Взятие монголами владимира

Появление монголо-татар на южных рубежах русских земель и противостояние на р. Калке (1223 г.) побудило великого владимирского князя Юрия принять участие в защите Руси, но посланные им ростовские князья к битве на Калке не успели и еще в дороге получили известие о разгроме русских полков.

После первого нападения монголо-татар на Волжскую Булгарию владимирский князь разрешает булгарским беженцам поселиться на территории княжества. В связи с разгромом Булгарии в земли Владимирской Руси устремляется новый поток булгар, ищущих защиты у могущественного соседа.

С вторжением хана Батыя в пределы Рязанского княжества, в декабре 1237 г. во Владимир на Клязьме прибыли гонцы рязанского князя с просьбой о помощи, но Юрий Всеволодович не стал посылать свою дружину в Рязань, затем прибыли послы хана, обратившиеся к Юрию Всеволодовичу с предложением заключить мир. Миролюбие хана было лицемерным. Он хотел усыпить бдительность русских и врасплох овладеть Владимиром. Князь, разгадав коварный замысел хана, отказался от предлагаемого мира, а после отъезда послов принял решение о сборе сил для отражения врага.


Для сражения с силами хана Батыя была выбрана местность под Коломной, закрывавшая движение монголо-татар на Москву и Владимир. Сюда пришли владимирские полки во главе с сыном владимирского князя Всеволодом Юрьевичем. К Коломне подошли московские дружины с князем Владимиром Юрьевичем, новгородские полки и остатки рязанских сил с князем Романом Ингворовичем. Со своей стороны хан Батый сосредоточил под Коломной все свои силы.

‘ 10 января 1238 г. русское войско заняло боевой порядок: вперед был выдвинут сторожевой полк под командованием воеводы Еремея Глебовича, а следом за ним двинулись объединенные силы русских. Разыгралось упорное сражение, и многие летописцы отметили, что «бысть сеча велика». И действительно, русские полки потеснили полки хана Кулькана и прорвались в глубь расположения монголо-татар, нарушив на какое-то время их боевой порядок. В этом сражении хан Кулькан был смертельно ранен. Это был единственный из чингизидов, погибший во время похода Батыя на Русь.

Батый двинул новые силы и восстановил боевой порядок в своих войсках. В сражении погибли рязанский князь Роман и воевода Еремей Глебович, а Всеволод Юрьевич «в мале дружине прибеги во Вололи-мерь»; с ним ушли и остатки новгородских полков. Младший сын владимирского князя Владимир с уцелевшей частью дружины и воеводой Филиппом Нянькой укрылся за стенами Москвы. Так попытка владимирского князя Юрия Всеволодовича удержать хана Батыя на рубежах княжества потерпела неудачу.


15 января Батый осадил Москву. Москвичи оказывали упорное сопротивление в течение пяти дней, и лишь 20 января Москва пала. Воевода Филипп Нянька был убит, князь Владимир взят в плен, «а люди избиша от старьца и до сущего младенца, а град и церкови святыа огневи предаша».

После возвращения разбитых под Коломной полков во Владимир князь Юрий Всеволодович собрал совет, на котором было принято решение: князь Юрий должен направиться на север княжества и собрать там силы для дальнейшей борьбы с Батыем; город Владимир будет держать оборону, опираясь на свои мощные крепостные стены. «Выеха Юрьи из Володимеря в мале дружине… и еха на Волгу». Командование обороной Владимира было поручено сыновьям князя Всеволоду и Мстиславу и воеводе Петру Ослядуковичу.

После взятия Москвы войска Батыя двинулись по льду Клязьмы к Владимиру, и морозным днем 3 февраля 1238 г. Батый со всеми своими силами подошел к городу. Хан предпринял попытку склонить владимир-цев к мирной сдаче города, гарантируя им сохранение жизни и имущества. К Золотым воротам был приведен пленный княжич Владимир, который должен был, по мысли хана, склонить свою мать и братьев открыть крепостные ворота. Княжич отказался выполнить волю Батыя и был зверски убит на глазах у осажденных перед воротами крепости.

Основные силы хана Батыя расположились против Золотых ворот, свой шатер хан поставил на Студеной горе.


4 февраля татаро-монголы сделали первую попытку ворваться в город через Золотые ворота, но их атаки были отбиты. В этот же день часть отрядов Батыя направилась к Боголюбову и Суздалю, которые были захвачены, разорены и преданы огню.

На другой день войска Батыя начали штурм города против церкви Спаса с западной стороны. В этом месте ров был сухой и осаждавшие легко засыпали его хворостом. Целый день велся штурм городской стены. Татарам удалось сделать пролом, но защитники города сумели его закрыть и отбить штурм.

6 февраля хан приказал окружить город деревянным тыном, чтобы не допустить внезапной вылазки защитников. Одновременно были установлены против западной стены пороки (стенобитные орудия), часть из которых уже использовалась 5 февраля, и камнеметательные орудия.

7 февраля с восходом солнца штурм города возобновился. На этот раз противник стал наступать со всех сторон. Бои развернулись у Золотых ворот, у старого пролома, у Серебряных, Ирининых, Медных и Волжских ворот. Осаждавшие численно превосходили защитников города. И уже до полудня они овладели частью города от Золотых ворот до Мономаховой крепости. На плечах отступавших защитников монголо-татары ворвались в центральную часть Владимира и захватили детинец. Укрывшиеся в Успенском соборе княгиня Агафья с дочерьми, снохами и внуками, епископ Митрофан погибли в огне и дыму пожара. В сражении пали и оба князя — Всеволод и Мстислав.


Владимир был разорен и сожжен. Много владимирцев погибло. Те из защитников, кто не был убит, попали в плен. Татары «ведя босых и без покрывал в станы свои, умирающих от мороза», записал летописец.

После взятия Владимира Батый направил свои отряды для захвата Юрьева-Польского, Стародуба Клязьменского, Переяславля Залесского и других городов. Весь февраль горела Владимирская земля, в огне рушились города и села, исчезали деревни.

Тем временем великий князь владимирский Юрий Всеволодович, только что узнавший о трагедии, постигшей столицу и его семью, собирал силы для борьбы с врагом в северных волостях княжества. В старом городище неподалеку от Костромы, на берегу Сити князь разбил свой лагерь. Здесь он рассчитывал получить подкрепление и дождаться новых полков из Новгорода Великого, где княжил его брат Ярослав. «И жди брата и не было его», читаем в летописи.

На берега реки Сити шли все, кто был в состоянии держать оружие. Получив известие о взятии Ростова и Углича, Юрий Всеволодович созвал совет, на котором решили направить для разведки трехтысячный отряд с воеводой Дорожем. Однако отряд попал в засаду и почти полностью был истреблен.

4 марта 1238 г. монголо-татарские войска внезапно напали на лагерь Юрия, и, несмотря на героизм, проявленный русскими воинами, одержали победу. В битве пали владимирский князь Юрий Всеволодович, воевода Жирослав и многие другие военачальники, а ростовский княжич Василько был взят в плен и замучен за отказ перейти на службу к Батыю.


Современник этих событий владимирский епископ Серапион, обращаясь к современникам, говорил в своем «Слове» «…Приде на ны язык немилостив… и землю нашю пусту створиша и грады наши плениша, и церкви святыя разориша, отьци и братию нашю избиша; матери наша и сестра наша в поругании быша». Началась мрачная эпоха монголо-татарского ига.

Источник: kvrv.ru

 Корпус Бурундая, взяв Ярославль, Углич и Кашин дождавшись подхода второй группы войск, возвратившихся из похода на Городец и Галич, 4 марта 1238 года объединенными силами напали на войска великого князя Юрия Всеволодовича и одержали стремительную победу. В схватке погиб и сам великий князь Владимиро-Суздальской земли. В бою попал в плен Василько Константинович Ростовский, впоследствии жестоко убитый в Шернском лесу. Как свидетельствует Рашид-ад-Дин, «После того они [монголы] ушли оттуда, порешив на совете идти туманами облавой и всякий город, область и крепость, которые им встретятся [на пути], брать и разрушать» [16].  Фронт этой облавы раскинулся очень широко от восточных районов Смоленского и Черниговского княжеств до Рязанского княжества на её правом фланге. Правое крыло «облавы» вел сам Батый. Продвигаясь от Торжка по Волге и ее притоку Вазузе к междуречью Днепра и через смоленские земли, Батый имел стоянку недалеко от Смоленска в районе современного Ельца (Долгомостье).


итается, что далее он продвигался по р. Десна и, взяв г. Вжищ, далее,  до р. Жиздра на которой столкнулся с героическим сопротивлением Козельска, продолжавшегося целых семь недель. В мае 1238 года монгольские войска соединились под Козельском, и только тогда он был взят за три дня. Летописец так описывает эти героические дни: «Козляне же совет сотворили – не сдаваться Батыю, говоря, так как еще княжь наш молод есть, то положим жизнь свою за него и здесь славу этого света примем… Татары же, осаждавшие город, взять его желая, разбили городскую стену. И забрались на вал татары, (жители) Козельска же на ножах резались с ними. (Они) устроив совет, (решили) выйти на полки татарские. И выйдя из города, пращами стреляя в них, напали на полки их и убили татар 4 тысячи и сами убиты были. Батый же, взяв город, убил всех и не пощадил (никого) от подростков до (младенцев) сосущих молоко… Оттого же у татар не смеют его называть «город Козельск», но «злой город», потому что бились семь недель, убили трех темников татарских. Татары же искали их и не могли найти среди множества трупов» [17]. Взяв Козельск, Батый вернулся в половецкие степи.

Источник: trojza.blogspot.com

3 февраля 1238 г. войска Бату-хана начали осаду стольного града Северо-Восточной Руси — Владимира. Один из крупнейших городов Руси был окружён высокими, мощными стенами с каменными башнями. С севера и востока Владимир был защищён естественной преградой — рекой Лыбедь, а с юга — рекой Клязьмой.


нако не менее неприступной являлась и западная сторона города, где возвышались знаменитые белокаменные «Золотые ворота». Считалось бесспорным, что перед этой частью Владимира бессильны любые достижения осадной техники того времени. Но укрепления города этим не исчерпывались. Чтобы достичь центра города, осаждавшие должны были преодолеть три оборонительные линии, стены «Нового города», стены «Среднего» или «Мономахова города», и каменные стены Владимирского кремля — «Детинца». Кроме того, при необходимости осаждённые могли использовать многочисленные каменные монастыри и церкви в качестве укреплённых пунктов для отпора захватчикам.

Хорошо укреплённый Владимир, где проживало более 30 тыс. жителей, мог выдержать длительную осаду. Так, по крайней мере, считал великий князь Юрий, который оставил в городе вместо себя своих сыновей — Всеволода и Мстислава. Однако военными действиями руководил опытный воевода Пётр Ослядукович. Сам великий князь покинул столицу собирать православных против «безбожников-татар».

Интересно, что В. В. Каргалов считает решение великого князя правильным и не подлежащим сомнению.

«В этих условиях Юрий Всеволодович принял, по-видимому, самое правильное решение: оставить часть войск для обороны Владимира, рассчитывая, что они сумеют отсидеться за крепкими городскими стенами, а самому отправиться дальше на север и продолжать собирать ратную силу»[108].


Как ни парадоксально, но ещё до начала Великого похода посланник Бату-хана, отправившийся к королю Беле, был захвачен владимирцами и приведён к Юрию Всеволодовичу. Однако великий князь по непонятным причинам не придал этому особого значения и продолжал беспечную жизнь. Если бы Юрий Всеволодович отнёсся к сложившейся ситуации с подобающей серьёзностью, то встретил бы монголов в совершенно иных для себя условиях.

Бату-хан, чтобы обезопасить свой тыл, послал за великим князем конный отряд. Этот отряд 5 февраля с ходу овладел Суздалем, расположенным в 30 км от Владимира, однако так и не смог нагнать Юрия Всеволодовича, после чего вернулся на соединение с главными силами. Та лёгкость, с которой небольшой отряд захватил богатый город, объясняется тем обстоятельством, что многие его защитники были мобилизованы для обороны стольного града Владимира, а оставшиеся ратники ушли с великим князем для продолжения борьбы.

Отрезав Владимир от остального мира, Бату-хан потребовал выражения покорности. Однако горожане с возмущением отвергли это предложение. Тогда монголы привели к стенам города сына великого князя Владимира Юрьевича, захваченного в плен при взятии Москвы, и зарубили его на глазах всех владимирцев, заявив перед тем, что такая же участь ждёт всякого, кто не преклонит голову и не согнёт колени перед священным девятихвостым знаменем. Кроме того, под стенами города прошли тысячи пленных русских, которых монголы в целях устрашения нещадно били кнутами. Однако жители Владимира решили стоять до конца.


Целых два дня монголы обстреливали Владимир из тяжёлых катапульт и баллист, а тараны били по стенам и воротам города, в то время, как летучие отряды конницы опустошали окрестность, а жителей гнали на осадные работы.

6 февраля тараны проломили стену Нового города в нескольких местах, куда тут же устремились монголы, но были встречены местными жителями, грудью защищавшими свой град. Монголы, предчувствовавшие победу, вынуждены были отступить. Однако самоотверженная борьба горожан лишь на день отодвинула гибель Владимира.

В этот тяжёлый час, когда решалась судьба города, знать решила, что положение безнадёжное и никакой героизм не сможет спасти Владимир от гибели и перестала бороться. С благословения владимирского епископа Митрофана князья и бояре постриглись в монахи, тем самым «самоустранились» от мирских забот. Жители Владимира остались без руководства. Более того, князья Всеволод и Мстислав решили ценой подлого предательства спасти свои жизни. Под покровом темноты они тайно покинули город и с богатыми дарами отправились в стан Бату-хана. На коленях они умоляли внука Чингисхана сохранить им жизнь. Бату-хан осведомился у старого полководца:

— «Как поступил бы на моём месте Священный Потрясатель Вселенной?»

На что тот отвечал:

— «Мой старый друг и соратник Джебе-нойон в молодости воевал против твоего августейшего деда и даже нанёс Ему рану в горло Однако Он ценил храбрость, когда это было нужно, и сделал его своим приближённым. Ведь Джебе-нойон защищал своего государя и свой народ. Но в Его сердце никогда не было места малодушным, предавшим свой народ»


— «Да Человек, предавший собственный народ, при подходящем случае предаст и того, ради которого предавал его».

— С этими словами Батый приказал предать казни сыновей великого князя.

После бегства князей паника охватила и без того отчаявшихся бояр и духовенство Владимира. Вместо того, чтобы сплотить народ перед лицом смертельной опасности, церковь провозгласила монголов «бичом божиим». «карой божией во грехи людей» и призывала прекратить богопротивное сопротивление и найти успокоение души в молитве. Беспомощность бояр и церковников, предательство князей, конечно, самым негативным образом сказался на силе воли и духа защитников города. С восходом солнца 7 февраля монголы пошли на решительный штурм. Не менее решительно встретили их жители Владимира. Для нанесения главного удара Субедей-баатур выбрал западную часть города, свободную от естественных препятствий, но не «Золотые ворота», а деревянные стены. Одновременно монголы пошли на штурм города со всех сторон. По сообщениям Рашид ад-Дина, чудеса храбрости показал другой внук Чингис-хана — Мунке-хан — будущий великий хан всех монголов[109] Беспрерывная работа катапульт и баллист, швырявших 160-килограммовыми каменными ядрами и поддержанных таранами, довершила начатое накануне дело. Глиняные горшки с зажигательной смесью вызвали в городе пожар. В нескольких местах были проломлены стены Нового города и монгольские воины, словно морской прилив, ворвались во Владимир. Каждый, кто мог держать в руках оружие, встал на защиту Нового города. Однако их самоотверженная борьба уже не могла остановить почуявших близкую победу и рассвирепевших от вида крови монголов Новый город был захвачен. Со всех сторон тесня местных жителей, монголы поочередно ворвались в Средний город, а затем и в Детинец, последний оплот защитников стольного града. По мере продвижения к центру города бой затухал, так как некому уже было заменять павших. Княжеская семья, бояре, высшее духовенство и уцелевшие защитники города заперлись в каменном Успенском соборе и отказались вести какие-либо переговоры с захватчиками. Тогда монголы обложили собор хворостом и подожгли…

Наивность великого князя Юрия Всеволодовича, полагавшего, что толстые стены стольного града надолго задержат завоевателей, стоила целого города и его жителей. Мечте Юрия собрать большое войско, пока монголы осаждали хорошо укреплённый, многолюдный Владимир, и изгнать захватчиков с родной земли, не суждено было осуществиться.

Владимир был последним городом Северо-Восточной Руси, который осаждали объединённые силы монгольских ханов под командованием Батыя.

Следующая глава >

Источник: history.wikireading.ru

Взятие Батыем Рязани, Владимира и Чернигова. Не святой Евпатий.
Итак, в декабре 1237 года Батый вторгся в пределы Рязанского княжества, быстро взял пограничную крепость Онузу, а позже осадил и сжёг Рязань. Это потребовало от него больших сил. Кроме того, он потратил весь свой провиант.
То, что Батый, относительно, долго возился с Рязанью и рязанцами говорит о слабости его армии. Рязань в те годы была наислабейшим русским княжеством, которое ещё не оправилось от разгрома, который учинили в 1208 году войска Всеволода Большое гнездо. В тот год они дотла сожгли Рязань.
Для восполнения припасов и лечения раненых Батый почти на два месяца остановился за Рязанью. Ему было некомфортно. Его донимали партизанские отряды рязанского боярина Евпатия Коловрата.
Евпатий Коловрат не присутствовал при обороне Рязани. Его послал рязанский князь в Чернигов для того, чтобы попросить подмоги у тамошнего князя Михаила Черниговского. Но тот ему отказал. «Вас на Калке не было! Тогда вы нас не поддержали. Мы вас сейчас не поддержим!» — сказал Михаил. (Ну, и кто он после этого? Дурак? Нет. Святой, как после окажется). Евпатий вернулся в родной город. Точнее – уже на пепелище. Города не было. Почти все жители: и русские, и эрзя — были вырезаны. Небольшая дружина князя Игоря Рязанского героически пала, защищая город.
Тогда Евпатий собрал по лесам чудом оставшихся после погрома города мужиков. Что он им сказал? Не знаю. Возможно о том, что негоже прятаться в лесу, когда враг топчет землю. Возможно, рассказал о пытавшихся спрятаться в печи и убитых татарами детях на развалинах Рязани (позже археологи найдут их порубленные черепа и кости). Я не знаю, что он им сказал. Но мне, внуку белорусских партизан Великой Отечественной, абсолютно ясны мотивы создания этого первого на Руси партизанского отряда. Мне близки чувства этих людей. Сколько их было? Сто? Двести? Меньше? Не знаю. Никто не знает и не узнает никогда. Они подняли над своей маленькой армией вовсе не христианский, а языческий солярный коловрат. Подозреваю, что совсем не русским, а эрзя был Евпатий, солнцепоклонник в душе больше, чем христианин. Коловрат — символ войны и мести. Они пошли мстить врагам. Убивать врагов из засады, уничтожать фуражиров, резать гонцов, бить вражеских коней на водопое. Они только осваивали русский партизанский бой. Писали в его истории первую страницу.
Враги были сильнее и опытнее. Они выведали расположение отряда, окружили его. В неравном бою пал командир отряда боярин Евпатий. Сгрудившиеся вокруг его тела последние израненные бойцы готовы были принять последний бой.
Возможно, Батый смотрел на их лица, вглядывался в лица воинов-партизан готовых к смерти. Это боли уже не мужики-лапотники. Не склочники и предатели-князья, убивавшие парламентёров или выторговывающие себе права княжить в городах после убийства татарами их старших братьев. Это были настоящие батыры. Законы Чингиза предписывают уважать батыров. Возможно, лучники Батыя ждали команду, чтобы расстрелять эту горстку никчёмных, с точки зрения обычного карателя-монгола, людишек. Но Батый эту команду не дал. «Пусть уходят», — сказал он. «Пусть уносят тело своего вождя и похоронят его с почестями! Он был достойным противником внука великого Чингизхана!»…
История несправедлива к своим настоящим героям. Михаил Черниговский, не пришедший на помощь рязанцам объявлен РПЦ святым. Внучатая племянница погромщика Рязани Батыя, в крещении Анна Ярославская и её дети Константин и Давид тоже святые.
Евпатий Коловрат – не святой.
В чём значение боя с Евпатием? На самом желе после Рязани и разгрома партизан Коловрата Батый вовсе не был уверен в своих силах. Потому он попытался договориться с Юрием Всеволодовичем Владимирским о союзе. Но последний отказал хану и выдвинул свои войска к Коломне, навстречу Батыю. Юрий тогда и не думал объединяться с другими князьями перед лицом врага. А зачем? В то время любое русское княжество могло выставить такое же число воинов, что и у Батыя. А Владимирское – даже больше!
Я уверен, что потрёпанные под Рязанью татары встретили под Коломной войско владимирского князя, насчитывавшее не менее 15 тысяч человек. У русских было численное превосходство. И, несмотря на огромные потери, (в битве со стороны монгол погиб хан Кулькан, «настоящий» чингизид. Возможно, это даже не имя, а титул — кулкан-хан в Крымском ханстве – титул второго наследника, и тогда это вообще огромная потеря!), повторяю, несмотря на огромные потери, под Коломной татары разбили превосходящие силы русских.
Гибель хана Кулькана (или, возможно, второго наследника) была воспринята «настоящими» чингизидами как предательство джучида-Батыя. «Он не пришёл на помощь брату! Он видел, как русские уничтожают тумен Кулькана и ничего не сделал. Он не пришёл на помощь брату потому, что джучид, не настоящий чингизид! Предатель!» Видимо, в таких выражениях написал в ставку великого хана свой донос на Батыя его заклятый сводный родственник хан Гуюк. Гуюк требовал отставки Батыя, его казни и назначения на должность руководителя похода себя. Но в Карокаруме, в ставке великого хана решили иначе. Окружение хана решило не пересматривать решения курултая. Батый должен остаться руководителем похода. Подальше от Карокарума. А вот на Гуюка у части ханского окружения были далеко идущие планы. Какие? Узнаем позже.
А пока Гуюка просто отозвали в ставку. Свою отставку он пережил болезненно. Он публично кричал на Батыя, что ещё вернётся и, как скромно сообщают летописи, «поступит с Батыем как с женщиной». Полагаю, Гуюк услышал в ответ от Батыя не менее смачную матершину. Возможно, тоже публичную. Хотя, скорее, сдержанный Бату цедил оскорбительные слова сквозь зубы, в то время как молодой и горячий Гуюк бесновался перед своими нукерами-охранниками. Но бешенство бешенством, а из армии он уехал, передав командование своим туменом, скорее всего, хану Менгу. Так после Коломенского сражения власть Бату в армии окрепла. Внутренний враг был изгнан. Внешний почти разбит.
Однако даже после коломенского сражения во Владимире было много войск. И владимирские княжичи сыновья Юрия Всеволодовича, Всеволод и Мстислав, которые руководили обороной Владимира, предлагали дать бой Батыю в чистом поле, под стенами Владимира, где русские ратники могли драться под прикрытием стрел русских лучников. Они видели, что татар мало! И, что у них, во Владимире есть силы для открытого боя! К сожалению, план не сработал. Трус или предатель воевода Пётр Ослядюкович настоял на иной тактике. Оборонять город. Убедил как то он и князей. Татарам это и было нужно. Они без особого труда подожгли город-деревяшку. Во Владимире началась паника, было вынужденное отвлечение войск на тушение пожаров. В районе Золотых ворот состоялся прорыв татар. Последовала гибель города.
После этого татаро-монголы выдохлись. Ну, взяли небольшую Суздаль и с полдюжины мелких городков. Но они не смогли ни дойти до Новгорода, ни до Смоленска. Естественно, никакой «битвы на Сити» не было! Сколько сейчас и в былые годы ни вскрывали курганы на Сити – всё не воинские, да и не русские. И, вообще, «домонгольские».
Никуда реально после Владимира не продвинулись татары. Сил у Батыя почти не осталось. Он две недели штурмовал маленький Торжок. Почти месяц штурмовал Козельск. Только героизмом русских объясняется оборона этого небольшого города? Да нет же! Татар было очень мало. Вот и не могли они Козельск взять. А не взять тоже не могли. И должны были взять аккуратно, без поджога! Дело в том, что в Козельске были большие запасы хлеба. Без взятия его они б на обратном пути б сдохли от голода.
После удара по Рязанскому и Владимирскому княжествам татары отступили. Причина – и потери, и начавшееся у них в тылу восстание булгар. Булгары восстали не одни. Их поддержали половцы и Черниговское княжество. Татары потратили год на подавление мятежа булгар, разгром половцев и взятие Чернигова.
Черниговский князь Михаил оставил разорённый город и «переехал» в незащищённый и оставленый Ярославом Всеволодовичем Киев. Михаил объявил себя Великим киевским князем, но, узнав о начале нового похода Батыя, сдал Киев Даниилу Галицкому и бежал в Венгрию.
А Батый последовал по его следам. В 1240 году с явно большими силами, чем в 1237-39 годы он пошёл в направлении на Дунай через Киев, Галич и Владимир Волынский. Но не зависимое от Венгрии Галицко-Волынское княжество было его целью. Речь шла о захвате собственно Венгрии и завоевании Европы.
Повторяю — основная задача для Батыя до 1240 года была покорение Волжской Булгарии, захват основы волжского торгового пути. Владимирское княжество как непоследовательный союзник Булгарии должно было либо стать союзником татар, либо подвержено образцовой «порке» (выбран был второй вариант). Рязань же, которая была самой нерусской из восточных русских земель (на самом деле фактически государство Эрзя) и как союзник Булгарии (и в этом смысле враг татар) должна была быть уничтожена. Что и было сделано. На Владимирскую землю как на государство татарам было глубоко плевать. Ни о каком «покорении Руси» речь не шла. Ни одного татарского гарнизона на территории Владимирского княжества не было оставлено. Ни о какой дани тогда не говорилось ни слова.

Источник: dlevchik63.livejournal.com


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.