Значение нюрнбергского процесса

Нюрнбергский процесс — международный суд над руководителями фашистской Германии, лидерами Национал-социалистической немецкой рабочей партии, по вине которых была начата Вторая мировая война, повлёкшая гибель миллионов людей, разрушением целых государств, сопровождавшаяся страшными жестокостями, преступлениями против человечности, геноцидом

Подсудимые

  • Г. Геринг — министр авиации в фашистской Германии. На суде: «Победитель — всегда судья, а побеждённый — обвиняемый!»
  • Р. Гесс — Обергруппенфюрер СС, заместитель Гитлера по партии, третье лицо в иерархии Третьего рейха: «Я ни о чём не сожалею»
  • И. фон Риббентроп — министр иностранных дел Германии: «Обвинение предъявлено не тем людям»
  • В. Кейтель — начальник штаба Верховного главнокомандования вооруженными силами Германии: «Приказ для солдата — есть всегда приказ!»
  • Э. Кальтенбруннер — обергруппенфюрер СС, начальник Главного управления имперской безопасности (РСХА): «Я не несу ответственности за военные преступления, я лишь выполнял свой долг как руководитель разведывательных органов, и отказываюсь служить неким эрзацем Гиммлера»
  • А. Розенберг — главный идеолог третьего Рейха, начальник управления внешней политики НСДАП, уполномоченный фюрера по вопросам морально-философского образования НСДАП: «Я отвергаю обвинение в „заговоре“. Антисемитизм являлся лишь необходимой оборонительной мерой»
  • Г. Франк — генерал-губернатор оккупированной Польши, рейхсминистр юстиции Третьего Рейха: «Я рассматриваю данный процесс как угодный Богу высший суд, призванный разобраться в ужасном периоде правления Гитлера и завершить его»
  • В. Фрик — рейхсминистр внутренних дел Германии, рейхспротектор Богемии и Моравии: «Всё обвинение основано на предположении об участии в заговоре»
  • Ю. Штрейхер — гауляйтер Франконии, идеолог расизма: «Данный процесс — триумф мирового еврейства»
  • В. Функ — министр экономики Германии, президент Рейхсбанка: «Никогда в жизни я ни сознательно, ни по неведению не предпринимал ничего, что давало бы основания для подобных обвинений. Если я по неведению или вследствие заблуждений и совершил деяния, перечисленные в обвинительном заключении, то следует рассматривать мою вину в ракурсе моей личной трагедии, но не как преступление»
  • К. Дёниц — гросс-адмирал, командующий подводным флотом, главнокомандующий военно-морским флотом нацистской Германии: «Ни один из пунктов обвинения не имеет ко мне ни малейшего отношения. Выдумки американцев!»
  • Э. Редер — гросс-адмирал, главнокомандующий ВМФ
  • Б. фон Ширах — партийный и молодёжный деятель, Рейхсюгендфюрер, гауляйтер Вены, обергруппенфюрер СА: «Все беды — от расовой политики»
  • Ф. Заукель — один из главных ответственных за организацию использования принудительного труда в нацистской Германии, гауляйтер Тюрингии, обергруппенфюрер СА, обергруппенфюрер СС: «Пропасть между идеалом социалистического общества, вынашиваемым и защищаемым мною, в прошлом моряком и рабочим, и этими ужасными событиями — концентрационными лагерями — глубоко потрясла меня»
  • А. Йодль — начальник Штаба оперативного руководства Верховного командования Вермахта, генерал-полковник: «Вызывает сожаление смесь справедливых обвинений и политической пропаганды»
  • А. Зейс-Инкварт — обергруппенфюрер СС, министр без портфеля в правительстве Гитлера, рейхскомиссар Нидерландов: «Хочется надеяться, что это — последний акт трагедии Второй мировой войны»
  • А. Шпеер — личный архитектор Гитлера, рейхсминистр вооружений и боеприпасов: «Процесс необходим. Даже авторитарное государство не снимает ответственности с каждого в отдельности за содеянные ужасные преступления»
  • К. фон Нейрат — министр иностранных дел Германии и рейхспротектор Богемии и Моравии (1939-1943), обергруппенфюрер СС: «Я всегда был против обвинений без возможной защиты»
  • Г. Фриче — руководитель отдела печати и радиовещания в министерстве пропаганды: «Это ужасное обвинение всех времён. Ужаснее может быть лишь одно: грядущее обвинение, которое предъявит нам немецкий народ за злоупотребление его идеализмом»
  • Я. Шахт — рейхсминистр экономики (1936—1937), рейхсминистр без портфеля (1937—1942), один из главных организаторов военной экономики нацистской Германии: «Я вообще не понимаю, почему мне предъявлено обвинение»
  • Р. Лей (повесился до начала процесса) — рейхсляйтер, обергруппенфюрер СА, заведующий организационным отделом НСДАП, руководитель Германского трудового фронта
  • Г. Крупп (был признан неизлечимо больным, и его дело было приостановлено) — промышленник и финансовый магнат, оказавший значительную материальную поддержку нацистскому движению
  • М. Борман (судился заочно, т.к. скрылся и не был разыскан) — обергруппенфюрер СС, штандартенфюрер СА, личный секретарь и ближайший соратник Гитлера
  • Ф. фон Папен — канцлер Германии до Гитлера, затем посол в Австрии и Турции: «Обвинение ужаснуло меня, во-первых, осознанием безответственности, в результате которой Германия оказалась ввергнута в эту войну, обернувшейся мировой катастрофой, а во-вторых, теми преступлениями, которые были совершены некоторыми из моих соотечественников. Последние необъяснимы с психологической точки зрения. Мне кажется, во всём виноваты годы безбожия и тоталитаризма. Именно они и превратили Гитлера в патологического лжеца»

Судьи

  • лорд юстиции Джеффри Лоренс (Великобритания) — главный судья
  • Иона Никитченко — заместитель председателя Верховного Суда Советского Союза генерал-майор юстиции
  • Фрэнсис Биддл — бывший генеральный прокурор США
  • Анри Доннедье де Вабр — профессор уголовного права Франции

Главные обвинители

  • Роман Руденко — генеральный прокурор УССР
  • Роберт Джексон — член федерального верховного суда США
  • Хартли Шоукросс — генеральный прокурор Великобритании
  • Шарль Дюбост, Франсуа де Ментон, Шампентье де Риб (попеременно) — представители Франции

Адвокаты

На процессе каждый подсудимый был представлен адвокатом по собственному выбору

  • доктор Экснер — профессор уголовного права, защитник А. Йодля
  • Г. Яррайс — специалист в области международного и конституционного права. защитник правительства
  • доктор Р. Дикс — глава ассоциацию германских адвокатов, защитник Я. Шахта
  • доктор Кранцбюллер — судья в германском военно-морском флоте, защитник К. Дёница
  • О. Штаммер — адвокат, защитник Геринга
  • И другие

Обвинения

  • преступления против мира: развязывание войны ради установления мирового господства Германии
  • военные преступления: убийства и истязания военнопленных, угон гражданского населения в Германию, убийства заложников, разграбление и разрушение городов и сёл оккупированных стран
  • преступления против человечности: истребление, порабощение гражданского населения по политическим, расовым, религиозным мотивам

Приговор

  • Геринг, Риббентроп, Кейтель, Кальтенбруннер, Розенберг, Франк, Фрик, Штрейхер, Заукель, Зейсс-Инкварт, Борман (заочно), Йодль — смертная казнь повешаньем
  • Гесс, Функ, Редер — пожизненное заключение
  • Ширах, Шпеер — 20 лет тюрьмы
  • Нейрат — 15 лет тюрьмы
  • Дёниц — 10 лет тюрьмы
  • Фриче, Папен, Шахт — оправданы

Государственные организации Германии СС, СД, гестапо и руководящий состав нацистской партии так же признаны судом преступными

Хроника Нюрнбергского процесса, Кратко

  • 1942, 14 октября — заявление Советского правительства: «… считает необходимым безотлагательное предание суду специального международного трибунала и наказание по всей строгости уголовного закона любого из главарей фашистской Германии…»
  • 1943, 1 ноября — подписан протокол Московской конференции министров иностранных дел СССР, США и Великобритании, 18-м пунктом которого была «Декларация об ответственности гитлеровцев за совершаемые зверства»
  • 1943, 2 ноября — «Декларация об ответственности гитлеровцев за совершаемые зверства» опубликована В «Правде»
  • 1945, 31 мая-4 июня — конференция экспертов в Лондоне по вопросу о наказании военных преступников стран оси, в которой приняли участие представители 16 стран, участвовавших в работе Комиссии Объединенных Наций по военным преступлениям
  • 1945, 8 августа — в Лондоне подписание соглашения между правительствами СССР, США, Великобритании и Франции о судебном преследовании и наказании главных военных преступников, в соответствии с которым учреждался Международный военный трибунал.
  • 1945, 29 августа — опубликован список главных военных преступников, состоящий из 24 фамилий
  • 1945, 18 октября — обвинительное заключение вручено Международному военному трибуналу и через его секретариат передано каждому из обвиняемых
  • 1945, 20 ноября — начало процесса
  • 1945, 25 ноября — в камере покончил жизнь самоубийством глава Трудового фронта Роберт Лей
  • 1945, 29 ноября — демонстрация во время заседания трибунала документального фильма «Концентрационные лагеря», в котором были в том числе кадры немецкой кинохроники, отснятые в лагере Освенцим, Бухенвальде, Дахау
  • 1945, 17 декабря — на закрытом заседании судьи высказали недоумение адвокату Штрейхера доктору Маркса по поводу того, что он отказался удовлетворить просьбу подзащитного в вызове на процесс некоторых свидетелей, в частности жену подсудимого
  • 1946, 5 января — адвокат гестапо доктор Меркель ходатайствует об… отсрочке процесса, но не получает поддержки
  • 1946, 16 марта — допрос Геринга, он признавался в малых преступлениях, но отрицал свою причастность к основным обвинениям
  • 1946, 15 августа — американское управление информации опубликовало обзор проведенных опросов, согласно которым около 80 процентов немцев считало Нюрнбергский процесс справедливым, а виновность подсудимых неоспоримой
  • 1946, 1 октября — приговор обвиняемым
  • 1946, 11 апреля — Кальтенбрунер на допросе отрицает свое знание творимого в лагерях смерти: «ничего общего с этим не имею. Ни приказов я не давал, ни чужих приказов по этому поводу не исполнял»
  • 1946, 15 октября — начальник тюрьмы полковник Эндрюс объявил осужденным результаты рассмотрения их ходатайств, в 22 часа 45 минут приговоренный к смерти Геринг отравился
  • 1946, 16 октября — казнь приговоренных к смерти преступников

Малые Нюрнбергские процессы

Цикл из 12 судебных процессов (1946—1949) над нацистскими деятелями меньшего масштаба. В отличие от главного процесса, эти дела слушал не Международный военный трибунал, представлявший всех 4 союзников, а «Нюрнбергский военный трибунал», созданный лишь военным командованием США согласно праву, данному всем союзникам, самостоятельно судить нацистов в пределах своей оккупационной зоны (Нюрнберг входил в американскую зону)

  • Процесс над нацистскими врачами
  • Процесс Эрхарда Мильха
  • Процесс над нацистскими судьями
  • Процесс по делу экономического управления СС
  • Процесс Фридриха Флика
  • Процесс IG Farben
  • Процесс по делу о заложниках
  • Процесс по делу о расовых преступлениях
  • Процесс по делу об айнзатцгруппах
  • Процесс по делу Альфреда Круппа
  • Процесс по делу МИД Германии
  • Процесс по делу военного командования Германии

Перед этими процессами предстало 185 обвиняемых, из которых 142 признаны виновными. 24 приговорено к смертной казни (помилованы 11, казнены 13), 20 — к пожизненному заключению, 98 — к различным срокам, 35 — оправданы

Источник: ChtoOznachaet.ru

ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ

УДК 34

ББК 67 © С.Е. Смирных, 2018

Научная специальность 12.00.10 — международное право; европейское право

ЗНАЧЕНИЕ НЮРНБЕРГСКОГО ПРОЦЕССА ДЛЯ ДАЛЬНЕЙШЕГО РАЗВИТИЯ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА

Сергей Евгеньевич Смирных, ученый секретарь, кандидат юридических наук Российская Ассоциация международного права (119019, Москва, ул. Знаменка д. 10) E-mail: [email protected]

Аннотация. Статья посвящена значению Нюрнбергского процесса для дальнейшего развития международного права. Ключевые слова: Нюрнбергский процесс, дальнейшее развитие, международное право.

THE IMPORTANCE OF THE NUREMBERG PROCESS FOR THE FURTHER DEVELOPMENT OF INTERNATIONAL LAW

Smirnykh E. Sergei, scientific secretary, candidate of legal sciences

Russian Association of International Law (119019, Moscow, ul. Znamenka, d. 11)

E-mail: [email protected]

Annotation. The article is devoted to the importance of the Nuremberg process for the further development of international law. Keywords: Nuremberg process, further development, international law.

Citation-индекс в электронной библиотеке НИИОН

Для цитирования: Значение Нюрнбергского процесса для дальнейшего развития международного права. Вестник Московского университета МВД России. 2018;(3):163-166.

Несмотря на то, что со времени окончания Нюрнбергского процесса прошло более 70 лет, многие вопросы, затронутые в рамках этого суда, продолжают оставаться актуальными для современного международного права.

Первые призывы создать национальную организацию, которая судила бы отдельных лиц за совершение массовых тяжких преступлений в ходе франко-прусской войны, были сделаны еще в 1872 г. из уст основателя Красного Креста Густава Муанье. Комиссия, созданная на предварительной мирной конференции 1919 г., пришла к выводу о необходимости учреждения международного Трибунала для уголовного преследования лиц, подозреваемых в нарушении законов и обычаев войны1.

Учреждение и деятельность Нюрнбергского международного военного трибунала явились важнейшим вкладом в дело становления и развития института международной уголовной ответственности индивидов2.

В результате работы Нюрнбергского трибунала над главными военными преступниками второй мировой войны из 24 обвиняемых 12 были приговорены к смертной казни через повешение, семь — к тюремному заключению, а трое были оправданы. Уголов-

ные процессы в отношении двух обвиняемых не были завершены, поскольку Лей еще до начала процесса покончил жизнь самоубийством, а Крупп был признан неизлечимо больным3.

Подготовка к Нюрнбергскому процессу, вопросы, связанные со сбором доказательств, заслуживают особого рассмотрения. Международно-правовые последствия Нюрнбергского процесса не утратили своей актуальности и требуют дальнейших исследований.

В мире продолжают совершаться преступления против человечности и увеличивается количество попыток пересмотра мирового правопорядка, сложившегося по результатам проведения Нюрнбергского процесса. Особенно явно эти тенденции стали заметны после распада Союза Советских Социалистических Республик.

В России как продолжателе Союза Советских Социалистических Республик результаты проведения

1 Ковалев А. А. От Нюрнберга до Международного уголовного суда (проблемы международной уголовной юрисдикции) // Российский ежегодник международного права. СПб., 2006. С. 307.

2 Глотова С.В. К 60-летию Нюрнбергского процесса. Вклад Устава Нюрнбергского трибунала в становление международной уголовной процедуры // Российский ежегодник международного права. СПб., 2006. С. 127.

3 Ромашкин П. С. Преступления против мира и человечества. М., 1967. С. 192—200.

ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ

Нюрнбергского процесса в настоящее время актуализировались в новой форме. В рамках Нюрнбергского процесса была установлена ответственность руководителей нацистской Германии.

В результате Нюрнбергского процесса был принят ряд международно-правовых документов, которые могут быть использованы для борьбы с современным международным терроризмом.

Так, в 1945 г. был принят Устав Международного военного трибунала для суда и наказания главных военных преступников европейских стран оси4. Этот документ закрепил ряд важных положений. Так, трибунал получил право судить и наказывать лиц, которые, действуя в интересах европейских стран индивидуально или в качестве членов организаций, совершали преступления против мира, военные преступления, преступления против человечности.

При этом под преступлениями против мира понимаются планирование, подготовка, развязывание или ведение агрессивных войн или войн в нарушение международных договоров, соглашений или заверений, или участие в общих планах или заговорах.

Военные преступления или нарушения законов или обычаев войны были определены как убийства, истязания или увод в рабство или для других целей гражданского населения оккупированной территории, убийства или истязания военнопленных или лиц, находящихся в море, убийства заложников, ограбление общественной или частной собственности, разрушение городов или деревень, разорение, не оправданное военной необходимостью, и другие преступления.

Преступления против человечности, т.е. именно убийства, истребление, порабощение, ссылка и другие жестокости, совершенные в отношении гражданского населения до или во время войны, или преследования по политическим, расовым или религиозным мотивам в целях осуществления или в связи с любыми преступлениями.

Руководители, организаторы, подстрекатели и пособники, участвовавшие в составлении или в осуществлении общего плана или заговора, направленного к совершению любых из вышеупомянутых преступлений, несут ответственность за все действия, совершенные любыми лицами в целях осуществления таких планов.

Должностное положение подсудимых, их положение в качестве глав государств или ответственных чиновников различных правительственных ведомств

не должно было рассматриваться как основание к освобождению их от ответственности или смягчению наказаний.

Тот факт, что подсудимые действовали по распоряжениям правительств или приказам начальников, не освобождает их от ответственности, но может рассматриваться как довод для смягчения наказаний.

Если Нюрнбергский трибунал признавал те или иные группы или организации преступными, компетентные национальные власти имели право привлекать к суду национальных, военных или оккупационных трибуналов за принадлежность к этой группе или организации. В этих случаях преступный характер групп или организаций считается доказанным и не может подвергаться оспариванию.

Вызывают интерес также принципы международного права, признанные статутом Нюрнбергского трибунала и нашедшие выражение в решении этого Трибунала 1950 г.5.

Нюрнбергские принципы, которые предполагали создание международной системы правосудия и заложили правую основу международных норм уголовного судопроизводства, применяемых к военным преступлениям, остаются актуальными для правой науки.

К справедливо отмечает С.В. Черниченко, Нюрнбергский процесс положил начало становлению международной уголовной юстиции, а Нюрнбергские принципы сыграли существенную роль в развитии национального права различных государств6.

Этот документ предусматривает ряд важных положений. В частности, всякие лица, совершившие какие-либо действия, признаваемые, согласно международному праву, преступлениями, несут за них ответственность и подлежат наказанию.

Любые лица, обвиняемые в международно-правовых преступлениях, имеют право на справедливое рассмотрение их дел на основе фактов и права.

Следующие преступления, наказываются как международно-правовые преступления:

♦ преступления против мира;

4 Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. Вып. XI. М., 1955. С. 165—172.

5 Международное публичное право: Сб. документов. Т. 2. М.: БЕК, 1996. С. 101, 102.

6 Черниченко С.В. Вопрос о влиянии Нюрнбергских принципов на современное международное право. // Российский ежегодник международного права. СПб., 2006. С. 313.

ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ

♦ планирование, подготовка, развязывание или ведение агрессивной войны или войны в нарушение международных договоров;

♦ участие в планах или заговорах, направленных к осуществлению, подготовке, развязыванию или ведению агрессивной войны.

При этом военные преступления были определены как нарушение законов и обычаев войны и, в том числе, убийства, дурное обращение или увод на рабский труд или для других целей гражданского населения оккупированной территории, убийства или дурное обращение с военнопленными или лицами, находящимися в море, убийства заложников или разграбление государственного или частного имущества, разрушение городов и деревень или разорение, не оправдываемое военной необходимостью.

Преступления против человечности определяются как убийства, истребление, порабощение, высылка и другие бесчеловечные акты, совершаемые в отношении гражданского населения, или преследование по политическим, расовым или религиозным мотивам, если такие действия совершаются или такие преследования имеют место при выполнении каких-либо преступлений против мира или каких-либо военных преступлений, или в связи с таковыми.

В результате проведения Нюрнбергского процесса был создан Международный уголовный суд, который действует на основании Римского статута Международного уголовного суда 1998 г.

К компетенции Международного уголовного суда было отнесено: осуществление юрисдикции в отношении лиц, ответственных за самые серьезные преступления, вызывающие озабоченность международного сообщества; дополнение национальных систем уголовного правосудия.

Международный уголовный суд обладает международной правосубъектностью, которая может оказаться необходимой для осуществления его функций и достижения его целей.

Юрисдикция Международного уголовного суда ограничивается самыми серьезными преступлениями, вызывающими озабоченность всего международного сообщества, в том числе:

♦ преступления геноцида;

♦ преступления против человечности;

♦ военные преступления;

♦ преступления агрессии.

Следует иметь в виду, что понятие «геноцид» означает любое из следующих деяний, совершаемых с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую:

♦ убийство членов такой группы;

♦ причинение серьезных телесных повреждений или умственного расстройства членам такой группы;

♦ предумышленное создание для какой-либо группы таких жизненных условий, которые рассчитаны на полное или частичное физическое уничтожение ее;

♦ меры, рассчитанные на предотвращение деторождения в среде такой группы;

♦ насильственная передача детей из одной человеческой группы в другую.

Под преступлениями против человечности понимаются любые из следующих деяний:

♦ убийства;

♦ истребление;

♦ порабощение;

♦ депортация или насильственное перемещение населения;

♦ заключения в тюрьму или другое жестокое лишение физической свободы в нарушение основополагающих норм международного права;

♦ пытки;

♦ изнасилование, обращение в сексуальное рабство, принуждение к проституции, принудительная беременность, принудительная стерилизация или любые другие формы сексуального насилия сопоставимой тяжести и т.д.

Под военными преступлениями понимаются серьезные нарушения Женевских конвенций от 12 августа 1949 г., а именно любое из следующих деяний против лиц или имущества:

♦ умышленные убийства;

♦ пытки или бесчеловечное обращение, включая биологические эксперименты;

♦ умышленное причинение сильных страданий или серьезных телесных повреждений или ущерба здоровью;

♦ незаконное, бессмысленное и крупномасштабное уничтожение и присвоение имущества, не вызванное военной необходимостью;

♦ принуждение военнопленного или другого охраняемого лица к службе в вооруженных силах неприятельской державы;

-^рг-

ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ

♦ умышленное лишение военнопленного или другого охраняемого лица права на справедливое и нормальное судопроизводство и т.д.

Однако, за время своей работы Международный уголовный суд не оправдал надежд и не стал подлинно независимым органом международного правосудия.

В связи с этим 16 ноября 2016 г. Президент Российской Федерации подписал распоряжение «О намерении Российской Федерации не стать участником Римского статута Международного уголовного суда»7.

В заявлении Министерства иностранных дел Российской Федерации от 16 ноября 2016 г.8 отмечается, что Россия последовательно выступает за привлечение к ответственности лиц, виновных в наиболее тяжких международных преступлениях. Россия стояла у истоков создания Нюрнбергского и Токийского трибуналов, участвовала в разработке основополагающих документов по борьбе с такими тяжкими международными преступлениями, как геноцид, преступления против человечности и военные преступления. Именно по этим принципиальным причинам Российская Федерация голосовала за принятие Римского статута и подписала его 13 сентября 2000 г.

С Международным уголовным судом — первым постоянно действующим органом международной уголовной юстиции — были тесно связаны ожидания международного сообщества в деле борьбы с безнаказанностью в контексте общих усилий по поддержанию международного мира и безопасности, урегулированию существующих конфликтов и предотвращению новых очагов напряженности.

Однако, Международный уголовный суд не оправдал возложенных на него надежд и не стал подлинно независимым, авторитетным органом международного правосудия. В принципиальном плане на различных площадках, в том числе в Генеральной Ассамблее и Совете Безопасности ООН, отмечалась неэффективная и однобокая работа Суда в рамках расследуемых им дел. За 14 лет своей работы Международный уголовный суд вынес всего четыре приговора, израсходовав при этом более 1 млрд долл.

В настоящее время, спустя 70 лет после окончания Нюрнбергского трибунала, мировое сообщество вновь стоит перед необходимостью выработки совместных мер обеспечения безопасности мира и признания России в качестве мировой державы.

7 СЗ РФ. 2016. № 47. Ст. 6630.

8 URL: hUp://www.mid.ш/press_service/spokesman/offitiaLsta-tement/-/asset_publisher/t2GCdmD8RNIr/content/id/2523566

Юридическая ответственность в публично-правовых отношениях

Сборник научных публикаций Юридического факультета

• Статьи преподавателей, аспирантов, магистрантов

• Статьи студентов — участников круглого стола

Юридическая ответственность в публично-правовых отношениях: Сб. науч. публикаций / Под ред. В.О. Бежа-нова. М.: ЮНИТИ-ДАНА: Закон и право, 2016. 199 с.

Вниманию читателей предлагается сборник научных работ профессорско-преподавательского состава, аспирантов, магистрантов и студентов по материалам круглого стола кафедры публичного права юридического факультета Института экономики, управления и права РГГУ.

Основное внимание уделено проблемам: правового статуса ликвидированной партии; сравнительной характеристики понятий «конституционная ответственность», «публично-правовая ответственность», «политическая ответственность»; коллективной ответственности в избирательном праве, ответственности наблюдателей на выборах, в том числе международных; ответственности государственных органов при осуществлении государственного контроля (надзора) за вред, причиненный субъектам предпринимательской деятельности; защиты работников аппаратов политических партий.

Источник: cyberleninka.ru

Полную версию материалов суда над главными нацистскими преступниками у нас издать не решились

вчера в 17:44, просмотров: 9126

Министр культуры России предложил отметить 75-летие Победы выходом на экраны фильма «Нюрнберг». «Нюрнбергский процесс — тема, требующая достоверного освещения в отечественном кино», — заявил Владимир Мединский, выступая на заседании оргкомитета «Победа». С главой Минкульта вполне можно согласиться: тема и впрямь раскрыта у нас совершенно недостаточно. Вряд ли, однако, министра, известного своей борьбой с ниспровергателями «святых легенд», приведет в восторг освещение фактов, остающихся в тени.

«Тема эта сейчас исторически полностью приватизирована США, — посетовал Мединский. — Американцы пишут о Нюрнберге как о своей большой победе, роль Советского Союза там фактически сводится на нет». По замыслу министра, к работе над проектом, призванным восстановить историческую справедливость, будут привлечены мировые кинозвезды и специалисты-историки «со всех стран — участников Нюрнбергского процесса». Такой размах потребует, естественно, немалых расходов, поэтому Мединский попросил президента дать соответствующее поручение Минфину. И встретил полное понимание главы государства: «Мне нравится. Хороший проект». В общем, судя по всему, «Нюрнбергу» — быть!

  Нельзя, однако, не заметить, что в нашей стране Нюрнбергский процесс поминают сегодня куда чаще, чем в Штатах. Тема буквально не сходит с телеэкранов, уст политиков и чиновников. Причем пределами страны исторический ликбез не ограничивается. «Постоянно напоминаем партнерам о непреходящем значении решений Нюрнбергского трибунала, четко и недвусмысленно давшего квалификацию того, кто во Второй мировой войне выступал на стороне сил добра, а кто — на стороне зла», — заверяет замглавы МИД Григорий Карасин. Тех же, кто продолжает путать стороны света и тьмы, ждет суровое наказание: пять лет назад Уголовный кодекс был дополнен статьей 354.1. «Реабилитация нацизма»: за «отрицание фактов, установленных приговором Международного военного трибунала» можно схлопотать до трех лет лишения свободы.

  Такая деятельная и всесторонняя забота о наследии Нюрнберга заставляет предположить, что уж где-где, а у нас материалы процесса изучены, что называется, вдоль и поперек. Но вот парадокс: ни в какой другой стране — учредителе Трибунала его итоги не представлены столь скудно, как в нашем отечестве. Первый советский сборник материалов Трибунала, увидевший свет в 1952 году, состоял всего из двух томов. Наиболее полное из имеющихся на сегодняшний день изданий на русском языке — восьмитомник, издававшийся с 1987 по 1999 год. Для сравнения: англо-, франко- и немецкоязычные версии судебного отчета насчитывают 42 тома. Причем опубликованы они были практически сразу по окончании процесса.   

Понятно, что такой выборочный подход объясняется не одной лишь заботой об экономии бумаги: не все документы Нюрнбергского трибунала оказались одинаково полезны для советской власти. А кое-какие продолжают, похоже, оставаться токсичными и для власти российской.

Сказки Катынского леса

Пожалуй, самой неприятной для СССР страницей нюрнбергской истории была неудачная попытка списать на немцев преступление сталинского режима — уничтожение в апреле-мае 1940 года почти 22 тысяч поляков, в основном офицеров, а также чиновников, полицейских и прочих «неисправимых врагов советской власти», захваченных в ходе совместного с Третьим рейхом раздела Польши. Его традиционно называют катынским расстрелом, хотя расстреливали пленных в нескольких местах. Больше всего их, более шести тысяч (в Катыни — 4,5 тысячи), было казнено и захоронено на территории нынешней Тверской области, около села Медное. Но о тех братских могилах мир узнал только в 1991 году. Тайна Катынского леса была раскрыта на полвека раньше — весной 1943-го. И, как известно, вовсе не красными следопытами.

  Советские власти предприняли колоссальные усилия, чтобы убедить мировую общественность, что немецкие разоблачения — бесстыдная геббельсовская ложь. Что палачами были фашисты, а большевики-гуманисты здесь совсем ни при чем. Завершающим этапом этой спецоперации стало вынесение катынского дела на «суд народов», как тогда называли Нюрнбергский процесс. Согласно обвинительному заключению, представленному Трибуналу 18 октября 1945 года, подсудимым в числе прочего вменялось в вину убийство в сентябре 1941-го в Катынском лесу близ Смоленска 11 тысяч польских офицеров.  

  Обвинение подкреплялось материалами так называемой комиссии Бурденко, которая «с неопровержимой ясностью» установила: «Расстреливая польских военнопленных в Катынском лесу, немецко-фашистские захватчики последовательно осуществляли свою политику физического уничтожения славянских народов».

  Выводы комиссии Бурденко были озвучены советским обвинением на заседании 13 февраля 1946 года. Расчет Москвы строился на том, что, согласно статье 21 Устава Трибунала, он «будет принимать без доказательств официальные правительственные документы». Однако защитник Германа Геринга Отто Штамер (катынский расстрел инкриминировался прежде всего его подзащитному) попросил Трибунал вызвать свидетелей — в первую очередь упоминавшихся в материалах советской комиссии немецких военнослужащих. И совершенно неожиданно для советских обвинителей, вопреки их протестам большинство судей высказались за удовлетворение ходатайств.

  Против был лишь судья от СССР Иона Никитченко, яростно доказывавший, ссылаясь на устав, что доклады правительственных комиссий не могут оспариваться и тем более опровергаться. «В статье 21 сказано лишь о том, как представлять эти документы, но не говорится, что нельзя их опровергать», — возражал на это американский судья Биддл. «Обвинение могло и не касаться вопроса о расстреле в Катынском лесу вторил Биддлу его заместитель Паркер. — Если мы запретим подсудимым прибегнуть к помощи свидетелей, следовательно, мы не предоставим им права на защиту».

  Трибунал решил заслушать по три свидетеля от защиты и от обвинения. Советское руководство пришло, понятно, в большое беспокойство. Правительственная комиссия по подготовке и проведению Нюрнбергского процесса, возглавлявшаяся небезызвестным Андреем Вышинским, постановила «подготовить свидетелей» и «подлинные документы, найденные при трупах».

  «Подлинные документы», сиречь состряпанные советскими спецслужбами фальшивки, должны были доказать, что расстрелы производились не весной 1940-го, а гораздо позднее. Примечательно, что ключевым исполнителем мероприятий по разоблачению «немецкой провокации» назван министр государственной безопасности СССР — и тоже член «нюрнбергской» комиссии — Всеволод Меркулов. Лучшего специалиста по этой теме и впрямь было трудно найти. Меркулов, занимавший в 1940-м пост первого заместителя главы НКВД, был одним из руководителей операции по ликвидации польских военнопленных.

  Список свидетелей, представленных обвинением, включал в себя Бориса Базилевского, бывшего при немцах заместителем бургомистра Смоленска, эксперта-медика Прозоровского и профессора судебной медицины Софийского университета Маркова — члена международной комиссии, организованной немцами. Как именно «готовили» их к процессу сотрудники МГБ, история умалчивает, но что-то подсказывает, что призывами «говорить правду и ничего, кроме правды» свидетелей не мучили. Мучили чем-то другим. В пользу защиты свидетельствовали три офицера вермахта, в том числе — полковник Аренс, командир 537-го полка связи, подразделения, которое, по версии советского обвинения, расстреляло поляков.

  Перекрестные допросы свидетелей прошли 1–3 июля 1946 года и, несмотря на меркуловскую «подготовку», ничем хорошим для наших обвинителей не закончились. Защита «доказала несостоятельность советской версии, хотя и не приписала вину советским властям, — свидетельствует в своих мемуарах Татьяна Ступникова, работавшая на процессе синхронным переводчиком с немецкого. — Однако страшный вывод напрашивался сам собой и был косвенно подтвержден решением суда: «За недостатком доказательств не включать дело о катынских расстрелах в приговор Международного военного трибунала». В задачу Трибунала не входил поиск других виновных, пусть даже в тягчайших преступлениях против человечности».

  По словам Ступниковой, присутствовавшие на суде советские граждане, «не сговариваясь», назвали 1 июля 1946 года «черным днем Нюрнбергского процесса». «Для меня это был действительно черный день, — продолжает Ступникова. — Слушать и переводить показания свидетелей мне было несказанно тяжело, и не из-за сложности перевода, а на сей раз из-за непреодолимого чувства стыда за мое единственное многострадальное Отечество, которое не без основания можно было подозревать в совершении тягчайшего преступления».

  Причем из показаний свидетелей явственно проступали признаки еще одного, куда более масштабного преступления сталинского режима — совершенного уже по отношению к собственным гражданам. «Через десятилетия узнаем мы об огромных массовых захоронениях на территории СССР, но это будет потом, — пишет Ступникова. — А пока в Нюрнберге свидетель Аренс в своих показаниях суду только упомянул о безымянных неглубоких могилах в Катынском лесу, где лежали разложившиеся трупы и рассыпавшиеся скелеты. Судя по состоянию останков, это были наши соотечественники, расстрелянные еще задолго до войны». Как теперь известно, Катынский лес еще с конца 1920-х был облюбован «компетентными» органами как место казни и захоронения «врагов народа».

   Словом, вышло, мягко говоря, некрасиво. Но в самом СССР о конфузе мало кто узнал: материалы суда, опровергавшие каноническую советскую версию катынского расстрела, опубликованы, естественно, не были. Более того, поражение было выдано за победу. «Международный военный трибунал в Нюрнберге признал Геринга и других главных военных преступников виновными в проведении политики истребления польского народа и, в частности, в расстреле польских военнопленных в Катынском лесу», — утверждала Большая советская энциклопедия в статье «Катынский расстрел». Этой версии советская власть придерживалась практически до самого своего конца.

   Правда, в некоторых публикациях проскальзывали-таки нотки недовольства союзниками, выдававшие, что не все прошло по плану. «Были случаи, когда Трибунал принимал решения (большинством голосов западных судей) в отступление от положений Устава, — сокрушался Марк Рагинский, помощник главного советского обвинителя. — Вопреки Уставу Трибунал… вызвал по ходатайству адвокатов в качестве свидетелей военных преступников, показания которых якобы могли опровергнуть акт расследования Чрезвычайной государственной комиссии о злодеяниях гитлеровцев в Катыни».

  Но сегодня-то понятно, что именно «западные судьи», их дотошность и осторожность спасли трибунал от мины огромной разрушительной силы, которую едва не подложили под него зарвавшиеся вожди СССР. Согласитесь, что нынешним российским чиновникам было бы сегодня куда более сложно, если вообще возможно, рассуждать о «непреходящем значении» Нюрнберга, если бы в текст вердикта был включен, как того требовали советские обвинители, катынский эпизод. В этом случае под статью 354.1. УК РФ «Отрицание фактов, установленных приговором Международного военного трибунала» подпадала бы добрая половина человечества. Включая, кстати, и нынешнее руководство России.

Протокольная часть

Об обстоятельствах появления в Советском Союзе пленных поляков на процессе не говорили, хотя даже по меркам того сложного времени ситуация выглядела, мягко говоря, странновато. Не укладывалась в идеологические клише. В самом деле, соседняя страна подвергается фашистской агрессии — и что же делает Советский Союз, оплот мира, прогресса и антифашизма? Нет, он не приходит на помощь истекающей кровью польской армии. Он атакует ее и берет ее солдат и офицеров в плен. После чего заключает с агрессором договор «о дружбе и границах», присоединяя себе половину территории «бывшей Польши». Но победителей, как известно, не судят. Еще до начала процесса союзники договорились не допускать политических выпадов в свой адрес со стороны защиты и не поднимать самим болезненные друг для друга темы.

  Было решено, что каждая из стран составит свой список вопросов, не подлежащих обсуждению. Скелеты в шкафу были не только у СССР. Великобритания, например, очень не хотела, чтобы звучала тема «поведения Великобритании во время войны с бурами». Но перечень табу, представленный в Трибунал главным советским обвинителем, был, пожалуй, самым внушительным. Вот он: «1. Вопросы, связанные с общественно-политическим строем СССР. 2. Внешняя политика Советского Союза: а) советско-германский пакт о ненападении 1939 года и вопросы, имеющие к нему отношение (торговый договор, установление границ, переговоры и т.д.); б) посещение Риббентропом Москвы и переговоры в ноябре 1940 года в Берлине; в) балканский вопрос; г) советско-польские отношения. 3. Советские прибалтийские республики».

  Тем не менее полностью избежать обсуждения неприятных для СССР вопросов не удалось. Именно на Нюрнбергском процессе мир впервые узнал о том, что небольшую видимую часть советско-германского пакта о ненападении, заключенного накануне Мировой войны, дополняла значительно более пространная «подводная» — секретный протокол, определявший «границы сфер интересов» сторон «в случае территориально-политического переустройства областей, входящих в состав прибалтийских государств… и польского государства».

  Впервые сенсационная информация прозвучала 25 марта 1946 года. «23 августа в Москве между Германией и Советским Союзом был заключен договор о ненападении, — сообщил в своем выступлении защитник Рудольфа Гесса Альфред Зайдль. — В тот же день… оба государства заключили также тайное соглашение. В этом тайном договоре речь в основном шла о разграничении сфер обоюдных интересов в расположенном между ними регионе Европы». Зайдль сообщил, что в его распоряжении имеется аффидевит, письменные показания, Фридриха Гауса — бывшего руководителя правого департамента германского МИДа, который сопровождал своего шефа, фон Риббентропа, в его поездке в Москву в августе 1939 года и принимал активное участие в подготовке подписанных там документов.

  Выдержки из аффидевита Гауса, в котором подробно рассказывалось о переговорах в Москве и о содержании секретного протокола, были зачитаны Зайдлем в ходе допроса Риббентропа, проведенного защитой 28 марта — 2 апреля 1946 года. Глава МИД Третьего рейха полностью подтвердил показания своего бывшего подчиненного, добавив много новых интересных деталей: «Прием, оказанный мне Сталиным и Молотовым, был очень дружественным… Мы обсуждали, что следует сделать со стороны немцев и со стороны русских в случае вооруженного конфликта (с Польшей. — «МК»)… Сталин никогда не обвинял Германию в агрессии против Польши. Если здесь говорят об этом как об агрессии, то вина за это должна лежать на обеих сторонах».

   Чуть забегая вперед, замечу, что на том же стоял Риббентроп и в своем последнем слове, произнесенном 31 августа 1946-го: «Когда я в 1939 году прибыл в Москву к маршалу Сталину, он обсуждал со мной не возможности мирного урегулирования германо-польского конфликта… Он ясно дал понять, что если кроме половины Польши и Балтийских стран не получит еще Литву и порт Либава, я могу сразу лететь обратно. В 1939 году ведение войны там, очевидно, еще не считалось международным преступлением против мира, иначе как можно объяснить телеграмму Сталина, посланную после окончания польской кампании? Она гласит, я цитирую: «Дружба Германии и Советского Союза, скрепленная совместно пролитой кровью, имеет все шансы стать длительной и прочной».    

  Не менее захватывающим был рассказ Риббентропа о советско-германском саммите, прошедшем в Берлине 12–14 ноября 1940 года. В гости к Гитлеру тогда пожаловал Вячеслав Молотов, глава правительства СССР и одновременно нарком иностранных дел. По словам Риббентропа, в ходе этих переговоров Третий рейх предложил СССР присоединиться к Тройственному пакту — военно-политическому союзу Германии, Италии и Японии. И московский гость отнесся к этой идее с большим интересом. По версии Риббентропа, сделка сорвалась лишь из-за чрезмерных аппетитов советского руководства. Москва настаивала, в частности, на включении в свою «сферу интересов» всей Финляндии, Болгарии, а также зон проливов, соединяющих Балтийское и Северное (Скагеррак и Каттегат) и Черное и Средиземное моря. На берегах Дарданелл, то есть на территории Турции, Советский Союз рассчитывал обзавестись своей военно-морской базой.

  Риббентроп не врал: позднейшие исследования подтвердили его показания. Но сказать, что его заявления произвели эффект разорвавшей бомбы, было бы большим преувеличением. По понятным причинам к словам подсудимых на этом процессе не принято было относиться с большим почтением и доверием. Собаки, мол, лают, ветер носит. Намного больше хлопот Москве доставил доктор Зайдль, не оставлявший попыток доказать, что в польском вопросе СССР действовал заодно с Германией.

В конце концов в его руки попала фотокопия секретного протокола к советско-германскому договору о ненападении, которую он не замедлил предъявить Трибуналу. Но Зайдль «отказался сообщить, от кого он ее получил, — отмечает историк Наталья Лебедева, один из наиболее авторитетных специалистов по этой теме. — В результате Трибунал запретил оглашать текст этого документа и последовательно придерживался данной позиции». По существу, суд поддержал главного советского обвинителя Романа Руденко, назвавшего фотокопию «фальшивкой, не имеющей никакой доказательной ценности».

  Однако скандал все-таки разразился: 22 мая 1946 года текст секретного протокола был опубликован американской газетой St. Louis Post-Dispatch. Что, кстати, подтверждает версию Зайдля о происхождении документа. Согласно стенограмме процесса, отвечая на соответствующий вопрос судей, адвокат ответил, что получил фотокопию от «кажущегося надежным человека из одной из союзных держав». Сам Зайдль, как явствует из опубликованных им много лет спустя мемуаров, склонялся к тому, что «ему подыграли с американской стороны, а именно со стороны обвинения США или американской секретной службы».

  А на следующее утро, 23 мая, в Нюрнберге при крайне странных обстоятельствах погибает помощник Руденко Николай Зоря, отвечавший за представление доказательств о нападении Германии на Советский Союз. По официальной версии, из-за неосторожного обращения с оружием, во время чистки личного пистолета. «В эту версию, конечно, никто поверить не мог, — вспоминала Татьяна Ступникова. — Кому придет в голову чистить оружие перед уходом на работу?.. Что касается меня, то я с самого начала и по сей день уверена, что это если не убийство, то в лучшем случае вынужденный уход из жизни».

Мотивом же, по убеждению свидетельницы событий, была все та же история с секретным протоколом, выставившая «миролюбивую советскую внешнюю политику» в крайне неприглядном свете. Москва начала поиски виновных в провале, которые длились очень недолго. «Был возможен, — писала Ступникова, — лишь один ответ: виноваты обвинители. Они не смогли заткнуть рот защитникам, свидетелям и подсудимому Риббентропу… Необходимо было срочно найти одного во всем виноватого и убрать его аккуратно, без шума, не привлекая внимания мировой общественности, не прерывая заседаний Трибунала, но ясно намекая нашим юристам, что в таких делах оступаться не полагается. Очевидно, что подручные Берии в Нюрнберге успешно справились с этой ответственной задачей».

  Той же точки зрения придерживается историк Лебедева. Правда, убийство она все-таки исключает. По данным Лебедевой, после того как тема секретных протоколов прогремела на процессе и за его пределами, Зорю вызвали в Москву. Причем он был очень напуган этим вызовом. Судя по всему, генерал решил не дожидаться обвинений во вредительстве и измене. И сам вынес себе смертный приговор.

  На ход процесса все это, однако, никак не повлияло. В начале июня Трибунал отклонил ходатайство Зайдля о приобщении фотокопии секретного протокола к делу и тем самым окончательно закрыл вопрос. Иного трудно было ожидать. «Мы рассматриваем здесь дело немецких военных преступников, а не внешнюю политику других государств», — заявил в ходе прений Роман Руденко. И был абсолютно прав.

Что такое плохо

Об этих эпизодах процесса сегодня в России предпочитают не вспоминать. Зато очень часто говорят о том, чего не было. «Бандера и Шухевич являлись пособниками Гитлера и были, как и им подобные, осуждены Нюрнбергским трибуналом», — рефреном звучит в выступлениях российских официальных и неофициальных лиц. К слову, вышеприведенная цитата взята из сравнительно недавнего — ноябрь 2018 года — выступления министра иностранных дел России Сергея Лаврова.

Но министр ошибается: ни Бандера, ни Шухевич, ни организации, которые они возглавляли, в приговоре Международного военного трибунала не значатся. И, следовательно, не могли быть им осуждены. Предметом этого суда, повторим слова Романа Руденко, являлось «дело немецких военных преступников», причем преступников высшего ранга. Более мелкая дичь интересовала нюрнбергских прокуроров, защитников и судей лишь постольку, поскольку подтверждала — или опровергала — деяния крупного зверя.

  В этом смысле определенный интерес к Бандере и бандеровцам на процессе действительно был проявлен. Однако утверждать, что в материалах Трибунала они предстают «сертифицированными» пособниками Гитлера, — значит, сильно грешить против истины. Информация на этот счет, как принято говорить в подобных случаях, неоднозначна.

  В пользу версии о пособничестве говорят представленные советским обвинением письменные показания полковника Штольце, одного из руководителей немецкой военной разведки и контрразведки (абвера). Рассказывая о ходе подготовки Германией войны против СССР, Штольце, в частности, показал: «Мною лично было дано указание руководителям украинских националистов, германским агентам Мельнику (кличка Консул-1) и Бандере организовать сразу же после нападения Германии на Советский Союз провокационные выступления на Украине с целью подрыва ближайшего тыла советских войск…»

  Однако документ с кодом 014-USSR, то есть также представленный советской стороной, дает совершенно иную картину отношений между немецкими нацистами и украинскими националистами. Оперативный приказ управления имперской безопасности (СД), датированный 29 октября 1941 года, гласил: «Достоверно установлено, что на территории рейхскомиссариата движение Бандеры готовит мятеж с конечной целью создания независимой Украины. Все участники движения Бандеры должны быть незамедлительно задержаны и после подробного допроса под видом мародеров без малейшей огласки ликвидированы». И это далеко не единственный «нюрнбергский» документ, аттестующий украинских националистов как врагов рейха.

Причем нельзя сказать, чтобы слова у гитлеровцев так уж сильно расходились с делами. Можно, конечно, спорить о масштабах немецких репрессий против украинских националистов, но полностью отрицать их невозможно. Были и аресты, и расстрелы. Все это, конечно, не позволяет считать бандеровцев невинными агнцами, безгрешными жертвами нацизма. Их, мягко говоря, тоже есть в чем обвинить, Нюрнберг их совершенно не реабилитирует. Но утверждать, что Международный военный трибунал осудил Бандеру, — это такая же историческая фальшь, как и отрицание преступлений украинских националистов. Нельзя бороться с фальсификацией истории с помощью фальсификаций.

Скажет ли фильм «Нюрнберг» новое слово в осмыслении этих исторических событий? Теоретически шанс есть, но лучше, право, было бы осветить тему, опубликовав наконец полную версию материалов процесса на русском языке. Проще, дешевле и, главное, намного продуктивнее с точки зрения познания истины. Да и с точки имиджа тоже. Достаточно странно выглядят призывы не забывать о Нюрнбергском трибунале из страны, которая сама очень боится вспомнить о нем «лишнее».

Есть, впрочем, основания полагать, что целью продюсируемого министром культуры проекта являются вовсе не поиски исторической правды, а реновация «святых легенд» — исправленное и дополненное издание советской канонической версии истории под новой яркой суперобложкой. Не просто «Нюрнберг», а «Нюрнбергнаш!». В то время как он совсем не «наш». И не «их». Главный и действительно непреходящий итог Нюрнбергского трибунала — четкая граница, отделившая допустимое в международных и просто человеческих отношениях от темной, инфернальной, запретной зоны.

  Нацистский режим целиком помещался по ту сторону этой демаркационной линии, поэтому квалификация деяний его столпов и подручных никаких трудностей ни тогда, ни потом не вызывала. Обыкновенный фашизм. Намного сложнее с самими судьями. Если исходить из строгих критериев, заданных Трибуналом, силы, его учредившие, тоже нельзя считать стопроцентно светлыми. Каждому есть в чем каяться. Если же считать, что Освенцим и Бабий Яр — беспредельное зло, ад, сотворенный нелюдями, а Катынь, Бутовский полигон, британские концлагеря в Южной Африке, Хиросима и Сонгми — это «с кем не бывает», то, значит, Нюрнберг и впрямь ничему нас не научил.

Источник: www.mk.ru

You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.