Университетская реформа 1863

Университе́тский уста́в 1863 года — правовой акт Российской империи, определявший устройство и порядки в университетах империи. Был принят 18 июня 1863 года. Являлся одним из основных результатов Университетской реформы в сфере образования, проводимой в общем контексте «Великих реформ» императора Александра II.

В исторической науке принято считать Университетский устав 1863 года самым либеральным в сфере образования в дореволюционной России[1].

  • 1 История
    • 1.1 Проект Щербатова-Кавелина
    • 1.2 Проект Корфа
    • 1.3 Проект императорской комиссии
  • 2 Содержание
    • 2.1 Основные положения
    • 2.2 О факультетах
    • 2.3 О попечителе
    • 2.4 О ректоре
    • 2.5 О совете, правлении, суде и канцелярии университета
    • 2.6 О проректоре и инспекторе
    • 2.7 О преподавателях и лицах состоящих при учебно-вспомогательных учреждениях университета
    • 2.8 Об учащихся
    • 2.9 Об ученых степенях и почетных членах
    • 2.10 О средствах для развития ученой деятельности университетов
    • 2.11 Учебно-вспомогательные учреждения
    • 2.12 Права и преимущества университетов

  • 3 Итоги
  • 4 Примечания
  • 5 Ссылки
  • 6 См. также

История

Проект Щербатова-Кавелина

Подготовка новой университетской реформы в Российской империи началась в 1856 году и до начала 1860-х гг. продвигалась медленно. В феврале 1858 года попечитель Санкт-Петербургского учебного округа князь Г. А. Щербатов при участии профессора Константина Кавелина составил предварительный проект нового устава для Санкт-Петербургского университета из 6 глав, содержащих 245 параграфов. 30 апреля 1858 года проект устава Щербатова-Кавелина был вынесен на рассмотрение Совета Санкт-Петербургского университета. В 1859—1860 гг. этот проект обсуждался также в Московском и Киевском университетах. Проект был раскритикован за утопичность и предоставление деятелям науки чрезмерно вольных прав[2].

Проект Корфа


Осенью 1861 года барон Модест Корф представил Министерству народного просвещения свой проект преобразования университетов, согласно которому предполагалось превратить университеты в полностью открытые для всех просветительские заведения, без делений на курсы и без принятия экзаменов. 21 октября проект был обсужден министерством и был поддержан рядом профессоров, однако встретил возражения министра Александра Головнина, в результате чего он не был принят[2].

Проект императорской комиссии

4 декабря 1861 года по указу Александра II принятому после ознакомления императора с докладом министра народного просвещения Е. В. Путятина, при Министерстве народного просвещения была учреждена особая Комиссия из университетских профессоров для пересмотра действующих положений функционирования университетов. Главой комиссии был назначен попечитель Дерптского учебного округа Егора фон Брадке. 5 января 1862 года Комиссия подписала проект нового университетского устава[2].

Фон Брадке считал нужным не торопиться с вводом устава сразу для всех университетов, и предложил опробовать проект в работе первоначально на одном из университетов. Министр народного просвещения Головнин предложил другой путь проверки: 31 января 1862 года он издал распоряжение обсудить текст устава в университетской среде.


дополнение Головнин распорядился перевести тексты проекта устава на немецкий, французский и английский языки и направить их известным ученым и профессорам Германии, Франции, Бельгии и Великобритании с просьбой сделать к ним свои критические замечания. Также Головнин в феврале 1862 года командировал профессора Кавелина во Францию, Швейцарию и Германию с целью изучения опыта и сбора сведений об устройстве и функционировании главных университетов Западной Европы. На протяжении 1862—1863 гг. в «Журнале Министерства народного просвещения» была издана серия работ по истории и современному состоянию западноевропейских университетов. Ряд завершавших обучение студентов были направлены в европейские университеты на стажировку с целью получить навыки работы при новой системе в период до принятия устава[2].

С июня 1862 года начали проходить регулярные заседания Ученого комитета Главного правления училищ по вопросам принятия устава. На них происходила острая дискуссия между попечительскими советами разных университетов, особо активную позицию и большое количество предложений по изменениям проекта предлагали советы Московского и Харьковского университетов. Решения о внесении изменений принимались коллегиально[2].

18 июня 1863 года император Александр II утвердил новый Общий устав императорских российских университетов[2].

Содержание


Университетский устав разделён на 12 глав:

Основные положения

Каждый Университет в Российской империи должен был иметь 4 факультета: историко-филологический, физико-математический, юридический и медицинский (§ 2 по документу[3]). Лишь в Петербургском вместо медицинского факультета учреждался Восточный факультет. Ближайшее управление Университетом принадлежало ректору (§ 4). Университетское управление было представлено Университетским Советом, Правлением Университета, Университетским судом и Проректором или инспектором (§ 5)[4].

О факультетах

С утверждения Университетского Совета и министра народного просвещения факультеты могли делиться на отделения (§ 7). Каждый факультет имел свое Собрание (§ 9) под председательством декана (§ 10). Участвовать в этом Собрании мог любой преподаватель по вопросам ученых и учебных предметов (§ 25). Деканы факультетов избирались в Собраниях факультета на три года (§ 8). Число профессоров могло быть увеличено по мере необходимости и средств (§ 21)[4].


О попечителе

Попечитель учебного округа принимал нужные меры для того, чтобы университеты исполняли свои обязанности; в случае нарушений обязался довести до сведения о случившемся Министра народного просвещения; имел право на Университетских Советах предоставлять свои предложения по делам университета и учебного округа (§ 26)[4].

О ректоре

Ректор избирался раз в 4 года Университетским Советом (§ 27).Ректор имел право открывать и закрывать Университетский Совет и Правление, где он сам и председательствовал (§ 31). В обязанностях ректора состояло слежение за учебным процессом и порядком (§ 28), делать выговоры и замечания (§ 34), награждать отличившихся (§ 34)[4].

О совете, правлении, суде и канцелярии университета

Университетские Собрания должны проводиться раз в месяц, лишь в экстренных случаях — по мере необходимости (§ 38). Дела в Университетском Собрании решались большинством голосом. В случае равенства голосов, решение принимал сам ректор (§ 45). Все протоколы Собрания должны были предоставляться попечителю учебного округа раз в год (§ 48), который имел право опубликовать этот документ целиком или частично (§ 47). Университетское Правление предоставляло Университетскому Собранию смету расходов за год (§ 52 б). Университетский Совет избирал раз в год трех преподавателей в Университетский суд, причём хотя бы один из них должен был принадлежать к юридическому факультету (§ 56). Университетский суд судил нарушителей порядка в университете и разрешал споры между студентами и преподавателями (§ 58)[4].


О проректоре и инспекторе

Проректоры или инспекторы избирались Университетским Советом на три года (§ 64) из преподавательского состава или чиновников и утверждались министром народного просвещения (§ 64). Проректоры или инспекторы следили за порядком (§ 63), принимали жалобы и предложения от студентов (§ 66). Проректоры или инспекторы могли иметь нескольких помощников (для слежения за порядком) и секретаря (по студенческим делам) (§ 60, 67)[4].

О преподавателях и лицах состоящих при учебно-вспомогательных учреждениях университета

Профессора в Университетах избирались. Сначала каждый член факультета выдвигал своего кандидата, потом в Факультетском Собрании рассматриваются их кандидатуры. После этого на Университетском Совете происходили сами выборы (§ 70). Профессоров утверждал Министр народного просвещения, а доцентов и лекторов — Попечитель учебного округа (§ 72).


офессора, ушедшие на пенсию, могли с разрешения Университетского Совета и Попечителя учебным округом читать лекции в Университете и пользоваться пособиями Университета (§ 79). Если профессор проработал в Университете более 25 лет, то ему присуждалось звание Заслуженного профессора (§ 80). В случаях нерадения профессоров и игнорировании ими замечаний, их могли удалить с данной должности (§ 81)[4].

Об учащихся

Студентом мог стать молодой человек, достигший 17-летнего возраста и окончивший гимназию или сдавший там экзамен и получивший об этом аттестат, а также окончивший высшее или среднее учебное заведение (§ 85, 86). Учеба на медицинском факультете длилась пять, а на других факультетах — четыре академических года (§ 87). В случае, если студент совершил уголовное преступление, то его сначала Университетский суд отчисляет из Университета, а потом дело переходит в суд по уголовным делам (§ 102)[4].

Об ученых степенях и почетных членах

На всех факультетах (кроме медицинского) действовали следующие ученые степени: Кандидат, Магистр и Доктор (§ 110). Учёную степень могли получить и русские, и иностранцы (§ 114)[4].


О средствах для развития ученой деятельности университетов

С разрешения Министра народного просвещения университет мог организовать Ученое общество (§ 119)[4].

Учебно-вспомогательные учреждения

Университет должен был иметь библиотеку с библиотекарем и его помощниками (§ 122), музеи, тематические кабинеты, обсерваторию, ботанический сад и т. п. (§ 121)[4].

Права и преимущества университетов

Все Университеты находились только под попечением Императора и носили имя императорских (§ 123). Университеты могли выписывать из заграницы учебные пособия без пошлин (§ 129), и они не подлежали цензуре (§ 130). Преподаватели, Доценты, Прозекторы и его помощники, Лекторы, Астрономы и др. работники университета производились двумя чинами выше присвоенного их должностям класса (§ 137)[4].

Итоги

Новый устав предоставил университетам больше самостоятельности в делах внутреннего управления и расширил возможности учёта местных условий для своего развития, создал более благоприятные условия для научной и учебной деятельности, повысил привлекательность преподавательской работы в университетах для молодых людей и способствовал утверждению в будущем на университетских кафедрах достаточного числа квалифицированных преподавателей, а также предусмотрел целый ряд специальных мер по стимулированию студентами освоения наук[2].

Ссылки


  • Томсинов В. А. Университетская реформа 1863 года в России // Подготовка и проведение университетской реформы 1863 года / Составитель и автор вступительных статей В. А. Томсинов.. — Москва: Зерцало, 2012. — С. LXVIII–CXVII. — (Великие реформы).
  • Шатилова В. П. Динамика инменения инфраструктуры научно-исследовательской деятельности в Российских университетах XIX века // Человек и образование : научный педагогический и психолого-педагогический журнал ВАК РФ. — 2012. — В. 1 (30). — С. 151-157. — ISSN 1815-7041.
  • Посохов С. И. Образы университетов в российской публицистике второй половины XIX-начала XX в // Бібліотечний вісник : науково-теоретичний та практичний журнал. — 2004. — С. 13-21. — ISSN 1029-7200.
  • Посохов С. И. Уставы российских университетов XIX века в оценке их современников и потомков // Вопросы образования. — 2006. — В. 1. — С. 370-381. — ISSN 1814-9545.

Источник: dal.academic.ru

УСТАВ 1863 Г.


В начале своего царствования император Александр II отменил те стеснительные меры, которые были приняты в отношении учебных заведений в последние годы императора Николая I. Преподавание в университетах получило больше свободы; комплекты студентов были уничтожены; мало того, был открыт доступ в университеты вольнослушателям. В университетских аудиториях появилась посторонняя публика, мужская и женская. В университетскую жизнь было внесено такое же оживление, какое царило тогда во всем обществе. Новизна и сложность возникшего положения скоро привели студенчество к волнениям и беспорядкам (1861). В связи с ними последовали некоторые ограничения университетской свободы. В 1863 г. дан был общий устав университетов, по которому профессорская корпорация получила самоуправление. Совет профессоров в каждом университете избирал всех университетских должностных лиц и заведовал хозяйством университета; попечителю учебного округа принадлежало только наблюдение за законностью действий совета. Но учащиеся в университете студенты рассматривались как отдельные посетители, не имеющие права на корпоративное устройство; посторонние же лица и вовсе не допускались к посещению лекций. Такое положение учащихся давало им частые поводы к неудовольствию и «студенческим беспорядкам», составлявшим одно из частых и печальных явлений той эпохи.

Платонов С.Ф. Полный курс лекций по русской истории. СПб., 2000 http://magister.msk.ru/library/history/platonov/plats005.htm#gl22

«НАДЗОР ЗА СТУДЕНТАМИ И ИХ ОГРАЖДЕНИЕ ОТ ВРЕДНЫХ ВЛИЯНИЙ»

Наконец, есть еще причина, вызывающая в эту минуту усиленную агитацию против министра народного просвещения, — на очереди пересмотр устава университетов. Если гимназии дают университетам слушателей, то университеты дают гимназиям учителей, – а также деятелей на всех поприщах государственной службы. Но устройство наших университетов на основании устава 1863 года представляет аномалию, какой нет ничего подобного в других странах. Этим уставом государство неизвестно зачем и в чью пользу отреклось от неотъемлемых прав своих и священной обязанности в деле научного образования юношества, из которого должны выходить его деятели и просветители народа. Пока наши университеты не получат правильного устройства, нельзя считать дело образования в России обеспеченным. Вопрос этот был давно на очереди, и к нему следовало приступить немедленно после преобразования гимназий.[…]

Нынешнее устройство университетов наших называют «самоуправлением»; но самоуправлением может быть признано лишь такое устройство, при котором люди о собственных делах заботятся сами. Так было бы, если бы речь шла об автономии какого-либо ученого общества, которому предоставлено определять круг своих занятий, выбирать своих членов, предпринимать экспедицию и т.д. То ли видим в университетах? Профессорские коллегии, пользуясь правительственным авторитетом, бесконтрольно и безответственно распоряжаются не своими делами, а участью громадной массы учащихся, которые не только обязываются моделировать свой образ мыслей согласно тому, что этим коллегиям заблагорассудится преподать им под видом науки, но от них же получают и служебные права. Самая важная часть предполагаемой реформы заключается в положении об экзаменах, которые по проекту должны производиться не преподавателями их лекций, ими читанных, а особыми комиссиями по установленным общим программам, так что экзамены будут служить не только проверкой познаний студентов, но и регулятором лекций их профессоров. Программы государственных экзаменов определят и содержание, и размеры университетских курсов. Профессора обязаны будут читать именно то, что потребуется от студентов на государственном экзамене, и студент для получения прав на государственную службу должен будет доказать свои познания в науках, а не в том, что вздумается прочесть профессору и что может вовсе не соответствовать требованиям ни науки, ни государства. Студенту, с другой стороны, предоставляется свобода распределять свои занятия и благодаря учреждению приват-доцентства выбирать преподавателей, которые могут лучше и вернее руководить в приобретении познаний, требуемых государственными испытаниями. Со своей стороны профессора освобождаются от тирании своих товарищей, более искусных в интриге, которые захватывают в коллегии власть, терроризуя непокорных то посредством «студенческих историй», то страхом забаллотировки при возобновлении срока службы и всякого рода неприятностями и притеснениями, так что в университетских советах нет свободы мнений голоса, и большинство безусловно покорствует кучке интриганов, немногочисленной, но крепко сплоченной.

При новом устройстве все поводы к агитации и интриги в профессорских коллегиях прекратятся, в стенах университета водворится спокойствие и дух, освобожденный от посторонней и притом дурной примеси. Надзор за студентами и их ограждение от вредных влияний может стать правдой только при новом уставе.

Катков М.Н. Письма к Александру II и Александру III //Былое». 1917. Кн. № 4. С. 3–32 http://dugward.ru/library/katkov/katkov_pisma_k_alexandru2.html

УНИВЕРСИТЕТСКАЯ РЕФОРМА

Университетская реформа 1884 г. по сути пересматривала устав 1863 г. Подготовленная еще при Д.А. Толстом – министре просвещения, – при активном участии Каткова и профессора Н.А. Любимова, она была отложена в связи с отставкой Толстого. В первые же дни правления Александра III Катков обращается к нему с письмом, где объясняет «крайнюю необходимость и неотложность реформы университетов», напоминая о полной готовности ее проекта.

Проект нового университетского устава предусматривал ликвидацию автономии университетов. Введением государственных экзаменов он ставил под контроль не только студентов, но и профессуру. Ректор и декан назначались Министерством просвещения, а не избирались самими преподавателями из их среды, как это было по уставу 1863 г. Авторы проекта не сомневались, что такой полностью «огосударствленный» университет будет способствовать формированию нужных самодержавию научных и чиновничьих кадров казенной интеллигенции.[…]

Катков развернул в печати кампанию за пересмотр устава 1863 г., поддержанную «Гражданином» Мещерского. Охранители видели в университетской автономии «опыт конституционного режима» в самодержавном государстве. С университетским самоуправлением связывали и рост нигилизма, и студенческие беспорядки, и расшатанность умов, и нездоровые, то есть оппозиционные, настроения.

Но для сторонников университетской контрреформы, как и всякой иной, ее подготовка отнюдь не ограничивалась идейным обоснованием. Особое, если не решающее, значение приобретала та закулисная борьба – интриги и сговоры, – которая должна была обеспечить им влиятельных союзников в «верхах». […]

Катков любил напоминать слова Н.М. Карамзина: «Государь внемлет мудрости, где находит ее, но в самодержавии и не надобно никакого одобрения для законов, кроме подписи Государя». Но век на дворе был уже иной, и волеизъявление монарха нуждалось если не в опоре на общественное мнение, то хотя бы в подкреплении мнением ближайших сановников. […]

Барон А.П. Николаи, поспешно назначенный министром просвещения в 1881 г., явно не годился для проведения университетской контрреформы: на посту товарища министра просвещения А.В. Головнина он участвовал в выработке устава 1863 г. и сохранил к нему приверженность. «Я положительно расхожусь во многом с Николаи, – писал Александр III Победоносцеву, – и не могу одобрить многие из его действий, а главное, что его подкладка – это Головнин, сей злосчастный гений и друг в. кн. Константина Николаевича, и я знаю из верных источников, что они оба работают и пихают Николаи идти против желаний правительства».

И.Д. Делянов, назначенный вместо А.П. Николаи, был из тех, кто никогда бы не пошел «против желаний правительства». Потому он и оставался на этом посту до своей смерти в 1897 г. Он был ставленником Каткова и Толстого и полностью подчинялся их указаниям. Ничего не меняя в проекте Университетской контрреформы, он внес его в мае 1884 г. в Государственный совет, где обстановка оказалась достаточно сложной. В оппозиции к проекту числили здесь не только Д.А. Милютина, А.А. Абазу, М.Т. Лорис-Меликова, но и бывших министров просвещения – Е.П. Ковалевского, А.В. Головнина, А.П. Николаи, а также таких влиятельных сановников, как Н. X. Бунге, А.А. Половцев и даже сам К.П. Победоносцев.

Противник университетской реформы 1863 г., Победоносцев с сомнением отнесся к той роли, которая отводилась новым уставом науке. Признавая необходимость ее подчинения государственным интересам, бывший университетский профессор все же устрашился столь полного принесения ее в жертву политическим целям. Благонадежность фактически выдвигалась здесь более важным критерием оценки преподавания, нежели его научный уровень. Поистине «храмы науки» превращались, по выражению П.А. Валуева, в «высшие полицейско-учебные заведения». Победоносцев выступил против введения государственных экзаменов, настаивая, что экзаменовать студентов должны сами преподаватели, а не назначенные Министерством просвещения чиновники (как было задумано авторами проекта).

Его защитники в Государственном совете (И.Д. Делянов, М.Н. Островский, П.П. Шувалов, Т.И. Филиппов) выглядели жалко на фоне блестящих выступлений сторонников университетской автономии и остались здесь в меньшинстве. Это заставило Александра III отложить решение вопроса, для него самого вполне ясного, до осени. Однако императору не терпелось внести новый устав в предстоящем 1884/85 учебном году, и в августе он созывает совещание в Ропше (под Петербургом), куда вместе с защитниками проекта контрреформы приглашает и Победоносцева.

Доводы Константина Петровича об опасности падения уровня образования не казались Александру III столь уж важными. Гораздо ближе и понятнее ему были соображения о том, что университеты – дело государственное, а профессора – должностные лица, находящиеся на коронной службе, и потому должны не выбираться, а назначаться правительством. Да и принцип выборности был столь ненавистен царю, что уже одно это предрешало его мнение. Александр III принял сторону меньшинства, поддержав проект нового университетского устава.[…]

Устав 1884 г. резко ограничивал автономию университетов, усиливая власть над ними попечителей учебных округов и Министерства просвещения. Должности ректора, декана, профессоров замещались по назначению этого последнего.

Публицист Катков, особо ценимый Александром III, горячо приветствовал университетский устав 1884 г. как «первый органический закон нового царствования», значение которого далеко выходит за рамки учебного дела. По словам редактора «Московских ведомостей», если устав 1863 г. был «началом системы упразднения государственной власти», то устав 1884 г. знаменовал ее возрождение. «Итак, господа, – злорадно и торжествующе обращался идеолог самодержавия к тем, чьи надежды на либерализацию не сбылись, – встаньте, правительство идет, правительство возвращается».

Ограничение доступа к образованию становится принципом политики Александра III. Изучая следственное дело вторых первомартовцев, он был неприятно поражен, обнаружив среди студентов, причастных к нему, выходцев из социальных низов. Циркуляр министра просвещения И.Д. Делянова, изданный в июле 1887 г., должен был «урегулировать» социальный состав учащихся. Прозванный «циркуляром о кухаркиных детях», он предписывал не принимать в гимназию (а путь в университет открывался только из нее) «детей кучеров, лакеев, поваров, прачек, мелких лавочников и т.п.». Регулятором социального состава служила и высокая плата за обучение: в царствование Александра III она повышалась несколько раз.

УНИВЕРСИТЕТСКАЯ КОНТРРЕФОРМА

Университетская контрреформа была проведена в 1884 году министром народного просвещения И.Д. Деляновым, который на вопрос о причинах увольнения одного из профессоров ответил, что «у него в голове одни мысли». Назначенный на пост министра народного просвещения в 1882 году, Делянов внес на рассмотрение Государственного совета проект университетской реформы, выработанный графом Д.А. Толстым. Большинство членов Госсовета высказалось против проекта, но утверждено было мнение меньшинства, и 23 августа 1884 года был издан «Общий устав императорских российских университетов», который стеснил университетскую автономию, ограничив университетское самоуправление. Была значительно расширена власть попечителей округов в отношении университетов. Ректор не избирался советом, а назначался министром народного просвещения, который отныне мог не считаться с мнением профессуры при назначении преподавателей и мог давать профессорам указания, делать напоминания и замечания.

Компетенция университетского совета и факультетских собраний была в значительной степени ограничена. Деканы назначались попечителем, должность проректора упразднялась, уничтожался университетский суд. Экзамен окончившим курс студентам производился в особых государственных комиссиях, к испытаниям допускались только те студенты, которым было зачтено установленное число семестров. Плата за обучение в целом удвоилась. Крупным нововведением была система гонорара, получаемого профессорами сверх жалования.

Ивкина Т. В., Подольская И. А. Система подготовки научно-педагогических кадров российских университетов по университетским уставам 1863 и 1884 гг. // Научный Вестник Уральской Академии государственной службы. 2009. Март. Выпуск № 1 (6) http://vestnik.uapa.ru/en/issue/2009/01/20/

ОЦЕНКИ

Наиболее резкие оценки по-прежнему звучат в адрес устава 1884 года. Считается, что он не только лишил университеты «минимальной автономии», «унизил профессуру», но и продемонстрировал совсем иное понимание власти и права. С ним связывают политические, а не педагогические цели. Делается вывод, что он принес значительный вред университетам и науке в целом, поскольку отменил традиционные атрибуты академических свобод.

Важно отметить, что для подтверждения этого вывода, современные исследователи приводят высказывания либеральной профессуры второй половины XIX — начала ХХ века. Преемственность образов очевидна. […]

Но, безусловно, большую роль в переосмыслении роли уставов в университетской жизни имеют новые оценки устава 1884 года. Авторы стремятся отойти от односторонних характеристик своих предшественников и посмотреть на него с различных точек зрения. Достаточно частым явлением стало замечание о том, что его нельзя оценить однозначно. В частности, отмечается, что в уставе «снова был сделан шаг вперед на пути к классическому университету…, а с другой стороны, управление университетом загрузло в бюрократическом контроле», подчеркивается, что «введение устава 1884 года нельзя рассматривать однозначно как политическое мероприятие, которое не имело отношения к улучшению учебного процесса».

Отошли некоторые авторы и от взгляда на этот устав как на тот, что полностью ликвидировал университетскую автономию. Отмечается, что «устав сохранил ряд важных функций этой автономии». Сделаны любопытные наблюдения о том, что в Положение о высшей школе СССР вошел ряд позиций устава 1884 года, что учебный процесс в эмигрантских учебных заведениях Праги и Харбина был построен на основе положений устава 1884 года.

В результате логичным представляется вывод, сделанный В.И. Чесноковым: «Ив дореволюционной, и в советской литературе … муссировался сюжет об университетских уставах, либеральных и так называемых чугунных, без оглядки на тот очевидный факт, что жизнь университетовразвивалась и в силу внутренних традиций и преемственности опыта. Абсолютизируя роль уставов в развитии университетов, историки-марксисты по сути дела шли по пути критикуемой ими государственно-юридической школы в историографии. Что касается пресловутых чугунных уставов 1835 и 1884 годов, то и в условиях их действия университеты развивались вполне нормально, готовили прекрасных профессоров и деятелей науки и давали необходимое образование студентам».

Источник: histrf.ru

В. ОСТРОГОРСКИЙ

Что касается самого строя университетского тогдашнего преподавания, то я назвал бы его «свободным, академическим», в полном смысле этого слова. Справедливо полагая, что наука должна быть, сколь возможно более, достоянием общим, что хотя бы самое поверхностное знакомство с ней, даже, так сказать, малейшее с ней соприкосновение, облагораживает и поднимает общество, побуждая многих позаботиться о восполнении своего образования, тогдашний университет допускал бесплатно и свободно в свои стены, на студенческие лекции, и публику. И тут то увидела наша петербургская alma mater на своих студенческих скамьях и офицеров, и разночинца, и русскую женщину, и безбородых юношей, и седых стариков, пришедших послушать, чему учат нас – студентов. <…> Преподавание носило вполне свободный характер и для нас, студентов, число которых превышало две тысячи. В каждом факультете было по нескольку выдающихся профессоров, и каждый из нас мог слушать любого из них на каком бы то ни было факультете, — так что узкой специализации, особенно на первых курсах, не было, и филолог слушал некоторые из наук юридических, как Государственное право у Кавелина, Уголовное – у Спасовича, или науки естественные; юристы профессоров-филологов, и т.д.

Острогорский В. Из истории моего учительства.

Как я сделался учителем. (1851-1864 гг.). СПб., 1895.С. 47-48.

 

И.М. СОЛОВЬЕВ

Самая разработка нового устава происходит на этот раз при непосредственном участии академических сил. Исключительный интерес к судьбам университетов проявляется в это время со стороны всех университетских советов и многих русских профессоров. На защиту автономии высшей школы поднимаются авторитетные голоса Пирогова, андреевского, Чичерина, Пыпина, Спасовича, Каченовского и мн. др. «Замечания на проект общего устава Императорских Российских Университетов» официально издаются в 1862 году в двух обширных томах. […] Многие из этих «замечаний» кладутся в основу нового проекта, который опять рассылается на рассмотрение университетских советов и отдельных лиц и, наконец, после всяческих дополнений и изменений, утверждается в качестве закона 18 июня 1863 года. На этот раз мы прекрасно осведомлены, как именно и кем создавался новый устав. Он не был продуктом бессильного творчества министерских канцелярий, не угодливая рука подначального бюрократа намечала его контуры, он был предметом длинных гласных обсуждений.

Соловьев И.М. Университетский вопрос в 60-х годах //

Вестник воспитания. М., 1913. №9. С. 58-59.

 

И.Д. ДЕЛЯНОВ

Что касается мысли, что от сближения посторонних слушателей со студентами происходили и будут происходить беспорядки в университете, то это есть предубеждение, решительно ни на чем не основанное. Опыт доказал совершенно противное, по крайней мере, по университету Санкт-Петербургскому. Университетское начальство может, положа руку на сердце, сказать, что посторонние слушатели никогда не нарушали в нем порядка и что те, которые приписывают им грустные события последнего времени, находятся в совершенном заблуждении.

Цит. по: Соловьев И.М. Университетский вопрос в 60-х годах //

Вестник воспитания. М., 1913. №9. С. 63-64.

 

Б.Н. ЧИЧЕРИН

Мы в России находимся в странном положении. Везде кругом раздаются голоса: преобразования! преобразования! Это как бы поток, увлекающий людей в неведомые страны. В этом движении все созданное веками, все, что утвердилось на историческом предании, кажется ветхим хламом, рубищем, которое надобно с себя сбросить. Нам нужно нового, небывалого, нигде неизвестного. Чужой опыт нам не урок; собственный опыт мы презираем и доверяемся одной только своей младенческой мысли. Наконец, на самые лучшие учреждения налагается святотатственная рука: скорей, скорей долой!

Одно из таких почтенных, временем освященных учреждений, одно из лучших созданий новой России, это – наши университеты. […]

Университет – одно из тех учреждений, которые надо трогать осторожно, потому что они слишком дороги сердцу русского человека. На них смотрят с некоторым благоговением, как на старцев, которые в течении многих лет расточали свои благодеяния на русской земле. С ними соединены имена людей, которыми мы гордимся. К ним многие поколения обращаются, как к святилищам, из которых они вынесли лучшие надежды жизни и самые заветные воспоминания молодости. Порвите эту нить, превратите университеты в публичные места, в общественные кафедры, тогда исчезнет оплот тому невежественному легкомыслию, тому нравственному безначалию, той страсти к мечтательным нововведениям, по которым без паруса и кормила носится русская мысль.

Мы решаемся сказать прямо и явно: наши университеты не нуждаются в радикальном преобразовании. Им нужен пересмотр уставов, но скорее для того, чтобы возвратить им должное значение, чтобы утвердить их на установленном преданием пути, нежели для перестройки их на новый лад. Университетам нужно не столько преобразование, сколько поддержка, а прежде всего нужны осторожность, уважение и любовь. Создаваемое сегодня может уноситься завтра. Но того, что пустило в жизни глубокие корни, и принесло многие полезные плоды, особенно же учреждений, которые зиждются на нравственном духе, следует касаться не легкою рукой журнального борзописца, а со страхом и трепетом. Тут преобразования должны совершаться не иначе, как по настоятельной необходимости, на основании зрелого суждения и ясно дознанного опыта. Иначе общество лишается всяких прочных жизненных основ.

Чичерин Б.Н. Что нужно для русских университетов? М., 1862. С. 10.

Н.И. ПИРОГОВ

Все шло спокойно до последнего времени, и вопрос остался бы, если бы не обнаружились так называемые студенческие беспорядки. С ними вместе поднялся вопрос и о воспитательном значении университетов. Какая причина беспорядков, которые выросли как будто из земли? Устарела ли университетская полиция? Виноваты ли попечители? Молодежь ли испортилась, или ее набралось уже слишком много в университетах? Эти вопросы обойти нельзя, — иначе и вопрос об университетской реформе, поднятый беспорядками, решить нельзя. Я слышал много разговоров об этом. Одни обвиняли университетский устав, другие — молодежь, третьи — попечителей, в том числе и меня. К удивлению, весьма немногие обвиняли время. Иные смотрят на университеты, как на что-то отдельное, как на храм Весты. Положим, это — взгляд, приносящий честь и университету, и тем, которые так смотрят. Но на деле — и это немногие знают, -университет выражает современное общество, в котором он живет, более, чем все другие учреждения. Взглянув на университет глубже, можно верно определить и дух общества, и

все общественные стремления, и дух времени. И наш университет выражает это еще более, чем все западные, потому что в нашем мало сословного и вовсе нет предания, или оно очень слабо. […] естество видно в университете, как в зеркале и перспективе. Университет есть и лучший барометр общества. Если он показывает такое время, которое не нравится, то за это его нельзя разбивать или прятать, — лучше все-таки смотреть и, смотря по времени, действовать. Этот взгляд на университеты подтверждает история. Где политическая жизнь общества качается ровно, как часовой маятник, где политические страсти из высших сфер не доходят до незрелого поколения, там в университете выступает на первый план его прямое назначение — научная деятельность. Университет делается там барометром просвещения.

Пирогов Н.И. Университетский вопрос //

Пирогов Н.И. Избранные педагогические сочинения. М., 1953. С. 384-385.

 

Г.А. ДЖАНШИЕВ

Хотя необходимость нового университетского устава была сознана с начала нового царствования и задолго до студенческих беспорядков 1861 г., однако, они дали непосредственный толчок университетскому вопросу, и это чисто внешнее обстоятельство сообщило, несмотря на усилия А.В. Головнина дать реформе более рациональную и широкую постановку, особый тон всему делу и имело громадное влияние на ход и отчасти на исход реформы, дав несоразмерное значение полицейской точке зрения.

Джаншиев Г.А. Эпоха великих реформ. Т.1. М., 2008. С. 358-359.

 

А.В. ГОЛОВНИН

В число университетских слушателей принимаемы были молодые люди, не имевшие надлежавшей научной зрелости и подготовки, а ученая степень кандидата и звание действительного студента приобретались без особенного труда. Легкость приобретения этих степеней при скудости в университетах учебно-вспомогательных учреждений и научных пособий отклоняли университетское юношество от серьезного труда и развивала в нем праздность и самонадеянностью.

К этому присоединялись некоторые внешние, не зависевшие от университетов обстоятельства, как то: общее волнение умов, неизбежное во время всяких коренных общественных реформ, тогдашнее отрицательное направление нашей литературы и разные политические и социальные пропаганды. Результатом всех этих неблагоприятных обстоятельств явились университетские беспорядки, которые и обнаружили всю несостоятельность прежнего университетского устройства.

[…] Такое положение университетов не могло быть терпимо. Временные меры строгости, очевидно, не могли устранить зла, причины которого коренились в несовершенстве университетского устройства. Нужно было принять более надежные меры, которые бы предотвратили на будущее время возможность подобных беспорядков и направили на надлежащий путь развития наше высшее университетское образование. Эта цель, главным образом, имелась в виду при составлении нового университетского устава, ею же руководствовалось министерство, принимая некоторые административные меры по отношению к университетам.

Головнин А.В. Записки для немногих. СПб., 2005. С. 249.

 

Университетский устав 18 июня 1863

Университетский устав разделён на 12 глав:

Глава 1. Основные положения

  1. Каждый Университет в Российской империи должен был иметь 4 факультета: историко-филологический, физико-математический, юридический и медицинский (§ 2 по документу). Лишь в Петербургском вместо медицинского факультета учреждался Восточный факультет.
  2. Ближайшее управление Университетом принадлежало ректору (§ 4).
  3. Университетское управление было представлено Университетским Советом, Правлением Университета, Университетским судом и Проректором или инспектором (§ 5).

Глава 2. О факультетах

  1. С утверждения Университетского Совета и министра народного просвещения факультеты могли делиться на отделения (§ 7).
  2. Каждый факультет имел свое Собрание (§ 9) под председательством декана (§ 10). Участвовать в этом Собрании мог любой преподаватель по вопросам ученых и учебных предметов (§ 25).
  3. Деканы факультетов избирались в Собраниях факультета на три года (§ 8).
  4. Число профессоров могло быть увеличено по мере необходимости и средств (§ 21).

Глава 3. О попечителе

Попечитель учебного округа

  • принимал нужные меры для того, чтобы университеты исполняли свои обязанности;
  • в случае нарушений обязался довести до сведения о случившемся Министра народного просвещения;
  • имел право на Университетских Советах предоставлять свои предложения по делам университета и учебного округа (§ 26).

Глава 4. О ректоре

  1. Ректор избирался раз в 4 года Университетским Советом (§ 27).
  2. Ректор имел право открывать и закрывать Университетский Совет и Правление, где он сам и председательствовал (§ 31).
  3. В обязанностях ректора состояло слежение за учебным процессом и порядком (§ 28), делать выговоры и замечания (§ 34), награждать отличившихся (§ 34).

Глава 5. О Совете, Правлении, Суде и Канцелярии университета

  1. Университетские Собрания должны проводиться раз в месяц, лишь в экстренных случаях — по мере необходимости (§ 38).
  2. Дела в Университетском Собрании решались большинством голосом. В случае равенства голосов, решение принимал сам ректор (§ 45).
  3. Все протоколы Собрания должны были предоставляться попечителю учебного округа раз в год (§ 48), который имел право опубликовать этот документ целиком или частично (§ 47).
  4. Университетское Правление предоставляло Университетскому Собранию смету расходов за год (§ 52 б).
  5. Университетский Совет избирал раз в год трех преподавателей в Университетский суд, причём хотя бы один из них должен был принадлежать к юридическому факультету (§ 56).
  6. Университетский суд судил нарушителей порядка в университете и разрешал споры между студентами и преподавателями (§ 58).

Глава 6. О проректоре и инспекторе

  1. Проректоры или инспекторы избирались Университетским Советом на три года (§ 64) из преподавательского состава или чиновников и утверждались министром народного просвещения (§ 64).
  2. Проректоры или инспекторы следили за порядком (§ 63), принимали жалобы и предложения от студентов (§ 66).
  3. Проректоры или инспекторы могли иметь нескольких помощников (для слежения за порядком) и секретаря (по студенческим делам) (§ 60, 67).

Глава 7. О преподавателях и лицах состоящих при учебно-вспомогательных учреждениях университета

  1. Профессора в Университетах избирались. Сначала каждый член факультета выдвигал своего кандидата, потом в Факультетском Собрании рассматриваются их кандидатуры. После этого на Университетском Совете происходили сами выборы (§ 70). Профессоров утверждал Министр народного просвещения, а доцентов и лекторов — Попечитель учебного округа (§ 72).
  2. Профессора, ушедшие на пенсию, могли с разрешения Университетского Совета и Попечителя учебным округом читать лекции в Университете и пользоваться пособиями Университета (§ 79).
  3. Если профессор проработал в Университете более 25 лет, то ему присуждалось звание Заслуженного профессора (§ 80).
  4. В случаях нерадения профессоров и игнорировании ими замечаний, их могли удалить с данной должности (§ 81).

Глава 8. Об учащихся

  1. Студентом мог стать молодой человек, достигший 17-летнего возраста и окончивший гимназию или сдавший там экзамен и получивший об этом аттестат, а также окончивший высшее или среднее учебное заведение (§ 85, 86).
  2. Учеба на медицинском факультете длилась пять, а на других факультетах — четыре академических года (§ 87).
  3. В случае, если студент совершил уголовное преступление, то его сначала Университетский суд отчисляет из Университета, а потом дело переходит в суд по уголовным делам (§ 102).

Глава 9. Об ученых степенях и почетных членах

  1. На всех факультетах (кроме медицинского) действовали следующие ученые степени: Кандидат, Магистр и Доктор (§ 110).
  2. Учёную степень могли получить и русские, и иностранцы (§ 114).

Глава 10. О средствах для развития ученой деятельности университетов

С разрешения Министра народного просвещения университет мог организовать Ученое общество (§ 119).

Глава 11. Учебно-вспомогательные учреждения

  1. Университет должен был иметь библиотеку с библиотекарем и его помощниками (§ 122), музеи, тематические кабинеты, обсерваторию, ботанический сад и т.п. (§ 121).

Глава 12. Права и преимущества университетов

  1. Все Университеты находились только под попечением Императора и носили имя императорских (§ 123).
  2. Университеты могли выписывать из заграницы учебные пособия без пошлин (§ 129), и они не подлежали цензуре (§ 130).
  3. Преподаватели, Доценты, Прозекторы и его помощники, Лекторы, Астрономы и др. работники университета производились двумя чинами выше присвоенного их должностям класса (§ 137).

Давно уже образованная публика ожидала новый университетский устав с понятным нетерпением; он возник не случайно, но вследствие глубоко сознанной потребности, при горячем участии общества, и в этом заключается, быть может одно из самых существенных отличий его от преобразований нашего университетского устройства в прежние эпохи.

[…] Устав этот, внося многие добрые начала в университетское устройство, не может быть рассматриваем как последнее слово всех ожидаемых преобразований. Если он много дает, то еще больше обещает; полагая основы для самостоятельного и правильного существования наших университетов, он не обрекает их в то же время на застой, а открывает пред ними путь дальнейшего развития.

Санкт-Петербургские ведомости. 1863. 21 августа.

ОВСЯННИКОВ А.Н.

Головнин даровал университетам большую автономию. В основу университетской жизни положено было выборное начало. Университетский совет встал во главе администрации, и ректор и его помощник, проректор, стали выбираться университетским советом; замещение кафедр возложено было также на обязанности совета; профессорам чуть ли втрое увеличено содержание. В то же время отменена была форма для студентов, что было, впрочем, большою ошибкою, принимая во внимание тогдашние условия русской жизни; отмена формы сделала внешний вид студентов очень непривлекательным; рваные, засаленные сюртуки, с обычной красной, кумачной рубашкой, встречались сплошь да рядом; неряшливость и небрежность в костюме были обычным явлением. К тому же, сыновья богатых помещиков или купцов ходили шикарно одетые, что производило еще больший диссонанс в студенческой среде, еще рельефнее бедность и необеспеченность большинства студентов выдвигались наружу. […] Отмена форменного платья, смешав студентов с толпою, понизила их нравственный уровень.

[…] Во главе университетской администрации [Казанский университет] стояли люди высокообразованные и гуманные. Обязанности ректора несли профессора: известный химик Бутлеров и профессор финансового права Е.Г. Осокин […] Университетская администрация шестидесятых годов оставила по себе отрадные впечатления; она была вполне продуктом нового университетского устава, отражением новых жизненных прогрессивных условий созданных эпохою освобождения крестьян, введением гласного судопроизводства и проч.

Овсянников А.Н. Из воспоминаний старого педагога //

Русская старина. 1899. №6. С. 677-679.

 

И.М. СОЛОВЬЕВ

Несомненно, этот устав сыграл крупную роль в развитии наших университетов. Он поднял нравственный и научный авторитет советов, в самое преподавание научных дисциплин он вдохнул живой дух; шестидесятые годы – это поистине расцвет русской науки, властно себя проявляющей. Новые научные силы восходят на кафедры и уверенно берут знамя лучших представителей науки сороковых годов. Еще могущественнее наука вырастала в последующие десятилетия, и никакой устав, никакие казенные препоны не могли уже остановить этого ее роста.

Соловьев И.М. Университетский вопрос в 60-х годах //

Вестник воспитания. М., 1913. №9. С. 88.

 

ГРАФ П. КАПНИСТ

Нельзя отрицать, что устав 1863 года страдал весьма крупными недостатками. Во-первых, составители устава, вполне правильно признав совет важнейшим органом университетского управления, чрезмерно увлеклись, однако, стремлением расширить круг его деятельности и включили, благодаря тому, в компетенцию совету массу дел, и притом часто маловажных, которые по самому существу своему не должны были бы и не могли подлежать ведению столь многолюдного собрания, каким неизбежно является совет. […] Неправильное распределение функций между различными органами университетского управления являлось одним из важнейших недостатков устава 1863 года и породило множество затруднений и серьезных непорядков.

Во-вторых, устав 1863 года создал совершенно ненормальное положение попечителя в университете. […] Устав отменил всякое непосредственное участие попечителя в делах университета, а именно лишил его права принимать участие в заседаниях в заседаниях совета и правления… Благодаря сему, попечитель, по уставу 1863 года, стал вполне вне-университетскою властью… Такое положение попечителей повело к извращению, в большей части случаев, отношений к ним университетов и столько же уронило авторитет попечителей, как и самих университетов.

Наконец, в-третьих, устав 1863 г., исходя из ложного взгляда на студентов как на граждан, находящихся на общем положении и только посещающих университет, впервые установил ложный принцип, будто на студентов следует смотреть как на отдельных посетителей университета, не имеющих между собой    ничего общего, — принцип, причинивший много бед университетам.

Капнист П. Университетские вопросы //

Вестник Европы. СПб., 1903. Т. 6. №11. С. 189-190.

 

Б.Б. ГЛИНСКИЙ

Устав 1863 г. суживал сферу деятельности университетов и сводил их на роль учебных заведений, где в многочисленных аудиториях сходились люди, с одной стороны, для чтения научных предметов и, с другой для восприятия излагаемых плодов этой науки. Связь между обеими сторонами не устанавливалась, и вся формула университетской жизни сводилась к тому, что профессор читает лекции, а студенты их слушают. Профессорская корпорация была новым уставом значительно отдалена от нравственного воздействия на студентов, и последние отданы под надзор, правда, избранных, но все же посторонних лиц, которым и надлежало ведать жизнь учащихся.

[…] Слабые его стороны скоро бросились всем в глаза, и ему не суждено было оправдать тех широких надежд, которыми окрылялось его появление на свет Божий. Те профессора, что настаивали на усилении принципов автономного управления и правильной организации студенческих общин, не сочли для себя удобным продолжать свою учебно-воспитательную деятельность и покинули университет, неудовлетворенные новым уставом. Не достиг последний и успокоения умов студенчества и не положил предела тем беспорядкам, которые потрясли наши университеты в период начала шестидесятых годов, и во все время действия Головнинского устава мы видим непрестанные смуты в стенах высших учебных заведений, достигающие крайних своих проявлений и находящиеся в непосредственной связи с теми острыми политическими движениями, что имели место в русской жизни семидесятых-восьмидесятых годов.

Глинский Б.Б. Университетские уставы //

Исторический вестник. СПб., 1900. №2. С. 727-728.

***

ГРАФ П. КАПНИСТ

С самого вступления в управление министерством народного просвещения, граф Д.А. Толстой, новый министр, враждебным своим отношением к университетам разрушил все надежды. По-видимому все, что не укладывалось в бюрократические рамки. Что стремилось к сколько-нибудь самостоятельному развитию и выходило из пределов строго регламентированного сверху до низу порядка, противоречило всем его инстинктам и мировоззрению. Эта черта его натуры с первой же минуты его управления тяжело отозвалась на университетах и чем дальше, тем больше способствовала падению последних. […] Результаты политики графа Толстого по отношению к университетам были таковы, что если бы не знать графа Толстого, и не быть уверенным, что он хотя и шел по ложному пути, но действовал при этом bona fide, — то можно было бы подумать, что им руководил пагубный принцип «чем хуже, тем лучше», и что, допуская упадок университетов, он хотел доказать необходимость переделать весь их строй на свой лад, т.е. на началах бюрократии, взамен принципа самоуправления, положенного в основу устава 1863 г. Как бы то ни было, но с управлением графа Толстого совпадает то начала дезорганизации университетов и того упадка в них всякого авторитета и власти, который так обнаруживается в настоящее время.

Капнист П. Университетские вопросы //

Вестник Европы. СПб., 1903. Т. 6. №11. С. 189-190.С. 190-191.

 

 

М.Н. КАТКОВ

Картина, повторяем, безотрадная. Устав 1863 года сделал свое дело. Науки нет в наших университетах. Самоуправление (то есть бесконтрольное подчинение учащегося юношества произволу и интригам профессорских коллегий) привело университеты к самоуничтожению. Казалось бы, нельзя и минуты медлить спасительной реформой; а между тем вопрос этот коснел-коснел до последней минуты. Да и теперь, когда реформа, по-видимому, есть дело окончательно решенное и вступает на путь законодательного шествия, разве можно сказать, что она действительно готовится? Что толку в бумажном уставе, хотя бы таковой и оказался в должной полноте и симметрии параграфов? Все дело в исполнении, все дело в исполнителях. А заметно ли хотя какое-нибудь движение в ходе дел по этой части? Предпринимаются ли какие-либо ощутительные к реформе приготовления? Делаются ли какие-либо перемены и перемещения в персонале, которые, по всему вероятию, были бы необходимы для того, чтобы реформа могла стать правдой и увенчаться успехом? Все тихо, ничего нет, все по-прежнему.

Катков М.Н. Ключ предстоящий реформы университетов //

Московские ведомости. M., 1882. 10 августа.

Источник: reformshistory.ru


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Adblock
detector