Карамзин ледовое побоище

Ударом мощного бронированного клина враг хотел рассечь русские полки, и это ему почти удалось — передовой отряд новгородцев был смят, рыцари радовались скорой победе. В решающий момент Александр с главными силами ударил с фланга, смешал вражеские ряды и обратил противника в бегство. Слабый апрельский лед проломился под тяжестью закованных в латы рыцарей, многие из которых нашли свою смерть в водах озера. Победа дружины Александра Невского навсегда пресекла захватнические планы немецких феодалов.

Впрочем, все это известная всем с детства хрестоматия. И только.

История всегда была орудием политической борьбы, поэтому не нужно удивляться тому, сколь сильно приведенная выше привычная версия отличается от того, что написано в исторических хрониках. Между тем в хрониках, и немецких, и русских (особенно ранних), ледовое побоище предстает отнюдь не судьбоносной «битвой народов», а лишь одной из схваток, которые были неизбежны между двумя влиятельными центрами силы — Ливонским орденом и Новгородской республикой.


тати, стоит обратить внимание на то, что вплоть до октябрьской революции почти все русские историки рассказывают о Ледовом побоище лишь мимоходом. К примеру, Карамзин в своих «Преданиях веков», целую главу посвятив попыткам оправдать промонгольскую политику Александра Невского, отводит пару абзацев для Невской битвы, и ни единым словом не упоминает о Ледовом побоище, будто его и не было вовсе. Как же могло получиться, что великая битва осталась в тени?

«Укорим Словеньскый язык»

Сначала попробуем восстановить события, опираясь на ливонскую хронику и русские летописи. Итак, Дерптский епископ Герман разгневан некими антихристианскими выступлениями русских и жаждет мщения. О каких выступлениях идет речь? Распространяя свое влияние на местные племена — чудь, меря и т. д. — и новгородцы, как и ливонцы старались обратить их в свою веру, соответственно, в православие или католичество.

Видимо, успехи русских в этой «идеологической борьбе» и вызвали гнев католического епископа. Герман обращается к расположенному в Ливонии филиалу Тевтонского ордена, и к вассалам датского короля с предложением «укорить Словеньскый язык ниже себе» — позднее, эту фразу советские историки использовали как доказательство «стратегических» намерений крестоносцев подмять под себя Русь.

Рыцарей, зарабатывающих на жизнь грабежами, долго упрашивать не пришлось, и вскоре объединенные силы «радостно двинулись на Русь».


естоносцы штурмом берут замок Изборск, после чего двигаются на Псков. По пути происходит ожесточенная схватка с псковской дружиной. Интересный факт, рыцари поражены блестящими «как стекло» шлемами русских воинов и их сверкающими доспехами. Дело в том, что рыцарские латы, какими их большинство представляет, распространились лишь на рубеже XIV-го и XV вв., а в XIII веке облачение европейских рыцарей состояло из кольчуги и открытого конического шлема или закрытого, напоминающего железное ведро с прорезями «топхельма». Зато русские дружинники поверх кольчуг нередко надевали пластинчатый панцирь, а их конечности защищали стальные наручи и поножи.

Русские вооружены лучше, но их мало, рыцари одерживают верх, развивают наступление и вскоре оказываются у стен Пскова. Псковичи не решаются в одиночку дать бой войскам Германа, но и за помощью к Новгороду обращаться не спешат. Они предпочитают капитулировать перед ливонцами на вполне приемлемых условиях — признав права «братьев-тевтонцев» на управление «хорошими землями и замками». В покоренном городе остается «гарнизон» из двух братьев-рыцарей со слугами, после чего все войско епископа Перптского «исполнившись божьей благодати» уходит домой.

«Укорение» славянского языка на этом завершено, но не завершена война.

«Убитые валились в траву»


Новгороду не нравится, что геополитический конкурент усилил позиции на территориях, которые он считает подконтрольными себе. Теперь уже новгородцы собирают большое войско (объединенная дружина Новгорода и Суздаля) и идут брать реванш: отвоевывают Псков, Изборск, после чего передовые отряды вступают на территорию ордена, где занимаются тем же чем и рыцари на русской земле — грабят.

Но, плохо ориентируясь на чужой территории, русские попадают в засаду и гибнут. Тогда основные силы Александра Невского вторгаются в Ливонию, однако, к этому времени большая часть рыцарского войска уже разошлась по домам. Бой новгородской дружине может дать лишь небольшой отряд тевтонов при поддержке пехоты из чуди. Впрочем, выбора у немцев не было, и утром 5 апреля тевтонский клин двинулся на полки новгородцев.

Это стало традицией, летописцы, рассказывая о сражениях, неважно победоносных или провальных, всегда стараются преумножить силы противника. Победа над многочисленным противником выглядит внушительнее, а поражение от превосходящих сил не так позорно. Так ливонская хроника объясняет поражение рыцарей численным превосходством новгородских войск, мол, на каждого немца неседало по шестьдесят русских.

Историки по сей день, ломают копья споря, сколько же воинов участвовало в «ледовом побоище». Первые русские источники говорят о том, что в ходе сражения было убито 400 рыцарей и еще 50 взято в плен. Вскоре число убитых увеличивается до 500, еще позднее добавляются сведения о потопленных чудских пехотинцах (отсюда берет начало легенда о треснувшем льде). Ливонская хроника говорит о двадцати погибших «братьях» и о пяти плененных. Весьма вероятно, если учесть, что весь ливонский орден в тот момент насчитывал не больше 120 рыцарей. Нестыковку можно объяснить тем, что под рыцарями наши летописцы понимали любых конных воинов.


Современные историки сходятся на том, что силы противников, сошедшихся на льду Чудского озера, были примерно равными — не более полутора тысяч человек с каждой стороны. Впрочем, была ли эта битва именно на льду или в прибрежных камышах — тоже вопрос, автор ливонской хроники уверяет, что «погибшие с обеих сторон валились в траву».

Рождение легенды

Остается вопрос, зачем понадобилось превращать рядовую баталию в судьбоносное историческое сражение? Все дело в фигуре полководца. Александр Невский почитаем православной церковью, за то, что он последовательно отказывался от любых союзов с «латинянами». Например, он отверг предложение папских посланников принять унию и возглавить совместный поход против татар. С точки зрения церкви — это достойный подвиг великого правителя. Но в активе великого правителя должны быть великие победы, а их нет.

Напротив, отец Александра Невского Ярослав, а затем и сам Александр самые последовательные проводники монгольской политики на русских землях — Александр даже способствует распространению ордынского влияния на Новгород.


Это была дипломатическая хитрость, уверяют некоторые историки, князь вынужден был демонстрировать лояльность, ведь военное противостояние с ордой в то время было немыслимо! Но миф о непобедимости татар развеял Даниил Галицкий. Не дождавшись обещанной помощи западных союзников, Даниил в 1253 в одиночку освободил от татар города в междуречье Буга и Тетерева, разбил отряд карателей Куремсы и развернул наступление на Киев, где с согласия Орды княжил Александр Невский. Лишь предательство союзников заставило Галицкого князя остановить наступление.

Союз Александра Невского с монголами не резал глаз православным иерархам. Даже верноподданнейший Карамзин признает, что монголы активно использовали влияние православной церкви для утверждения своего господства на покоренных русских территориях, в Орде даже действовала православная епархия. С точки зрения идеологии, азиатские захватчики, в отличие от западных, были абсолютно толерантны.

Поэтому противостояние с католическим Ливонским орденом и победа над ним для православной церкви были явлениями знаковыми. Не случайно в житии Преподобного Александра Невского, на стороне его дружины сражаются православные святые, и даже Небесное воинство.

Но та легенда о славной победе над немецкими рыцарями, что вошла в учебники по истории, рождена не церковью, а кинематографом. Знаменитый фильм Сергея Эйзенштейна «Александр Невский», вышедший на экраны в 1941 году, пришелся как нельзя кстати. Беспощадные демоноподобные, рогатые тевтоны, с черными крестами на белых плащах, хладнокровно бросающие в костер русских младенцев, князь, врубающийся на коне в самую гущу врагов, — такие образы дорогого стоят.


Не будем забывать, что и после войны главным противников советского Союза был не Восток, а Запад. И, как много веков назад, Запад нес в себе не только, а возможно и не столько военную угрозу, сколько идеологическую. Поэтому, как и в 41-м году государственным советским идеологам нужны были рогатые шлемы и черные кресты на белых плащах.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

Источник: ria.ru

Что известно из исторических документов о сражении новгородско-суздальского войска под командованием братьев Александра и Андрея с ливонцами («Ледовом побоище»)?

В отличие от «Невской битвы» о войне русских с ливонцами в начале 40-х годов XIII века сообщают не только «Житие» и НПЛ, но и Лаврентьевская летопись и западные источники — Ливонские хроники.

Самый ранний из дошедших до нас- отечественных источников, упоминающих о «Ледовом побоище», — Лаврентьевская летопись. Ее сообщение и самое лаконичное: «Великий князь Ярослав послал сына своего Андрея в Новгород в помощь Александру против Немцев. Победив за Псковом на озере и взяв много пленных, Андрей с честью возвратился к своему отцу».

[Spoiler (click to open)]
Таким образом, Лаврентьевская летопись ни слова не говорит об участии в этом сражении новгородцев и только упоминает об Александре, а победу в битве приписывает его брату Андрею.


Если автор «Жития» утверждает, что после «Ледового побоища» прославилось имя Александра «по всем странам от моря Варяжского и до моря Понтийского, и до моря Египетского, и до страны Тивериадской, и до гор Араратских, даже и до Рима Великого. Распространилась же слава о его имени среди тысячи и среди тьмы тем», то по Лаврентьевской летописи выходит, что о всемирной славе Александра не подозревали даже его ближайшие родственники. Более подробный рассказ об этой битве в Новгородской Первой летописи. Считается, что в наиболее раннем списке этой летописи (Синодальной) запись о «Ледовом побоище» была сделана в 30-х годах XIV века. По НПЛ ливонцы преследуют отступающих русских и встречаются с их основными силами. «Александр и новгородцы построили полки на Чудском озере на Узмене у Вороньего камня. И наехали на полк Немцы и Чудь, и пробились свиньею сквозь полк. И была сеча там велика Немцев и Чуди. Бог пособил князю Александру. Врага гнали и били семь верст до Суболичьского берега. И пало Чуди бесчисла, а Немцев 400 (позднейшие переписчики округлили эту цифру до 500, и в таком виде она вошла в учебники истории. — Авт.). В Новгород приведено пятьдесят пленных. Битва состоялась пятого апреля в субботу».


Как видно из этого текста, новгородский летописец, в отличие от своего суздальского коллеги, не упоминает об участии в битве князя Андрея и владимиро-суздальской дружины.

Сравним летописные свидетельства с тем, что сообщает о «Ледовом побоище» самая ранняя из дошедших до нас редакций «Жития»: «Отец Александра, Ярослав, прислал ему на помощь младшего брата Андрея с большою дружиною. Да и у князя Александра было много храбрых воинов, как в древности у Давида-царя, сильных и стойких. Была же тогда суббота, и когда взошло солнце, сошлись противники. И была сеча жестокая, и стоял треск от ломающихся копий и звон от ударов мечей, и казалось, что двинулось замерзшее озеро, и не было видно льда, ибо покрылось оно кровью. А это слышал я от очевидца, который поведал мне, что видел воинство Божие в воздухе, пришедшее на помощь Александру. И так победил врагов помощью Божьей, и обратились они в бегство, Александр же рубил их, гоня, как по воздуху, и некуда было им скрыться. Здесь прославил Бог Александра пред всеми полками, как Иисуса Навина у Иерихона. А того, кто сказал: «Захватим Александра», — отдал Бог в руки Александра. И никогда не было противника, достойного его в бою. И возвратился князь Александр с победою славною, и было много пленных в войске его, и вели босыми подле коней тех, кто называет себя «божьими рыцарями».

Таким образом, из напыщенного и многословного текста «Жития» о сражении мы узнаем совсем немного: — бой начался, «когда взошло солнце»; — в нем участвовало «большое» суздальское войско во главе с Андреем; — с помощью «воинства Божьего» русские одержали победу и преследовали противника «как по воздуху». И это все.


Рассказ «Жития» о «Ледовом побоище» уступает более подробному и содержательному рассказу Новгородской летописи. Следовательно, источники информации у автора «Жития» и у летописца были разные. Последний осведомлен значительно лучше, чем лично знакомый с участниками описываемых событий автор «Жития».

Более поздние редакции «Жития» (конец XVI века) устраняют расхождения с летописным известием, добавляя к первоначальной версии детали, позаимствованные из НПЛ: — место сражения, — «Немцы и Чудь пробились свиньей сквозь русские полки», — Александр преследует отступающих врагов семь верст, — данные о потерях. Число убитых врагов возрастает от редакции к редакции до 900. В некоторых редакциях «Жития» (а всего их насчитывается более двадцати) появляются сообщения об участии в сражении магистра Ордена и его пленении, а также абсурдная выдумка о том, что рыцари тонули в воде.

Между НПЛ и «Житием» есть еще одно принципиальное расхождение: по летописи сражение с ливонцами состоялось после того, как был «освобожден» Псков. Ранняя редакция «Жития» заставляет усомниться в такой последовательности событий. По «Житию» неясно, что же было в начале: или Александр освободил Псков, а потом произошла битва с «немцами», или победа в этой битве привела к тому, что псковичи были вынуждены принять Александра на правах победителя.


т этот отрывок: «После победы Александровой, когда победил он короля («Невская битва». — Авт.), на третий год, в зимнее время, пошел он с великой силой на землю псковскую, ибо уже был взят немцами город Псков. И пришли немцы к Чудскому озеру, и встретил их Александр, и изготовился к бою, и пошли они друг против друга, и покрылось озеро Чудское множеством тех и других воинов». Далее, после одержанной на льду озера победы, с «множеством пленных» Александр направился не в Новгород, где по идее и должны были встретить победителей, а в Псков, где его, по словам «Жития», у города встречал народ. Получается, что псковичи, узнав о разгроме ливонского войска, решили сдаваться на милость победителя и вышли просить у Александра пощады.

Из этого можно сделать вывод, что Псков совершенно не тяготила «немецкая» «оккупация», и псковичи не торопились отказаться от союза с Ливонией. Не зря же Александр после разгрома ливонцев обращается к псковичам с такой речью: «О, невежественные псковичи! Если забудете это (имеется в виду, что он, говоря словами «Жития», «победил иноплеменников и оружием веры освободил Псков от жоязычников». — Авт.), то уподобитесь иудеям, которые забыли Бога, освободившего их из египетской неволи». «Невежество» псковичей надо, видимо, понимать в том смысле, что в отличие от иерархов Русской Православной Церкви, они считали, что «неволя» «иноязычников» — ливонцев меньшее зло, чем ордынское иго и власть Ярославичей.

Напрасно увещевал псковичей устами Александра автор «Жития». О своем благодетеле и освободителе они или очень быстро забыли, или ничего не знали. Это подтверждает такой пример: спустя сто лет после описываемых событий — зимой 1343 года, псковичи отправились в очередной грабительский набег на земли эстов. «Пять дней и пять ночей воевали они неприятельские села около Медвежьей Головы (Оденпэ), не слезая с лошадей, воевали там, где не бывали их отцы и деды». Ливонцы, собрав силы, погнались вслед за псковичами, которые «поехали назад к Пскову с большим полоном». Догнав противника, преследователи напали на него. Псковичам пришлось принять бой. «Стали псковичи на бой, помолились святым князьям своим Всеволоду и Тимофею (Довмонту)» (Соловьев, СС, т. 2, с. 248). Почему не Александру Ярославичу молятся псковичи перед боем? То, что их молитва обращена к князю Довмонту, понятно: он умер в 1299 году, и память о его деяниях была еще свежа. Но князь псковский и новгородский Всеволод Мстиславович умер в 1138 году. Почему же неблагодарные псковичи вспоминают в молитвах, прощаясь друг с другом перед смертью, имя князя, умершего два века назад, а не имя великого полководца Александра Ярославича? В отличие от Александра, ни Довмонт, ни Всеволод от «крестоносцев» или других каких захватчиков Псков не освобождали. В школьный учебниках истории про них не пишут. Литовского князя Довмонта вообще можно причислить к «иностранным захватчикам». Он пришел со своей дружиной в Псков из Литвы и стал там князем, прогнав Святослава (сына брата Александра Ярослава Ярославича). Это чуть было не привело к новой войне с «низовой землей». В 1266 году Ярослав, который после смерти брата стал Великим князем, пришел со своими полками к Новгороду, чтобы идти на псковичей и Довмонта. Поход не состоялся потому, что ему решительно воспротивились новгородцы. Сегодня в Пскове никто не знает, кто такой Всеволод Мстиславович и чем он прославился. Зато все знают имя Александра Невского и искренне уверены в том, что именно он был защитником и освободителем Пскова. Вот результат многовековой пропаганды, превративший заурядного князя в национального героя первой величины.

Вот и все, что известно из отечественных первоисточников о «Ледовом побоище». Численность войск, их построение, состав? Нет данных. Как развивался бой, кто отличился в сражении, сколько погибло русских? Неизвестно. Как, наконец, проявил себя в сражении Александр? Кого на этот раз хватил копьем по физиономии? Ответов ни на один из этих вопросов нет. Поразительный контраст с рассказом о «Невской битвы», в котором поименно названы герои и указано число погибших дружинников, описаны детали боя и действия отдельных подразделений, в том числе и противника. О более крупной по масштабам и историческому значению битве известно намного меньше. Как же так? Казалось бы, все должно быть наоборот. Свидетелей и очевидцев «Ледового побоища» на порядок больше, чем «Невской битвы». Ведь в сражении с «немцами» участвовала не одна «малая дружина», а объединенные силы Новгородской и Суздальской земель. В отличие от «Невской битвы», в «Ледовом побоище» было захвачено много пленных. Эти обстоятельства должны были помочь автору «Жития», который так любит ссылаться на свидетельства «очевидцев», воспроизвести развернутое и подробное описание сражения. Так почему же он этого не делает?

Многие историки отмечали тот факт, что описание «Ледового побоища» в «Житии» производит впечатление литературного заимствования. Как доказал В. И. Мансикка (Житие Александра Невского. СПб., 1913), автор «Жития» в рассказе о «Ледовом побоище» воспользовался описанием сражения между Ярославом Мудрым и Святополком Окаянным из чтения в честь Бориса и Глеба. Георгий Федоров отмечает и то, что «Житие» Александра «есть военная героическая повесть, вдохновленная римско-византийской исторической литературой (Палея, Иосиф Флавий)» (Святые Древней Руси, с. 100), а описание «Ледового побоища» — калька победы Тита над евреями у Генисаретского озера из третьей книги «Истории иудейской войны» Иосифа Флавия.

И. Греков и Ф. Шахмагонов считают, что «облик битвы во всех своих позициях очень схож со знаменитой битвой при Каннах» («Мир Истории», с. 78). Вообще рассказ о «Ледовом побоище» из ранней редакции «Жития» всего лишь общее место, которое с успехом можно применить к описанию любого сражения. Только зачем было автору «Жития» углубляться в такое далекое прошлое, как история Пунических войн, когда у него были гораздо более свежие примеры для заимствования?

В XIII веке было немало сражений, которые могли стать для авторов рассказа о «Ледовом побоище» источником «литературного заимствования». Расскажем о двух из них, удивительно похожих на рассказ о «Ледовом побоище». Лет за десять до предполагаемой даты написания «Жития» (80-е годы XIII века) произошло крупное сражение между ливонскими рыцарями и литовцами. Оно тоже состоялась на льду, но только не озера, а Рижского залива. И описание его удивительно похоже на описание «Ледового побоища».

Началось с того, что литовцы напали на Эстонию, а затем по льду Рижского залива проникли на остров Сааремаа.

Магистр Ордена Отто собрал из замков рыцарей в Ригу, созвал ополчение из горожан. Выступившая из Риги армия соединилась с силами епископов Дерптского и Эзель-Викского и датчанами из Северной Эстонии. У Карусена, на льду залива между островами Муху и Виртсу, ливонцы преградили путь литовцам, возвращавшимся с добычей. Магистр Отто с орденскими войсками занимал центр, епископские полки стояли на левом фланге, датчане — на правом.

Сражение произошло 16 февраля 1270 года. Битва началась атакой орденских сил в центре: рыцарская конница атаковала литовские позиции. Литовцы встретили врага, укрывшись за санями, и успешно отразили атаку тяжелой кавалерии, перебив рыцарских коней, запутавшихся между санями. После того как центр войска союзников был уничтожен, литовцы обрушились на фланги противника и довершили его разгром. Магистр Отто и командир датчан погибли. После боя литовцы проследовали домой с захваченной добычей, не пытаясь как-либо использовать свою победу в этом сражении.

Итак, как и в «Ледовом побоище», в битве при Карусене рыцарская конница атакует центр, там они «вязнут», и обходом с флангов противник завершает их разгром. При этом ни в том, ни в другом случае победители не пытаются как-либо воспользоваться результатом разгрома вражеского войска.

Да и потери ливонского войска в битве при Карусене удивительно совпадают с названным в Новгородской летописи числом павших в «Ледовом побоище». Согласно Ливонской рифмованной хронике, в этом бою погибли 600 христиан, в том числе 52 рыцаря Ордена (соответственно 500 погибших и 50 пленных в «Ледовом побоище»).

Поневоле напрашивается вопрос: а не позаимствовал ли летописец известие о битве при Карусене? Достаточно только изменить место и время сражения, заменить литовцев на русских — и готово «Ледовое побоище». Даже современники вряд ли обнаружили подлог. О битве при Карусене знали немногие. Зато многие помнили о том, что ливонцы заняли Псков и Изборск и были оттуда изгнаны суздальской ратью. Почему бы при этом не произойти сражению, в котором их отцы и деды нанесли поражение рыцарям на льду озера?

Очень похож на описание «Ледового побоища» и рассказ о сражении бывшего новгородского князя Мстислава Удалого с венграми, поляками и богемцами в 1219 году. Карамзин пишет, что богемцами командовал некий Воевода Фильний. «Сей надменный Барон изъявлял величайшее презрение к Россиянам и часто говорил в пословицу: «Один камень избивает множество глиняных сосудов. Острый меч, борзый конь, и Русь у ног моих» (СС, т. 3, с. 454). Описание вражеского военачальника, хвастающего тем, что легко справится с русскими, напоминает хвастовство ливонцев из «Жития». Как и «Ледовое побоище», это сражение началось с того, что «рыцари» почти разгромили русских. И в этот самый момент им в тыл неожиданно ударила отборная конная дружина Мстислава и его союзники половцы. Враг был окружен и разбит. Вот описание этого сражения (по Карамзину): «Ляхи стояли на правом крыле; Венгры и Галичане на левом; легкое войско их находилось впереди. Россияне показались: шли они медленно и стройно; за ними Половцы. Владимир Рюрикович предводительствовал одной частью войска, другою Мстислав… Уже битва началась. Владимир не устоял против Ляхов: они гнали Россиян, брали пленников, добычу, и древними песнями отцов своих торжествовали победу. Венгры, Галичане также имели успех, и бедствие наших казалось совершенным. Но Мстислав в самое то время с отборною дружиною и с Половцами ударил в тыл неприятелю: изумленные, расстроенные Венгры падали мертвые целыми рядами; сам предводитель их отдался в плен, и скоро Ляхи к отчаянию своему увидели, что победа им изменила; окруженные Россиянами, не могли спастись ни мужественною обороною, ни бегством и все легли на месте. Одни Половцы брали пленников, ловили коней, обнажали мертвых: Россияне, исполняя волю Князя, старались только о совершенном истреблении неприятеля. Еще многие Ляхи оставались назади, не ведали о гибели своих и, видя издали государственное знамя Польское, толпами стремились к оному; но сие знамя, с изображением Белого орла, развевалось уже в руках победителя: они находили там смерть. Кровопролитие было ужасно; вопль, стон несчастных жертв достигал до Галича; трупы лежали кучами на пространстве необозримом. Россияне, торжествуя победу, все единодушно превозносили хвалами Мстислава Храброго, называя его, по тогдашнему обыкновению, красным солнцем отечества» (там же).

В отличие от «Ледового побоища», это сражение имя собственного не получило и в учебники истории не вошло. Из чего можно сделать вывод: для полководца главное не победа в бою. Главное — это ее правильно и красочно описать и преподнести. Поэтому всегда настоящие герои остаются неизвестными, а приписавшие себе их заслуги никогда не воевавшие штабные писари ходят в героях.

2

А что пишут о битве, которая принесла, если верить «Житию», всемирную известность Александру Ярославичу, Ливонские хроники?

Древнейшая из них, Ливонская рифмованная (т. е. написанная в стихах. — Авт.) сообщает, что потери Ордена составили двадцать рыцарей и шестеро попавших в плен. В этой хронике ничего не говорится о месте сражения. Но слова менестреля о том, что убитые падали на траву (землю), позволяет сделать вывод о том, что сражение велось не на льду озера, а на суше. Если «траву» (gras) автор Хроники понимает не образно (немецкое идиоматическое выражение — «пасть на поле брани»), а буквально, то получается, что сражение произошло, когда лед на озерах уже растаял, или противники сражались не на льду, а в прибрежных зарослях камыша.

Вот этот отрывок из ЛРХ: «Русским были обидны их неудачи; быстро они приготовились. Тогда выступил князь Александр и с ним многие другие русские из Суздаля. Их сильное войско направилось в землю братьев-рыцарей. Братья-рыцари оказали им сопротивление; но их было немного.

В Дерпте узнали, что пришел князь Александр с войском в землю братьев-рыцарей, чиня грабежи и пожары. Епископ велел мужам епископства поспешить в войско братьев-рыцарей для борьбы против русских. Они привели слишком мало народа, войско братьев-рыцарей было также слишком маленьким. Однако они пришли к единому мнению атаковать русских. Русские имели много стрелков, которые мужественно приняли первый натиск, Видно было, как отряд братьев-рыцарей одолел стрелков; там был слышен звон мечей, и видно было, как рассекались шлемы. С обеих сторон убитые падали на траву. Те, которые находились в войске братьев-рыцарей, были окружены. Русские имели такую рать, что каждого немца атаковало, пожалуй, шестьдесят человек. Братья-рыцари упорно сопротивлялись, но их там одолели. Часть дерптцев спаслись, покинув поле боя. Там было убито двадцать братьев-рыцарей, а шесть было взято в плен. Таков был ход боя».

ЛРХ относит эти события ко времени магистра Германа Балка (Meister Herman Balke, ливонский магистр 1237—1238 гг. Умер в марте 1239 г. По другим данным, был магистром до 1243 года).

Таким образом, рассказ Ливонской рифмованной хроники в целом совпадает с рассказом НПЛ о событиях под Изборском и Псковом, но не содержит никаких данных о битве ливонцев с русскими на льду озера. Из ЛРХ можно сделать вывод о том, что сражение произошло во владениях Ордена, когда братья-рыцари вместе с пришедшими им на помощь дерптцами контратаковали русских.

Согласно ЛРХ, основная тяжесть отражения нападения русских легла на плечи Дерптского епископа.

Тевтонский Орден в это время не мог оказать помощи своим вассалам в Ливонии, так как в 1242 году прусские племена объединились (до этого они действовали разрозненно) и подняли восстание. Пруссы разорили владения Ордена и осадили ряд замков. Восстание продолжалось до 1249 года. Тевтонцы проиграли ряд крупных битв. В этот раз пруссы в борьбе с Орденом использовали не только силу оружия, но и дипломатию. На соборе 1245 года в Лионе представители пруссов потребовали у католической церкви, чтобы она перестала поддерживать Орден.

Восстание удалось погасить только путем переговоров в результате активного посредничества церкви. Таким образом, на протяжении пяти лет тевтонцы вели войну, которая требовала напряжения всех сил Ордена. Следовательно, они не только не могли помочь своим ливонским вассалам, но и сами нуждались в их помощи.

Отечественные историки утверждают, что восстание пруссов началось после поражения рыцарей под Псковом, а поводом для его начала послужил разгром основных сил Ордена русскими. А к 1241 году, после того как рыцари в 1240 году разгромили пруссов и заставили их признать власть Тевтонского Ордена, в Пруссии наступил долгожданный мир. Следовательно, ничто не мешало направить рыцарей Ордена из Пруссии на помощь своим братьям в Ливонии. Но даже если это и произошло именно так, то тевтонцы вряд ли успели поспеть к месту событий. Привести войска из Пруссии в Ливонию было не так просто — между ними была враждебная Литва. Переброска войска была возможна только по морю. Тевтонцам, у которых не было флота, сначала надо было зафрахтовать суда, потом добраться на них до Риги, а оттуда маршем к Дерпту. Но ведь нападение русских на орденских братьев в Пскове было внезапным. Вторжение в Ливонию началось сразу же после освобождения Пскова. Так что позвать тевтонцев на помощь Дерптский епископ не успел бы. Да и с чего вдруг Тевтонский Орден должен был выступить на помощь епископу Герману? Даже если бы русские захватили его владения, интересы Тевтонского Ордена при этом никак не пострадали.

Автор ЛРХ не высказывает ни малейшего восхищения полководческими дарованиями Александра. По ЛРХ, русским удалось окружить часть ливонского войска не благодаря таланту Александра, а потому, что русских было намного больше, чем ливонцев. Впрочем, даже при подавляющем численном превосходстве над противником (если верить ЛРХ — 1 к 60) они не смогли окружить все ливонское войско: части дерптцев удалось спастись, отступив с поля боя. Поскольку именно они составляли большую часть ливонского войска, то в окружение попала незначительная часть «немцев» — 26 братьев-рыцарей, которые предпочли смерть на поле боя позорному бегству. Более поздний по времени написания источник — Хроника Германа Вартберга. Она написана спустя сто пятьдесят лет после событий 1240—1242 годов. Основной лейтмотив этой Хроники — сложные взаимоотношения рыцарей с ливонской церковью и городами. Самое интересное в Хронике Вартберга то, что благодаря ей мы можем сделать вывод о том, как спустя много лет потомки разбитых в «Ледовом побоище» рыцарей оценивали масштаб и значение этого события.

Поскольку история Ордена Меченосцев и его вхождение в Тевтонский Орден для автора Хроники всего лишь краткое предисловие к событиям более близким, то Вартберг в своем повествовании упоминает только наиболее значимые, по его мнению, события тех лет. Война с русскими, во время которой Орден овладел Изборском и Псковом, согласно Вартбергу имела место во время второго магистра Ордена Меченосцев (он называет этот Орден «Братство рыцарства Христова»). «В 1211 г. жил второй магистр братьев рыцарства Христова, Вольквин (Фольковин), не менее способный, благочестивый и честный муж. Он мудро вел войны Господни, и братья ордена верно помогали ему.

Он же покорил эстов и эзельцев христианской вере и наложил на них дань; он построил также, а именно из камня, замок Феллин и небольшой ревельский замок, и укрепил их самым лучшим образом башнями и глубокими рвами. Он произвел также и другие постройки около Дерпта и Одемпэ, о коих я ради краткости не упоминаю». Отметив самые главные заслуги «второго магистра» (реальный Вольковин, как мы знаем, погиб в битве при Сауле в 1236 г.), Вартберг переходит к войне с русскими: «далее он завоевал Изборск. Плесковские же русские (псковичи) подчинились ему после того, как он сжег их город. Для охраны замка, равно как и для увеличения числа обращенных, магистр оставил здесь двух орденских братьев с небольшим числом людей. Но когда новгородцы узнали об этом, они захватили внезапно оставшихся братьев вместе с их людьми. Далее он построил у русских замок по имени Копорию и наложил в то же время дань на ватландских русских». Это все, что пишет эта Хроника о войне с русскими в 1240—1242 годы. Таким образом, автору этой Хроники ничего неизвестно ни о «Ледовом побоище», ни о дальнейшей судьбе замка в Копорье. Не позволяет эта Хроника судить и о том, когда же произошли описанные события. По Вартбергу, они имели место до 1241 года, когда ливонских рыцарей, ставших вассалами Тевтонского Ордена, возглавлял Андрей Фельфен (Андреас фон Белвен) — магистр Тевтонского Ордена в Ливонии. В этом году, по Вартбергу Орден воевал с эстами, поднявшими восстание против католических миссионеров на острове Эзель (современный о. Сааремаа). «В его время эзельцы отложились от веры и избили христианский народ вместе с бывшим налицо духовенством, причем преосвященный Генрих, их епископ, едва избежал смерти. Но когда выше названный магистр их снова покорил, он им даровал некоторые права и вольности, которые впоследствии этот епископ утвердил».

Но вернемся к описанию деятельности «второго магистра» Ордена Меченосцев. Из Хроники следует, что несмотря на известные нам по другим источникам регулярные и масштабные нападения русских на территорию Ливонии, Орден в этих конфликтах участия не принимал. Что подтверждает предположение о том, что нападению со стороны Новгородской земли в основном подвергались владения ливонской церкви и, прежде всего, территория Дерптского епископства.

Что же касается похода против Пскова, то, как следует из этой Хроники, он состоялся после того, как Орден решил более важные задачи, а именно: одержал победу над датчанами в борьбе за господство в Северной Эстонии. Следовательно, логичнее было бы обвинить «немецких рыцарей» не в стремлении покорить земли Руси, а в желании установить свое господство над Данией.

В Ливонской хронике Рюссова, изданной в 1848 году на основе более ранних изданий, говорится, что во времена магистра Конрада (Великий магистр Тевтонского Ордена в 1239—1241 гг. Умер от ран, полученных в сражении с пруссами 9 апреля 1241 года. — Авт.) в Новгороде был король Александр. Он (Александр) узнал, что при магистре Германе фон Зальте (магистр Тевтонского Ордена в 1210—1239 гг.) тевтонцы захватили Псков. С большим войском Александр берет Псков. Немцы упорно сражаются, но разбиты. Погибли семьдесят рыцарей со многими немцами. Шесть братьев попадают в плен и замучиваются до смерти.

Некоторые отечественные историки интерпретируют сообщения Хроники Рюссова в том смысле, что семьдесят рыцарей, о гибели которых он упоминает, пали при взятии Пскова. Но это неправильно. Очевидно, что в Хронике Рюссова все события 1240—1242 годов: взятие ливонцами Пскова, его освобождение Александром, вторжение новгородско-суздальских дружин в Ливонию и «Ледовое побоище» — объединяются в одно целое. О таких событиях, как взятие Изборска, разгром под Изборском псковского войска, строительство крепости в Копорье и ее захват новгородцами, вторжение русских в Ливонию, эта Хроника не упоминает. Таким образом, «семьдесят рыцарей и много немцев» — это общие потери Ордена (точнее, ливонцев и датчан) за все время войны. Еще одно отличие Ливонских хроник от НПЛ — количество и судьба пленных рыцарей. Хроника Рюссова сообщает о шести пленных, а новгородская летопись — о пятидесяти. Взятых в плен рыцарей, которых в фильме Эйзенштейна Александр предлагает менять на мыло, по ЛРХ «замучили до смерти». НПЛ пишет о том, что немцы предложили новгородцам мир, одним из условий которого был обмен пленными: «а что, если мы пленили мужей ваших, теми разменяемся: мы ваших пустим, а вы наши пустите». Но дожили ли пленные рыцари до обмена?

Больше никаких сведений о событиях 1240—1242 годов в западных источниках нет.

Между Ливонскими хрониками и русскими источниками есть принципиальная нестыковка. По второй редакции «Жития» получается, что Псков был под «немцами» менее года. По НПЛ — около двух лет. По Ливонским хроникам Псков заключил мир с Орденом не позднее марта 1239 года, а новгородцы возвращают его только в 1244 году. Получается, что ливонский гарнизон находился в Пскове почти целых пять лет.

Если принять ливонскую хронологию, то получится, что у ливонцев было более чем достаточно времени для того, чтобы напасть на Новгород или другие русские земли. Но поскольку они этого не делают, то в их планы это не входило, а значит, надо признать тот факт, что никакой агрессии Запада против Руси не было. А грабежи купцов в окрестностях Новгорода — это не начало «крестового похода» на Русь, а обыкновенные приграничные стычки, которые прекращались на время и вновь вспыхивали с новой силой.

Если предположить, что в датировке событий ошибаются Ливонские хроники, а не новгородский летописец? Тогда эта ошибка говорит о том, что для истории Тевтонского Ордена это очередное столкновение с русскими в Ливонии было второстепенным событием. Что касается собственно «Ледового побоища», то вряд ли есть основания считать, что Ливонские хроники, которые достаточно объективно описывают как победы, так и поражения рыцарей Ордена, решили замолчать их поражение в битве с русскими на льду озера. Да и какой смысл было скрывать поражение, если гибель в бою была для рыцаря честью? Орденские хроники не преминули бы описать героическую гибель доблестных воинов во славу Господа.

Источник: alltruehistory.livejournal.com

Краткое описание

В 1941 году, спустя несколько лет после создания, на широкий экран вышел фильм Сергея Эйзенштейна «Александр Невский», в центре внимания которого оказалось Ледовое побоище, битва на Чудском озере 5 апреля 1242 года. Картина о героической победе русского войска над силами иноземцев, Ливонского ордена, к тому же вышедшая в наиболее тяжелый и драматичный для страны период — начиналась Великая Отечественная война – заложил в общественном сознании основы нового мифа о Ледовом побоище как ключевом событии в истории противостоянии Руси крестоносной экспансии. В дальнейшем, вполне укладываясь в политическую конъюнктуру, этот миф прочно закрепился и в профессиональной литературе, и в исторической памяти.


Примеры использования

Победа на Чудском озере—Ледовое побоище — имела огромное зна­чение для всей Руси, для всего русского и связанных с ним народов, так как эта победа спасала их от немецкого рабства. Значение этой победы, однако, еще шире: она имеет международный характер… Этой крупнейшей битвой раннего сред­невековья впервые в международной истории был положен предел немецкому грабительскому продвижению на восток, которое немецкие правители непрерывно осуществляли в течение нескольких сто­летий (Очерки истории СССР: Период феодализма. IX–XV в.в. В двух частях. М., 1953. Ч. 1. С. 851.)


Ледовое побоище. Миниатюра Лицевого летописного свода. Середина XVI века
Ледовое побоище. Миниатюра Лицевого летописного свода. Середина XVI века

До появления фильма Сергея Эйзенштейна битва на Чудском озере не воспринималась как эпохальное событие ни в источниках, ни в историографии. В ранних памятниках Ледовое побоище уступает по насыщенности описания таким сражениям, как Раковорская (1268) и Невская (1240) битвы, отмечает исследователь средневековой Руси И.Н. Данилевский. Так, описание Невской битвы занимает в Новгородской I летописи в полтора раза больше места, чем описание Ледового побоища. В Лаврентьевской же — только перечень подвигов, совершенных дружинниками Александра в устье Ижоры, по числу слов вдвое превосходит рассказ о столкновении на Чудском озере.

Обращение к отечественной историографии XIX – начала XX веков приводит к убеждению, что битва на Чудском озере не воспринималась как значимое событие не только современниками, но и потомками, утверждает И.Н. Данилевский. Описание Ледового побоища в «Истории» Н.М. Карамзина почти в четыре раза короче рассказа о Невской битве; С.М. Соловьев просто (безоценочно) в подробностях пересказывает данные имеющихся у него источников; Н.И. Костомаров, говоря о Ледовом побоище, также ограничивается простым пересказом летописного сообщения.

Как гораздо более значимое событие отечественные историки воспринимали Невскую битву. Комментируя сообщения летописцев о битвах, в которых участвовал Александр, С.М. Соловьев подчеркивал: «Зная…, с каким намерением приходили шведы, мы поймем то религиозное значение, которое имела Невская победа для Новгорода и остальной Руси; это значение ясно видно в особенном сказании о подвигах Александра: здесь шведы не иначе называются как римлянами — прямое указание на религиозное различие, во имя которого предпринята была война…». Вторит ему и С.Ф. Платонов: «Победа [на Неве] была так решительна и значение ее казалось так велико для Руси, что подвиг князя Александра стал предметом многих благочестивых преданий… Победу на Неве рассматривали как торжество православия над католичеством; она послужила первым поводом к тому, чтобы причислить князя Александра, доброго страдальца за Русскую землю, к лику святых. За Александром с тех пор навсегда осталось прозвание “Невского”».

Показательно, что когда сценарий фильма про Александра Невского был создан и опубликован (1937 год), его текст вызвал шквал резкой критики со стороны профессиональных историков. Даже М.Н. Тихомиров, считавший Ледовое побоище поворотным моментом в борьбе Руси с немецкой агрессией, но признававший, что после него она еще долго продолжалась, назвал сценарий «Издевкой над историей» в одноименной рецензии.

Вопреки стереотипу, поражение на Чудском озере стало далеко не самым крупным в истории Ордена, отмечает И.Н. Данилевский. По сообщениям зарубежных хроник, в нем погибли 20 и были взяты в плен в 6 рыцарей.  Серьезная потеря, при примерной численности рыцарей Ордена в 100 человек. Однако не такая большая, как, например, в битве под Шауляем в 1236 году, где орденские войска были наголову разбиты литовцами, причем погибли магистр и 48 рыцарей. Да и потерям сторон в Раковорской битве 1268 года источники дают гораздо более устрашающую характеристику: «бысть страшно побоище, яко не видали ни отци, ни деди».

Источник: histrf.ru

Подведя итог, можно сказать: бой произошёл 5 апреля 1242 г., в субботу, на Чудском озере у Ворония камня. Первая атака немцев была отбита, после повторной атаки немцев и чуди, было прорвано боевое построение русской рати. В завязавшемся кровопролитном бою чудь бежала с поля боя, а немцы были перебиты. Орденских рыцарей пало 20 человек, 6 попали в плен. Русские преследовали по льду разбитое вражеское войско до Собилитского берега. Епископское войско потеряло убитыми от 400 до 500 человек или больше (без числа), а 50 были захвачены в плен.

В Новгородской I летописи за 1268 г. (6776 г.) – в повести о Раковорской битве, есть ещё одно упоминание о «великой свинье»: «…новгородци же сташа в лице железному полку противу великой свиньи». Что имеется в виду – опять не ясно.

Откуда же взялось это построение, кто первый пришёл к такому необычному выводу? Один из первых русских историков Татищев В. Н. (1686-1750) в своей «Истории Российской», изданной в 1784 г., описывая бой на Чудском озере, не упоминает о построении «острою колонною», он пишет, что «и немцы пробишася свиньёю».

Вероятно, первым из классиков российской истории о таком построении упомянул писатель и журналист, редактор литературных журналов Н.М. Карамзин (1766-1826 гг.). Увлёкшись историей, он в 1816-1817 гг. издал первые 6 томов «Истории государства Российского». О сражении на Чудском озере 5 апреля 1242 г. Н.М. Карамзин написал в  4 томе: «Немцы острою колонною  врезались в наши ряды; но мужественный князь, ударив на неприятеля сбоку, замешкал их; сломил, истреблял немцев и гнал чудь до самого тёмного вечера»[xxiii]. (Здесь и далее выделена новая информация о бое на Чудском озере. А.Б.).

Следующий (по хронологии) российский историк Н.И. Костомаров (1817-1885 гг.) в своём трёхтомнике «Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей», изданном в 1873-1888 гг., о «ледовом побоище» ограничивается пересказом летописных сообщений, где нет упоминаний о построении «острою колонною».

С.М. Соловьёв (1820-1879 гг.) закончивший Историко-философское отделение Философского факультета Московского университета (1842 г.) воспитанный на книгах Н.М. Карамзина, написал «Историю России с древнейших времён», изданную в 1851-1879 гг. [xxiv] В переизданной в 1960 г. книге в описании «Ледового побоища» значится: «немцы и чудь пробились свиньёю(острою колонною) сквозь русские полки, погнали уже бегущих, как Александр обогнал врагов с тыла и решил дело в свою пользу; была злая сеча,…» и далее по летописи. Не имея оригинала, изданного в 1851-1879 гг., можно предположить, что к описанию Соловьёва «немцы и чудь пробились свиньёю» ответственный редактор издания, мог добавить в скобках (острою колонною). Не исключено, что это построение мог вставить и Соловьев. Если в НПЛ говорится «и прошибошася свиньёю сквозе полкъ», то у Соловьёва: «сквозь русские полки». Карамзин пишет «мужественный князь, ударив на неприятеля сбоку», а Соловьёв уже полностью «окружает врагов»:  «…как Александр обогнал врагов с тыла и решил дело в свою пользу». Тут мы уже видим, что Александр не просто преследует врагов как в летописном описании: « и, гоняче, биша ихъ на 7-ми верстъ по леду до Суболичьскаго берега», а окружает епископское войско.

Е.В. Чешихин (1824-1888 гг.) в своей «Истории Ливонии», изданной в 1884 г.,[xxv] пишет: «Князь с войском отступил к Чудскому озеру и стал на урочище Узмени, у Воронея камени. [… ] На солнечном восходе немцы и чудь, построившись своим обычным (уже обычным? А.Б) военным строем, клином (свиньёю, как называли на Руси такой боевой порядок), ударили на русских и прорвали их линию. Русские, однако, не смутились этим, и вступили в рукопашный бой. Далее по летописям… Для объективности он упоминает в авторском пересказе и «Ливонскую рифмованную хронику». Этот историк уже знает «обычное» построение немцев и чуди и что бой был рукопашный около урочища Узмени (в других источниках Исмень). Здесь мы встречаем два новых факта.

1.  «обычный военный строй клином или  свиньёю, как называли на Руси такой боевой порядок». Правда возникает вопрос: когда и где до этого русские сталкивались с данным (обычным) военным строем?

2. Добавляется новый факт: бой произошёл около урочища Узмени. Но игнорируется описанное С.М. Соловьёвым окружение ливонцев.

Наступившая советская эпоха привнесла в это сражение много ранее неизвестного. Авторский коллектив Института истории и материальной культуры Академии наук Латвийской ССР в 1952 г. издал «Историю Латвийской ССР», и автор 3 главы, старший научный сотрудник Т.Я. Зейда, так описывает бой на Чудском озере[xxvi]: «Бой на льду Чудского озера развернулся недалеко от селения  Исмень, на западном берегу озера. Летопись прямо указывает, что русские войска находились на чужой земле, т.е. во владениях дерптского епископа. Немцы наступали с расчётом прижать полки Александра Невского к озеру и загнать их на тонкий апрельский лёд. Но планы немцев были опрокинуты. Им Александр противопоставил свой план битвы на льду Чудского озера. Александр Невский хорошо знал, излюбленный приём немецкой тактики – наступления боевым порядком в виде клина или треугольника, направленного остриём вперёд (откуда Александр это мог знать? А.Б.). Острие и стороны этого клина боевого построения войск, называемого «свиньёй», составляли хорошо вооружённые конные рыцари в железных доспехах[xxvii], а основание его и центр – плотная масса пеших воинов. Вбив такой клин в центр расположения неприятеля и расстроив его ряды, немцы обычно направляли свой следующий удар по его флангам, добиваясь окончательной победы. Этой тактике немецкой «свиньи» Александр противопоставил свой тактический план, блестяще осуществлённый им в битве на льду Чудского озера.

5 апреля 1242 г., рано утром, как только взошло солнце, началось сражение, окончившееся разгромом псов-рыцарей. В начале битвы немцам удалось прорваться в цент расположения русских сил, и они уже готовились торжествовать победу. Когда Александр Невский сильными ударами с флангов сжал в клещи немецкую рать. Дружное наступление войск Александра Невского сковало немцев: им нельзя было броситься в атаку, коннице некуда было податься, и она стала пятиться назад, сжимая и давя свою собственную пехоту. Сгрудившись на небольшом участке, конные рыцари в тяжёлых доспехах всей массой давили на лёд, который начал трескаться. Конные и пешие немецкие воины проваливались в образовавшиеся полыньи. «И бысть ту сеча зла и велика», цитирует далее автор летопись, а затем для более красочного описания цитируется литературное произведение «Житие Александра Невского»[xxviii]: «и труск от копий ломления и звук от мечного сечения… и не бе видети леду, покрыло бо есть все кровию».

Это достаточно подробное описание с новыми сенсационными подробностями.

1. Бой происходил не на озере, а на его берегу.

2. Немцы хотели «прижать полки Александра Невского к озеру и загнать их на тонкий апрельский лёд».  Для того чтобы прижать и сбросить полки на лёд, надо заставить врага отступить, а не пробивать его насквозь и самим оказаться на льду.

3. Появляется подробное описание боевого построения: «Острие и стороны этого клина боевого построения войск, называемого «свиньёй», составляли хорошо вооружённые конные рыцари в железных доспехах, а основание его и центр – плотная масса пеших воинов».  Всё бы хорошо, но встаёт вопрос: — товарищ Зейдом, откуда информация?

Во втором томе «Истории военного искусства» профессора генерал-майора Е.А. Разина, изданной в 1957 г. для курсантов военных училищ, «Ледовому побоищу» отведено значительное место. Помимо описания ситуации перед боем: «Теперь Александр решил дать бой и остановился на Чудском озере севернее урочища Узмень, у острова Воронея Камени», — далее приводится численность противоборствующих сил:  «Войско немецких рыцарей составляло 10-12 тыс., а новгородское войско -15-17 тыс. человек». «На рассвете 5 апреля 1242 г. рыцари построились клином. Александр выстроил новгородское войско, о боевом порядке которого нет данных (!). В то же время автор пишет: «…боевой порядок (русских. А.Б.) был обращён тылом к обрывистому крутому берегу озера, а лучшая дружина Александра укрылась в засаде за одним из флангов». Оказывается, Разин всё-таки что-то знает о построении войска Александра: и то, что в тылу был обрывистый берег, и то что «лучшая дружина Александра укрылась в засаде за одним из флангов».

Сам бой разделён на три этапа:

Первый этап боя – атака немцами русских полков. «Немцы же и чюдь пробишася свиньёю сквозе полкы». Однако, наткнувшись на обрывистый берег озера, малоподвижные, закованные в латы (?)рыцари не могли развить свой успех. Наоборот, произошло скучивание рыцарской конницы, так как задние шеренги рыцарей подталкивали передние шеренги, которым негде было развернуться для боя( ?). Это совершенно расходится с мнением Зейда Т.Я.: «… коннице некуда было податься, и она стала пятиться назад, сжимая и давя свою собственную пехоту».

Второй этап боя окружение немецкого «клина» русскими полками.Крылья русского боевого порядка не позволили немцам развить успех в сторону флангов. Немецкий клин оказался зажатым в клещи. В это время дружина Александра нанесла удар с тыла и завершила окружение противника. […] Лёд под тяжестью сбитых в кучу тяжеловооружённых рыцарей стал трещать. Некоторым рыцарям удалось прорвать кольцо окружения, и они пытались спастись бегством, многие рыцари утонули.

Третий этап боя преследование новгородцами разбитого противника. Остатки бежавшего в беспорядке рыцарского войска новгородцы преследовали по льду Чудского озера до противоположного берега[xxix]. Это сокращённое описание боя Разиным. Цитаты из известных летописей опускаю. К описанию прилагается схема боя и большой, на целую страницу, рисунок этого построения.

Итак, бой на Чудском озере всё более обрастает подробностями.

1. Стало известно, что «Воронея Камени» это вовсе не Вороний Камень как таковой, а остров.

2. Войско немецких рыцарей составляло 10-12 тысяч  а новгородское войско 15-17 тыс. человек. (Это уже практически Танненберг – Грюнвальд 1410 г.), В «величайшей битве средневековья» Танненберг-Грюнвальд Тевтонский орден при напряжении всех сил, по разным данным, смог выставить от 11 до 18 тысяч[xxx], и это вместе с наёмниками из Европы, число которых превышало 5 тысяч.

3. Боевой порядок русских был обращён тылом к обрывистому крутому берегу озера. В этой ситуации — почему бы русским не укрепится на обрывистом крутом берегу?

4. Лучшая дружина Александра укрылась в засаде за одним из флангов.

5. Полк уже почти на законном основании превращается в полки. В Новгородской первой летописи сказано: «и наехаша на полкъ Немци и Чюдь и прошибошася свиньёю сквозе полкъ, и бысть сеча ту велика Немцемь и Чюди.Построение русского войска здесь указывается как полк (полкъ). Разин заимствовал у Соловьёва идею о   русских полках «исправляет» НПЛ и пишет: «Немцы же и чюдь пробишася свиньёю сквозе полкы (А.Б.)». Это уже интересней, когда полков много: большой полк, полк правой руки, полк левой руки и обязательно засадный полк. Из совершенно неизвестного построения русских Разин на своей схеме расчленяет и изгибает полки как ему удобней для нанесения смертельного удара по клину.  (рис.)

Источник: tiberius66.livejournal.com


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.