Хозяйственная реформа косыгина предусматривала

Косыгинская реформа (реформа Либермана) – экономическая реформа, направленная на совершенствование системы планирования и управления народным хозяйством в СССР.

Начало Косыгинской реформе было положено в 1965 году, однако из-за ряда проблем ее осуществление продлилось до 1970 года, после чего реформа была свернута. Свое название экономическая реформа получила в честь А.Н. Косыгина, председателя Совета Министров СССР, которому было поручено заниматься разработкой и проведением экономических преобразований. Также эта реформа известна, как «Реформа Либермана» — в честь второго автора и разработчика проекта, советского экономиста Е.Г. Либермана.

Основная суть реформы, заключалась во внедрении совершенно новой экономической системы управления на предприятия, которая опиралась на показатели эффективности и готовила экономику к новому витку развития.

Косыгинская экономическая реформа

После того, как в октябре 1964 года пост главы государства покидает Н.С. Хрущев, заканчивается вместе с ним и знаменитая «хрущевская оттепель», во время которой в СССР активно проводились самые разнообразные реформы, порой очень смелые и довольно часто непродуманные. на смену им приходят уже более умеренные и консервативные преобразования новой власти.

Несмотря на опасения, с приходом Л. Брежнева страна не возвращается к сталинизму, а начинает ряд умеренных преобразований с целью совершенствования социализма. В это же время в мире происходит резкий научно-технический скачок, что приводит к необходимости преобразовать существующую экономическую систему. Разработку экономической реформы поручили Косыгину.

Суть Косыгинской реформы

Основная суть реформы заключается в том, чтобы сделать предприятия более самостоятельными, повысить степень их хозяйственной и экономической свободы и выбрать новые экономические стимулы взамен старым.

Реформа предполагала:

  • Ликвидацию органов территориального управления хозяйством, восстановление системы отраслевого управления;

  • Сокращение количества плановых показателей с целью уменьшить бюрократизацию процесса производства;

  • Переход на экономические стимулы;

  • Ключевыми показателями эффективности становились рентабельность и прибыль;

  • Новая политика формирования цен.

К сожалению, уже на первом этапе проведение реформы столкнулось с определенными трудностями – аграрный сектор оказался не готов к новой экономической системе, поэтому проведение реформ затянулось на пять лет. К 1970 году стало понятно, что полностью осуществить задуманное невозможно, и реформы постепенно сошли на нет.

Итоги реформы Косыгина и причины провала

Основная цель экономической реформы заключалась в том, чтобы подстегнуть экономику перейти к интенсивному качеству роста и создать фундамент для дальнейшего ее развития, но уже с новыми основами. К сожалению, Косыгинскую реформу можно назвать неудавшейся, так как полностью воплотить ее в жизнь так и не удалось.

Историки называют ряд причин, по которым реформа провалилась, однако основное место в них занимают несостыковки и большое количество противоречий в административно управленческом корпусе (проведения реформы хотела далеко не вся правящая часть партии), а также банальную нехватку денег на осуществление преобразований. Несмотря на неудачу, реформы легли в основу экономических преобразований в 1987-1988 годах.

В 1980 году Косыгина освобождают от всех должностей в связи с ухудшением здоровья, а позднее, 18 декабря 1980 года он умирает. За период своей политической карьеры Косыгин не только занимался разработкой экономических преобразований, но также внес существенный вклад во внешнюю политику СССР.

Источник: StudFiles.net

Экономическая реформа 1965-1970 гг. в СССР

(для уровня «хорошо-отлично»)

На протяжении почти двадцати лет (1935-55 гг.) исследования в области управления практически отсутствовали: социальные науки были в опале, а управленческая практика являлась лишь одной из сторон жизни тоталитарного государства.

Приход к власти Н.С. Хрущева изменил ситуацию. Во-первых, были сняты идеологические запреты на исследования в различных отраслях знаний; во-вторых, наметилась общая либерализация всех сфер жизни советского общества; в-третьих, было признано, что страна нуждается в изменениях экономической политики и, соответственно, в обновлении методов управления народным хозяйством.

Н.С. Хрущев пытался изменить организацию экономики и управление ею с помощью совнархозов. Его политика была направлена на расшатывание жесткой управленческой вертикали, монополии центра: ей противопоставлялось множество экономических субъектов, имевших возможность относительно самостоятельно принимать часть решений. Важно и то, что во времена Н.С. Хрущева получил формальное признание принцип экономической заинтересованности работников, который пришел на смену сталинскому принципу “голого энтузиазма”.

Экономические реформы – а лучше их назвать экономико-технологическими реформами – проводились на относительно благоприятном общем фоне. Мощный ресурсный и технологический потенциал, созданный в 1930-40-е гг., позволял совмещать реализацию крупномасштабных целей: развертывание военно-стратегических программ, повышение жизненного уровня населения и структурную перестройку экономики.

Реализация этих целей стала возможной благодаря нескольким ресурсным элементам, которыми обладал СССР того периода:

— наличие малоосвоенной топливно-эненергетической базы, что позволяло наращивать мощности тяжелой индустрии (энергетики, металлургии и химии) в относительно долгосрочной перспективе;

— наличие мощного технологического и кадрового потенциала в тяжелой индустрии, который был создан в военные годы;

— наличие резервов малоквалифицированных трудовых ресурсов;

— приращение качественного потенциала за счет стран-сателлитов (Чехословакия, ГДР, Венгрия)

Реформа Косыгина (либерманизм)

В 1965-1971 гг. в СССР проводилась экономическая реформауправления народным хозяйством и планирования. Она характеризовалась внедрением экономических методов управления, расширением хозяйственной самостоятельности предприятий, объединений и организаций, широким использованием приёмов материального стимулирования. Связывается с именем председателя Совета Министров СССР А. Н. Косыгина.

Строго говоря, с точки зрения экономической теории, ничего принципиально нового она не содержала. Польские и венгерские экономисты подобные мысли высказывали еще в 1956 году. Главным в ней было предложение сделать критерием деятельности предприятия не вал, а прибыль. Тем самым, по замыслу, должен был установиться баланс спроса и предложения. Говоря современным языком, идея заключалась во внедрении элементов рынка в народное хозяйство, при сохранении в целом планового характера экономики.

Либерман получил статус консультанта Алексея Косыгина, а саму реформу иногда даже называют «реформой Косыгина-Либермана», Сентябрьский 1965 года пленум ЦК партии оповестил о принятии «новой системы планирования и экономического стимулирования». Кстати, именно тогда большинство советских трудящихся перешло на пятидневную рабочую неделю (при удлинении на час рабочего дня).

Впервые основные идеи реформы были обнародованы в статье профессора Харьковского инженерно-экономического института и Харьковского государственного университета Е. Г. Либермана «План, прибыль, премия» в газете «Правда» и его докладе «О совершенствовании планирования и материального поощрения работы промышленных предприятий», направленном в ЦК КПСС.

Поддержку предложениям Либермана высказали ведущие экономисты ак.В. С. Немчинов, ак.С. Г. Струмилин, эксперты Госплана СССР, руководители предприятий и др. Статья положила начало общесоюзной экономической дискуссии в прессе и ряду экономических экспериментов, подтвердивших эффективность предложенных мероприятий. Реализуемая после отстранения от власти Н. С. Хрущева реформа противопоставляла практике волюнтаризма научное руководство экономикой, основанное на законах политэкономии социализма.

1. Ликвидировались органы территориального хозяйственного управления и планирования — советы народного хозяйства, созданные в 1957 г., предприятия становились основной хозяйственной единицей. Восстанавливалась система отраслевого управления промышленностью, общесоюзные, союзно-республиканские и республиканские министерства и ведомства.

2. Сокращалось количество директивных плановых показателей (с 30 до 9-ти). Действующими оставались показатели по: общему объёму продукции в действующих оптовых ценах; важнейшей продукции в натуральном измерении; общему фонду заработной платы; общей суммы прибыли и рентабельности, выраженной как отношение прибыли к сумме основных фондов и нормируемых оборотных средств; платежам в бюджет и ассигнованиям из бюджета; общему объёму капитальных вложений; заданий по внедрению новой техники; объёму поставок сырья, материалов и оборудования.

3. Расширялась хозяйственная самостоятельность предприятий. Предприятия обязаны были самостоятельно определять детальную номенклатуру и ассортимент продукции, за счёт собственных средств осуществлять инвестиции в производство, устанавливать долговременные договорные связи с поставщиками и потребителями, определять численность персонала, размеры его материального поощрения. За невыполнение договорных обязательств предприятия подвергались финансовым санкциям, усиливалось значение хозяйственного арбитража.

4. Ключевое значение придавалось интегральным показателям экономической эффективности производства — прибыли и рентабельности. За счёт прибыли предприятия получали возможность формировать ряд фондов — фонды развития производства, материального поощрения, социально-культурного назначения, жилищного строительства, др. Использовать фонды предприятия могли по своему усмотрению (разумеется, в рамках существующего законодательства).

5. Ценовая политика: оптовая цена реализации должна была обеспечивать предприятию заданную рентабельность производства. Вводились нормативы длительного действия — не подлежащие пересмотру в течение определённого периода нормы плановой себестоимости продукции.

В сельском хозяйстве закупочные цены на продукцию повышались в 1,5-2 раза, вводилась льготная оплата сверхпланового урожая, снижались цены на запчасти и технику, уменьшились ставки подоходного налога на крестьян. Постановлением Совета Министров СССР N 677 от 28.08.1974 на проживающих в сельской местности была распространена общегражданская паспортная система; согласно постановлению, выдача паспортов «гражданам СССР, которым ранее паспорта не выдавались», должна была быть осуществлена «в срок с 1 января 1976 г. по 31 декабря 1981 г», фактически в отдаленных местностях затянулась до 1989 года.

Основные мероприятия реформы были введены в действие на протяжении 8-й пятилетки 1965-1970 гг. На протяжении пятилетки фиксировались рекордные темпы экономического роста. В 1966-1979 гг. среднегодовые темпы роста национального дохода в СССР составляли 6,1 % (США 3,1 %, Японии 7,4 %, ФРГ 3,4 %, Франции 4,4 %, Великобритании 2,2 %). Был осуществлён ряд крупных хозяйственных проектов (создание Единой энергосистемы, внедрение автоматизированных систем управления (АСУ), гражданское автомобилестроение, пр.). Высокими были темпы роста жилищного строительства, развития социальной сферы, финансировавшегося за счёт средств предприятий. Восьмая пятилетка получила образное название «золотой».

Реформа имела выраженный эффект разового привлечения резервов роста; повысилась скорость обращения в фазе «товар — деньги», уменьшалась «штурмовщина», увеличилась ритмичность поставок и расчётов, улучшалось использование основных фондов. Предприятия разрабатывали индивидуальные гибкие системы поощрения

Большие надежды возлагались на то, что удастся покончить с экстенсивным развитием страны, которое делало экономику все более малоэффективной и затратной; намечалось сделать важные шаги по пути интенсификации, повышения эффективности производства, технического уровня, чтобы обеспечить все отрасли народного хозяйства современной техникой и технологией, а население — товарами и услугами.

На практике же произошло другое. В высшем эшелоне власти взяли верх силы, которые рассматривали формы политической и хозяйственной организации 30-х годов как едва ли не системообразующие признаки социализма. Руководство партии и страны во главе с Брежневым оказалось просто неспособным принять вызов времени, перестроить экономику и политику применительно к новому этапу НТР.

Анализируя ход реформы и ее воздействие на экономическую ситуацию в стране, английские и американские экономисты и историки отмечают изначально ограниченный характер реформы, не предполагавший коренного изменения социально-экономических и политических структур, а также сильное сопротивление на разных уровнях управления и производства при попытке реального осуществления реформы.

Расширение допущенной самостоятельности предприятий вряд ли могло сочетаться с усилением административных и экономических полномочий министерств. Создание Госснаба также противоречило провозглашенной самостоятельности предприятий, которые, как и прежде, не могли свободно выбирать поставщика и потребителя. Даже в случае “прямых связей” между давними партнерами заключенные ими договора утверждались в верхах. Волокита, возникавшая из-за административных задержек и необязательности поставщиков, приводила к тому, что снабжение зачастую не обеспечивалось или было низкого качества, а потому и выпуск производимой продукции оставался нерегулярным, связанным с постоянными простоями и авралами.

В англо-американской историографии накопился подробный анализ причин провала реформа Косыгина.

По мнению Джефри Хоскинга (Лондонский ун-т, Великобритания), во-первых, для того, чтобы в полной мере использовать те возможности, которые она открывала, предприятия должны были сами назначать цену на свою продукцию, но как раз этого права они не получили. Кроме того, они нуждались в значительно больших свободах в вопросе занятости — прежде всего это относилось к праву увольнять лишних рабочих или тех, кто плохо работал.

Такое право было дано, но в очень ограниченных пределах, скорее даже теоретически. К тому же промышленная администрация столкнулась с упорным сопротивлением увольнениям со стороны профсоюзов и части партийного аппарата. “В тоже время лидеры партии, напуганные событиями в Новочеркасске, очень чутко относились к малейшим проявлениям недовольства со стороны рабочих и потому практически не оказывали поддержки тем администраторам, кто проводил увольнения” .

Кроме того, следствием успешного проведения косыгинской реформы должно было стать внедрение в промышленность новых технологий. Однако в экономике, где успех измеряется ежегодным выполнением плановых показателей, этого вообще трудно добиться. Новое оборудование и трудовые навыки требуют времени для их освоения и потому могут привести к временному сокращения выпуска продукции. Если в конце планового года результаты применения технических новшеств не перекрывали потерь, неизбежных при их внедрении, управленцы не желали рисковать и связываться с этими новациями.

Но основополагающей причиной поражения реформы Косыгина было, вероятно, сопротивление партийных секретарей и министерских чиновников, поскольку реформа угрожала их контролю над управлением экономикой. События в Чехословакии в 1968 г. способствовали сплочению оппозиции и, соответственно, окончательному провалу реформы.

Противоречия реформы отражали глубокие расхождения между возглавляемыми Брежневым сторонниками ограниченной децентрализации при сохранении в неприкосновенности роли политико-административной системы в функционировании экономики и объединившимися вокруг Косыгина приверженцами частичных рыночных реформ, готовыми в определенной степени довериться собственно экономическим регуляторам.

Уже к концу 60-х годов реформа промышленности выдыхается, так и не столкнув советскую экономику с наезженной колеи: расширенного воспроизводства с упором на традиционные индустриальные отрасли и жестким административным давлением на предприятия сверху (вместо пяти плановых показателей, предусмотренных реформой, их число к середине 80-х годов увеличилось до 1,5 тыс., благодаря чему министерства перетянули себе все без остатка продекларированные права предприятий).

Попытки внедрить наукоемкие производства (микроэлектроника, информатика, робототехника, биотехнология), развернуть сеть научно-производственных объединений не приносили ожидаемого результата. Становым хребтом экономики оставались топливно-энергетический и военно-промышленный комплексы (на последний работало до 80% машиностроительных заводов). Структура народного хозяйства приобретала все более нерациональный, перекошенный характер. Являясь бездонным потребителем капиталовложений, советская экономика имела минимальный выход на человека, удовлетворение его потребностей.

Исключительно важную, по сути решающую роль в снижении темпов хозяйственного роста и преобладании экстенсивных методов играло то обстоятельство, что сама директивная экономика, подавлявшая ростки нового, объективно подошла к пределу своих возможностей. Почему же перед лицом таких социально-экономических проблем советское руководство колебалось с проведением эффективных реформ и ограничивалось лишь полумерами? Обратимся к оценкам, содержащимся в англо-американской историографии.

По мнению Рональда Аманна — директора Центра русских и восточноевропейских исследований при Бирмингемском университете (Великобритания), много лет занимающегося советской политикой, во-первых, “совершенно ясно, что мощные властные структуры выступали против радикальных реформ в Советском Союзе. Реформа традиционного механизма централизованного планирования устранила бы или ослабила наиболее важные источники власти партийного аппарата, практически «префекторский» контроль региональных партийных чиновников над процессом распределения ресурсов, а также заменила бы принцип номенклатурного занятия должностей обезличенным критерием профессионально-технической компетенции”.

Во-вторых, введение рыночных элементов породило бы такие экономические проблемы, как региональная несбалансированность и безработица, которые могут быть преодолены только посредством непрямого контроля, незнакомого (и, возможно, культурно чуждого) советскому руководству. В-третьих, далеко идущие экономические реформы могли бы сильно обострить социальное напряжение. “Несомненно, увеличилась бы дифференциация доходов, особенно между неквалифицированными промышленными рабочими, с одной стороны, и неноменклатурными специалистами, с другой стороны, которые скорее всего выиграли бы от проведения реформ и поэтому выступали главным социальным слоем, стремившимся к их осуществлению”.

В-четвертых, весьма вероятно, что советские политические лидеры могли бы задуматься о смелой реформе, если бы только были уверены в том, что чиновники всех уровней смогут осуществить подобную реформу. После десятилетий сталинского централизованного планирования экономическая система не характеризовалась примерами массового энтузиазма чиновников всех уровней. Несомненно, существовало и возможно росло число тех, кто желал бы получить шанс иметь четкую ответственность и вводить новые технологии, но большинство их коллег усвоило существовавшие правила игры и предпочитало “стабильное государство”.

И наконец, характерная для многих зарубежных авторов оценка мотивов поведения советских лидеров по отношению к реформе: “даже если бы наиболее решительная часть руководства и осмелилась бы выступить с основательной реформой, советские лидеры почти наверняка бы признали, что результаты экономической реформы, если таковые все-таки будут, дадут о себе знать лишь в отдаленном будущем, тогда как политические затраты заявят о себе в кратчайшие сроки. Такая перспектива вынуждала их придерживаться осторожных действий”.

Некоторые зарубежные авторы ставят вопрос: “А существовала ли в принципе возможность улучшения экономической ситуации в СССР в рамках сложившейся системы?” Гертруд Шредер (Вашингтонский университет, США) — авторитетный специалист в области советских экономических реформ 60 — 70-х годов — убежден в том, что никакие “реформированные реформы” и “улучшенные планы” не решат проблему замедления темпов роста в экономике и не повысят конкурентоспособность советских товаров на внутреннем и внешнем рынках, если новые реформы не затронут основ системы.

Источник: studopedia.ru

«Реформа Либермана»

Западные советологи и их последователи в России чаще называют экономическую реформу 1965 года не косыгинской, а «реформой Либермана». Действительно, ещё в 1962 году газета «Правда» опубликовала статью Е. Г. Либермана «План, прибыль, премия», в которой предлагалось усилить роль товарно-денежных инструментов в управлении социалистической экономикой. Однако при всём уважении к этому профессору из Харькова нельзя сбрасывать со счетов активную поддержку этой идеи двумя московскими академиками, Струмилиным и Немчиновым. Без их лоббирования записка «О совершенствовании планирования и материального поощрения работы промышленных предприятий», которую Либерман направил в ЦК КПСС, осталась бы без практических последствий.

Более того, последующее наполнение реформы 1965 года конкретным содержанием — подготовка постановлений партии и правительства и проведение их в жизнь проходило уже без участия Либермана, в то время как носителем и претворителем идей реформы все годы был и оставался предсовмина Косыгин.

Отстаивая название «реформа Косыгина» в противовес «реформе Либермана», критики указывают, что с тем же успехом и на тех же основаниях известную реформу Столыпина (также названную по фамилии председателя Совета министров) можно было бы называть «реформой Герценштейна» для увековечения памяти профессора Московского университета, одного из активных политиков-аграриев времён первой русской революции.

История

Приняв эстафету власти от Хрущёва, снятого в октябре 1964 г. со всех должностей, новое руководство СССР и КПСС приступило к экономической реформе 1965 г. По имени А.Н.Косыгина, который как Председатель Совета министров СССР руководил соответствующими преобразованиями, её иногда называют «косыгинская реформа».

Перед новым руководством встала непростая задача: дезавуировать амбициозное заявление Хрущёва о вступлении СССР в новый этап «строительства коммунизма» и найти компромиссную альтернативу определения сущности текущего этапа развития формации. Поскольку материально-техническая база социализма и соответствующие ей производственные отношения социализма были, в основном, выстроены уже перед войной, то новый этап получил в советской историографии название «строительство развитого социализма».

«Нулевым» этапом реформы стала отмена наиболее сомнительных новаций периода правления Хрущёва. Совнархозы были ликвидированы; восстановилась отраслевая система управления; были сняты запреты на личные подсобные хозяйства. В районы традиционного земледелия вновь стала поступать сельхозтехника, которую ранее направляли только на целину. Эти меры стали приносить эффект сразу, что позволило не спешить с принятием новых постановлений, и завершить ранее начатую научную дискуссию о дальнейших путях развития плановой экономики.

Основополагающие документы были приняты год спустя. Это были постановления:

  • «Об улучшении управления промышленностью, совершенствовании планирования и усилении экономического стимулирования промышленного производства» (сентябрь 1965 г.), и
  • «О совершенствовании планирования и усилении экономического стимулирования промышленного производства» (октябрь 1965 г.)

Содержание реформы сводилось к следующему:

1. В восстановленной системе отраслевого управления промышленностью (общесоюзные, союзно-республиканские и республиканские министерства и ведомства) основной хозяйственной единицей были объявлены предприятия («Положение о социалистическом государственном производственном предприятии» от 4 октября 1965 г.);
2. Расширилась хозяйственная самостоятельность предприятий. С них начиналось составление плана по номенклатуре и ассортименту; собственные средства становились источником инвестиции в расширение производства, и на них же накладывались финансовые санкции. Усилилась роль арбитража в разрешении хозяйственных споров.
3. Количество директивных плановых показателей сократилось с 30 до 9. При том, что объём продукции устанавливался в рублях, по важнейшим благам остались и натуральные измерители.
4. Прибыль и рентабельность приобрели ключевое значение в ряду интегральных показателей эффективности производства. Полученную прибыль предприятия могли использовать по своему усмотрению, в рамках действующего законодательства.
5. Предприятия стали участвовать в ценообразовании на свою продукцию. Нормы плановой себестоимости не подлежали пересмотру в течение определённого периода.

Участники новой системы планирования и экономического стимулирования работали на принципах самофинансирования и самоокупаемости, или, иначе «полного хозяйственного расчёта». Переход на эту систему начался после принятия в апреле 1967 г. постановления о повышении роли кредита в стимулировании производства. На полный хозрасчёт были переведены: совхозы (апрель), министерства гражданской авиации и путей сообщения (июнь), морского флота и речного транспорта, а также связи (июль). К осени 1967 г. на хозрасчёт перешло 5,5 тыс. предприятий, обеспечивавших ⅓ промышленной продукции.

Данные за апрель 1969 г. (32 тыс. предприятий, 77% продукции) говорят, что реформа шла от более крупных производств к мелким. В мае 1969 г. она распространилась на капитальное строительство и строительное производство.

Концепция, положенная в основу реформы 1965 г., не была безальтернативной. В 1962–63 гг. под руководством акад. В.М.Глушкова, развивая идеи отвергнутой программы А.И.Китова (предложения по созданию единой АСУ для армии и народного хозяйства) был разработан проект, известный в дальнейшем как ОГАС (Общегосударственная автоматизированная система). При его рассмотрении в 1964 г. затраты на его полную реализацию (15–20 млрд. руб. на протяжении 15–20 лет) были сочтены неприемлемыми, и в конечном итоге проект не был реализован. Получили развитие лишь некоторые базовые компоненты этой идеи, например АСУ уровня предприятия. Начиная с 1967 г. (Львовский телевизионный завод), типовые АСУ были установлены более, чем на 600 предприятиях ВПК.

См. также

  • Восьмая пятилетка

Источник: kommynist.ru

You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.