Иоанн васильевич грозный

Споры вокруг личности Ивана Васильевича IV Грозного ведутся вот уже четыре с лишним столетия и не утихают до сих пор. Для одних он – кровавый тиран, одержимый манией преследования, убийца тысяч своих подданных, для других – праведный царь, каравший изменников, державший на себе Русь, вполне достойный канонизации. Когда сталкиваешься с такими полярными точками зрения, возникает соблазн найти нечто среднее, но это – ловушка: среднего арифметического в таких случаях не бывает.

Без гнева и пристрастия

Существует несколько историографических традиций. Первая – дворянская, либеральная, представленная именами Н.М. Карамзина, Н.И. Костомарова и др., – однозначно рисует Грозного тираном-параноиком, загубившим во вторую половину царствования все блестящие результаты его первой половины. Вторая, возникшая в сталинскую эпоху и представленная именами С.В. Бахрушина, И.И. Смирнова, Р.Ю. Виппера, отчасти И.Я. Фроянова, видит в Иоанне Грозном сильного государя, расширившего пределы России, покорившего Казанское, Астраханское, Сибирское ханства, даровавшего России земское самоуправление и т.д. и выкорчевывавшего боярскую измену.


Однако такие видные ученые, как Д.Н. Альшиц, В.В. Шапошник, Б.Н. Флоря, не спешат с приговором относительно деятельности Грозного, но стремятся к объективному, многомерному и всестороннему рассмотрению его деятельности.

Для того, чтобы «без гнева и пристрастия» явить подлинный облик грозного царя, на наш взгляд, надлежит исходить из следующих принципов:

1. следование источникам и отбор наиболее беспристрастных; подчеркнем: абсолютно беспристрастные источники найти для такого времени очень трудно, подчас невозможно;

2. нравственная оценка героя должна исходить из нравственных критериев его среды и эпохи, и по возможности следует реконструировать его собственную нравственную самооценку;

3. в историософской перспективе для оценки героя мы обязаны считаться с реальными фактами, реальными следствиями его деятельности, а не с групповыми и тем более «партийными» взглядами тех или иных историков.

Что касается базы источников, то с ней исследователи испытывают серьезные проблемы. Самый известный источник «История о великом князе Московском»[1], который оказал на историков и публицистов наибольшее влияние, в том числе эмоциональное, не может считаться беспристрастным и правдивым, поскольку он принадлежит перу князя-изменника и изгоя Андрея Михайловича Курбского, Юрьевского воеводы, бежавшего в 1564 году к литовцам.


сле бегства Курбский воевал против своих соотечественников и единоверцев, и не только мечом, но и пером. Очевидцем событий в России после 1564 года он быть не мог, писал по сообщениям и слухам. Гиперболизм и недобросовестность Курбского зачастую очевидны: десятки тысяч жертв, погибших в Новгороде от рук опричников, – плод его вымысла. В достаточной мере пристрастны и необъективны и показания опричников Таубе, Крузе и Штадена, служивших у Грозного, а затем перешедших в стан его врагов. О правдивости и точности свидетельств Джерома Горсея говорит хотя бы тот факт, что численность погибших во время Новгородского дела он оценивает… в 700 000 человек, а в Новгороде 60-х годов XVI века жило всего-то 30 000.

Не лучше обстоит дело и с русскими источниками. Официальное летописание прекращается с 1568 года. Неофициальные летописи вроде «Псковского летописца» также не составляют полной и объективной картины. Хуже всего с документальной базой: царский архив Грозного был утрачен частично в результате событий Смутного времени, частично в результате пожара 1626 года. Один из главных документальных источников – Синодик опальных, составленный, вероятно, по донесениям опричников, является реконструктом, сделанным на основании разных рукописей ΧVII века[2].

«Тогда натерпелись мы лишений»

Тем не менее, в общих чертах картину царствования Грозного составить все же возможно. Какова она?


Во-первых, не будем забывать, что Иван Васильевич Грозный был сиротой. Его отец, Василий III Иванович, умер, когда Ивану было три года. Отметим, что сама эта кончина была весьма странной, если не сказать более: пустячный нарыв, несмотря на лечение лучшего врача, переходит в обширный сепсис, при этом лекарь всерьез не борется за жизнь пациента, а торжественно объявляет, что болезнь смертельна. Такой видный российский историк, как И.Я. Фроянов, считает, что смерть Василия ΙΙΙ могла быть связана или с отравлением, или со злонамеренно неправильным лечением[3]. Мать Иоанна Грозного, Елену Глинскую, согласно общему мнению, опоили ядом бояре.

Малолетний Иван во всей силе познал горечь сиротства. У него на глазах бояре Шуйские узурпировали власть и расхищали казну. «И чего только они не натворили! Сколько бояр наших, и доброжелателей нашего отца, и воевод перебили! Дворы, и села, и имущества наших дядей взяли себе и водворились в них. И сокровища матери нашей перенесли в Большую казну, при этом неистово пиная ногами и тыча палками, а остальное разделили», – писал позднее Грозный Курбскому[4]. За наружным уважением к царскому сану очевидными были презрение и кичливая спесь бояр-временщиков: «Нас же с единородным братом моим, святопочившим в Боге Георгием, начали воспитывать как чужеземцев или последних бедняков. Тогда натерпелись мы лишений и в одежде, и в пище. Ни в чем нам воли не было, но все делали не по своей воле и не так, как обычно поступают дети. Припомню одно: бывало, мы играем в детские игры, а князь Иван Васильевич Шуйский сидит на лавке, опершись локтем о постель нашего отца и положив ногу на стул, а на нас не взглянет – ни как родитель, ни как опекун и уж совсем ни как раб на господ».


В активе воспоминаний Грозного были и убийства его верных слуг Бельских, и расхищение родительской казны, и мятеж удельного князя Андрея Старицкого в 1537 году, и кровавое Московское восстание 1547 года, невозможное без подстрекательства бояр, когда погиб ближайший родственник царя – его дядя Юрий Глинский.

А одновременно с этим Ивану Грозному внушались высокие понятия о его царской власти, о том, что, сообразно словам диакона Агапита, царь по природе, конечно, человек, но властию подобен Христу, Сыну Божию. Высоту его призвания подчеркивало и венчание на царство, свершенное в 1547 году. Однако формальное самодержавие царя ограничивалось на каждом шагу – и традициями, и вмешательством Церкви, и многочисленными советниками типа священника Сильвестра и Алексея Адашева. Сам Грозный горестно резюмирует эти ограничения в Первом послании к Курбскому: «…и так вместо духовных стали обсуждать мирские дела, мало-помалу стали подчинять вас, бояр, своей воле, из-под нашей же власти вас выводя, приучали вас прекословить нам и в чести вас почти что равняли с нами… Потом же окружили себя друзьями и всю власть вершили по своей воле, не спрашивая нас ни о чем, словно нас не существовало, – все решения и установления принимали по своей воле и желаниям своих советников. Если мы предлагали даже что-либо хорошее, им это было неугодно, а их даже негодные, даже плохие и скверные советы считались хорошими»[5].


За фасадом успехов

Возможно, в словах Грозного было и сильное преувеличение, однако, действительно, так называемая «Избранная Рада» – Адашев, Сильвестр, Курлятев и другие – реально правила страной.

Историки считают 50-е годы ΧVI века – время «Избранной Рады» – самым блестящим периодом правления Грозного. Действительно, в это время присоединяется Казанское ханство, Астраханское ханство; проходит Стоглавый Собор; вводится земское самоуправление; принимается новая редакция Судебника; удачно – взятием Нарвы – начинается Ливонская война.

Тем не менее, было бы недолжным преувеличением считать эти победы исключительным достижением кружка Сильвестра и Адашева. В целом ряде событий мы видим руку молодого царя. Именно его решимость и энергия удержали русское войско под Казанью в 1552 году, когда многие воеводы были склонны снять осаду и вернуться домой. Грозному принадлежало решающее слово в принятии плана штурма Казани в октябре 1552 года, он же деятельно участвовал в определении мест, где были установлены русские орудия, сыгравшие решающую роль во взятии города. Такое деяние, как Стоглавый Собор, на целое столетие определивший жизнь Русской Церкви, было немыслимо без активного участия царя, который и созвал Собор, и ставил вопросы пред отцами Собора, и умело, но ненавязчиво вел его ход.


ияние государя Ивана Васильевича ощущалось и в новой редакции Судебника, и в земской реформе, которая оформила и развила и городское, и сельское самоуправление. Наконец, война с Ливонией является исключительно инициативой царя, вызвавшей его трения даже с ближайшим окружением. Как показывают новейшие исследования (А.И. Филюшкин и др.)[6], война за Ливонию связана не столько со стремлением «открыть окно в Европу» – для этого достаточно было бы основать порт в устье Невы, что и сделал впоследствии Петр, – сколько с необходимостью увеличить земельный фонд для служилого дворянства, а равно раз и навсегда покончить с опасностью для северо-западных рубежей Руси.

Однако Грозный видел, что за всеми этими успехами скрываются так и не исправленные беззакония, неправосудие, рознь, неподчинение царю, а временами – измена и прямой саботаж боярства. Митрополит и его приближенные ходатайствовали за явных изменников, бежавших в Литву. Особенно болезненным был для Иоанна Грозного 1552 год, когда он заболел и его ближайшие приближенные отказались целовать крест в верности законному наследнику – малолетнему царевичу Дмитрию, а были готовы поддержать двоюродного брата царя – князя Владимира Андреевича, сына мятежника Андрея Старицкого. На следующий год при весьма странных обстоятельствах Дмитрий погиб: во время паломнического плавания почему-то под мамкой проломились сходни и почему-то царевич утонул. В 1560 году в расцвете лет неожиданно скончалась царица Анастасия – самый близкий царю Иоанну Васильевичу человек. В ее смерти Грозный прямо обвиняет бояр, преследовавших ее при жизни лютой ненавистью и в конце концов, по его словам, отравивших ее[7].


    

Первая половина 1560-х годов ознаменовалась целым рядом отъездов в Литву и побегов: особенно болезненным было предательство Андрея Курбского, Юрьевского воеводы, который не только выдал литовцам все секреты и планы русского военного руководства, но и лично предводительствовал отрядом против своих же соотечественников и единоверцев. Грозный справедливо сравнивает Курбского с Иудой-предателем и с Иродом: «Представь же себе, как во время военного нашествия конские копыта попирают и давят нежные тела младенцев! Когда же зима наступает, еще больше жестокостей совершается. И разве твой злобесный собачий умысел изменить не похож на злое неистовство Ирода, явившегося убийцей младенцев?»[8]. В этой обстановке, как считал Грозный, необходимо решительно действовать. Но как?

В поисках образца правления

Вынужденный досуг царя Ивана Васильевича в отрочестве и юности способствовал глубокому знакомству с обширным кругом книг и прежде всего со Священным Писанием. Острый и наблюдательный ум царя подсказывал ему, что все прежние политические образцы для нынешней Руси не годятся: Византийская, или, лучше сказать, Восточно-Римская империя, и другие православные государства пали в силу того, что ее цари и правители, по мнению Грозного, слишком сильно зависели от вельмож и Церкви, государство разорялось, частные лица богатели, воинская сила слабела, и дело кончилось турецким нашествием и погибелью.


осмотри на все это и подумай, какое управление бывает при многоначалии и многовластии, ибо там цари были послушны епархам и вельможам, и как погибли эти страны. Это ли и нам посоветуешь, чтобы к такой же гибели прийти? И в том ли благочестие, чтобы не управлять царством, и злодеев не держать в узде, и отдаться на разграбление иноплеменникам?» – пишет он Курбскому. О русском удельном порядке и говорить нечего: он привел к междоусобице и кошмару татарщины: «Ты сам своими бесчестными очами видел, какое разорение было на Руси, когда в каждом городе были свои начальники и правители, и потому можешь понять, что это такое»[9].

«И в том ли благочестие, чтобы… злодеев не держать в узде и отдаться на разграбление иноплеменникам?»

Что до польских и литовских порядков, которые были вожделенны для части русского боярства в силу вольности польских магнатов, то Иван Грозный прозорливо видел гнилость и бесперспективность этого строя: «Поэтому ты и нашел себе такого государя, который – как и следует по твоему злобесному собачьему желанию – ничем сам не управляет, но хуже последнего раба – от всех получает приказания, а сам никем не повелевает. Но ты не найдешь себе там утешения, ибо там каждый о себе заботится. Кто оградит тебя от насилий или защитит от обидчиков, если даже сиротам и вдовицам не внемлет суд. Что вы, желающие для христианства бед, творите!» Грозный как в воду глядел: в Литве Курбского ограбили, и он так и не нашел управы на своих оскорбителей.


В поисках иных образцов Грозный обращается к Востоку. Весьма популярным на Руси было сочинение Ивана Пересветова «Сказание о Магмет-салтане»[10], где в образе Магмет-салтана выведен идеальный правитель, жесткий, временами жестокий, но мудрый и правосудный. Иван Пересветов провозгласил: «Правда выше веры». В его словах – тоска по правосудию и правде многих русских людей, например знаменитого путешественника Афанасия Никитина, написавшего: «А русскую землю Господь сохранит, ибо нет земли подобной ей, а правды в ней мало»[11].

Но так ли это, неужели правда выше веры? У святителя Николая (Велимировича) есть проницательные слова: «Когда угасает любовь, люди ищут справедливости. На развалинах справедливости люди пытаются выстроить равенство. Когда и это не удается, погибает все». Искони и русское общество, и русское государство утверждались на идеалах любви и братолюбия. Вот как обращается к своим боярам перед смертью победитель татар на Куликовом поле Димитрий Донской: «Подойдите ко мне, да поведаю вам, что совершил я в жизни своей. Старцы – что отцы мне были, средних лет мужи – словно братья, молодые же – как дети.


аете привычки мои и нрав: при вас я родился, на глазах у вас вырос, с вами и царствовал и землю Русскую держал двадцать семь лет, а от рождения мне сорок лет. И воевал с вами против многих стран, и супротивным страшен был в бранях, и поганых попрал Божией помощью, врагов покорил, княжество укрепил, мир и тишину на земле водворил. Отчину свою, которую передал мне Бог и родители мои, с вами сберег, чтил вас и любил, под вашим правлением свои города держал и великие волости. И детей ваших любил, никому зла не причинял, ничего силой не отнимал, не досаждал, не укорял, не разорял, не бесчинствовал, но всех любил и в чести держал, и веселился с вами, с вами же и горе переносил. Вы же назывались у меня не боярами, но князьями земли моей. Ныне же вспомните о словах своих, сказанных мне в свое время: “Должны мы, тебе служа и детям твоим, за вас головы свои сложить”. Скрепите их правдою, послужите княгине моей и детям моим от всего сердца своего, в часы радости повеселитесь с ними, а в горе не оставьте их. Пусть сменится скорбь ваша радостью. Да будет мир между вами»[12].

Новый Моисей?

Грозный, формально чтя своего предка – «достойного хвалы великого государя Дмитрия, одержавшего за Доном победу над безбожными агарянами», по сути дела отказывается от его духовного и государственного наследия и ищет иных образцов. Один из них – грозный пророк Моисей, который ради спасения народа не усомнился перебить 3 тысячи израильтян, поклонившихся золотому тельцу: «Вспомни, когда Бог избавил евреев от рабства, разве он поставил перед ними священника или многих управителей? Нет, он поставил владеть ими одного царя – Моисея, священствовать же приказал не ему, а брату его Аарону, но зато запретил заниматься мирскими делами; когда же Аарон занялся мирскими делами, то отвел людей от Бога». Не исключено, что когда Грозный шел в новгородский поход, где истребил около 2000 новгородцев (число, сравнимое с численностью евреев, убитых Моисеем) и уничтожил товары новгородских купцов, роптавших на него из-за упадка торговли, то уподоблял себя Моисею, который не только убивал идолопоклонников, но и стер в прах золотого тельца, смешал его с водою и дал пить его неверным израильтянам (см.: Исх. 32: 20).

    

Еще одна параллель между Моисеем и Иваном Грозным: во время казни 1570 года в Москве он лично пронзает копьем одного из приговоренных. Тем самым он как бы уподобляется ревнителю Финеесу, который остановил языческое развращение израильтян, прилепившихся было к языческому богу Ваалу и вызвавших гнев Божий на Израиль: «Финеес, сын Елеазара, сына Аарона священника, увидев это, встал из среды общества и взял в руку свою копье, и вошел вслед за Израильтянином в спальню и пронзил обоих их, Израильтянина и женщину (мадианитянку. – д. В.В.) в чрево ее: и прекратилось поражение сынов Израилевых. (Чис. 25: 7–8).

Однако в приведенных выше словах царя значимо и другое: отказ от симфонии государства и Церкви, выражавшейся в праве патриарха или митрополита давать советы царю и печаловаться за опальных, отрицание всякой роли Церкви в государственной жизни и церковного законодательства для государственного: «Или скажешь мне, что там (то есть в Византии. – д. В.В.) повиновались святительским наставлениям? Хорошо это и полезно! Но одно дело – спасать свою душу, а другое дело – заботиться о телах и душах многих людей; одно дело – отшельничество, иное – монашество, иное – священническая власть, иное – царское правление. Отшельничество подобно агнцу, никому не противящемуся, или птице, которая не сеет, не жнет и не собирает в житницу; монахи же, хотя и отреклись от мира, но, однако, имеют уже обязанности, подчиняются уставам и заповедям – если они не будут всего этого соблюдать, то совместное житие их расстроится; священническая же власть требует строгих запретов словом за вину и зло, допускает славу, и почести, и украшения, и подчинение одного другому, чего инокам не подобает; царской же власти позволено действовать страхом, и запрещением, и обузданием и строжайше обуздать безумие злейших и коварных людей. Так пойми же разницу между отшельничеством, монашеством, священничеством и царской властью. И разве подобает царю, если его бьют по щеке, подставлять другую? Это самая совершенная заповедь. Как же царь сможет управлять царством, если допустит над собой бесчестие? А священникам это подобает. Уразумей поэтому разницу между царской и священнической властью! Даже у отрекшихся от мира встретишь многие тяжелые наказания, хотя и не смертную казнь. Насколько суровее должна наказывать злодеев царская власть!»

«Даже у отрекшихся от мира встретишь тяжелые наказания. Насколько суровее должна наказывать злодеев царская власть!»

Иными словами, Грозный, в отличие от византийских императоров, не считал себя ответственным перед Церковью, тем более перед подданными, но только перед Богом. С другой стороны, ответственность перед Богом за врученный ему народ он воспринимал со жгучей серьезностью, осмысляя ее, как и всю человеческую жизнь, в перспективе Страшного суда. Вот с какими упреками он обращается к Курбскому: «Зачем ты, о князь, если мнишь себя благочестивым, отверг свою единородную душу? Чем ты заменишь ее в день Страшного суда?» При этом Курбский погубил не только свою душу, но и души предков. Вот и царь несет ответственность не только за настоящее и будущее русского народа и своей семьи, но и за прошлое и уподобляется Моисею, который, как мать, носил Израиль на своих руках. Тем более что Россия – Московское царство – является Третьим Римом и одновременно Новым Израилем, «станом святых и градом возлюбленных», со всех сторон окруженным еретиками, язычниками и врагами – предтечами антихриста. Это – святой воинский стан, подобный ветхозаветному, внутри которого нельзя допустить никакой скверны и никакой измены.

Все это достойно уважения, однако гиперответственность и эсхатологическое перенапряжение сыграли, на наш взгляд, с царем Иваном Васильевичем злую шутку. Деятельность его можно было бы определить двумя цитатами из русских классиков. Первая: «Одно правительство желает сопротивляться, но машет в темноте дубиной и бьет по своим» (Ф.М. Достоевский. Бесы). И вторая: «Каялись и грешили и под видом антихристов укокошили неантихристов» (Н.В. Гоголь. Мертвые души. Второй том). Результаты репрессий и опричнины оказались существенно отличными от поставленных целей.

(Окончание следует.)

Источник: pravoslavie.ru

Регентство Елены Глинской (1533-1538)

Елена Глинская

Елене Глинской в 1533 году было 25 лет. Для управления страной Василий 3 оставил боярский совет, но фактическая власть оказалась в руках Елены Глинской, которая безжалостно вела борьбу со всеми, кто мог претендовать на власть. Ее фаворит, князь Овчина-Оболенский провел расправу над некоторыми боярами совета, и остальные уже не противились воли Глинской.

Понимая, что трехлетний ребенок на престоле это не то, что нужно стране, и что правление ее сына Ивана Васильевича Грозного может прерваться, фактически и не начавшись, Елена решила устранить братьев Василия 3, чтобы не было претендентов на престол. Юрий Дмитровский был арестован и убит в темнице. Андрей Старицкий был обвинен в измене и казнен.

Правление Елены Глинской, как регентши Ивана 4, было достаточно продуктивным. Страна не утратила своего могущества и влияния на международной арене, а внутри страны была проведена важная реформа. В 1535 году случилась денежная реформа, по которой чеканить монету мог только царь. Всего было 3 разновидности денег по номиналу:

  • Копейка (на ней был изображен всадник с копьем, отсюда и название).
  • Деньга – равнялась 0,5 копейки.
  • Полушка – равнялась 0,25 копейки.

В 1538 году Елене Глинская умирает. Предположить. Что это была естественная смерть – наивно. Молодая и здоровая женщина умирает в 30 лет! По всей видимости, ее отравили бояре, желавшие власти. В этом мнении сходится большинство историков, изучающих эпоху Ивана Грозного.

Правление Ивана Грозного

Боярское правление (1538-1547)

В возрасте 8 лет князь Иван Васильевич остался сиротой. С 1538 году Русь переход под власть бояр, которые выступили в роли опекунов над малолетним царем. Здесь важно понимать, что бояр интересовала личная нажива, а не страна и не малолетний царь. В1835-1547 это время жестокой резни за трон, где главными противоборствующими сторонами было 3 клана: Шуйские, Бельские, Глинские. Борьба за власть была кровопролитной, и все это происходило на глазах ребенка. Одновременно с этим шло полное разлагание основ государственности и безумное поедание бюджете: бояре, получив всю полноту власти в свои руки, и понимая, что это на 1013 лет, начали набивать свои карманы кто как только мог. Наилучшим образом могут продемонстрировать то, что творилось на Руси того времени, 2 поговорки: «Казна не убогая вдова, ее не оберешь» и «Карман сух, так и судья глух».

На Ивана 4 сильное впечатление произвели элементы боярской жестокости и вседозволенности, а также чувство собственной слабости и ограниченности власти. Конечно, когда молодой царь получил престол, то произошел разворот сознания на 180 градусов, и потом он уже пытался все доказать, что именно он главный человек в стране.

Воспитание Ивана Грозного

На воспитание Ивана Грозного оказали влияние следующие факторы:

  • Ранняя потеря родителей. Близких родственников также практически не было. Поэтому реально не было людей, которые бы стремились дать ребенку правильное воспитание.
  • Власть бояр. С самых ранних лет Иван Васильевич видел силу бояр, видел их выходках, хамство, пьянство, борьба за власть и так далее. Все, что ребенку видеть нельзя, он не только видел, но и принимал в этом участие.
  • Церковная литература. Большое влияние на будущего царя имел архиепископ, а позже митрополит,  Макарий. Благодаря этому человеку Иван 4 изучал церковную литературу, увлекаясь моментами про полноту царской власти.

В воспитании Ивана большую роль сыграли противоречия между словом и делом. Например, во всех книгах и речах Макария говорилось о полноте царской власти, о ее божественном происхождении, но в реальности ежедневно ребенку приходилось сталкиваться с произволом бояр, которые даже не каждый вечер его кормили ужином. Или другой пример. Ивана 4, как девствующего царя, всегда брали на заседания, встречи с послами и другие государственные дела. Там с ним обходились как с царем. Ребенка сажали на трон, все кланялись ему в ноги, говорили о преклонении перед его могуществом. Но все менялось, как только официальная часть заканчивалась и царь возвращался в свои покои. Здесь уже не было поклонов, а была жесткость бояр, их грубость, иногда даже с оскорблением ребенка. И такие противоречия были повсюду. Когда ребенок растет в атмосфере, когда говорится одно, а делается другое – это рвет все шаблоны и сказывается на психике. Это в конечном итоге и случилось, ведь в такой атмосфере откуда сироте знать, что такое хорошо, и что такое плохо?

Иван любил читать и уже к 10-ти годам мог цитировать многие отрывки из нее. Он принимал участие в церковных службах, иногда даже участвовал в них в роли певчего. Он весьма недурно играл в шахматы, сочинял музыку, умел красиво писать, часто использовал в речи народные поговорки. То есть ребенок был абсолютно талантливым, и при родительском воспитании и любви мог стать полноценной личностью. Но при отсутствии последних, и при постоянных противоречиях, в нем стала проявляться и обратная сторона. Историки пишут, что в возрасте 12 лет царь сбрасывал с крыш теремов кошек и собак. В 13 лет Иван Васильевич Грозный приказал собаками разорвать Андрея Шуйского, который пьяным и в грязной одежде лег на постель покойного Василия 3.

Самостоятельное правление

Венчание на царство

16 января 1547 года началось самостоятельное правление Ивана Грозного. 17-ти летнего юношу венчал на царствование митрополит Макарий. Впервые Великий князь Руси был назван царем. Поэтому можно говорить без преувеличения, что Иван 4 это первый русский царь. Коронация происходила в Успенском соборе московского Кремля. На голову Ивана 4 Васильевича была возложена шапка Мономаха. Шапка Мономаха и титул «царь» Россия становится преемницей Византийской Империи, а царь тем самым возвышался над остальными подданными, включая и наместников. Население же воспринимало новый титул как символ безграничной власти, поскольку царями называли не только правителей Византии, но и правителей Золотой Орды.

Официальный титул Ивана Грозного после коронации – царь и великий князь всея Руси.

Сразу после начала самостоятельного правления царь женился. 3 февраля 1947 года Иван Грозный взял в жены Анастасию Захарьину (Романову). Это важное событие, поскольку в скором времени Романовы образуют новую правящую династию, а основанием для этого будет именно брак Анастасии с Иваном 3 февраля.

Первый шок самодержца

Получив власть, без регентского совета, Иван 4 решил, что на этом его мучения закончились, и теперь он действительно главный человек в стране с абсолютной властью над другими. Реальность же была другой, и в скором времени юноша это понял. Лето 1547 года оказалось засушливым, а 21 июня разыгралась сильная буря. Загорелась одна из церквей и из-за сильного ветра огонь ста быстро распространяться по всей деревянной Москве. Пожары продолжались 21-29 июня.

В результате 80 тысяч населения столицы остались без крова. Народное негодование было направлено на Глинских, которых обвинили в колдовстве и разжигании пожара. Когда обезумевшая толпа подняла восстание в Москве 1547 года и пришла к царю в село Воробьево, где царь и митрополит укрывались от пожаров, Иван Грозный впервые увидел восстание и силу обезумевшей толпы.

Вошел страх в душу мою и трепет в кости мои, и смирился дух мой.

Иван 4 Васильевич

В очередной раз случилось противоречие – царь был уверен в безграничности свой власти, но увидел силу природы, вызвавшую пожар, силу людей, поднявших восстание.

Система управления государством

Систему управления Россией при правлении Ивана Грозного нужно делить на 2 этапа:

  • Период после реформ Избранной Рады.
  • Период опричнины.

После реформ систему управления можно графически изобразить следующим образом.

В период Опричнины система была другой.

Был создан уникальный прецедент, когда одновременно в государстве было 2 системы управления. При этом Иван 4 сохранял за собой титул царя в каждой из этих ветвей управления страной.

Внутренняя политика

Правление Ивана Грозного в плане внутреннего управления страной делится на этап реформ Избранной Рады и опричнины. Причем эти системы управления страной кардинально отличались друг от друга. Вся работа Рады сводилась к тому, что власть должна находиться у царя, но в ее реализации он должен опираться на бояр. Опричнина сосредотачивала всю власть в  руках царя и его системы управления, а бояр отодвигала на второй план.

Во времена Ивана Грозного случились большие изменения в России. Были реформированы следующие направления:

  • Упорядочение закона. Принят Судебник 1550 года.
  • Местное управление. Была окончательно отменена система кормлений, когда бояре на местах набивали карманы, а не решали проблемы региона. В результате местное дворянство получило больше власти в свои руки, а Москва – более успешную систему сбора налогов.
  • Центральное управление. Реализована система «Приказов», которые упорядочили власть. Всего было создано более 10 приказов, которые охватили все сферы деятельности внутренней политики государства.
  • Армия. Была создана регулярная армия, основу которой составили стрельцы, пушкари и казаки.

Стремление укрепить свою власть, а также неудачи в Ливонской войне, привели к тому, что Иван Грозный создает Опричнину (1565-1572). Мы можете дополнительно ознакомиться с этой темой на нашем сайте, но для общего понимания важно отметить, что по ее итогам государства фактически разорилось. Началось увеличение налогов и освоение Сибири, как шаги, способные привлечь дополнительные деньги в казну.

Внешняя политика

К началу самостоятельного правления Ивана 4 Россия значительно утратила свой политический статус, поскольку 11 лет правления бояр, когда заботились не о стране, а о собственном кошельке, сказывалось. На таблице ниже указаны основные направления внешней политики Ивана Грозного и ключевые задачи по каждому направлению.

Внешняя политика России при правлении Ивана Грозного
Направление Южное Западное Восточное
Задачи Защита от набегов Крымского ханства Возвращение древнерусских земель и выход к Балтийскому морю. езопасность восточных границ страны. Захват волжских торговых путей. Решение проблемы Астрахани и Казани.

Восточное направление

Здесь были достигнуты максимальные успехи, хотя начиналось все не лучшим образом. В 1547 и 1549 годах были организованы военные походы на Казань. Оба этих похода закончилось неудачно. Но в 1552 году городу удалось взять. В 1556 году присоединено Астраханское ханство, а в 1581 году начат поход Ермака в Сибирь.

Южное направление

Были предприняты походы на Крым, но они были неудачными. Крупнейший поход пришелся на 1559 год. Доказательство того, что походы оказались неудачными, — в 1771 и в 1572 года Крымское ханство осуществляет набеги на юные территории России.

Западное направление

Для решения проблем на западных границах России в 1558 году Иван Грозный начинает Ливонскую войну. До определенного времени казалось, что они может окончиться успехом, но первые локальные неудачи в войне сломали русского царя. Обвиняя в поражениях всех вокруг он начал Опричнину, которая фактически разорила страну и сделала ее небоеспособной. В результате войны:

  • В 1582 году подписан мир с Польшей. Россия потеряла Ливонию и Полоцк.
  • В 1583 году подписан мир со Швецией. Россия потеряла города: Нарва, Ям, Ивангород и Копорье.

Результаты правления Ивана 4

Результаты правления Ивана Грозного можно охарактеризовать противоречивыми. С одной стороны есть бесспорные признаки величия – Россия расширилась до огромных размеров, получив выход в Балтийское и каспийское моря. С другой стороны экономически страна находилась в удручающем положении, и это несмотря на присоединение новых территорий.

Карта

Карта России к концу 16 века

Россия к концу правления Ивана 4

Сравнение Ивана 4 и Петра 1

Российская история удивительна – Иван Грозный рисуется тираном, узурпатором и просто больным человеком, а Петр 1 – великим реформатором, основателем «современной России». На самом деле эти два правителя очень похожи друг на друга.

Воспитание. Иван Грозный рано лишился родителей, и его воспитание пошло на самотек – занимался чем хотел. Петр 1 – учиться не любил, но любил изучать армию. Ребенка не трогали – занимался чем хотел.

Бояре. Оба правите росли в период жесткой боярской грызни за престол, когда лилось множество крови. Отсюда ненависть обоих к знати, и отсюда же приближение к себе людей без рода!

Привычки. Сегодня пытаются очернить Ивана 4, говоря, что он был чуть ли не алкоголиком, но правда в том, что это в полной мере подходит и Петру. Напомню, что именно Петр создал «всешутейший и всепьянейший собор».

Убийство сына. Ивана обвиняют в убийстве сына (хотя уже доказано, что никакого убийства не было, и его сын был отравлен), но Петр 1 также вынес смертный приговор своему сыну. Более того он его пытал и от пыток Алексей умер в темнице.

Расширение территорий. Во время правления обоих Россия значительно расширилась территориально.

Экономика. Оба правителя довели страну до полного упадка, когда экономика была в ужаснейшем состоянии. Кстати, оба же правителя обожали налоги и активно их использовали для наполнения бюджета.

Зверства. С Иваном Грозным все понятно – тиран и душегуб – так его называет официальная история, обвиняя царя в зверствах относительно простых граждан. Но и Петр 1 был аналогичного склада – он бил людей палками, лично пытал и убивал стрельцов за бунт. Достаточно только сказать, что за правление Петра население России сократилось более чем на 20%. И это с учетом захвата новых территорий.

Сходств между этими двумя людьми огромное количество. Поэтому если вы восхваляете одного и демонизируете другого – возможно есть смысл пересмотреть свои взгляды на историю.

Популярные статьи:


Список правителей России

Полтавская битва

Император Павел 1

Присоединение Украины

Битва на Калке

Татаро-монгольское нашествие

 

Последние добавления:

Источник: istoriarusi.ru

Малоизвестный факт – Царь Иван Васильевич прославлен на Православном Соборе в 1621 году по ходатайству народа и патриарха Филарета Романова. Однако впоследствии силами зла было сделано все, что бы скрыть этот факт и более того – очернить святого Государя в глазах народа. Это был очередной выпад в сторону Богом благословленной формы правления – Православной Монархии. Спасителя России – Царя, расширившего границы страны и укрепившего её внутренне положение, выставили в виде «безумного тирана». По сей день благоверного Царя Ивана Грозного не причислили к лику святых в РПЦ МП. Что же нам известно из фактов почитания Царя Иоанна (в схиме Ионы) как святого на Руси?

До нас дошло несколько иконографических изображений Ивана Грозного, свидетельствующих о его былом прославлении. Это – фреска Царя Иоанна в Грановитой палате Московского Кремля (ХIХ в. по образцу XVI в.), «Моление Царя Иоанна Грозного с сыновьями Феодором и Димитрием перед иконой Владимирской Божией Матери» (XVI в.), фреска «Царь Иоанн» в Спасо-Преображенском соборе Новоспасского монастыря (XIX в. по образцу XVII в).

Иоанн васильевич грозный

Уместно указать, что существуют подлинные «Святцы Коряжемского монастыря», в которых сказано: «Июня 10 – обретение святого телеси великомученика Царя Иоанна».

Несмотря на то, что Московская Патриархия не признает Грозного Царя святым, немалая часть православного народа продолжает его почитать, а это один из ряда признаков его святости. Нельзя не заметить тот факт, что и сам Господь продолжает прославлять Своего угодника. Одним из явных признаков святости являются его мощи, которые находятся в Архангельском Соборе Московского Кремля, и который век подряд привлекают православных паломников.

К сожалению, у многих наших сограждан имя Царя Иоана Грозного ассоциируется с негативом. Свою крамольную роль в навязывании данного стереотипа сыграли известные богоборцы: историк Карамзин и художник Репин. Очевидный факт – источники, на которые ссылался Карамзин были откровенно антирусскими и антиправославными (как, например, воспоминания польского посла и папского легата, явных врагов России и Царя Иоанна). Аналогичная ситуация и с картиной известного художника  И. Репина: реальных фактов сыноубийства не было, напротив – исследования останков в начале 1960х показали, что все близкие родственники Царя Иоанна были отравлены. Не случайно, что Карамзин, как и многие другие российские либералы на исходе 18-го века состоял в масонстве. В своем предисловии к истории России этот крамольный историк написал: «…И ВЫМЫСЛЫ НРАВЯТСЯ. НО ДЛЯ ПОЛНОГО УДОВОЛЬСТВИЯ ДОЛЖНО ОБМАНЫВАТЬ СЕБЯ И ДУМАТЬ, ЧТО ОНИ ИСТИНА». Как же мы, православные, можем верить столь явной лжи? Впрочем, для объективности, обратимся братимся к мнению духовных лиц о личности Царя Ивана Васильевича и его святости:

Старец Николай Гурьянов очень любил Великого во Святых Царя Иоанна, чаще называл его Милостивым, а не Грозным, и открыто исповедовал его святость… И пастырским словом, и делом… В кельи старца были его иконы. Пред ними возжигали лампаду и молились. Когда я принесла Батюшке образ Государя (переданный ему в дар от настоятеля Никольского московского Храма в Старом Ваганькове священника Виктора Шишкина) из правого глаза Царя истекла слеза благоуханного мира… Батюшка молвил: «Царь меня слышит и жалеет нас. Он – Милостивый». Так святые благословляют и укрепляют друг друга. И мы тому свидетели. Батюшка благословлял этим образом приходивших к нему за советом людей. Осенял им, раздавал тропарики Царю Иоанну и копии с этой иконы, и просил молиться ему за Россию: «Он поможет!». (https://talabsk.ru/134-pravednyy-starec-nikolay-guryanov-o-svyatom.html)

Митрополит Иоанн Снычев писал о Царе Иоане: «…И СВЕТ ВО ТЬМЕ СВЕТИТ, и тьма не объяла его» (Ин. 1:5). Это евангельское изречение, пожалуй, точнее всего передает суть многовекового спора, который ведется вокруг событий царствования Иоанна Грозного. С «легкой» руки Карамзина стало считаться признаком хорошего тона обильно мазать эту эпоху черной краской. Даже самые консервативные историки-монархисты считали своим долгом отдать дань русофобской риторике, говоря о «дикости», «свирепости», «невежестве», «терроре» как о само собой разумеющихся чертах эпохи. И все же правда рвалась наружу. Свет безпристрастности время от времени вспыхивал на страницах исследований среди тьмы предвзятости, разрушая устоявшиеся антирусские и антиправославные стереотипы…  Опричная «братия» носила монашеские скуфейки и черные подрясники. Жизнь в слободе, как в монастыре, регулировалась общежительным уставом, написанным лично Царем. Иоанн сам звонил к заутрене, в церкви пел на клиросе, а после обедни, во время братской трапезы, по древней иноческой традиции читал для назидания жития святых и святоотеческие поучения о посте, молитве и воздержании».

Господь учил, что древо познается по плодам. Видя благие плоды Царя Иоанна, и напротив, ненависть богоборцев к нему, все становится вполне логично и понятно. Православный русский народ почитает Иоанна IV, несмотря на всю клевету о нем. Пишутся иконы благоверного Царя Иоанна, снимаются о нем документальные фильмы, выходят статьи и книги. Правда о Грозном Царе пробивается через слои лжи, и мы верим – восторжествует.

Святому великомученику Царю Иоанну Грозному, милосердному.

Из млада явился еси, Богомудре Иоанне, Божественный сосуд Духа Святаго, яко пресветлая звезда просиявшая на небосклоне Земли Русския, языки победил, боярскую измену искоренил еси, Веру древлепровославную оградил и укрепил еси. Церкви святые украсил, и сонм святых прославил. Опричниной Святую Русь спас от погибели жидовския, за страдания и муки душевныя, и яды вкушенныя, венчал тя Господь схимою Ионой. С Царским Венцем и драгоценною багряницею предстоиши у престола Царя, моли же Христа Бога спастися душам нашим от печати и слуг антихристовых.

Тропарь написан 1 марта 2012г., автор – р. Б. Марина, Царский Скит Серафимо-Понетаевского монастыря

Божиим изволением, а не мятежным человечества хотением на Царство Русское возшел еси и Христу Царю сослужил еси, Иоанне Богомудре. Велию любовию Креста тщался еси люди на Свет и Истину наставити. Потщися и ныне да познаем Единого Истинного Бога и Богом данного нам Самодержавного Государя.

Автор – Ю.Б.

По материалам:

http://stihi.ru/2017/04/20/7352

https://talabsk.ru/134-pravednyy-starec-nikolay-guryanov-o-svyatom.html

Источник: rustsardom.com

Об отношениях И. В. как правителя с Церковью возможно говорить с кон. 1546 г., когда он начал принимать участие в гос. делах. С 1547 г. наблюдается тесное сотрудничество молодого царя и главы Русской Церкви митр. Макария. Оно проявилось уже при решении вопроса о царском венчании И. В., когда митрополит добился такого решения, собрав на совещание всех бояр, в т. ч. опальных; митрополит написал чин венчания. Когда после пожара в 1547 г. свт. Макарий нашел приют в московском Новинском монастыре, туда для обсуждения разных вопросов приезжал И. В. «со всеми бояры». В кон. 1547 г., отправляясь в поход на Казань, царь приказал боярам «приходить» для решения различных вопросов к митрополиту.

В попытках найти выход из охватившего страну внутриполитического кризиса царь и его советники искали поддержки у архиереев, к-рые выступали посредниками в контактах между сторонами и гарантами достигнутых договоренностей. На созванном в февр. 1549 г. Соборе примирения царь и бояре каялись перед иерархами в своих винах, по «прошению» митрополита и епископов царь простил боярам их проступки, а затем и «кормленщики со всеми землями помирилися во всяких делех» (Емченко. 2000. С. 252). На этом Соборе иерархи дали благословение на составление нового Судебника. В 1551 г. Судебник вместе с некими «уставными грамотами» был представлен на рассмотрение церковного Собора.

В 1550 г., перед Казанским походом, во Владимир, где собиралась русская армия, прибыл митр. Макарий с освященным Собором, и здесь при участии духовенства по прочтении адресованного войску поучения митрополита было принято решение, что воины в походе должны нести службу «без мест». Подготовленный в 1550 г. проект реформ также должен был обсуждаться при участии митрополита и архиереев. В 1552 г., во время похода на Казань, митр. Макарию было снова поручено «наказывать» бояр, остававшихся в Москве. Во время похода свт. Макарий обратился с «посланием учительным» к войску, а затем к царю. Митрополит убеждал, что войско и правитель добьются успеха, если станут бороться со своими пороками и вести образ жизни, достойный христианина. Царя митрополит призывал соблюдать «евангельские заповеди»: «…храбрость, мудрость, правду, целомудрие, а потом — суд праведный и милость к согрешающим» (ПСРЛ. Т. 13. С. 197).

Эти известия отражают, однако, лишь одну сторону отношений молодого царя и духовенства. Более полную и всестороннюю картину дает текст решений Собора 1551 г. (см. ст. Стоглав) в сопоставлении с рядом документов, исходивших в эти годы от рус. правительства. Эти тексты позволяют выявить новые области сотрудничества и те сферы, где имел место конфликт интересов. Царь председательствовал на Соборе, его вопросы, адресованные участникам, определили проблематику соборных обсуждений. И. В. обратился к отцам Собора с большой речью: он благодарил их за «благой совет», с помощью которого он смог «устрояти и управляти» государством, просил и впредь оказывать ему такую помощь и давать наставления, чтобы он правил «якоже лепо есть благочестивым царем». Царь не только хотел устранить непорядки в церковной жизни, следуя «правилом святых отец», но и предлагал священнослужителям выступить против него, если он отступит от этих правил: «Аще преслушник буду, воспретите ми без всякого страха». Он выражал готовность обсуждать с отцами Собора не только церковные дела, но и «земские нестроениа»: «И мы вашего святительского совета и дела требуем и советовати с вами желаем» (Емченко. 2000. С. 253).

При активном участии царя был принят ряд решений, направленных на искоренение недостатков в жизни приходского духовенства. Из протопопов и поповских старост были созданы органы, которые должны были наблюдать за тем, как приходские священники выполняют свои обязанности и какую ведут жизнь, наставлять и поучать их. Подчеркивалось, что архиерей должен рукополагать в священный сан только добродетельных и грамотных людей, не считаясь с иными пожеланиями прихожан. Решения Собора предусматривали создание во всех городах уч-щ для обучения буд. священнослужителей грамоте и церковному пению. Архиереи должны были надзирать за перепиской книг. Богослужебные книги следовало исправить, писцы должны были при переписке использовать «правленые» книги. От этих решений Собора шел путь к созданию книгопечатания (в нач. 60-х гг. XVI в. на средства из царской казны в Москве была создана государственная типография, печатавшая «правленые» богослужебные книги). Архиереям также следовало наблюдать за деятельностью иконописцев и признавать «мастером» только такого ученика, который пишет «искусно» и следует установленным иконографическим образцам. Предусматривалось, что иконописцы, не подчиняющиеся архиерею, «царскою грозою накажутся».

Царь и отцы Собора исходили из того, что новое, добродетельное и грамотное, духовенство станет активно воспитывать паству, бороться с пороками. В этой работе духовенство могло рассчитывать на поддержку царской власти, задачей которой было оградить страну от вредных внешних идеологических влияний. Власть должна была бороться с деятельностью «лживых пророков», запретить занятия астрологией и чернокнижием; в решениях Собора дважды отмечено, что власть призвана бороться с сохранявшимися среди сельского населения языческими обычаями. Эту функцию власти царь относил к кругу своих важных обязанностей. Об этом говорят как активное его участие в Соборах «на еретиков», созывавшихся в сер. 50-х гг. XVI в., так и нек-рые более поздние свидетельства (напр., рассказ о сожжении по приказу И. В. воза книг, привезенных из Польско-Литовского гос-ва). Программа воспитания духовенства и общества должна рассматриваться как свидетельство достаточно глубокого сотрудничества светской и церковной властей в России в сер. XVI в.

В других вопросах такого совпадения интересов не было. Недовольство церковной иерархии вызывала практика выдачи царем несудимых грамот, когда клир приходского храма или братия монастыря освобождались от суда архиерея и уплаты налогов в его казну и подчинялись только суду монарха. В результате усилий иерархов в ст. 91 Судебника 1550 г. было включено положение о подсудности всех «церковных людей» архиерею. На Соборе 1551 г. сам царь поставил вопрос об отмене несудимых грамот, были приняты соответствующие решения, которые были проведены в жизнь при пересмотре жалованных грамот в мае 1551 г. Распоряжение о подсудности белого духовенства епархиальному архиерею вошло в грамоты, выданные епископам, подсудность епископу зафиксирована и в грамотах, выданных монастырям. При этом, однако, ряд обителей, напр. Юрьев новгородский мужской монастырь, добились сохранения для себя прежнего порядка, а Иосифов Волоколамский в честь Успения Пресвятой Богородицы монастырь был подчинен не епархиальному архиерею, а митр. Макарию.

Вместе с тем в решениях Собора без сопротивления со стороны участников был зафиксирован ряд проявлений власти монарха над церковными учреждениями: царь мог определять состав служилых дворов архиереев, настоятели мон-рей должны были назначаться «по государеву слову и совету», за царскими дворецкими было признано право «монастырскую казну и всякие обиходы монастырские… по всем монастырям ведати и посылати считать». Документы, современные Стоглаву, показывают, что за царем признавалась роль верховного арбитра при решении вопросов церковной жизни. Так, в наказе поповским старостам от дек. 1551 г. отмечалось, что они могут жаловаться епископу на агентов его администрации, «а не управит владыка», они могут обращаться с жалобами к царю. Не согласный с установленными в 1551 г. размерами «подъезда» (налога) с псковского духовенства Новгородский архиеп. Пимен в 1555 г. обратился с выражением недовольства не к митрополиту и Собору, а к царю.

Источником напряженности в отношениях Церкви и государства был рост церковного (прежде всего монастырского) землевладения. У носителей власти вызывало раздражение то обстоятельство, что земля, в которой власть нуждалась для испомещения дворянского войска, «выходит из службы». В таких ситуациях власть становилась восприимчивой к аргументам нестяжателей, утверждавших, что материальное обогащение монастырей пагубно влияет на образ жизни насельников. Характерно, что весной 1551 г. нестяжатель старец Артемий был поставлен во главе Троице-Сергиева монастыря, а близкий к нему старец Феодорит стал архимандритом Евфимиева суздальского в честь Преображения Господня монастыря.

В сер. XVI в. вопрос о церковном землевладении вновь стал обсуждаться. В «Ответе» митр. Макария подчеркивается неотчуждаемость церковных имуществ. В пункте 15 из 1-й серии адресованных Собору царских вопросов отмечалось, что в мон-ри поступают вклады, они покупают земли, пользуются немалыми податными привилегиями, но «устроения в монастырех никоторого не прибыло»: монахи пьянствуют, ведут неподобающую роскошную жизнь, держат в кельях мальчиков и женщин, не исполняют заупокойных служб по вкладчикам, чернецы и черницы «по миру волочатся». Аргументы царя в замаскированной форме ставят вопрос о ликвидации (или сокращении) монастырского землевладения. Даже изложенное в таком виде предложение вызвало острую реакцию отцов Собора. В гл. 53 Стоглава посягающие на церковную собственность уподобляются «татям и разбойникам». В гл. 75 («Ответ о вотчинах и куплях») говорится об отлучении от Церкви каждого, кто покусится на церковное имущество: «Страшные запрещения не токмо простым, но и самем царем и вельможам».

Столкнувшись с солидарным сопротивлением духовенства, государственная власть в основном направила усилия на создание препятствий для роста церковного землевладения в будущем. Согласно совместному приговору царя и Собора от 11 мая 1551 г., объявлялись незаконными земельные пожалования, сделанные Церкви после смерти вел. кн. Василия III, эти земли должны были быть возвращены, как и земли, приобретенные незаконным путем в годы «боярского правления». Приговор подтверждал действенность уложения вел. князей Иоанна III Васильевича и Василия III, запрещавшего некоторым группам землевладельцев (в т. ч. некоторым княжеским родам) давать вклады в монастыри «без доклада» правителю. Такая практика была распространена в приговоре на всех землевладельцев. Указанное уложение было дополнено установлением, что продажа земель церковным учреждениям также не может производиться «без царева и великого князя ведома и без докладу». Карой за нарушение был переход соответствующего владения к гос-ву. Одновременно за Церковью сохранялась основная масса ее земель, в ее пользу было существенно ограничено право родового выкупа (лишь тогда, когда это было специально оговорено во вкладной грамоте или в духовной). Приговор от 11 мая 1551 г. был компромиссом, при к-ром обе стороны пошли на серьезные уступки. Вместе с тем выступление царя с критикой пороков монашеской жизни способствовало тому, что Собор утвердил ряд мер для устранения недостатков: была введена более строгая регламентация монастырской жизни, установлены ограничения для контактов монахов с «миром».

Другим источником напряженности стали податные привилегии архиерейских кафедр и монастырей (особенно в отношении их городских владений), существенно расширившиеся в годы «боярского правления». В городских владениях церковных корпораций образовались многочисленные слободы торговцев и ремесленников. Посадские люди не хотели терпеть конкурентов, не несших тягла и поэтому более успешных, а государственная власть была недовольна тем, что, поселяясь на церковных землях, торговцы и ремесленники тем самым избегали уплаты налогов. В проекте реформ 1550 г. с неудовольствием говорилось, что из-за устройства новых слобод «государская подать и земская тягль изгибла» (ПРП. Вып. 4. С. 577). В ст. 91 Судебника 1550 г. предписывалось вывести «торговых людей» при участии жителей посада из городских владений мон-рей, где теперь разрешалось жить только нищим. Это решение встретило сильное сопротивление, и уже 15 сент. 1550 г., после встречи митрополита и царя, было принято решение, по сути отменявшее ст. 91 Судебника (гл. 98 Стоглава). За Церковью были сохранены старые слободы с проживавшим в них населением «по старине», а новые слободы должны были «тянути з гороцкими людми во всякое тягло», люди, поселившиеся в них после писцового описания, должны были вернуться в посад. Церковь также принимала на себя обязательство «новых слобод не ставити и дворов новых в старых слободах не прибавливать». И в данном случае речь идет о компромиссе, достигнутом ценой взаимных уступок.

Интересы Церкви затрагивала и ст. 43 Судебника 1550 г., которой предписывалось не выдавать новых тарханных грамот, освобождавших владения от уплаты основных гос. налогов, «а старые грамоты тарханные поимати у всех». Установление это не было направлено специально против Церкви, но многие церковные учреждения были обладателями таких грамот. Постановления ст. 43 Судебника были реализованы во время пересмотра жалованных грамот в мае 1551 г.; большинство податных освобождений сопровождалось теперь формулой «опричь ямских денег, и посошные службы, и тамги». Такие ограничения распространялись, напр., на все владения Троице-Сергиева мон-ря. От уплаты налогов были освобождены владения архиерейских домов (была подтверждена тарханная грамота 1538 г. Коломенскому епископу на слободы в Коломне) и Иосифова Волоколамского мон-ря, к-рому были подтверждены все тарханные грамоты Василия III (это самое раннее свидетельство особого расположения И. В. к обители). Ряд почитаемых обителей, как, напр., Кириллов Белозерский и Соловецкий в честь Преображения Господня мон-ри, сохранили в 1551 г. право беспошлинной торговли солью, но в сер. 50-х гг. XVI в. они это право утратили.

Серьезно затронула интересы Церкви еще одна мера, предусмотренная проектом реформ 1550 г.,- отправка писцов для проведения нового податного описания, с к-рым следует связывать введение новой единицы обложения — «большой сохи». Размер «большой сохи» был разным для разных видов земельной собственности: для земель служилых людей «большая соха» равнялась 800 четвертей «доброй земли» в одном поле, для церковных земель — 600 четвертей, для черносошных земель — 500 четвертей. Эта мера означала, что церковная земельная собственность, если на нее не распространялись льготы, облагалась налогами по более высоким ставкам, чем владения служилых людей.

Т. о., отношения между гос. и церковной властями в 50-х гг. XVI в. были достаточно противоречивыми, что приводило к конфликтным ситуациям; вместе с тем обе стороны стремились искать соглашения, идя подчас на серьезные уступки друг другу. Из-за солидарного сопротивления духовенства светская власть не могла осуществить многие из своих планов.

В истории отношений И. В. и Церкви важное место занимали события сер. 50-х гг. Летом 1553 г. И. В. с семьей совершил путешествие на север, в Кириллов Белозерский монастырь, оттуда царь «ездил и по пустыням» (ПСРЛ. Т. 13. С. 232). Вероятно, в это время царь еще испытывал какой-то интерес к нестяжателям и их идеям. Положение изменилось во время Собора, созванного в 1554 г. для осуждения еретиков, находившихся под влиянием идей Реформации (М. Башкин и др.). На следствии, предшествовавшем Собору, и на самом Соборе стало известно о контактах между еретиками и нестяжателями (Артемием и людьми его круга), сосланными «для исправления» в различные мон-ри. Когда на Соборе Рязанский еп. Кассиан стал «хулить» «Книгу на новгородских еретиков» («Просветитель») прп. Иосифа Волоцкого, входившую в то время в круг постоянного чтения И. В., то царь и митрополит назвали этот труд «светилом Православию».

Следствие по делу еретиков проводили по приказу царя старцы Иосифова Волоколамского мон-ря Герасим (Ленков) и Филофей (Полев). Когда в 1555 г. было принято решение о создании в Поволжье Казанского архиепископства, 1-м Казанским архиепископом стал бывший игум. Иосифова Волоколамского мон-ря свт. Гурий (Руготин). На содержание нового архиерейского дома и других церковных учреждений выделили 1/10 доходов с Казанской земли. Архиепископу был вручен «Наказ» царя и митрополита с подробными наставлениями, как следует обращать в христианство казанских татар. Когда позднее, основав ряд монастырей для распространения христианства среди населения, архиеп. Гурий просил наделить эти монастыри землями, И. В., выразив удовлетворение, что архиерей распространяет просвещение по примеру митр. Макария, обещал это сделать. Впосл. и Казанский архиерейский дом, и основанные в Казанском крае обители были наделены крупными земельными владениями (описаны в писцовых книгах Казанского у. 1565-1566 гг.). Вместе со свт. Гурием в новую епархию был послан ряд волоколамских пострижеников, один из к-рых, Герман (Садырев-Полев), стал преемником архиеп. Гурия на Казанской кафедре.

В начале Ливонской войны И. В. стал принимать меры для распространения Православия в Прибалтике. После взятия Нарвы в 1558 г. царь приказал «город освящати» архимандриту новгородского Юрьева монастыря и протопопу Софийского собора и поставить в нем храмы в честь Воскресения Христова и в честь иконы Божией Матери «Одигитрия».

К кон. 50-х гг. XVI в. следует отнести замысел создания «по царскому заказу» «Книги степенной царского родословия» — изложения русской истории в форме биографий правивших в Русской земле государей. Главная идея книги — необходимость для России существовавшей в ней с самого начала сильной самодержавной власти, всякое ослабление которой вело к печальным последствиям. Одновременно в «Степенной книге» последовательно подчеркивались безукоризненное правоверие русских государей, их постоянное тесное сотрудничество с Церковью. В «Степенной книге» жизнеописания государей сопровождаются житиями их святых современников. Работу над этим огромным сочинением вела, по-видимому, группа книжников во главе с царским духовником протопопом Благовещенского собора Андреем, который в 1562 г. принял постриг в Чудовом мон-ре с именем Афанасий и в 1564 г. стал митрополитом всея Руси.

Неск. обителей в эти годы удостоились особых милостей со стороны царя. Рождение, а затем выздоровление царевича Иоанна Иоанновича приписывались покровительству прп. Никиты Столпника. Прежде незначительный, переславль-залесский во имя великомученика Никиты мужской монастырь превратился в большую общежительную обитель, где были построены собор во имя прп. Никиты, каменные трапезная и ограда. Мон-рь был щедро наделен землями. Царь позаботился и о восстановлении запустевшего Данилова монастыря, где находились останки его предка, св. кн. Даниила Александровича. В мае 1561 г. был освящен построенный в мон-ре храм во имя Отцов семи Вселенских Соборов, мон-рь получил большие земельные владения. По приказу царя осенью 1556 г. был позолочен верх Троицкого собора Троице-Сергиева монастыря, а в янв. 1561 г. царь «по совету» митр. Макария «учинил» троицкого игумена архимандритом, занявшим 1-е место в иерархии настоятелей рус. мон-рей.

К нач. 60-х гг. у царя сложилось убеждение, к-рое он выразил в 1-м послании Курбскому, что духовенство должно ограничиваться своей сферой деятельности и не вмешиваться в гос. дела. С одной стороны, у И. В. все большее раздражение вызывало «печалование» иерархов за попавших в немилость представителей знати. Это недовольство отразилось в послании, отправленном царем из Александровой слободы перед учреждением опричнины. При установлении опричного режима царь добился того, что право «печалования» рус. духовенством было утрачено. С др. стороны, И. В. прилагал усилия, чтобы приобрести среди духовенства сторонников своей политики. Согласно летописному повествованию о походе на Полоцк в 1563 г., в походе царя сопровождали игум. Иосифова Волоколамского мон-ря Леонид и архим. Чудова мон-ря Левкий, которого И. В. позднее характеризовал как образцового настоятеля общежительного мон-ря. Новгородский архиеп. Пимен прислал царю письмо с пожеланием успехов, благословение, образ Св. Софии и св. воду. Возвращаясь из похода, царь остановился в Иосифовом Волоколамском монастыре, а в дек. 1563 г. новый игум. обители Лаврентий получил тарханную грамоту на все старые и новые владения монастыря. Когда после взятия Полоцка встал вопрос о назначении туда архиепископа, подчиненного Московскому митрополиту, царь убедил принять кафедру жившего на покое Трифона (Ступишина), постриженика прп. Иосифа Волоцкого. В 1565 г., вскоре после учреждения опричнины, получили тарханные грамоты на часть своих владений Чудов и Симонов Новый московский в честь Успения Пресвятой Богородицы мон-ри, в 1569 г. Симонов монастырь был взят в опричнину со всеми владениями. Привлек к себе внимание царя и старицкий в честь Успения Пресвятой Богородицы мужской монастырь, И. В. выдал тарханную грамоту монастырю сразу после перехода Старицы в царский удел. Тарханные грамоты получили от И. В. и маленькие мон-ри в Перемышле, отобранном перед началом опричнины у князей Воротынских и включенном в царский удел.

В памяти людей Смутного времени сохранились рассказы о видениях митр. Макарию, предвещавших «нечестие, и кровоизлияние, и разделение земли», однако при жизни свт. Макария столкновения между ним и И. В. не произошло. После смерти святителя царь приложил усилия к тому, чтобы новым митрополитом стал близкий к нему человек. 5 марта 1564 г. на митрополичью кафедру был возведен многолетний духовник царя, старец Чудова монастыря Афанасий. Роль царя как патрона кафедры была подчеркнута в чине поставления тем, что именно царь вручил первоиерарху пастырский посох — символ власти. Однако новый митрополит не оправдал ожиданий правителя, выступив весной 1564 г. вместе с представителями знати против казней без суда и следствия. Царь, как сообщается в рассказе об этом эпизоде, «подал надежду на исправление» и с июня по сент. дал ряд жалованных грамот митрополичьему дому: была освобождена от уплаты налогов митрополичья слобода в Переславле-Залесском, митрополичьи купцы получили освобождение от уплаты торговых пошлин на мн. землях Русского гос-ва. Царь, по-видимому, опасался, что митрополит может возглавить выступление знати в условиях, когда он готовит почву для политического переворота. Когда переворот стал реальностью, митр. Афанасий, как и др. иерархи, не выступил против царя, просил его вернуться на трон, отказался от права «печалования» за опальных. После смерти митр. Макария произошло еще одно важное изменение в отношениях между гос-вом и Церковью. Царь, нарушая решения Стоглава, возобновил выдачу несудимых грамот. Так, по грамоте 1571 г. Новодевичьему московскому в честь Смоленской иконы Божией Матери монастырю все приходское духовенство в огромных владениях обители было освобождено от подсудности митрополиту и епископам и от уплаты пошлин в архиерейскую казну.

19 мая 1566 г. митр. Афанасий «за немощию велиею» покинул кафедру и встал вопрос о выборе преемника. Первоначально царь хотел видеть на митрополичьем престоле Казанского архиеп. Германа (Садырева-Полева), известного царю еще в бытность того старцем Иосифова Волоколамского монастыря и, несомненно, при содействии И. В. возведенного 12 марта 1564 г. на Казанскую кафедру. В авг. 1565 г. архиеп. Герман получил тарханную грамоту на земли и рыбные ловли Казанского архиерейского дома. Архиеп. Герман поселился на митрополичьем дворе, но архиерей стал напоминать царю о Страшном Суде, и его кандидатура отпала.

Остается неясным, кто и при каких обстоятельствах выдвинул кандидатуру соловецкого игум. св. Филиппа (Колычева). Когда царь и Собор «понужали» его стать митрополитом, Филипп потребовал, чтобы царь «отставил опришнину, а не оставит, и ему в митрополитех быти невозможно». После этого его кандидатура должна была отпасть, но этого не произошло. В грамоте об избрании митрополита говорится, что епископы били челом царю, тот «отдал гнев свой», Филипп был хиротонисан и возведен в сан митрополита, но дал обязательство «в опришнину… не вступатца, а по поставлении за опришнину митропольи не оставливати» (СГГД. Ч. 1. № 193. С. 557). Солидарное выступление епископов в поддержку своего кандидата заставило царя, считавшего опричный режим еще недостаточно прочным, согласиться на избрание нежелательного для него первоиерарха. Грамоты 1564 г. на имя нового митрополита И. В. не подтвердил.

Когда в кон. 1567-1568 г. внесудебные расправы и казни приобрели широкий размах, митр. Филипп был вынужден нарушить договоренность с И. В. Глава Церкви созвал иерархов, и было принято совместное решение выступить «против такого начинания». Однако, когда один из архиереев сообщил о происшедшем царю, владыки «своего начинания отпадоша». Против предложений митрополита выступили Новгородский архиеп. Пимен, Суздальский еп. Пафнутий, Рязанский еп. Филофей. Духовник царя протопоп Благовещенского собора Евстафий, по свидетельству Жития свт. Филиппа, старался настроить И. В. против митрополита. Не решившись выступить против монарха, русский епископат утратил значение влиятельной общественной силы, к-рой он был в предшествующие десятилетия. Несмотря на отсутствие поддержки со стороны архиереев, митрополит решился нарушить соглашение с царем, когда «нецыи от первых вельмож и народ» обратились к нему с просьбой защитить их от казней. В марте 1568 г. на богослужении в Успенском соборе свт. Филипп обратился к царю с речью, в к-рой призывал прекратить казни и отменить «разделение» страны. Затем, выражая свое несогласие с действиями И. В., он оставил митрополичий двор и поселился в московском мон-ре «у Николы Старого» (см. Московский греческий во имя святителя Николая Чудотворца монастырь).

Нарушение соглашения с царем не могло быть основанием для смещения митрополита, поэтому уже весной 1568 г. И. В. отправил на Соловки комиссию в составе опричника кн. В. И. Тёмкина-Ростовского, епископа опричного Суздаля Пафнутия и близкого к монарху (позднее его духовника) архим. Андроникова в честь Нерукотворного образа Спасителя монастыря Феодосия (Ветки), чтобы собрать сведения о «порочной жизни» Филиппа в Соловецком мон-ре. После того как от некоторых соловецких монахов удалось получить такие заведомо ложные показания, осенью 1568 г. был созван Собор, принявший решение о лишении митр. Филиппа сана. Сохранилось свидетельство, что на Соборе в поддержку оклеветанного первосвятителя выступил архиеп. Герман (Садырев-Полев), по-видимому, именно после этого он был казнен. 8 нояб. опричники ворвались во время службы в Успенский собор, сорвали с митрополита облачение, били его и вывезли из Кремля, «биюще метлами», как носителя зла.

Неспособность духовенства защитить первоиерарха делала И. В. все более свободным в действиях по отношению к Церкви. Так, в кон. 60-х гг. XVI в., когда Рязанский еп. Филофей чем-то вызвал неудовольствие царя и был низложен, царь отобрал и раздал помещикам значительную часть владений Рязанской кафедры. В 1575/76 г., нуждаясь в средствах для продолжения Ливонской войны, И. В. забрал большое количество ценностей, хранившихся в ризнице Троице-Сергиева мон-ря. Не остановился правитель и перед массовыми репрессиями по отношению к духовным лицам, когда до него дошли слухи о желании новгородцев перейти под власть польск. короля. Дело не ограничилось публичным поруганием Новгородского архиеп. Пимена, которого сочли организатором заговора, и казнями бояр и слуг его двора. Все монастыри и приходские храмы Новгорода и округи были запечатаны, находившаяся в них казна конфискована. На черное и белое духовенство был наложен большой штраф, а тех, кто были не в состоянии его уплатить, царь приказал «бити их из утра и до вечера на правежи до искупа безщадно» (НовгорЛет. С. 396). Тогда погибли св. Геласий, игум. Антония Римлянина в честь Рождества Пресвятой Богородицы монастыря, старец Нередицкого в честь Преображения Господня мон-ря Пимен и мн. др. Кроме того, в годы опричнины были казнены архимандриты нижегородского Печерского в честь Вознесения Господня и Солотчинского в честь Рождества Пресв. Богородицы мон-рей.

В 1572 г. по желанию царя Собор епископов обсуждал вопрос о возможности для И. В. вступить в 4-й брак после смерти 3-й супруги — Марфы Васильевны Собакиной. Хотя церковные каноны запрещают заключение 4-го брака, участники Собора приняли на веру слова царя о том, что 3-й брак фактически не имел места, и дали такое разрешение. Однако на И. В. была наложена епитимия: в течение 3 лет он мог причащаться у духовника только на Пасху, а в продолжение года не мог молиться в церкви. Последний запрет царь скоро нарушил, т. к. уже в авг. 1572 г. присутствовал на литургии в Софийском соборе в Новгороде. Вероятно, это было реализацией оговаривавшейся в соборном постановлении возможности снятия епитимии в случае выступления царя «против недругов за святыя Божия церкви» (в нач. авг. 1572 рус. войска одержали победу над крымскими татарами при Молодях). Решения церковных властей в связи со вступлением И. В. в 5, 6 и 7-й браки неизвестны, однако, по свидетельству Поссевино, еще и в нач. 80-х гг. XVI в. царю не давали причастия. Очевидно, что какие-то епитимии были все же установлены и царь был вынужден их соблюдать.

Согласно летописным записям о поездках И. В. в Новгород в 1571 и 1572 гг., в окружение царя входили архим. Феодосий (Ветка) и настоятель старицкого Успенского монастыря св. Иов (впосл. 1-й патриарх Московский и всея Руси). В мае 1569 г. Иов получил от царя щедрую тарханную грамоту на слободку в Старице и земли в 5 уездах, а в 1570 г. мон-рю было передано одно из владений казненного И. П. Фёдорова. В 1571 г. Иов стал архимандритом взятого в опричнину Симонова мон-ря. Сохранялись и связи царя с Чудовым мон-рем. Преемник Левкия Леонид был поставлен на Новгородскую кафедру после низложения архиеп. Пимена, новый настоятель обители архим. Евфимий также находился в окружении царя.

Годы опричнины ознаменовались резким увеличением земельных вкладов в монастыри со стороны бояр и детей боярских, рассчитывавших найти в почитаемых обителях спасение от возможных опал и казней и поддержку в условиях начинавшегося хозяйственного разорения. Гос. власть в эти годы, занятая др. делами, перестала контролировать поземельные сделки, о них не докладывали царю. Тем самым много земли снова «выходило из службы», и это вызвало отрицательную реакцию И. В., когда в результате отмены опричнины положение в стране стабилизировалось. 9 окт. 1572 г. был принят совместный приговор Боярской думы и Освященного Собора во главе с митр. Антонием, запрещавший давать земельные вклады в мон-ри, «где вотчин много», а в мон-ри, где «вотчин мало», можно было давать вклады только «с боярского приговору». В 1573 г. в послании в Кириллов Белозерский мон-рь (в 1567 И. В. приказал устроить для себя в мон-ре келью и выражал желание со временем принять здесь постриг) царь с раздражением писал братии, что постригшимся в мон-ре боярам позволяется устраивать жизнь по своему усмотрению, из-за чего нарушаются монастырские правила. Еще хуже, по мнению правителя, дело обстояло в др. обителях: в Симоновом монастыре «точию одеянием иноцы, а мирская вся совершаютца», «у Троицы в Сергиеве благочестие иссякло и монастырь оскудел», в Саввином Сторожевском мон-ре монахи пьянствуют. Лишь в отдельных сев. обителях, таких как Глушицкий в честь Покрова Пресвятой Богородицы мужской монастырь, совершаются иноческие подвиги. Похвалы царя благочестию вологодских старцев были неслучайными. И. В. стремился возвысить Вологодско-Пермскую епархию, противопоставив ее вызвавшему недовольство монарха Новгороду. К Вологодской епархии были присоединены земли Подвинья, в Вологде — одной из царских резиденций — по приказу И. В. был построен каменный Софийский собор.

Осенью 1575 г., когда И. В. временно возвел на великокняжеский стол Симеона Бекбулатовича, снова имели место казни и расправы, пострадали и духовные лица. Ряд источников сообщает о низложении и казни Новгородского архиеп. Леонида, обвиненного в «измене» в окт. 1575 г. Вместе с ним казнили настоятелей Чудова мон-ря Евфимия и Симонова мон-ря Иосифа, протопоп Архангельского собора Иоанн был утоплен. Поскольку духовные лица были казнены на Соборной пл. в Кремле вместе со светскими вельможами, представляется наиболее вероятным, что они приняли участие в написании коллективной челобитной, в к-рой просили не передавать трон Симеону Бекбулатовичу. Тогда царь, «на тех возьяряся, казнил… на площади под колоколы» (ПСРЛ. Т. 34. С. 226). Один из современников писал, что зашитого в медвежью шкуру архиеп. Леонида травили собаками. Головы казненных бросили на двор к митрополиту. Очевидно, выступление архиеп. Леонида обеспокоило царя, и он таким способом хотел обеспечить в будущем покорность архиереев. В описях архива Посольского приказа упоминаются несохранившиеся судебные дела, заведенные в сер. 70-х гг. XVI в. на митр. Антония и Крутицкого еп. Тарасия.

Во 2-й пол. 70-х гг. XVI в. наметились существенные перемены в отношениях между И. В. и духовенством, причины к-рых неясны. С осени 1576 до нач. 1579 г. из канцелярии царя вышли десятки щедрых тарханных грамот, предоставлявших многим обителям освобождение их владений от налогов и право вести беспошлинную торговлю. Ряд источников (прежде всего приходо-расходные книги) говорит о постоянных посещениях И. В. с 1573 г. Иосифова Волоколамского монастыря, где царь раздавал монахам милостыню. 20 дек. 1578 г. «повелением» И. В. Собор епископов принял решение о местном почитании прп. Иосифа Волоцкого.

В 70-х гг. XVI в. И. В. прилагал усилия для утверждения Православия на землях Прибалтики, занятых русскими войсками. Не позднее 1570 г. здесь была создана новая епископия Московской митрополии с центром в Юрьеве. Записи в разряде Ливонского похода 1577 г. зафиксировали распоряжения царя построить во всех занятых русской армией городах бассейна Зап. Двины правосл. храмы, к-рыми должен был управлять Юрьевский епископ. Священников, книги и необходимую утварь следовало прислать из Новгорода и Пскова, а антиминсы — из Юрьева. В адм. центре этих земель Кукенхузене (Куконосе, ныне Кокнесе, Латвия) предполагалось сооружение Успенского собора, где служили бы 8 священников. В янв. 1578 г. для клира этих храмов была собрана и выслана руга.

Покровительство церковным учреждениям было прекращено в связи с неблагоприятной ситуацией, сложившейся на фронтах Ливонской войны, когда возникла необходимость срочно пополнить опустевшую казну. Обладатели тарханных грамот сначала были обложены чрезвычайными налогами, а затем с них стали взимать и главный поземельный налог — «дань». В янв. 1580 г. по приказу царя созвали церковный Собор, на к-ром был установлен запрет для церковных учреждений получать вкладом, покупать или брать «в заклад» земли. Земли, взятые «в заклад», следовало отдать царю. На усмотрение монарха передавалась и судьба «княженецких» вотчин, отданных в мон-ри в нарушение установленного ранее запрета. Это же касалось и купленных «княженецких» вотчин, часть к-рых И. В. действительно отобрал. В приговоре данная мера обосновывалась тем, что от роста церковных земель «воинственному чину… оскудение приходит велие», что нетерпимо в то время, когда Православие подвергается угрозе со стороны коалиции враждебных гос-в. Вместе с тем в приговоре порицались попытки монахов отобрать земли у мирских людей «ухищрением и тяжею», а главное констатировалось, что от увеличения владений Церкви «прибытка никоего же несть», земли, перешедшие к Церкви, разоряются «на пьянственые и иные проторы, яже не токмо иноком, но и мирским свыше потребы не подобает творити» (Законодательные акты Рус. гос-ва 2-й пол. XVI — 1-й пол. XVII в. Л., 1986. С. 58). Невозможно сомневаться в том, что эти слова были вписаны в приговор по желанию царя, который вернулся к размышлениям, отразившимся в его вопросах к Собору 1551 г.

В нач. 80-х гг. XVI в. жизнь Церкви была затронута также дипломатическими инициативами И. В., стремившегося выйти из войны при содействии Рима. В посланиях и устных высказываниях царь начал хвалить Флорентийскую унию (см. в ст. Ферраро-Флорентийский Собор). Ехавшего в Россию папского посла Поссевино царь предписывал принимать с почетом и разрешить ему присутствовать на правосл. богослужении. В действительности И. В. вовсе не был склонен к унии и дал ясно понять это Поссевино, когда миссия последнего завершилась. Жертвой этих маневров стал Ростовский архиеп. Давид, поддержавший предложения папского легата. Архиеп. Давид был низложен и сослан в Соловецкий мон-рь. Последними действиями царя по отношению к рус. духовенству стали огромные вклады деньгами и вещами, к-рые он посылал в 1582-1583 гг. во мн. мон-ри по душе убитого царевича Иоанна Иоанновича и по душам казненных по приказу И. В. людей.

Источник: www.pravenc.ru


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.