Чем закончилось ледовое побоище


ХОД СОБЫТИЙ

Х век в густо населенной — по средневековым, конечно, меркам — Западной Европе ознаменовался началом экспансии. В дальнейшем из века в век эта экспансия ширилась, принимая самые разнообразные формы.

Европейский крестьянин, согбенный под грузом повинностей перед сеньором, отважился вторгнуться в непокорные леса. Он вырубал деревья, расчищал землю от кустарника и осушал болота, добывая дополнительные пашни.

Европейцы теснили сарацинов (арабов, захвативших Испанию), шла реконкиста («отвоевание» Испании).

Вдохновляемые высокой идеей освобождения гроба Господня и обуреваемые жаждой богатств и новых земель крестоносцы шагнули в Левант — так называли в Средние века территории, расположенные по Восточному берегу Средиземного моря.

Начался европейский «натиск на восток»; селяне, искусные городские мастера, опытные торговцы, рыцари в массе появились в славянских странах, например, в Польше и Чехии, стали расселяться и обустраиваться там. Это способствовало подъему хозяйства, общественной и культурной жизни восточно-европейских стран, но одновременно порождало проблемы, создавая соперничество и противостояние пришлого и коренного населения. Особенно большая волна переселенцев хлынула из германских земель, где правители Германской империи (вслед за императором Фридрихом Барбароссой) поддерживали «натиск на Восток».


Вскоре взгляд европейцев приковала к себе Прибалтика. Ее воспринимали, как лесную пустыню, слегка заселенную дикими летто-литовскими и угро-финскими языческими племенами, не знавшими государственной власти. Здесь еще издревле экспансию вели Русь и скандинавские страны. Они колонизовали пограничные к себе районы. Обложили местные племена данью. Русские еще во времена Ярослава Мудрого построили за Чудским озером в земле угро-финнов-эстов свою крепость Юрьев (названа по данному Ярославу Мудрому при крещении имени Георгий). Шведы продвигались во владения финнов, пока не достигли рубежей карельской земли, контролируемой Новгородом.

В конце XII — начале XIII веков в Прибалтике появились люди с запада Европы. Первыми пришли несущие слово Христово католические миссионеры. В 1184 году монах Мейнард безуспешно пытался обратить ливов (предков современных латышей) в католичество. Монах Бертольд в 1198 году проповедовал христианство уже с помощью мечей рыцарей-крестоносцев. Бременский каноник Альберт, посланный папой Римским, захватил устье Двины и основал в 1201 году Ригу. Через год на завоеванных вокруг Риги ливонских землях был создан орден монахов-рыцарей. Он назывался Орденом меченосцев по форме длинного креста, больше похожего на меч. В 1215–1216 годах меченосцы захватили Эстонию. Этому предшествовала их борьба с русскими и литовскими князьями, а также вражда с Данией, которая с начала XII века претендовала на Эстонию.


В 1212 году меченосцы вплотную подошли к границам Псковской и Новгородской земли. Княживший в Новгороде Мстислав Удалой успешно им противостоял. Затем, в княжение в Новгороде отца Александра Невского Ярослава Всеволодовича, меченосцы были разбиты под Юрьевым (современный Тарту). Город остался за крестоносцами при условии выплаты за него Новгороду дани (юрьева дань). К 1219 году Дания отвоевала Северную Эстонию, но через 5 лет меченосцы вернули ее себе. 

Активность крестоносцев подтолкнула к сплочению литовские племена (литву, жмудь). У них, единственных из прибалтийских народов, начало формироваться собственное государство.

В земле балтского племени пруссов, что располагалась у польского порубежья, был основан еще один орден крестоносцев — Тевтонский. Ранее он находился в Палестине, но польский король пригласил тевтонцев в Прибалтику, надеясь на их помощь в борьбе с язычниками пруссами. Тевтонцы вскоре стали захватывать и польские владения. Что же касается пруссов, то они были истреблены.

Но поражение в 1234 году от отца Александра Невского Ярослава, а в 1236 году — от литовцев привели к реформе Ордена меченосцев. В 1237 году он стал отделением Тевтонского ордена, и его стали называть Ливонским.


Батыево нашествие породило у крестоносцев надежду, что экспансию можно расширить на северные земли православных, которых на Западе уже давно — после раскола церквей в 1054 году — считали еретиками. Особенно привлекал Господин Великий Новгород. Но не одни крестоносцы прельщались новгородской землей. Интересовала она и шведов.

Господин Великий Новгород и Швеция не раз воевали, когда их интересы в Прибалтике сталкивались. В конце 1230-х годов в Новгороде получили известие, что зять шведского короля ярл (титул шведской знати) Биргер готовит набег на новгородские владения. Князем в Новгороде тогда сидел Александр, 19-летний сын Ярослава Всеволодовича. Он наказал ижорскому старейшине Пелгусию следить за побережьем и сообщить о вторжении шведов. В итоге, когда скандинавские ладьи вошли в Неву и остановились у места впадения в нее реки Ижоры, князь Новгородский был вовремя оповещен. 15 июля 1240 года Александр прибыл к Неве и силами небольшого новгородского отряда и своей дружины неожиданно атаковал неприятеля.

На фоне разорения северо-восточной Руси монгольским ханом Батыем эта битва разомкнула тяжкий для современников круг: Александр принес Руси победу и вместе с ней надежду, веру в свои силы! Эта победа принесла ему почетное звание Невского.

Уверенность в том, что русские способны одерживать победы, помогла выстоять в трудные дни 1240 года, когда в новгородские пределы вторгся более опасный враг — Ливонский орден.


л древний Изборск. Псковские изменники открыли ворота перед неприятелем. Крестоносцы рассыпались по новгородской земле и грабили в окрестностях Новгорода. Недалеко от Новгорода крестоносцы соорудили укрепленный форпост, совершали рейды под Лугу и Сабельный погост, который находился в 40 верстах от Новгорода.               

Александра в Новгороде не было. Он рассорился с независимыми новгородцами и уехал в Переяславль Залесский. Под нажимом обстоятельств новгородцы стали просить у великого князя Владимирского Ярослава помощи. Во главе суздальских полков новгородцы хотели видеть Александра Невского. Великий князь Ярослав отправил другого сына — Андрея с конным отрядом, но новгородцы стояли на своем. В конце концов, приехал Александр, привел свою переяславскую дружину и владимиро-суздальское ополчение, состоявшее в основном из крестьян. Собрали полки и новгородцы.

В 1241 году русские начали наступление, отбив у крестоносцев Копорье. Возведенную рыцарями в Копорье крепость разрушили. Зимой 1242 года Александр Невский неожиданно появился у Пскова и освободил город.

Русские войска вступили в пределы Ордена, однако вскоре их авангард был разбит рыцарями. Александр отвел полки к восточному берегу Чудского озера и решил дать сражение.


 5 апреля 1242 года на подтаявшем льду случилась великая сеча. Русские встали традиционным «орлом»: в центре полк, состоявший из владимиро-суздальских ополченцев, по бокам — полки правой и левой руки — тяжеловооруженная новгородская пехота и конные княжеские дружины. Особенностью было то, что значительная масса войск расположилась именно на флангах, обычно сильнейшим являлся центр. За спиной у ополченцев был крутой берег, покрытый валунами. На льду перед берегом поставили сани обоза, скрепленные цепями. Это сделало берег совершенно непроходимым для рыцарских коней и должно было удерживать малодушных в русском стане от бегства. У островка Вороний камень стояла в засаде конная дружина.

Рыцари двинулись на русских«кабаньей головой». Это был особый строй, не раз приносивший успех крестоносцам. В центре «кабаньей головы» шли, сомкнув ряды, пехотинцы-кнехты. С боков от них и сзади в 2-3 ряда ехали закованные в латы всадники, кони их тоже имели панцири. Впереди, сужаясь острием, двигались ряды наиболее опытных рыцарей. «Кабанья голова», прозванная русскими «свиньей», таранила врага, прорывала оборону. Рыцари копьями, боевыми топорами, мечами уничтожали противника. Когда тот был разгромлен, выпускались пехотинцы кнехты, добивавшие раненых и бегущих.

 Летописная повесть о ледовом побоище сообщает «бысть сеча зла, и треск от копий, и ломление, и звук от мечнаго сечения».


Рыцари смяли русский центр и закружились на месте, ломая собственное построение. Им некуда было двигаться. С флангов на рыцарей давили «полки правой и левой руки». Словно клещами сжимали они «свинью». С обеих сторон у сражавшихся было много погибших. Лед покраснел от крови. У противника страдала главным образом пехота. Убить рыцаря было сложно. Но если его стаскивали с коня, то он становился беззащитным — тяжесть доспехов не позволяла встать и двигаться.

Вдруг дал трещину апрельский лед. Рыцари смешались. Падавшие в воду шли камнем на дно. Войска Александра Невского ударили с удвоенной энергией. Крестоносцы побежали. Русские всадники преследовали их несколько километров.

Ледовая сеча была выиграна. План крестоносцев утвердиться в Северной Руси не удался.

В 1243 году в Новгород прибыли послы Ордена. Был подписан мир. Крестоносцы признали нерушимыми границы Господина Великого Новгорода, обещали регулярно выплачивать юрьеву дань. Были оговорены условия выкупа нескольких десятков рыцарей, попавших в плен. Александр провел этих знатных пленников от Пскова до Новгорода подле их коней, разутых, с непокрытой головой, с веревкой на шее. Большего оскорбления для рыцарской чести придумать было невозможно.

В будущем между Новгородом, Псковом и Ливонским Орденом происходили еще не раз военные стычки, но граница владений обеих сторон оставалась стабильной. За владение Юрьевым Орден продолжал выплачивать дань Новгороду, а с конца XV века — Московскому единому русскому государству.


В политическом и моральном плане победы над шведами и рыцарями Ливонского Ордена были очень важны: масштабы западноевропейского натиска на северо-западных рубежах Руси сократились. Победы Александра Невского над шведами и крестоносцами прервали череду поражений русских войск.

Для православной церкви особенно важно было недопущение католического влияния на русских землях. Стоит вспомнить, что крестовый поход 1204 года завершился захватом крестоносцами Константинополя, столицы православной империи, считавшей себя Вторым Римом. Более полувека на византийской территории существовала Латинская империя. Греки-православные «жались» в Никеи, откуда пытались отвоевать у западных крестоносцев свои владении. Татары, напротив, являлись союзниками православных греков в их борьбе с исламским и турецком натиском на восточные византийские пределы. По сложившейся с Х века практике большинство высших иерархов русской церкви являлись по происхождению греками или южными славянами, приезжающими на Русь из Византии. Главу русской церкви — митрополита — назначал константинопольский патриарх. Естественно интересы вселенской православной церкви были для руководства русской церкви превыше всего. Католики казались куда более опасными, чем татары. Неслучайно до Сергия Радонежского (вторая половина XIV века) ни один видный церковный иерарх не благословлял на борьбу с татарами и не призывал к ней. Нашествие Батыя и татарские рати трактовались духовенством, как «бич Божий», наказание православных за их грехи.


Именно церковная традиция создала вокруг имени Александра Невского, причисленного после смерти к лику святых, ореол идеального князя, воина, «страдальца» (борца) за русскую землю. Таким он и вошел в народный менталитет. В данном случае князь Александр во многом «собрат» Ричарда Львиное Сердце. Легендарные «двойники» обоих монархов заслонили их реальные исторические образы. В обоих случаях «легенда» далеко оторвалась от изначального прототипа.

В серьезной науке, между тем, не утихают споры о роли Александра Невского в русской истории. Позиция Александра в отношении Золотой Орды, его участие в организации Неврюевой рати 1252 года и распространении ордынского ига на Новгород, жестокие даже для того времени расправы, свойственные Александру в борьбе со своими противниками, вызывают противоречивые суждения в отношении итогов деятельности этого безусловно яркого героя русской истории.

Для евразийцев и Л.Н. Гумилева Александр — дальновидный политик, правильно выбравший союз с Ордой, повернувшийся спиной к Западу.

Для других историков (например, И.Н. Данилевского) роль Александра в отечественной истории скорее негативная. Эта роль фактического проводника ордынской зависимости.

Часть историков, включая С.М. Соловьева, В.О. Ключевского, вовсе не считает ордынское иго «полезным для Руси союзом», но отмечает, что у Руси не было сил для борьбы. Сторонники продолжения борьбы с Ордой — Даниил Галицкий и князь Андрей Ярославич, несмотря на благородство их порыва, были обречены на поражение. Александр Невский, напротив, осознавал реалии и был вынужден, как политик, искать компромисс с Ордой во имя выживания русской земли.


Источник: histrf.ru

Начало: Неофициальная история. Александр Невский. Невская битва.  (часть 1)

Ледовое побоище. Предыстория.

Но Альберт, который еще не успел отплыть далеко, был вовремя оповещен о предательстве русского князя, вернулся с рыцарями в Ригу, приготовившись к обороне. Правда, обороняться немцам не пришлось: доблестный Вячко, узнав о возвращении Альберта, просто поджег Кукенойс и с дружиной сбежал куда-то на Русь. На этот раз немцы решили не искушать судьбу и взяли Кукенойс под свой контроль.

А далее происходит странная вещь: в 1210 г. немцы отправляют послов к полоцкому князю, которые должны были предложить ему мир. И Полоцк на этот мир соглашается при том условии, что ливы, которые находились в подчинении Риги, будут выплачивать Полоцку дань и епископ будет нести за это ответственность. Вот удивительно: Полоцк, соглашается на мир с немцами, которые захватили два его удельных княжества да еще и распространяют свое влияние на язычников. Однако с другой стороны, что в этом странного: вопреки утверждениям наших историков, которые на каждом углу кричат о том, что русские издревле помогали прибалтийским племенам бороться с западными оккупантами, Полоцку на эти племена было плевать с высокой колокольни. Единственное, что его интересовало — прибыль.


В 1216 году происходит первое столкновение немцев с Новгородом. И вновь инициатором конфликта стали русские князья: новгородцы с псковичами в конце года напали на город эстов Оденпэ (в то время уже принадлежавший немцам) и разграбили его. В январе 1217 эсты с помощью немцам провели ответное нападение на новгородские земли. Но ни о каких территориальных приобретениях речь не шла — немцы, пограбив новгородцев, ушли восвояси. В том же году новгородцы вновь собрались в поход на Одемпэ. Новгородские войска осадили город, однако взять его так и не смогли, поэтому новгородцам пришлось ограничиться разграблением окрестностей. На помощь осажденному гарнизону Одемпэ поспешило наспех собранное войско.

Однако серьезной помощи ливонцам в Одемпэ оно, в силу своей малочисленности, оказать не сумело. Все, на что хватило сил этого войска, — пробиться в Одемпэ. В результате численность людей в городе оказалось достаточно большой, а припасов — крайне мало. Поэтому ливонцы были вынуждены запросить мира у русских. Те, взяв с немцев выкуп, ушли из Ливонии. Что характерно: новгородцы, если бы они действительно боялись излишней активности католической Церкви или боролись за свободу прибалтийских племен, совершенно спокойно могли бы просто заморить голодом всех немцев в Оденпэ, уничтожив тем самым большую часть ливонского войска и надолго остановив католическую экспансию.

Однако новгородцы и не думали этого делать. Католики им никак не мешали. Даже наоборот — денег у них было даже больше, чем у язычников, а значит, грабить вдвойне веселей. Вот и не стремились русские рубить сук, на котором сидели — зачем убивать немцев, которые за годик-другой смогли бы снова накопить денег, которые у них потом в очередном походе можно будет отнять? Собственно, именно так новгородцы и поступили: в 1218 году новгородское войско вновь вторгается в Ливонию. Вновь русские оказываются не в состоянии взять ни одного ливонского замка и вновь, разорив окрестности, возвращаются с добычей домой.

Но вот в 1222 году происходит знаковое событие: эсты поднимают мятеж против немцев. Понимая, что своими силами с рыцарями они справиться не смогут, эсты обращаются за помощью к Новгороду. И новгородцы действительно приходят, грабят окресности, и уходят, оставив в подаренных эстами замках небольшие гарнизоны. То есть новгородцы были мало заинтерсованы в присоединении ливонских земель. Как обычно, ими руководила всего лишь жажда наживы. Размеется, немногочисленные русские войска, оставленные в немецких замках долго сопротивляться ответным действиям ливонцев не смогли, и к 1224 году немцы отчистили земли эстов от русских. Что интересно, в то время, как немцы уничтожали русские гарнизоны, новгородцы в ус не дули и даже не собирались помогать своим товарищам.

Зато когда немцы, вернув себе захваченные русскими в 1223 году земли, запросили у Новгорода мира, выплатив при этом дань, новгородцы с радостью согласились — еще бы, халява как-никак. Следующий поход Ярослав Всеволодович, бывший в то время новгородским князем, решил провести в 1228 году. Однако Ярослава не очень любили ни в Новгороде, ни в Пскове, в результате чего вначале псковичи, а затем и новгородцы в походе участвовать отказались. А вот 1233 год стал в определенной степени знаменательным для русско-ливонских отношений, поскольку явился своего рода предтечей событий 1240-1242 года.

В 1233 году при помощи ливонского войска бывший псковский князь Ярослав Владимирович (изгнанный из города, по всей видимости, по инициативе просуздальской группировки, поддерживавшей Ярослава Всеволодовича) захватывает Изборск. Судя по всему, Изборск сдался князю без боя, поскольку, если бы это прекрасно укрепленная крепость решила сопротивляться, у немцев ушло бы, как минимум, несколько недель на то, чтобы ее взять, а за это время к городу бы успело подойти и псковское, и новгородское ополчение, которое бы камня на камне не оставило бы от "западных захватчиков".

Но город пал быстро, значит, воевать изборчане со своим князем не хотели. И вот ливонцам предоставляется прекрасная возможность начать захват новгородских земель, ведь в их руках уже оказался Изборск — ключевой пункт псковской земли и прекрасная крепость. Однако немцы не хотят оборонять Изборск, и в том же году псковичи (вероятно, при поддержке все той же просуздальской партии внутри города) вновь захватывают Изборск и берут в плен Ярослава Владимировича. Ярослав Владимирович был отправлен сначала в Новгород к Ярославу Всеволодовичу, а затем в Переяславль, откуда через некоторое время ему каким-то образом удалось сбежать, что сыграло немаловажную роль в "крестоносной агрессии" 1240-1242.

Итак, какой вывод мы можем сделать? Ливония никогда не вела агрессивную политику в отношении русских княжеств. У нее на это просто не было сил. Ни до, ни после 1242 года Ливония была не в состоянии соревноваться с Новгородом по экономическому и военному потенциалу. Русские же княжества постоянно пользовались слабостью своего западного соседа, проводя крупные и не очень набеги. Необходимо отметить, что и русские княжества никогда не были заинтересованы в уничтожении плацдарма "западной агрессии" в Прибалтике, хотя возможностей раздавить слабую Ливонию (особенно в начальный период ее существования) у русских было предостаточно. Однако лейтмотивом отношений Руси с Ливонией было вовсе не борьба с "иноземными захватчиками", а получение прибыли от грабежей.

Ледовое побоище. От взятия Изборска до битвы на Чудском озере.

Итак, Ярославу Владимировичу как-то удалось бежать из Переяславля. И куда он бежит? Вновь к своим "заклятым врагам" — немцам. И в 1240 году Ярослав пытается повторить то, что не получилось у него в 1233. Крайне точное (пускай и несколько анахронистичное) определение действиям немцев в 1233 и 1240 годах дали Белицкий и Сатырева: "Так называемые "захваты" войсками Ордена Изборска и Пскова в 1233 и 1240 гг. можно в свете сказанного рассматривать в качестве временного ввода ограниченного контингента орденских войск в пределы Псковского княжества, произведенного по просьбе законного правителя Пскова, князя Ярослава Владимировича". ("Псков и Орден в первой трети XIII века").

Действительно, действия немцев нельзя рассматривать, как попытку захвата русских земель или, тем паче, попытку завоевания Новгорода (для ливонцев это было бы не менее (и даже более) убийственной затеей, чем для шведов) — немцы всего лишь стремились помочь Ярославу Владимировичу в борьбе за княжеский стол. У кого-то может возникнуть вопрос: для чего им это понадобилось? Все просто: ливонцы хотели видеть на месте Псковского княжества своеобразное буферное государство, которое бы защищало Прибалтику от постоянных набегов новгородцев. Желание вполне понятное, надо заметить. Что интересно, и псковичи, и новгородцы тоже были совсем не против оказаться частью "западной цивилизации", благо, с Западом у них было гораздо больше общего, чем с Ордой, платить дань которой им не очень-то улыбалось.

Да и власть Ярослава Всеволодовича и его сына, нашего героя, Александра Ярославовича, при всяком удобном случае пытавшихся урезать новгородские вольности, их уже порядком достала. Поэтому, когда осенью 1240 года Ярослав Владимирович при поддержки ливонского войска вторгся в псковские земли и подошел к Изборску, город, по всей видимости, вновь не оказал сопротивления. Иначе, как можно объяснить тот факт, что немцы вообще сумели его взять? Как уже говорилось выше, Изборск был прекрасной крепостью, взять которую можно было только в результате долгой осады. А ведь расстояние от Изборска до Пскова — 30 км, то есть один дневной переход. То есть если бы немцам не удалось взять Изборск с ходу, им бы не удалось взять его вообще, поскольку подоспевшее псковское войско просто разбило бы захватчиков.

Таким образом, можно предположить, что Изборск сдался без боя. Однако в Пскове, где сепаратистские настроение, по-видимому, также были сильны, сторонники Ярослава Всеволодовича предпринимают попытку спасти свою власть: к Изборску отправляется псковское войско. Под стенами Изборска немцы атакуют псковичей и разбивают их, убив 800 человек (по Ливонской Рифмованной Хронике). Далее немцы выдвигаются к Пскову и осаждают его. И вновь русские не демонстрируют особенно желания сражаться: после всего лишь недельной осады Псков сдается. Показательно, что и Новгород вовсе не стремился помогать псковичам: вместо того, чтобы выслать войско на помощь Пскову, новгородцы спокойно ждут, когда немцы возьмут город.

Видать, и новгородцы не считали злом восстановления в Пскове княжеской власти Ярослава Владимировича. А что же делают "крестоносцы" после захвата столь крупного и столь значимого центра, как Псков? А ничего. По ЛРХ, немцы всего-навсего оставляют там двух рыцарей-фогтов. Исходя из этого, можно сделать вполне логичный вывод: немцы вовсе не стремились к захвату новгородских земель — их единственной целью было установление нужной им власти в Пскове. Только и всего. Вот и вся "смертельная угроза, повисшая над Русью".

После взятия Изборска и Пскова немцы совершают следующий "акт агрессии" — строят на землях племени водь "крепость" Копорье. Разумеется, наши историки попытались преподнести этот факт, как наглядную демонстрацию того, что немцы пытаются закрепиться на новых землях. Однако это не так. Просто вожжане, судя по всему, заявили о своем намерении принять католичество и покровительство Ливонской Церкви, после чего немцы и построили им небольшой острог. Дело в том, что немцы строили укреплении для всех язычников, принявших католичество. Такая вот была в Прибалтике традиция.

После основания этого страшного опорного пункта католической агрессии немцы берут г. Тесов и, собственно, все. На этом вся агрессия заканчивается. Пограбив окрестности Новгорода, немцы и эсты уходят с новгородских земель, оставив Псков во владении своего старого союзника Ярослава Владимировича. Вся немецкая "оккупационная армия" состояла из уже упоминавшихся выше двух рыцарей. Однако наши историки во весь голос кричат о том, что, мол, эти два рыцаря представляли страшную угрозу для независимости Руси.

Как мы видим, немцы приходили на Русь вовсе не с целью окатоличивания Пскова или, упаси Боже, захвата Новгорода. Немцы всего лишь пытались обезопасить себя от опустошительных набегов новгородцев. Однако нам настойчиво продолжают навязывать теорию католической экспансии. А ведь, как и в случае со шведами, нет ни одного документального подтверждения того, что Папа призывал ливонцев к крестовому походу против Руси. Как раз наоборот: подробности этого похода говорят нам о том, что он носил совсем другой характер.

Единственные враждебные действия Папы против Новгорода заключались в том, что он передал захваченные немцами (и некоторые другие) русские земли под юрисдикцию Эзельского епископства. Правда, совершенно непонятно, что же в этом особенного. Не стоит забывать, что русская православная Церковь априори поддерживала любые русские походы в ту же Ливонию, но ведь никто почему-то не считает, что походы эти провоцировались именно Церковью. Так что не было никакого "крестового похода против Руси". И быть не могло.

Как ни парадоксально, Новгород ощутил нависшую над ним угрозу только после того, как немцы покинули новгородские земли. До этого момента пронемецкая партия в городе надеялась на то, что Новгород повторит судьбу Пскова. Надеялась эта партия и на то, что немецкие рыцари окажут хоть какую-то помощь Новгороду в борьбе в Ярославом Всеволодовичем и татарами. Однако, как выяснилось, немцы не собирались ни брать Новгород, ни, тем более, оказывать какую-то бы ни было поддержку русским в чем-либо — они даже в Пскове не захотели оставлять гарнизон.

К тому же, после захвата Пскова Новгород, который до этого был надежно прикрыт от прибалтийских племен землями Псковского княжества, теперь оказался открыт для набегов эстов, и это тоже никак не могло радовать новгородцев. В результате они обращаются к Ярославу Всеволодовичу с просьбой прислать им князя (Александра новгородцы выгнали через несколько месяцев после Невской битвы). Ярослав вначале присылает Андрея, однако новгородцев он чем-то не устроил, и они просят Александра.

Со второй попытки Ярослав удовлетворяет их просьбу. Первое же, что делает Александр по приезду, — уничтожает оппозицию. Что характерно: когда немцы взяли в Псков, то никаких карательных мер в нем не проводили — наоборот, все, кому не нравилась новая власть, были вольны покинуть город, что многие и сделали. Но на Руси с несогласными всегда обращались покруче, вот и русский национальный герой Александр исключением не стал.

После уничтожения соперников внутри своих владений, Александр переходит в противникам внешним: собрав войско. Он выдвигается к Копорью, которое сразу и берет. Многие из вожжан, находившихся в остроге, были повешены, а сама "крепость" — срыта. Следующей целью Александра стал Псков. Но штурмовать эту цитадель князю не пришлось: Псков сдался сам. Судя по всему, Ярослав Владимирович вовремя почувствовал изменение конъюнктуры, счел более разумным остаться без княжества, зато с головой на плечах и сдал город новгородцам без боя. За что, видимо, и был награжден княжением в Торжке вместо полагавшейся ему по логике вещей и заведенной Александром традиции виселицы.

А вот двум рыцарям, находившимся в городе повезло меньше: по ЛРХ, они были изгнаны из города. Правда, некоторые наши историки до сих пор искренне уверены в том, что рыцарей в городе было совсем даже не 2, а какое-то бесчисленное множество. Вот, например, Ю. Озеров пишет про взятие Пскова: "В бою было убито 70 знатных орденских братьев и много рядовых рыцарей" ("Как "свинья" напоролась на "полчный" ряд"). Интересно, какой сакральный смысл Озеров вкладывает в термин "рядовые рыцари". Но это, в общем-то, не так важно, хотя бы потому, что 70 рыцарей в Пскове быть не могло по определению, поскольку тогда необходимо признать, что в Пскове сидели вообще все братья Немецкого Дома Святой Марии в Ливонии (как стал называться Орден Меченосцев после вхождения в состав Тевтонского Ордена в1237 году), и тогда воевать на Чудском озере было просто некому.

По всей видимости, миф о 70 убитых в Пскове рыцарях восходит к Хронике Тевтонского Ордена, в которой содержится такой отрывок: "Этот князь Александр собрался с большим войском и с большой силой пришел к Пскову и взял его. Несмотря на то, что христиане храбро оборонялись, немцы были разбиты и взяты в плен и подвергнуты тяжкой пытке, и там было убито семьдесят орденских рыцарей. Князь Александр был рад своей победе, а братья-рыцари со своими людьми, которые там были убиты, стали мучениками во имя бога, прославляемыми среди христиан".

Однако, как видим, в этой хронике автор собрал воедино взятие Пскова и ледовое побоище, таким образом, следует говорить о 70 рыцарях погибших в обоих этих сражениях. Но и это было бы неверным, поскольку информация о событиях в русских землях в 1240-1242 году автор ХТО позаимствовал из ЛРХ, а все отличия текта ХТО от текста ЛРХ — исключительно плод фантазии хрониста ХТО. Бегунов, Клейненберг и Шаскольский в своей работе, посвященной исследованию русских и западных источников о Ледовом побоище, писали в отношении поздних европейских хроник следующее: "Из приведенных текстов и из комментариев с полной очевидностью явствует, что все тексты поздних прибалтийских хроник XIV — XVI вв., описывающие немецкую агрессию против Руси 1240 — 1242 гг., восходят к соответствующей части "Рифмованной хроники" и являются ее сильно сокращенными пересказами.

В приведенных текстах есть несколько известий, отсутствующих и "Рифмованной хронике", но, как было показано в комментариях, ни одно из атих известий не может быть возведено к какому-либо достоверному дополнительному источнику (письменному или устному); по всей видимости, все расхождения между текстами поздних хроник и текстом "Рифмованной хроники" являются просто плодами литературного творчества поздних хронистов, кое-где добавлявших от себя (и по своему разумению) отдельные детали в освещение событий, целиком заимствуемое из "Рифмованной хроники" ("Письменные источники о Ледовом побоище"). То есть единственной реальной и отвечающей здравой логике численностью рыцарей в Пскове следует полагать именно упомянутых в ЛРХ двоих фогтов.

Следующим этапом похода Александра, видимо, стал Изборск. О его судьбе не сообщает ни одна летопись или хроника. Судя по всему, эта крепость, как и Псков, сдалась князю без боя. Что, в общем-то, и не удивительно при полном отсутствии в этом крайне важном в стратегическом отношении городе немцев. А после того, как "иноземные захватчики" окончательно были изгнаны из русских земель, новгородцы приступили к своему любимому занятию: грабежам ливонских земель.

Весной 1242 войско Александра перешло на западный берег Чудского озера (владения Ливонии) и приступило к разворовыванию имущества местных жителей. И именно во время этого славного занятия один из русских отрядов под командованием брата новгородского посадника Домаша Твердиславовича был атакован рыцарским войском и чудским ополчением. Новгородский отряд был разбит, многие, включая самого Домаша, убиты, а остальные бежали к основным силам Александра. После чего князь отступил на восточный берег озера. Наспех собранные ливонские войска, судя по всему, решили догнать новгородцев с целью отнять у них награбленное. И вот тогда-то и состоялось ледовое побоище.

Из вышеизложенных событий явственно следует, что никакой страшной "агрессии Запада" и "смертельной угрозы Новгороду" не было и впомине. Немцы пришли в новгородские земли с единственной целью: создание на территории Псковского княжества нового, дружественного Ливонии государства под властью их давнего союзника князя Ярослава Владимировича. Государство это должно было служить своеобразным щитом Прибалтики от разорительных набегов новгородцев.

Исполнив свою миссию и установив власть Ярослава в Пскове, немцы покинули русские земли, оставив лишь двух наблюдателей. На этом "агрессивные" действия ливонцев и закончились. Разумеется, новгородцев такое положение дел не устраивало, и в 1241 году Александр отправился в свой "освободительный поход" через Копорье, Псков и Изборск прямиком на земли Ливонии — грабить. Резонный вопрос: так кто кому угрожал в 1242 году: Ливония Новгороду или все же наоборот?

Ледовое побоище. Численность участников.

В отечественной историографии почему-то чаще всего за аксиому принимаются такие цифры: немцев 10-12 тысяч, русских 15-17. Однако откуда взялись эти тысячи, совершенно непонятно. Начнем с новгородцев: по оценкам Тихомирова, в начале XIII века численность населения Новгорода доходила до 30 тысяч человек. Разумеется, численность всей Новгородской земли была в несколько раз больше. Однако, вероятно, к интересующему нас периоду реальная численность населения Новгорода и новгородского княжества была ниже. Чем в начале века.

С.А. Нефедов в статье "О демографических циклах в истории средневековой Руси" пишет: "В 1207-1230 годах в Новгородская земле наблюдаются характерные признаки экосоциального кризиса: голод, эпидемии, восстания, гибель больших масс населения, принимающая характер демографической катастрофы, упадок ремесла и торговли, высокие цены на хлеб, гибель значительного числа крупных собственников и перераспределение собственности".

Голод 1230 года унес в одном только Новгороде жизни 48 тысяч человек, включая жителей окрестных земель, приехавших в Новгород в надежде спастись от этого бедствия. А сколько всего погибло жителей Новгородского княжества? Таким образом численность в Новгородской земле к 1242 году значительно упала по сравнению с началом XIII века. В самом городе погибла треть населения. То есть в 1230 году численность населения Новгорода не превышала 20 000 человек. Маловероятно, чтобы за 10 лет она вновь добралась до отметки в 30 тысяч. Таким образом, сам Новгород мог выставить войско в 3-5 тысяч человек при максимальном напряжении всех мобилизационных ресурсов.

Однако такое могло быть только в случае крайне опасности для Новгорода (например, если бы вдруг Батыево войско не ограничилось разграблением Торжка, а таки дошло бы до стен Новгорода). А как мы уже установили выше, никакой опасности для города в 1242 году совершенно не было. Поэтому и войско, которое собрал бы сам Новгород, не превышало 2000 человек (к томуже не стоит забывать, что в Новгороде существовала серьезная оппозиция князю, которая вряд ли присоединилась бы к его войско — впрочем, жажда наживы могла заставить новгородцев и забыть об их вражде с князем).

Однако Александр планировал относительно крупный поход в Ливонию, поэтому войско собиралось со всего княжества, а не только из Новгорода. Но собирал он его не долго — не больше нескольких месяцев, поэтому, по всей видимости, общая численность новгородского войска не превышала 6-8 тысяч человек. Для примера: если верить Хронике Генриха, в 1218 году численность русского войска, вторгшегося в Ливонию, составляла 16 тысяч человек, и при этом войско сие собиралось на протяжении двух лет.

Итак, численность новгородцев составляла 6-8тысяч. Еще несколько сот воинов — дружина Александра. Да к тому же из Суздаля на помощь брату прибыл Андрей Ярославович тоже с каким-то войском (по всей видимости, опять же несколько сотен). Таким образом, численность русской армии составляла 7-10 тысяч человек. Чтобы набрать больше войска, не было времени, да и, судя по всему, желания.

С немецким войском все обстоит куда интереснее: ни о каких 12 тысячах там речи даже не идет. Начнем по порядку: в 1236 году состоялось важное для Ливонии событие — битва при Сауле. В этой битве Орденское войско было наголову разбито литовцами. Было убито 48 рыцарей Ордена Меченосцев вместе с магистром. По сути, это было полное уничтожение Ордена, от которого осталось не более 10 человек. Первый и единственный раз на территории Прибалтики был полностью уничтожен рыцарский Орден. Казалось бы, наши историки должны всячески обмусоливать этот факт, рассказывая о том, как наши союзники по борьбе с католической экспансией — литовцы — уничтожили целый орден.

Однако ж нет, об этом сражении простому россиянину не известно. Почему? А потому, что вместе с войском "псов-рыцарей" с литовцами сражался отряд псковичей численностью в 200 человек (при общей численности немецкого войска, не превышавшей 3000, вклад достаточно весомый), но не суть. Так вот в 1236 году Орден Меченосцев был уничтожен, после этого при участии папы остатки ордена в1237 г. влились в состав Тевтонского Ордена и стали Немецким Домом Святой Марии в Ливонии. В том же году в Ливонию прибыл новый ландмейстер Ордена Герман Балке вместе с 54 новыми рыцарями.

Таким образом численность Ордена увеличилась где-то до 70 рыцарей. В итоге можно с уверенностью сказать, что численность ливонского филиала Тевтонского Ордена к 1242 никак не могла превышать 100 человек. Об этом же пишут Бегунов, Клейненберг и Шаскольский (Указ. соч.). Впрочем, рыцарей могло быть и еще меньше, ввиду их быстрой убыли: например, в 1238 году рыцари потеряли больше 20 своих братьев при Дорогичине. Однако даже если число рыцарей и приближалось к сотне, далеко не все они могли участвовать в Ледовом побоище, поскольку у ордена были и другие дела: только в 1241 году было подавлено восстание эстов на о. Сааремаа.

В 1242 вспыхнуло восстание куршей, которое и отвлекало на себя значительные силы Ордена. Магистр отделения ТО в Ливонии Дитрих фон Грюнинген не участвовал в битве на Чудском озере именно в силу своей занятости делами Курляндии. В итоге мы приходим к выводу, что численность орденского войска в битве не могло превышать 40-50 рыцарей. Учитывая то, что на одного рыцаря в Ордене приходилось 8 так называемых полубратьев, то общая численность армии Ордена составляла 350-450 человек. Дерптский епископ мог выставить ополчение максимум из 300 человек. Еще несколько сотен человек мог предоставить союзникам датский Ревель. Вот и все, больше в европейцев войске не было. В общей сложности получается максимум 1000 человек. Кроме того, в "немецком" войске были ополченцы из чуди — еще около полутора тысяч. Итого: 2500 человек.

Это был максимум того, что были в состоянии выставить Орден и Дерпт в то время и при тех условиях. Ни о каких 12 000 не может быть и речи. Во всей Ливонии не было стольких воинов. Тевтонский орден также был не в состоянии помочь своему ливонскому филиалу: в 1242 все его силы были брошены на подавление вспыхнувшего в Пруссии восстания. Да и потрепан Орден был изрядно: в 1241 году его войско, входившее в состав армии силезского князя Генриха II , набранной из немцев, поляков и тевтонов для отражения совершавшей свое победоносное шествие по Европе монгольской армии. 9 апреля 1241 года в битве при Легнице орда хана Кайду наголову разбила европейцев. Объединенные войска, в том числе и орден, понесли огромные потери.

Битва была действительно огромной по масштабам, не в пример нашему карликовому "Ледовому побоищу". Однако и о ней наши историки вспоминают нечасто. Видимо, этот факт не вписывается в еще одно любимую русскую теорию: о том, что Русь, мол, приняла на себя основной удар монгольских орд и спасла тем самым Европу от этого бедствия. Мол, монголы не посмели идти дальше Руси, побоявшись оставлять у себя в тылу огромные и до конца непокоренные пространства. Однако это всего лишь очередной миф — ничего монголы не боялись.

Фактически, к лету 1241 года они уже покорили все Восточную Европу, заняв Венгрию, Силезию, Румынию, Польшу, Сербию, Болгарию и т.д. разбивая одну за другой европейские армии, взяв Краков и Пешт, уничтожив европейские войска при Легнице и Шайо. Словом, монголы совершенно спокойно, не опасаясь никаких "ударов с тыла" подчинили себе всю Европу до Адриатического моря. Кстати говоря, во всех этих славных свершениям монгольским ханам помогали русские войска, также участвовавшие в битвах с европейцами (такие вот "спасители Европы").

Летом и осенью 1241 монголы подавили все очаги сопротивления в уже захваченной части Европы, а зимой 1242 года приступили к новым завоеваниям: их войска уже вторглись в Северную Италию и двинулись к Вене, но вот тут и произошло спасительное для Европы событие: очень вовремя скончался великий хан Угедей. Поэтому все чингизиды покинули Европу и отправились домой — бороться за вакантное место. Естественно, за ханам ушло из Европы и их войско.

В Европе остался лишь один тумен под командованием хана Байдара — он прошел через Северную Италию и Южную Францию, вторгся на Пиренейский полуострв, и, пройдя сквозь него, вышел к Атлантическому океану, лишь после этого отправившись в Каракорум. Таким образом, монголы сумели проложить себе путь через всю Европу, и никакая Россия им в этом не мешало, а истинным "спасителем Европы" стал Угедей.

Но мы отвлеклись. Вернемся к Тевтонскому Ордену. Как видим, тевтоны были не в состоянии как-либо помочь ливонцам. У них для этого не было ни сил, ни времени (ведь не стоит забывать, что Ливонию от владений ТО отделяла воинственная Литва, поэтому чтобы перебросить хоть какие-то войска в Прибалтику потребовалось бы много времени, а его-то как раз и не было). Что мы имеем в итоге? Численность противников в ледовом побоище была следующей: немцев 2000 — 2500, русских 7-10 тысяч человек.

Ледовое побоище. Немецкие "свиньи".

Конечно, очень хотелось бы рассказать о ходе Чудской битвы, однако, это не представляется возможным. У нас, по сути, нет практически никаких данных о том, как проистекало это сражение, а фантазировать о "ослабленном центре", "запасных полках", "проваливании под лед" и т.д. как-то не хочется. Оставим это фантастам от истории, коих всегда было множество. Имеет смысл лишь обратить внимание на самый заметный, пожалуй, недочет в описании битвы нашими историками. Речь пойдет о рыцарском "клине" (в русской традиции — "свинье").

Почему-то в умах русских историков укрепилось мнение, что немцы, построившись клином, этим клином и атаковали русские войска, тем самым "продавив центр" рати Александра, который затем фланговым маневром окружил рыцарей. Все замечательно, только рыцари никогда не атаковали противника клином. Это была бы совершенно бессмысленная и самоубийственная операция. Если бы рыцари действительно атаковали противника клином, то в бою участвовали бы лишь три рыцаря, находившихся в первом ряду и фланговые рыцари. Остальные бы находились в центре построения, никак не участвуя в сражении.

А ведь конные рыцари — главная ударная сила войска, и столь нерациональное их использование могло привести к очень тяжелым последствиям для всей армии в целом. Поэтому конное войско никогда клином не атаковало. Клин использовался для совсем другой цели — сближения с противником. Почему для этого использовался именно клин?

Во-первых, рыцарские войска отличались крайне низкой дисциплиной (как ни крути, одни феодалы, что для них дисциплина), поэтому если бы сближении производилось стандартной линией, то ни о какой согласованности действий и речи бы не шло — рыцари просто разъехались бы по всему полю боя в поисках противника и добычи. А вот в клине рыцарю деваться было уже некуда, и он был вынужден идти за тремя самыми опытными кониками, находившимися в первом ряду.

Во-вторых, клин имел узкий фронт, что снижало потери от стрельбы лучников. Таким образом, рыцари клином организованно приближались к противнику, а метров за 100 до вражеских рядов, клин перестраивался в банальную, но крайне эффективную, линию, которой рыцари и наносили удар по неприятелю. При атаке линией в бою участвовали все конники, и таким образом они могли нанести максимальный урон врагу. При том необходимо отметить, что клин приближался к противнику шагом, как писал Матвей Парижский, "как если бы кто-нибудь ехал верхом, посадивши впереди себя на седло невесту". Думаю, объяснять для чего это было нужно, не надо.

Лошади не в состояния скакать с одинаковой скоростью, поэтому клин, двигавшийся галопом, скоро бы развалился, при этом половина всадников попадала бы с седла из-за многочисленных столкновений. Ситуация бы усугублялась еще и падениями рыцарей, погибших от стрел противника, лошадей, которые пали бы жертвами орудий флористов (которые были и в русской армии, только вот их приспособлениями назывались не спинами и цветками, а рагульками) и непременно повлекли бы за собой падение и других рыцарей. Таким образом, клин бы погиб, даже не доехав до вражеских рядов.

Ледовое побоище. О потерях.

В отечественной историографии укрепилось мнение, что в битве было убито 400 рыцарей, 50 взято в плен, а уж бойцов рангом пониже перебили вообще незнамо сколько. Однако даже в НПЛ содержится несколько иная информация: "И паде Чюди бещисла, а Н?мець 400, а 50 руками яша и приведоша в Новъгородъ" То есть в летописи говорится, что пало 400 немцев. И вот это уже похоже на истину. Если учесть, что всего немцев на озере было около 800 человек, то такие потери кажутся вполне реальными.

А данные по потерям среди рыцарей мы находим в ЛРХ, где сказано, что в бою погибло 26 рыцарей и 6 были взяты в плен. И вновь численность павших рыцарей вполне ответствует численности братьев, участвовавших в бою. Что касается потерь чуди, то, по-видимому, они также составили несколько сотен человек. Однако, учитывая то, что чудь бежала с поля боя, как только ей представилась такая возможность, то нужно признать, что вряд ли ее потери превышали 500 человек. Таким образом, мы можем сделать вывод, что общие потери ливонского войска составили меньше 1000 человек.

О потерях же новгородцев говорить тяжело в силу отсутствия какой-либо информации по этому поводу.

Ледовое побоище. Последствия.

Собственно, говорить о каких-либо последствиях этого сражения не приходится, в силу его заурядности. В 1242 году немцы заключили мир с новгородцами что они, в общем-то, делали постоянно). Новгород после 1242 года все так же продолжал тревожить Прибалтику набегами. Например, в 1262 году новгородцы разграбили Дерпт. Правда, крепость. Вокруг которой был построен город, им взять, как обычно, не удалось — да и не нужно оно и было: поход-то и так окупился.

В 1268 году семь русских князей вновь предпринимают поход в Прибалтику, на этот раз направившись к датскому Раковору. Только теперь окрепшая Ливония тоже оставалась в стороне, и совершала свои набеги на новгородские земли. Например, в 1253 году немцы осаждали Псков. Словом, отношения между Ливонией и Новгородом после 1242 года не претерпели никаких изменений.

Послесловие.

Итак, рассмотрев историю Невской и Чудской битвы более подробно, можно с уверенностью говорить о значительном преувеличении их размаха и значения для русской истории. В действительности, это были совершенно заурядные сражения, меркнущие по сравнению с другими битвами даже в этом же регионе. Точно так же лишь мифами являются и теории о подвигах Александра — "спасителя России". Александр никого и ни от чего не спасал (благо, России и даже Новгороду никто в то время ни шведы, ни немы никак не угрожали).

Александр всего лишь одержал две сравнительно небольшие победы. На фоне деяний его предшественников, потомков и современников (псковского князя Довмонта, русского короля Даниила Галицкого, новгородского князя Мстислава Удалого и т.д.), это кажется пустяком. В истории России были десятки князей, сделавших для России больше, нежели Александр, и куда более великих битв, нежели две разобранные нами. Однако память об этих князьях и их свершениях начисто вытеснена из народной памяти "подвигами" Александра Ярославовича.

"Подвигами" человека, сотрудничавшего с татарами, человека, ради получения Владимирского ярлыка наведшего на Русь Неврюеву рать, которая по масштабам принесенных русским землям бедствий сравнима с нашествием Батыя; человека, который. Вероятно, разрушил коалицию Андрея Ярославовича и Даниила Галицкого, которые не желали жить под ханским гнетом.

Человека, который готов был пожертвовать чем угодно, ради утоления собственной жажды власти. И все эти его поступки преподносятся, как совершенные "на благо" Руси. Становится обидно за русскую историю, из которой чудесным образом исчезают все страницы ее славы, а на их место приходит преклонение перед такими вот деятелями.

Сутулин Павел Ильич

Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

Источник: masterok.livejournal.com

Выбор места сражения. Дозоры донесли князю Александру, что незначительный отряд противника двинулся к Изборску, а большая часть войска повернула к псковскому озеру. Получив это известие, Александр повернул свои войска на восток к берегу Чудского озера. Выбор был продиктован стратегическими и тактическими расчетами. На этой позиции Александр Невский со своими полками отрезал неприятелю все возможные пути подхода к Новгороду, оказываясь, таким образом, в самом центре всех возможных маршрутов противника. Вероятно, русский военачальник знал о том, как 8 лет назад на скованных льдами водах реки Эмбах его отец, князь Ярослав Всеволодович, разбил рыцарей, знал о преимуществах сражения с тяжеловооруженными рыцарями в зимних условиях.

Александр Невский решил дать бой противнику на Чудском озере, севернее урочища Узмень, у острова Вороний Камень. О знаменитом «Ледовом побоище» до нас дошли несколько важных источников. С русской стороны – это Новгородские летописи и «Житие» Александра Невского, из западных источников – «Рифмованная хроника» (автор неизвестен).

Вопрос о численности. Один из наиболее сложных и спорных вопросов – численность армий противников. Летописцы обеих сторон не приводили точных данных. Некоторые историки полагали, что численность немецких войск составила 10–12 тысяч человек, а новгородцев – 12–15 тысяч человек. Вероятно, что в ледовом побоище приняли участие немного рыцарей, а большую часть немецкого воинства составляли ополченцы из числа эстов и ливов.

Подготовка сторон к битве. Утром 5 апреля 1242 г. рыцари-крестоносцы выстроились в боевой порядок, иронично именуемый русскими летописцами «великой свиньей» или клином. Острие «клина» было направлено на русских. По флангам боевого строения встали закованные в тяжелые латы рыцари, а внутри расположились легковооруженные воины.

О боевом расположении русской рати в источниках нет подробных известий. Вероятно, это был обычный для военной практики русских князей того времени «полчный ряд» со сторожевым полком впереди. Боевые порядки русских войск были обращены к обрывистому берегу, а за одним из флангов в лесу была укрыта дружина Александра Невского. Немцы вынуждены были наступать по открытому льду, не зная точного расположения и численности русских войск.

Ход сражения. Несмотря на скупое освещение хода знаменитой битвы в источниках, ход сражения схематически ясен. Выставив длинные копья, рыцари атаковали «чело», т.е. центр русской рати. Осыпаемый градом стрел «клин» врезался в расположение сторожевого полка. Автор «Рифмованной хроники» писал: «Вот знамена братьев проникли в ряды стрелков, было слышно, как звенят мечи, и было видно, как рубились шлемы, с обеих сторон падали мертвые». О прорыве немцами сторожевого полка писал и русский летописец: «Немцы же и чюдь пробишася свиньею сквозе полкы».

Этот первый успех крестоносцев был, видимо, предусмотрен русским полководцем, так же как и встреченные после этого непреодолимые для врага затруднения. Вот как писал об этом этапе боя один из лучших отечественных военных историков: «…Наткнувшись на обрывистый берег озера, малоподвижные, закованные в латы рыцари не могли развить свой успех. Наоборот, произошло скучивание рыцарской конницы, т.к. задние шеренги рыцарей подталкивали передние, которым негде было развернуться для боя».

Русские войска не дали немцам развить свой успех на флангах, и немецкий клин оказался прочно зажатым в клещи, потеряв стройность рядов и свободу маневра, что и оказалось гибельным для крестоносцев. В самый неожиданный для противника момент Александр отдал распоряжение засадному полку атаковать и окружить немцев. «И бысть ту сеча зла и велика немцем и чюди», – сообщал летописец.

Вооруженные специальными крючьями русские ополченцы и дружинники стаскивали рыцарей с коней, после чего тяжеловооруженные «божьи дворяне» становились полностью беспомощными. Под тяжестью скучившихся рыцарей подтаявший лед стал трещать и кое-где трескаться. Только часть крестоносного воинства сумела вырваться из окружения, пытаясь спастись бегством. Часть рыцарей утонула. В завершение «Ледового побоища» русские полки преследовали отступающего по льду Чудского озера супостата «семь верст до Соколицкого берега». Разгром немцев увенчался договором между орденом и Новгородом, по которому крестоносцы покидали все захваченные русские земли и возвращали пленных; со своей стороны псковичи также отпускали плененных немцев.

Значение битвы, ее неповторимый результат. Разгром шведских и немецких рыцарей – яркая страница военной истории России. В Невской битве и Ледовом побоище русские войска под началом Александра Ярославича Невского, выполняя оборонительную по существу задачу, отличались решительными и последовательными наступательными действиями. Каждый последующий поход полков Александра Невского имел собственную тактическую задачу, но сам полководец не выпускал из виду и общую стратегию. Так, в сражениях 1241–1242 гг. русский военачальник наносил целый ряд последовательных ударов по противнику, прежде чем произошло решающее сражение.

Новгородские войска во всех сражениях со шведами и немцами великолепно использовали фактор внезапности. Неожиданной атакой были уничтожены шведские рыцари, высадившиеся в устье Невы, стремительным и неожиданным ударом немцы были выбиты из Пскова, а затем из Копорья, наконец, быстрой и внезапной была атака засадного полка в Ледовом побоище, что привело к полному смятению боевых рядов противника. Боевые порядки и тактика русских войск оказались более гибкими, чем пресловутое построение клином войск ордена. Александр Невский, используя рельеф местности, сумел лишить врага пространства и свободы маневра, окружить и уничтожить.

Необычность битвы на Чудском озере еще и в том, что впервые в военной практике средневековья тяжелая конница была разбита пешим войском. По справедливому замечанию историка военного искусства, «тактическое окружение немецко-рыцарского войска русской ратью, т.е. применение одной их сложных и решительных форм военного искусства, является единственным случаем всего феодального периода войны. Только русская рать под командованием талантливого полководца могла осуществить тактическое окружение сильного, хорошо вооруженного противника».

Победа над немецкими рыцарями была чрезвычайно важна в военно-политическом отношении. Был на долгое время отсрочен натиск немцев на Восточную Европу. Новгород Великий сохранил возможность поддерживать экономические и культурные связи с европейскими странами, отстоял возможность выхода к Балтийскому морю, защитил русские земли в Северо-западном регионе. Разгром крестоносцев подталкивал к сопротивлению крестоносной агрессии и другие народы. Вот как оценил историческое значение Ледового побоища известный историк Древней Руси М.Н. Тихомиров: «В истории борьбы с немецкими завоевателями Ледовое побоище является величайшей датой. Эту битву можно сравнить только с Грюнвальдским разгромом тевтонских рыцарей в 1410 г. Борьба с немцами продолжалась и далее, но немцы никогда не могли уже нанести сколько-нибудь существенного вреда русским землям, а Псков оставался грозной твердыней, о которую разбивались все последующие нападения немцев». Несмотря на то, что мы видим известное преувеличение автором значения победы на Чудском озере, с ним можно согласиться.

Еще одно важное последствие Ледового побоища следует оценивать в рамках общего положения Руси в 40-е гг. XIII в. В случае поражения Новгорода создавалась бы реальная угроза захвата северо-западных русских земель войсками ордена, а если учесть, что Русь уже была покорена татарами, то избавиться от двойного гнета русскому народу, вероятно, было бы в два раза труднее.

При всей тяжести татарского гнета, было одно обстоятельство, которое, в конечном итоге оказалось в пользу Руси. Покорившие Русь монголо-татары в XIII в. оставались язычниками, с уважением и опаской относившимися к чужой вере и не посягавшими на нее. Тевтонское воинство, курируемое лично римским папой, пыталось всеми мерами внедрить на завоеванных территориях католицизм. Уничтожение или хотя бы подрыв православной веры для разрозненных, утерявших единство русских земель означал бы потерю культурной самобытности и утрату всякой надежды на восстановление политической независимости. Именно православие в эпоху татарщины и политической раздробленности, когда население многочисленных земель и княжеств Руси почти утратило чувство единства, было основой возрождения национального самосознания.

 

Источник: licey.net


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.