Поход святослава на дунай

Как свидетельствуют древнерусские летописи, Святослав – единственный сын, родившийся от союза великого князя Игоря с княгиней Ольгой. Основную часть своей недолгой жизни он провел в боях. Государственные дела и внутренняя политика его практически не интересовали. Решение подобных вопросов князь полностью доверил своей мудрой родительнице. Поэтому походы Святослава кратко описать достаточно трудно, ведь каждый его день – это сражение. Как свидетельствуют летописцы, война была его смыслом жизни, страстью, без которой он не мог существовать.

Жизнь бойца

Походы Святослава начались, когда мальчику исполнилось четыре года. Именно тогда его мать Ольга предприняла все, чтобы отомстить древлянам, жестоко убившим ее мужа Игоря. По традиции, сражение мог возглавлять только князь. И тогда рукой ее малолетнего сына было брошено копье, отдавшее первый приказ дружине.

Возмужав, Святослав взял бразды правления в руки. Тем не менее он почти все время проводил в сражениях. Ему приписывается много черт, характерных для европейских рыцарей.


Военные походы Святослава никогда не начинались неожиданно. Князь побеждал только в честной битве, всегда предупреждая врага о нападении. Его дружина двигалась чрезвычайно быстро, поскольку походы Святослава – человека, не признающего роскоши, проходили без сопровождения из обозов и шатров, которые могли бы замедлить движение. Сам полководец пользовался среди воинов немалым уважением, он разделял их трапезу и быт.

Хазары

Это тюркоязычное племя проживало на территории современного Дагестана. Оно основало собственную империю – Каганат. Как и другие племена, хазары завоевывали чужие земли, регулярно совершая набеги на территории своих соседей. Каганат смог подчинить себе вятичей и радимичей, северян и полян, которые после перехода под его власть вынуждены были выплачивать постоянную дань. Все это продолжалось до тех пор, пока их постепенно не стали освобождать князья Древней Руси.

Многие из них вели продолжительную борьбу с этим тюркоязычным кочевым племенем, которая проходила с переменным успехом. Одним из самых знаменитых сражений можно считать поход Святослава на хазар, состоявшийся в 964-м году.

Союзниками русских в этой кампании были печенеги, с которыми киевский князь воевал неоднократно. Русское войско, дойдя до столицы каганата, сокрушило местного правителя и его многочисленную армию, по пути захватив еще несколько крупных городов.

Разгром хазар


Замысел князя поражает своей широтой и зрелостью. Надо сказать, что стратегической грамотностью отличались все походы Святослава. Кратко их, по словам летописцев, можно охарактеризовать как открытый вызов врагам.

Не стал исключением и хазарский поход. Святослава интересовало одно: найти в числе враждебных государств, которые окружали Древнюю Русь, самое слабое звено. Оно должно было быть изолировано недоброжелательными соседями и разъедено внутренней «ржавчиной».

О том, что пора сбить хазарский замок с направления торговли с Востоком, говорилось уже очень давно. На тот момент разгром каганата был для Руси просто насущной необходимостью. Замедлилось движение князей киевских на окраину славянских земель (они споткнулись на вятичах). Причина заключалась в том, что последние продолжали выплачивать дань хазарам. Чтобы распространить над ними Киева, сначала нужно было сбросить с вятичей каганатское иго.

Поход Святослава на хазар очень сильно отличался от прежних дерзких рейдов за добычей или пленниками. Князь на этот раз подбирался к границам каганата исподволь, собирая на каждом шагу союзников. Делалось это для того, чтобы до вторжения иметь возможность окружить врага войсками недружелюбных к ним народов и племен.

Тактика

Поход Святослава на хазар представлял собой грандиозный обходной маневр. Для начала князь двинул на север, покорив зависимые от каганата славянские племена вятичей и освободив их от хазарского влияния. Очень быстро перенеся ладьи из Десны на берег Оки, дружина поплыла по Волге. Разгромив зависимые от хазар племена буртасов и волжских булгар, Святослав тем самым обеспечил надежную безопасность для своего северного фланга.


Хазары совершенно не ожидали удара со стороны севера. Их дезорганизовал подобный маневр, и поэтому они не смогли достойно организовать оборону. Тем временем поход Святослава в Хазарию продолжался. Достигнув столицы каганата — Итиля, князь атаковал попытавшееся оборонять населенный пункт войско и в жестоком сражении разбил его.

Походы Святослава продолжились в Северо-Кавказском регионе. Здесь киевский князь разгромил другой опорный пункт этого тюркоязычного кочевого племени – крепость Семендер. Кроме того, ему удалось покорить касогов и основать на Таманском полуострове новое княжество с оригинальным названием – Тмутараканское, со столицей – городом-крепостью Матархой. Оно было образовано в 965-м году на месте древнего поселения.

Войско Святослава

Летописных трудов, описывающих биографические подробности этого великого князя, очень мало. Но то, что военные походы Святослава значительно усилили Киевскую Русь, сомнений не вызывает. В период его правления продолжилось объединение славянских земель.

Походы Святослава Игоревича отличались стремительностью и характерной комбинированностью. Он старался уничтожать силы противника по частям – в двух или трех сражениях, перемежая битвы быстрыми маневрами своих сил. Киевский князь умело использовал распри и разногласия между Византией и подвластными ей кочевыми племенами. Он заключал с последними временные союзы, чтобы успеть разгромить войска своего основного противника.


Походы Святослава обязательно предварялись изучением обстановки отрядом разведчиков. В их задачу входили обязанности не только вести наблюдение, но и брать пленных или местных жителей, а также направлять во вражеский отряд лазутчиков для получения максимально полезной информации. Когда войско останавливалось на отдых, вокруг стана выставлялись сторожа.

Походы князя Святослава, как правило, начинались ранней весной, когда реки и озера уже вскрывались ото льда. Продолжались они до осени. Пехота по воде двигалась во ладьях, конница же – вдоль побережья, по суше.

Дружинами Святослава командовал приглашенный еще его отцом Игорем Свенельд, под руководством которого были и свои отряды из варягов. Сам же князь, как свидетельствуют летописцы, приняв командование киевским войском, никогда не хотел нанимать варягов, хотя и благоволил к ним. И это стало для него судьбоносным фактором: именно от их рук он и погиб.

Вооружение войска

Наступательная тактика и стратегия вырабатывались и самим князем. Им умело сочеталось применение многочисленного войска с маневренными и молниеносными точечными действиями конной дружины. Можно сказать, что именно походы Святослава положили начало стратегии бить врага на его же земле.

Киевские дружинники были вооружены копьями, обоюдоострыми мечами и боевыми топорами. Первые были двух типов – боевые, с листовидными металлическими тяжелыми наконечниками, насаженными на длинное древко; и метательные – сулицы, которые были ощутимо легче в весе. Ими забрасывалась приближающаяся вражеская пехота или конница.


На вооружении были также секиры и сабли, булавы, палицы, окованные железом, и ножи. Чтобы воины издалека могли узнавать друг друга, щиты дружинников окрашивались в красный цвет.

Дунайская кампания

Походы князя Святослава развалили и стерли с карты огромную Хазарскую империю. Расчистились торговые пути на Востоке, завершилось объединение восточнославянских племен в общее Древнерусское государство.

Укрепив и обезопасив свои границы в этом направлении, Святослав перенес внимание на Запад. Здесь был так называемый Остров русев, образованный дельтой Дуная и излучиной, оборонительным огромным Трояновым валом с заполненным водой рвом. Согласно историческим данным, его образовали дунайские переселенцы. Торговля Киевской Руси с Болгарией и Византией сближала ее с приморскими народностями. И эти связи особенно сильно укрепились в эпоху Святослава.

В ходе трехлетнего восточного похода полководец захватил огромные территории: начиная от окских лесов и до Северного Кавказа. Византийская империя в это время хранила молчание, поскольку еще действовал военный русско-византийский союз.
Но теперь, когда северным исполином начало оказываться давление на крымские владения, в Константинополе стали проявлять признаки беспокойства. В Киев срочно был направлен гонец для урегулирования отношений.


Уже в это время в Киеве назревал поход Святослава на Болгарию. План вторжения в Подунавье для присоединения к Руси устья Дуная у князя назревал давно. Однако эти земли принадлежали Болгарии, поэтому он заручился обещанием Византии сохранять нейтралитет. За то, чтобы Константинополь не вмешивался в походы Святослава на Дунай, ему было обещано отступление от крымских владений. Это была тонкая дипломатия, которая затрагивала интересы Руси как на Востоке, так и в западном направлении.

Наступление на Болгарию

Летом 967-го года русские войска, возглавляемые Святославом, двинулись на юг. Русская рать поддерживалась венгерскими отрядами. Болгария же, в свою очередь, опиралась на враждебных русичам ясов и касогов, а также на немногочисленные хазарские племена.

Как рассказывают летописцы, бились насмерть обе стороны. Святославу удалось одолеть болгар и захватить около восьмидесяти городов по берегам Дуная.

Поход Святослава на Балканы был закончен очень быстро. Верный своей привычке проведения молниеносного ведения боевых действий, князь, прорвавшись через болгарские форпосты, в чистом поле разгромил войско царя Петра. Противнику пришлось заключить вынужденный мир, по которому нижние течения Дуная с очень сильным городом-крепостью Переяславцем отошли к Руси.

Истинные замыслы руссов


Вот тут-то и выявились настоящие планы Святослава, которые князь лелеял очень давно. Он перенес в Переяславец свою резиденцию, заявив, как пишут летописцы, что ему не любо сидеть в Киеве. В «средину» земли киевской стали стекаться дань и блага. Греки сюда везли золото и драгоценные ткани, вина и многие диковинные по тем временам плоды, из Чехии и Венгрии доставлялись серебро и отличные кони, а из Руси – мед, мех воск и рабы.

В августе 968-го года его войска уже достигли пределов Болгарии. По данным хронистов, в частности, византийца Льва Диакона, Святослав привел шестидесятитысячную армию.

Однако, по некоторым сведениям, это было слишком большое преувеличение, поскольку киевский князь никогда не принимал под свои знамена племенных ополченцев. За него воевала только его дружина, «охотники»-добровольцы и несколько отрядов печенегов и венгров.

Русские ладьи беспрепятственно вошли в устье Дуная и стали быстро подниматься вверх по течению. Появление столь многочисленного войска стало неожиданностью для болгар. Бойцы стремительно выпрыгнули из лодок и, закрывшись щитами, бросились в атаку. Болгары, не выдержав, бежали с поля боя и укрылись в крепости Доростол.

Предпосылки для византийского похода

Надежды ромеев на то, что русы увязнут в этой войне, не оправдали себя. После первых же боев болгарская армия была разбита. Русские войска, разрушив всю ее оборонительную систему на восточном направлении, открыли путь к границам с Византией. В Константинополе реальную угрозу увидели для своей империи еще и потому, что столь победное шествие киевской армии по захваченным болгарским землям не закончилось грабежами и разорением городов и поселений, не было также насилия над местными жителями, характерного для предыдущих войн ромеев. Русы видели в них братьев по крови. К тому же в Болгарии хоть и утвердилось христианство, простой люд не забыл своих традиций.


Вот почему симпатии незнатных болгар и части местных феодалов немедленно обратились к русскому князю. Русские войска стали пополняться добровольцами, проживающими на берегах Дуная. К тому же некоторые феодалы захотели присягнуть Святославу, поскольку основная часть болгарской элиты не принимала царя Петра с его провизантийской политикой.

Все это могло привести Византийскую империю к политической и военной катастрофе. К тому же болгары под предводительством своего чересчур решительного вождя Симеона чуть самостоятельно не взяли Константинополь.

Противостояние с Византией

Попытка Святослава превратить Переяславец в столицу своего нового государства, а может быть, и всей Древнерусской державы, успехом не увенчалась. Этого не могла позволить Византия, увидевшая смертельную угрозу для себя в этом соседстве. Святослав Игоревич, первоначально следуя пунктам заключенного с Константинополем договора, не вторгался вглубь Болгарской державы. Как только он занял земли по Дунаю и город-крепость Переяславец, князь приостановил боевые действия.


Появление Святослава на Дунае и поражение болгар сильно встревожило Византию. Ведь рядом с ней поднимал голову беспощадный и более удачливый соперник. Предпринятая византийской дипломатией попытка стравить Болгарию с Русью, тем самым ослабив обе стороны, потерпела поражение. Поэтому Константинополь стал спешно перебрасывать из Малой Азии свои войска. Весной 970 года Святослав совершил нападение на фракийские земли Византии. Его войско дошло до Аркадиополя и остановилось в ста двадцати километрах от Константинополя. Здесь и произошла генеральная битва.

Из трудов византийских летописцев можно узнать, что были перебиты в окружении все печенеги, кроме того, разгромили и основные силы Святослава Игоревича. Однако древнерусские историки по-другому излагают события. По их сообщениям, Святослав, подойдя вплотную к Царьграду, все же отступил. Однако он взамен взял достаточно большую дань, в том числе и на своих погибших дружинников.

Так или иначе, самый крупный поход Святослава на Византию бал завершен летом того же года. В апреле следующего года византийский правитель Иоанн I Цимисхий самолично выступил против русов, направив на Дунай флот из трехсоткорабельной флотилии, чтобы отрезать им путь для отступления. В июле произошло еще одно большое сражение, в котором Святослав получил ранение. Битва закончилось безрезультатно, однако после нее русы вступили в мирные переговоры.

Смерть Святослава

После заключении перемирия князь благополучно добрался до устья Днепра, направившись на ладьях к порогам. Его верный воевода Свенельд настоятельно советовал обойти их на конях, чтобы не наткнуться на печенегов, но тот не послушался. Попытка Святослава в 971-м подняться вверх по Днепру не завершилась успешно, поэтому ему пришлось перезимовать в устье, чтобы весной повторить поход. Но печенеги по-прежнему ждали русов. И в неравной схватке оборвалась жизнь Святослава…


Источник: fb.ru

Мать Святослава княгиня Ольга была мудрой правительницей. Но сын оказался мудрее матери!

Чем же привлек Дунай Святослава?

О походе Святослава на Дунай наши историки вспоминают вскользь. Их более интересуют его частое отсутствие в Киеве, объясняя тем, что мать Святослава княгиня Ольга не давала ему развернуться в столице княжества.

Историки увлечены тем, что Святослав питался вместе со своими дружинниками, не делая заранее никаких припасов. Питались тем, что могли поймать в степи – косуль, лис, зайцев, или речной рыбой. Спал в степи, подложив под голову конское седло.

Украинские историки умиляются тем, что на голове у Святослава была прядь. А вокруг нее череп был выбрит. Ну прямо таки – запорожский казак! Из-за этой святославовной особенности родилось на Украине утверждение, что Святослав был родоначальником Запорожского казачества. Забыли украинцы, что прядь на выбритой голове – это свойство всех степняков – конников от древних турок, татар, половцев и хазар до степняков наших дней в Азии.

Устремлению Святослава на юго-запад Европы до сих не обращают особого внимания исторический светилы. Впервые раскрыл эту особенность Святослава Олесь Бузина в своей книге «Докиевская Русь»:

«Дунайский поход – гениальное прозрение Святослава, как вспышка молнии, озарившее всю последующую судьбу Руси, России и нынешней Украины. Из него родится и «греческий проект» Екатерины Великой, и русско-турецкая война Александра II Освободителя, и славянофильская мечта о кресте над святой Софией. Последнее особенно парадоксально. Сам Святослав как убежденный язычник ни о каком кресте не мечтал, но похозяйничать в тех местах, где византийцы его водрузили, был не прочь…

…Блестящая идея Святослава идея – перекрыть путь всему европейскому товарообороту на Дунае («Тут все блага сходятся!» – сказал он.) слаба лишь тем, что не воплотилась. В противном случае мы получили бы совершенно фантастическую Русь, захватившую все главные восточноевропейские речные пути – по Днепру, Дону, Дунаю и Волге. Венгрия, Чехия и Византия были бы для этой империи всего лишь сателлитами. Святослав знал, что делал: оголяя свой тыл против степи, мобилизуя все силы в одном месте против греков, он шел ва?банк. В случае удачи ему все бы простилось. Но, видимо, в ином был промысел Божий.

В Киеве Святослав, в отличие от христианской партии мира, возглавлял языческую партию войны. Христиане считали, что с Византией следует дружить и торговать. Князь настаивал на том, что дружить можно и потом. Но сначала следует отобрать на Дунае наиболее выгодное место для дружбы. Вот тогда и продиктуем условия!»

Идти на Дунай, особенно в Дунайскую Болгарию подталкивал Святослава византийский император Никифор Фока. Ему нужно было завоевать Дунайскую Болгарию, чтобы завладеть торговыми путями на этой реке, но чужими руками. Византийский посол привез в Киев 455 килограммов золота для того, чтобы Святослав не медлил.

Вроде бы в тот исторический момент у Святослава все сошлось: его стремление завладеть Дунаем, перенести на Дунай свою столицу из Киева и таким образом повелевать Европой, в то же время помочь согласно договору, составленному князем Игорем в 944 году с Византией, дружественному византийскому государству.

Но император Никифор Фока также был сам себе на уме! В его планы входило столкнуть в истребительной войне Русь с Дунайской Болгарией и тем самым ослабить их (С. В. Перевезенцев, «Киевский князь Святослав», образовательный портал «Слово»).

В 968 году Святослав с 10?тысячным войском разгромил 30?тысячное войско болгар и захватил город Малую Преславу. Этот город Святослав назвал Переяславцем и объявил столицей своей державы. В Киев Святослав возвращаться не хотел, ведь он достиг желаемого! Дунай в его руках! Теперь надо обустраивать новую всемирную столицу и повелевать из нее Европой!

Но «верные друзья» не дремали! За спиной Святослава император Никифор Фока и болгарский царь Петр заключили союз, чтобы изгнать Святослава из Дуная. Византии не был нужен под боком мощный соперник! Но изгнать они решили опять же не своими силами, а найти третье лицо – убийцу.

Таким бандитом согласился стать печенежский хан. Не впервой, наверное! Но на этот раз убийство не случилось.

Печенеги напали на Киев. Святославу пришлось вернуть в Киев. Печенеги были разгромлены.

Княгиня Ольга спросила сына, почему ему не нравится Киев? Святослав заявил:

«Не любо мне сидеть в Киеве, хочу жить в Переяславце на Дунае – ибо там середина земли моей, туда стекаются все блага: из Греческой земли – золото, паволоки, вина, различные плоды, из Чехии и из Венгрии серебро и кони, из Руси же меха и воск, мед и рабы».

Ну что ж, прав был Святослав! В Переяславец на Дунае надо было бы и перевезти мать княгиню Ольгу и все управление Русью. До создания Русской империи оставалось всего лишь пару шагов! Но судьба распорядилась по-иному.

«Отвечала ему Ольга: «Видишь – я больна; куда хочешь уйти от меня?» – ибо она уже разболелась.

И сказала:

«Когда похоронишь меня, – отправляйся куда захочешь».

Через три дня Ольга умерла, и плакали по ней плачем великим сын ее, и внуки ее, и все люди, и понесли, и похоронили ее на выбранном месте, Ольга же завещала не совершать по ней тризны, так как имела при себе священника – тот и похоронил блаженную Ольгу» («Повесть временных лет»).

Дата кончины княгини Ольги 24 июля 969 года отмечается в православном церковном календаре, как «День Ольги».

После похорон Святослав поступил не по византийско – православному порядку, то есть отдать государство в управление старшему сыну, а по языческому обычаю да так, что этот его поступок до сих пор сказывается на нашей жизни.

Святослав разделил Русскую землю между своими сыновьями: Ярополка посадил княжить в Киеве, Олега послал в Древлянскую землю, а Владимира – в Новгород. Сам же отправился в свою новую столицу на Дунае в Переяславец.

Здесь он вновь разгромил войско царя Бориса, пленил его и овладел всей страной от Дуная и до Балканских гор. Весной 970 года Святослав перешел через Балканы, штурмом взял Филипполь (Пловдив) и дошел до Аркадиополя. Дружинам его оставалось всего лишь четыре дня пути по равнине до Царьграда. Здесь и произошла битва с византийцами. Святослав победил, но потерял многих воинов и не пошел дальше, а, взяв с греков «дары многие», вернулся назад в Переяславец.

В 971 году византийцы хорошо подготовились. На Болгарию со всех сторон двинулись заново подготовленные византийские армии, многократно превосходя числом стоящие там Святославовы дружины. С тяжелыми боями, отбиваясь от наседающего врага, отходили русские к Дунаю. Там, в городе Доростоле, последней русской крепости в Болгарии, отрезанное от родной земли, войско Святослава оказалось в осаде. Более двух месяцев византийцы осаждали Доростол.

Наконец, 22 июля 971 года русские начали свой последний бой. Собрав перед сражением воинов, Святослав произнес свои знаменитые слова: «Так не посрамим земли Русской, но ляжем здесь костьми. Ибо мертвые срама не знают, а если побежим – покроемся позором. Так не побежим, но станем крепко, а я пойду впереди вас. Если моя голова ляжет, то сами решите, как вам быть». И ответили ему воины: «Где твоя голова ляжет, там и свои головы сложим».

Бой был очень упорным, и многие русские воины погибли. Князь Святослав вынужден был отступить обратно в Доростол. И решил русский князь заключить мир с византийцами, поэтому советовался с дружиной: «Если не заключим мир и узнают, что нас мало, то придут и осадят нас в городе. А Русская земля далеко, печенеги с нами воюют, и кто нам тогда поможет? Заключим же мир, ведь они уже обязались платить нам дань – этого с нас и хватит. Если же перестанут платить нам дань, то снова, собрав множество воинов, пойдем из Руси на Царьград». И воины согласились, что князь их говорит правильно.

Святослав начал переговоры о мире с Иоанном Цимисхием. Историческая встреча их произошла на берегу Дуная и была подробно описана византийским хронистом Львом Диаконом в своей «Истории», находившимся в свите императора.

Цимисхий в окружении приближенных ожидал на берегу Святослава. Князь прибыл на ладье. Он был не просто пассажиром, а гребцом наравне с простыми воинами. Отличить его греки могли лишь потому, что надетая на нем рубаха была чище, чем у других дружинников и по серьге с двумя жемчужинами и рубином, вдетой в его ухо.

Лев Диакон записал:

«Сфендослав был среднего роста, ни слишком высок, ни слишком мал, с густыми бровями, с голубыми глазами, с плоским носом и с густыми длинными, висящей на верхней губе усами. Голова у него была совсем голая, только на одной ее стороне висела прядь волос, означающий древность рода. Шея толстая, плечи широкие и весь стан довольно стройный. Он казался мрачным и диким».

В X веке современники произносили имя знаменитого князя немного не так, как мы – Свентослав. Причем «ен» звучало в нос – в древнерусском языке в этой позиции стояла так называемая носовая гласная. Из славянских языков, бывших тогда намного ближе друг другу, чем сейчас, она сохранилась только в польском. В прочих – отмерла. Но византийский историк Лев Диакон, оставивший о борьбе с киевским князем обширные записки, зафиксировал именно эту форму имени – с некоторым греческим акцентом – Сфендослав.

«О том, что этот народ безрассуден, храбр, воинственен и могуч, что он совершает нападения на все соседние племена, утверждают многие, – писал в своей «Истории» Лев Диакон. И продолжал: «Говорит об этом и божественный Иезекииль такими словами: «Вот я навожу на тебя Гога и Магога, князя Рос».

Гордитесь, соотечественники! Наших предков описывали как Божью кару!

Особенно потряс византийцев обряд человеческих жертвоприношений, который практиковали воины Святослава.

«Когда наступила ночь, – вспоминал Лев Диакон, – и засиял полный круг луны, скифы (так называет русов византийский историк. – Олесь Бузина) вышли на равнину и начали подбирать своих мертвецов. Они нагромоздили их перед стеной, разложили много костров и сожгли, заколов при этом по обычаю предков множество пленных, мужчин и женщин. Совершив эту кровавую жертву, они задушили несколько грудных младенцев и петухов, топя их в водах Истра».

Таковы были подлинные нравы святославовой дружины. Меня же больше всего потрясает ее языческое «бескорыстие». Ведь сами могли воспользоваться любовью пленниц! Но считали, что погибшие товарищи не должны остаться без подруг в загробном мире – и отправляли их в подарок мертвецам!

Правду сказал Гоголь: «Бывали и в других землях товарищи, но таких, как в Русской земле, не было таких товарищей».

Святослав напал на Византию с шестидесятью тысячами руссов. После битв с византийцами уцелело чуть больше трети – двадцать две тысячи. Греки называли точную цифру, исходя из того, что по условиям мира должны были снабдить каждого уходившего со Святославом воина двумя медимнами зерна (примерно 20 кг при пересчете на наши меры).

«Сфендослав, – написал в своей «Истории» Лев Диакон, – оставил Дористол, вернул согласно договору пленных и отплыл с оставшимися соратниками, направив свой путь на родину. По пути им устроили засаду пацинаки – многочисленное кочевое племя, которое пожирает вшей, возит с собою жилища и большую часть жизни проводит в повозках. Они перебили почти всех, убили вместе с прочими Сфендослава, так что лишь немногие из огромного войска росов вернулись невредимыми в родные места».

В Иоакимовской летописи это печальное событие было отражено следующим образом.

Заключив мир с греками, Святослав вместе с дружиной отправился на Русь по рекам в ладьях. Один из воевод предупредил князя: «Обойди, князь, Днепровские пороги на конях, ибо стоят у порогов печенеги». Но князь не послушал его.

А византийцы известили об этом кочевников-печенегов: «Пойдут мимо вас русы, Святослав с небольшой дружиной, забрав у греков много богатства и пленных без числа».

И когда Святослав подошел к порогам, оказалось, что ему совершенно невозможно пройти. Тогда русский князь решил переждать и остался зимовать.

С началом весны вновь двинулся Святослав к порогам, но попал в засаду и погиб.

Летопись так передает рассказ о смерти Святослава:

«Пришел Святослав к порогам, и напал на него Куря, князь печенежский, и убил Святослава, и взял голову его, и сделал чашу из черепа, оковав его серебром, и пили из него».

Так погиб князь Святослав Игоревич. Случилось это в 972 году.

Гениальное дело замыслил князь Святослав, да его гениальная идея оказалась ему не по плечу. И все потому, что он не мог объединиться в выполнении своего замысла с матерью княгиней Ольгой. Язычник и христианка не смогли понять друг друга.

Святослав заявлял:

«Не любо мне в Киеве быть, хочу жить в Переяславце на Дунае».

А мать княгиня Ольга укоряла его вместе со своей свитой:

«Ты, князь, ищешь чужой земли и о ней заботишься, а свою покинул, а нас чуть было не взяли печенеги, и мать твою, и детей твоих. Если не придешь и не защитишь нас, то возьмут-таки нас. Неужели не жаль тебе своей отчины, старой матери, детей своих?» («Повесть временных лет»).

Конечно, Святославу было жаль и свою отчизну, и умирающую мать, и деток своих. Но он всем нутром чувствовал, что Киев является не главным героем всемирной торговой сети. Главным узлом всемирной торговой сети является низовье Дуная. Здесь сошлись интересы Западной Европы, Азии и Северной Европы. Потому так интенсивно и отставивала свои интересы на Дунае Византия. Поэтому так энергично она пыталась внедрить православие в Киев, ведь через Киев можно было добраться до Великого Новгорода – основного поставщика в Европу торговых товаров Севера.

Если бы княгиня Ольга и ее сын Святослав объединились, то появилась бы в Европе Русская империя. Но им объединиться мешало многое, в том числе и разные у них были религии.

У Святослава был брат – Улеб. Это имя сегодня произностся как Глеб. По происхождению, оно скандинавское. Улеб – это Олав (Олаф). В отличие от Святослава, Улеб, как и княгиня Ольга, уже был христианином.

Потерпев в 971 году поражение от византийцев в Болгарии, Святослав обвинил в поражении Улеба и его немногочисленных единоверцевв – христиан, бывших в его войске.

Согласно Иоакимовской летописи, он приказал замучить Улеба и его сторонников в Белобережье – на острове Березань, и, пообещал после возвращения в Киев поступить так же с остальными приверженцами веры Христа, уже проникшей к тому времени на Русь из Константинополя.

Таким образом, первыми нашими христианскими мучениками стал брат Святослава Улеб и его безымянные дружинники, погибшие на Березани. Летопись сохранила историю о еще об одних мучениках-христианах (отце и сыне), которых язычники сожгли в Киеве уже при сыне Святослава – Владимире. Жрецы Перуна выбрали их в жертву по жребию. Конечно, жребий выпал на этих христиан отнюдь не случайно. Жреческая корпорация Перуна была обеспокоена распространением новой религии и решила уничтожить конкурентов.

Так что вражда между язычниками и христианами на Руси не затихала.

Следующая глава >

Источник: history.wikireading.ru

Поход святослава на дунай  

Ну, а теперь мы можем окончательно сформулировать те цели, с которыми Калокнр ехал в Киев. Ни о каких уговорах Святослава напасть на Болгарию ме могло быть и речи. Сын хсрсоиесского стратига, прекрасно знавший обстановку в Северном Причерноморье, должен был оградить здешние владения Византии от русского давления, а поскольку Святослав уже готовил поход на Дунай, то греки, чьи отношения с болгарами стали весьма напряженными, решили, что игра стоит свеч: дунайский поход отвлечет Русь от дел крымских и северопричерноморских. Посольство Калокнра — это не дальний расчет Константинополя, а мера вынужденная и паническая, чем и решили воспользоваться новые друзья — Святослав и Калокир.

В 967 году Калокир заключил в Киеве договор между Византией и Русью, который остался тайной за семью печатями. О его содержании ни слова не сообщил русский летописец; Лев Дьякон передал потомкам лишь весьма приблизительный и ошибочный абрис событий; большинство историков эти ошибки повторило, представив Святослава игрушкой в руках Никифора Фоки.

Смысл этого договора остался неизвестным ни русским летописцам, ни византийским хронистам потому, что он был окутан двойной тайной. Во-первых, и Византия и Русь скрывали, что в обмен на уступки в Крыму и Северном Причерноморье Византия поступилась в пользу Руси дунайским устьем. Во-вторых, в тайне хранили свою договоренность о совместных действиях против Никифора Фоки Калокир и Святослав, не желавший оставлять Болгарию на произвол судьбы, отдавать ее на потребу византийским политикам.

Но пока измена Калокнра не была известна в Константинополе, и казалось, что Русь согласилась отступиться от своих притязаний в Крыму и Северном Причерноморье и воспользоваться нейтралитетом Византии для обеспечения своих военно-стратегических и торговых интересов в районе Днестра — Дуная.

Кажется, ни о каком намеренна завоевать Болгарию, как на этом настаивают в один голос и византийские хронисты, и буржуазные историки, не было н речи. Самое большее, на что формально рассчитывал Святослав в переговорах с византийцами,- это овладеть дунайским устьем, территорией нынешней Добруджи. Именно городок Переяславец на Дунае стал основным объектом атаки Святослава, и как только земли по Дунаю были заняты, руссы прекратили военные действия. В первых же боях болгарская армия была разбита, путь на столицу вплоть до границы с Византией был открыт, но руссы приостановили военные действия и осели в Пе-реяславце. Именно об этом городе, судя по летописи, Святослав сказал, что он — «середа» его земли и здесь «;вся благая сходятся». Святослав, как сообщает летопись, «седе княжа ту въ Переяславци, емля дань на грьцех». А это значит, что именно Подунавье было в это время основной целью Руси.

В условия договора, заключенного Калокиром в Киеве, входила, видимо, и договоренность о возобновлении Византией уплаты ежегодной дани Руси, которая наверняка была приостановлена в связи с конфликтом между двумя государствами в Северном Причерноморье и Крыму. Теперь же греки снова согласились выплачивать дань Киеву. По существу в переговорах Калокира и Святослава реализовывались военно-союзные статьи русско-византийского договора 944 года. Определяя общие принципы военного союза, обе стороны не называют своих возможных противников, но, конечно, подразумевают их. Однако принципы богаче конкретной реальности, и кто мог сказать, куда повернут свои мечи и та, и другая сторона в ближайшем будущем! Вспомним: «:Аще ли хотети начнеть наше царство от васъ вой на противящася намъ, да пишемь къ великому князю вашему, и послеть к намъ, елико же хочемъ…» Вчера врагом Руси была Хазария, а Византии — арабы. Сегодня врагом Руси становилась враждебная Болгария. Византия по-прежнему боролась с арабами, начав противоборство с Болгарией. Но как повернутся события завтра, этого не мог сказать никто. Конкретная ситуация стремительно менялась, и все же договор еще действовал, хотя он был, так сказать, общей канвой, на которой стороны расшивали собственные узоры.

В этих условиях и Константинополь и Киев, как и прежде в отношении арабов, хазар и Других противников, должны были соблюдать осторожность, скрывать свои договоренности и действия и, возможно, даже дезинформировать противника: в обеих столицах находилось множество иностранцев, у которых были глаза н уши.

Понятно, что столь острые вопросы тогдашней политики, которые обсуждали Калокнр и Святослав, требовали соблюдения секретности. Вот почему истинный смысл миссии Калокнра так и остался неизвестным, и ее тайну приходится приоткрывать за счет использования иных источников.

Мы высказываем лишь свою точку зрения и верим в ее правомерность. Если ее опровержение послужит более глубокому проникновению в тайну событий тех лет, то это можно будет только приветствовать.

Несколько слов о Калокнре. Мы уже говорили о том, что Лев Дьякон не ошибся, приоткрыв его тайный а личный сговор со Святославом.

Он шел в Болгарию вместе с русскими войсками, но в 967 году еще никто не мог подозревать о его истинных дерзких замыслах. Его намерения открылись лишь позднее, в период русско-византийской войны, когда он, уже не скрываясь, взял сторону Руси, остался при дворе болгарского царя вместе с русским отрядом, пережил штурм болгарской столицы греками, а затем под покровом темноты, когда положение осажденных было безнадежно, бежал к Святославу, который находился в крепости Доростол на Дунае.

Пребывание Калокира в Преславе указывало на то, что он по-прежнему играл определенную роль в политических событиях. Затем его фигура исчезает надолго со страниц источников, но не навсегда.

В 996 году из Константинополя к германскому императору Оттону Ш было отправлено посольство для ведения переговоров о брачном союзе двух императорских дворов. Его возглавили Леон и Калокир. Если в 966- 967 годах сын херсонесского стратига был молодым человеком, то через тридцать лет это мог быть уже умудренный опытом, в том числе дипломатическим, политический деятель. К. этому времени сошли со сцены все видные политические фигуры 60-х-начала 70-х годов. В Константинополе верх вновь взяла Македонская династия, отодвинутая в тень узурпаторами — сначала Никифором Фокой, потом Иоанном Цимисхием, и новый император Василий II, внук Константина VII Багрянородного, тот самый, которому в 963 году в момент смерти отца — Романа II было всего пять лет, мог вновь привлечь Калокира — противника обоих узурпаторов — к политической деятельности…

Тайный личный договор Калокира и Святослава вполне был в духе времени. Не раз и не два в течение долгих столетий предприимчивые претенденты на императорский трон поднимали мятежи, поворачивали вверенные им армии на Константинополь, вели в Византию иностранные войска. И преуспевали порой, и захватывали престол. Калокиру не надо было далеко ходить за примерами. Совсем недавно, после смерти Романа II, его жена красавица Феофано, боясь за собственную судьбу, поддержала честолюбивые претензии влюбленного в нее престарелого полководца из рода Фок. Ники-фор женился на Феофано, узурпировал власть ее малолетних детей. Но прошел год-два, и против него стали зреть заговоры. Жертвой одного из них он и пал. И снова нити сходились в руках прекрасной Феофано, На сей раз ее избранником стал красавец воин, известный полководец, доместик схолi Востока армянин Иоанн Цимисхий. В ночь с 10 на 11 декабря, в ту пору, когда Святослав вновь утверждался на Дунае, отогнав от Киева печенегов, Феофано помогла Цимнсхию и его вооруженным приспешникам пробраться в спальню к императору. Цнмисхий собственноручно зарезал Ники-фора Фоку, не даз ему дотянуться до меча. Но женская интрига оказалась беспомощной перед дальним мужским расчетом. Цимисхий немедленно сослал Феофано и женился на одной из дочерей императора Константина VII Багрянородного — Феодоре, той самой, которую Ольга прочила за Святослава еще в 957 году. Династическим браком Цнмисхий старался укрепить свои права на престол.

Несомненно, что Еыбор Цимисхия был хорошо известен Святославу через Калокпра, который был постоянно рядом с ним. Цимисхий для Святослава стал не только врагом государственным, но и врагом, надо полагать, личным.

Однако новый император недолго праздновал победу: против него поднял мощное восстание Варда Фока, который собрал в Каппадокии, в Малой Азии, сильную армию на средства рода Фок и начал борьбу за престол. Его отец Лев Фока стремился поднять против Цимисхия восстание во Фракии.

В этих условиях Калокир, располагая могучей поддержкой руссов, мог явиться действительно реальным претендентом на императорский трон. Дерзкая авантюра молодого патрикия оборачивалась хорошо рассчитанной политической комбинацией.

…Летом 967 года русские войска во главе со Святославом вышли из Киева на Дунай. Стала реализовывать-ся тайная договоренность Святослава с Никифором Фокой.

Но руссы не сразу появились на западном побережье Черного моря. Поначалу они, как рассказывает об этом наш первый историк В. Н. Татищев, располагавший утраченными впоследствии летописными и иными материалами, двинулись вверх по Днестру. Там их ждали друзья-венгры. «С угры же,- писал В. Н. Татищев,- имел любовь и согласие твердое». Но и противник Святослава был не в одиночестве. Тот же Татищев сообщил, что болгары в это время.былн в союзе с хазарами, ясами и касогами, т. е. с темп, кто был недавним врагом Святослава во время восточного похода. Да и удар по Болгарии, считал Татищев, Святослав нанес в отместку за помощь, которую оказали болгары Хазарин во время русско-хазарского противоборства.

Так еще в 967 году Святослав в преддверии своих балканских походов искал союзников, и венгры, которые в течение уже нескольких десятилетий находились в мире и союзе с Киевом, вновь помогли руссам. А это значит, что одновременно с переговорами, прозеденнымн с Калокиром, византийским топархом, Святослав направил посольство в Паннонию к венграм, раскрыл им свои намерения, позвал с собой на Дунай. Началась большая по тем временам дипломатическая игра, дело шло к формированию противоборствующих коалиций, к чему уже примеривался князь Игорь.

И лишь встретившись с венграми, Святослав двинулся на Дунай. Там руссы сумели одолеть вышедшее против них войско царя Петра. Подунавье было занято. Короткая воина окончена. Летопись сообщила, что Святослав сел в городе Переяславце на Дунае, се мл я дань на грьцех».

Мы уже приводили аргументы в пользу того, что смысл своих отношений с Болгарией Святослав видел не в завоевании этой страны, а лишь в закреплении на Дунае и в перемене антирусского и провпзантийского курса болгарского руководства. Месяцы, проведенные им в Переяславце, это замечательно подтвердили,

Военные действия закончились. Болгарское руководство по-прежнему оставалось в Преславе. Никаких покушений на суверенитет Болгарии Святослав не предпринимал. Позднее, когда после победы над печенегами под Киевом он собирался вновь возвратиться в Переяс-лавец, Ольга и «бояре» уговаривали его остаться в Киеве. Но Святослав был непоколебим. Он ответил: «Не любо ми есть в Киеве быти, хочю жити в Переяславцн па Дунай, яко то есть середа земли моей, яко ту (здесь) вся благая сходятся: оть Грекъ злато, паволоки, вина и овощеве рознолпчныя, из Чсхъ же, из Угоръ сребро и комони (кони), из Руси же скора и воскъ, медъ и че-ляд».

Возвращаясь после смерти Ольги в июле 969 года на Дунай, в свой любимый Переяславец, Святослав даже разделил Киевскую землю между своими сыновьями. В Киеве он посадил Яроиолка, древлянскую землю отдал Олегу, в Новгород отправил Владимира.

Можно думать, что после утверждения в Переяслан-де Святослав заключил мирный договор с Болгарией. В пользу этого говорит, во-первых, его спокойное княжение в Переяславце в 967-968 годах без ведения каких бы то ки было военных действий против болгар, во-вторых, внешне дружественные отношения с Византией. Оба партнера, опять-таки, кажется, внешне, согласились с положением вещей: Святослав прекратил свои военные наскоки на византийские владения в Крыму, оставил в покое греческие поселения в устье Днепра. Теперь жители Бориона могли спать спокойно, А Константинополь возобновил уплату Руси ежегодных денежных даней, установленных впервые еще договором 907 года.

Мир с болгарами мог включать пункт об уступке Святославу земель близ дунайского устья.

Но спокойствие было обманчивым, и это прекрасно понимали все три участника дипломатической сделки.

Не успел Святослав появиться в Переяславце, как Византия, верная своей коварной политической игре, предприняла против руссов первые политические и военные шаги. Никпфор Фока приказал замкнуть Босфор цепью, как это греки делали обычно в ожидании нашествия руссов с моря, стал организовывать армию и готовить флот. Император, видимо, учитывал промахи прежних лет, когда руссы заставали греков врасплох и подходили с моря к самым стенам Константинополя.

Одновременно имперские политики посчитали для себя опасным находиться в противоборстве как с Русью, так и с Болгарией, а поскольку болгары были наказаны н обескровлены, то теперь вполне можно было опереться на них в борьбе с Русью, тем более что во главе страны по-прежнему стояла провизантийская группировка во главе с царем Петром, которая скрепя сердце пошла на уступки Руси и мечтала о реванше,

К этому времени выявилась и измена Калокнра, который не спешил появиться в Константинополе и продолжал оставаться при Святославе, что являлось верным признаком политической интриги, замышляемой молодым патрикием.

Именно в это время пока тайно, но весьма настойчиво Византия начинает борьбу против своего непрошеного союзника — Руси. В Преславу направляется византийское посольство во главе с опытным дипломатом Ни-кифором Эротиком и епископом Евхаигским. Никифор Фока круто изменил свою линию в отношении Болгарии: не было больше речи о каком бы то ни было диктате, забыты были требования прислать царских сыновей в качестве заложников. На этот раз Константинополь, как в былые времена могущественной Болгарин, искал с ней брачных династических связей. Посольство предложило новый союз, подкрепленный браком дочерей царя Петра и византийских принцев.

Поворот был сделан, и на следующий год летом пышное болгарское посольство впервые после разрыва отношений в 966 году появилось в византийской столице.

Бывший в это же время в Константинополе посол германского императора Отгона I кремонский епископ Лиутпранд, опытный дипломат, не раз выполнявший важные поручения коронованных особ Европы в Византии, рассказал в своих записках, с каким почетом 29 июня 968 года Никифор Фока принимал болгарское посольство. Лиутпранд даже с обидой отметил, что во время торжественного обеда, на котором присутствовали оба посольства, болгар посадили ближе к императору, что, конечно, было неслыханным умалением престижа императорского посла.

И еще одну, на сей раз скрытую акцию против Руси провели византийские политики. Будучи в Переяславце, Святослав летом 968 года получил тревожное известие из Киева: печенеги осадили город. Летопись так передала слезное послание Ольги и знатных киевлян своему князю, бросившему их на произвол судьбы: «Ты, княже, чюжея земли ищешн и блюдеши, а своея ся охабивъ (покинул), малы бо насъ не взяша печенези, и матерь твою и дети твои. Аще не поидеши, ни обратили насъ, да паки ны (нас) возмуть. Аще тине жаль очины своея, ни матере, стары суща, и детпй своих».

Византийская дипломатия сработала без ошибки. Оставив пешее войско в Переяславце во главе с воеводой Волком, Святослав с конной дружиной срочно выступил к Киеву.

Добившись своего, Никифор Фока приступил к главной цели — вытеснению арабов из Сирии. Сильное войско во главе с видным полководцем патрикнем Петром ушло на Восток и вскоре осадило Антиохию.

Но и Святослав, закрепившись на Дунае в 967 году, вовсе не строил никаких иллюзий относительно своего союза с Византией. Не зная ничего, естественно, о военных приготовлениях империи, о посольстве греков в Болгарию, ни тем более о тайных переговорах византийских дипломатов с печенегами, Святослав прекрасно сознавал, что империя по-прежнему остается для Руси в ее нынешних стремлениях врагом номер один. Киевское руководство понимало, что нейтралитет Византии, вырванный у нее благодаря давлению в Крыму,- дело временное и не сегодня завтра греки предпримут ответный удар, Святослав готовился к этому, готовился он и к дальнейшей борьбе против провизантийской болгарской верхушки, которая, предавая интересы своей родины, вела страну к гибели. Он выжидал, наблюдал за развитием событий, закреплялся в Подуназье, бросив в этот момент Киев и чисто киевские интересы, предпочел им масштабную европейскую государственную политику, считая, видимо, что тыл его обеспечен и безопасен. Одновременно он готовился выпустить при удобном случае на сцену Калокира в качестве претендента на императорский трон.

Но внешне все обстояло совершенно безмятежно: Русь и Византия числились друзьями, действовал русско-византийский договор 944 года, и тот же Лпутпранд в своих записках сообщил, что летом 968 года русские торговые суда стояли на рейде византийской столицы: русские гости продолжали СБОИ торговые операции, получали свое месячное жалованье…

Печенеги пришли под Киев неожиданно. Это было их первое нападение на русскую столицу. Ольга с внуками затворилась в городе, дружина во главе с воеводой Претнчем находилась в это время на другой стороне Днепра и оказалась отрезанной от осажденных. Летописец сообщил: «И оступиша печенези градъ в силе вели-це, бещпелено множьство около града, н не бе льзе пзъ града вылести, пи вести послатп; изнемогаху же людье гладомъ и водою». Он привел историю о том, как один отрок, выдав себя за печенега, сумел пройти сквозь ряды осаждающих и выйтн к Днепру. Там он бросился в воду и, несмотря на то что печенеги пытались поразить его стрелами, поплыл к противоположному берегу. Ои-то н передал весть, что если наутро воины не ударят иа город, то Киев сдастся печенегам.

Наутро дружина Претича, переправившись через Днепр, напала на печенегов, и те, по данным летописи, побежали, полагая, что подошла дружина во главе со Святославом. Претич начал переговоры с печенежскими вождями и заключил с ними перемирие, обменявшись оружием. Однако город был по-прежнему в осаде, но на выручку ему уже спешил сам Святослав.

Летописец сообщил далее, что киевский князь «собра вой и прогна печенеги в поли, и бысть миръ».

Все лето 968 года и первую половину 969 года Святослав провел в Киеве около заболевшей Ольги. А когда 11 июля 969 года она умерла, он, похоронив мать и разделив свою «отчину» между сыновьями, засобирался снова на Дунай.

Этой его настойчивости, упорству в стремлении закрепиться на Дунае, на полдороге до Константинополя, перенести сюда окончательно свою резиденцию, сделать Подунавье центром огромной Русской державы, этой его лютой ненависти к грекам, уже начавшим против пего отчаянную борьбу, кельня не удивляться. Ом снова скакал в Переяславец, зная, что там его ждет борьба с самым главным противником — Византийской империей. Надеялся ли он на успех, рассчитывал ли свои силы или его вело слепое чувство ненависти,- сказать трудно, но ясно было одно: свой жизненный жребий Святослав в осенние месяцы 969 года или в первой половине 970 года определил окончательно.

За то время, что он отсутствовал, на Дунае произошли перемены. Болгары воспользовались уходом Святослава и, несомненно по наущению Византин, начали против оставшихся в подунайскпх городах руссов войну. Воевода Волк был осажден в Переяславце, но еще держался. По сообщениям Льва Дьякона, болгарское правительство обратилось к Византии за помощью, но тщетно: столкнув Болгарию и Русь, греки теперь безопасно могли переключить внимание на борьбу с арабами в Сирии.

Болгарин вновь предстояло встретиться со Святославом один на один, а пока болгары штурмовали Переяславец. Изнемогая от осады, не надеясь удержать город, где против руссов созрел заговор местных жителей, установивших контакты с осаждавшими, воевода Волк распустил слух о том, что он будет защищать город до подхода Святослава, и, зарезав коней на мясо, ночью тайно в ладьях отплыл вниз по Дунаю.

Святослав встретил своего воеводу в устье Днестра, и здесь же Святослав узнал от Волка все, что произошло в Псреяславце.

Объединенное войско двинулось вновь на Дунай, но Переяславец к этому времени был уже значительно укреплен. В него было введено болгарское войско, взяли в руки оружие и горожане. Русская летопись сообщает, что «затворншася болгаре в граде». Был момент, когда болгары, предпринимавшие, по сообщению В. Н. Татищева, вылазки, чуть было не смяли руссов, но Святослав обратился с речью к своим воинам: »Уже нам еде пасти; потягнемъ мужьски, братья и дружино!» «И бысть сеча велика», и одолели руссы болгар. Переясла-вгн, пал вторично за два года. Устюжская летопись, восходящая к древнейшим летописным сводам, отметила, что, взяв город, Святослав «казни в нем изменников смертию». А это значит, что в период пребывания там руссов и после ухода Святослава на родину население города раскололось; часть горожан по-прежнему поддерживала руссов, а другая готовила против них заговор и способствовала падению русского гарнизона.

Расчет провизантийской верхушки Болгарии на помощь со стороны греков не оправдался. Греческая армия стояла под Антиохпей, которая в октябре 969 года наконец пала. Это был полководческий триумф патри-кия Петра, ставшего героем всей кампании.

Однако этот триумф не спас Никифора Фоку. В декабре он был убит Иоанном Цимисхием


Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить РѕР± ошибке

Источник: www.telenir.net

Форум славянских культур

РУССКОЕ ПОЛЕ

Славянство
Славянство
Архив 2011 года
Архив 2010 года
Архив 2009 года
Архив 2008 года
Что такое ФСК?
Галерея славянства
Славянские организации и форумы
Славяне

XPOHOC
ФОРУМ ХРОНОСА
НОВОСТИ ХРОНОСА
БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА
ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ
БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ
ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ
ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ
СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА
ЭТНОНИМЫ
РЕЛИГИИ МИРА
СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ
МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ
КАРТА САЙТА
АВТОРЫ ХРОНОСА

ХРОНОС. Всемирная история в интернете

Павел Тулаев

РУСЬ ДУНАЙСКАЯ

Выступление на международном дунайском семинаре
„Россия, Славянство и Балканы – новые перспективы”

Уважаемые представители консульства Российской Федерации в г. Русе,  организаторы и участники международного дунайского семинара „Россия, Славянство и Балканы – новые перспективы”!

Здравствуйте!

Для меня большая честь и радость выступать перед Вами, представителями братских стран, выражая традиции и интересы России, нашей отечественной науки – во имя сотрудничества славянства, а шире – всех европейских и белых народов.

Место встречи в этом году выбрано не случайно, ибо Дунай для всех нас – это священная река, связавшая судьбы родственных племен. Здесь, в городе Русе, проживает один из наших надёжных друзей, благодаря которому мы сегодня имеем возможность обменяться опытом, знаниями, творческими планами.

Год тому назад в Белграде состоялось Пятое Родовое Славянское Вече, которое уполномочило Антона Рачева провести очередную встречу родноверов в Болгарии. Мы знаем, что не все болгары связывают себя со славянским миром и не все среди вас язычники. Многие жители вашей страны видят свои исторические истоки во фракийско-эллинском мире, выводят свои генетические корни из прародин древних ариев и тюрков, а ныне они стремятся найти достойное место в объединённой Европе. Однако наша задача состоит в том, чтобы не противопоставлять фракийский, эллинский, арийский и славянский миры, а в том, чтобы связать их. Или, точнее – восстановить прежние, традиционные связи.

Балканы всегда были и будут стратегически важным регионом южно-европейской, арийской цивилизации. Не случайно именно здесь начинались многие войны. Балканы – это ворота из Европы в Азию и наоборот. Как будет направлен этот геополитический вектор в XXI веке – вот один из фундаментальных вопросов современности.

Мой сегодняшний доклад посвящён истокам и смыслу болгарско-русских связей. В одном выступлении невозможно охватить все аспекты действительности. Поэтому я сосредоточу своё внимание на узловых темах, значение которых со временем не умаляется, а возрастает.

Поход святослава на дунай

1. Истоки

Наше Прошлое не является чем-то потусторонним, а вечно присутствует и обновляется в Настоящем. Ведь наши генетические корни, родовые истоки присутствуют в современности в качестве этнического, национального и расового архетипа. Отсюда исключительная важность народной памяти и истории как священного предания о предках.

Первые письменные сведения о происхождении славян мы находим в русских летописях, самая известная из которых —  «Повесть Временных Лет», приписываемая монаху Нестору (XI век). Это итоговый для Средневековья свод знаний о прошлом, где дана целая система знаний со своей внутренней логикой.

Если всю летописную хронологию древних славян обобщить и разбить на несколько основных периодов, то получится следующая схема: 1) Жизнь наших предков до Потопа; 2) от Потопа до переселения на Дунай; 3) Дунайский период (до вторжения гуннов, волохов и угров); 4) переселение на Вислу и Днепр (после изгнания волохов); 5) воцарение Руси.

События до Потопа (1-й период) Нестором не описаны, но они признаются им как бесспорно имевший место факт. История не начинается с Потопа, а продолжается. Следуя книжной традиции своего времени, русские летописцы возводят родословную славян к Иафету (Яфету), чьи потомки «взяли западные и северные страны» (2-й период). Говоря научным языком, тут речь идет о белой европеоидной расе, в отличие от негроидов и семитов («Хама и Сима»).

В популярной и учебной литературе обычно приводится фрагмент из «Повести временных лет», где говорится о расселении славян по Дунаю и Днепру (3-й и 4-й период): «Спустя много времени сели славяне по Дунаю, где ныне земля Венгерская и Болгарская. И от этих славян разошлись славяне по земле и прозвались именами своими, где кто, на каком месте сел» (цит. по Златоструй. Древняя Русь X-XIII веков, под ред. А. Г. Кузьмина. М., 1990).

Свой изначальный этноним «славяне» (в другой фонетической версии «словене») сохранили на Руси, где проживали новгородские (ильменские) словене. Это не случайно, поскольку есть научные сведения об их генетических связях с предками на Дунае.

Покинув регион Дунайского бассейна, наши предки ушли на восток, сначала за Карпаты, а затем расселились по Днепру и его притокам, еще дальше на север: в леса и равнины балтов, угров и финнов, в бассейны рек Днепра и Волги. В те времена в восточно-европейских степях обитали киммерийцы, скифы и сарматы, а по берегам Волги жили различные племена тюркского происхождения, среди которых выделялись своей развитой военно-политической организацией Булгары.

Когда славяне, движимые историческими обстоятельствами, следовали основному вектору своей миграции: на северо-восток, от Дуная и Прикарпатья к Балтике и верховьям Волги, в их земли с Севера вторглись новые колонизаторы – варяжская Русь. Поскольку во времена Нестора киевских и новгородских славян уже стали называть русами, а их речь – русской (Роуска), то летописец счел необходимым подчеркнуть, что славянский язык и русский – одно и то же: «Ибо от варягов прозвалась Русь (Роус), а прежде были славяне (Словъне)».

Подводя итоги историческому обзору о предках, Нестор пишет: «Был единым народ славянский: словене, сидевшие по Дунаю, которых покорили угры, и моравы, и чехи, и ляхи, и поляне, которые ныне называются Русью».

 

Название Дунай встречается не только в русских летописях, но также в былинах и народных песнях. Именно к Дунаю обращается в начале своего плача-заклинания княгиня Ярославна, героиня «Слова о полку Игореве» XII века (Слово о полку Игореве. Перевод Д.С.Лихачева – Л., 1990. С. 64-65, 86-87; См. также: Слово о полку Игореве и его время. Под ред. Б.А.Рыбакова. – М., 1985, ):

На Дунае Ярославнин голос слышится,
Кукушкою безвестной рано кукует.
«Полечу, – говорит, – кукушкою по Дунаю,
Омочу шелковый рукав в Каяле-реке,
Утру князю кровавые его раны
На могучем его теле».

 

С формально-географической точки зрения, Ярославна не могла находиться «на Дунае». Она жила в Новгороде Северском, на реке Десна, притоке Днепра. Обращение к Дунаю имеет в поэме мистический смысл, как в заговорах о волшебном острове Буяне.

В русском фольклоре имя Дунай использовалось также в качестве рефрена свадебной или любовной темы, исконный смысл которого был утрачен (Собрание народных песен П.В.Киреевского. Т. 2. – Л., 1986. С. 58, а также Т. 1. – Л., 1983. С. 46-47):

Не разливайся, мой тихий Дунай,
Не заливай зеленые луга!
Во тех ли лугах есть ковыль-трава,
Во той ли траве ходит белый олень.
Ходит белый олень – золотые рога.

 

В этой обрядовой песне осталось воспоминание о некоей священной реальности, каковой был Дунай для наших предков. Язычники, как известно, обожествляли природные стихии: огонь, землю, воду. Дунай был для них главной водной стихией, рекой рек, с коей связывались представления о границе миров.

 

Поход святослава на дунай

2. Поход Святослава на Дунай

VI и VII века христианской эры, стали началом эпохи мощной экспансии славян на юг и восток Евразии. Имея прочные тылы в северной Славии, у берегов Варяжского моря и в междуречье Лабы и Вислы, в Карпатах и Восточных Альпах, а также в древнем Киеве и Новгороде (с предшествовавшем ему Словенском), родственные племена под названиями: вендов, антов, словен, руссов, тиверцев, скифов, – направили свои силы на новые завоевательные войны.

Соперников и явных противников было более чем достаточно. На юге – это была Византия, мировая держава, претендовавшая на наследие Римской империи. На востоке – авары, хазары и кочевые племена: от волжских болгар и угров до печенегов и половцев. Азиатские племена представляли собой опасность постольку, поскольку они угрожали славянам в военном отношении, а Византия, чьё влияние распространялось на всё Средиземноморье и Причерноморье, чья развитая культура и дипломатия претендовала на господство, была религиозным и идеологическим конкурентом номер один. Недаром легендарные походы на Царьград, начавшиеся еще в скифскую эпоху, стали закономерным явлением в военной истории руссов. Да и само древнерусское государство формируется на великом водном пути «из варяг в греки».

 В этом смысле военно-политическая стратегия великого князя Киевского Святослава не была исключением. Как князь и полководец он продолжает линию Аттилы, Кия, Бравлина, Олега и Игоря.

   Одной из главных геополитических задач Киевской Руси была защита речных и морских торговых путей, которые пролегали тогда через Днепр, Волгу, Дон, Кубань и западный регион Понта Эвксинского, получившего название Русского моря. Поскольку лобовая атака относительно небольших по численности русских дружин против многочисленных кочевников с хорошо вооруженной конницей и развитой системой крепостей, была крайне рискованной, князь Святослав предпринял обходной маневр – наступление на Хазарский каганат не с укрепленного запада, а с севера и юго-востока, то есть, с тыла. Подчинив своей воле союзные племена вятичей, которых он освободил от уплаты дани хазарам, Святослав с войском порядка 10-12 тысяч человек стремительно прошёл через земли восточных булгар и разбил их столицу на Волге.

   Затем он спустился вниз к Каспийскому (Хвалынскому) морю и, послав противнику свое обычное предупреждение: «Иду на вы!», разгромил главный оплот каганата – крепость Итиль в устье Волги. Другим важным форпостом хазар была крепость Саркел (Белая Вежа) на Дону. Её руський князь атаковал также неожиданно с тыла, предварительно совершив обходной маневр через Северный Кавказ. Завоевание главных опорных пунктов хазар на Волге и Дону позволило россам создать собственную колонию в устье Кубани, где на месте древней Таматархи возникло княжество Тмутараканское.

   Этот завоёванный островок в море хазарских степей требовал не просто тактической обороны, а новой стратегии в районе Сурожского и Русского морей. А их веками контролировала Византия, с помощью силы, дипломатии и хитрости стравливавшая одних соперников с другими. Выступать против мощи христианской империи было рискованно не только в военном отношении, но и достаточно сложно из-за новой религиозной ситуации, которая началась складываться в Киеве после начала крещения Руси (862 г.). Формально руський князь выставлял себя как союзник Византии, хотя фактически он бросил ей вызов, защищая славянские земли на Дунае и в Прикарпатье.

Именно в этом контексте следует понимать знаменитую фразу Святослава, сказанную матери княгине Ольге перед её смертью накануне очередного военного похода:  «Не любо ми есть в Киеве быти, хочу жити в Переяславци на Дунаи, яко то есть середа земли моей, яко ту вся благая сходятся: от Грекъ злато, поволоки, вина, овощеве различныя, из Чех же, из Угор – сребро и комони, из Руси же – скора и воск, мёд и челядь».

 

Перевод на современный русский язык: «Не хочу сидеть в Киеве. Хочу жить в Переяславце на Дунае. Там середина земли моей, туда стекаются все блага: из греческой земли золото, паволоки, вина, различные плоды; из Чехии и Венгрии серебро и кони; из Руси же – меха и воск, мед и рабы» («Златоструй. Древняя Русь X-XIII веков». – М., 1990. С 56.).

Другими словами, цель великого князя состояла не в очередном устрашающем походе на Царьград, а в создании нового центра силы на Балканах в бассейне нижнего Дуная. Вспоминая о Переяславце на Дунае он, помимо прочего, имел в виду родственные племена славян в Южной Европе и готов был выступить в качестве их вождя. (П. Н. Третьяков. Восточнославянские черты в быту населения Придунайской Болгарии. СЭ № 2, 1948).

Тут можно говорить даже о своеобразной славянской реконкисте, направленной против аваров, волохов и угров (мадьяр), некогда завоевавших исконные, живописные и плодородные земли славян в долинах Дуная и его притоков. Эта освободительная война позволила Святославу найти стратегических союзников в лице тиверцев и уличей, скифов и болгар, части угров и печенегов.

   В результате первого большого похода на Дунай Святослав взял, согласно летописям, 80 городов. Судя по тому, что в летописях поход этот подробно не описан, он прошёл относительно легко и быстро. Не вникая в подробности нескольких напряжённых и кровопролитных сражений, которых было не менее десяти, обратим внимание лишь на то, что на втором этапе войны они приобрели характер оборонительных действий.

Не сумев отстоять столицу Болгарии Преслав, где находился небольшой отряд руссов, войско Святослава отступило к древней крепости Доростол (Дръстър) на Дунае, где развернулось основное сражение. Именно при обороне Дунайского рубежа Святослав произнёс свое знаменитое обращение к воинам: «Да, не посрамим земле руськие, но ляжем костьми, мертвые бо сраму не имам». Однако, силы были неравные, дружины, оторванные от центра Руси и преданные союзниками, были истощены постоянными атаками хорошо вооружённых, свежих сил византийцев. Чтобы сохранить остатки войска, а главное – не потерять завоёванные рубежи, – Святослав пошёл на переговоры и подписал невыгодный договор. Сам он тут же направился на Русь, за новыми дружинами. Иначе говоря, князь не собирался сдаваться и отказываться от изначальных планов. Но тут в героическую судьбу великого князя вмешалась коварная сила – во время переправы через днепровские пороги его неожиданно атаковали печенеги. Они убили Святослава и отправили его череп своему кагану Куре.

После гибели великого князя, дунайская военная кампания не получила скорого продолжения. А после очередного крещения Руси его внебрачным сыном Владимиром изменилась и вся политика славян по отношению к Византии, которая отныне стала подаваться как образец для подражания во всех областях: от новой религии до культуры и бытовой моды.

Поход святослава на дунай

3. Войны против «бусурман»

  В эпоху Средневековья, когда господствовала христианская Церковь, славянский мир воспринимался через призму Православия, а его противники толковались как «бусурмане», враги Христовой Веры.  

Память о старых родовых «вотчинах» (владениях отцов),  попавших под власть турков-мусульман или татаро-монголов, сохранялась в специальных списках, которые передавались из поколения в поколение. Так, например, имеется любопытный документ XIV века под названием «Список русских городов дальних и ближних». В нем православный автор из окружения митрополита Киприана, по происхождению болгарина, предпринял попытку обобщить данные о старых центрах славян. «На Дунае, – согласно документу расположены, – Видычев град, о седьми стенах каменных, Мдин. И об ону страну Дуная, Тернов, ту лежит святая Пятница. А по Дунаю, Дрествин, Дичин, Килиа. А на усте Дуная, Новое село, Аколякра. На море Карна, Каварна. А по сей стороне Дуная, на усть Днестра над морем Белъгород». Далее перечисляются «русские города» в Литве, Молдавии, нынешней Западной Украине, которые были важными форпостами на пути восточно-европейской колонизации наших предков (Список русских городов. – Цит. по: А.Г.Кузьмин. Кто в Прибалтике «коренной»? – М., 1993. С. 32.).

 Потомки Рюриковичей, защищая свои стратегические интересы на Западе и Востоке, многие века вели неравные войны с «бусурманами», пока Иван Грозный не взял Казань и Астрахань. Не зависимо от того, где была столица, в Москве, или в Петербурге, войны с турецким и кавказским  господством на Чёрном море, а шире – на Юге – стали основным направлением царской военной политики.

Борьба за Дунай, где после падения Византийской империи на долгие века установили своё господство турки-мусульмане, приобрела новый смысл, когда братья болгары стали восприниматься как православные единоверцы,  порабощенные инородцами. 

До начала XIX века Балканский полуостров и его северные границы находились под властью Османский Империи. Мусульманское иго вызывало протест у покоренных сербов, хорватов, болгар, греков, румын и молдаван. Однако самостоятельных сил этих народов было недостаточно для полного освобождения. На северо-востоке у них был только один сильный союзник – Российская Империя. Ее существование было причиной постоянных турецко-русских конфликтов в районе Причерноморья.

Очередная война между мусульманами и христианами разразилась в 1828–1829 годах. С целью миротворческой миссии в Греции, где началось освободительное восстание, соединенная эскадра России, Англии и Франции разгромила турецко-египетский флот. В ответ на объявленную султаном “священную войну” русские войска форсировали Дунай и овладели Варной. В июне 1829 года они перешли через Балканы и заняли Адрианополь, недалеко от проливов. Чтобы не потерять Стамбул (Константинополь) мусульмане вынуждены были подписать мирный договор и пойти на большие уступки. По Адрианопольскому миру за Россией помимо Крыма, присоединенного к Империи еще в 1783 году, было закреплено устье Дуная и Черноморское побережье Кавказа от Анапы до Поти. Проливы Босфор и Дарданнеллы отныне стали свободными для проплыва русского торгового флота. Греции была предоставлена самостоятельность, а Молдавия, Валахия и Сербия получили расширенную автономию.

Болгария тогда не получила подобных прав, но внутренние порядки в стране были несколько смягчены. В частности, ее жители получили возможность свободно эмигрировать в Россию. В 1829–1830 годах началось массовое переселение болгар в южные районы империи, в частности в Одессу и Кишенёв, где образовались общины беженцев из Балкан. В самой Болгарии набирало силу национально-освободительное движение, готовившее почву для будущей независимости страны.

 

Поход святослава на дунай

4. Зарождение болгароведения

Как раз в это время в России впервые была опубликована книга “Древние и нынешние болгаре” (1829). Она была написана молодым русином Юрием Ивановичем Венелиным (Гуца), которому было суждено стать отцом отечественного болгароведения.  Этот труд не был посвящен только одному народу. Фактически исследование Ю.И.Венелина содержат обзор древнейшей истории восточных славян в целом.

Венелин исходит из общей посылки, что славяне – старожилы в Европе, наравне с греками и римлянами. Более того, он утверждает, что становление славянского народа как ствола предшествовало развитию греков и латинов как ветвей. Во времена расцвета Афин и подъема Рима “славяне уже в полной мере разделены были на племена”. Они назывались тогда другими именами, например скифами, готами, вандалами.

Болгары, по его мнению, были также одним из восточных славянских племен, получивших свое название от реки Волга (Волгари). В западную Европу они явились под именем гуннов, во главе со своим великим вождем Аттилой, который силой и мудростью завоевал необъятные земли от Волги до Сены, заставив римлян дрожать от страха. В заключение автор анализирует “военно-политическую роль, которую играла Россия (Болгаро-Россия) в Европе в правление Аттилы, и перевес ее над прочими государствами”.

В патриотическом пылу Венелин называет гуннов – "сынами Руси”, Словению – “Адриатической Украиной”, Меровингов – “Мировичами”, а Аттилу – “Русским Царем”. Такое отождествление многообразных восточно-европейских племен со славяно-русами, вызвало критический протест у историков старой школы.

Несмотря на эту критику Императорская Российская академия “с Высочайшего Государя Императора дозволения” послала Юрия Венелина в научную командировку на Балканы. На государственное пособие молодой автор, ставший к тому времени уже известным как славянофил-полиглот, отправился в экспедицию. Цель этой специальной археографической поездки состояла в том, чтобы собирать памятники народной словесности, отыскивать неизвестные летописи, делать снимки с наиболее ценных рукописей. Ему также было поручено выучить досконально современный болгарский язык с целью написания грамматики и небольшого словаря.

С поставленными задачами Венелин справился успешно. Собранная им во время путешествия 1830–1831 годов коллекция из 66 грамот и 20 снимков, в том числе в архивах и библиотечных фондах Бухареста, была передана в Российскую Академию. “Грамматика нынешнего болгарского наречия” была окончена в 1835 году. К печати, правда, ее не приняли, несмотря на положительный в целом отзыв академика А. Х.Востокова. Остальные труды были изданы позже, уже после смерти автора. “Влахо-Болгарские или Дако-Славянские грамоты, собранные и объясненные Юрием Венелиным”, вышли в свет в 1840 году, а “Болгарские песни из сборников Ю. И. Венелина” были опубликованы в 1855 году.

 

Деятельность ученого вызвала у болгар большую симпатию. В знак глубокой признательности Ю. И. Венелину за то, что он сделал для их народа в области истории, фольклористики и языковедения, балканские беженцы сложили ему при жизни оду, а после смерти  – поставили памятник на могиле в Даниловом монастыре с трогательным посвящением: “Он первый напомнил свету о забытом, но некогда славном и могущественном племени Болгар и пламенно желал его возрождения. Господи, услышь молитву раба Твоего” (Молнар И.И. Черты из частной и ученой жизни Юрия Ивановича Венелина// Венелин Ю.И. Историко-критические изыскания.- Москва, 1841, т.2. LXXI).

Не будем забывать также о том, что именно на деньги болгарских подписчиков хранители авторских рукописей смоги издать в 1841 году (общим числом 319 экземпляров) вторую книгу Юрия Венелина “Древние и нынешние Словене”, которую я имел честь переиздать в 2004 году, защитив честь Венелина как ученого-слависта и русского патриота.

Линию Венелина в болгароведении продолжил выдающий историк Дмитрий Иловайский, автор книг «О славянском происхождении болгар» (1874), «Болгаре и Русь на Азовском море» (1875), «Дальнейшая борьба о Руси и болгарах и гуннский вопрос» (1876).

 

Здесь уместно также упомянуть знаменитый сборник болгарских народных песен «Веда Словена» Стефана Верковича, который  опубликовал их в 1873 году в Белграде и предложил для обсуждения научной общественности.  В наше время существует уже три перевода этого любопытного источника, содержащего обряды и эпос древних жителей Родопских год и Македонии.  Один из этих переводов подготовил наш друг и корреспондент, участник предыдущей конференции в Белграде – В.Г.Барсуков. Его доклад  «Народный эпос о переселении славян» (на Балканы и реку Дунай), будет кратко представлен сегодня, а затем – полностью опубликован среди материалов нашего семинара.

 

А из современных ученых я бы назвал своего уважаемого коллегу академика Юрия Константиновича Бегунова, профессионального болгароведа, издателя фундаментального биографического труда «Творческое наследие Григория Цамплака» (Велико Тырново, 2005) и недавно вышедшего сборника научных трудов «Сокровища Болгарского народа» (Спб, 2007). Ю.К.Бегунов просил передать участникам нашей конференции пожелание творческих успехов.

 

Поход святослава на дунай

5. Русская стратегия на Балканах

Основной смысл русской геополитики на Балканах сводился к нескольким ключевым факторам. Прежде всего, в лице независимых славянских государств Российская империя получала верных союзников против Турции. Антитурецкая коалиция привлекала также другие европейские государства, по крайней мере, в тактических моментах. Огромное преимущество Россия получала благодаря Православному единоверию. Наконец, козырной картой Балканского театра военных действий был Царьград, превращённый турками из столицы вселенского православия в мусульманский Стамбул.

 

Продвижение русской армии на Юг было нелегким.  Победы давались ценой воинского героизма и больших людских потерь. Навечно в исторической памяти сохранились легендарные имена городов-крепостей Плевна и Шипка, отвоёванных у турков русскими богатырями в войне 1877—78 гг. Захватив Шипкинский перевал, нашим войскам с трудом оказывали сопротивление превосходящим силам мусульман. Однако они не сдались. Героическая оборона Шипки нарушила планы турецкого командования и сохранила важный стратегический рубеж, который русские удерживали вплоть до перехода в наступление. В результате сражения при Шипке образовавшаяся в южном фронте брешь открыла славянам дорогу на Царьград.

Уже в 1878 году, в конце русско-турецкой войны легендарный генерал Скобелев, совершив зимний переход через Балканские горы, дошёл до самого Адрианополя, откуда Царьград (Константинополь) был виден из бинокля. Однако тогда нашу армию остановили силы тайной дипломатии, а сам Скобелев погиб при загадочных обстоятельствах.

В первую мировую войну знамя освобождения Царьграда снова было высоко поднято русским Императором, который видел в Болгарии надежного союзника. Стратегическое наступление 1914 года было подготовлено не только в военном плане, но также в философско-историческом. «Крест на Святую Софию!» — так звучал религиозный призыв к православным братьям. Однако никто не ожидал, что мощную в военном отношении Российскую империю взорвут изнутри большевики, опирающиеся на помощь германской и английской разведки.

Русские офицеры и солдаты вошли в Царьград, но только не на белом коне победителя, а на пароходах вместе с белоэмигрантами, которые бежали из Крыма, захваченного Красной армией. Большая часть беженцев затем переместилась Париж, Берлин, Белград, Прагу и Софию.  В славянских странах белогвардейцы нашли не только братьев по вере, но и по крови, говоривших на понятном языке, добрых и гостеприимных.

Однако прежнее влияние на Балканах русские потеряли, ибо само Российское государство оказалось уничтожено в кровавой бойне революции и гражданской войны. Военными успехами императорской армии воспользовались западные дипломаты.

В советской стратегии, о которой мы сейчас говорить не будем, Болгария играла далеко не последнюю роль.  Достаточно вспомнить особые отношения Иосифа Сталина  с Георгием Димитровым,  которого советский вождь поставил во главе Коминтерна после победы над объединёнными силами троцкизма и масонства. Однако покровительство со стороны СССР осуществлялось не в духе традиционного славянофильства, а под знаменем идей  коммунизма.  Идеология марксизма-ленинизма изначально была ограничена классовыми и временными рамками, и было обречена на поражение.

 

Поход святослава на дунай

6. Наши личные связи

Говоря о современной эпохе начала XXI века, каждый из нас видит свою картину мира и выстраивает собственные перспективы. Поэтому я тоже буду говорить о личных связях, которые вместе образуют болгарский мир в моей душе. Однако здесь не идёт речь о чём-то сугубо частном, а об индивидуальном видении общих закономерностей.

Мои личные связи с Болгарией начали развиваться после знакомства с Иваном Митевым, биологом по образованию и языческим деятелем по призванию (жреческое имя – Шегор Рассате или Колобор). Глубокий интерес к арийским истокам болгар привёл его в круг «Атенея». После знакомства через интернет и электронной переписки мы пригласили Ивана на первое международное совещание язычников в Киеве, где он стал одним из основателей Родового Славянского Веча. Публикация исследования Митева под названием «Мы – БолгАрии» вызвала полемику с молодым исследователем Руси Всеволодом Меркуловым, которая актуализировала болгарскую проблематику среди наших язычников. В частности, Галина Лозко (Зореслава) опубликовала в журнале «Сварог» большую теоретическую статью Ивана  Митева о языческом жречестве и посвятила Родной Вере в Болгарии целую главу в своей книге «Пробуджена Енея» (Харьков, 2006). Позже Митев самостоятельно приезжал в Украину, которую он считает одной из прародин болгар, написав очерк «Моё путешествие в Киммерию».

Через Ивана Митева мы познакомились с его соратником из общества «ДУЛО» Антоном Рачевым, который в то время глубоко увлекался германским национал-социализмом и одним из первых стал изучать русскую расологию. Вскоре Антон стал нашим постоянным корреспондентом и представителем «Атенея» в Болгарии. Он перевёл на болгарский язык и опубликовал на собственных электронных ресурсах несколько важных статей из нашего журнала, создав тем самым информационный мост между болгарскими и русскими Новыми Правыми. Кроме того, Антон Рачев является одним из лидеров интернет-проекта «Мезогея-Сарматия», который администрирует Олег Гуцуляук из Ивано-Франковска. Совместный доклад этого праворадикального ресурса под названием «Метаполитический фронт» был представлен на международной конференции «Будущее Белого Мира» (Москва, 2006). На следующей встрече в Москве в 2007 году Антон Рачев присутствовал уже лично и зачитал доклад «Между Западом и Востоком», посвящённый критическому анализу военно-политической стратегии Антанты на нашем континенте.

Важным событием московской конференции 2007 года стала презентация программного труда самобытного болгарского мыслителя Янко Янева «Пробуждение», переведенного на русский язык нашим старшим соратником Анатолием Михайловичем Ивановым. В России Янев был практически неизвестен, хотя его идеи созвучны нашим. В заключительной части своей философской статьи Янко Янев делает следующие выводы:

 

«Запад никогда так не приближался к славянству и его задачам, как в своем новом стремлении служить, прежде всего, человеку и жизни. Только сегодня Европа приблизилась к славянской идее, только сегодня нарушается историческое безразличие в отношениях между этими двумя мирами. Новая волна, которая заливает западную жизнь, волна весенней радости и весеннего пробуждения, всегда плескалась в недрах славянского духа, особенно  русского, который по праву можно считать выразителем и продолжателем общей славянской судьбы. Славянский дух всегда был живоносным. Все духовные движения, которые волновали, например, русский или польский народ на протяжении всего прошлого столетия, имели не только теоретическое значение. Да, они происходили от широких, всемирных программ, но у них не было другой задачи, кроме организации человеческого царства на земле. Можно сказать, что русская мысль всегда была настроена славянофильски и всегда боролась против рационализма и отвлеченных форм. Предметом ее заботы был сам человек, а не мышление, поэтому вся русская философия, все её общественные направления и литературные школы выступали против искусственных догм. (…)

Славянский Бог жив и реален, славянская мысль всегда была человеческой мыслью. Сколько бы идей ни заимствовалось с Запада, русский дух всегда преобразовывал их, растоплял в пламени всего мистического созерцания, придавал им животворную сущность, движение. Неудивительно, что самые заоблачные европейские  мечты смогли осуществиться только в России. Такова всеславянская стихия осуществления идей, таково историческое призвание славян. Их долг и судьба – служить освобождению человека. Поэтому славянство накопило исполинский опыт и может решать вековые вопросы. Славянство – это мировая воля. Это не пророчество, когда говорят, что славяне спасут мир. Европа уже безжизненна, она переживает последние осенние дни. Только славянство сегодня первобытно и вдохновенно. Новый мир, прежде всего, славянский, и новый человек будет, прежде всего, человеком с Востока. Тогда, может быть, разрешиться «великий спор»: Европа и славянство помирятся и создадут новое царство, которое будет царством свободы. (Журнал «Златорог», май-июнь, кн. 5-6, год XII, 1931.  Перевод с болгарского: Анатолий Иванов).

 

Став одним из участников международной славянской конференции в Белграде, наш друг Антон Рачев в частности убедился, что противоречия между болгарами и сербами искусственно раздуваются нашими противниками на Балканах. У европейских народов есть общие интересы в стратегической борьбе против исламского терроризма, турецкой экспансии и так называемого „нового мирового порядка”, который превратил Европу в зону военно-политического влияния Запада.

Россия заинтересована в сотрудничестве с европейскими народами, а не не безличным монстром ЕС. Политика НАТО продолжает разрушительную по сути линию Антанты, основанную на противопоставлении одних братских племен другим. Их стратеги делают всё, чтобы мы забыли о своих родовых корнях, нашем общем героическом прошлом. Им нужны не народы-субъекты, а рынки сбыта, не люди с честью и достоинством, а потребители товаров, любой ценой, даже через вырождение и самоубийство.

Этому кошмару, ставшему уже реальностью, надо противопоставить нашу положительную, жизнеутверждающую перспективу: Белую Контр-Революцию самостоятельных европейских и арийских народов. Для нас эта стратегия концентрируется в идеале Руси, под которой мы понимаем не только русский народ и не только славян, а органичный союз Белых европейских народов, объединённых идеалами священной арийской традиции.

На данном этапе – это мечта и проект группы мыслителей, думающих о будущем Белой расы. Однако без первого шага нет начала Пути. И завтра наши планы станут реальной альтернативой эпохе тотальной дегенерации.

Здесь, среди вас, присутствуют прозорливые личности, умеющие видеть проблески нового Возрождения во тьме Кали-Юги. Пусть наша очередная встреча на Дунае станет реальным шагом на пути к осмыслению общей Судьбы. Ибо свободы достойны только те, кто её заслужил и готов воспринять со всей отетственностью.

Слава Дунайской Руси! Слава нашей грядущей Победе!

Болгария, г. Русе,  2 августа 2008 года.

Статья для публикации в ХРОНОСе предоставлена автором,
впервые опубликована на сайте http://www.tulaev.ru/html.php?164 


Далее читайте:

Тулаев Павел Владимирович (авторская страница).

Славянство. Форум славянских культур. Историко-филологический проект.

 

 

 

 

 

Источник: www.hrono.ru


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.