Великое посольство посетило страны


ЭПОХА В ИСТОРИИ, НЕ ТОЛЬКО РОССИИ

Знаменитый английский историк Маколей, говоря о пребывании Петра за границей, замечает: «Это путешествие составляет эпоху в истории, не только России, но и в истории Англии и во всемирной истории».

Путешествие Петра было необходимым следствием многолетнего пребывания юного царя в Немецкой слободе. В свою очередь, оно повело к непосредственному сближению России с Западной Европой. Внешним поводом к этому путешествию служило желание подготовить все способы к усиленной борьбе с турками и татарами. На возвратном пути из-за границы созрела мысль и о нападении на Швецию. Таким образом, это путешествие занимает видное место в истории восточного вопроса и в то же время служит как бы введением в историю Северной войны.

А.Г. Брикнер История Петра Великого

 

ВЫХОД В СВЕТ

«Царь очень высокого роста, лицо его очень красиво, он очень строен. Он обладает большой живостью ума, его суждения быстры и справедливы. Но наряду со всеми выдающимися качествами, которыми одарила его природа, следовало бы пожелать, чтобы его вкусы были менее грубы… Его общество доставило нам много удовольствия. Это человек совсем необыкновенный. Невозможно его описать и даже составить о нем понятие, не видав его… Он нам сказал, что сам работает над постройкой кораблей, показал свои руки и заставил потрогать мозоли, образовавшиеся на них от работы».


Отзыв курфюрстины ганноверской Софии. Цит. по Романовы. Исторические портреты. (В 2-х томах.) Под ред. А.Н. Сахарова. М., 1997

 

ЦАРЬ ЗА ГРАНИЦЕЙ

Для поиска союзников в войне с Турецкой Османской империей за границу в марте 1697 г. выехало Великое посольство. Называлось оно так, по статусу послов. Его возглавили великие послы — Ф. Лефорт, Ф.А. Головин и П.Б. Возницын. Посольство было большим по числу участников. В его составе значились дипломаты, переводчики, волонтеры, ехавшие изучать военно-морское дело и кораблестроение, священники, лекари, слуги, солдаты и офицеры охраны, повара и даже 4 шута-карлика. В общей численности набралось более 250 человек. Обоз посольства насчитывал тысячи саней.

В начале 1697 г. Россия заключила с Австрией и Венецией союз против Турции сроком на 3 года. В Великом посольстве полагали, что этот союз можно расширить привлечением в него Англии, Голландии и ряда других европейских государств. Но надежды не оправдались: Западная Европа не желала войны с Османской империей, потому что готовилась к борьбе за «испанское наследство»  Англия и Голландия к тому же были заинтересованы в торговле с турками. Австрия находилась тогда в состоянии войны с Турцией, но австрийский император Леопольд I сообщил, что намерен заключить с османами мир. Русские, чтобы не остаться в изоляции, вынуждены были дать согласие на свое участие в мирных переговорах с турками.


Несмотря на провал дипломатической миссии Великого посольства, оно принесло большую пользу Петру. Царь инкогнито ехал в составе посольства под именем десятника волонтеров Петра Михайлова. В течение полутора лет он посетил Голландию, Англию, Австрию и некоторые другие страны. Петр имел возможность сравнить свою родину с западными странами. Царь познакомился с европейской жизнью: он видел войска европейских держав, города и села, учился на голландских верфях под Амстердамом мастерству корабельщика, принимал участие в дипломатических переговорах, посещал дворы европейских монархов. Наверное, Петр осознал, насколько отстала Россия в хозяйстве, культуре, военной области от Европы, и обдумывал преобразования.

Тем временем Великое посольство сумело решить ряд практических задач. Для русской армии в Европе закупили 10 тыс. ружей, 5 тыс. мушкетов, 3,2 тыс. штыков, корабельные принадлежности и прочее. На российскую службу наняли множество офицеров, инженеров, около 350 матросов и боцманов, специалистов иных профессий.


Посольство намеревалось побывать еще в Венеции, но из Московии пришли тревожные вести. Управлявшие Россией в отсутствие Петра князь Федор Ромодановский и боярин Тихон Стрешнев сообщали о стрелецком бунте. Петр заспешил на родину.

На пути домой он встретился с саксонским курфюрстом и одновременно королем Речи Посполитой Августом II. Монархи беседовали без свидетелей. Оба сошлись на том, что их общий враг — Швеция, господствовьшая в Прибалтике. Петр и Август обменялись «крепкими словами о дружбе». Из этой устной договоренности впоследствии вырос антишведский Северный союз России, Саксонии, Речи Посполитой и присоединившейся к ним Дании.

Внешнеполитический курс России резко изменился. Вместо борьбы с Турцией за южные моря, она начинала борьбу со Швецией, намереваясь отвоевать потерянные в Смутное время русские владения у Финского залива и утвердится на берегах Балтики.

 

«ТАК ПРОИЗОШЕЛ ЭТОТ ЭПИЗОД»

Оправдательное донесение Карлу XII рижскаго губернатора Дальберга (по поводу посещения Риги Петром Великим в 1697 году).

Ваше величество!

Когда посольство приблизилось к городу Риге, я выслал ему на встречу подполковника Пальмстранка и мaиopa Ранка с моей каретой, запряженной 6 лошадьми, в сопровождении 12 драбантов в придворной ливрее и 10 из пажей моих и лакеев, роскошно одетых. За ними следовали 50 карет, принадлежащих как офицерам, так и другим частным лицам, а также карета магистрата, запряженная также 6 лошадьми.


ерх того, отряд в 36 человек, в одеяниях с галунами и с белыми плюмажами на шляпах, обыкновенно называемые «Swarten-haupten»; за ними другой отряд граждан верхом, числом в 140 челов., разодетых и вооруженных, с их знаменами, бубнами и трубами, с обнаженными саблями, в конце шествия. Все было установлено, дабы оказать наибольший почет этому посольству, там как никто не станет отрицать, что торжественность приема в данном случае значительно превзошла то, что делалось прежде, как здесь, так и в других местах, для Московитских посольств.

В вышеписанном порядке они вошли чрез городские ворота, называемые «Sandport», где был выставлен батальон под ружьем; за тем проследовали чрез город, проехав чрез рынок, где был выставлен другой батальон; а при выезде из городских ворот, назывыемых «Carlsport», стоял третий батальон. Все эти три батальона были с военной музыкой. Посольству были отведены квартиры в предместье, называемом «Castadien», где все предшествовавшия посольства были помещаемы. Во все время их пребывания поручик с 50 солдатами содержал караул пред домом, где помещалось посольство. При въезде и выезде из города посольство было встречено салютом в 16 выстрелов из пушек большаго калибра.

Я послал к ним мaиopa Врангеля и капитана Лилиеншерна поздравить от моего имени с счастливым прибытием, и они с своей стороны отправили ко мне одного подполковника с кузеном г-на Лефорта, чтобы благодарить.


В виду того, что во время их пребывания некоторыя лица из посольства стали объезжать верхом кругом города и в особенности окружающия возвышенности, при чем не ограничивались тем, что осматривали крепость из подзорных трубок, но даже стали составлять план города и измерять глубину рвов, прогуливаясь по валу и гласису, все это принудило меня просить г. Лефорта запретить своим людям такого рода вольности, так как, будучи сам генералом, он должен был знать, что подобные поступки не допускаются в Европе ни в какой крепости. Он принял это заявление весьма хорошо, извиняясь в том, что произошло и обещая запретить на будущее время подобные поступки своим неучам Москвитам. Так произошел этот эпизод, о котором они повествуют, жалуясь без всякаго основания и заявляя, что их будто бы содержали так строго, что даже им не дозволено было выходить из квартиры. Это совершенно не верно; напротив, они с полной свободой прохаживались по городу толпами, входили во все лавки и к ремесленникам, в харчевни и всюду, куда им приходило в голову. Все жители Риги могут это засвидетельствовать.

Впрочем, странно заявление царских коммисаров, что будто бы, в виду нахождения августейшей особы Его Царскаго Величества при посольстве, следовало мне сделать несколько более того, что по их словам было сделано при приеме, ибо под страхом смертной казни было запрещено членам посольства сообщать о присутствии этого великаго Государя между ними. Поэтому и с нашей стороны имели основание полагать, что было бы неугодно Его Царскому Величеству, если бы мы делали вид, что имеем некоторыя сведения о его высочайшем присутствии у нас.


Е. Дальберг.

Рига, 8 Марта 1700.

Полностью

 

В.О. КЛЮЧЕВСКИЙ О ВЕЛИКОМ ПОСОЛЬСТВЕ

Сообразно со своими наклонностями Петр спешил ближе ознакомиться с Голландией и Англией, с теми странами Западной Европы, в которых особенно была развита военно-морская и промышленная техника. Опередив посольство с немногими спутниками, Петр с неделю работал простым плотником на частной верфи в местечке Саардаме среди кипучего голландского кораблестроительства, нанимая каморку у случайно встреченного им кузнеца, которого знал по Москве, между делом осматривал фабрики, заводы, лесопильни, сукновальни, навещая семьи голландских плотников, уехавших в Москву. Однако красная фризовая куртка и белые холщевые штаны голландского рабочего не укрыли Петра от досадливых разоблачений, и скоро ему не стало прохода в Саардаме от любопытных зевак, собиравшихся посмотреть на царя-плотника. Лефорт с товарищами приехал в Амстердам 16 августа 1697 г.; 17 августа были в комедии, 19-го присутствовали на торжественном обеде от города с фейерверком, а 20-го Петр, съездив ночью в Саардам за своими инструментами, перебрался со спутниками прямо на верфь Ост-индской голландской компании, где амстердамский бургомистр Витзен, или «Вицын», человек бывалый в Москве, выхлопотал Петру разрешение поработать.


е волонтеры посольства, посланные учиться, «розданы были по местам», как писал Петр в Москву, рассованы на разные работы «по охоте»: 11 человек с самим царем и А. Меншиковым пошли на Ост-индскую верфь плотничать, из остальных 18 — кто к парусному делу, кто в матросы, кто мачты делать. Для Петра на верфи заложили фрегат, который делали «наши люди», и недель через 9 спустили на воду. Петр целый день на работе, но и в свободное время редко сидит дома, все осматривает, всюду бегает. В Утрехте, куда он поехал на свидание с королем английским и штатгалтером голландским Вильгельмом Оранским, Витзен должен был провожать его всюду. Петр слушал лекции профессора анатомии Рюйша, присутствовал при операциях и, увидав в его анатомическом кабинете превосходно препарированный труп ребенка, который улыбался, как живой, не утерпел и поцеловал его. В Лейдене он заглянул в анатомический театр доктора Боэргава, медицинского светила того времени, и, заметив, что некоторые из русской свиты высказывают отвращение к мертвому телу, заставил их зубами разрывать мускулы трупа. Петр постоянно в движении, осматривает всевозможные редкости и достопримечательности, фабрики, заводы, кунсткамеры, госпитали, воспитательные дома, военные и торговые суда, влезает на обсерваторию, принимает у себя или посещает иноземцев, ездит к корабельным мастерам. Поработав месяца четыре в Голландии, Петр узнал, «что подобало доброму плотнику знать», но, недовольный слабостью голландских мастеров в теории кораблестроения, в начале 1698 г.

правился в Англию для изучения процветавшей там корабельной архитектуры, радушно был встречен королем, подарившим ему свою лучшую новенькую яхту, в Лондоне побывал в Королевском обществе наук, где видел «всякие дивные вещи», и перебрался неподалеку на королевскую верфь в городок Дептфорд, чтобы довершить свои познания в кораблестроении и из простого плотника стать ученым мастером. Отсюда он ездил в Лондон, в Оксфорд, особенно часто в Вулич, где в лаборатории наблюдал приготовление артиллерийских снарядов и «отведывал метания бомб». В Портсмуте он осматривал военные корабли, тщательно замечая число пушек и калибр их, вес ядер. У острова Байта для него дано было примерное морское сражение. Юрнал заграничного путешествия изо дня в день отмечает занятия, наблюдения и посещения Петра с товарищами. Бывали в театре, заходили в «костелы», однажды принимали английских епископов, которые посидели с полчаса и уехали, призывали к себе женщину-великана, четырех аршин ростом, и под ее горизонтально вытянутую руку Петр прошел, не нагибаясь, ездили на обсерваторию, обедали у разных лиц и приезжали домой «веселы», не раз бывали в Тауэре, привлекавшем своим монетным двором и политической тюрьмой, «где английских честных людей сажают за караул», и раз заглянули в парламент. Сохранилось особое сказание об этом «скрытном» посещении, очевидно Верхней палаты, где Петр видел короля на троне и всех вельмож королевства на скамьях.

слушав прения с помощью переводчика, Петр сказал своим русским спутникам: «Весело слушать, когда подданные открыто говорят своему государю правду; вот чему надо учиться у англичан». Изредка Юрнал отмечает: «Были дома и веселились довольно», т. е. пили целый день за полночь. Есть документ, освещающий это домашнее времяпровождение. В Дептфорде Петру со свитой отвели помещение в частном доме близ верфи, оборудовав его по приказу короля, как подобало для такого высокого гостя. Когда после трехмесячного жительства царь и его свита уехали, домовладелец подал, куда следовало, счет повреждений, произведенных уехавшими гостями. Ужас охватывает, когда читаешь эту опись, едва ли преувеличенную. Полы и стены были заплеваны, запачканы следами веселья, мебель поломана, занавески оборваны, картины на стенах прорваны, так как служили мишенью для стрельбы, газоны в саду так затоптаны, словно там маршировал целый полк в железных сапогах. Всех повреждений было насчитано на 350 фунтов стерлингов, до 5 тысяч рублей на наши деньги по тогдашнему отношению московского рубля к фунту стерлингов. Видно, что, пустившись на Запад за его наукой, московские ученики не подумали, как держаться в тамошней обстановке. Зорко следя там за мастерствами, они не считали нужным всмотреться в тамошние нравы и порядки, не заметили, что у себя в Немецкой слободе они знались с отбросами того мира, с которым теперь встретились лицом к лицу в Амстердаме и Лондоне, и, вторгнувшись в непривычное им порядочное общество, всюду оставляли здесь следы своих москворецких обычаев, заставлявшие мыслящих людей недоумевать, неужели это властные просветители своей страны.

кое именно впечатление вынес из беседы с Петром английский епископ Бернет. Петр одинаково поразил его своими способностями и недостатками, даже пороками, особенно грубостью, и ученый английский иерарх не совсем набожно отказывается понять неисповедимые пути провидения, вручившего такому необузданному человеку безграничную власть над столь значительною частью света.

В.О. Ключевский. Курс русской истории. Лекция пятьдесят девятая

Источник: histrf.ru

“Великое посольство” в составе 250 человек выехало из Москвы 9 марта 1697 года. Формально его возглавлял адмирал Ф. Лефорт и генерал Ф. Головин, но в его составе находился и сам Петр I под именем “урядника Преображенского полка Петра Михайлова”. Кроме поисков союзников, Петр поставил перед собой задачу изучения кораблестроения и кораблевождения в Англии и Голландии. Посольство посетило Пруссию, Польшу, Францию, Голландию, Англию, Австрию. Петр в течение полугода работал на верфях Саардама и Амстердама. В ходе переговоров стало совершенно очевидно, что шансов на заключение в Европе союза для войны с Турцией нет, так как Европа стояла на пороге войны за “испанское наследство”. Это исключало возможность продолжения войны с Турцией, но давало возможность начать войну за выход к Балтике без риска, что Швеция получит поддержку одной из крупных стран Европы. Россия может попытаться привлечь на свою сторону Польшу и Данию, у которых были серьезные противоречия со Швецией в Прибалтике. Особенно важна позиция Польши, поэтому ей оказывалась как дипломатическая, так и военная помощь для выбора королем и утверждения на польском престоле саксонского курфюрста Августа, что создало условия для сближения политики Польши и России. В результате Россия могла иметь в войне со Швецией союзниками Польшу и Данию, союзников правда, ненадежных, и не очень заинтересованных в усилении России. Что же касается второй цели путешествия, то Петр провел 8 дней на голландской верфи в Саардаме, рекомендованной ему одним из московских знакомцев. Он удивил население маленького городка своим экстравагантным поведением. В январе 1698 года Петр поехал в Англию и оставался там три с половиной месяца, работая преимущественно на верфи в Дептфорде. Хотя главная цель посольства не была достигнута — Россия не смогла найти союзников для войны с Турцией, зато Петр употребил время пребывания в Голландии и Англии для приобретения новых знаний, а посольство занималось закупкой оружия и всевозможных корабельных припасов, наймом моряков, ремесленников и т. п. На европейских наблюдателей Петр произвел впечатление любознательного дикаря, заинтересованного преимущественно ремеслами, прикладными знаниями и всевозможными диковинами и недостаточно развитого, чтобы интересоваться существенными чертами европейской политической и культурной жизни. Его изображают человеком вспыльчивым и нервным, быстро меняющим настроение и планы и неумеющим владеть собой в минуты гнева, особенно под влиянием вина. Заграничное путешествие Петра Великого имело очень большое значение. Во-первых, пребывание в чужих краях в течение полутора лет окончательно выработало личность Петра. Он получил много полезных знаний, привык к культурным формам европейской жизни, умственно созрел. Во-вторых, путешествие царя на Запад оживило отношения Москвы с Западом, усилило обмен людьми между Русью и Европой. В-третьих, за границей Петр узнал действительные политические отношения держав, и вместо несбыточных мечтаний об изгнании турок в Азию выработал трезвый план борьбы со Швецией за Балтийское побережье.

Источник: touch.otvet.mail.ru

Восемь лет на раскачку

Во время противостояния между Петром и Софьей в 1689-м году партия Нарышкиных считалась консервативной.

Следуя настоятельным рекомендациям матери и ее советников, Петр вел себя исключительно скромно и по старинному чину.

Никому в голову не приходило, что этот пребывавший дотоле в тени молодой царь станет чего-то реформировать.

Придя к власти, 17-летний Петр, по словам Алексея Толстого, «жадно кинулся к удовольствиям» и лишь через восемь лет, похоронив властную родительницу, всерьез задумался, что делать со страной.

Общее направление было ясно: европеизация. Но хотелось своими глазами поглядеть, насколько реальная Европа совпадает с представлениями о ней, навеянными поездками на Кукуй и в Архангельск, и что конкретно можно было бы перенять.

Из путешествия он вернулся, с точки зрения подданных, другим человеком: с первых же дней принялся насильно брить боярские бороды, вводить новую одежду, обычаи и летосчисление, расхаживать по улицам с дымящейся трубкой в зубах. Не случайно возникла легенда, что «царя в Неметчине подменили».

Двусмысленная ситуация

Официально великими послами были назначены фаворит Петра Франц Лефорт, боярин Федор Головин и опытный дипломат Прокофий Возницын.

Их сопровождала свита из 20 дворян и 35 так называемых волонтеров, одним из которых был царь, путешествовавший с паспортом на имя бомбардира (младшего артиллерийского офицера) Петра Михайлова.

Во время аудиенции у австрийского императора Леопольда тот, как положено, спросил послов о здравии их государя. Государь в это время стоял навытяжку за спиной Лефорта в преображенском мундире.

При этом об инкогнито не было и речи: хозяева повсюду прекрасно знали, с кем имеют дело.

Для подробного ознакомления с разными сторонами европейской жизни Петру требовались свобода рук и независимость от протокола.

Современный исследователь Андрей Буровский выдвигает лишь на первый взгляд парадоксальное предположение: Петру по его душевному складу вообще не нравилось быть монаршей особой. Власть-то он любил, а этикетом и церемониями тяготился, лучше всего чувствовал себя в роли ротного командира или лоцмана, и в Европе заимствовал культуру не дворцов, а таверн.

Многие очевидцы утверждают, что Петр, выпив, не раз говаривал: «Сбегу я от вас! Лучше в Голландии часовым мастером быть, чем у вас царем!»

14 ремесел

Систематического образования Петр не получил, читать и подолгу с кем-то беседовать не любил. Зато был ненасытен до зрительных впечатлений и с удовольствием работал руками.

Слова «знаю 14 ремесел» и «сам буду плотничать, бояр моих заставлю гвозди вбивать» он произнес в беседе с двумя высокообразованными и высокопоставленными дамами как раз во время Великого посольства.

По-настоящему никто не считал, но похоже на правду. Занимался он этим не только затем, чтобы подать пример боярам, хотя, вероятно, и такое соображение приходило ему в голову, а потому что самому нравилось.

В Пиллау (ныне город Балтийск Калининградской области) Петр практиковался в пушечной стрельбе под руководством подполковника фон Штернфельда, который выдал ему аттестат: «Господин Петр Михайлов везде за исправного, осторожного, благоискусного, мужественного и бесстрашного огнестрельного мастера и художника признаваем и почитаем быть может».

Добравшись 18 августа 1697 года до Голландии, сразу отправился в Заандам, где под именем Петра Михайлова поступил плотником на судоверфь Линста Рогге.

Царь-плотник

Деревянный домик на улице Кримп, где квартировал Петр, превращен в музей. Царь попросил постелить ему в стенном шкафу. По необъяснимой прихоти, ему нравилось спать в маленьких помещениях с низкими потолками.

В Заандаме Петр провел всего неделю. Городок был небольшой, некоторые мастера трудились раньше на воронежской верфи, и русского царя сразу узнали. Взрослые и дети принялись бегать за ним по улицам, тыкая пальцами.

Самому назойливому голландцу Петр отвесил затрещину. Толпа расхохоталась: «Браво, ты пожалован в рыцари!»

На купленной парусной лодке Петр дошел до Амстердама, и при помощи бургомистра Николааса Витсена, бывавшего в России и имевшего с ней деловые связи, поступил рабочим на верфь голландской Ост-Индской компании.

Администрация верфи специально заложила новый фрегат «Петр и Павел», чтобы высокий гость и его волонтеры могли под руководством местных мастеров построить его от киля до клотика. Через три месяца корабль был спущен на воду.

Но на этом любезность голландцев закончилась. Они охотно учили русских плотницкому делу, а, по выражению Петра, «корабельную пропорцию» раскрывать не хотели.

6 января 1698 года Петр отправился в Англию, где на королевской верфи в Дептфорде знаменитый кораблестроитель Энтони Дин поделился с ним желанными ноу-хау.

Британия и Нидерланды имели в то время общего правителя — Вильгельма Оранского.

В туманном Альбионе Петр провел три месяца. Именно эта часть поездки оставила больше всего воспоминаний и подробностей.

Прикладные интересы

Петр тяготел, прежде всего, к протестантской северной Европе. Во Франции, Испании и Италии не было таких технических специалистов, а искусство и гуманитарные знания его не занимали.

Он изумил Вильгельма Оранского, оставив совершенно без внимания прекрасную картинную галерею Кенсингтонского дворца, зато сугубо заинтересовавшись барометром в кабинете короля.

В Лондоне, Портсмуте и Вуличе Петр осматривал арсеналы, доки, мастерские, кабинеты редкостей. Несколько раз ездил на военные корабли и детально вникал в их устройство. Дважды, к ужасу спутников, заходил в англиканские церкви, и даже причастился.

Епископ Солсберийский Джилберт Бернет пожелал встретиться с «царем варваров», чтобы попытаться убедить его в преимуществах англиканского вероучения. «Он или погибнет, или станет великим человеком», — написал епископ знакомому.

С пребыванием Петра в Англии связано начало массового курения в России. Лорд Кармартен пригласил его на обед и получил разрешение ввезти три тысячи бочек трубочного табака, авансом перечислив в царскую казну 20 тысяч фунтов.

Петр часто катался по Темзе на подаренной королем яхте. Посетил Гринвичскую обсерваторию, Монетный двор, Лондонское королевское общество по распространению знаний о природе, Оксфордский университет.

Побывал также на заседании парламента. И не одобрил: «Зело парламентом король их стеснен».

  • Как возник и зачах русский парламент

Подобно многим правителям России до и после него, он всю жизнь пытался решить задачу о квадратуре круга: как взять у Запада материальные достижения, не беря права человека и верховенство закона. В результате, по мнению многих историков, приблизил Россию к Европе по форме и отдалил по содержанию. Свободы при нем стало меньше, чем при первых Романовых.

Высокая политика

Помимо удовлетворения любознательности молодого царя, Великое посольство имело конкретную дипломатическую задачу: привлечь Англию, Голландию и Венецианскую республику в союз против Турции и убедить императора Леопольда не заключать с турками сепаратного мира без России.

Тогда назревала схватка за вакантный испанский престол между наследниками из династий французских Бурбонов и австрийских Габсбургов. Главные морские и колониальные конкуренты Людовика XIV — Британия и Нидерланды — готовились поддержать Австрию и посредничали в мирных переговорах между Стамбулом и Веной, чтобы последняя освободила руки для другой войны.

Разговоры о всеевропейском альянсе против «врагов Креста Господня» не заинтересовали ни Вильгельма Оранского, ни Леопольда.

В результате вскоре после завершения Великого посольства с турками пришлось мириться, не добившись того, чего хотели, а именно Керчи. Но внимание Петра уже переключилось на северное направление.

Не сформировав антитурецкого альянса, Великое посольство заложило основу альянса антишведского.

По пути домой Петр провел три дня в обществе саксонского курфюрста Августа Сильного, недавно избранного при поддержке Москвы на польский престол (свое прозвище этот мот и бонвиван получил за то, что, лишь по достоверным данным, являлся отцом семидесяти детей).

Между двумя примерными ровесниками возникла, как говорят в наши дни, «личная химия». Тайный договор о совместной войне со Швецией был подписан 1 ноября 1699 года.

В этой же поездке у Петра впервые «вырос зуб» на шведов.

Принадлежавшая им Рига стала первым после пересечения границы и единственным в Европе городом, где губернатор предпочел сделать вид, будто не знает, кто такой Петр Михайлов, не оказал гостю никакого почета и не разрешил осмотреть укрепления.

Через 12 лет, осадив Ригу и лично произведя три первых пушечных выстрела, Петр написал Меншикову: «Тако Господь Бог сподобил нам видеть начало отмщения сему проклятому месту».

Зародился и еще один будущий союз. В мае 1697 года Петра со всем радушием принял в Кенигсберге бранденбургский курфюрст Фридрих, готовившийся, вопреки Австрии и Ватикану, провозгласить себя королем Прусским и перенести столицу в Берлин.

Петр, не желавший ссориться с австрийцами, военной помощи не обещал, но заключил с курфюрстом торговое соглашение. После этого российско-прусские отношения более полутораста лет носили самый сердечный характер, не считая Семилетней войны 1756-1763 годов.

В разных странах посольство завербовало для работы в России около 700 специалистов.

Чудно время провели

Путешествие Петра сопровождалось выходками, с которыми берлинская «Калинка» Бориса Ельцина, как говорится, рядом не стояла.

В восточно-прусском Коппенбурге «Петра Михайлова» пригласили на неформальный ужин курфюрстина бранденбургская Софья-Шарлотта и гостившая у нее мать, курфюрстина ганноверская София.

Поговорив про 14 ремесел, Петр в подпитии принялся рассказывать утонченным дамам, как пытал людей: «У вас королями быть разлюбезное дело, а наш народ до того упрям — у иного мясо до костей под кнутом слезет, а он все кряхтит, да запирается».

В Голландии при посещении знаменитого анатомического кабинета профессора Рюйша, заметив на лицах спутников брезгливые гримасы, гневно закричал на них и велел грызть зубами препарируемый труп.

Позднее осерчал на двух дворян из свиты (за что, история умалчивает) и потребовал у голландцев палача и плаху. Хозяева с трудом его отговорили, пообещав взамен отправить опальных в вечную ссылку на Яву. Несчастных действительно посадили на корабль, их дальнейшая судьба неизвестна.

В Дептфорде Петр с приближенными привели предоставленный им частный дом в такое состояние, что хозяин позднее получил с правительства в виде компенсации 350 фунтов — по тем временам, большие деньги.

Особенно впечатлила соседей «русская забава»: кто-нибудь забирался в тачку, а остальные, гикая и гогоча, разгоняли ее по газону, чтобы импровизированный снаряд с треском врезался в живую изгородь.

Английских питейных заведений, одно из которых по сей день зовется «Таверной русского царя», Петру показалось мало, и он смастерил самогонный аппарат.

Реакция европейцев была разной. Некоторым импонировали первобытная энергия, непосредственность и любознательность, а жестокость и невоспитанность они списывали на «русское варварство».

«Мне понравилась его естественность. Это человек очень хороший и одновременно очень дурной. В нравственном отношении он полный представитель своей страны», — записала в дневнике Софья-Шарлотта.

«Жаждущие экзотики курфюрстины сочли Петра «очаровательно диким». К сожалению, они стали судить по Петру обо всей России, заложив тем самым отвратительную традицию видеть в нас своего рода «белых папуасов», — комментирует профессор Буровский.

Домой!

Последним пунктом программы значилась Венецианская республика.

После дипломатических неудач в Утрехте и Вене Петр собирался туда без энтузиазма. А тут пришли вести о стрелецком бунте.

Хотя князь-кесарь Федор Ромодановский доложил, что волнения уже подавлены, Петр, оставив для продолжения вялотекущих переговоров Возницына и сделав лишь одну короткую остановку для встречи с Августом Сильным, в сопровождении Лефорта, Головина и Меншикова поскакал в Москву — вершить розыск и расправу.

Источник: www.bbc.com

Восемь лет на раскачку

Во время противостояния между Петром и Софьей в 1689-м году партия Нарышкиных считалась консервативной.

Следуя настоятельным рекомендациям матери и ее советников, Петр вел себя исключительно скромно и по старинному чину.

Никому в голову не приходило, что этот пребывавший дотоле в тени молодой царь станет чего-то реформировать.

Придя к власти, 17-летний Петр, по словам Алексея Толстого, «жадно кинулся к удовольствиям» и лишь через восемь лет, похоронив властную родительницу, всерьез задумался, что делать со страной.

Общее направление было ясно: европеизация. Но хотелось своими глазами поглядеть, насколько реальная Европа совпадает с представлениями о ней, навеянными поездками на Кукуй и в Архангельск, и что конкретно можно было бы перенять.

Из путешествия он вернулся, с точки зрения подданных, другим человеком: с первых же дней принялся насильно брить боярские бороды, вводить новую одежду, обычаи и летосчисление, расхаживать по улицам с дымящейся трубкой в зубах. Не случайно возникла легенда, что «царя в Неметчине подменили».

Двусмысленная ситуация

Официально великими послами были назначены фаворит Петра Франц Лефорт, боярин Федор Головин и опытный дипломат Прокофий Возницын.

Их сопровождала свита из 20 дворян и 35 так называемых волонтеров, одним из которых был царь, путешествовавший с паспортом на имя бомбардира (младшего артиллерийского офицера) Петра Михайлова.

Во время аудиенции у австрийского императора Леопольда тот, как положено, спросил послов о здравии их государя. Государь в это время стоял навытяжку за спиной Лефорта в преображенском мундире.

При этом об инкогнито не было и речи: хозяева повсюду прекрасно знали, с кем имеют дело.

Для подробного ознакомления с разными сторонами европейской жизни Петру требовались свобода рук и независимость от протокола.

Современный исследователь Андрей Буровский выдвигает лишь на первый взгляд парадоксальное предположение: Петру по его душевному складу вообще не нравилось быть монаршей особой. Власть-то он любил, а этикетом и церемониями тяготился, лучше всего чувствовал себя в роли ротного командира или лоцмана, и в Европе заимствовал культуру не дворцов, а таверн.

Многие очевидцы утверждают, что Петр, выпив, не раз говаривал: «Сбегу я от вас! Лучше в Голландии часовым мастером быть, чем у вас царем!»

14 ремесел

Систематического образования Петр не получил, читать и подолгу с кем-то беседовать не любил. Зато был ненасытен до зрительных впечатлений и с удовольствием работал руками.

Слова «знаю 14 ремесел» и «сам буду плотничать, бояр моих заставлю гвозди вбивать» он произнес в беседе с двумя высокообразованными и высокопоставленными дамами как раз во время Великого посольства.

По-настоящему никто не считал, но похоже на правду. Занимался он этим не только затем, чтобы подать пример боярам, хотя, вероятно, и такое соображение приходило ему в голову, а потому что самому нравилось.

В Пиллау (ныне город Балтийск Калининградской области) Петр практиковался в пушечной стрельбе под руководством подполковника фон Штернфельда, который выдал ему аттестат: «Господин Петр Михайлов везде за исправного, осторожного, благоискусного, мужественного и бесстрашного огнестрельного мастера и художника признаваем и почитаем быть может».

Добравшись 18 августа 1697 года до Голландии, сразу отправился в Заандам, где под именем Петра Михайлова поступил плотником на судоверфь Линста Рогге.

Царь-плотник

Деревянный домик на улице Кримп, где квартировал Петр, превращен в музей. Царь попросил постелить ему в стенном шкафу. По необъяснимой прихоти, ему нравилось спать в маленьких помещениях с низкими потолками.

В Заандаме Петр провел всего неделю. Городок был небольшой, некоторые мастера трудились раньше на воронежской верфи, и русского царя сразу узнали. Взрослые и дети принялись бегать за ним по улицам, тыкая пальцами.

Самому назойливому голландцу Петр отвесил затрещину. Толпа расхохоталась: «Браво, ты пожалован в рыцари!»

На купленной парусной лодке Петр дошел до Амстердама, и при помощи бургомистра Николааса Витсена, бывавшего в России и имевшего с ней деловые связи, поступил рабочим на верфь голландской Ост-Индской компании.

Администрация верфи специально заложила новый фрегат «Петр и Павел», чтобы высокий гость и его волонтеры могли под руководством местных мастеров построить его от киля до клотика. Через три месяца корабль был спущен на воду.

Но на этом любезность голландцев закончилась. Они охотно учили русских плотницкому делу, а, по выражению Петра, «корабельную пропорцию» раскрывать не хотели.

6 января 1698 года Петр отправился в Англию, где на королевской верфи в Дептфорде знаменитый кораблестроитель Энтони Дин поделился с ним желанными ноу-хау.

Британия и Нидерланды имели в то время общего правителя — Вильгельма Оранского.

В туманном Альбионе Петр провел три месяца. Именно эта часть поездки оставила больше всего воспоминаний и подробностей.

Прикладные интересы

Петр тяготел, прежде всего, к протестантской северной Европе. Во Франции, Испании и Италии не было таких технических специалистов, а искусство и гуманитарные знания его не занимали.

Он изумил Вильгельма Оранского, оставив совершенно без внимания прекрасную картинную галерею Кенсингтонского дворца, зато сугубо заинтересовавшись барометром в кабинете короля.

В Лондоне, Портсмуте и Вуличе Петр осматривал арсеналы, доки, мастерские, кабинеты редкостей. Несколько раз ездил на военные корабли и детально вникал в их устройство. Дважды, к ужасу спутников, заходил в англиканские церкви, и даже причастился.

Епископ Солсберийский Джилберт Бернет пожелал встретиться с «царем варваров», чтобы попытаться убедить его в преимуществах англиканского вероучения. «Он или погибнет, или станет великим человеком», — написал епископ знакомому.

С пребыванием Петра в Англии связано начало массового курения в России. Лорд Кармартен пригласил его на обед и получил разрешение ввезти три тысячи бочек трубочного табака, авансом перечислив в царскую казну 20 тысяч фунтов.

Петр часто катался по Темзе на подаренной королем яхте. Посетил Гринвичскую обсерваторию, Монетный двор, Лондонское королевское общество по распространению знаний о природе, Оксфордский университет.

Побывал также на заседании парламента. И не одобрил: «Зело парламентом король их стеснен».

  • Как возник и зачах русский парламент

Подобно многим правителям России до и после него, он всю жизнь пытался решить задачу о квадратуре круга: как взять у Запада материальные достижения, не беря права человека и верховенство закона. В результате, по мнению многих историков, приблизил Россию к Европе по форме и отдалил по содержанию. Свободы при нем стало меньше, чем при первых Романовых.

Высокая политика

Помимо удовлетворения любознательности молодого царя, Великое посольство имело конкретную дипломатическую задачу: привлечь Англию, Голландию и Венецианскую республику в союз против Турции и убедить императора Леопольда не заключать с турками сепаратного мира без России.

Тогда назревала схватка за вакантный испанский престол между наследниками из династий французских Бурбонов и австрийских Габсбургов. Главные морские и колониальные конкуренты Людовика XIV — Британия и Нидерланды — готовились поддержать Австрию и посредничали в мирных переговорах между Стамбулом и Веной, чтобы последняя освободила руки для другой войны.

Разговоры о всеевропейском альянсе против «врагов Креста Господня» не заинтересовали ни Вильгельма Оранского, ни Леопольда.

В результате вскоре после завершения Великого посольства с турками пришлось мириться, не добившись того, чего хотели, а именно Керчи. Но внимание Петра уже переключилось на северное направление.

Не сформировав антитурецкого альянса, Великое посольство заложило основу альянса антишведского.

По пути домой Петр провел три дня в обществе саксонского курфюрста Августа Сильного, недавно избранного при поддержке Москвы на польский престол (свое прозвище этот мот и бонвиван получил за то, что, лишь по достоверным данным, являлся отцом семидесяти детей).

Между двумя примерными ровесниками возникла, как говорят в наши дни, «личная химия». Тайный договор о совместной войне со Швецией был подписан 1 ноября 1699 года.

В этой же поездке у Петра впервые «вырос зуб» на шведов.

Принадлежавшая им Рига стала первым после пересечения границы и единственным в Европе городом, где губернатор предпочел сделать вид, будто не знает, кто такой Петр Михайлов, не оказал гостю никакого почета и не разрешил осмотреть укрепления.

Через 12 лет, осадив Ригу и лично произведя три первых пушечных выстрела, Петр написал Меншикову: «Тако Господь Бог сподобил нам видеть начало отмщения сему проклятому месту».

Зародился и еще один будущий союз. В мае 1697 года Петра со всем радушием принял в Кенигсберге бранденбургский курфюрст Фридрих, готовившийся, вопреки Австрии и Ватикану, провозгласить себя королем Прусским и перенести столицу в Берлин.

Петр, не желавший ссориться с австрийцами, военной помощи не обещал, но заключил с курфюрстом торговое соглашение. После этого российско-прусские отношения более полутораста лет носили самый сердечный характер, не считая Семилетней войны 1756-1763 годов.

В разных странах посольство завербовало для работы в России около 700 специалистов.

Чудно время провели

Путешествие Петра сопровождалось выходками, с которыми берлинская «Калинка» Бориса Ельцина, как говорится, рядом не стояла.

В восточно-прусском Коппенбурге «Петра Михайлова» пригласили на неформальный ужин курфюрстина бранденбургская Софья-Шарлотта и гостившая у нее мать, курфюрстина ганноверская София.

Поговорив про 14 ремесел, Петр в подпитии принялся рассказывать утонченным дамам, как пытал людей: «У вас королями быть разлюбезное дело, а наш народ до того упрям — у иного мясо до костей под кнутом слезет, а он все кряхтит, да запирается».

В Голландии при посещении знаменитого анатомического кабинета профессора Рюйша, заметив на лицах спутников брезгливые гримасы, гневно закричал на них и велел грызть зубами препарируемый труп.

Позднее осерчал на двух дворян из свиты (за что, история умалчивает) и потребовал у голландцев палача и плаху. Хозяева с трудом его отговорили, пообещав взамен отправить опальных в вечную ссылку на Яву. Несчастных действительно посадили на корабль, их дальнейшая судьба неизвестна.

В Дептфорде Петр с приближенными привели предоставленный им частный дом в такое состояние, что хозяин позднее получил с правительства в виде компенсации 350 фунтов — по тем временам, большие деньги.

Особенно впечатлила соседей «русская забава»: кто-нибудь забирался в тачку, а остальные, гикая и гогоча, разгоняли ее по газону, чтобы импровизированный снаряд с треском врезался в живую изгородь.

Английских питейных заведений, одно из которых по сей день зовется «Таверной русского царя», Петру показалось мало, и он смастерил самогонный аппарат.

Реакция европейцев была разной. Некоторым импонировали первобытная энергия, непосредственность и любознательность, а жестокость и невоспитанность они списывали на «русское варварство».

«Мне понравилась его естественность. Это человек очень хороший и одновременно очень дурной. В нравственном отношении он полный представитель своей страны», — записала в дневнике Софья-Шарлотта.

«Жаждущие экзотики курфюрстины сочли Петра «очаровательно диким». К сожалению, они стали судить по Петру обо всей России, заложив тем самым отвратительную традицию видеть в нас своего рода «белых папуасов», — комментирует профессор Буровский.

Домой!

Последним пунктом программы значилась Венецианская республика.

После дипломатических неудач в Утрехте и Вене Петр собирался туда без энтузиазма. А тут пришли вести о стрелецком бунте.

Хотя князь-кесарь Федор Ромодановский доложил, что волнения уже подавлены, Петр, оставив для продолжения вялотекущих переговоров Возницына и сделав лишь одну короткую остановку для встречи с Августом Сильным, в сопровождении Лефорта, Головина и Меншикова поскакал в Москву — вершить розыск и расправу.

Источник: www.bbc.com


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.