительностью. Хазары передали Олега грекам. Князь жил в Константинополе, очевидно, как почетный пленник. Бездеятельная жизнь, к тому же лишенная какой-либо перспективы, не могла не тяготить молодого, энергичного Олега. И тут ему повезло. Все изменило происшествие в императорском дворце, когда русские наемники, крепко напившись вина, решили произвести переворот и напали на императорскую спальню. Эта пьяная попытка успеха не имела. Греческие воины отбили нападение и загнали наемников в одно из дворцовых помещений. Проспавшись, буяны стали просить прощения и были прощены. Разумеется, их отправили из столицы в пограничные войска, где больше воевали с сельджуками, чем употребляли хмельные напитки. Русская гвардия при дворе базилевса была ликвидирована и заменена воинами из англосаксов.

После нелепого бунта пьяных варягов Олега Святославича, как русского, перевели на остров Родос. Там он женился на греческой патрицианке Феофании Музалон и через два года получил разрешение вернуться в Тьмутаракань, где укрепились поддержанные хазарами изгои Давыд Игоревич и Володарь.

В 1083 г. к причалу Тьмутаракани подошла византийская галера с «архонтом Русии» (греческий сан русского князя) Олегом и его молодой женой. Олег сошел на берег, и… в Тьмутаракани учинилась резня. Были истреблены иудео-хазары, давние враги Олега, и изгнаны князья Давыд и Володарь. Ясно, что собственными силами Олег не смог бы расправиться с еврейской общиной Тьмутаракани. Кто мог поддержать нового князя и произвести эту жестокую экзекуцию? Очевидно, лишь коренные жители: ясы и касоги и, возможно, половцы. Некоторые время Олег держался в Тьмутаракани, сохраняя отношения с Византией, а в 1094 г., отдав город василевсу Алексею Комнину, ушел с дружиной на Русь. Он взял в союзники половцев, выгнал из Чернигова своего двоюродного брата Владимира Всеволодича Мономаха и вокняжился в городе своего отца.

Вернуться к параграфу учебника

Источник: history-gdz.ru

После смерти Ярослава в 1054 году согласно традиционной истории Русь была поделена на уделы между сыновьями Ярослава. Изяслав, как старший сын, получил Киев и Новгород. Святослав — Чернигов, Тмутаракань, Рязань. Всеволод — Переяславль-Южный, Ростов с Суздалем. Вячеслав — Смоленск, Игорь — Владимир-Волынский. Внучатый племянник Ярослава Всеслав Брячиславич по-прежнему правил в Полоцке. Старший сын Ярослава Владимир к этому времени уже умер. Когда умирал кто-либо из князей, происходила смена уделов: младшие братья переезжали на княжение в города умерших старших, а сами добровольно оставляли свои прежние города племянникам. Эта система наследования получила по ТВ название лествичной.

Четкая картина истории Древней Руси сложилась давно, новые поколения историков развивали те или иные фрагменты, но общая картина была завершена к концу XVIII — началу XIX века. За основу бралась, естественно, «Повесть временных лет». Правда, английский ученый С. Франклин в изданной им в Оксфорде статье отметил, что завещание Ярослава Мудрого не что иное, как более поздняя компиляция византийского текста — 28-го вопрошания Анастасия Синаита. Но то англичанин, куда ему до тонкостей нашей отечественной истории, тем более, кто же его будет переводить?

Давайте и мы прочтем «Повесть…», где говорится о событиях второй половины XI века, куда мы с вами добрались, и сравним с тем, что пишут историки, выделяя все странности и нестыковки.

1. Еще при жизни Ярослав разделяет между сыновьями страну, раздав им уделы: Изяславу отдал Киев, Святославу Чернигов, Всеволоду Переяславль-Южный, Вячеславу Смоленск, Игорю Владимир. Где же застала сыновей смерть Ярослава? «Изяслав тогда был… (место в летописи уничтожено!), а Святослав во Владимире. Всеволод же был тогда при отце, ибо любил его отец больше всех братьев и держал его ВСЕГДА ПРИ СЕБЕ».

Из предыдущей главы вы, наверное, помните, что князь Владимир держал при себе любимца Бориса, который и получил после смерти Владимира, по утверждению скандинавской саги «Прядь об Эймунде», более половины Руси. И своему любимчику Ярослав завещал всего лишь окраинный Переяславль-Южный?

2. Киев — стольный град, граничит с беспокойной степью, кто же, как не киевский, главный, князь Руси, должен вести активную борьбу со степняками? В первые десять лет после смерти Ярослава «Повесть…» говорит о четырех эпизодах войны с кочевниками. В трех из них с ними воюет Всеволод и только в четвертом — все братья вместе. Также в этот десятилетний период киевский князь Изяслав в 1058 году умудряется сходить в поход против племени голядь, живущей на самом ВОСТОКЕ СМОЛЕНСКОГО княжества, на границе с Черниговским и Ростово-Суздальским княжествами. Что он там забыл? Князем смоленским в это время был уже Игорь Ярославич, но не Изяслав.

3. В 1068 году после поражения от половцев объединенного русского войска Изяслав и Всеволод бегут в Киев, а Святослав в Чернигов. Итак, Всеволод бежит вовсе не в Переяславль-Южный, а в Киев.

4. В 1064 году «бежал Ростислав… в Тмутаракань, и с ним бежали Порей и Вышата, сын Остромира, воеводы НОВГОРОДСКОГО». Куда бежал Ростислав, внук Ярослава от старшего сына Владимира Ярославича, который умер еще при жизни Мудрого, «Повесть…» нам сообщает, но откуда он бежал? И почему с ним в компании оказался сын новгородского воеводы?

5. В 1071 году, то есть спустя 17 лет после разделения Руси между братьями, по которому Белоозеро (а это к северу от Вологды) получил Всеволод, дань в районе Белоозера собирал Ян Вышатич, воевода черниговского князя Святослава. В ту пору некие волхвы, пришедшие к белоозерцам, уже убили много женщин на Волге и Шексне (в районах, принадлежавших по традиционной истории Всеволоду). Ян сказал: «Выдайте мне волхвов, потому что смерды они мои и МОЕГО КНЯЗЯ». То есть ЧЕРНИГОВСКОГО князя.

Один из таких волхвов «объявился и при Глебе в Новгороде». Обратите внимание: Глеб — сын черниговского князя Святослава, и он правил в Новгороде. Но в каком Новгороде: Ильменском или Новгороде=Ярославле? Движение волхвов происходило на северо-востоке, в районе Волги и Шексны, т. е. в районе Ярославля. А волхв согласно «Повести…» объявился в Новгороде, который ТВ однозначно считает Новгородом, что на Ильмени. Мы же видим очередное подтверждение тому, что это Новгород=Ярославль, так как вряд ли движение волхвов охватило значительную часть Руси.

При принятии читателями версии, что древний Великий Новгород — это Ярославль, мы имеем следующую картину. Раз Глеб Святославич правил в Новгороде=Ярославле, а Белоозеро относилось к Северо-Восточной Руси, то все правильно: Белоозеро и должно платить дань Глебу. А восставшие волхвы действительно были смердами его отца Святослава Ярославича, а не Всеволода Ярославича, которому ошибочно по ТВ принадлежала Северо-Восточная Русь.

6. «Повесть временных лет» довольно скупо отмечает разделенное между братьями наследство Ярослава. Особняком в этом вопросе стоит Новгородская первая летопись. Вот что согласно ей получил Всеволод: «Переяславль, Ростов, Суждаль, Белоозеро, Поволжье». Покажите этот список любому мало-мальски грамотному человеку, даже историку, и получите ответ: это города одного региона! То есть Переяславль — это Переславль-Залесский, но никак не Южный. Вот поэтому из промежуточного варианта, которым является Новгородская первая летопись, и вычеркнули все города, которые своим присутствием в этом списке бросали тень на культивируемый Переяславль Южный.

А теперь попробуем по-новому реконструировать историю второй половины XI века.

Ярослав умирает в 1054 году, завещая киевский стол в обход старших сыновей Всеволоду, своему любимцу, передав ему, естественно, и дружину. Считается, что последним языческим многоженцем среди князей был Владимир, а после крещения Руси с языческими традициями было покончено. Но почему это было невозможно в первые годы после принятия на Руси христианства? Новая вера не могла сразу привиться, а вековые «привычки жениться» искореняются трудно. Вот, к примеру, что пишет «Повесть временных лет» о внуке и правнуке Ярослава Мудрого: «Святополк же посадил во Владимире сына своего Мстислава, который был у него от НАЛОЖНИЦЫ». А это произошло в 1097 году! Та же «Повесть временных лет» так и не дала ответа, кто же из сыновей князя Владимира родился от его единственного христианского брака, как, впрочем, и с кем был этот брак.

Скандинавский историк-скальд XIII века Снорри Стурлусон сообщал, что у жены Ярослава Мудрого Ингигерды было три сына: Вальдимар, Висиволд и Гольти. Первые два идентифицируются как Владимир и Всеволод, а вот третий, Гольти, почему-то стараниями наших историков переводится со скандинавского просто как ловкий, быстрый. Но разве не очевидно, что Гольти не что иное, как слегка искаженное имя младшего сына Ярослава Мудрого — Игоря? И обратите внимание: при этом Стурлусон не называет других сыновей Ярослава — Изяслава, Святослава и Вячеслава, имена которых, кстати, имеют одинаковые окончания, в отличие от трех сыновей, названных Стурлусоном. Возможно, последние трое были от другой жены Ярослава Мудрого. Из трех детей Ингигерды ко времени смерти Ярослава в живых оставались двое: Всеволод и Игорь. Последний тоже вскоре умирает (1060 год). Может, поэтому, кто знает, и отдал Ярослав власть старшему из оставшихся в живых сыновей Ингигерды, его официальной жены. А поздние летописцы факт многоженства Ярослава, его порочащий, со страниц летописей убрали. Вспомните, как описан его отец князь Владимир на страницах наших летописей: в черных красках до крещения и похвально после него.

В «Саге о Тидреке Бернском» говорится о том, что у князя Владимира был сводный брат по имени Илиас, то есть Илья. Но о каком Владимире идет речь? Возможно, все-таки не о Владимире-крестителе, а о Владимире Ярославиче, умершем за два года до смерти Ярослава Мудрого. Действительно, есть сведения, что у Владимира Ярославича был старший брат Илья (всего у Мудрого было семь сыновей), умерший в 1020 году. Если это так, то выходит, что Владимир и Илья были сыновьями Ярослава Мудрого от разных матерей. Это вполне согласуется с предположением, что в 1018 году Ярослав заключил военный союз с датским королем Канутом, подкрепленный браком Ильи Ярославича и сестры Канута. Благодаря этому союзу Канут помог своему родственнику, напав на Болеслава. Кстати, этот факт также может говорить о том, что Ярослав родился не в 989, а в 979 году, иначе получится, что Илья Ярославич вступил в брак в детском возрасте.

В то же время нельзя не отметить и иную точку зрения на сообщения летописи об Илье. Сообщение о нем есть только в Новгородской первой летописи младшего извода в общем перечне новгородских князей: «И родися у Ярослава сын Илья, и посади в Новегороде, и умре». Однако ряд историков сомневаются в существовании этого сына у князя Ярослава на основании того, что другие летописи о нем не сообщают ничего. А. Карпов считает, что «Илья — крестильное имя другого сына Ярослава, новгородского князя Владимира». Однако согласно летописям, в том числе и Новгородской, Владимир родился в 1020 году. При этом Владимир в списке новгородских князей идет следом за Ильей.

Историки, с трудом веря в реальность существования князя Ильи Ярославича, почему-то считают, что этот князь должен был умереть через короткий промежуток времени после своего рождения, то есть он должен был княжить в Новгороде младенцем. Это произошло из-за того, что историки слишком точно следовали за текстом Новгородской летописи, где сказано, что Илья родился, стал князем и умер. Но так как в летописи три события: рождение Ильи, его княжение и смерть — не были отмечены каким-либо годом, а также то, что, Илья не мог быть посажен на княжение будучи младенцем, это дает основание думать, что следует разнести по годам все эти три факта о нем.

Но продолжим реконструкцию истории Руси после смерти Мудрого. Где был Святослав? В момент смерти Ярослава Мудрого Святослав, на мой взгляд, был действительно во Владимире, но не Волынском, а во Владимире-на-Клязьме. Город этот вопреки мнению историков уже тогда существовал, а не был основан сыном Всеволода Ярославича Владимиром Мономахом, как это утверждается нашей традиционной историей. Ибо не смог бы город Владимир так быстро, всего за несколько десятилетий, стать центром Руси во второй половине XII века. Святослав получил также Чернигов и Тмутаракань, старший на тот момент брат Изяслав — Смоленск и Туров (вот почему он пошел в поход на голядь, жившую, как я уже говорил, на востоке Смоленского княжества), а сын их рано умершего СТАРШЕГО брата — Ростислав Владимирович — Ярославль, что не удивляет, так как Ярославль=Новгород всегда доставался старшим сыновьям в роду.

Итак, три главных города Руси: Киев, Ярославль и Смоленск получили Всеволод, Ростислав и Изяслав. Не был обделен и Святослав, у которого оказались значительные территории.

Любимый сын Ярослава Всеволод был и наиболее слабым из братьев, терпя постоянные поражения в различных битвах. Одним словом, бездарь из любимчиков. Святослав, наиболее одаренный из братьев и желавший большего, предлагает племяннику Ростиславу обмен ярославского княжения на свое — тмутараканское. Даже по названию предлагаемого можно судить, что обмен состоялся не без принуждения. Вскоре Святослав выгоняет Ростислава и из Тмутаракани, концентрируя в своих руках ПОЛОВИНУ всей территории Руси, причем ЛУЧШУЮ половину. Вероятно, с целью ослабления Изяслава он дает добро на захват Всеславом Полоцким Новгорода-Ильменского, относящегося к Смоленскому княжеству.

А вскоре братья захватывают Всеслава. Закончить за-хват всей Руси Святославу помешали половцы: русские войска ими разгромлены, в Киеве правит уже освободившийся Всеслав. А Изяслав бежит в Польшу, приводит войска своего тестя польского короля Болеслава. С помощью польских войск Изяслав захватывает Киев и становится киевским князем.

В 1073 году Киев захватывает Святослав, завершив процесс «объединения» Руси под свое начало в границах своего отца Ярослава Мудрого. Но закрепить сей успех, с передачей в дальнейшем правления страной своим потомкам, ему помешала собственная смерть в 1076 году. В ходе начавшейся смуты в Киеве к власти приходили Всеволод, вновь Изяслав, которые в целях борьбы со Святославичами объединяются. Изяслав помогает Всеволоду взять Чернигов, Владимиру Мономаху (сыну Всеволода) — Смоленск, а своему сыну Святополку — Ярославль (то есть по ТВ — Новгород). Святославичи с переменным успехом сопротивляются, но в конечном итоге уступают. Гибель в одной из битв Изяслава приводит к приходу к власти в Киеве слабого Всеволода. И только в самом конце XI века, уже после смерти Всеволода, к неуступчивым Святославичам отходит Чернигов.

Если бы Святослав прожил на несколько лет больше, то к началу XIII века на Руси первенствовали бы его потомки, а не Всеволода. Не было бы Чингисхана (потомка Всеволода!), а следовательно, и не было бы «монгольского вторжения», движения кочевников ограничились бы пределами степной зоны. Конечно, различные татаро-половецкие орды вторгались бы на Русь, но это было бы не так часто, да и половцы вскоре обрусели бы и приняли христианство. История России могла быть совсем иной…

Следующая глава >

Источник: history.wikireading.ru


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Adblock
detector