Автором теории официальной народности является

Обращение к теории официальной народности представляется крайне важным для правильной оценки многих ключевых проблем отечественной истории: природы и значения идейной борьбы западников и славянофилов, роли различных идеологических течений, а также выявления особенностей русской политической культуры, путей и этапов развития национального самосознания. Однако на сегодняшний день зарубежная историография данного вопроса оставляет за собой много нерешенных вопросов необходимых для создания полноценной картины того периода. В статье проанализирована современная американская историография «теории официальной народности». Для этого автором переведены на русский язык две монографии: Н. В. Рязановский «Николай I и „Официальная народность“ в России (1825–1855)», У. Б. Линкольн «Николай I: император и самодержец всех россиян». Исследование показало, что мнения историков, особенно Николая Валентиновича Рязановского и Уильяма Брюса Линкольна во многом схожи, а мнения Цинтии Уитекер и Ричарда Уортмана отличаются по ряду вопросов. Данное исследование расширяет знания о теории официальной народности, еще раз подтверждает то, что ее изучение невероятно важно не только с точки зрения истории, рассмотрения ее в контексте царствования Николая I, но и с позиций возможной ее роли в решении проблем современной России.


Ключевые слова: теория официальной народности; Николай I; американская историография; С. С. Уваров; Н. В. Устрялов; образование; православие; самодержавие; народность; культура.

 

В 1832 г. в докладе императору будущий министр народного просвещения С. С. Уваров выдвинул популярную впоследствии формулу: «Самодержавие, православие, народность», которая через 40 лет с легкой руки А.Н. Пыпина получила название теория официальной народности. В основе ее была идея, что самодержавие – исторически сложившийся устой русской жизни; православие – нравственная основа жизни русского народа; народность – единение русского царя и народа.

Но помогла ли в действительности знаменитая триада, или же она действовала только в угоду действующему правительству сказать сложно. В современной отечественной историографии на этот счет нет однозначного ответа. Мнения расходятся, начиная от положительной оценки данной теории для Российской Империи и всего народа и заканчивая полным крахом системы Николая I. Несмотря на такой разброс позиций, все-таки, среди исследователей преобладает мнение о несовершенстве теории официальной народности, об её негативном воздействии на страну. Так, если в отечественной историографии с данной проблемой все более-менее ясно, то зарубежная историография изучена не полностью и оставляет за собой еще много нерешенных вопросов.


Первым принципом Уваровской формулы является православие. По мнению самого С. С. Уварова, религия составляет основу жизни народа, которая охватывает, как саму личность, так и все ее окружение, поэтому занимает первое место, обходя самодержавие и народность [8, с. 96]. Естественно, смотря на значение православия в то время, а также на сегодняшний день, историки не могли не рассмотреть его в контексте теории официальной народности.

Наиболее глубокий анализ термина и его значения делает в своем исследовании Н. В. Рязановский. Именно православию историк отводит весь 2 раздел 3 главы монографии «Николай I и „Официальная народность“в России (1825–1855)».

Главной фигурой в этой структуре был император. По мнению Н. В. Рязановского, он знал и чувствовал Бога также близко, как Жуковский или Погодин, был хорошим христианином. К этому историк приводит примеры религиозных напутствий самодержца во время войны, его милосердия к военнопленным, декабристам и другим [15, с. 57].

Поддерживает Н. В. Рязановского в этом и другой американский историк – У.


Линкольн: «Лично для Николая, православие – первый пункт уваровской триады, имел глубокое значение, которое поддерживалось им даже во время глубокого личного и политического кризисов: во время войны, голода, чумы и восстаний» [14, с. 36].  В своей монографии о Николае I ученый не забывает добавить иллюстрации «милости» Николая, характеризующие его как настоящего православного человека [14, с. 38–39]. Сам У. Б. Линкольн признается, что истинность таких историй определить сложно, но, скорее всего, они были  и являются несомненным плюсом к образу императора.

Схожесть взглядов Н. В. Рязановского и У. Б. Линкольна видна и в рассуждениях о подданных. Только если Николай Валентинович приводит конкретные примеры того, как писали о православии и Боге, то Уильям Брюс делает общий вывод явлению: «Фактически, все Николаевские поданные – от самых знатных и до простолюдинов – видели себя в подобных покорных отношениях с Богом в контексте Православия, что без сомнения подтверждается большим количеством написанных работ в годы его правления, которые все это подтверждали» [14, с. 37].

Н. В. Рязановский определяет основную цель деятельности Николая I, Уварова, Погодина и других – это обучить своих соотечественников морально и духовно, чтобы сделать их хорошими христианами и совершенными русскими. Основное средство для этого – школа и семья [15, с. 64].

О церкви, ее роли, а также национальной архитектуре уделяет большое внимание другой историк, а именно Р.


ртман. Ученый пишет о том, что церковная архитектура служила главным средством показа роли православной церкви в роли государства [10, с. 498]. Так, Николай уже в 1827 г. объявляет конкурс на модель церкви св. Екатерины у Калинкина моста в Санкт-Петербурге, которая «покажет соотечественникам и иностранцам усердие русских в православной вере» [10, с. 499]. Главный критерий – это национальные мотивы, которые должны присутствовать во всей архитектуре, одобренной Николаем I. Таким образом, в отличие от других историков, Р. Уортман не рассуждает о роли и характере православия, а пытается показать его влияние на конкретных примерах архитектуры XIX в.

Если говорить об отечественных историках, то противоречивость мыслей Н. В. Рязановского отметил В. А. Федоров. Явно впадая в противоречие с самим собой, В. А. Федоров не может не признать, что «религия была используема для проповеди повиновения императору, офицеру, помещику» и что «церковь находилась под бдительным контролем государства и в основном выполняла его приказания» [11, с. 180].

Справедливое замечание о природе первого принципа триады выдвигает М. М. Шевченко, указывая на то, что в первоначальном варианте формулы термина «православие» не было, на его месте стояла «национальная религия»: «чтобы Россия усиливалась, чтобы она благоденствовала, чтобы она жила – нам осталось три великих государственных начала, а именно: Национальная религия, Самодержавие, Народность». Использование данного термина наводит на мысль о том, что автору «безразлично, о какой церкви идет речь, если она укоренена в истории народа и политической структуре государства» [12, с. 165]. О прямой, насильственной «православизации» пишет и В. А. Сендерова [6, с. 119].


Конечно, можно найти и подобные американским историкам рассуждения. Например, О. А. Иванов указывает на то, что Уваров рассматривает православие как одно из основных средств защиты России и русского народа от проникновения с Запада мистико-религиозных и политических идей, способных «развратить умы» и тем самым нанести непоправимый ущерб русской нации и русской государственности [4, с. 126].

В целом, Н. В. Рязановский, У. Б. Линкольн, Ц. Х. Уитекер и Р. Уортман оценивают православие примерно одинаково. Они все считают, что оно было важнейшим элементом уваровской триады, считая, что ослабление, а тем более утрата веры в народе привело бы русский народ к падению на низшую степень в моральном и политическом предназначении.

Неразрывно с православием шел следующий принцип теории официальной народности – самодержавие. Самодержавие, по Уварову, представляет «главное условие политического существования России», это фундамент, на котором держится все российское государство [7, с. 2].


Конечно, самодержавие по теории официальной народности имело свои, знаковые черты. Отличия «русского», «николаевского» самодержавия от других выделяют многие историки, в том числе и У. Б. Линкольн, и Н. В. Рязановский. В первую очередь, это милитаризм, который проявлялся во внешней политике Николая. Но, если У. Б. Линкольн связывает это со страхом Николая народных масс «как дома, так и заграницей» [14, с. 30], то Н. В. Рязановский видит в этом защиту от «разрушительных» сил революции [15, с. 164].

Вторая черта – это патриархальная природа власти. «Николай I играл роль отца большой семьи – России» [15, с. 167]. Третья – это священная связь с Богом [15, с. 168].

Если Н. В. Рязановский и У. Б. Линкольн близки в своих утверждениях, то с ними не согласен Р. Уортман. Уваров никогда не говорил о сакральной природе монархической власти: самодержавие было для него «необходимым условием существования Империи» [10, с. 498].

Не стоит забывать о том, что самодержавие Николая I выливалось в достаточно строгую и закрытую систему: многочисленные запреты, цензура, усиленный контроль. Оправдание этому Н. В. Рязановский видит в том, что «человек слаб, склонен к порокам и беззаконию» и, следовательно, нуждается в «строгой авторитарной власти над ним» [15, с. 121]. Ц. Х. Уитекер считает, что, например, надзор над школьной системой нужен из-за того, что по природе своей человек тянется к знаниям, в связи с этим, за ним нужно обязательно присматривать на этом пути к высоким целям [9, с. 115]. С этим согласен У. Б. Линкольн [14, с. 35].


Самодержавие находит оправдание не только в религии и в природе человека, но также и в истории. Н. В. Рязановский достаточно много внимания уделяет «прототипу» Николая – Петру, указывая на то, что сам император очень трепетно относился ко всему, что было связанно с историей и именно историки и «историки литературы» [15, с. 132]. Уваров же, по мнению, Ц. Х. Уитекер, считал, что «самодержавие уже переросло простой деспотизм времен Петра и вступило в «просвещенную» стадию [9, с. 115].

Но как это отражалось в повседневности, искусстве и литературе? Н. В. Рязановский дает развернутый ответ, представляя читателю многочисленные примеры из творчества Ф.В. Булгарина, Н. И. Греча и других литераторов той эпохи [15, с. 138]. Р. Уортман говорит о появившейся в то время музыке, прославлявшей монарха как дух нации, о гимне «Боже, Царя храни», созданного по указу императором Львовым, различных спектаклях на идентичную тематику [10, с. 509–515].

Обращаясь к отечественным историкам, можно найти различные оценки второму принципу знаменитой триады XIX в. Так, А. Л. Зорин частично согласен с оценками Р. Уортмана: «Самодержавие лишь необходимое условие для России в данный момент, по крайней мере не исключающая возможности того, что когда-нибудь в будущем самодержавный монарх уже не понадобится России» [3, с. 362]. Т. А. Володина пишет о том, что триаду, в том числе «самодержавие» как принцип, нужно рассматривать через призму взглядов Устрялова, говорившего о том, что «серьезно рассматривать такой вариант в прошлом или настоящем России нельзя, так как он был просто невозможен — самодержавие вошло в плоть и кровь народа» [1, с. 124].


Есть и более нейтральные оценки, например, у А. С. Заболотной. Правление Николая I традиционно считается временем реакции, когда основной задачей было укрепление «исконных» начал императорской власти – самодержавия [2, с. 2–12]. Самодержавие, таким образом, определенно, занимало важное место во всей структуре Николаевского правления. Отсюда и различные оценки этого принципа уваровской триады. Однако, оно, как и православие не могло функционировать без последнего, самого сложного понятия – «народности».

У. Б. Линкольн прямо указывает на то, что «народность – это романтический миф» [14, с. 10]. С этим мнением согласны Р. Уортман и Н. В Рязановский. Последний отмечает, что «Народность была в это время и с тех пор осталась самым неясным, озадачивающим, и спорным членом официальной троицы. В то время как «православие» и «самодержавие» были относительно понятными, обращающимися к установленной вере и отдельной форме правительства, «народность» не обладала никаким единственным, общепринятым значением» [15, с. 79].  


По мнению, Ц. Х. Уитекер, «Уваров провозгласил идею народности, чтобы создать новую общую платформу и объединить государство, народ и просвещенную элиту в поисках самобытных, и возможно, более действенных, чем найденные в Европе, решений современных проблем» [9, с. 124].

Что представляет из себя «народность»? На этот вопрос попытался дать ответ Н. В. Рязановский. В основе народности оказываются убеждения. Русский человек – это тот, кто верит в свою церковь и своего государя [15, с. 349]. Таким образом, считать себя русскими могли не все, а только те, кто проповедует православие и предполагает приверженность самодержавию. Автоматически «нерусскими» становились старообрядцы и сектанты в низших слоях общества и обращенные католики, деисты и скептики – в высших, а также любые конституционалисты и республиканцы.

Естественно, в этот список попадали и все народы Царства Польского, дальнейшие существование которых очень волновало царя и большинство приближенных лиц. Польское восстание 1830–1831 гг. поставило правительственную идеологию и общественное мнение перед необходимостью осмыслить трудный вопрос: совпадает ли понятие «Российская империя» с понятием «Россия».

Подтверждает это и У. Б. Линкольн. Россияне становились уникальными людьми, и эта уникальность связывалась с мистическим и сверхъестественным отношением к православию, самодержавию и фактом самого российского существования [14, с. 10]. Российское существование должно было быть доказано знанием языка, для этого и была необходима русификация, знанием истории, традиций, хождением в определенной одежде. Что получилось с введением русификации – мы увидели на примере Польши. Остальные пункты впадали не в меньшие крайности.


Как и с православием, так и с народностью, первый свою «преданность» принципу показывает сам самодержец, о чем пишет Р. Уортман. В пример другим Николай пытался из-за всех сил показать свою национальную ориентацию: он интересовался отечественной историей, заботился о сохранении памятников старины, поощрял национальный стиль, совершал церемониальные поездки в Москву. Но все получилось наоборот – этим он создал «русский облик» для монархии западного образца. Русские мотивы и русские фасады украшали собой вполне европейские структуры» [10, с. 236]. 

Мечты Николая и Уварова были схожи. Но если Николай пытался сделать только «облик» русской нации, то Уваров мечтал построить национальную культуру, которой, как он считал, в России еще не было [9, с. 127].

Н. В. Рязановский в своем исследовании не забывает сказать и о явном парадоксе в действиях царя. Николай, так стремившийся оттолкнуть Запад, по существу, никогда его не забывал: имел одни из самых близких отношений с немцами [14, с. 98].

Мнение отечественных историков на этот вопрос схожи. М. М. Шевченко считает, что Уваров вообще не стремился дать точное определение народности, это должны были сделать своей жизнью и трудами конкретные представители отечественной образованности [12, с. 69–70]. По мнению А. Л. Зорина, вся аргументация Уварова субъективна, полностью лежит в сфере исторических эмоций и национальной психологии [3, с. 349].

Таким образом, по мнению американских историков, закрепление консервативной идеологии в виде уваровской триады явилось завершающим этапом, кульминацией в формировании абсолютистской парадигмы российского самодержавия. Империя окончательно осознала себя как единую геополитическую сущность, а консерватизм дал ей теоретическое обоснование. Конечно, нельзя абсолютно утверждать, что именно это триада явилась причиной потрясений в России уже в начале XX в. Но одно ясно точно – теория официальная народности очень сильно повлияла на внешнюю и внутреннюю политику Российской империи XIX в., изменив ее до неузнаваемости.

 

Список литературы:

  1. Володина Т. А. Уваровская триада и учебники по русской истории // Вопросы истории. 2004. № 2. – С. 117–128.
  2. Заболотная А. С. Теория официальной народности как идейно-теоретическое и философско-правовое обоснование самодержавия в России // Гуманитарные и социальные науки. 2009. № 4. – C. 2–12.
  3. Зорин А. Л. Кормя двуглавого орла… Литература и государственная идеология в России в последней трети XVIII – первой трети XIX века. – М.: Новое литературное обозрение, 2001. – 416 с.
  4. Иванов О. А. Идеология православие, самодержавие, народность С. С. Уварова // Консерватизм в России и мире: прошлое и настоящее. – М., 2001. Вып. 1. – С. 12–18.
  5. Реформы России с древнейших времен до конца ХХ в.: В 4-х тт. – М.: РОССПЭН, 2016. Т. 2: XVIII – первая половина XIX в. – 768 с.
  6. Сендеров В. А. Православие. Самодержавие. Народность. Европейский проект для России // Вопросы философии. 2013. № 10. – С. 16–24.
  7. Уваров С. С. Десятилетие министерства Народного просвещения 1833–1843. СПб., 1864. – 109 с.
  8. Уваров С. С. Письмо Николаю I // Новое литературное обозрение. 1997. № 26. – С. 96–98.
  9. Уитекер Ц. Х. Граф Сергей Семенович Уваров и его время. ­– СПб.: Академический проект, 1999. – 350 с.
  10.  Уортман Р. Сценарии власти: Мифы и церемонии русской монархии. В 2 т. М., 2004. ­– 210 с.
  11.  Федоров В. А. Николай В. Рязановский. Николай I и «официальная народность» в России (1825–1855) [Рецензия] // Вопросы истории. 1960.  № 8. – С. 31–38.
  12.  Шевченко M. M. Конец одного величия: Власть, образование и печатное слово в императорской России на пороге освободительных реформ. – М., 2003. – 256 с.
  13.  Янов А. Л. Россия и Европа: 1462–1921: В 3-х тт. – М., 2007. Т. 2: Загадка николаевской России. 1825–1855. – 502 с.
  14. Lincoln W. Emperor and autocrat of all the Russians. – L., 1978. – 424 p.
  15. Riasanovsky V. Nicolas I and Official Nationality in Russia, 1825–1855. – Berkeley and Los Angeles, 1959. – 296 p.

Источник: sibac.info

Основное содержание теории

Сергей Семенович Уваров

Правительство Николая 1 стремилось создать в России идеологию, которая отвечает потребностям государства. Реализацию этой идеи доверили С.С. Уварову, который 19 ноября 1833 года направил в адрес императора специальный доклад, под названием «О некоторых общих началах, могущих служить руководством при укреплении Министерства».

В этом докладе он отмечал, что в России есть только три незыблемых понятия:

  • Самодержавие. Уваров искренне верил, что русский народ не разделяет таких понятий как «царь» и «страна». Для людей это все является единым, гарантирующим счастье, силу и славу.
  • Православие. Народ в России является религиозным, и почитает духовенство наравне с государственной властью. Религия можно решать вопросы, которые нельзя решить самодержавием.
  • Народность. Основа России кроется в единении всех народностей.

Общая суть новой концепции сводилась к тому, что русский народ и так развит, а государство является одним из лидирующих в мире. Поэтому никаких коренных изменений проводить не нужно. Единственное что требовалось, это развивать патриотизм, усиливать самодержавие и позиции церкви. В дальнейшем сторонники данной программы использовали в своей деятельности лозунг «Самодержавие. Православие. Народность».

Необходимо отметить, что принципы, которые были изложены в  теории официальной народности, не являлись новыми. Еще в 1872 году А.Н. Пыпин в своих литературных произведениях приходил точно к таким же выводам.

Теория официальной народности

Недостатки новой идеологии

Теория Уварова  была логичной и многие политические деятели ее поддержали. Но так же было и очень много критиков, которые в массе своей выделяли два недостатка теории:

  • Она опровергла любое созидание. Фактически в документе происходило констатация факта, что является важным для российского народа, и что его сплачивает. Никаких предложений о развитии не было, поскольку и так все идеально. Но обществу нуждалось в конструктивном развитии.
  • Концентрация только на положительной стороне. У любой народности есть как достоинства, так и недостатки. Официальная же теория блог акцентировала только на положительное, отказываясь принимать отрицательное. В России было множество проблем, которые было нужно решать, идеология официальной народности такую необходимость отрицала.

Реакция современников

Естественно, что недостатки новой идеологии были очевидны для всех мыслящих людей, но лишь единицы решались озвучивать вслух свою позицию, опасаясь негативной реакции государства. Одним из немногих, кто решил высказать свою позицию, был Петр Яковлевич Чаадаев. В 1836 году журнал «Телескоп» опубликовал «Философское письмо», в котором автор отмечал, что Россия фактически изолировать себя от Европы.

Государство создало в стране обстановку самоуверенного национализма, который базировался не на реальном положении дел, а на застое общества. Автор подчеркивает, что в России нужно активно развивать идейные течения и духовную жизнь общества. Реакция правительства Империи была парадоксальной — Чаадаева объявили сумасшедшим и посадили под домашний арест. В этом была официальная позиция государства и лично императора Николая 1, при котором теория официальной народности на долгие годы стала основным идейным документом в стране. Эту теорию распространяли все, кто имел хоть какое-то отношение к государству.

схема теории

Литература

  • История России 19 век. П.Н. Зырянов. Москва, 1999 "Просвещение"
  • Доклады Уварова императору Николаю 1.
  • Официальная народность.  Р. Вортман. Москва, 1999.

Популярные статьи:


Список правителей России

Полтавская битва

Император Павел 1

Присоединение Украины

 

Последние добавления:

Источник: istoriarusi.ru

Исторический фон, способствовавший рождению триады «Православие, Самодержавие, Народность»

    восстание декабристов и его разгром (1825-1826)
    июльская революция во Франции 1830 года
    польское национально-освободительное восстание 1830-1831 годов
    распространение в среде интеллигенции западно-европейских, республиканских, либеральных идей
    стремление государственной власти к отчуждению русской интеллигенции от влияния на общественную жизнь России

Идеи, вложенные С. С. Уваровым в триаду «Православие, Самодержавие, Народность»

    . В рассуждениях Уврова оно важно, во первых, потому, что «без любви к Вере предков народ как и частный человек должны погибнуть», во-вторых, как ответ двум тенденциям: рационализму и мистицизму, характерных для времени Александра I
    . По мнению Уварова оно — «инструмент сохранения империи в ее нынешнем виде», потому что «приняв химеры ограничения власти монарха, равенства прав всех сословий, национального представительства на европейский манер, мнимой конституционной формой правления, (империя) не протянет и двух недель. Более того, (она) рухнет прежде, чем эти ложные преобразования будут завершены».
    . Уваров был уверен, что современный и любый ему государственный строй держится совокупностью черт русского характера: «теплая вера к некоторым религиозным, моральным, и политическим понятиям, (России) исключительно принадлежащая (и в) «священных остатках ее народности, находится и весь залог будущего»

Хронология рождения формулы «Православие, Самодержавие, Народность»

  • 1832, март — в письме на французском языке Николаю Первому Уваров формулирует вариант известной впоследствии триады: «…чтобы Россия усиливалась, чтобы она благоденствовала, чтобы она жила — нам осталось три великих государственных начала, а именно: 1. Национальная религия, 2. Самодержавие, 3. Народность».
  • 1832, 3 мая — С.С.Уваров назначен товарищем министра народного просвещения
  • 1832, 4 декабря — В отчете о ревизии Московского университета, представленном Императору, Уваров пишет о том, что «в нашем веке» необходимо «образование правильное, основательное», которое следует соединить «с глубоким убеждением и теплою верою в истинно русские охранительные начала православия, самодержавия и народности»
  • 1833, 20 марта — Уваров вступил в должность министра народного просвещения
  • 1833, 21 марта — в подписанном им в циркулярном предложении попечителям учебных округов говорилось: «Общая наша обязанность, состоит в том, чтобы народное образование совершалось в соединенном духе православия, самодержавия и народности»
  • 1833, 19 ноября — Доклад Уварова царю

    «…Искренно и глубоко привязанный к церкви отцов своих, русский искони взирал на нее как на залог счастья общественного и семейственного. Без любви к вере предков народ, как и частный человек, должен погибнуть. Русский, преданный отечеству, столь же мало согласится на утрату одного из догматов нашего , сколь и на похищение одного перла из венца Мономахова.
    … составляет главное условие политического существования России. Эту истину чувствует неисчислимое большинство подданных Вашего Величества. Спасительное убеждение, что Россия живет и охраняется духом самодержавия сильного, человеколюбивого, просвещенного, должно проникать народное воспитание и с ним развиваться.
    …Наряду с сими двумя национальными началами, находится и третье, не менее важное, не менее сильное: . Она не требует неподвижности в идеях. Государственный состав, подобно человеческому телу, переменяет наружный вид свой по мере возраста: черты изменяются с летами, но физиономия изменяться не должна. Довольно, если мы сохраним неприкосновенным святилище наших народных понятий; если примем их за основную мысль правительства, особенно в отношении к отечественному воспитанию

«Теория официальной народности»

Ни во время правления Николая Первого, ни в годы жизни и служения министром народного просвещения С. С. Уварова такого понятия не существовало. Его впервые сформулировал либеральный публицист А. Н. Пыпин (1833-1904) в 1871 году в серии очерков о литературной жизни России первой половины XIX века. Пыпин определил формулу «Православие, Самодержавие, Народность» в качестве государственной идеологии Российской империи в период царствования Николая I, официальной доктрины монархии.

Автор триады «Православие, Самодержавие, Народность»

Им несомненно был граф Уваров, но он чутко уловил желания и мысли Николая Павловича.

"немедленно после восстания декабристов официальный церемониал, риторика, искусство и архитектура принялись встраивать национальную идею в имперский миф. Уже первые манифесты Николая объясняли провал декабрьского мятежа особым духом русского народа, сохранившего верность своим царям. Во время коронации в 1826 г. император положил начало новой традиции. Пройдя в торжественном шествии из Успенского Собора к Архангельскому и Благовещенскому, Николай в полном царском облачении трижды поклонился народу с Красного крыльца. Собравшаяся на площади толпа отвечала громовыми приветствиями. Этот троекратный поклон стал.. непременной частью церемониальных посещений царями Москвы и вошел в сценарий всех последующих коронаций. Это блестящий пример «придуманной традиции», к которой уже в конце XIX века относились с глубоким почтением, видя в ней древнюю и чисто русскую традицию, отражавшую народный характер монархии" (американский историк Ричард Вортман «Официальная народность» и национальный миф российской монархии XIX века»)

Источник: ChtoOznachaet.ru

 

Теория официальной народности

Автором теории официальной народности является

Портрет Сергея Уварова
работы В.А.Гоике, 1833.

«Теория официальной народности» – так называют официальную идеологию Российской империи, принятую в период правления Николая I. Какова её суть, кто её автор?

Автор «теории официальной народности» — С.С.Уваров , министр народного просвещения, консерватор по своим убеждениям. С.С.Уваров выдвинул идею в 1833, а изложил основные положения в своём докладе «О некоторых общих началах, могущих служить руководством при управлении Министерством Народного Просвещения» (19 ноября 1834 г. г.)

 

Основные положения «теории официальной народности»:

  • Формула официальной идеологии: «православие, самодержавие, народность», это три начала , «без коих Россия не может благоденствовать, усиливаться, жить».

  • Народ — глубоко религиозен, предан царю, самодержавию, а православная вера и самодержавие( единство царя и народа) — непременные условия существования России.

  • Народность включает в себя следование традициям, духовную связь с монархом, необходимость борьбы с западным влиянием, идеями свободы мысли, индивидуализма , рационализма- всё это «смутьянство», «вольнодумство».

  • С.С.Уваров предложил концепцию создания таких учебных заведений, которые бы стали надёжной опорой самодержавия.

  • Данная теория выражала дух николаевской эпохи с её идеями гражданского повиновения, любви к царю, подчинением воле правительства.

  • Теория оправдывала наличие крепостного права, которое являлось благом для государства и народа, так как предполагало  подчинение народа, его законопослушность.

Теория официальной народности долгие годы способствовала укреплению самодержавия. Её поддержало консервативное высшее общество(например, журналисты Ф.В. Булгарин и Н.И. Греч на страницах газеты «Северная пчела», профессора  Московского университета историк М.П. Погодина и филолог С.П. Шевырев и др)

Однако именно в период правления Николая I начинает активизироваться  общественно-политическое  движение, что стало одной из причин реформ Александра II.

 

Материал подготовила: Мельникова Вера Александровна

Источник: poznaemvmeste.ru


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.