Норманская теория аргументы за и против таблица

ГОУ гимназия № 73 «Ломоносовская гимназия»

Выборгского района Санкт-Петербурга

Норманнская теория

во времена

и сегодня

Работу выполнил:

ученик 10 .1 класса

Бергут Александр

Научный руководитель:

Маргевич Н. Н – учитель истории

ГОУ гимназии № 73

«Ломоносовская гимназия»

Санкт-Петербург

2008

План

1.Предпосылки создания норманской теории

2.Авторы норманской теории

3.«Призвание варягов»- легенда или …?

4.Сами ли русские создали своё государство?

5. о норманской теории

6.Критики норманской теории

7.Выводы: факты за и против норманской теории.

Введение

Я хотел бы начать свою работу со слов Василия Осиповича Ключевского: «Понятен … интерес, побуждающий нас изучать историю Р РѕСЃСЃРёРё: … ведь это история нашего Отечества. Но этот воспитательный, т. е. практический интерес не исключает научного».

Цель работы: исследования исторических источников по норманской теории и теории становления государственности на Руси, а, также основываясь на работах , определить его точку зрения к норманской теории.


Задачи исследования:

1. систематизировать источники по норманской теории в свою работу

2. провести анализ исторических источников

3. Редактировать информацию (построение таблиц, графиков и т. д.)

4. сделать выводы по поставленным целям

Предпосылки становления государственности на Руси

В «Повести временных лет», первого письменного источника древнерусской истории, где имеются свидетельства государственного объединения славянских племен, обратите внимание на то, что Киевская Русь одно из крупнейших государств Средневековья IX-XII вв. В отличие от других стран, как Восточных, так и Западных, процесс формирования государственности имел свои специфические черты — пространственные и геополитические. В ходе своего становления Русь приобрела особенности как Восточных так и Западных государственных образований, поскольку занимала срединное положение между Европой и Азией и не имела ярко выраженных естественных географических границ в пределах огромного равнинного пространства (двуглавый орел, утвержденный в качестве государственного герба Иваном III и символизирующий евразийское единство Руси, был введен за четыре с лишним столетия до того Ярославом Мудрым). Потребность в постоянной защите от внешних врагов значительной территории вынуждала сплачиваться народы с разным типом развития, вероисповедания, культуры, языка, создавать сильную государственную власть.


Важно понять, что государство возникает в неоднородном обществе и представляет собой способ регулирования отношений между различными социальными слоями, классами и т. д. Государственность у славян начинает формироваться с VI в., когда происходит переход от родовой и племенной общины к соседской, формируется имущественное неравенство (соседская община — поселения людей, не связанных родственными узами, но занимающих определенную ограниченную территорию, коллективно обрабатывающих землю: каждая семья имеет право на свою долю общинной собственности.)

Переходной ступенью к образованию государства у восточных славян был период военной демократии.

Военная демократия предполагает выделение военной знати (князь и дружина), которая сосредотачивает в своих руках значительные материальные ценности и политическую власть, однако вече еще продолжает играть определенную роль в жизни племени. Князь-военный вождь, первоначально племени, а затем — общий для союза племен. Дружина — профессиональное войско, постоянное занятие которого война. Вече — племенное собрание, в котором первоначально участвовали практически все мужчины, а затем только боеспособные; верховный орган племенного самоуправления и суда. Общее племенное ополчение — боеспособная часть мужского населения племени, участвующая в военных действиях в случае крайней необходимости.


Начальная нестабильность объединительного процесса, проявилась в приглашении на правление Рюрика, князя варяжского происхождения. Обратите внимание на 882 год, когда конунгу Олегу удалось объединить Новгородскую и Киевские земли в древнерусское государство — Киевскую Русь со столицей в Киеве, по определению князя — "Матерью городов русских».

После распада Киевской Руси процесс рождения новорусского государства оказался замедленным, поскольку феодальная раздробленность зашла слишком далеко. В условиях политического и экономического упадка Киева другие княжества, которые могли бы претендовать на роль нового центра Русской земли, были вынуждены осуществлять эту роль в неблагоприятных внутренних и внешнеполитических условиях.

Новгород, обособившийся от киевского политического центра еще в XII в., стал ориентироваться в хозяйственном отношении по преимуществу на балтийский регион. Естественно, что это не способствовало усилению его заинтересованности во внутрирусских делах.

Унаследовшая у Киева Великое княжение Владимиро-Суздальская земля не успела (накануне «батыева нашествия») набрать достаточный хозяйственный и людской, следовательно, и военный потенциал для «собирания» вокруг себя осколков бывшей «рюриковской империи». Именно в это время последовал мощный удар с Востока и на горизонте последующей истории нашего Отечества появились татары.


Авторы норманской теории

Согласно общепринятому определению, Норманская теория, была сформулирована немецкими ученными во второй четверти XVIII века, Байером и Миллером. Оба поселились в России во времена царствования Анны Иоанновны, многие годы работали в Петербургской Академии Наук и опубликовали немало работ. Миллер, в частности, посвятил несколько лет на изучение сибирских архивов, после чего стал автором монументальной Истории Сибири.

Сторонником Норманской теории стал позднее и приехавший в Россию Шлецер, занимавшийся в частности изучением древнерусских источников, а особенно Нестора. Именно Шлецер назвал Нестора автором "Повести временных лет". Шлецер, пожалуй, является самым ярким выразителем Норманской теории.

Основанием для вывода о норманнском происхождении Древне — Русского государства послужил рассказ «Повести временных лет» о призвании на Русь князей-варягов Рюрика, Синеуса и Трувора в 862 году. Вот что говорится о происхождении Руси в "Повести временных лет",  древнейшей восточнославянской летописи: 

"В лето 6Изъгнаша Варяги за море, и не даша имъ дани, и почаша сами в собе володети, и не бе в них правды, и въста родъ на родъ, и почаша воевати сами на ся. И реша сами в себе: "поищем собе князя, иже бы володел нами и судил по праву". И идоша за море к варягам, к Руси; сице бо тии звахуся Варязи Русь, яко се друзии зовутся Свие, друзии же Урмане, Анъгляне, друзии Гъте, тако и си.


ша Русь и Чудь, и Словени, и Кривичи вси: земля наша велика и обильна, а наряда в ней нет, да поидите княжить и володети нами". И изъбрашася 3 братья со роды своими, и пояша по собе всю Русь, и приидоша к Словеном первое, и срубиша городъ Ладогу, и седе в Ладозе старей
Рюрик , а другий, Синеус, на Белеозере, а третий Изборьсте, Труворъ. И от техъ варягъ прозвася Руская земля…"

Политический смысл Норманской теории заключался в том, чтобы представить Древнюю Русь отсталой страной, неспособной к самостоятельному государственному творчеству, а норманнов – силой, которая с самого начала русской истории влияла на развитие России, ее экономику и культуру. В ней доказывалось, что Киевскую Русь основали варяги, скандинавы, известные в Европе как РІРёРєРёРЅРіРё.

Это возмутило выдающегося русского ученого ХVIII века Ломоносова, который написал гневный ответ немцам, доказывая первоочередную роль славян в создании Древнерусского государства. Утверждения Ломоносова получили название антинорманской концепции и положили начало спорам, которые идут и сегодня.

Письменные свидетельства современников

Письменные свидетельства современников о Руси перечислены в статье Русь (народ). Византийские и западноевропейские авторы идентифицируют русь как шведов (Бертинские анналы, 839 г.), норманов или франков. За редким исключением арабо-персидские авторы описывают русов отдельно от славян, помещая первых вблизи или среди славян. Важнейшим аргументом норманской теории является сочинение Константина Багрянородного «Об управлении Империей» (949 г.), где приводятся названия днепровских порогов на двух языках: росском и славянском.
Таблица названий порогов:


Норманская теория аргументы за и против таблица

«Призвание варягов» — легенда или …?

Вопрос о происхождении государства стоит во главе «истории народа», т. е. историографического сочинения. Для русской историографии таким сочинением была «Повесть временных лет», которая отвечала на вопрос «откуда есть пошла русская земля» и «кто в Киеве начал первее княжити» Норманская теория аргументы за и против таблица. «Повесть временных лет» содержит «сказания о призвании князей из-за моря». И само это сказание составляет предмет дискуссий, основу для рождения норманской теории.

Исследователи и , сравнивая Лаврентъевскую, Ипатъевскую и Новгородскую летописи, произвели изучение структуры легенды, её содержания, типа; и пришли к выводу, что легенда о приглашении варягов представляет собой сказание, в котором сочетаются мифопоэтические и исторические начала; что подобная структура» свойственна раннеисторическим описаниям», она свидетельствует о лежащем в основе летописного текста историческом факте


Норманская теория аргументы за и против таблица. Так, где же миф, а где реальность? Сам факт пребывания варяжских дружин, под которыми, как правило, понимают скандинавов, на службе у славянских князей, их участия в жизни Руси не вызывает сомнения. Однако нет следов сколько-нибудь заметного влияния варягов на экономические и социально-политические институты славян, а также на их язык и культуру. Археологи отмечают, что количество варягов на Руси было невелико.

Летописи описывается приход Рюрика, Синеуса т Трувора к северным племенам: Рюрик княжил у словян, Трувор – у Кривичей (под Псковом в Изборске), а Синеус у Веси на Белоозере. Историки давно обратили внимание на «братьев» Рюрика, который сам являлся историческим лицом, а «братья» оказались русским переводом шведских слов. О Рюрике сказано, что он пришел «с роды своими» («sine use» – «своими родичами – Синеус) и верной дружиной («tru war» – «верной дружиной» – Трувор). Принято считать, что норманнская теория возникла в XVIII веке, когда некоторые из приглашенных в Россию ученых, «высокомерно относившихся ко всему русскому», создали «предвзятую теорию»Норманская теория аргументы за и против таблица о несамостоятельном развитии русской государственности.

«Синеус» – sine hus – «свой род».

«Трувор» – thru waring – «верная дружина».

Норманская теория аргументы за и против таблица


На иллюстрации: Илья Глазунов "Рюрик, Синеус и Трувор"

Другими словами, в летопись попал пересказ какого-то скандинавского сказания о деятельности Рюрика автор летописи, новгородец, плохо знавший шведский, принял упоминание в устной саге традиционного окружения конунга за имена его братьев. Достоверность легенды в целом и, в частности, ее географической части, как видно, невелика. В Изборске и в далеком Белоозере были, очевидно, не мифические князья, а просто сборщик дани.

Было ли призвание князей или, точнее, князя Рюрика? Ответы могут быть только предположительными. Норманнские набеги на северные земли в конце IX и в X веке не подлежат сомнению. Самолюбивый новгородский патриот мог изобразить реальные набеги как добровольное призвание варягов северными жителями для установления порядка. Приглашенный князь должен был «рядить по праву»Норманская теория аргументы за и против таблица, т. е. в духе событий 1015 года, он, подобно Ярославу Мудрому, оградит подданных какой-либо грамотой.

Какова же действительная роль варягов в ранней истории Руси?

Варяжские отряды были привлечены в труднопроходимые русские земли сведениями об оживленной торговле Руси со странами Востока. Варяги во второй половине IX века начали совершать набеги и брать дань с северных славянских и финских племен.

Сами ли русские создали своё государство?

С XVIII века русских волнует эта проблема. Историк Карамзин писал: «Мы желаем знать, какой народ, в особенности называясь Русью дал Отечеству нашему и первых государей и самоё имя». Ещё раньше эту проблему обозначил Нестор, которого считают первым русским историком, он в «Повести временных лет» обозначил эту проблему так: «Откуда есть пошла русская земля, кто в Киеве нача первее княжити, откуда русская земля стала есть?»


Норманская теория аргументы за и против таблица.

Основателем древнерусского государства считают Рюрика. Правители России до Фёдора Ивановича считают себя Рюриковичами. Кем был и откуда взялся этот Рюрик? Было ли в реальности само призвание описанное в «Повести временных лет».

Легенды о призвание правителей есть не только у русских, но и у корейцев, англичан. Англия, Франция, Нормандия, Ломбардия и многие другие земли названы по племенам завоевателей. «Призвание» третьей стороны было обычным делом, на Руси эту функцию выполняли варяги. Кто же они? Карамзин писал: «… несторовы варяги — Русь обитали в королевстве шведском, где одна приморская область издревне именуется ройскою, норманны проложили морской путь вокруг Европы, грабили побережья многих европейских стран, добрались до Константинополя, были огресивны, жестоки, у народов Европы сложилась молитва: «господи избави нас от норманнов»Норманская теория аргументы за и против таблица.


Варяги либо славянское племя в южной Прибалтике, либо иное племя, проживавшее по соседству с балтами. Таким князем, призванным новгородцами в IX веке был известный по источникам Рюрик Ютландский, живший в Дании. Историк Анохин считает варягов — славянами, жившими на острове среди озера Ильмень, занимавшихся солеварением.

Происхождение термина Русь

1. Рюрик – варяг из скандинавского племени Русь, есть гипотеза о том, что Русь называла себя группа племён выходцев из Швеции, в VIII веке эта группа располагалась на территории Прибалтики.

2. От названия реки Рось или Россава (приток среднего Днепра; Тихомиров, Насонов и Рыбаков)

3. От названия острова русов (Рыбаков), об этом острове упоминают арабские историки (Ибн-Русте); другое мнение, что он расположен в Балтийском море, на озере Ильмень, на Балтийском полуострове, в дельте Дуная.

4. Издавна славян называли руслны – русые, светловолосые люди.

Когда же можно говорить о появлении государства Русь?

Древнерусское государство возникло как двуцентричное, с центрами в Киеве и Новгороде, Новгород испытывал на себе влияние фино-угров, Киев — Византии. Название, которое нередко употребляется для древнерусского государства — Киевская Русь, искусственно придуманное историками. Считается, что древнерусское государство возникло после захватом Олега Киева в 882 году. Переведя столицу в Киев, князь Олег сделал цивилизационный выбор, обратив Русь в сторону Византии. По характеру древнерусское государство было ранне-феодальным.

Источник: pandia.ru

РАЗДЕЛ II. ОБРАЗОВАНИЕ ДРЕВНЕРУССКОГО ГОСУДАРСТВА С ЦЕНТРОМ В КИЕВЕ

ТЕМА 2. НОРМАНСКАЯ ТЕОРИЯ: ЗА И ПРОТИВ

ПЛАН

Введение

1) Норманнская теория: версия происхождения Древнерусского государства

2) Полемика по вопросу

Заключение

Список литературы

ВВЕДЕНИЕ

Норманнская теория – одна из версий образования Древнерусского государства. А вопрос о государственном образовании древних народов чрезвычайно интересен. Каким образом ранее мало связанные между собой славянские племена объединились и стали одной из сильнейших держав, которая сегодня называется Россией? Что подтолкнуло их к этому? Мог ли иной, не славянский народ сыграть в образовании государства решающую роль? Все эти вопросы мы попытаемся рассмотреть в данной работе.

1. НОРМАННСКАЯ ТЕОРИЯ: ВЕРСИЯ ПРОИСХОЖДЕНИЯ ДРЕВНЕРУССКОГО ГОСУДАРСТВА

В IX веке у восточных славян возникает классовое общество и появляется государство. Этот новый этап жизни восточнославянского общества подготовлен всем ходом предшествующего развития. Начальный период образования государства у восточных славян отражен в источниках недостаточно, и связано это с тем, что письменность распространяется и получает свое развитие уже после создания государства, и летописные известия об этой поре содержат отдаленные от событий как минимум двумя веками исторические воспоминания, часто носящие черты легенды. Тем не менее сама проблема образования государства у восточных славян занимает умы ученых-историков по сей день.

В XVIII–XIX вв. многие историки придерживались норманской теории. В основном это были такие историки немецкой школы, как Байер, Миллер и Шлецер. Они считали, что русское государство создано варягами (скандинавскими викингами). С норманнской теорией полемизировали антинорманисты: Ломоносов и другие. В 30-е гг. XVIII в. возникла антинорманнская теория, к 80-м гг. взгляды антинорманцев смягчились.

Словом, теория приписывала создание Русского государства норманнам – скандинавским викингам (на Руси их называли варягами). Основанием для этой теории послужил летописный рассказ о призвании на княжение в Новгороде в 862 г. варяжских князей Рюрика, Синеуса и Трувора. Рассказ этот есть в трех вариантах – Лаврентьевском и Ипатьевском списках «Повести временных лет» и Новгородской первой летописи. Летописи сообщают, что первоначально варяги брали дань с новгородцев, затем были изгнаны, однако между племенами (по Новгородской летописи – между градами) начались междоусобицы: «И воевати почаша сами на ся». После чего словени, кривичи, чудь и меря обратились к варягам со словами: «Земля наша велика и обильна, а наряда в ней нет. Да поидете княжить и володети нами». Варяги откликнулись на призыв «и избрашася з братья с роды своими»: Рюрик, севший в Новгороде, Синеус – на Белоозере и Трувор – в Изборске.

В области русской историографии XVIII–XIX вв. поле деятельности оставалось за системой норманнской теории. Целый ряд почтенных тружеников науки потратил много таланта на то, чтобы объяснить, обставить легенду о скандинавском влиянии и утвердить ее на историческом основании. Историки стремились доказать, что летописцы отразили в своих работах вовсе не легенду, а реальный, существовавший факт о призвании славянами варягов.

Как пишет Василий Пузицкий в учебнике «Родная история», издании начала ХХ в., «три брата согласились исполнить просьбу славян и прибыли со своей дружиной, по имени русь, в славянскую землю, которая с этого времени стала называться Русью, потом Россией. Это было в 862 г. после Рождества Христова. Так было основано Русское государство. Братья Рюрика скоро умерли; всей Русью стал править он один. Рюрик стал первым князем и родоначальником последующих русских князей и царей»[9].

А вот как описывает норманнскую теорию Н. М. Карамзин.

«Начало российской истории представляет нам удивительный и едва ли не беспримерный в летописях случай. Славяне добровольно уничтожают свое древнее народное правление и требуют государей от варягов, которые были их неприятелями. Везде меч сильных или хитрость честолюбивых вводили самовластье (ибо народы хотели законов, но боялись неволи): в России оно утвердилось с общего согласия граждан: так повествует наш летописец – и рассеянные племена славянские основали государство…

…Великие народы, подобно великим мужам, имеют свое младенчество и не должны его стыдиться: отечество наше, слабое, разделенное на малые области до 862 года, по летоисчислению Нестора, обязано величием своим счастливому введению монархической власти.

Желая некоторым образом изъяснить сие важное происшествие, мы думаем, что варяги, овладевшие странами чуди и славян за несколько лет до того времени, правили ими без угнетения и насилия, брали дань легкую и наблюдали справедливость. Господствуя на морях, имея в IX веке сношение с югом и западом Европы, где на развалинах колосса римского основывались новые государства и где кровавые следы варварства, обузданного человеколюбивым духом христианства, уже отчасти изгладились счастливыми трудами жизни гражданской, – варяги, или норманны, долженствовали быть образованнее славян и финнов, заключенных в диких пределах Севера; могли сообщить им некоторые выгоды новой промышленности и торговли, благодетельные для народа. Бояре славянские, недовольные властию завоевателей, которая уничтожала их собственную, возмутили, может быть, сей народ легкомысленный, обольстили его именем прежней независимости, вооружили против норманнов и выгнали их; но распрями личными обратили свободу в несчастие, не умели восстановить древних законов и ввергнули отечество в бездну зол междоусобия. Тогда граждане вспомнили, может быть, о выгодном и спокойном правлении норманнском: нужда в благоустройстве и тишине велела забыть народную гордость, и славяне, убежденные – так говорит предание – советом новгородского старейшины Гостомысла, потребовали властителей от варягов. Древняя летопись не упоминает о сем благоразумном советнике, но ежели предание истинно, то Гостомысл достоин бессмертия и славы в нашей истории.

…По кончине Синеуса и Трувора старший брат Рюрик присоединил их области к своему княжеству, основал монархию Российскую. Уже пределы ее достигали на востоке до нынешней Ярославской и Нижегородской губернии, а на юг до Западной Двины; уже меря, мурома и полочане зависели от Рюрика: ибо он, приняв единовластие, отдал в управление знаменитым единоземцам своим, кроме Белоозера, Полоцк, Ростов и Муром, им или братьями его завоеванные, как надобно думать. Таким образом вместе с верховною княжескою властию утвердилась в России и система феодальная, поместная, или удельная, бывшая основанием новых гражданских обществ в Скандинавии и во всей Европе, где господствовали народы германские»[10].

Но в легенде этой многое неясно до сих пор. Вымышленность Синеуса и Трувора признается большинством историков, потому что в древнешведском языке слова «сине хус трувор» означают «с домом, с дружиной», а следовательно, летописцы могли неверно понять происходившие события. Тем более историки располагают лишь более поздними списками летописей, оригиналы же утеряны. Что касается Рюрика, историчность этой фигуры не отвергается рядом исследователей. Нет ничего невероятного в самом факте призвания иноземных князей: раннеклассовое государство рождается всегда в острой и кровопролитной междоусобной борьбе, и одним из возможных путей прекращения взаимного истребления может быть приглашение некоей нейтральной по отношению к враждующим сторонам силы. Вероятна и другая возможность: насильственный захват власти варягами, описанный в летописи как добровольное призвание захватчиков славянами. В любом случае, в летописном тексте речь идет не о создании государства на Руси, а о появлении варяжской династии в Новгородской земле.

И сторонники норманнской теории, и их оппоненты исходили из возможности «научить» государству, что идеализировало процесс его создания. Подобный подход был отвергнут в советской исторической науке. В советской науке возникновение государства рассматривалось как следствие внутреннего развития общества, его разделения на классы и межклассовой борьбы. При этом вопрос об этническом происхождении княжеской династии отходил на второй план, тем более что, согласно летописной генеалогии, внук Рюрика носил славянское имя Святослав. При взгляде на данный вопрос советских историков важным было другое: закономерный результат многовекового исторического пути народа.

Источники свидетельствуют, что восточнославянское общество IX в. находилось в стадии создания государственности.

До IX века у восточных славян был родоплеменной строй. Большую роль в их экономике, как и во всех обществах, стоящих на стадии разложения родоплеменного строя, играла военная добыча: племенные вожди совершали набеги на Византию. Часть добычи князья распределяли между своими соплеменниками, что повышало их престиж как благотворителей. Одновременно вокруг князей складываются дружины – группы постоянных боевых соратников, профессиональных воинов и советников князя. Появление дружины не означало на первых порах ликвидации всеобщего вооружения народа, но создавало предпосылки для этого процесса. Выделение дружины – существенный этап в создании классового общества и в превращении власти князя из родоплеменной в государственную.

Древнейший исторический источник «Повесть временных лет», или так называемая Несторова летопись, составленная в 1112 г., дает следующий состав восточнославянского населения в VIII–X вв.: поляне, административно-организационным, торговым и культурным центром являлся Киев; древляне, образовавшие города Искоростень и Вручий (Овруч); северяне с их городами Новгородом-Северским, Курском и Черниговом; дреговичи, обитавшие в городах Елуцк, Клеуцк, Друцк; радимичи – в пределах Могилевской области; кривичи – города Изборск и Смоленск; полочане – Полоцк; словене – Новгород; вятичи – позднейшие летописцы отождествили их с рязанцами, но, по предположению ученого Шахматова, ранее вятичи находились южнее, в бассейне Дона; бужане; угличи и тиверцы; хорваты. Вышеперечисленные племена образуют в целом русский народ.

Разумеется, племена эти не были изолированы друг от друга. Процесс сложения племенных образований протекал именно в порядке племенных скрещений. С этой точки зрения, названный выше племенной состав русского народа, как он зафиксирован на страницах летописи, представляет собой лишь один из этапов истории этнографического становления народа. Ему предшествовал длительный процесс сложения первичных племенных образований на той же территории.

Объединение родоплеменных союзов способствовало образованию ряда общих аграрных, административных, судебных и прежде всего военных дел. Дальнейшее объединение нескольких родовых союзов в организацию высшего порядка приводит, по Карелю Карлецу, к возникновению небольшого государства, представляющего собой наивысшую ступень первичной государственной организации. Последующее объединение племенных государств в союз государств приводило к созданию многоплеменного государства с великим князем во главе, который, говорит Карлец, сумел возвыситься над другими и навязать им свою власть. В этом плане личность Рюрика может быть исторической или легендарной, процесс образования государства восточными славянами от этого совершенно не зависит.

Нельзя сказать, что уровень развития варягов был выше, чем славян. И те и другие находились примерно на одной стадии социального развития – перехода от военной демократии к раннеклассовому обществу. Синхронность развития позволяла варягам активно включиться в исторический процесс в Восточной Европе. В выяснении реальной роли варягов много дают археологические данные. В частности, раскопки Гнездова близ Смоленска, Тимиревского и Михайловского курганов под Ярославлем выявили большое число скандинавских погребений с характерными для скандинавов предметами, но местного производства. То есть практически доказано, что варяги жили среди местной, т. е. славянской, дружинной знати еще в IX в. и обращение к ним, если оно имело место, не было случайным, – связи между славянами и варягами были достаточно сильны.

В последние годы в исторической литературе российские исследователи в поиске новых концептуальных подходов гораздо реже обращаются к проблемам классовой борьбы. Прежние представления, когда классовой борьбе отдается решающая роль в создании государства, далеко не всем кажутся бесспорными. Сам процесс классообразования рассмотреть крайне трудно, и он лишен присутствовавшей в советской литературе прямолинейности.

С другой стороны, уделяется большое внимание такой функции государства, как его способность быть универсальным регулятором социальных отношений. С разложением родового строя и возникновением более сложных социальных структур прежние средства регулирования отношений оказались недостаточными. Возникающее государство и восполняло этот пробел, разрешая социальные и иные противоречия на другом уровне и отличными средствами. При таком подходе государство оказывается социально-политическим организмом, в существовании которого заинтересованы различные слои общества. Более естественной выглядит роль норманнов в этом случае: призвание варяжского князя было связано со сложной этнической ситуацией в регионе, где жили славяне, угрофинны, балты. Варягу было легче подняться над родовыми отношениями; местные племена охотнее мирились с верховенством чужеземцев, чем с властью, принадлежащей представителям соседнего племени.

В отличие от государств Западной Европы, которые в своем становлении унаследовали многие государственные и правовые традиции античности, Восточная Европа оказалась вне ее рамок. Этим, по-видимому, можно объяснить сравнительно медленные темпы вызревания государственных институтов, их своеобразие. В частности, многие исследователи связывают с правящей варяжской династией следующую особенность Древнерусского государства: взгляд на государство как на коллективную родовую собственность князей-завоевателей. Этот момент достаточно четко прослеживается в политической истории. Преобладали тенденции к объединению. Это связывалось с централизованным характером сбора и распределения дани, когда верховная власть монополизировала право распределения благ. Знать не стремилась обособиться и предпочитала упрочить свой статус на службе могущественного киевского князя.

2. ПОЛЕМИКА ПО ВОПРОСУ

Одним из ярых противников норманнской теории был Дмитрий Иловайский (1832–1920), выдающийся русский историк, который увлеченно полемизировал со сторонниками скандинавской системы. Он считал, что в норманнской теории ярко выступают всевозможные натяжки и противоречия. И существовала норманнская теория только из-за ее внешней стройности и показной логичности.

Вот вкратце основания, на которых держалась Скандинавская система:

1. Известие русских летописных источников.

2. Путь из варяг в греки и связанные с ним имена днепровских порогов, приведенные Константином Багрянородным.

3. Имена князей и дружины, особенно по договорам Олега и Игоря.

4. Известия византийских писателей о варягах и руссах.

5. Финское название шведов «руотсы» и название шведской Упландии Рослагеном.

6. Известие Бертинских летописей о трех русских послах и известие Лиутпранда о руссах-норманнах.

7. Известия арабских писателей.

8. Скандинавские саги.

9. Позднейшие связи русских князей со Скандинавией.

Первым и самым главным основанием теории норманистов служит известие русской летописи о призвании князей из-за моря. Противники норманнской теории почти не трогали этого основания. Большей частью они принимали пришествие князей за исходный пункт русской истории и расходились только в решении вопроса: откуда они пришли и к какому народу принадлежали? Татищев и Болтин выводили их из Финляндии, Ломоносов – из славянской Пруссии, Эверс – из Хазарии, Гольман – из Фрисландии. Никто из исследователей не обращал внимания на фактическую достоверность самого известия о призвании варягов и об иноземном происхождении княжеских династий. Напротив, почти все исследователи идут от летописной легенды и только различным образом толкуют ее текст. А между тем весь этот текст, по размышлениям Иловайского, не в состоянии выдержать исторической критики.

Есть ли малейшая вероятность, чтобы несколько племен (как указано выше, восточные славяне существовали в нескольких племенах, достаточно обособленных, пусть и связанных племенными отношениями) сговорились разом и призвали для господства над собой целый другой народ, т. е. добровольно наложили бы на себя чуждое иго? Таких примеров нет в истории, да они и немыслимы.

Некоторые писатели, поддерживающие скандинавское происхождение народа Руси, не настаивают на добровольном призвании варягов, а склоняются к тому, чтобы предположить завоевание. Варяги, как выходит из самой летописи, были народом сильным, завоевавшим в короткое время обширные территории. Но это движение не оставило следа ни в скандинавских, ни в немецких, ни в византийских источниках.

Норманисты много опирались на договоры Олега и Игоря для подтверждения своей системы, и некоторые из них отстаивали подлинность договоров. Действительно, нет серьезных поводов сомневаться в их подлинности; это почти единственные документальные источники, занесенные на первые страницы летописи. Потому их содержание во многом противоречит тем легендарным рассказам, которыми они обставлены. При внимательном рассмотрении они могут служить одним из важнейших доказательств не истинности, а ложности норманнской теории. Если Олег был норманн, пришедший в Россию с Рюриком, и дружина его состояла из норманнов, то как же, по свидетельству договора, они клянутся славянскими божествами Перуном и Волосом, а не скандинавскими Одином и Тором? Та же клятва повторяется в договорах Игоря и Святослава. Русь, по всем несомненным признакам, была сильным, многочисленным народом. Если бы это был народ, пришедший из Скандинавии, то как мог он так быстро изменить своей религии и кто мог его принудить?

Откуда взялась легенда о призвании князей и о призвании именно из Скандинавии?

Известно, что средневековые летописи любили приписывать своим народам какое-нибудь отдаленное происхождение, льстящее народному самолюбию. Самым обычным приемом было выводить народы из Скандинавии.

Этот столь распространенный обычай выводить своих предков из Скандинавии, по всей вероятности, отразился и в нашем летописном предании о выходе оттуда варяжской руси. Но все убеждает в том, что отечество руси было не на севере, а на юге, владычество свое она распространяла с юга на север и что русь и варяги – два различных народа. Сама летопись Черное море называет Русским, а Балтийское Варяжским.

Начало русской истории приурочивает к Новгороду только легенда о призвании князей. Даже в названии «Повести временных лет» говорится о Киеве. Хронологические данные также относят начало нашей истории к Киеву.

В настоящее время, после трудов по вопросу о летописи (Погодина, Сухомлинова, Срезневского и др.), нет сомнения, что так называемая Несторова летопись в том виде, в каком она дошла до нас, есть собственно летописный свод, который нарастал постепенно и подвергался разным редакциям. Переписчики же не всегда довольствовались буквальным воспроизведением оригинала по многим причинам: они сокращали или распространяли то или иное событие, прилагали свою долю авторства, вставляли от себя рассуждения и даже целые эпизоды. Здесь же играют роль ошибки, описки, недоразумения, связанные с устареванием языка.

Летописный свод дошел до нас в списках, которые не восходят ранее второй половины XIV в.; от Киевского периода не сохранилось ни рукописи, ни одного летописного сборника.

Помимо этого, история каждого народа начинается мифами. Откуда главным образом берутся эти сказания? Из простой, естественной потребности объяснить свое начало, начало народа и особенности своей государственной жизни, что логически осмыслить всегда достаточно сложно.

Наша легенда о призвании князей из-за моря имеет все признаки сказочного свойства. Во-первых, три брата. Число «три» служит любимым сказочным мотивом не только у славян. Прослеживаются параллели со скифскими, ирландскими и другими мифами.

Если обратиться ко всем уцелевшим памятникам русской словесности, поражает следующее явление. Нигде в этих памятниках нет почти никакого намека на призвание варяжских князей. А между тем поводов к тому предостаточно. Возьмем «Слово о полку Игореве». Оно не раз вспоминает о старых временах, но о варяжских князьях упоминаний нет.

Норманнская теория оттирает из истории целый могучий народ, с незапамятных времен обитавший в южной России, а на место его вызывает из-за моря какую-то тень, которую она не знает как назвать: не то народом, не то дружиной, и утверждает, что эта тень и была настоящей русью и что она в несколько лет покрыла собой все пространство «от финских хладных скал до пламенной Колхиды». Вместе с небывалым народом варяго-руссов создан в нашей истории и небывалый норманнский период, и затем чуть ли не все основные явления нашей государственной жизни объявляются не своими, а чуждыми, привнесенными из-за моря причинами и традициями.

Археологическая наука, положась на выводы историков-норманистов, шла доселе тем же ложным путем при объяснении многих древностей. Если некоторые предметы, отрытые в русской почве, походят на предметы, найденные в Дании или Швеции, то для наших памятников объяснение готово: это норманнское влияние. При этом не берутся в расчет два простейших обстоятельства: многие вещи одной и той же фабрикации с помощью торговли распространялись на весьма обширное пространство, помимо всяких политических влияний; многие сходные предметы встречаются нередко совершенно у разных народов, не находившихся никогда в сношениях между собой.

Дмитрий Иловайский подводит следующие итоги своей полемик с норманнской теорией и ее представителями:

«В подтверждение летописной легенды о призвании варягов и своей теории о происхождении руси из Скандинавии норманисты приводят разные свидетельства: но между ними нет ни одного несомненного.

1. Из массы византийских свидетельств норманисты нашли в свою пользу одно неясное выражение: «Русь, так называемые Дромиты, из рода Франков». Выражение это не имеет определенного значения; оно употреблено в смысле народа европейского, с чем согласны и сами норманисты. И притом оно принадлежит не Константину Багрянородному, не Фотию или Льву Диакону, а продолжателям Феофана и Амартола. И что может значить это выражение в сравнении со многими другими указаниями византийцев, что русь – народ скифский или тавроскифский? Можно ли говорить о франках после известных слов Льва Диакона, очевидца Руси Святославовой: «Тавроскифы, которые на своем языке именуют себя русь». Он же по поводу погребальных обрядов у руссов говорит, что эллинским таинствам научили их философы Анахарсис и Замолксис, и причисляет к тому же племени самого Ахиллеса.

2. Из массы арабских свидетельств о руссах норманисты отыскали только одно выражение в свою пользу: «В 844 году язычники, именуемые русью, разграбили Севилью». Но это явная ошибка, как уже давно доказано, и умеренные норманисты не стоят за такое странное свидетельство. Арабские писатели IX и X веков имели до того темные понятия о географии и этнографии северной Европы, что причисляли ее жителей к известному им ближайшему народу русь; а Балтийское море считали рукавом, соединяющим Черное море с Западным океаном, и потому слух о нападении каких-то северных варваров на Испанию, Аль-Катиб или его позднейший списатель отнес к Руси, т. к. имя народа около того времени сделалось громким вследствие набегов на берега Черного и Каспийского морей. Эта севильская русь теряет всякий смысл в ряду многих других арабских известий, указывающих на русь туземную и славянскую.

3. Из всех средневековых латинских хроник, упоминающих о Руси, норманисты извлекли в свою пользу два свидетельства, Лиутпранда и Пруденция. Лиутпранд, епископ Кремонский, замечает о руссах, что это народ, живущий к северу от Константинополя, между хазарами и булгарами, что греки по наружному качеству называют их руссами, а «мы, по положению страны, норманнами». Опять выражение, не имеющее никакого определенного этнографического значения. Лиутпранд получил сведения о руссах от византийцев, а последние причисляли русь к северным народам.

4. Известие Бертинских летописей (Пруденций) о руси «из племени Свеонов» невозможно толковать шведами. Само отсутствие золотых византийских монет того времени в кладах Швеции противоречит существованию шведской руси.

5. Путь из варяг в Грецию, описанный в летописи, не может подкрепить норманнскую теорию, потому что описание это относится не к IX, а к XI в. Константин Багрянородный, описывая тот же путь в X в., начинает его от Новгорода и о варягах нигде не упоминает. Приведенные им русские имена порогов не могут быть объяснены из скандинавских языков исключительно. Норманны могли плавать по Днепру только после основания Русского государства, находясь в службе русских князей или под покровительством, следовательно, тогда, когда русские имена порогов уже существовали.

6. Некоторые имена первых князей и дружинников похожи на скандинавские. Это совершенно естественно при общности многих имен у славянских и германских народов, при долгом сожительстве готтов и руссов в Восточной Европе, а также при исконном сожительстве готтов и славян на южном берегу Балтийского моря. Но доказать, что они не только исключительно, но и преимущественно скандинавские, не могут никакие натяжки.

Вот и все доводы норманнской школы, заслуживающие сколько-нибудь внимания и набранные ею в течение более ста лет для подкрепления летописной басни о призвании варягов и своего мнения о происхождении государства Руси благодаря Скандинавии.

Что касается соображений норманистов о том, будто наше древнее государственное устройство имеет норманнские черты – это совершенно произвольные толкования. Общие черты найдутся – они неизбежны у всех европейских народов, но найдутся и отличия, которые ясно указывают на наше славянство.

В параллель с доводами норманистов повторим вкратце те основания, на которых мы отвергаем легенду о призвании варягов, а главное, утверждаем туземное происхождение Руси как государства.

1. Невероятность призвания. История не представляет нам примеров, чтобы какой-либо народ призывал на господство над собой другой народ.

2. Если можно найти некоторую аналогию для басни об иноземном происхождении народа русь, то аналогию только легендарную или литературную.

3. Русь была не дружина только или незначительное племя, которое могло бы незаметно для истории в полном своем составе переселиться из Скандинавии в Россию. Это был многочисленный и сильный народ. Иначе невозможно объяснить его господствующее положение среди восточных славян, его обширные завоевания и походы, предпринимаемые в числе нескольких десятков тысяч лет. А если бы русь была только пришлая дружина, то неумолимая логика спрашивает: куда же бесследно девался русский народ в Скандинавии, т. е. народ, из которого вышла эта дружина?

4. Существование в Восточной Европе многих рек с названием Рось. А известно, что народные имена часто находятся в непосредственной связи с именами рек.

5. Географическое распространение имени Русь к концу IX в. от Ильменя до нижней Волги делает совершенно невероятным его появление в Восточной Европе только во второй половине этого века. История не представляет тому ни малейшей аналогии.

6. Сарматский народ роксолане издавна жил между Азовским морем и Днепром. Известия о нем у греческих и латинских писателей, начиная со II в. до н. э., продолжаются до VI в. н. э. включительно и подтверждаются еще знаменитыми Певтингеровыми таблицами, или дорожной картой Римской империи. А в IX в. на тех же местах снова является в византийских известиях народ рос, или рось.

7. Название Пруссия есть то же, что Руссия, или собственно Порусье. Оно возникло, однако, независимо от нашей Руси, ибо литовский народ пруссы в течение всех Средних веков не был даже соседом наших руссов. Это имя, по всей вероятности, также находится в связи с названиями рек. Одно существование Пруссии ниспровергает всякую попытку выводить русь из Скандинавии; иначе пруссов надобно производить оттуда же.

8. Совершенное отсутствие названия русь между скандинавскими народами.

9. Давнее существование Руси Угорской, или Закарпатской, а также закрепление этого имени за Русью Галицкой или Червонной, которая сравнительно не очень долгое время принадлежала русским князьям. Такая крепость имени была бы невероятной, если б оно было не исконное, а пришлое.

10. Тяготение нашей первоначальной истории и самого имени Русь к югу, а не к северу.

11. Наши древнейшие документальные источники, договоры с греками, не делают ни малейшего намека, из которого можно было бы заподозрить иноземное происхождение Руси. Русь всегда относилась к варягам как к иноземцам и иноплеменникам.

12. Торговый характер Руси и ее торговые сношения с Византией и Хазарией, имевшие, по несомненным свидетельствам, постоянный и договорами определенный характер уже во второй половине IX в., были бы непонятны, если бы русь была народом, пришедшим к тому времени. Притом норманны в этом веке совсем не были известны в Европе как торговый народ.

13. Поклонение руссов славянским божествам, засвидетельствованное договорами с Византией. Только что прибывший народ, и притом господствующий, не мог тотчас же изменить своим богам и принять религию подчиненного племени.

14. Существование у них славянской письменности, доказанное славянским переводом тех же договоров.

15. Отсутствие пришлой скандинавской стихии в русском языке; а также отсутствие всякой борьбы между русской и славянской народностью прежде их предполагаемого слияния. Если бы руссы были скандинавским народом, то они не могли бы так быстро превратиться в славян.

16. Совершенное отсутствие известий о призвании князей или о пришествии руси из Скандинавии во всех иноземных источниках. Особенно важно умолчание о том Константина Багрянородного, который сообщил о руссах наибольшее количество сведений и сам лично входит в сношения со вторым поколением (якобы пришедших из Скандинавии) русских князей.

17. Византийцы нигде не смешивают руссов с варягами.

18. Исландские саги, которым было бы естественнее всего говорить о необыкновенном счастье норманнов в Восточной Европе, ничего не знают ни о норманнском племени руссов, ни о Рюрике, ни о плавании норманнов по Днепру. Саги говорят о русских как о великом туземном народе Восточной Европы.

Источник: fictionbook.ru

Значит необходимо узнать, откуда эти самые Рюриковичи, христиане и язычники, из числа которых, боролись почти всю историю до Крещения и по некоторым данным после, происходили.
Как, наверное, знает каждый, в науке есть два взгляда на эту тему: норманизм и антинорманизм.
Суть первого такова: наши предки не способны создать государство и потому призвали на помощи скандинавов.
Суть второго: наши предки сами создали своё государство.
Вам не кажется унизительной первая концепция?
У нас даже после распада СССР самая большая страна в мире. И не мы её создали, а Скандинавы?
Наши великие правители из Рюриковичей вовсе не наши?
Но давайте по порядку.
Эта книга о другой теме и происхождение династии всё же уход в сторону. Поэтому собираюсь изложить только факты.
Здесь мне помогут работы Кузьмина, Гедеонова, Прозорова и други.
Поехали!
Кузьмин:
«Норманизм возник в XVIII веке и обычно связывается с именем Зигфрида Байера (1694 —
1738), прибывшим в Россию в связи с открытием в 1726 году Российской Академии Наук. Правда,
позднее А. Куник скажет, что родоначальником норманизма надо считать шведского автора
начала XVII века Петрея, а антинорманизма — С. Герберштейна (XVI в.), отметившего, что
“Варяжским” Балтийское море называли лишь на Руси и у балтийских славян.»
Как видим, норманизм придумали учёные с вовсе не славянскими фамилиями в 18 веке.
Далее:
«Байер сформулировал три основных аргумента норманизма, которые до сих пор
используются для доказательства истинности этой теории: 1. Варяги, согласно древнейшим
русским летописям, живут “за морем”, следовательно, они шведы; 2. Имена послов и купцов в
договорах Руси с Греками (X век) не славянские, следовательно, они германские; 3. Названия
Днепровских порогов в книге византийского императора Константина Багрянородного “Об
управлении империей” (середина Х века) даны по-славянски и по-русски, но славянские и русские
названия явно отличаются, следовательно, русов, по Байеру, необходимо признать за
германоязычных шведов.
Четвертый аргумент норманизма добавил последователь Байера Г. Миллер (1705 —
1783). Он придал особое значение финскому названию Швеции “Руотси” (эстонское “Роотси”),
считая, что от этого понятия и произошло собственно название “Русь”. Миллер также обратил
внимание на упоминания Руси в “Хронике” датского хрониста начала XIII века Саксона
Грамматика, который располагал Русь на восточном берегу Балтики. Миллер сделал заключение,
что и эта “Русь” была чем-то вроде шведской провинции.»
Начнём опровергать:
1..Из-за моря, но оттуда могли приплыть и англичане и германцы и… славяне, живущие на Балтике, ободриты. Значит это не аргумент.
2.Что касается имён, то ещё Ломоносов отметил — “на скандинавском языке не имеют сии имена никакого знаменования”.
Немного поупражняемся здесь.
Ну, во-первых на Русь после Крещения пришло много еврейских и греческих имён, но их носители оставались славянами. Согласитесь, если китаец назовёт своего сына (чистокровного китайца) Святославом сын же не станет славянином?
Дочь русского князя Мстислава Великого, сына Владимира Мономаха Ингеборга Киевская (наверняка было и русское им, да и могли назвать по желанию матери-шведки) была замужем за сыном короля Дании и родила от него сына, который впоследствии станет королём, и которого звали Вальдемаром. Так значит, раз датского короля звали Владимиром (на датский манер Вальдемар), то и вся династия — славяне? Если бы он был первым представителем, а о его предках не сохранилось свидетельств, то норманисты, надо полагать, так и заключили бы.
Рюрик — казалось, бесспорно скандинавское имя.
Евдокимов:
«Однако оно встречается в чрезвычайно близких вариантах и у других славянских народов: Рюрик — у поляков, Ререк — у чехов, Ререг — у западных славян, где было целое племя ререгов. Наконец, и самое имя Рюрик и в летописях наших имеет варианты: Рурик и даже наш исторический Древний Рюрик назван Ререком.

Что же касается скандинавского происхождения, то мы знаем, что оно было там очень редко. Известны всего 2-3 Рюрика, вернее Хрёрека, из чего видно, что славянские варианты ближе, чем скандинавские.»
Племя ререгов. Уж точно не у скандинавов самоназвание взяли, да и вспоминается ободритский цент Рерик. И с чего славянам город называть чужим (скандинавским) именем? А вот «сокол» для названия города вполне подходит: польск. raróg, чеш. rarašek, словацк. raroh, укр. раріг.
Выход имя со славянского легко объясняется. Отлично сюда вписывается и герб Рюриковичей –сокол, падающий вниз.
Разобрались с одним из 4 якобы неславянских имён на раннем этапе (позднейшие представители династии назывались в честь предков и  потому не в счёт).
Синеус — явно славянское прозвище седого человека или имя для родившего зимой.
Трувор —  Трубор от "трубы", т. е. трубач. Спорно, но это имя не выводится и из скандинавских корней.
Теперь к имени преемника Рюрика Олега. Тут казалось бы всё очевидно, но "Хельги" давно уже имело славянский вариант — Олег.(Евдокимов)
Олег всю жизнь был язычником, а скандинавский аналог его имени означает святой. Может уместнее, что его назвали русским аналогом Олег (Вещий, как его переводили русы).Так же в былинах встречается Вольга Святославович и летопись иногда называет Ольгу Вольгой. А Вольга –имя славянское, былинное.
Васильева:
Вообще следует заметить, что имена с корнем "ол-", "оли-" были очень распространены у славян. Так, короля южнобалтийских русов-рутенов, воевавшего с датчанами не позднее 7 в. (сообщение Саксона Грамматика), звали Олимир. В раннесредневековой Польше известно имя Олислава, на Руси — Ольстин, Олова. У чехов встречаются: Олата, Олъбрам, Олек, Олен; город Оло-мюц, река Ольцава; у поморских славян — город Ольгощь. И все эти имена имеют варианты: Олимир-Велимир, Ольгост-Велегост, Олен-Велен…22 Интересный вариант имени Олег имеется у балтских народов. Великого князя Литовского, правившего в 14 в., звали Ольгерд (в русских источниках это имя часто передавалось как "Вольгерд"). Очевидно, перед нами сложносоставное имя, первая часть которого "Олег" (Вольга), а окончание — типичное "центральноевропейское" (-ард, "ольд), как в других балтских, западнославянских'и кельтских именах (Аскольд, Витольд, Бернард и т. д.). Хорошо известно, что балты никаких "варягов" не призывали, а по языку и культуре всегда были очень близки славянам…
Но с историей Олега нам предстоит ещё разобраться и нужно отметить, что его потомки Русью не правили.
Теперь Игорь.
Что же касается имени Игорь, то русские источники ясно показывают, что были два похожих имени в употреблении: Ингвар (по-видимому, скандинавское) и Игорь (неизвестного происхождения). Из византийских источников мы знаем, что Игорь по-гречески передавалось как "Ингер", а имя Ингер было хазарским. Мы знаем даже одного знатного Ингера при византийском дворе. Так как Русь была соседкой Хазарии и одно время даже платила ей дань, вполне возможно, что одно из хазарских имен перекочевало и на Русь.(Евдокимов).
Хазарским? Вряд ли русы возьмут имя у врага (кем были хазары для руси мы тоже поговорим), но хазары не у скандинавов его заимствовали, это точно. Могут, получается, два почти одинаковых имени существовать.
Вполне можно объяснить имя и так: «имя Игорь произошло от старославянского «игрь», означающего «игра, забава, веселье».
Был например русский князь Ингварь Игоревич. Так почему не написать одно имя одинаково? Может они разные и одно действительно заимствованное?
Был и хорутанский(словенский) князь Инго.
Как видим, имена момент спорный и возводить их в доказательство невозможно. В каждом конкретном случае нужно учитывать обстоятельства.
3.Теперь про пороги.
Дам слово М. Ю. Брайчевскому:
«Рассмотрим текст Константина Багрянородного, который цитируем в переводе Г. Г. Литаврина. Поскольку транскрипции «русских» и «славянских» племен переводчик дает в реконструированном (то есть субъективно осмысленном) виде (например, вместо традиционного «Напрези» у него стоит «Настрези»), мы сохраняем греческую номенклатуру (я все-таки дам кириллицей – прим. автора сайта).
«Прежде всего они приходят к первому порогу, нарекаемому Эссупи, что означает по-росски и по-славянски «Не спи». Теснина его столь же узка, сколь пространство циканистирия, а посредине его имеются обрывистые высокие скалы, торчащие наподобие островков. Поэтому набегающая и приливающая к ним вода, низвергаясь оттуда вниз, издает громкий страшный гул. В виду этого росы не осмеливаются проходить между скалами, но, причалив поблизости и высадив людей на сушу, а прочие вещи оставив в моноксилах, затем нагие, ощупывая [дно] своими ногами, [волокут их], чтобы не натолкнуться на какой-нибудь камень. Так они делают, одни у носа, другие посредине, а третьи — у кормы, толкая [ее] шестами, и с крайней осторожностью они минуют этот первый порог, по изгибу у берега реки. Когда они пройдут этот первый порог, то снова, забрав с суши прочих, отплывают и приходят к другому порогу, называемому по-росски Улворси, а по-славянски Островунипраг, что значит в переводе «Остров порога». Он подобен первому, тяжек и трудно проходим. И вновь, высадив людей, они проводят моноксилы, как и прежде. Подобным же образом минуют они и третий порог, называемый Геландри, что по-славянски означает «Шум порога», а затем так же — четвертый порог, огромный, называемый по-росски Айфор, по-славянски же Неясыт, так как в камнях порога гнездятся пеликаны. Итак, у этого порога все причаливают к земле носами вперед, с ними выходят назначенные для несения стражи мужи и удаляются. Они неусыпно несут стражу из-за печенегов. А прочие, взяв вещи, которые были у них в моноксилах, проводят рабов в цепях по суше на протяжении шести миль, пока не минуют порог. Затем также одни волоком, другие на плечах, переправив свои моноксилы по сю сторону порога, столкнув их в реку и внеся груз, входят сами и снова отплывают. Подступив же к пятому порогу, называемому по-росски Варуфорос, а по-славянски Вулнипраг, ибо он образует большую заводь, и переправив опять по излучинам реки свои моноксилы, как в первом и во втором пороге, они достигают шестого порога, называемого по-росски Леанти, а по-славянски Веруци, что означает «Кипение воды», и преодолевают его подобным же образом. От него они отплывают к седьмому порогу, называемому по-росски Струкун, а по-славянски  Напрези, что переводится как «Малый порог». Затем достигают так называемой переправы Криория, через которую переправляются херсонеситы, идя из России, и пачинакиты на пути к Херсону» 30.
Последовательность в перечислении порогов обычно не привлекает внимания исследователей, хотя имеет немаловажное значение для отождествления приводимых в источниках названий с современной номенклатурой. Это тем более важно, что почти во всех случаях обнаруживается бесспорное соответствие.
Как известно, порожистая часть Днепра включала девять порогов, которые именовались (сверху вниз): Кодацкий, Сурской, Лоханский, Звонецкий, Ненасытец, Вовнигский, Будило, Лишний, Вольный. Из этих порогов Константин называет семь; два пропущены. Кроме того, было шесть забор: Волосская, Яцева, Стрильча, Тягинская, Воронова, Кривая. Их Порфирогенет не знает вообще.
Предполагается само собой разумеющимся, что комментируемое описание сохраняет тот порядок, в котором древнерусским купцам приходилось преодолевать препятствия. Собственно это становится ясным из самого текста:
«Прежде всего они приходят к первому порогу, называемому «Эссупи»…» Однако реальное сличение древних имен с позднейшими опровергает это убеждение. Так, первому порогу Эссупи («Не спи»), безусловно, соответствует Будило, занимающий седьмую позицию. Это заставляет задуматься, не перечисляет ли Порфирогенет, писавший в Константинополе на основании информации своих соотечественников, пороги в обратном порядке, то .есть в том, в каком их преодолевали едущие в Киев из Византии. Такое предположение вполне возможно, но опровергается дальнейшим изложением. Тогда третьим порогом должен был бы быть Ненасытец, но в тексте стоит Звонецкий, расположенный выше Ненасытца. Вольный порог является самым нижним, тогда как у Константина он значится пятым.
Таким образом, топографическая структура Надпорожья в источнике оказалась перепутанной, и это определенным образом ориентирует критическую мысль, предостерегая от слепого доверия к комментируемому тексту.
Переходим к лингвистическому анализу названий, приведенных в источнике и представляющих объект настоящего исследования. Прежде всего необходимо подчеркнуть осторожность в ретранскрипции, поскольку графические изображения «варварских» имен у Порфирогенета, как правило, искажены иногда до неузнаваемости. В качестве примера достаточно привести транскрипции древнерусских собственных имен (городов и «племен»). «Русские» названия порогов, однако, транскрипированы Константином Багрянородным довольно точно — так, что этимология, контролируемая строго фиксированной семантикой, во всех семи случаях устанавливается легко и без всяких поправок.
Первый порог называется Эссупи. По утверждению Константина, это и «русское» и «славянское» название. Означающее «не спи». В современной номенклатуре ему соответствует название «Будило».
Действительно, корень, присутствующий в данном термине, имеет общеевропейский характер. Ср.: санскрит, svapi-ti — «спать»; зенд. xvapna — «сон», xvap-ар—«спать»; греч. unvoe—«сон»; ла-тин. Somnus — «сон»; лит. sapnas — «сон»; латыш, sapnis—«сновидение»; нем. schlafen—«спать»; англ. to sle-' ар — в том же значении; общеслав.— «сон», «спать»; осет. xoyssyn—в том же значении и т. д.31
Старославянский глагол  «съпати» подтверждает свидетельство анализируемого источника. По В. Томсену; «русская» форма реконструируется как «ne sofi», вариант «ves uppri» («Будь на страже»); по А. X. Лербергу — «ne sue-fe». Это возможно, хотя в таком случае в авторский текст приходится вносить поправку f —> р, впрочем, вполне закономерную лингвистически. Значительно хуже с начальной частицей, имеющей отрицательное значение. В источнике она звучит как «э», тогда как признанная реконструкция предполагает «ne». Это заставило адептов норманнской версии вносить в текст инъектуру — «n—», не объяснимую никакими фонетическими соображениями. В таком случае не остается ничего иного, как полагать, что Константин Багрянородный (либо его переписчики) опустил данную литеру по чистой случайности. Так или иначе, но поправки к оригинальному тексту оказываются неизбежными.
При обращении к северопричерноморской версии любое недоумение отпадает. Скифский термин «spu» (в значении «глаз», «спать») зафиксирован еще Геродотом в V в. до н.э. в двуосновной глоссе. Впрочем, общеиндоевропейский характер данного термина снижает доказательное значение сопоставления. Гораздо большую роль играет начальное «э». В осетинском языке «ае» — «негативная частица, образующая первую часть многих сложных слов со значением отсутствия чего-либо». Таким образом, скифо-сарматская этимология оказывается вполне безупречной и более предпочтительной, чем скандинавская; она не требует никаких поправок.
Второй порог, согласно Константину Багрянородному, по-русски называется Улворси, что означает «Остров порога» (или же «Порог-остров», что, в общем, одно и то же). В славянской номенклатуре ему соответствует «Островунипраг» («Островной порог»), что снимает какие-либо сомнения по части семантики. Это, по-видимому, Вовнигский порог.
В норманнской версии «русское» название интерпретируется как Halmfors, где Holmr — «остров», a fors — «водопад». Это — одна из наиболее удачных скандинавских этимологий, хотя и она требует поправок к анализируемой форме.
В осетинском ulaen (в архетипе *ul) означает «волна». Это первая основа. Вторая — общеиранская (и аллородийская)* vara — «окружение», «ограничение», «ограждение». Ср.: осет. byru/bu-ru; нереид, baru, bara — в том же значении; в чечено-ингуш. buru — «крепость» («огражденное место»); балкар. buru, лезгин, baru, арчин. baru — в значении «ограждение», «окружение»; особенно груз. beru — «граница», «межа», «огражденное место» и т. д. Таким образом, приведенное Константином Багрянородным имя означает «место, окруженное волнами», то есть «порог-остров».
Третий порог называется Геландри, название которого Порфирогенет считает «славянским»; «русское» название отсутствует. Но поскольку данное слово на первый взгляд не вызывает ассоциаций со славянской языковой стихией, его традиционно считают «русским», тем более что оно имеет безупречную скандинавскую этимологию. Семантика названия, по утверждению источника, означает «Шум порога». Это, конечно, Звонецкий порог, расположенный выше Вовнигского и ниже Ненасытца.
Обращаясь к лингвистическому анализу названия, прежде всего необходимо подчеркнуть, что господствующий в литературе скепсис относительно славянской версии не имеет под собой почвы. Основа, безусловно, имеет общеиндоевропейский характер: *ghel, *ghol — «звучать», *gal — «издавать звук», «подавать голос». В славянских языках этот термин дал «глаголъ» — «звук», «звон», «язык» (от «голъ-голъ» — методом удвоения основы). К этому же гнезду относится «гласъ», «голосъ», а также «гулъ», «галда» — «шум», «галдеть» — «шуметь», «гулкий» — «шумный» и т. д. Следовательно, основа не должна нас смущать; речь может идти лишь о форманте, что в данном случае (с учетом характера источника) имеет минимальное значение.
Скандинавская версия предполагает •Gellandi — «шумящий» или Gellandri («г—»—лексия имен мужского рода). Это действительно отличная этимология, точно отвечающая семантике, засвидетельствованной Порфирогенетом. Правда, такая безупречность (единственная в нашем случае) резко снижается «славянской» принадлежностью комментируемого термина, что заставляет предполагать здесь (как и в случае с Эссупи) «гибридную» форму с использованием разноязычных элементов. Впрочем, ситуация оказывается гораздо проще, чем кажется на первый взгляд.
В осет. qselsei/gaelses—«голос»; qser/ ;gser—«шум», «крик»; qsergaenag— «шумный»; zael—«звук», «звон»; zsel-lang ksennyn—«звенеть»; zselyn— «звучать»; и т. д. С этим приходится сравнивать и kaelyn/*gaelyn — «литься», что определенным образом связывает данное гнездо с движением воды.
Вторая основа — осет. dwar — «двери» (ср. балк. dor— «камень») —явно перекликается с понятием «порог». Таким образом, кавказская этимология не уступает норманнской.
Четвертый порог, по Константину Багрянородному, называется по-русски Айфор, а по-славянски— Неясыть. Это — Ненасытец — наиболее грозный из Днепровских порогов, имевший девять лав, и наиболее труднопроходимый. Значение обоих терминов дано описательно: «потому, что здесь гнездяться пеликаны». Данная семантическая справка породила в литературе немало недоумений. Как известно, пеликаны в области Днепровского Надпорожья не водятся и не гнездятся. Древнерусское слово «неясыть» (этимологически оно действительно происходит от термина «ясти» — «есть», «кормиться» и значит «ненасытный») обозначает не пеликана, а одну из разновидностей сов. Таким образом, здесь имеет место вполне очевидное недоразумение. Естественно, учитывая характер источника, его очень просто было бы отнести за счет недостаточной информированности Порфирогенета, но стремление к корректности выводов требует более осторожного подхода. Прежде чем говорить о неосведомленности автора, необходимо выяснить возможность скрытого (точнее, не понятого исследователями) смысла.
Главная ошибка комментаторов, на наш взгляд, заключалась в неправильной акцентировке сообщения. Традиционно подчеркивается орнитологическая определенность (упомянутый вид птиц). Экзотичность такой справки неотразимо действовала на воображение исследователей, приковывая внимание к пеликанам. Между тем Константин Багрянородный, скорее всего, хотел подчеркнуть наличие гнездовий безотносительно к видам пернатых — как характерную особенность порога, наиболее защищенного природными условиями. По-видимому, Ненасытец действительно привлекал птиц в силу своей неприступности.
Убедительной (более того, сколько-нибудь  приемлемой) скандинавской этимологии слово «Айфор» не имеет. Высказанные в литературе гипотезы (от Eiforr — «вечно бегущий» или от голланд. oyevar— «аист») неприемлемы по причине несоответствия засвидетельствованной источником семантике.
Осет. Ajk — «яйцо» (имеющее, впрочем, общеиндоевропейский характер) — довольно точно фиксирует наличие гнездовий, что подчеркивается и Порфирогенетом. Вторая основа — осет. fars (*fors — «бок», «ребро», «порог», то есть вместе: «порог гнездовий»). Впрочем, возможен другой вариант для второй основы — от осет. farm (в архетипе — общеиран. *parna) — «крыло».
Пятый порог имеет «русское» название Варуфорос и «славянское» — Вулнипраг («Вольный порог»). Семантика дана в описательной форме: «…ибо образует большое озеро». Это — Вольный порог, согласно современной терминологии действительно имевший значительную по площади заводь.
Данное слово является гордостью норманизма, впрочем, весьма иллюзорной. Первую основу слова принято толковать от Ваги — «волна», вторую — от fors — «водопад». С фонетической стороны это звучит неплохо, но семантика решительно не согласуется с данной этимологией. Во-первых, интерпретированный таким образом термин имеет тавтологический характер, ибо «волна» и «водопад» в подобном употреблении, по сути, означали бы одно и то же. Во-вторых, он не соответствует значению, засвидетельствованному Константином Багрянородным, а в некотором смысле даже противоречит ему, подчеркивая бурный характер порога, тогда как в источнике, напротив, речь идет об относительном спокойствии, так как озеро предполагает широкий плес, отличающийся сравнительно медленным течением.
В этом смысле скифо-сарматская этимология оказывается более точной. 06щеиран. varu означает «широкий»; осет. fars *fors — «порог». Интерпретация вполне безупречная, точно отвечающая справке Порфирогенета.
Шестой порог «по-русски» именуется Леанти, а по-славянски — Веруци (ср. совр. укр. «вируючий»), что, согласно утверждению Константина Багрянородного, означает «Кипение воды». «Славянское» название вполне понятно и точно соответствует фиксированной семантике. Это, по-видимому, Сурской, или Лоханский, порог.
Сколько-нибудь приемлемой скандинавской этимологии слово Леанти не находит. Высказанная в литературе гипотеза, что оно происходит от Hiaejandi — «смеющийся»,— выглядит неубедительно, так как не соответствует данным источника. Напротив, скифско-сарматская версия представляется вполне правомочной. Осет. lejun — «бежать» хорошо соответствует значению, указанному в источнике. Отметим, что этимологически данный термин непосредственно связан с движением воды (обще-индоевроп. *lej—«литься», «лить»). Данный термин хорошо представлен в славянских и балтских языках.
Приведенная Константином Багрянородным форма также приемлема. Она представляет собой причастие с закономерным переходом и —>а перед звукосочетанием nt/nd (в соответствии со схемой: дигор. (западноосет.), и = ирон. (восточноосет.), j == Иран. а). Таким образом, исходная форма *Le]'anti/*Lejan-di очень точно воспроизведена в комментируемом греческом тексте.
Последний, седьмой порог имеет «русское» название Струпун или Струвун и «славянское» Напрези. Обе «русские» формы встречаются в рукописях и могут рассматриваться как равноценные в источниковедческом отношении. Лингвистически предпочтительной признается первая. Значение имени, по Константину Багрянородному,— «Малый порог». Имеется в виду скорее всего Кодак, действительно считавшийся наиболее легко проходимым.
В настоящее время проблематичными считаются оба названия — и «русское» и «славянское». Напрези — единственное из «славянских» названий, вызвавшее в литературе споры и расхождение во мнениях. Часть исследователей толковало его как «Напорожье» — более чем сомнительный вариант, ибо содержание термина охватывает всю порожистую часть Днепра и, следовательно, может быть применено к любому порогу. Возможно, что слово этимологически восходит к древнерус. «напрящи», «напрягать». В ранний период данный термин применялся обычно лишь в значении «натягивать». К тому же он не отвечает семантике, приведенной Порфирогенетом, хотя «малый» (если понимать его в смысле «неширокий», «узкий») предполагает напряженное течение или падение воды. Известной популярностью в науке пользуется конъектура «На стрези», ее в частности, принимает Г. Г. Литаврин, но и она не доказана.
Возможен еще один вариант, который представляется наиболее правдоподобным: не совсем точно воспроизведенное Константином выражение «не прЪзъ», то есть «не слишком (большой)».
«Русское» название Струкун (или Струвун) удовлетворительной скандинавской этимологии не имеет. Попытки вывести его из норв. просторечного strok, stryk — «сужение русла» или из швед. диалектного struck — «небольшой водопад, доступный для плавания», несмотря на кажущееся правдоподобие, сомнительны по причине исторической непригодности сравнительного материала. Зато скифо-сарматский вариант может считаться идеальным. Осет. stur, ustur означает «большой». Суффикс gon/kon, по словам Вс. Миллера, «ослабляет значение прилагательных» 36. Следовательно, *Usturkon, *Sturkon —, «небольшой», «не слишком большой» очень точно соответствуют данным источника.
Таким образом, все семь имен получили безупречные осетинские этимологии, хорошо соответствующие тексту источника. Конечно, проявление слепой случайности здесь исключается. Предлагаемый вариант интерпретации во всех семи случаях превосходит норманнский уже тем, что не оставляет ни одного имени без надлежащего разъяснения. Следовательно, «Русь» Константина Багрянородного — это не норманнская и не славянская, а сарматская «Русь», сливающаяся с тем таинственным народом Рос, который древние авторы еще в последние века до нашей эры размещают в юго-восточном углу Восточно-Европейской равнины.
Цитата длинная, но более правдивого анализа я не нашёл и сам вряд ли сделаю. Русы возможно пользовались названиями народа который долгое время здесь жил и славянскими, т. е. своими(как мы установим варяги были ободритами).»
4. Русь в Швеции никто не располагал, этого племени там не было, и это признаю норманисты: Н.А. Полевой  «мы затрудняемся странным недоумением: ни имени варягов, ни имени руси не находилось в Скандинавии. Мы не знаем во всей Скандинавии страны, где была бы область Варяжская или Русская».
Видите ли финны называли шведов  “Руотси” и поэтому славяне тоже стали их так называть. Вот слова Миллера:
«Новгородские славяне услышав имя россов от финнов, оным всех из северных стран пришельцов нарицали, почему и варяги от славян россиянами названы. А потом и сами славяне будучи под владением варягов имя россиян приняли, подобным почти образом как галлы франками, и британцы агличанами именованы».
Ответить же ему позволим Ломоносову(цитата из труда Фомина В. В.):
В ответ на что М.В. Ломоносов совершенно справедливо заметил, что «едва можно чуднее что представить… якобы чухонцы (финны. ― В.Ф.) варягам и славянам имя дали», что как это «два народа, славяне и варяги, бросив свои прежние имена, назвались новым, не от них происшедшим, но взятым от чухонцев», и что «пример агличан и франков… не в подтверждение его вымысла, но в опровержение служит: ибо там побежденные от победителей имя себе получили. А здесь ни победители от побежденных, ни побежденные от победителей, но все от чухонцев!» (5) (Действительно, как показывает мировая история, имя страны восходит либо к победителям, либо к побежденным, но никак не к названиям третьей стороны). Но резонные возражения Ломоносова против связи Руси с Ruotsi не были услышаны. А благодаря трудам А.Л. Шлецера и Н.М. Карамзина, выходившим в первых десятилетиях XIX в. на многих европейских языках, эта связь получила в науке силу непререкаемой истины.
К счастью, далеко не все ученые попали под гипноз авторитета Шлецера и Карамзина и тем самым сохранили способность к самостоятельному взгляду на древнерусскую историю. Так, в 1814 г. антинорманист Г. Эверс резюмировал, что «беспримерным и неестественным мне кажется, чтоб завоевывающий народ переменил собственное имя на другое, употребляющееся у соседа, и сообщил сие принятое имя основанному им государству». В 1816 г. другой немецкий специалист и норманист Г.Ф. Голлман отмечал, что слово Ruotsi, которым финны именуют Швецию, «столь не сходно со словом руссы, что на нем никак нельзя основаться» (при этом им было добавлено, что в Повести временных лет (ПВЛ) нигде не говорится о выходе русов из Скандинавии). В 1838 г. даже «ультранорманист» О.И. Сенковский, четырьмя годами ранее утверждавший, что «эпоха варягов есть настоящий период Славянской Скандинавии», воскликнул с недоумением, убедившись в нелепости объяснения имени Русь от финского Ruotsi: если сами скандинавы «называли себя руссами, то очень трудно придумать благовидную причину, почему в сагах это имя не является почти на каждой странице. Если только другие народы давали им название руссов, то очень странно, что норманны, покорив славянские земли, приняли имя, чуждое своему языку и себе, и основали империю под иностранным и, конечно, обидным для себя прозвищем!».

М. Ю. Брайчевский:

«Финское слово «руотси», которое было одной из козырных карт в норманистской литературе, означает «северный» и, следовательно, в качестве этнонима представляет собою перевод термина «норманны» («северные люди»).»
Странно что бы славяне называли своих правителей чужим переводом слова северный…

Мы рассмотрели лишь первые, самые главные аргументы норманистов. В следующей статье мы продолжим развенчивание мифа о призвании норманнов.

Источник: kolybanov.livejournal.com


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.