Восшествие на престол петра 3

ПЁТР III — российский им­пе­ра­тор из династии Романовых.

Сын голь­штейн-гот­торп­ско­го гер­цо­га Кар­ла Фрид­ри­ха и уро­ж­дён­ной великой княж­ны Ан­ны Пет­ров­ны, внук Пет­ра I, двою­род­ный брат императора Пет­ра II; крё­ст­ный отец княгини Е.Р. Даш­ко­вой. Отец императора Пав­ла I. Од­ним из ус­ло­вий бра­ка ро­ди­те­лей Петра III яв­ля­лось обе­ща­ние императора Пет­ра I ока­зать ди­пло­ма­тическую и иную по­мощь Голь­штейн-Гот­тор­пу в воз­вра­ще­нии гер­цог­ст­ва Шлез­виг, окон­ча­тель­но ут­ра­чен­но­го гер­цо­гом Кар­лом Фрид­ри­хом в 1720 году [«сва­деб­ный трак­тат» от 24 ноября (5 декабря) 1724 года]. В мла­ден­че­ст­ве Карл Пе­тер ли­шил­ся ма­те­ри, в 11 лет — от­ца.


1739 году стал голь­штейн-гот­торп­ским гер­цо­гом (до со­вер­шен­но­ле­тия в 1745 году на­хо­дил­ся под опе­кой сво­его двою­род­но­го дя­ди Адоль­фа Фрид­ри­ха, кня­зя-епи­ско­па Лю­бе­ка, бу­ду­ще­го шведского ко­ро­ля Адоль­фа Фред­ри­ка). С ран­не­го дет­ст­ва его при­уча­ли к во­енноё служ­бе. Отец вну­шил ему мысль, что вой­на с Да­ни­ей за возв­ра­ще­ние Шлез­ви­га — од­на из главных за­дач его жиз­ни. Вос­пи­ты­вал­ся в Голь­штейн-Гот­тор­пе под руководством гоф­мар­ша­ла О. Брю­ме­ра (до 1742 года) (в Рос­сии в 1742-1745 годах под рукводством Я. Ште­ли­на). Вос­хи­щал­ся по­бе­да­ми прусского ко­ро­ля Фрид­ри­ха II Ве­ли­ко­го, одер­жан­ны­ми в пер­вые го­ды войны за Ав­ст­рий­ское на­след­ст­во 1740-1748 годов. Был оча­ро­ван са­мой лич­но­стью Фрид­ри­ха II. В те­че­ние мно­гих лет под­дер­жи­вал с ним пе­ре­пис­ку. По мне­нию не­ко­то­рых ис­сле­до­ва­те­лей, воз­мож­но, по­свя­щён в ма­со­ны.


По всту­п­ле­нии на российский пре­стол его тё­ти — императрицы Ели­за­ве­ты Пет­ров­ны, при­гла­шён ею в Рос­сию. 5(16) фераля 1742 года дос­тав­лен ба­ро­ном Н. А. Кор­фом в Санкт-Пе­тер­бург. По­сле при­ня­тия пра­во­сла­вия с име­нем Пётр Фё­до­ро­вич ма­ни­фе­стом от 7(18) но­ября то­го же го­да объ­яв­лен Ели­за­ве­той Пет­ров­ной её на­след­ни­ком. Од­но­вре­мен­но как вну­ча­тый пле­мян­ник шведского ко­ро­ля Кар­ла XII из­бран шведским рик­сда­гом крон­прин­цем, од­на­ко шведское по­соль­ст­во с из­вес­ти­ем об этом при­бы­ло в Рос­сию по­сле кре­ще­ния великого князя Пет­ра Фё­до­ро­ви­ча в пра­во­слав­ную ве­ру. В 1743 году по­лу­чил от Ели­за­ве­ты Пет­ров­ны в по­да­рок Ора­ни­ен­ба­ум (ны­не город Ло­мо­но­сов), яв­ляв­ший­ся ве­ли­ко­кня­же­ской ре­зи­ден­ци­ей до 1761/1762 года. Об­вен­чан 21 августа (1 сентября) 1745 года со сво­ей трою­род­ной се­ст­рой — уро­ж­дён­ной ан­гальт-церб­ст­ской прин­цес­сой Со­фи­ей Ав­гу­стой Фре­де­ри­кой (бу­ду­щей императрицей Ека­те­ри­ной II).


­но­ше­ния великого князя Пет­ра Фё­до­ро­ви­ча с суп­ру­гой великой княжной Ека­те­ри­ной Алек­се­ев­ной не сло­жи­лись. Он час­то ув­ле­кал­ся её фрей­ли­на­ми; наи­боль­шее пред­поч­те­ние от­да­вал графине Е.Р. Во­рон­цо­вой (из ро­да Во­рон­цо­вых). Со­дей­ст­во­вал бла­го­ус­т­рой­ст­ву Ора­ни­ен­бау­ма, уча­ст­во­вал в ор­га­ни­за­ции строи­тель­ст­ва Кар­тин­но­го до­ма в Ниж­нем пар­ке (вклю­чал те­ат­раль­ный зал, кар­тин­ную га­ле­рею, библиотеку и кун­ст­ка­ме­ру; 1752-1755 годы), спо­соб­ст­во­вал от­кры­тию пев­че­ской и ба­лет­ной школ (1755 год) и пр. Кол­лек­цио­ни­ро­вал музыкальные ин­ст­ру­мен­ты, в том числе скрип­ки и флей­ты, кни­ги (по­пол­нял библиотеку от­ца, при­ве­зён­ную из Ки­ля в Санкт-Пе­тер­бург; ны­не — в Эр­ми­та­же), кар­ти­ны и др.

ри­пач-лю­би­тель, уст­раи­вал в Зим­нем двор­це в Санкт-Пе­тер­бур­ге кон­цер­ты с об­щим чис­лом му­зы­кан­тов до 50 человек. Член Кон­фе­рен­ции при Вы­со­чай­шем дво­ре (1756-1757 годы). Главный ди­рек­тор Су­хо­пут­но­го шля­хет­но­го ка­дет­ско­го кор­пу­са (1759-1762 годы), под­дер­жи­вал дея­тель­ность ди­рек­то­ра кор­пу­са А.П. Мель­гу­но­ва, вно­сил в Се­нат пред­ло­же­ния об улуч­ше­нии ус­ло­вий обу­че­ния ка­де­тов, их бы­та, о ме­рах уве­ли­че­ния при­бы­ли ти­по­гра­фии кор­пу­са, улуч­ше­ния ком­плек­то­ва­ния его библиотеки и пр.

Всту­пил на российский пре­стол по­сле кон­чины императрицы Ели­за­ве­ты Пет­ров­ны; пра­вил 186 дней, не до­жил до ко­ро­на­ции. Шеф лейб-гвардейских пол­ков — Из­май­лов­ско­го, Пре­об­ра­жен­ско­го, Се­мё­нов­ско­го [с 25 декабря 1761 года (5 января 1762 года)] и Кон­ной гвар­дии [25 декабря 1761 (5 января 1762) — 9(20) февраля 1762 годы; вме­сто се­бя на­зна­чил двою­род­но­го дя­дю прин­ца голь­штейн-гот­торп­ско­го Ге­ор­га Люд­ви­га].


начале 1762 года уси­лил над­зор за бывшим императором Ива­ном VI Ан­то­но­ви­чем (но­вая ин­струк­ция пред­по­ла­га­ла убий­ст­во Ива­на VI в слу­чае по­пыт­ки его ос­во­бож­де­ния); 22 мар­та (2 апреля) по­се­тил его в Шлис­сель­бург­ской кре­по­сти, за­тем пе­ре­дал ему че­рез генерал-адъ­ю­тан­та ба­ро­на К.К. Ун­гер­на по­дар­ки (оде­ж­ду, обувь и пр.).

Уп­разд­нил выс­шее уч­ре­ж­де­ние в стра­не — Кон­фе­рен­цию при Вы­со­чай­шем дво­ре (её де­ла пе­ре­да­ны Се­на­ту и Кол­ле­гии иностранных дел), од­на­ко спус­тя несколько ме­ся­цев соз­дал но­вое — Им­пе­ра­тор­ский со­вет, на­зна­чив в его со­став наи­бо­лее до­ве­рен­ных лиц. Ус­та­но­вил обя­за­тель­ность при­сут­ст­вия всех се­на­то­ров, кро­ме пре­зи­ден­тов Во­енной кол­ле­гии, Ад­ми­рал­тейств-кол­ле­гии и Кол­ле­гии иностранных дел, на ка­ж­дом за­се­да­нии Се­на­та [указ от 7(18) февраля 1762 года].


­ре­дил под собственным пред­се­да­тель­ст­вом ко­мис­сии для по­вы­ше­ния бое­спо­соб­но­сти фло­та и ар­мии [ука­зы от 16(27) февраля и 6(17) мар­та]. Под­твер­дил за­прет (вво­дил­ся не­од­но­крат­но, впер­вые — в 1700 году) по­да­вать че­ло­бит­ные и про­ше­ния на­пря­мую мо­нар­ху [указ от 4(15) мар­та].

Со­ста­вил по прусским об­раз­цам «Рос­сий­ско-им­пе­ра­тор­ский Шлез­виг-Голь­штейн­ский во­ен­ный рег­ла­мент для ка­ва­ле­рии» (из­дан на немецком языке в Санкт-Пе­тер­бур­ге в начале 1762 года), ввёл его в голь­штейн-гот­торп­ской ар­мии. На­чал ре­фор­му об­мун­ди­ро­ва­ния российской ар­мии по западно-ев­ропейским об­раз­цам. Уп­разд­нил кор­пус Лейб-ком­па­нии — бывшую гре­на­дер­скую ро­ту лейб-гвардию Пре­об­ра­жен­ско­го пол­ка, сыг­рав­шую наи­бо­лее зна­чительную роль во вре­мя пе­ре­во­ро­та, со­вер­шён­но­го в поль­зу императрицы Ели­за­ве­ты Пет­ров­ны [указ от 21 мар­та (1 апреля)]. Из­ме­нил прин­цип на­име­но­ва­ния пе­хот­ных и кон­ных пол­ков — в нём вме­сто на­зва­ний про­вин­ций и гу­бер­ний по­ве­лел ис­поль­зо­вать име­на ше­фов пол­ков [указ от 25 апреля (6 мая)].


Под­пи­сал Ма­ни­фест о воль­но­сти дво­рян­ст­ва 1762 года, ос­во­бо­див­ший российское дво­рян­ст­во от обя­зательной служ­бы. Ли­к­ви­ди­ро­вал Кан­це­ля­рию тай­ных ро­зы­ск­ных дел, од­но­вре­мен­но от­ме­нил в прак­ти­ке по­ли­тического сыс­ка упот­реб­ле­ние ус­лов­но­го вы­ра­же­ния — «Сло­во и де­ло го­су­да­ре­во!». Смяг­чил те­лес­ные на­ка­за­ния мат­ро­сов, сол­дат и других ниж­них чи­нов, раз­ре­шив ис­поль­зо­вать шпа­ги и тро­сти вме­сто ба­то­гов и так называемых ко­шек [указ от 9(20) мар­та]. По­ми­ло­вал ряд лиц, под­верг­ших­ся ссыл­кам в прав­ле­ние Ели­за­ве­ты Пет­ров­ны (Э.И. Би­ро­на, И.И. Лес­то­ка, Х.А. фон Ми­ни­ха и др.). При­нял ме­ры для ак­ти­ви­за­ции внеш­ней тор­гов­ли; в ча­ст­но­сти, раз­ре­шил сво­бод­ный экс­порт зер­на, ре­ве­ня, хол­ста и пр., по­ни­зил ряд экс­порт­ных по­шлин [ука­зы от 28 мар­та (8 апреля) и от 1(12) ию­ня].


це­лью рас­ши­рить при­ме­не­ние воль­но­на­ём­но­го тру­да за­пре­тил по­ку­пать к фаб­ри­кам и за­во­дам кре­по­ст­ных кре­сть­ян [указ от 29 мар­та (9 апреля)]. Санк­цио­ни­ро­вал про­ве­де­ние в Рос­сии ре­фор­мы медицинской служ­бы, под­го­тов­лен­ной ар­хи­ат­ром Я. Ман­зе­ем [док­ла­ды Ман­зея ут­вер­жде­ны Петром III 28 февраля (11 мар­та) и 3(14) ию­ня], рас­по­ря­дил­ся ор­га­ни­зо­вать по иностранному об­раз­цу специальный дом для ума­ли­шён­ных, за­пре­тив за­клю­чать их в мо­на­сты­ри [ре­зо­лю­ция на док­лад Се­на­та от 20 апреля (1 мая)].

Пре­кра­тил пре­сле­до­ва­ние ста­ро­об­ряд­цев [указ от 29 января (9 февраля)]. На­чал се­ку­ля­ри­за­цию зе­мель Русской церк­ви [ука­зы от 16(27) февраля и 21 мар­та (1 апреля)] (при­ос­та­нов­ле­на императрицей Ека­те­ри­ной II ле­том 1762 году, осу­ще­ст­в­ле­на ею в 1764 году); кон­фи­ско­вал кон­ные за­во­ды, при­над­ле­жав­шие Си­но­ду, ар­хие­рей­ским ка­фед­рам и мо­на­сты­рям для по­пол­не­ния ло­шадь­ми дра­гун­ских и ки­ра­сир­ских пол­ков российской ар­мии [указ от 13(24) апреля].


ёл за­прет на строи­тель­ст­во до­мо­вых церк­вей для со­дер­жа­ния су­ще­ст­во­вав­ших хра­мов с «по­до­баю­щим бла­го­ле­пи­ем» [5(16) мар­та].

Пётр III рез­ко из­ме­нил на­прав­ле­ние российской внеш­ней по­ли­ти­ки в Ев­ро­пе. Главного со­юз­ни­ка Рос­сии ви­дел в Прус­сии. Пётр III об­ра­тил­ся к стра­нам, уча­ст­во­вав­шим в Се­ми­лет­ней вой­не 1756-63 годов, с при­зы­вом за­клю­чить об­ще­ев­ро­пей­ский мир­ный до­го­вор и от­ка­зать­ся от за­хва­чен­ных тер­ри­то­рий [Дек­ла­ра­ция об ус­та­нов­ле­нии ми­ра вру­че­на иностранным ди­пло­ма­там 12(23) февраля 1762 года]. Не­смот­ря на вклю­че­ни.


пе­ре­ми­рие [под­пи­са­но 5(16) марта 1762 года в городе Стар­гард (ны­не Стар­гард-Ще­цинь­ски, Поль­ша)] и Пе­тер­бург­ский мир 1762 года. Вско­ре во­зоб­но­вил обо­ро­нительный со­юз с Прус­си­ей (смотри в статье Пе­тер­бург­ские со­юз­ные до­го­во­ры). По­лу­чив ди­пло­ма­тическую под­дер­жу Фрид­ри­ха II, при­сту­пил к под­го­тов­ке вой­ны Рос­сии про­тив Да­нии.

Пла­ны свер­же­ния Петра III, по сло­вам императрицы Ека­те­ри­ны II, поя­ви­лись вско­ре по­сле его вос­ше­ст­вия на пре­стол. Од­на­ко Ека­те­ри­на Алек­се­ев­на ре­ши­ла до­ж­дать­ся удоб­но­го мо­мен­та для осу­ще­ст­в­ле­ния за­го­во­ра, ко­гда Пётр III, по её мне­нию, ут­ра­тил «не­зна­чи­тель­ную до­лю рас­суд­ка, ка­кую имел», и «во всём шёл на­про­лом». К кон­цу вес­ны 1762 года но­вой внеш­ней по­ли­ти­кой Пётр III на­стро­ил про­тив се­бя часть ари­сто­кра­тии и гвар­дию. Си­нод и пра­во­слав­ное ду­хо­вен­ст­во, со­глас­но не­ко­то­рым дан­ным, опа­са­лись вве­де­ния в Рос­сии Петром III лю­те­ран­ст­ва. Не­смот­ря на прось­бы Фрид­ри­ха II сроч­но ко­ро­но­вать­ся и от­сро­чить на­ча­ло не­по­пу­ляр­ной русско-датской вой­ны, Пётр III, от­ли­чав­ший­ся са­мо­уве­рен­но­стью, от­ка­зы­вал­ся ве­рить в су­ще­ст­во­ва­ние за­го­во­ра про­тив се­бя, уве­рял прусского ко­ро­ля, что на рус­ских «мож­но… по­ло­жить­ся». По-ви­ди­мо­му, во вре­мя празд­но­ва­ния Пе­тер­бург­ско­го ми­ра 1762 года Пётр III пуб­лич­но ос­кор­бил же­ну, а за­тем от­дал при­каз о её аре­сте (от­ме­нён бла­го­да­ря за­ступ­ни­че­ст­ву прин­ца Ге­ор­га Люд­ви­га). По со­об­ще­нию Ека­те­ри­ны II, Пётр III со­би­рал­ся же­нить­ся на фа­во­рит­ке графини Е.Р. Во­рон­цо­вой (её се­ст­ра, княгиня Е. Р. Даш­ко­ва, в сво­их «За­пис­ках» так­же упо­ми­на­ла об этом на­ме­ре­нии Петра III, вме­сте с тем она счи­та­ла эти сло­ва «аб­сурд­ны­ми»). В об­ста­нов­ке не­до­воль­ст­ва им­пе­ра­то­ром 28 июня (9 июля) 1762 года Ека­те­ри­на II с по­мо­щью Г.Г. Ор­ло­ва и А.Г. Ор­ло­ва (с 1775 года Ор­лов-Чес­мен­ский) и других офи­це­ров со­вер­ши­ла пе­ре­во­рот, объ­явив о сво­ём вступ­ле­нии на пре­стол. В тот же день в пер­вом ма­ни­фе­сте Ека­те­ри­на II об­ви­ни­ла Петра III в трёх пре­сту­п­ле­ни­ях, вы­ну­див­ших её, как она объ­яс­ни­ла, стать са­мо­дер­жав­ной им­пе­рат­ри­цей: в на­ру­ше­нии за­ко­нов пра­во­сла­вия, по­ра­бо­ще­нии Рос­сии вра­ж­деб­ной ей Прус­си­ей и низ­вер­же­нии внутренних по­ряд­ков в стра­не. 29 ию­ня (10 ию­ля) то­го же го­да, в день сво­их име­нин, Пётр III от­рёк­ся от пре­сто­ла (пред­по­ло­жи­тель­но сна­ча­ла в Ора­ни­ен­бау­ме уст­но, за­тем в Пе­тер­го­фе, под­пи­сав акт об от­ре­че­нии), взят под арест и дос­тав­лен от­ря­дом под руководством А.Г. Ор­ло­ва в Роп­шу. Скон­чал­ся при не­вы­яс­нен­ных об­стоя­тель­ст­вах, воз­мож­но, убит (за­ду­шен). Со­глас­но ма­ни­фе­сту Ека­те­ри­ны II от 7(18) июля 1762 года, умер от ге­мор­ра­ги­че­ско­го ин­суль­та — «пре­же­сто­кой ко­ли­ки», вы­зван­ной «при­пад­ком ге­мо­рои­ди­че­ским». По бо­лее по­зд­не­му сви­де­тель­ст­ву им­пе­рат­ри­цы, вскры­тие, про­ве­дён­ное по её рас­по­ря­же­нию, по­ка­за­ло, что смерть на­сту­пи­ла в ре­зуль­та­те «вос­па­ле­ния в киш­ках» и «апо­п­лек­си­че­ско­го уда­ра». По од­ной из вер­сий, кон­чи­на Петра III про­изош­ла на несколько дней рань­ше, чем при­ня­то счи­тать, то есть 3(14) июля 1762 года. Ус­пех за­го­во­ра про­тив Петра III в пись­ме С. А. По­ня­тов­ско­му от 2(13) августа 1762 Ека­те­ри­на II оце­ни­ла как «чу­до», по­сколь­ку «сов­па­де­ние столь­ких сча­ст­ли­вых слу­чай­но­стей не мо­жет про­изой­ти без во­ли Бо­жи­ей».

На­ру­ше­ние при­ня­то­го по­хо­рон­но­го це­ре­мо­ниа­ла, его скром­ный ха­рак­тер [Пётр III ле­жал без ор­де­нов и шпа­ги в гро­бу с не­сколь­ки­ми зо­ло­ты­ми ук­ра­ше­ния­ми, у гро­ба от­сут­ст­во­вал ка­ра­ул, ме­стом упо­кое­ния был вы­бран Алек­сан­д­ро-Нев­ский монастырь (с 1797 года лав­ра)], а так­же стран­ный вид по­кой­но­го (ли­цо Петра III по­тем­не­ло) по­ро­ди­ли слу­хи, что вме­сто им­пе­ра­то­ра был по­хо­ро­нен другой че­ло­век. «Вес­ти» о чу­дес­ном спа­се­нии им­пе­ра­то­ра при­вели к по­яв­ле­нию не­сколь­ких де­сят­ков са­мо­зван­цев, объ­яв­ляв­ших се­бя Петром III, сре­ди них — Е.И. Пу­га­чёв. По­сле всту­п­ле­ния на пре­стол император Па­вел I (1796 год) по­ве­лел тор­же­ст­вен­но пе­ре­не­сти в Пе­тро­пав­лов­ский со­бор прах Петра III для по­смерт­ной ко­ро­на­ции императорской ко­ро­ной; за­тем вновь по­хо­ро­нить в один день [18(29) декабря 1796 года] и с оди­на­ко­вы­ми по­чес­тя­ми ря­дом с не­дав­но скон­чав­шей­ся императрицей Ека­те­ри­ной II.

П. III по­свя­ще­ны оды М. В. Ло­мо­но­со­ва (1742, 1743, 1745, 1762), И. С. Бар­ко­ва, И. Ф. Бо­гда­но­ви­ча, М. М. Хе­ра­ско­ва (все в 1762) и др.

Источник: w.histrf.ru

Восшествие на престол нового императора впервые за несколько десятилетий произошло «автоматически» и не сопровождалось никакими общественными потрясениями. Сам Петр III был уверен в законности своей власти и понимал самодержавие как право властвовать без оглядки, руководствуясь лишь собственными взглядами и желаниями.

Изначальное имя нового императора звучало так: Карл Петр Ульрих. Волею судьбы он был наследником сразу трех монархов: шведского короля Карла ХII, Петра I и герцога голштинского. Его мать, дочь Петра I Анна, умерла через три месяца после рождения сына. После смерти в 1739 г. отца, голштинского герцога Карла Фридриха, одиннадцатилетний мальчик остался сиротой на попечении воспитателей. Воцарение Елизаветы Петровны резко изменило его жизнь. Утвердившись на престоле, императрица сразу же велела привезти племянника в Россию, избрав его своим наследником. Мальчик прибыл в январе 1742 г. и произвел не самое приятное впечатление: он выглядел бледным и болезненным и удивил тетушку (как известно, не отличавшуюся образованностью) крайне слабой подготовкой в области самых элементарных знаний. Елизавета Петровна сразу же возложила обязанности по образованию племянника на академика Якова Штелина. Но академик оказался плохим учителем, а Карл Петр — плохим учеником. Главное внимание в распорядке дня великого князя уделялось развлечениям, а не систематическим занятиям. К этому следует добавить, что наследник престола за все время пребывания в России никогда не пытался узнать и полюбить страну, в которой собирался править.

Тем не менее, именно в короткое царствование Петра III был принят целый ряд важных законодательных актов, в которых, несомненно, нуждалось российское общество. Каким же образом это удалось такому человеку, каким был Петр Федорович? Во-первых, большая часть реализованного Петром III была задумана задолго до его воцарения. Во-вторых, основные законодательные акты были подготовлены не самым императором, а опытными государственными деятелями из окружения его предшественницы (Д. М. Волковым, М. И. Воронцовым, А. И. Глебовым и др.). И, наконец, Петр III, хотел составить контраст с царствованием тетки, показать себя волевым и решительным правителем. Он легко одобрил реформы, на которые так и не смогла решиться Елизавета Петровна. Российский исследователь Н. И. Павленко вполне точно охарактеризовал ситуацию, назвав Петра III не «генератором идей, предвосхитивших будущее, …а регистратором прошедшего, издавна властно стучавшегося в двери».

Пик реформаторской деятельности нового императора пришелся на февраль 1762 г., когда были осуществлены три самых важных преобразования:

— объявлено о секуляризации церковного землевладения. Монастырские земли становились собственностью государства, а жившие на них крестьяне передавались в управление Коллегии экономии и обкладывались подушным налогом в размере одного рубля в год;

— ликвидирован главный орган полицейского контроля в государстве — Тайная розыскных дел канцелярия. Ее должны были заменить местные полицейские структуры и надзор со стороны Сената. Запрещалось произносить «государство слово и дело» — магическую фразу, способную за одну секунду изменить жизнь человека;

— обнародован манифест о вольности дворянства, который отменял обязательную государственную службу дворян, позволял им уезжать за границу и поступать там на службу. По существу манифест разрушал систему общественных отношений, сложившуюся еще в Московском государстве и закрепленную в ходе петровских реформ первой четверти XVIII в. Впервые в России появилась действительно свободная категория населения.

Во время правления Петра III был издан указ, запретивший промышленникам покупать крестьян к мануфактурам, что фактически восстановило дворянскую монополию на владение крепостными. Были отменены законы, дискриминировавшие староверов. Они могли возвращаться на родину и организовывать свои религиозные общины. Среди мероприятий в области экономики показательным стал манифест от 28 марта 1762 г., который провозглашал принцип свободной торговли, разрешал увеличить экспорт хлеба. Содержание манифеста соответствовало новейшим экономическим воззрениям того времени.

Законодательные мероприятия Петра III, в целом, соответствовали потребностям государства и общественного развития, но каждое из них в отдельности, было проведено слишком поспешно и политически неграмотно. Как ни парадоксально, именно законность нового императора сыграла с ним злую шутку. Петр III был убежден в том, что занимает престол по праву, и не считал нужным принимать во внимание общественное мнение. Особенно остро это проявилось в ходе осуществления секуляризационной реформы. Сама по себе она была давно назревшей мерой, естественным продолжением политики государства в отношении церкви. Широкие круги духовенства крайне враждебно отреагировали на указ о секуляризации духовных вотчин.

Петр III не только не попытался сгладить возникшее в обществе напряжение, напротив, он обострил обстановку, демонстрируя неприличное поведение в церкви и кощунственное отношение к ее обрядам. Камергер Пассек сказал об императоре, что у него «нет более жестокого врага, чем он сам». Петр III как будто нарочно делал все, чтобы восстановить против себя двор и население столицы. Его поведение на похоронах Елизаветы Петровны, где он позволял себе заигрывать с дамами и потешаться над духовными лицами, вызвало всеобщее возмущение. Беспрестанное пьянство и кутежи осуждались даже иностранными дипломатами. Император восстановил против себя гвардию. Петр III не доверял гвардейцам, называл их «янычарами», окружил себя голштинцами. Гвардейцев раздражала бесконечная муштра, требования заменить старые мундиры на новые, сшитые по прусскому образцу (что стоило больших денег). Но главная причина их недовольства коренилась в крутом повороте внешней политики России. Одним росчерком пера Петр III свел к нулю все успехи, добытые кровью российских солдат и офицеров в Семилетней войне. Заключив союз с Пруссией, новый император решил отвоевать у Дании Шлезвиг, полвека тому назад принадлежавший Голштинии. Для гвардии необходимость участия в войне за чуждые России интересы стало главной причиной недовольства императором. Слепое преклонение Петра III перед недавним врагом Фридрихом II усиливало раздражение среди военных. Министр прусского короля Финкенштейн писал по этому поводу: «Я желаю одного, чтобы этот государь, который кажется рожден для счастья Пруссии, жил и держался на русском престоле».

Но удержаться на престоле Петру III не удалось. Переворот, затеянный его супругой, прошел достаточно быстро и успешно. И тут возникает вопрос: почему же дворянство, облагодетельствованное законодательством Петра III, не поднялось на его защиту? Дело не только в особенностях личности и характера императора, но и в отсутствии у российского дворянства в 60-х гг. XVIII в. сословной организации, способной оказывать влияние на власть и доносить до нее свое мнение.

Источник: uchebnikfree.com

Петр III

Петр III

Петр III Фёдорович (урождённый Карл Петер Ульрих, нем. Karl Peter Ulrich). Родился 10 (21) февраля 1728 года в Киле — умер 6 (17) июля 1762 года в Ропше. Российский император (1762), первый представитель Гольштейн-Готторп-Романовской династии на российском престоле. Владетельный герцог Гольштейн-Готторпский (1745). Внук Петра I.

Карл Петер, будущий император Петр III, родился 10 (21 по новому стилю) февраля 1728 года в Киле (Гольштейн-Готторп).

Отец — герцог Карл Фридрих Гольштейн-Готторпский.

Мать — Анна Петровна Романова, дочь Петра I.

В брачном договоре, заключённом его родителями ещё при Петре I в 1724 году, они отказывались от каких-либо притязаний на российский престол. Но царь оставлял за собой право назначить своим преемником «одного из урожденных Божеским благословением из сего супружества принцев».

Кроме того, Карл Фридрих, будучи племянником шведского короля Карла XII, имел права и на престол Швеции.

Вскоре после рождения Петра умерла мать, простудившись во время фейерверка в честь появления сына. Мальчик рос в захолустной обстановке крохотного северогерманского герцогства. Отец любил сына, но все его помыслы были направлены на возвращение Шлезвига, который Дания оккупировала в начале XVIII века. Не располагая ни военной силой, ни финансовыми возможностями, Карл Фридрих возлагал надежды либо на Швецию, либо на Россию. Брак с Анной Петровной был юридическим закреплением русской ориентации Карла Фридриха. Но после вступления на престол Российской империи Анны Иоанновны, этот курс сделался невозможным. Новая императрица стремилась не только лишить прав на наследие свою двоюродную сестру Елизавету Петровну, но и закрепить его за линией Милославских. Росший в Киле внук Петра Великого был постоянной угрозой для династических планов бездетной императрицы Анны Иоанновны, с ненавистью повторявшей: «Чёртушка ещё живёт».

В 1732 году демаршем русского и австрийского правительств при согласии Дании герцогу Карлу Фридриху было предложено отказаться за огромный выкуп от прав на Шлезвиг. Карл Фридрих категорически отверг это предложение. Все надежды на восстановление территориальной целостности своего герцогства отец возложил на сына, внушая ему идею реванша. Карл Фридрих с малых лет воспитывал сына по-военному — на прусский лад.

Когда Карлу Петеру исполнилось 10 лет, ему был присвоен чин секунд-лейтенанта, что произвело на мальчика огромное впечатление, он любил военные парады.

Родители Петра III

Родители Петра III

В одиннадцать лет он потерял отца. После его смерти воспитывался в доме своего двоюродного дяди по отцовской линии, епископа Адольфа Эйтинского, впоследствии — короля Швеции Адольфа Фредрика. Его воспитатели О. Ф. Брюммер и Ф. В. Берхгольц не отличались высокими нравственными качествами и не раз жестоко наказывали ребёнка. Наследного принца шведской короны неоднократно секли, подвергали другим изощрённым и унизительным наказаниям.

Воспитатели мало заботились о его образовании: к тринадцати годам он лишь немного владел французским языком.

Петр рос боязливым, нервным, впечатлительным, любил музыку и живопись и одновременно обожал всё военное — однако боялся пушечной пальбы (эта боязнь сохранилась у него на всю жизнь). Именно с воинскими утехами были связаны все его честолюбивые мечты. Крепким здоровьем не отличался, наоборот, был болезненным и хилым. По характеру Пётр не был злым, часто вёл себя простодушно. Уже в детстве он пристрастился к вину.

Ставшая в 1741 году императрицей Елизавета Петровна хотела закрепить трон по линии своего отца и распорядилась привезти племянника в Россию. В декабре, вскоре по восшествии на престол императрицы Елисаветы, был прислан ею в Киль майор фон Корф (муж графини Марии Карловны Скавронской, двоюродной сестры императрицы) и с ним Г. фон Корф, российский посланник при датском дворе, чтобы взять молодого герцога в Россию.

Спустя три дня после отъезда герцога об этом узнали в Киле, он путешествовал инкогнито, под именем молодого графа Дюкера. На последней станции перед Берлином они остановились и послали камер-интенданта к тамошнему российскому посланнику (министру) фон Бракелю, и стали ожидать его на почтовой станции. Но в ночь накануне Бракель умер в Берлине. Это ускорило их дальнейшее путешествие в Петербург. В Кеслине, в Померании, почтмейстер узнал молодого герцога. Поэтому они ехали всю ночь, чтоб поскорее выехать из прусских границ.

5 (16) февраля 1742 года Карл Петер Ульрих благополучно прибыл в Россию, в Зимний дворец. Было большое стечение народа, чтобы увидеть внука Петра Великого. 10 (21) февраля праздновали 14-й год его рождения.

В конце февраля 1742 года Елизавета Петровна отправилась с племянником в Москву для своей коронации. Карл Петер Ульрих присутствовал при коронации в Успенском соборе 25 апреля (6 мая) 1742 года на особо устроенном месте, подле её величества. После коронации он был произведен в подполковники Преображенской гвардии и каждый день ходил в мундире этого полка. Также в полковники Первого лейб-кирасирского полка.

При первой встрече Елизавета была поражена невежеством своего племянника и огорчена внешним видом: худой, болезненный, с нездоровым цветом лица Его воспитателем и учителем стал академик Якоб Штелин, который считал своего ученика достаточно способным, но ленивым. Профессор заметил его склонности и вкусы и по ним устроил свои первые занятия. Он прочитывал с ним книги с картинками, в особенности с изображением крепостей, осадных и инженерных орудий; делал разные математические модели в малом виде и на большом столе устраивал из них полные опыты. Приносил по временам старинные русские монеты и рассказывал при их объяснении древнюю русскую историю, а по медалям Петра I новейшую историю государства. Два раза в неделю читал ему газеты и незаметно объяснял ему основание истории европейских государств, при этом занимал его ландкартами этих государств и показывал их положение на глобусе.

В ноябре 1742 года Карл Петер Ульрих перешёл в православие под именем Петра Фёдоровича. В его официальный титул были включены слова «Внук Петра Великого».

Петр III (документальный фильм)

Рост Петра III: 170 сантиметров.

Личная жизнь Петра III:

В 1745 году Петр вступил в брак с принцессой Екатериной Алексеевной (урождённой Софией Фредерикой Августой) Ангальт-Цербстской, будущей императрицей Екатериной II.

Свадьба наследника была сыграна с особым размахом. Петру и Екатерине были пожалованы во владение дворцы А.Д. Меншикова — Ораниенбаум под Петербургом и Люберцы под Москвой.

После удаления от престолонаследника голштинцев Брюммера и Берхгольца его воспитание было поручено боевому генералу Василию Репнину, который смотрел на свои обязанности сквозь пальцы и не препятствовал молодому человеку посвящать всё время игре в солдатики. Обучение наследника в России длилось всего три года — после свадьбы Петра и Екатерины Штелин от своих обязанностей был отставлен, однако навсегда сохранил расположение и доверие Петра.

Петр III и Екатерина II

Петр III и Екатерина II

Петр III и Екатерина II 2

Петр III и Екатерина II 3

Погружение великого князя в военные потехи вызывало нарастающее раздражение императрицы. В 1747 году она заменила Репнина супругами Чоглоковыми, Николаем Наумовичем и Марией Симоновной, в которых видела пример искренне любящей друг друга супружеской пары. Во исполнение инструкции, составленной канцлером Бестужевым, Чоглоков пытался ограничить доступ своего подопечного к играм и заменил для этого его любимых слуг.

Отношения Петра с женой не сложились с самого начала. Екатерина в своих мемуарах отмечала, что муж «накупил себе немецких книг, но каких книг? Часть их состояла из лютеранских молитвенников, а другая — из историй и процессов каких-то разбойников с большой дороги, которых вешали и колесовали».

Считается, что до начала 1750-х годов между мужем и женой вообще не было супружеских отношений, но затем Петру была сделана некая операция (предположительно — обрезание для устранения фимоза), после которой в 1754 году Екатерина родила ему сына Павла. В то же время письмо великого князя к супруге, датированное декабрем 1746 года, говорит о том, что отношения между ними были сразу после бракосочетания: «Мадам, Прошу вас этой ночью отнюдь не утруждать себя, чтобы спать со мною, поелику поздно уже обманывать меня, постель стала слишком узка, после двухнедельной разлуки с вами, сего дня по полудни ваш несчастный муж, коего вы так и не удостоили сего имени. Петр».

Отцовство Петра историки ставят под большое сомнение, называя наиболее вероятным отцом С. А. Понятовского. Однако, Пётр официально признал ребёнка своим.

Наследник-младенец, будущий российский император Павел I, был сразу же после рождения отнят от родителей, его воспитанием занялась сама императрица Елизавета Петровна. Пётр Фёдорович никогда не интересовался сыном и был вполне удовлетворён разрешением императрицы видеться с Павлом один раз в неделю. Пётр всё больше отдалялся от жены, его фавориткой стала Елизавета Воронцова, сестра Е.Р. Дашковой.

Елизавета Воронцова — любовница Петра III

Елизавета Воронцова любовница Петра III

Тем не менее Екатерина отмечала, что Великий князь почему-то всегда питал к ней невольное доверие, тем более странное, что она не стремилась к душевной близости с мужем. В затруднительных ситуациях, финансовых или хозяйственных, он нередко обращался за помощью к супруге, называя её иронически «Madame la Ressource» («Госпожа Подмога»).

Пётр никогда не скрывал от жены своих увлечений другими женщинами. Но Екатерина отнюдь не чувствовала себя униженной таким положением дел, имея к тому времени громадное число любовников. Для Великого князя увлечения жены тоже не были секретом.

После смерти Чоглокова в 1754 году распорядителем «малого двора» де-факто становится прибывший инкогнито из Голштинии генерал Брокдорф, поощрявший милитаристские замашки наследника. В начале 1750-х годов ему было разрешено выписать небольшой отряд голштинских солдат (к 1758 году их число — около полутора тысяч). Всё свободное время Пётр и Брокдорф проводили, занимаясь с ними военными упражнениями и манёврами. Эти голштинские солдаты некоторое время спустя (к 1759-1760 гг.) составили гарнизон потешной крепости Петерштадт, построенной в резиденции великого князя Ораниенбауме.

Другим увлечением Петра была игра на скрипке.

За годы, проведённые в России, Пётр никогда не делал попыток лучше узнать страну, её народ и историю, он пренебрегал русскими обычаями, вёл себя неподобающим образом во время церковной службы, не соблюдал посты и другие обряды. Когда в 1751 году Великий князь узнал, что его дядя стал шведским королём, он обмолвился: «Затащили меня в эту проклятую Россию, где я должен считать себя государственным арестантом, тогда как если бы оставили меня на воле, то теперь я сидел бы на престоле цивилизованного народа».

Елизавета Петровна не допускала Петра к участию в решении политических вопросов и единственная должность, на которой он хоть как-то мог себя проявить, была должность директора Шляхетского корпуса. Между тем Великий князь открыто критиковал деятельность правительства, а во время Семилетней войны публично высказывал симпатии к прусскому королю Фридриху II.

О вызывающем поведении Петра Фёдоровича было хорошо известно не только при дворе, но и в более широких слоях русского общества, где Великий князь не пользовался ни авторитетом, ни популярностью.

Личность Петра III

Якоб Штелин писал о Петре III: «Довольно остроумен, в особенности в спорах, что развивалось и поддерживалось в нём с юности сварливостью его обер-гофмаршала Брюммера… От природы судит довольно хорошо, но привязанность к чувственным удовольствиям более расстраивала, чем развивала его суждения, и потому он не любил глубокого размышления. Память — отличная до крайних мелочей. Охотно читал описания путешествий и военные книги. Как только выходил каталог новых книг, он его прочитывал и отмечал для себя множество книг, которые составили порядочную библиотеку. Выписал из Киля библиотеку своего покойного родителя и купил за тысячу рублей инженерную и военную библиотеку Меллинга».

Кроме того, Штелин писал: «Будучи великим князем и не имея места для библиотеки в своем петербургском дворце, он велел перевезти её в Ораниенбаум и держал при ней библитекаря. Сделавшись императором, он поручил статскому советнику Штелину, как своему главному библиотекарю, устроить библиотеку в мезонине его нового зимнего дворца в Петербурге, для чего были назначены четыре большие комнаты и две для самого библиотекаря. Для этого, на первый случай, назначил он 3000 рублей, а потом ежегодно 2 тысячи рублей, но требовал, чтобы в неё не вошло ни одной латинской книги, потому что от педантического преподавания и принуждения латынь опротивела ему с малолетства…

…Не был ханжою, но и не любил никаких шуток над верою и словом Божиим. Был несколько невнимателен при внешнем богослужении, часто позабывал при этом обыкновенные поклоны и кресты и разговаривал с окружающими его фрейлинами и другими лицами.

Императрице весьма не нравились подобные поступки. Она выразила своё огорчение канцлеру графу Бестужеву, который, от её имени, при подобных и многих других случаях, поручал мне делать великому князю серьёзные наставления. Это было исполняемо со всей внимательностью, обыкновенно в понедельник, касательно подобного неприличия его поступков, как в церкви, так и при дворе или при других публичных собраниях. Он не обижался подобными замечаниями, потому что был убежден, что я желал ему добра и всегда ему советовал, как можно более угождать её величеству и составить тем своё счастье…

…Чужд всяких предрассудков и суеверий. Помыслом касательно веры был более протестант, чем русский; поэтому с малолетства часто получал увещания не выказывать подобных мыслей и показывать более внимания и уважения к богослужению и к обрядам веры».

Штелин отмечал, что Петр «имел всегда при себе немецкую Библию и кильский молитвенник, в котором знал наизусть некоторые из лучших духовных песней». При этом: «Боялся грозы. На словах нисколько не страшился смерти, но на деле боялся всякой опасности. Часто хвалился, что он ни в каком сражении не останется назади, и что если б его поразила пуля, то он был уверен, что она была ему назначена», — писал Штелин.

Петр III 2

Царствование Петра III

На Рождество 25 декабря 1761 (5 января 1762) г., в три часа пополудни скончалась императрица Елизавета Петровна. Петр вступил на престол Российской империи. Подражая Фридриху II Петр не короновался, но планировал короноваться после похода на Данию. В итоге Петр III был коронован посмертно Павлом I в 1796 году.

У Петра III не было четкой политической программы действий, но у него сложилось свое видение политики, и он, подражая своему деду Петру I, планировал провести ряд реформ. 17 января 1762 г. Петр III на заседании Сената объявил о своих планах на будущее: «Дворянам службу продолжать по своей воле, сколько и где пожелают, и когда военное время будет, то они все явиться должны на таком основании, как и в Лифляндии с дворянами поступается».

Несколько месяцев пребывания у власти выявили противоречивый характер Петра III. Почти все современники отмечали такие черты характера императора, как жажда деятельности, неутомимость, доброта и доверчивость.

Среди самых важных реформ Петра III:

— упразднение Тайной канцелярии (Канцелярия тайных розыскных дел; Манифест от 16 февраля 1762 года);
— начало процесса секуляризации церковных земель;
— поощрение торгово-промышленной деятельности путём создания Государственного банка и выпуска ассигнаций (Именной указ от 25 мая);
— принятие указа о свободе внешней торговли (Указ от 28 марта); в нём же содержится требование бережного отношения к лесам как одному из важнейших богатств России;
— указ, разрешавший заводить фабрики по производству парусного полотна в Сибири;
— указ, квалифицировавший убийство помещиками крестьян как «тиранское мучение» и предусматривавший за это пожизненную ссылку;
— прекратил преследование старообрядцев.

Петру III также приписывают намерение осуществить реформу Русской православной церкви по протестантскому образцу (В Манифесте Екатерины II по случаю восшествия на престол от 28 июня (9 июля) 1762 года Петру это ставилось в вину: «Церковь наша греческая крайне уже подвержена оставалась последней своей опасности переменою древнего в России православия и принятием иноверного закона»).

Законодательные акты, принятые за время короткого правления Петра III, во многом стали фундаментом для последующего царствования Екатерины II.

Важнейший документ царствования Петра Фёдоровича — «Манифест о вольности дворянства» (Манифест от 18 февраля (1 марта) 1762 года), благодаря которому дворянство стало исключительным привилегированным сословием Российской империи.

Дворянство, будучи принуждённым Петром I к обязательной и поголовной повинности служить всю жизнь государству, при Анне Иоанновне получившее право выходить в отставку после 25-летней службы, теперь получало право не служить вообще. А привилегии, поначалу положенные дворянству, как служилому сословию, не только оставались, но и расширялись. Помимо освобождения от службы, дворяне получили право практически беспрепятственного выезда из страны. Одним из следствий Манифеста стало то, что дворяне могли теперь свободно распоряжаться своими земельными владениями вне зависимости от отношения к службе (Манифест обошёл молчанием права дворянства на свои имения; тогда как предыдущие законодательные акты Петра I, Анны Иоанновны и Елизаветы Петровны, касающиеся дворянской службы, увязывали служилые обязанности и землевладельческие права).

Дворянство становилось настолько свободным, насколько может быть свободно привилегированное сословие в феодальной стране.

При Петре III проводилась широкая амнистия лицам, подвергшимся в прошлые годы ссылками и другим наказаниям. Среди возвращенных находились фаворит императрицы Анны Иоанновны Э. И. Бирон и генерал-фельдмаршал Б. К. Миних, приближенный к Петру III.

10 рублей золотом с профилем Петра III

10 рублей золотом с профилем Петра III

Правление Петра III отмечено усилением крепостного права. Помещики получили возможность своевольно переселять принадлежавших им крестьян из одного уезда в другой; возникли серьёзные бюрократические ограничения по переходу крепостных крестьян в купеческое сословие; за полгода правления Петра из государственных крестьян было роздано в крепостные около 13 тысяч человек (на самом деле их было больше: в ревизские списки в 1762 году включались только мужчины). За эти полгода несколько раз возникали крестьянские бунты, подавлявшиеся карательными отрядами.

Законодательная активность правительства Петра III была необычайной. За время 186-дневного царствования, если судить по официальному «Полному собранию законов Российской империи», было принято 192 документа: манифесты, именные и сенатские указы, резолюции и т.п.

Петра III гораздо более внутренних дел интересовала война с Данией: император задумал в союзе с Пруссией выступить против Дании с целью вернуть отнятый ею у родного Гольштейна Шлезвиг, причём сам намеревался выступить в поход во главе гвардии.

Тотчас по восшествии на престол Пётр Фёдорович вернул ко двору большинство опальных вельмож предыдущего царствования, томившихся в ссылках (кроме ненавистного Бестужева-Рюмина). Среди них был граф Бурхард Христофор Миних, ветеран дворцовых переворотов и мастер инженерии своего времени. В Россию были вызваны голштинские родственники императора: принцы Георг Людвиг Гольштейн-Готторпский и Пётр Август Фридрих Гольштейн-Бекский. Обоих произвели в генерал-фельдмаршалы в перспективе войны с Данией; Пётр Август Фридрих был также назначен столичным генерал-губернатором. Генерал-фельдцейхмейстером был назначен Александр Вильбоа. Эти люди, а также бывший воспитатель Якоб Штелин, назначенный личным библиотекарем, составляли ближний круг императора.

Для ведения переговоров о сепаратном мире с Пруссией в Петербург прибыл Бернгард Вильгельм фон дер Гольц. Мнением прусского посланника Пётр III так дорожил, что вскоре тот стал «заправлять всей внешней политикой России».

Среди отрицательных моментов царствования Петра III главным является фактическое аннулирование им итогов Семилетней войны. Оказавшись у власти, Пётр III, не скрывавший своего преклонения перед Фридрихом II, немедленно прекратил военные действия против Пруссии и заключил с прусским королём Петербургский мир на крайне невыгодных для России условиях, вернув завоёванную Восточную Пруссию (которая к тому моменту уже четыре года как являлась составной частью Российской империи) и отказавшись от всех приобретений в ходе Семилетней войны, практически выигранной Россией. Все жертвы, весь героизм русских солдат были перечеркнуты единым махом, что выглядело настоящим предательством интересов отечества и государственной изменой.

Выход России из войны повторно спас Пруссию от полного поражения. Заключённый 24 апреля мир недоброжелатели Петра III трактовали как истинное национальное унижение, поскольку продолжительная и затратная война по милости этого поклонника Пруссии закончилась буквально ничем: Россия не извлекала никаких выгод из своих побед. Впрочем, это не помешало Екатерине II продолжить начатое Петром III и окончательно прусские земли были освобождены от контроля русских войск и отданы Пруссии именно ею. Екатерина II же заключила в 1764 г. с Фридрихом II новый союзный договор. Однако роль Екатерины в таком завершении Семилетней войны обычно не афишируется.

Несмотря на прогрессивный характер многих законодательных мер и небывалые привилегии дворянству, плохо продуманные внешнеполитические деяния Петра, а также его резкие действия в отношении церкви, введение прусских порядков в армии не только не прибавили ему авторитета, но лишили всякой социальной поддержки. В придворных кругах его политика порождала лишь неуверенность в завтрашнем дне.

Наконец, намерение вывести гвардию из Петербурга и направить её в непонятный и непопулярный датский поход послужило «последней каплей», мощнейшим катализатором для заговора, возникшего в гвардии против Петра III в пользу Екатерины Алексеевны.

Петр III 3

Смерть Петра III

Истоки заговора относятся к 1756 году, то есть ко времени начала Семилетней войны и ухудшения здоровья Елизаветы Петровны. Всесильный канцлер Бестужев-Рюмин, прекрасно зная о пропрусских настроениях наследника и понимая, что при новом государе ему грозит как минимум Сибирь, вынашивал планы нейтрализовать Петра Фёдоровича при его восшествии на престол, объявив Екатерину равноправной соправительницей. Однако Алексей Петрович в 1758 году попал в опалу, поспешив с осуществлением своего замысла (намерения канцлера остались нераскрытыми, он успел уничтожить опасные бумаги). Императрица и сама не питала иллюзий в отношении своего преемника на престоле и позднее подумывала о замене племянника на внучатого племянника Павла.

За последующие три года Екатерина, также попавшая в 1758 году под подозрение и чуть было не угодившая в монастырь, не предпринимала никаких заметных политических действий, разве что упорно умножала и упрочивала личные связи в высшем свете.

В рядах гвардии заговор против Петра Фёдоровича сложился в последние месяцы жизни Елизаветы Петровны, благодаря деятельности троих братьев Орловых, офицеров Измайловского полка братьев Рославлевых и Ласунского, преображенцев Пассека и Бредихина и других. Среди высших сановников Империи самыми предприимчивыми заговорщиками были Н. И. Панин, воспитатель малолетнего Павла Петровича, М. Н. Волконский и К. Г. Разумовский, украинский гетман, президент Академии наук, любимец своего Измайловского полка.

Елизавета Петровна скончалась, так и не решившись что-либо изменить в судьбе престола. Осуществить переворот сразу же после кончины императрицы Екатерина не считала возможным: она была на истечении пятого месяца беременности (от Григория Орлова; в апреле 1762 году родила сына Алексея). К тому же Екатерина имела политические резоны не торопить события, она желала привлечь на свою сторону как можно больше сторонников для полного триумфа. Хорошо зная характер супруга, она справедливо полагала, что Пётр достаточно скоро настроит против себя всё столичное общество.

Для осуществления переворота Екатерина предпочла ожидать удобного момента.

Положение Петра III в обществе было шатким, но также непрочным было положение Екатерины при дворе. Пётр III открыто говорил, что собирается развестись с супругой, чтобы жениться на своей фаворитке Елизавете Воронцовой. Он грубо обращался с женой, а 9 июня, во время торжественного обеда по случаю заключения мира с Пруссией случился прилюдный скандал. Император в присутствии двора, дипломатов и иностранных принцев крикнул жене через весь стол «folle» (дура). Екатерина заплакала. Поводом к оскорблению стало нежелание Екатерины пить стоя провозглашённый Петром III тост. Неприязнь между супругами достигла апогея. Вечером того же дня он отдал приказ её арестовать, и только вмешательство фельдмаршала Георга Гольштейн-Готторпского, дяди императора, спасло Екатерину.

К маю 1762 года перемена настроений в столице стала настолько очевидной, что императору со всех сторон советовали принять меры по предотвращению катастрофы, шли доносы о возможном заговоре, но Пётр Фёдорович не понимал серьёзности своего положения. В мае двор во главе с императором по обыкновению выехал за город, в Ораниенбаум. В столице было затишье, что весьма способствовало окончательным приготовлениям заговорщиков.

Датский поход планировался на июнь. Император решил повременить с выступлением войск, чтобы отпраздновать свои именины. Утром 28 июня (9 июля) 1762 года, накануне Петрова дня, император Пётр III со свитой отправился из Ораниенбаума, своей загородной резиденции, в Петергоф, где должен был состояться торжественный обед в честь тезоименитства императора.

Накануне по Петербургу прошёл слух, что Екатерина содержится под арестом. В гвардии началась сильнейшая смута, один из участников заговора, капитан Пассек, был арестован. Братья Орловы опасались, что возникла угроза раскрытия заговора.

В Петергофе Петра III должна была встречать его супруга, по долгу императрицы бывшая устроительницей торжеств, но к моменту прибытия двора она исчезла. Через короткое время стало известно, что Екатерина рано утром бежала в Петербург в карете с Алексеем Орловым — он прибыл в Петергоф к Екатерине с известием, что события приняли критический оборот и медлить более нельзя).

В столице «Императрице и Самодержице Всероссийской» в короткое время присягнули гвардия, Сенат и Синод, население. Гвардия выступила в сторону Петергофа.

Дальнейшие действия Петра показывают крайнюю степень растерянности. Отвергнув совет Миниха немедленно направиться в Кронштадт и повести борьбу, опираясь на флот и верную ему армию, размещённую в Восточной Пруссии, он собирался было защищаться в Петергофе в игрушечной крепости, выстроенной для манёвров, с помощью отряда голштинцев. Однако, узнав о приближении гвардии во главе с Екатериной, Пётр бросил эту мысль и отплыл в Кронштадт со всем двором, дамами и т.д. Но Кронштадт к тому времени уже присягнул Екатерине. После этого Пётр совершенно пал духом и, вновь отвергнув совет Миниха направиться к восточнопрусской армии, вернулся в Ораниенбаум, где и подписал отречение от престола.

Обстоятельства смерти Петра III до сих пор окончательно не выяснены.

Низложенный император 29 июня (10 июля) 1762 года, практически сразу после переворота, в сопровождении караула гвардейцев во главе с А.Г. Орловым был отправлен в Ропшу в 30 верстах от Санкт-Петербурга, где через неделю, 6 (17) июля 1762, года скончался. По официальной версии причиной смерти был приступ геморроидальных коликов, усилившийся от продолжительного употребления алкоголя и поноса. При вскрытии, которое проводилось по приказу Екатерины, обнаружилось, что у Петра III была выраженная дисфункция сердца, воспаление кишечника и признаки апоплексии.

Однако по другой версии считается смерть Петра насильственной и называется убийцей Алексей Орлов. Эта версия опирается на письмо Орлова Екатерине из Ропши, не сохранившееся в подлиннике. До нас это письмо дошло в копии, снятой Ф.В. Ростопчиным. Оригинал письма был якобы уничтожен императором Павлом I в первые дни его царствования. Недавние историко-лингвистические исследования опровергают подлинность документа и называют автором фальшивки самого Ростопчина.

Ряд современных медицинских экспертиз на основании сохранившихся документов и свидетельств выявили, что Пётр III страдал биполярным расстройством с неярко выраженной депрессивной фазой, страдал от геморроя, отчего не мог долго сидеть на одном месте. Микрокардия, обнаруженная при вскрытии, обычно предполагает комплекс врождённых нарушений развития.

Первоначально Пётр III был похоронен безо всяких почестей 10 (21) июля 1762 года в Александро-Невской лавре, так как в Петропавловском соборе, императорской усыпальнице, хоронили только коронованных особ. Сенат в полном составе просил императрицу не присутствовать на похоронах. По некоторым сведениям, Екатерина все же приехала в лавру инкогнито и отдала последний долг своему мужу.

В 1796 году, сразу после кончины Екатерины, по приказу Павла I его останки были перенесены сначала в домовую церковь Зимнего дворца, а затем в Петропавловский собор. Петра III перезахоронили одновременно с погребением Екатерины II.

Император Павел при этом собственноручно произвёл обряд коронования праха своего отца. В изголовных плитах погребённых стоит одна и та же дата погребения (18 декабря 1796), отчего складывается впечатление, что Пётр III и Екатерина II прожили вместе долгие годы и умерли в один день.

13 июня 2014 в немецком городе Киль установлен первый в мире памятник Петру III. Инициаторами этой акции выступили немецкий историк Елена Пальмер и Кильское Царское Общество (Kieler Zaren Verein). Скульптором композиции стал Александр Таратынов.

Источник: stuki-druki.com


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.