Заговор против андрея боголюбского

По сути, Андрей столкнулся с той проблемой, с которой сталкивается любой глава Руси-России, созидающий великую державу. Её решают создание репрессивного аппарата, который время от времени проводит «чистку» элиты, что ведёт к её обновлению и благоразумию. Однако Андрей не смог решить эту задачу. Он не желал лишних конфликтов ни с кем, ни со знатью, ни с греческой церковью. Он даже в итоге принял епископа Леона, другого-то не было.

Совершил Андрей и ещё одну важную ошибку – он решил, что принятие на службу крещённых инородцев: булгар, евреев и выходцев с Кавказа, укрепит его положение. Он искренне полагал, что они, полностью обязанные своим положение великому князю, будут его надёжной опорой. Но многие инородцы крестились только ради получения возможности обогащения и карьерного роста. В первую очередь они думали о наживе. Назначенные наместниками и тиунами (управляющими), они воровали, хищничали. Естественно, что таких людей можно было использовать для организации убийства.


Враждебные политике государя бояре стали группироваться вокруг епископа Леона. К врагам Андрея присоединился и князь Глеб Рязанский. Ситуация складывалась удобная – возле владимирского государя не осталось никого, кто мог бы поддержать его в трудную минуту, или заменить царя. Сын Юрий был в Новгороде, братья Михаил и Всеволод – отменные воины, соратники государя и возможные наследники, были далеко. Заговорщикам надо было спешить, пока Боголюбский не призвал Михаила и Всеволода, как преемников. Глеб Рязанский пересылался с ростовским боярством, обещал военную поддержку. В заговор вошли бояре, придворные, главный воевода Борис Жидославич и даже жена – болгарка. Она изменяла мужу и боялась наказания.

Боголюбский получал тревожные «сигналы», но долго отмахивался от них, не верил. Многие хорошие люди не верят до последнего, что окружающие способны на низкий поступок, меряя их по своим категориям. Он знал, что ростово-суздальские бояре его не любят, злословят, но насильно мил не будешь. Разговоры это одно, а убийство великого князя это совсем другое. Только к лету 1174 года страшный заговор вскрылся. Добросовестные слуги смогли раскрыть измену, которая зрела среди самых высокопоставленных сановников. Среди придворных были сторонники заговора, которые предупредили злодеев, поэтому Борис Жидославич и ещё ряд предателей сбежали в Рязань. Только теперь Андрей окончательно поверил в существование заговора. Он предпринял некоторые меры предосторожности – стал запирать дверь в спальню, положил около кровати меч.


Следствие вскрыло имя одного из заговорщиков – одного из бояр Кучковичей (братьев первой жены великого князя). Он велел казнить предателя. Но князь совершил большую ошибку – он получил доказательства предательства всех Кучковичей, но он их не тронул, они даже остались при дворе. Этим князь подписал себе смертный приговор. Заговорщики решили нанести удар первыми, пока расследование не выявило новых деталей. Был собран отряд из 20 человек, в него вошли Яким Кучкович, зять Кучковичей Пётр, жидовин Ефрем, ключник осетин Анбал и др.

В ночь с 28 на 29 июня 1174 года заговорщики решили убить великого князя. Для начала, чтобы побороть страх, они отправились в погреб и напились. Несколько стражников, которые были в покоях князя, знали предателей, как высоких начальников и подпустили их к себе, не подняв тревогу. Их перерезали без шума. Подкравшись к спальне князя, они постучались. «Кто там?» — спросил Андрей. «Прокопий!» — отвечал стучавший (назвав имя одного из любимых слуг князя). «Нет, это не Прокопий!» — сказал государь, хорошо знавший голос своего доверенного слуги. Андрей стал искать меч, но его заранее вынес один из заговорщиков – Анбал. Убийцы выбили дверь. Началась схватка в кромешной темноте. Князю было 63 года, но это был настоящий воин, он дрался как попавший в ловушку тигр. Опрокинул первых нападающих, одного из них приняли за князя и ранили. Дрался он долго, но его рубили и кололи, он потерял много крови и упал.

Злодеи решили, что он умер, и снова ушли в винные погреба.


это время князь очнулся, он обладал действительно богатырским здоровьем. Андрей смог спуститься по лестнице и попытался спрятаться. Убийцы услышали шум и решили проверить, что там. Не нашли тело князя в спальне и пришли в полный ужас – если князь успеет поднять народ, их разорвут. Отбросив осторожность, они запалили свечи и стали искать князя по кровавому следу. Когда они нашли князя, тот читал молитву, они его добили. После этого злодеи прошлись по дворцу, убивая верных слуг князя и стали обчищать казну. Для простых людей открыли винные подвалы и кладовые, чтобы замести следы убийства во всеобщем хаосе.

Источник: znanija.com

По сути, Андрей столкнулся с той проблемой, с которой сталкивается любой глава Руси-России, созидающий великую державу. Её решают соз.


90;о ведёт к её обновлению и благоразумию. Однако Андрей не смог решить эту задачу. Он не желал лишних конфликтов ни с кем, ни со знатью, ни с греческой церковью. Он даже в итоге принял епископа Леона, другого-то не было.


Совершил Андрей и ещё одну важную ошибку – он решил, что принятие на службу крещённых инородцев: булгар, евреев и выходцев с Кавказа, укрепит его положение. Он искренне полагал, что они, полностью обязанные своим положение великому князю, будут его надёжной опорой.


1053;о многие инородцы крестились только ради получения возможности обогащения и карьерного роста. В первую очередь они думали о наживе. Назначенные наместниками и тиунами (управляющими), они воровали, хищничали.

1045;стественно, что таких людей можно было использовать для организации убийства.

Враждебные политике государя бояре стали группироваться вокруг епископа Леона. К врагам Андрея присоединился и князь Глеб Рязанский. Ситуация складыв.


078;ать его в трудную минуту, или заменить царя. Сын Юрий был в Новгороде, братья Михаил и Всеволод – отменные воины, соратники государя и возможные наследники, были далеко. .

#1082; преемников. Глеб Рязанский пересылался с ростовским боярством, обещал военную поддержку. В заговор вошли бояре, придворные, главный воевода Борис Жидославич и даже жена – болгарка. Она изменяла мужу и боялась наказания.


Боголюбский получал тревожные «сигналы», но долго отмахивался от них, не верил. Многие хорошие люди не верят до последнего, что окружающие способны на низкий поступок, меряя их по своим категориям. Он знал, что ростово-суздальские бояре его не любят, злословят, но насильно мил не будешь. Разговоры это одно, а убийство великого князя это совсем другое. Только к лету 1174 года страшный заговор вскрылся. Добросовестные слуги смогли раскрыть измену, которая зрела среди самых высокопоставленных сановников. Среди придворных были сторонники заговора, которые предупредили злодеев, поэтому Борис Жидославич и ещё ряд предателей сбежали в Рязань. Только теперь Андрей окончательно поверил в существование заговора. Он предпринял некоторые меры предосторожности – стал запирать дверь в спальню, положил около кровати меч.

Следствие вскрыло имя одного из заговорщиков – одного из бояр Кучковичей (братьев первой жены великого князя). Он велел казнить предателя. Но князь совершил большую ошибку – он получил доказательства предательства всех Кучковичей, но он их не тронул, они даже остались при дворе. Этим князь подписал себе смертный приговор. Заговорщики решили нанести удар первыми, пока расследование не выявило новых деталей. Был собран отряд из 20 человек, в него вошли Яким Кучкович, зять Кучковичей Пётр, жидовин Ефрем, ключник осетин Анбал и др.

В ночь с 28 на 29 июня 1174 года заговорщики решили убить великого князя. Для начала, чтобы побороть страх, они отправились в погреб и напились. Несколько стражников, которые были в покоях князя, знали предателей, как высоких начальников и подпустили их к себе, не подняв тревогу. Их перерезали без шума. Подкравшись к спальне князя, они постучались. «Кто там?» — спросил Андрей. «Прокопий!» — отвечал стучавший (назвав имя одного из любимых слуг князя). «Нет, это не Прокопий!» — сказал государь, хорошо знавший голос своего доверенного слуги. Андрей стал искать меч, но его заранее вынес один из заговорщиков – Анбал. Убийцы выбили дверь. Началась схватка в кромешной темноте. Князю было 63 года, но это был настоящий воин, он дрался как попавший в ловушку тигр. Опрокинул первых нападающих, одного из них приняли за князя и ранили. Дрался он долго, но его рубили и кололи, он потерял много крови и упал.

Злодеи решили, что он умер, и снова ушли в винные погреба. В это время князь очнулся, он обладал действительно богатырским здоровьем. Андрей смог спуститься по лестнице и попытался спрятаться. Убийцы услышали шум и решили проверить, что там. Не нашли тело князя в спальне и пришли в полный ужас – если князь успеет поднять народ, их разорвут. Отбросив осторожность, они запалили свечи и стали искать князя по кровавому следу. Когда они нашли князя, тот читал молитву, они его добили. После этого злодеи прошлись по дворцу, убивая верных слуг князя и стали обчищать казну. Для простых людей открыли винные подвалы и кладовые, чтобы замести следы убийства во всеобщем хаосе.

Источник: i-otvet.ru

По сути, Андрей столкнулся с той проблемой, с которой сталкивается любой глава Руси-России, созидающий великую державу. Её решают создание репрессивного аппарата, который время от времени проводит «чистку» элиты, что ведёт к её обновлению и благоразумию. Однако Андрей не смог решить эту задачу. Он не желал лишних конфликтов ни с кем, ни со знатью, ни с греческой церковью. Он даже в итоге принял епископа Леона, другого-то не было. Совершил Андрей и ещё одну важную ошибку – он решил, что принятие на службу крещённых инородцев: булгар, евреев и выходцев с Кавказа, укрепит его положение. Он искренне полагал, что они, полностью обязанные своим положение великому князю, будут его надёжной опорой. Но многие инородцы крестились только ради получения возможности обогащения и карьерного роста. В первую очередь они думали о наживе. Назначенные наместниками и тиунами (управляющими), они воровали, хищничали. Естественно, что таких людей можно было использовать для организации убийства. Враждебные политике государя бояре стали группироваться вокруг епископа Леона. К врагам Андрея присоединился и князь Глеб Рязанский. Ситуация складывалась удобная – возле владимирского государя не осталось никого, кто мог бы поддержать его в трудную минуту, или заменить царя. Сын Юрий был в Новгороде, братья Михаил и Всеволод – отменные воины, соратники государя и возможные наследники, были далеко. Заговорщикам надо было спешить, пока Боголюбский не призвал Михаила и Всеволода, как преемников. Глеб Рязанский пересылался с ростовским боярством, обещал военную поддержку. В заговор вошли бояре, придворные, главный воевода Борис Жидославич и даже жена – болгарка. Она изменяла мужу и боялась наказания. Боголюбский получал тревожные «сигналы», но долго отмахивался от них, не верил. Многие хорошие люди не верят до последнего, что окружающие способны на низкий поступок, меряя их по своим категориям. Он знал, что ростово-суздальские бояре его не любят, злословят, но насильно мил не будешь. Разговоры это одно, а убийство великого князя это совсем другое. Только к лету 1174 года страшный заговор вскрылся. Добросовестные слуги смогли раскрыть измену, которая зрела среди самых высокопоставленных сановников. Среди придворных были сторонники заговора, которые предупредили злодеев, поэтому Борис Жидославич и ещё ряд предателей сбежали в Рязань. Только теперь Андрей окончательно поверил в существование заговора. Он предпринял некоторые меры предосторожности – стал запирать дверь в спальню, положил около кровати меч. Следствие вскрыло имя одного из заговорщиков – одного из бояр Кучковичей (братьев первой жены великого князя). Он велел казнить предателя. Но князь совершил большую ошибку – он получил доказательства предательства всех Кучковичей, но он их не тронул, они даже остались при дворе. Этим князь подписал себе смертный приговор. Заговорщики решили нанести удар первыми, пока расследование не выявило новых деталей. Был собран отряд из 20 человек, в него вошли Яким Кучкович, зять Кучковичей Пётр, жидовин Ефрем, ключник осетин Анбал и др. В ночь с 28 на 29 июня 1174 года заговорщики решили убить великого князя. Для начала, чтобы побороть страх, они отправились в погреб и напились. Несколько стражников, которые были в покоях князя, знали предателей, как высоких начальников и подпустили их к себе, не подняв тревогу. Их перерезали без шума. Подкравшись к спальне князя, они постучались. «Кто там?» — спросил Андрей. «Прокопий!» — отвечал стучавший (назвав имя одного из любимых слуг князя). «Нет, это не Прокопий!» — сказал государь, хорошо знавший голос своего доверенного слуги. Андрей стал искать меч, но его заранее вынес один из заговорщиков – Анбал. Убийцы выбили дверь. Началась схватка в кромешной темноте. Князю было 63 года, но это был настоящий воин, он дрался как попавший в ловушку тигр. Опрокинул первых нападающих, одного из них приняли за князя и ранили. Дрался он долго, но его рубили и кололи, он потерял много крови и упал. Злодеи решили, что он умер, и снова ушли в винные погреба. В это время князь очнулся, он обладал действительно богатырским здоровьем. Андрей смог спуститься по лестнице и попытался спрятаться. Убийцы услышали шум и решили проверить, что там. Не нашли тело князя в спальне и пришли в полный ужас – если князь успеет поднять народ, их разорвут. Отбросив осторожность, они запалили свечи и стали искать князя по кровавому следу. Когда они нашли князя, тот читал молитву, они его добили. После этого злодеи прошлись по дворцу, убивая верных слуг князя и стали обчищать казну. Для простых людей открыли винные подвалы и кладовые, чтобы замести следы убийства во всеобщем хаосе.

Источник: gramotey.com

Культура при Андрее Боголюбском.

В годы его правления во Владимире и пригородах развернулось широкое строительство: в 1164 были построены Золотые ворота (подобно киевским, константинопольским и иерусалимским), город-замок Боголюбово, а также ряд храмов, в т. ч. знаменитые Успенский собор (1158-61), Покрова-на-Нерли (1165), Рождества Богородицы в Боголюбове (1158-65).

По мнению ряда исследователей, Андрей Боголюбский стремился освободиться от византийского влияния на Руси. Он, в частности, приглашал для строительства владимирских храмов западноевропейских зодчих. Тенденция к большей культурной самостоятельности прослеживается и во введении им на Руси новых праздников, не принятых в Византии. По инициативе князя были учреждены праздники Спаса (1 августа) и Покрова пресвятой Богородицы (1 октября).

  1. Отношения с церковью.

Около 1160 Андрей предпринял первую в истории Руси попытку разделить русскую церковь на две митрополиии. Он обратился с просьбой к константинопольскому патриарху учредить во Владимире вторую митрополию, независимую от киевской, но просьба эта была отвергнута. В 1168 Андрей посылает суздальского игумена Феодора на большой собор в Киев с целью добиться смещения митрополита Константина. Не найдя поддержки у русских епископов, Феодор направился в Константинополь, надеясь уговорить патриарха назначить митрополитом себя, однако добился лишь поставления ростовским епископом. В 1169 у Андрея Боголюбского возник конфликт с неуживчивым и честолюбивым Феодором, который закончился тем, что князь выдал епископа на суд митрополита в Киев, где Феодор был казнен по обвинению в ереси.

  1. Заговор против Андрея Боголюбского

Существует несколько теорий о заговоре против Андрея Боголюбского, вот одна из них, самая распространённая: Однажды Андрей казнил одного из ближайших родственников своей жены, Кучковича. Тогда брат казненного Яким Кучкович вместе с зятем своим Петром и некоторыми другими княжескими слугами решил избавиться от своего господина. К заговору вскоре пристали домашние слуги князя – некий яс (осетин) по имени Анбал и еще какой-то иноземец по имени Ефрем Моизич. Всего же заговорщиков было двадцать человек; они говорили: «Нынче казнил он Кучковича, а завтра казнит и нас, так помыслим об этом князе!» Кроме злобы и опасения за свою участь заговорщиков побуждала и зависть к любимцу Андрееву, какому-то Прокопию. 28 июня 1175 года, в пятницу, в обеденную пору, в селе Боголюбове, где обыкновенно жил Андрей, собрались они в доме Кучкова зятя Петра и порешили убить князя на другой день, 29-го ночью. В условленный час заговорщики вооружились и пошли к Андреевой спальне, но ужас напал на них, они бросились бежать из сеней; зашли в погреб, напились вина и, пьяные, пошли опять к сеням. Подошедши к дверям спальни, один из них начал звать князя: «Господин! Господин!», чтоб узнать тут ли Андрей. Тот, услышав голос, спросил: «Кто там?» Ему отвечали: «Прокопий». «Мальчик, — сказал тогда Андрей спавшему в его комнате слуге, — ведь это не Прокопий?» Между тем убийцы, услыхавши голос Андрея, начали стучать в двери и выломали их. Андрей вскочил, хотел схватить меч, который был всегда при нем (тот меч принадлежал прежде св. Борису), но меча не было. Ключник Анбал украл его днем из спальни. В то время, когда Андрей искал меч, двое убийц вскочили в спальню и бросились на него, но Андрей был силен и уже успел .одного повалить, как вбежали остальные и, не различив сперва впотьмах, ранили своего, который лежал на полу, потом бросились на Андрея; тот долго отбивался, несмотря на то, что со всех сторон секли его мечами, саблями, кололи копьями. «Нечестивцы, — кричал он им. – Зачем хотите сделать то же, что Горясер (убийца св. Глеба. – К. P.)? Какое я вам зло сделал? Если прольете кровь мою на земле, то Бог отметит вам за мой хлеб». Наконец Андрей упал под ударами; убийцы, думая, что дело кончено, взяли своего раненого и пошли вон из спальни, дрожа всем телом, но, как скоро они вышли, Андрей поднялся на ноги и пошел под сени, громко стеная; убийцы услыхали стоны и возвратились назад, один из них говорил: «Я сам видел, как князь сошел с сеней». «Ну так пойдемте искать его,» – отвечали другие; войдя в спальню и видя, что его тут нет, начали говорить: «Погибли мы теперь! Станем искать поскорее». Зажгли свечи и нашли князя по кровавому следу: Андрей сидел за лестничным столпом; на этот раз борьба не могла быть продолжительной: Петр отсек князю руку, другие прикончили его.

Первоначально Андрей Боголюбский был погребен во Владимирском храме Успения Богородицы; позднее останки неоднократно переносились. В 1934 погребение Андрея Боголюбского было обследовано и идентифицировано археологами и антропологами; по черепу найденному в захоронении, скульптору и антропологу М. М. Герасимову удалось воссоздать уникальный скульптурный портрет князя. На следующий день после убийства Андрея Кучковичами произошло всеобщее восстание в Боголюбове и Владимире против администрации Андрея и феодальной знати. Развернулась борьба между родственниками за престол.

3. Всеволод III Большое Гнездо.

1) Краткая биография

Всеволод Юрьевич Большое Гнездо (в крещении Дмитрий, 1154 — 15 апреля 1212) — великий князь владимирский с 1176, в течение пяти недель (с февраля по 24 марта 1173) был великим князем киевским. Десятый сын Юрия Долгорукого, единокровный брат Андрея Боголюбского, византиец по матери. Имел большое потомство — 12 детей (в том числе 8 сыновей), поэтому получил прозвище «Большое Гнездо».

В 1162 году вместе с матерью и братом был изгнан Андреем Боголюбским, уехал в Константинополь к императору Мануилу. В пятнадцатилетнем возрасте вернулся на Русь и, помирившись с Андреем, в 1169 году вместе с другими подручными князьями принял участие в походе на Киев. В 1173 году по распоряжению старшего брата — Михаила Юрьевича вместе с Ярополком Ростиславичем сел в Киеве и вскоре был пленён захватившими город смоленскими Ростиславичами. Выкуплен из плена Михаилом. После убийства Андрея (1174) и смерти его брата Михаила (1176), ростовцы послали сказать в Новгород князю Мстиславу Ростиславичу (внуку Юрия Долгорукого): «Ступай князь к нам: Михаила Бог взял на Волге в Городце, а мы хотим тебя, другого не хотим».

Мстислав быстро собрал дружину и пошёл во Владимир. Однако здесь уже целовали крест Всеволоду Юрьевичу и детям его. На Юрьевском поле, за рекой Гзою, произошла битва, в которой победили владимирцы, а Мстислав бежал в Новгород. Время правления Всеволода — период наивысшего подъёма Владимиро-Суздальской земли. Причины успеха Всеволода — опора на новые города (Владимир, Переславль-Залесский, Дмитров, Городец, Кострому, Тверь), где боярство до него было относительно слабым, а также опора на дворянство.

Свое прозвище Всеволод получил из-за многочисленности потомства. Все его дети родились в одном браке — с княгиней Марией, которая, по одним данным, была «ясыней» (осетинкой), а по другим — чешкой, дочерью чешского князя Шварна. (Впрочем, не исключено и русское происхождение княгини.) Мария умерла 19 марта 1205 г., пролежав перед этим семь лет в болезни и приняв пострижение за несколько дней до смерти. Она тоже оставила заметный след в истории города Владимира, основав женский монастырь во имя Успения Пресвятой Богородицы (так называемый Княгинин). После кончины первой жены Всеволод женился еще дважды: в 1209 г. на неизвестной по имени дочери витебского князя Василька Брячиславича, а затем, в 1211 г. — на некой княгине Софье (из Южной Руси).

Всеволод имел восьмерых сыновей: Константина, Бориса (умершего при жизни отца), Юрия, Ярослава, Глеба, Владимира, Ивана и Святослава, а также четырех дочерей: Всеславу, Верхуславу, Сбыславу и Елену (более поздние источники называют и других его детей).

Незадолго до смерти Всеволод составил завещание, согласно которому великое княжение и город Владимир должны были перейти к его старшему сыну Константину, княжившему в Ростове, Ростов же отходил к Юрию. Константин не согласился с этим и потребовал себе оба города. Рассерженный Всеволод изменил завещание: теперь Юрий должен был получить Владимир и великое княжение, а Константину оставался Ростов. Это решение отца еще менее устроило Константина, который в итоге рассорился и с отцом, и с братьями и даже не присутствовал на отцовских похоронах во Владимире.

Всеволод скончался 13 апреля 1212 г. и был погребен во владимирском Успенском соборе. «И плакали по нему сыновья его плачем великим, а также все бояре и мужи и вся земля волости его», — пишет летописец.

2) Правление Всеволода III Большое Гнездо. Владимирское княжество.

   Владимирцы, еще не осушив слез о кончине Государя любимого, собралися пред Златыми вратами и присягнули его брату Всеволоду Юрьевичу, исполняя тем волю Долгорукого, который назначал область Суздальскую в Удел меньшим сыновьям. Но Бояре и Ростовцы не хотели Всеволода. Еще при жизни Михаила они тайно звали к себе Мстислава, его племянника, из Новагорода, и сей Князь, оставив там сына своего, уже находился в Ростове; собрал многочисленную дружину, Бояр, Гридней, так называемых Пасынков, или Отроков Боярских, и шел с ними ко Владимиру. Жители сего города пылали ревностию сразиться; но Всеволод, умеренный, благоразумный, предлагал мир. «За тебя Ростовцы и Бояре, — говорил он Мстиславу: — за меня Бог и Владимирцы. Будь Князем первых; а Суздальцы да повинуются из нас, кому хотят». Но Вельможи Ростовские, надменные гордостию, сказали Мстиславу: «Мирися один, если тебе угодно, мы оружием управимся с чернию Владимирскою».

Мстислав с большим войском выступает против Всеволода к Владимиру. Всеволод предлагает племяннику мир на том, чтобы тот княжил в Ростове, «а Суздаль буди нама обче», однако Мстислав отвечает решительным отказом. 27 июня 1176 г. у г. Юрьева-Польского на р. Кзе происходит битва, в которой войска Всеволода одерживают решительную победу. Осенью того же года против Всеволода выступает рязанский князь Глеб Ростиславич, зять и союзник Мстислава Ростиславича; он подступает к Москве и «пожже город весь и села». На зиму 1176/77 г. Всеволод выступает против Глеба и Мстислава Ростиславича и 7 марта 1177 г. на р. Колакше у Прусковой горы наносит им поражение, причем и Глеб, и его сын Роман, и Мстислав Ростиславич захвачены в плен и приведены во Владимир. По требованию Всеволода рязанцы выдают ему и другого его племянника, Ярополка Ростиславича. По летописи, братья Ростиславичи были ослеплены владимирцами, причем вопреки воле самого Всеволода, однако затем чудесным образом прозрели в Борисоглебском монастыре на Смядыне; Глеб Рязанский умер в заточении.

За время своего тридцатисемилетнего княжения Всеволод сделался безусловно сильнейшим князем во всей Руси; его авторитет и «старейшинство» признавали все другие русские князья. Он безраздельно властвовал во Владимиро-Суздальском княжестве, подчинил своему влиянию Новгород, а рязанские и муромские князья находились в зависимости от него. Всеволод прочно удерживал в своих руках Переяславль-Южный (где княжил его сын Ярослав, вынужденный покинуть город только в 1206 г.), и это давало ему возможность влиять на события в Киеве и во всей Южной Руси. так, в феврале 1203 г., когда враждующие князья Рюрик Ростиславич и Роман Мстиславич не смогли разрешить свой спор о Киеве (только что разграбленном Рюриком, соединившимся с Ольговичами и половцами), они решают прибегнуть к авторитету Всеволода, называя его «отцом» и «господином великим князем». По просьбе князей Всеволод дает Киев Рюрику и в том же году как старший из Мономашичей заключает мир с Ольговичами.

Когда же в 1206 г. глава рода Ольговичей Всеволод Святославич Чермный занял киевский престол и изгнал из Переяславля сына Всеволода Юрьевича Ярослава, Всеволод начал войну с черниговскими князьями. Летопись приводит его слова: «То ци тем отчина однем Руская земля, а нам не отчина ли?» Мир между князьями был заключен только в 1210 г. при посредничестве киевского митрополита Матфея, причем Всеволод Чермный «и вси Олговичи» посылали его во Владимир к Всеволоду Большое Гнездо, «прося мира и во всем покаряющеся», иными словами признавая суздальского князя старшим среди русских князей. Всеволод Юрьевич, «видев покоренье их к собе… целова к ним крест, а митрополита учредив отпусти и с честью». Всеволод Чермный, по согласованию со своим тезкой, занимает Киев, а в следующем году мир между князьями скрепляется браком сына Всеволода Большое Гнездо Юрия и дочери Всеволода Чермного Агафьи (10 апреля 1211).

Авторитет владимирского князя признавался и за пределами Руси. Так, например, германский император Фридрих I Барбаросса, узнав в 1189 г. о том, что прибывший к нему изгнанный галичский князь Владимир Ярославич приходится «сестричичем» (племянником) Всеволоду Юрьевичу, «прия его с любовью и с великою честью».

Всеволод успешно воевал против волжских болгар. В 1183 г. он ходил на них сам вместе с племянником Изяславом Глебовичем и другими князьям, этот поход завершился заключением мира. В 1185 г. Всеволод отправил против волжских болгар своих воевод; те «взяша села многы и възвратишася с полоном многим».

Яркую характеристику военного могущества Всеволода дает автор «Слова о полку Игореве». «Великий княже Всеволоде! — мысленно обращается он к нему и изумляется многочисленности его войска. — …Ты бо можеши Волгу веслы раскропити (расплескать. — А. К.), а Дон шеломы выльяти (вычерпать. — А. К.)». Восторженная похвала князю читается и в Лаврентьевской летописи: «…много мужствовав и дерзость имев на бранех показав, украшен всеми добрыми нравы, злыя казня, а добросмысленыя милуя… Сего имени токмо трепетаху вся страны и по всеи земли изиде слух его, и вся зломыслы его вда Бог под руце его, понеже не взношашеся, ни величашеся о собе, но на Бога все възлагаше, всю свою надежю, и Бог покаряше под нозе его вся врагы его…». При этом летописец отмечал и миролюбие Всеволода, который «благосерд сы, не хотя крове прольяти».

      Чтимый внутри и вне России, Всеволод хотел искреннего взаимного дружелюбия Князей и старался утвердить оное новым свойством, выдав дочь свою за племянника Святославова, — другую, именем Верхуславу, за Рюриковича, мужественного Ростислава, а сына своего Константина, еще десятилетнего, женив на внуке умершего Романа Смоленского. Юность лет не препятствовала брачным союзам, коих требовала польза государственная. Верхуслава также едва вступила в возраст отроковицы, когда родители послали ее к жениху в Белгород. Сия свадьба была одною из Великолепнейших, о коих упоминается в наших древних летописях. За невестою приезжали в Владимир шурин Рюриков, Глеб Туровский, и знатнейшие Бояре с супругами, щедро одаренные Всеволодом. Отменно любя Верхуславу, отец и мать дали ей множество золота и серебра; сами проводили милую, осьмилетнюю дочь до третьего стана и со слезами поручили сыну Всеволодовой сестры, который должен был, вместе с первыми Боярами Суздальскими, везти невесту. В Белогороде Епископ Максим совершал обряд венчания, и более двадцати Князей пировали на свадьбе. Рюрик, следуя древнему обычаю, в знак любви отдал снохе город Брагин. Сей Князь, тесть Игорева сына, жил в мире со всеми Ольговичами и в случае споров о границах или Уделах прибегал к посредству Всеволодову. Так, Святослав (в 1190 году) желал присвоить себе часть Смоленских владений; но Рюрик и Давид вместе с Великим Князем обезоружили его, представляя, что он взял Киев с условием не требовать ничего более и забыть споры, бывшие при Великом Князе Ростиславе; что ему остается или исполнить договор, или начать войну. Святослав дал им слово впредь не нарушать мира и сдержал оное, довольный честию первенства между Князьями южной России. Уступив Чернигов брату, Ярославу Всеволодовичу, а Рюрику знатную часть Киевской области, не имея ни Переяславля, ни Волыни, он не мог равняться силою с древними Великими Князьями, но подобно им именовался Великим и восстановил независимость Киева. Всеволод Георгиевич уважал в Святославе опытного старца (власы седые были тогда правом на почтение людей); предвидя его близкую кончину, удерживал до времени свое властолюбие и терпел некоторую зависимость могущественной области Суздальской от Киева по делам церковным. Вместе с народом или знаменитыми гражданами избирая Епископов для Ростова, Суздаля, Владимира, но посылая их ставиться к Митрополиту Никифору, преемнику Константинову, он всегда отправлял Послов и к Святославу, требуя на то его Княжеского соизволения: ибо власть Духовная была тесно связана с гражданскою, и Митрополит действовал согласно с желанием Государя. Никифор хотел нарушить сей устав в России, самовластно посвятив в Епископы Суздалю одного Грека; но Всеволод не принял его, и Митрополит поставил иного, назначенного Великим Князем и одобренного Святославом. — Между тем, желая приближиться к древней столице, Всеволод возобновил город Остер, разрушенный Изяславом Мстиславичем: Тиун Суздальский приехал туда властвовать именем Князя. Южный Переяславль также зависел от Всеволода, который отдал его, по смерти Владимира Глебовича, другому племяннику, Ярославу Мстиславичу. Вся Украина, по словам Летописца, оплакала сего мужественного Владимира, ужасного для Половцев, доброго, бескорыстного, любившего дружину и любимого ею.
       Не имея опасных совместников внутри России; Всеволод старался утвердить безопасность границ своих. Половцы за деньги служили ему, но в то же время, кочуя от нынешней Слободской Украинской до Саратовской Губернии, беспокоили его южные владения, особенно же пределы Рязанские: он сильным ополчением устрашил варваров, ходил с юным сыном, Константином, во глубину степей, везде жег зимовья Половецкие, и Ханы, сняв свои многочисленные вежи, от берегов Дона с ужасом бежали к морю.
       [1196-1201 гг.] Чего Андрей желал напрасно, то сделал хитрый Всеволод: он на несколько лет совершенно подчинил себе мятежную первобытную столицу наших Князей.

Всеволод Юрьевич, княжив 37 лет, спокойно и тихо преставился на пятьдесят осьмом году жизни [15 апреля 1212 г.], оплакиваемый не только супругою, детьми, Боярами, но и всем народом: ибо сей Государь, называемый в летописях Великим, княжил счастливо, благоразумно от самой юности и строго наблюдал правосудие. Не бедные, не слабые трепетали его, а Вельможи корыстолюбивые. Не обинуяся лица сильных, по словам Летописца, и не туне нося меч, ему Богом данный, он казнил злых, миловал добрых. Воспитанный в Греции, Всеволод мог научиться там хитрости, а не человеколюбию: иногда мстил жестоко, но хотел всегда казаться справедливым, уважая древние обыкновения; требовал покорности от Князей, но без вины не отнимал у них престолов и желал властвовать без насилия; повелевая Новогородцами, льстил их любви к свободе; мужественный в битвах и в каждой — победитель, не любил кровопролития бесполезного. Одним словом, он был рожден царствовать (хвала, не всегда заслуживаемая царями!) и хотя не мог назваться самодержавным Государем России, однако ж, подобно Андрею Боголюбскому, напомнил ей счастливые дни единовластия. Новейшие Летописцы, славя добродетели сего Князя, говорят, что он довершил месть, начатую Михаилом: казнил всех убийц Андреевых, которые еще были живы; а главных злодеев, Кучковичей, велел зашить в короб и бросить в воду. Сие известие согласно отчасти с древним преданием: близ города Владимира есть озеро, называемое Пловучим; рассказывают, что в нем утоплены Кучковичи, и суеверие прибавляет, что тела их доныне плавают там в коробе!

3) Культура при Всеволоде III Большое Гнездо.

Очень много князь Всеволод Юрьевчи делал для украшения своего стольного города Владимира и других городов своей земли. Он перестроил главный собор Владимира — Успенский (освящен 14 августа 1188 г.); возвел Дмитровский собор и главный храм монастыря Рождества Пресвятой Богородицы во Владимире, обновил церковь Пресвятой Богородицы в Суздале. В первой половине 90-х гг. XII в. были возведены новые крепости во Владимире, Суздале, Переяславле-Залесском. Считается, что портретное изображение князя Всеволода Юрьевича сохранилось на иконе святого Димитрия Солунского из Успенского собора г. Дмитрова (начало XIII в.). Кроме того, предполагаемое изображение князя Всеволода с сыновьями находят на одном из рельефов владимирского Дмитровского собора.

Заключение.

Всеволод – продолжатель дела отца (Юрия Долгорукого) и брата, так как он пошел по пути, указанному Андреем Боголюбским, их по праву можно считать основоположниками формирования монархической идеи, идеи самодержавия на Руси. Они заложили основу того княжения, в результате которого из сильного Владимирского княжества впоследствии возросло новое Московское княжество и возникло Московское государство.

Политическая ситуация Руси должна была в конечном счете сформировать новый образ правителя, политика, озабоченного далеко идущими целями, человека, который думает и видит на два шага вперед. Переход в новую политическую фазу характеризуется некими переходными периодами, в которых закладываются семена, впоследствии дающие всходы. Всеволод III Большое Гнездо и Андрей Боголюбский были теми личностями, которые сумели почувствовать новую эпоху и дать своего рода ответ на ее вызов.

Список использованной литературы:

1. Карамзин Н. М. История государства Российского. СПб., 1998.

2. Ключевский В. О. Курс русской истории. М., 1996.

3. «Поучение Владимира Мономаха». // Лаврентьевская летопись. Рязань, 2001.

4. http://ru.wikipedia.org/wiki.

5. http://www.kremlion.ru/praviteli/vsevolodyurievich/

6. Большая Советская Энциклопедия http://slovari.yandex.ru.

Источник: works.doklad.ru

Андрей Боголюбский. Кончина князя  31.08.2015 15:29

В. Георгиевский
Заговор против Андрея Боголюбского
и мученическая кончина князя
Из книги «Святой благоверный князь Андрей Боголюбский. Его неоценимые заслуги для русского государства и Православной Церкви»

 

    …Андрей Боголюбский для возвышения и усиления власти князя должен был вступить в борьбу с сильными боярами и дружинниками старейших городов Ростова и Суздаля. С целью ослабить силу и значение боярского сословия и дружины он перенес и самый княжеский стол из Ростова и Суздаля во Владимир, население которого было ему всецело предано. И в самом Владимире он старался по возможности отстранить от власти самовольных бояр и дружинников. Он создал новое служилое сословие из людей, всецело ему преданных, которых он привязал к себе и подарками, и жалованьем, и раздачей им правительственных должностей — посадников, тиунов, волостелей и т. п.[1]. Состав этого нового служилого сословия, созданного Андреем Боголюбским, был самый разнообразный. Великий князь Андрей возвышал около себя только таких людей, коих он считал всецело преданными себе, несмотря при этом на происхождение: это были большею частью его ближайшие слуги, «молодые люди», «отроки» и «дворяне», состоявшие при дворе князя и успевшие своими личными заслугами снискать к себе доверие князя. В числе этих «дворян» мы видим и боярских детей Кучковичей, связанных с князем узами родства, и иностранца, восточного человека Ясина Анбала[2], и неизвестного тоже звания киевлянина Кузьму, и Прокопия, и даже какого-то Ефрема Моизича, вероятно, из крещеных евреев. Возвышая этих людей до себя, давая им для кормления села и города, Андрей был вполне уверен в полной их покорности его воле и в полной их преданности князю, и благодаря этому он и мог действовать в Ростовско-Суздальской земле вполне самовластно, тем более что посадское население и вообще низшие классы Ростовско-Суздальской земли были вполне преданы ему. Такая политика князя Андрея не нравилась боярам и дружинникам, которые видели в этом нарушение своих прав и тем более негодовали на Андрея, что при этом терпели и их личные материальные интересы. Свое неудовольствие выражали прежде всего бояре ростовские и дружинники суздальские. Они с негодованием смотрели на возвышение города Владимира и на все начинания великого князя, клонившиеся к усилению княжеской власти, так что Андрей должен был наиболее враждебных себе выслать из Ростовско-Суздальской земли вместе с братьями своими. С усилением и возвышением города Владимира сюда переселились и многие из старых бояр и дружинников, которые и здесь попытались завести старые порядки. Андрей, дабы избавиться от их вмешательства и влияния, окружил себя отроками из «сходцев» и начал проводить большую часть своего времени в новосозданном им Боголюбове, где у него был выстроен прекрасный дворец вблизи самого храма. Начали негодовать на это и владимирские бояре. Летописец прямо сообщает это в таких выражениях: «Мнози негодоваху о том, яко остави град (т. е. Владимир) и часто в Боголюбове в монастыре том пребываше, также и к Св. Спасу на купалище по вся дни прихождаше, ловы бо всегда творяще в той стране и на купалищи приходя прохлаждашеся! и о сем болярам его многа скорьбь бысть; он же не повеле им издити с собою, но особно повелел им утеху творити, идеже им годно, сам же с малом (числом) отрок своих прихождаше ту[3]. Это отчуждение от самовластных бояр, эта самостоятельность Андрея, а главное — возвышение «отроков», «дворян», меньших людей «из сходцев» и были причиной тому, что всеобщая к нему любовь бояр и дружинников обратилась к нему в ненависть. Бояре увидали, что их надежды на богатое кормление не оправдались, что самовластию их грозит конец, и они решили избавиться от могущественного и ненавистного им князя и составили заговор против Андрея с целью лишить его жизни. Читая в летописях сказание об убиении князя Андрея[4], можно видеть, что заговор против жизни великого князя составился не вдруг, что злодеяние подготовлялось и обдумывалось боярами заранее и совершено было с помощью людей, близких Андрею, но изменивших ему под влиянием врагов князя, бояр владимирских. Во главе исполнителей заговора были братья жены Боголюбского, боярские дети Кучковичи, которых Андрей всегда любил, с которыми советовался во всех важных случаях своей жизни[5]. Это отчуждение в последнее время Андрея от старых бояр, вероятно, касалось и Кучковичей и всего более было чувствительно для них, так как они считали себя правою рукою великого князя. Обиженные этим, они перешли на сторону врагов князя. Андрей знал о заговоре, подозревал и некоторых заговорщиков. На это прямо указывает Ипатьевская летопись: «Князь Андрей, — говорит летописец, — слышал ранее, что ему убийством угрожают враги, но разгорелся духом божественным и ни малейшего не обратил внимания, говоря: «Господа Бога моего Вседержителя и Творца возлюбленные его люди пригвоздили на кресте со словами: да будет кровь его на нас и на детях наших». Но узнав об измене и злых умыслах одного из Кучковичей, Петра, Андрей был сильно возмущен: он приказал схватить его и казнить. Тогда остальные единомышленники, боясь подвергнуться той же участи, поспешили привести давний заговор в исполнение. Преступление совершилось в Боголюбовском дворце в ночь на 30 июня 1175 года. Когда Андрей Боголюбский, удрученный горем по любимому сыну, пребывал в Боголюбове, злодеи воспользовались уединением великого князя и малым числом бывших около него телохранителей. В пятницу 28-го числа они собрались у Петра, Кучкова зятя, и составили план убийства, подкупив заранее ближайших слуг его и ключника Ясина Анбала и крещеного еврея Ефрема Моизича, — людей, облагодетельствованных князем, но самой низкой нравственности, готовых за деньги все продать. В Петров день после пиршества на именинах Петра, Кучкова зятя, заговорщики, как только настала ночь, в количестве двадцати человек с оружием в руках пробрались к княжескому двору, перебили сторожей и достигли уже спальни князя. Но вдруг всех убийц обуял невольный ужас: трепеща, они бросились вниз и по приглашению ключника Анбала очутились в медуше, т. е. в погребе, где хранились вина и меды княжеские. Всем стало стыдно своей трусости. Заглушив страх и совесть вином, полупьяные убийцы, как дикие звери, кинулись в княжеские сени, выломали здесь двери и начали стучаться в запертую ложницу князя, крича: «Господине, княже великий!» Думая, что князь сам отворит им двери спальни. Андрей, спавший только с одним «кощеем» (отроком), разбуженный шумом, окрикнул стучавших и спросил: «Кто там?» «Прокопий, — отвечал один из злодеев, назвавшись именем любимейшего слуги кн. Андрея. «Нет, это не Прокопий», — сказал князь, узнав обман. Тогда злодеи, видя, что их обман не удался, начали ломиться в двери ложницы. Князь быстро вскочил с постели и бросился искать меч, с которым он никогда не расставался и которому приписывал особую силу, так как это был меч св. Бориса. Но меча при нем не было: ключник Анбал украл его. Между тем убийцы, выломав двери, бросились к безоружному князю. Андрей был силен и поверг на пол первого попавшегося ему злодея; товарищи его в темноте (так как огня не было) подумали, что это упал князь, и пронзили своего сообщника мечами. Но затем тотчас же увидели свою ошибку и бросились снова на князя, поражая его саблями, копьями, мечами. «Горе вам, нечестивцы! — кричал князь. — Что я вам сделал? Зачем вы уподобляетесь Горясеру (убийце св. Глеба)? Бог отплатит вам за меня и за мой хлеб». Но разъяренные и отуманенные пролитою кровью и вином, убийцы были глухи к словам страдальца и наносили ему раны до тех пор, пока он не упал, истекая кровью, в обмороке. Убийцы, думая, что все уже кончено и князь мертв, схватили своего убитого товарища и поспешно выбежали из ложницы. Но князь был еще жив; очнувшись, стеная и крича от боли, он спустился вниз по лестнице из ложницы и обессилев, скрылся в нише за восходным столбом, около которого была лестница. Убийцы, услыхав голос князя, бросились снова на место преступления и, не найдя здесь князя, пришли в ужас. «Постойте, — сказал один из убийц, — мне показалось, что князь пошел под сени. Ищите скорее, иначе мы погибли». Зажгли огонь и по следу крови нашли князя внизу сеней, в его убежище[6]. Князь, чувствуя свою близкую кончину, молился в изнеможении. С дикою радостью подскочил к умирающему Петр, зять Кучков, и отсек ему правую руку. Снова посыпались на князя удары, и он, едва успев сказать: «В руце Твои, Господи, предаю дух мой», скончался. Короткая июньская ночь быстро прошла, стало светать, злодеи нашли любимца князя Прокопия и убили его, затем ворвались во дворец, набрали множество золота, серебра, драгоценных камней, жемчуга, разного имущества, взвалили все это на телеги и отправили из Боголюбова в свои вотчины. А сами, вооружившись и собравши верную свою дружину и слуг своих, принялись грабить приверженцев князя в Боголюбове: ограблены были любимые слуги Андрея и даже мастера-иноземцы, которых князь любил и жаловал за их работы.
    Убийцы князя, коим сочувствовали старые бояре и дружинники, обиженные Андреем, боялись владимирцев, между которыми было много приверженцев Андрея. Они послали сказать им: «Если кто из вас помыслит идти против нас, мы с тем покончим, ведь не у одних нас была дума (убить князя), а среди ваших есть такие, которые были с нами единодушны». Владимирцы, дружинники и бояре, боясь приверженцев Андрея, к каковым принадлежало все посадское население Владимира и вообще низшие классы общества, уклончиво отвечали: «Кто с вами в думе, тот пусть и будет, а нам не надобе» (т. е. наше дело сторона). Но затем, увлеченные примером боголюбовцев, подняли мятеж и во Владимире и во всех волостях ростовско-суздальских. Бояре и дружинники нападали на посадников и тиунов, на созданное князем служилое сословие, грабили их дома, убивали их во всех местах; к грабителям — дружинникам и боярам — присоединялся в некоторых местах и народ, там, где он почему-либо не любил княжеских слуг и тиунов, производя грабежи и убийства, забывая, как говорит летописец, что, «где закон, ту и обид много». Словом, мятеж распространился по всей земле, так что «было страшно зрети». Во Владимире мятеж прекращен был протопопом Микулицей, который, взяв икону Божией Матери, прошел по городу с крестным ходом и тем усмирил волнение.
    Между тем тело убитого князя было выброшено убийцами на огород и лежало там обнаженное. Все слуги оставили князя и боялись убийц, которые хозяйничали в Боголюбове. Но нашелся между приближенными князя Андрея один киевлянин — Кузьмище, который не побоялся выразить открыто сочувствие своему убитому господину. Он пришел во дворец и начал искать тело убитого, спрашивая: «Где господин мой?» Пьяные слуги сказали Кузьмищу: «Вон там валяется на огороде… но не моги брать его — кто его примет, тот враг нам, и мы его убьем». Но Кузьма не побоялся угроз и, найдя тело Андрееве, начал плакать и причитать над ним: «О, господине мой! Что сталось с тобою? Как это ты не узнал скверных и нечестивых, пагубноубийственных врагов своих? Как не победил их, как некогда побеждал врагов?» В это время огородом проходил ключник Анбал, убийца князя. «Анбал, вражий сын! — закричал ему Кузьмище. — Дай мне ковер или что-нибудь, чтобы завернуть тело князя». «Оставь его, — отвечал злобный Анбал, — мы хотим бросить его на съедение псам». «Ах, еретик, хочешь уже псам выбросить, — воскликнул с негодованием Кузьма, — а помнишь ли ты, жид, в каком ты рубище пришел сюда к князю? И вот ты теперь ходишь в оксамите (в бархате), облагодетельствованный князем, а князь, благодетель твой, лежит нагой». Анбал выбросил ему из окна ковер и корзно (плащ). Обвернув тело князя, Кузьмище понес его в церковь. Но сторожа церковные были пьяны, и он не мог достучаться и должен был положить тело в притворе. «Кинь его здесь», — говорили ему, — вот еще нашел себе печаль с ним». «Господин мой, — начал снова причитывать над телом князя преданный ему Кузьмище, — вот уже и слуги твои знать тебя не хотят; а прежде, бывало, придет ли гость (купец) из Царьграда или из других сторон, из русской земли (т. е. из южной Руси), латынец ли, христианин ли, или поганый (язычник), ты велишь всех вести в церковь и на полати (т. е. на хоры, где была ризница), пусть видит истинное христианство и крестится; так и бывало; и болгаре, и жиды, и все поганые, видевшие славу Божию и украшение церковное… более плачут об тебе, а эти и в церковь не пускают». Целых два дня лежало тело убитого князя на паперти. На третий день пришел игумен Козьмодемьянского монастыря Арсений[7], внес тело князя в церковь, положил в каменный гроб и отпел вместе с клирошанами по князю панихиду. Мятеж мало-помалу начал стихать. На шестой день владимирские граждане, столь много обязанные Андрею, сказали игумену Феодулу и Луке, демественнику (регенту) соборной церкви: «Устройте носилки, по едем и возьмем князя, господина нашего Андрея», а протопопу Микулице велели собрать всех священников владимирских, облечься в ризы и, взявши чудотворную икону Божией Матери, встречать тело князя за Серебряными воротами, которые были на дороге в Боголюбов. Так и сделали. Народ во множестве вышел за городские ворота встречать своего любимого князя. Когда показались гроб князя и стяг (знамя) великокняжеский, тут-то и обнаружилась та горячая любовь к князю, которую питали к нему владимирцы, в особенности посадские люди, купцы, ремесленники и вообще низшие классы общества, не боявшиеся теперь бояр и дружинников и открыто выражавшие любовь свою. «Люди не могли удержаться от слез, — говорит летописец, — но все вопили и заливались слезами, так что от слез не можаху прозрити», и вопль был слышен на далекое пространство. «Уж не в Киев ли собрался ты, княже, — причитали владимирцы, — через эти Золотые ворота, какие ты послал было делать вместе с церковью на большом Ярославовом дворе. Хочу, говорил ты, создать церковь такую же златоглавую, как на Золотых воротах, в память всему моему отечеству»[8]. Князя Андрея схоронили в златоверхой церкви Успения, им созданной и украшенной.
    Так окончил жизнь свою святой благоверный великий князь Андрей Боголюбский, первый собиратель Руси, первый могущественный князь ее, провозгласивший идею сильной и мудрой власти краеугольным камнем при созидании и укреплении Руси, и первый мученик этой идеи, запечатлевший ее своею кровью[9].
    Древний летописец, изобразивший яркими красками страшные картины мученической кончины князя и его трогательное погребение, заканчивает свое сказание таким замечательным, поистине христианским размышлением о трудовой жизни Андрея и о его безвременной и ужасной кончине. «Св. благоверный князь Андрей во всю жизнь свою не давал телу покоя и очам «дремания» до тех пор, пока не достиг дома истинного, прибежища всех христиан, Царицы небесных чинов, приводящей всякого человека ко спасению многими путями. Как прекрасное солнце Бог не поставил на одном месте, чтобы оно оттуда освещало всю землю, но устроил ему восток, полдень и запад, так и угодника своего, князя Андрея, Бог недаром привел к Себе, но дал ему так пожить, чтобы он мог не только жизнью своею душу спасти, но и кровью своею мученическою омыть свои прегрешения. И апостол учит: кого любит Господь, того и наказует. И св. отцы: где нет подвига, там нет венца, где нет страдания, там нет и воздаяния, ибо всякий держащийся добродетели не может обойтись без многих врагов. А потому-то заслуженно принял от Бога победный венок ты, князь Андрей, самое имя которого значит «мужество», ты последовал разумным святым страстотерпцам, омывшись страдальческою кровью своею… Вместе с братьями своими Романом и Давидом (св. Борисом и Глебом) притек ты ко Христу Богу и, водворившись в райском неизреченном довольстве, сподобился видеть вовеки блага… уготованные Богом всем любящим Его»[9].
    И это убеждение в святости невинного страдальца, великого князя Андрея, и вера древнего летописца в то, что Господь увенчает эту праведную кончину своего угодника мученическим венцом, подобно Борису и Глебу, оправдались всецело впоследствии. В 1702 году мощи св. благоверного великого князя Андрея Боголюбского были обретены нетленными и тогда же октября 15-го дня положены на вскрытии в соборном храме Успения в приделе Благовещения Пр. Богородицы, который затем в 1768 году по случаю реставрации собора по высочайшему рескрипту Императрицы Екатерины II переименован во имя св. благоверного великого князя Андрея, а мощи были тогда переставлены и помещены между двух столбов на левой стороне в середине храма, где устроен над ракой роскошный балдахин и где они находятся до сего времени.
    Так мученически скончал свою жизнь благоверный князь Андрей. Но жертва, принесенная им для Руси, как и вся его деятельность, не остались бесплодными. Сила Андреева, развеянная после его смерти на короткое время его врагами, снова собирается в руках брата его, могущественного Всеволода III, растет у князей московских, следовавших во всем политике Андрея, и достигает апогея у «Государей всея Великия, и Малыя, и Белыя Руси», осуществивших всецело политические идеалы Боголюбского.

    П.С.Л. — Полное собрание русск. летописей.
    [1] Что должности посадников и тиунов и пр. были заняты любимцами князя «из отроков и детских», т. е. ближайших слуг князя, видно из того, что все они были перебиты дружинниками и боярами, врагами Андрея, в своих волостях после смерти Боголюбского. См.: Ипат. л., под 1175 г.
    [2] Ясы — народ кавказского происхождения: думают, что это кабардинцы.
    [3] П.С.Л. Т. XV. С. 251
    [4] Сказание об убиении Андрея, составленное современником князя, по вероятному предположению проф. Корсакова, киевлянином Кузьмою, помещено в Ипат. летописи под 1175 г. Позднейшая редакция этого сказания со многими добавлениями находится в Тверской летописи, относимой к начали XVI в. См. П.С.Л. Т. XV. С. 250.
    [5] Летописцы неясно и несколько разноречиво представляют нам начало заговора. Ипат. летопись передает дело так, что Андрей за что-то казнил Петра Кучковича; брат Петра Яким Кучкович в злобе на Андрея за брата и составил заговор, погубивший князя. Позднейшая Тверская летопись считает виновниками убийства князя также бояр Кучковичей, но прибавляет едва ли вероятную подробность, что это убийство совершено было «по научению Андреевой княгини». «Бе бо болгарка родом, — говорит летописец, — и дрьжаше к нему злую мысль, не про едино зло, но и за то, что князь великий много воева на болгарскую землю, и сына посыла и много зла учини болгарам: и жаловашеся на нь в тайне Петру, — Кучкову зятю (?); пред сим же днем пойма князь великий Андрей и казни его (кого?). В праздник же сей пьющим им Кучковичем У Петра, зятя их» и пр. согласно с Ипат. Это сказание Тверской летописи, очевидно, пользуется народным преданием об участии жены Андрея Улиты Кучковны в убийстве мужа, неизвестно, на каком основании обращая ее в болгарку. В этом прибавлении Тверской летописи важно то, что Андрей предвидел, очевидно, заговор и предупредил его, казнив Петра Кучковича. Но он не знал, что заговорщиков много, что они живут около него и есть его ближайшие слуги.
    [6] Место это сохранилось до сих пор и огорожено в последнее время решеткой.
    [7] В вопросе о том, где был этот монастырь, историки расходятся, Доброхотов думает, что монастырь этот был в Суздале, который, впрочем, судя по летописи, основан позднее еп. Сузд. Иоанном в 1193-1197 гг.; К. Н. Тихонравов предполагает, что монастырь этот был во Владимире, где ныне Никитская церковь. Проф. Голубинский делает остроумное предположение, что он был там, где ныне Покровская церковь на Нерли, и был женским, парным Боголюбскому мужскому. Т. 1, 2-я пол. Ист. р. церкви. С. 278
    [8] Древнейшие летописи ничего не сообщают о судьбе убийц князя Андрея и о казни их за их злодеяние. Но в позднейших рукописн. сборниках записаны народные предания, живущие в памяти народной до сих пор о том возмездии, которое получили элодеи от великого князя Михаила Юрьевича, брата Боголюбского. По этому преданию в. к. Михаил отомстил за смерть брата, предав страшной казни убийи: им подрезаны были жилы и они заколочены были в короба и брошены в озеро, находящееся в 7 верстах от Владимира и называемое плавучим. Простой народ до сих пор боится этого озера и, указывая на плавающие в нем мшистые торфяные кочки, считает их за короба с телами убийц, Боюлюбского. Многие суеверные слышат даже стоны по ночам, раздающиеся будто бы из этих коробов, в особенности мучительные в ночь с 29 на 30 июня. По этим же преданиям и жена Боголюбского будто бы тоже утоплена в Поганом озере близ Владимира в. к. Михаилом, предварительно вызванная во Владимир из Москвы якобы на пиршество. (См.: Древний гор. Боголюбов. С. 118-119. Доброхотова.)
    [9] П.С.Л. Т. I и II, под 1175 г.


Источник: selci-orthodoxy.ru


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.