Ткачев народник

Петр Никитич Ткачев (1844—1885) — представитель третьего направления революционного народничества, возлагавшего надежды на свершение социальной революции посредством захвата власти, политического переворота и установления диктатуры «революционного меньшинства». Защитник интересов крестьянства, которое по традиции держится «принципов общинного владения», Ткачев тем не менее считал, что оно не может играть активную роль в социальной революции.

 

В этом он расходился как с приверженцами Бакунина, так и со сторонниками Лаврова, которые верили, что революцию совершат сами народные массы. В 1861 г. за революционную деятельность Ткачев был исключен из университета и в 1873 г. эмигрировал в Западную Европу, где сотрудничал в журнале «Вперед!», а после разрыва с П. Л. Лавровым издавал журнал «Набат» (1875—1881). В работах «Статистические очерки России», «Из Великих Лук», «Мужик в салонах современной беллетристики» Ткачев подвергал сокрушительной критике экономическую отсталость крепостнической России. На основании статистических данных он вскрыл причины бедственного положения крестьянства, которые видел в крайне низкой производительности крестьянского труда. Выступая с традиционно народнических позиций, Ткачев идеализировал крестьянскую общину и надеялся, что ее совершенствование и дальнейшее развитие дадут возможность России избежать «жалкой участи капиталистической Западной Европы.
  

    В ряде мест Ткачев правильно констатировал неизбежность капитализма в России, но продолжал искать пути некапиталистического развития. Название журнала «Набат» вполне отвечало задачам Ткачева, собиравшегося спасать Россию путем революции, пока капитализм не охватил всего социально-экономического строя страны 19[См.: Ткачев П. Н. Что же теперь делать? // Избр. соч. Т. 3. М„ 1932. С. 344] Выполнение этой задачи Ткачеву представлялось вполне реальным, поскольку он исходил из ошибочного мнения, будто царское правительство не имеет прочной основы в России.
  

    Экономические взгляды Ткачева на западноевропейский капитализм представляют собой своеобразное сочетание правильных идей, отражавших влияние трудов Н. Г. Чернышевского, отчасти К. Маркса, и воззрений буржуазной политической экономии. Ткачев считал «экономический фактор» главнейшим условием развития общества и придавал большое значение экономической борьбе отдельных классов, ибо «вся современная западноевропейская экономическая практика держится на соперничестве, как средневековая — на феодальной земельной собственности» 20[Ткачев П. Н. Рецензия на книгу Н. Рождественского «О значении Д. С. Милля // Там же. Т. 5. М., 1935. С. 320]. Ткачеву была присуща психологическая трактовка конкуренции: он делал вывод, что ее не будет при социализме только потому, что она неразумна.
  

    Ткачев рассматривал некоторые категории политической экономии. Основу жизни и развития общества он находил в труде, считая, что «только труд обусловливает собой общее счастье и благосостояние» 21[См.: Ткачев П. Н. Рецензия на книгу Бехера «Рабочий вопрос» // Там же. С. 444]. Ткачев постоянно констатировал наличие при капитализме противоречия между трудом и капиталом. Он отмечал эксплуататорский характер прибыли и утверждал, что труд лежит в основе ценности каждого предмета. Однако Ткачев остановился перед трудностями соизмерения количества и качества труда, которые привели его к попытке определить ценность при помощи вульгарной теории спроса и предложения.
   

   В отличие от Бакунина Ткачев отводил государству после победы революции важную роль, хотя ошибочно обосновывал ее неспособностью народа к самостоятельному революционному творчеству.
   

   В целом идеи Ткачева были прогрессивными для своего времени. Он призывал к антифеодальной революции, намечал ее программу, хотя и писал часто о социализме. Ф. Энгельс, критиковавший народнические взгляды Ткачева, отмечал, однако, что они оказали большое влияние на программу и тактику революционной организации «Народная воля». В. И. Ленин писал, что подготовленная проповедью Ткачева попытка народовольцев захватить власть была величественной.
     

 После 70-х годов народничество в силу изменения исторической ситуации в пореформенной России, и в первую очередь социальной природы крестьянства, развивалось в двух направлениях: одно перерождалось в мелкобуржуазный либерализм, другое эволюционировало в сторону социал-демократии.

Источник: www.bibliotekar.ru

Родом из небогатой помещичьей семьи. Поступил на юридический факультет Петербургского университета, но вскоре был привлечён к одному из политических дел за участие в студенческих беспорядках и отсидел несколько месяцев в Петропавловской крепости, сначала в виде ареста подследственного, потом по приговору Сената. Когда университет был вновь открыт, Ткачёв, не поступая в число студентов, выдержал экзамен на учёную степень (1868).

Писать Ткачёв начал очень рано. Первая его статья («О суде по преступлениям против законов печати») была напечатана в № 6 журнала «Время» за 1862 год. Вслед за тем во «Времени» и в «Эпохе» помещено было в 1862—64 годах ещё несколько статей Ткачёва по разным вопросам, касавшимся судебной реформы. В 1863 и 1864 годах Ткачёв писал также в «Библиотеке для чтения» П. Д. Боборыкина; здесь были помещены первые «статистические этюды» Ткачёва (преступление и наказание, бедность и благотворительность). В конце 1865 года Ткачёв сошёлся с Г. Е. Благосветловым и стал писать в «Русском слове», а затем в заменившем его «Деле».

За революционную пропаганду среди студенчества подвергался тюремному заключению, постоянно находился под надзором полиции. Во время студенческих волнений в Петербурге в 1868—69 годах вместе с С. Г. Нечаевым возглавлял радикальное меньшинство. Весной 1869 года он был вновь арестован и в июле 1871 года приговорён С.-Петербургской судебной палатой к 1 году и 4 месяцам тюрьмы. По отбытии наказания Ткачёв был выслан на родину, в Великие Луки, откуда вскоре эмигрировал за границу.

В эмиграции сотрудничал с журналом «Вперёд!», примкнул к группе польско-русских эмигрантов, после разрыва с П. Л. Лавровым начал издавать журнал «Набат» (1875—81), совместно с К. М. Турским был одним из создателей «Общества народного освобождения» (1877), деятельность которого в России была незначительна. В середине 1870-х гг. сблизился с французскими бланкистами, сотрудничал в их газете «Ni dieu, ni maitre» («Ни бога, ни господина»). Политические свои воззрения Ткачёв развивал в нескольких брошюрах, изданных им за границей, и в журнале «Набат», выходившем под его редакцией в Женеве в 1875—76 гг.

К практической деятельности, во имя идеала «общественного равносилия» Ткачёв звал «людей будущего»:

Достижение социального идеала или, по крайней мере, коренное изменение к лучшему экономического строя общества должно было составить, по его воззрениям, задачу сознательной общественной деятельности.  Перед идеей общего блага, которая должна служить руководящим началом поведения людей будущего, отступают на задний план все положения отвлечённой морали и справедливости, все требования кодекса нравственности, принятого буржуазной толпой.:

«Нравственные правила установлены для пользы общежития, и потому соблюдение их обязательно для каждого. Но нравственное правило, как все житейское, имеет характер относительный, и важность его определяется важностью того интереса, для охраны которого оно создано… Не все нравственные правила равны между собой», и притом «не только различные правила могут быть различны по своей важности, но даже важность одного и того же правила, в различных случаях его применения, может видоизменяться до бесконечности». При столкновении нравственных правил неодинаковой важности и социальной полезности не колеблясь следует отдавать предпочтение более важному перед менее важным. Этот выбор должен быть предоставлен каждому; за каждым человеком должно быть признано «право относиться к предписаниям нравственного закона, при каждом частном случае его применения, не догматически а критически»; иначе «наша мораль ничем не будет отличаться от морали фарисеев, восставших на Учителя за то, что он в день субботний занимался врачеванием больных и поучением народа»

—Люди будущего и герои мещанства // Дело. — 1868. — № 3.).

Воззрения Ткачёва сложились под влиянием демократической и социалистической идеологии 50—60-х годов XIX века. Ткачёв отвергал идею «самобытности» русского общественного строя и утверждал, что пореформенное развитие страны совершается в сторону капитализма. Считал, что предотвратить победу капитализма можно лишь заменив буржуазно-экономический принцип социалистическим. Как и все народники, Ткачёв связывал надежду на социалистическое будущее России с крестьянством, коммунистическим «по инстинкту, по традиции», проникнутым «принципами общинного владения». Но, в отличие от других народников, Ткачёв полагал, что крестьянство в силу своей пассивности и темноты неспособно самостоятельно совершить социальную революцию, а община может стать «ячейкой социализма» лишь после того, как будет уничтожен существующий государственный и социальный строй. В противовес господствовавшему в революционном движении аполитизму Ткачёв развивал идею политической революции как первого шага к революции социальной. Он считал, что создание тайной централизованной и законспирированной революционной организации является важнейшей гарантией успеха политической революции.

Революционеры-народники конца 1860 — начала 1870-х годов, отрицавшие политическую революцию во имя социальной, отвергали доктрину Ткачёва. Лишь в конце 1870-х годов логика исторического процесса привела народовольцев к прямому политическому выступлению против самодержавия.

Приводим читателям одно из стихотворений Петра Ткачёва:

«ДВИЖЕНИЕ ВПЕРЕД

Европа вновь пришла в движенье,
Из края в край пронеся крик:
«Пришла пора освобожденья!
Настал свободы жданый миг!»

— На юге поднялись народы! — 
И эту радостную весть
Адриатические воды
Спешат по всем краям разнесть.

И южный вихрь огонь восстания
По всей Европе разметал,
Везде пробудилось сознание!
Раб смело голову поднял!

Италия восстала 
На иго чуждых ей властей 
И пред Европой развенчала 
Своих презренных королей!

3а ней как бы по мановенью 
Чьего-то чудного жезла 
Пришли народы все в волненье
И требуют свои права!

Довольно уж Европе пресмыкаться 
Пред самовластием царей!
Не будет больше раздаваться 
Бряцанье мрачное цепей!

Довольно, чаша роковая
Европой выпита до дна,
И кровь, повинно пролитая,
Как жертва, небом принята!
Довольно, кончен путь терновый,
Путь деспотизма, путь рабства!
Пора уж жить — жить жизнью новой. 
Пора воспрянуть ото сна.

Довольно царили тираны!
Восстань, отмсти за свой позор,
Пусть эти цепи, эти раны 
Да будут пусть тебе в укор!

И на всеобщее восстанье 
Глядят, бледнея, короли.
— Что это, неужель сознанье?
Не увлечение толпы?

Нет, увлекаются народы,
Идут неправильной стезей.
Бегут за призраком свободы,
3а неосмысленной мечтой!

Нет, освященная веками, 
Всевышним данная нам власть,
Пред непокорными рабами
Она ужели может пасть!

А между тем огонь священный
Все раздувается сильней,
И уж на север отдаленный
Блеснул он искрою своей!

И там началось пробужденье — 
Святой свободы смелый клич,
Всеобщий клич — клич избавленья
И там нашел себо отклик!

И короли в недоумении,
Не знают, что теперь начать, 
Прошло к толпе прозренье,
Ее уж стали уважать!

Пусть пред волею народной 
Теперь склоняются цари,
И против воли клик свободный 
За всеми вторят и они.

А тайно яд приготовляют,
Впотьмах кинжал точить спешат,
Того убьют, тех подкупают,
А там оковы золотят!

Ужель поддашься ты обману,
Но раз обманутый народ?
Ужель оставишь трон тирану,
А сам наденешь кандалы?

Ужели мало было испытанья? 
Ужели мало ты страдал?
Ужели спит в тебе сознанье?
Иди вперед! Ведь ты уж встал!

Иди, разбей свои кумиры,
Взгляни — пора открыть глаза, — 
Они достойны ли порфиры,
Достойны ль царского венца?»

-25 декабря 1860 г.

 

Товарищ Брон

Источник: ru.narvol.org

Петр Никитич Ткачев (1844—1886) родился в селе Сивцево в том же Великолуцком уезде Псковской губернии, откуда был родом Лавров. Поступив в 1861 г. на юридический факультет Петербургского университета, он уже в октябре этого года был арестован на два месяца за участие в студенческих беспорядках. В дальнейшем он находился в заключении по подозрению в неблагонадежности в ноябре 1862 — феврале 1863 г., ноябре 1864 — феврале 1865 г. и после покушения Каракозова на царя — в 1866 г.
Связав свою судьбу с революционным подпольем, Ткачев сразу оказался на крайне левом фланге тогдашнего революционного движения: во второй половине 60-х гг. он близок к каракозовцам, в 1868 г. стал соратником Нечаева, в 70-х гг. сделался идеологом заго- ворщически-бланкистского направления и террористической тактики борьбы.
Конечно, портрет Ткачева-шестидесятни- ка нельзя писать одной краской, в которой превалируют мрачные тона из-за его контактов с отдельными деятелями, олицетворявшими неприглядную сторону российского освободительного движения. Ткачев — автор многочисленных публицистических работ в социально-политической, социологической, юридической, политико-экономической, литературно-критической областях. Дебютировал Ткачев в почвенническом журнале братьев Достоевских «Время», затем несколько лет сотрудничал в журнале «Библиотека для чтения» либерала П. Д. Боборыкина. Но одним из выдающихся публицистов Ткачев стал во время работы в журнале «Русское слово», в котором фактически заменил попавшего в тюрьму Д. И. Писарева, а затем в журнале «Дело», продолжателя закрытого в 1866 г. «Русского слова». В 1868 г., сдав экстерном экзамены за университетский курс, он защитил диссертацию на степень кандидата права по теме «О воспитательно-исправительных заведениях для несовершеннолетних». Ткачев — один из немногих обладавших ученой степенью, кто связал свою судьбу не с наукой, а с революционным движением.
Пребывая под надзором полиции на родине, в Великих Луках, Ткачев установил связи с первой тогда собственно народнической организацией «чайковцев» и с их помощью бежал в декабре 1873 г. за границу. Некоторое время Ткачев сотрудничал в журнале «Вперед!», редактором которого был Лавров, но, разойдясь с ним по программным вопросам, вместе с группой польских эмигрантов начал издавать в 1875 г. журнал «Набат» якобинско- бланкистского направления (сначала в Женеве, потом в Лондоне). В 1878 г. Ткачев переезжает в Париж, где сближается с французскими бланкистами, сотрудничает в их газете «Ni Dieu, ni maitre» («Ни Бога, ни властелина»). В 1880 г. возник было проект присоединения Ткачева к «Народной воле», но исполком народовольцев от сотрудничества с ним отказался и революционная деятельность русского бланкиста фактически закончилась. В конце 1882 г. он сошел с ума и вскоре умер в Париже от заболевания мозга.
Как никто другой из крупных идеологов народничества Ткачев выразил характерную для всего народнического движения тенденцию к умалению роли философии в их теориях. В сфере философии Ткачев — публицист, его работы на эту тему представляют собой прежде всего острую, буквально обличительную критику идеалистической философии. В социально-политических, социологических, юридических, политико-экономических, литературно-критических статьях Ткачева есть также ясно выраженные философские мотивы и идеи, которые, будучи реконструированными и обобщенными, дают возможность выявить основные черты его политической и социальной философии.
Социальная и политическая философия. В рамках народнической парадигмы ярко выраженной специфичностью отличается трактовка Ткачевым философских вопросов государства, социализма и национальности.
Под влиянием критических статей Энгельса против Ткачева в отечественной историографии на первый план выдвигались его взгляды на российское самодержавие. Ткачеву казалось, что самодержавие в России висело в воздухе, не имея сколько-нибудь прочных корней в современной экономике страны; его материальную силу он связывал лишь с прошлым, полагая, что силы, выступающие в поддержку самодержавия, могут появиться только в будущем, хотя в действительности самодержавие в пореформенной России опиралось не только на дворянство, но и на крупную буржуазию.
В противовес анархизму Бакунина Ткачев пропагандировал идею революционного государства, которое «на другой день после революции» должно стать основной созидающей силой нового общественного порядка. Государственная централизованная власть, по Ткачеву, есть высший тип наиболее могущественной, организованной власти, способной внести в социальную практику прочные руководящие начала. «На другой день после революции» государство призвано выполнять две функции — «революционно-разрушительную» и «революционно-созидательную». Отличаясь непреклонностью в борьбе с консервативными и реакционными элементами, конституционная деятельность революционной власти должна отличаться эластичностью, умением приспособляться к данному уровню народных потребностей и развития народа. Чтобы не впадать в утопию, она должна окружить себя органами народного представительства, «Народной думы» и прежде всего’ стремиться к расширению «народного развития», к поднятию его нравственных идеалов, к установлению не только социального, умственного, нравственного, но и физического равенства как условия всеобщего счастья, реализации социалистического идеала. ¦
Ткачев более категорично в сравнении с Бакуниным и Лавровым выделял наднациональный, интернациональный характер своего социалистического идеала. Как не может быть якутской, чувашской, «малорусской» (украинской), грузинской и т. п. геометрии, доказывал Ткачев, так не может быть якутского и т. п. социализма. Социальная, как любая другая, истина может быть только одна — строго научная, вечная, непреложная, не изменяющаяся под влиянием географических, этнографических и племенных особенностей. Казалось бы, в рамках такого подхода нет места русскому общинно-артельному социализму. Однако вопреки наиболее общей социологической установке против «национализирования социализма» Ткачев все-таки русифицировал идеал социализма для России: как и другие народники, он считал, что «священный» принцип общины должен стать краеугольным камнем будущего общественного строя.
«Философия действия» — еще одна сфера «политической философии» Ткачева, которая существенно отличает его от других идеологов народничества. Себя и своих сторонников он относил к лагерю, ведущему практическую, агитационную борьбу за немедленное уничтожение отжившего социального строя в России, тогда как Лаврова считал приверженцем «борьбы перышками и книжками», борьбы философской.
Ткачевизм существенно отличался от бакунизма с его преимущественной ориентацией на «народные инстинкты», на стремления и «насущные потребности народных масс». Ткачев меньше, нежели Бакунин, идеализировал народ, однако, по его мнению, хотя народ и задавлен, в нем забита всякая внутренняя инициатива, но в силу самих социальных условий он является революционером и всегда готов к революции.
Поскольку, по Ткачеву, социальный строй России изжил себя, его коренное переустройство на принципиально новых, социалистических началах возможно лишь насильственным, революционным путем. Полагая, что в 70-х гг. исторические обстоятельства складывались в пользу революционеров, а через 10— 20 лет могли выступить против них, раз огонь экономического прогресса должен был разрушить традиционные формы жизни русского общества и утвердить в нем формы буржуазной жизни, то он ратовал за немедленную революцию под лозунгами: «Мы не можем ждать…», «Революция в России необходима, и необходима именно в настоящее время», «Теперь или очень не скоро, быть может, никогда!»
Философские идеи в социологии. Социология, по мнению Ткачева, изучает явления социальной жизни, данный социальный организм. Ее задача — составить ясное, строго научное понятие о сложных общественных отношениях, свести разнообразие социальных явлений к их синтезу, отыскать в их хаотической смене определенное постоянство и в конечном счете установить закон общественного движения. Научный способ познания социальных явлений противопоставляется им как эмпиризму, ограничивающемуся описанием и классификацией явлений, так и априоризму «старой метафизики», особенно идеалистической и фаталистической философии истории. Поскольку, однако, социология, по Ткачеву, открывает «скрытый смысл» явлений общественной жизни и «дает верные разумные критерии для их оценки», то она фактически приобретает некоторые черты традиционной спекулятивной философии истории, тем более что сам Ткачев не усматривал существенного различия между законами истории человеческого общества и законами социологии. Для него развитие данного социального организма и есть его история, отсюда законы первого являются, по существу, историческими законами.
Как и Лавров, Ткачев разграничивал законы природы и социальные законы. Если первые вечны, однообразны, неизменны и непреложны, то вторые являются продуктом человеческой воли и расчета, они возникают, изменяются, совершенствуются и исчезают вместе с обществом. На этом основании отвергается органическое направление в социологии и социал-дарвинизм. Но признание социальных законов продуктом человеческой воли и расчета не означает, что Ткачев считал их субъективными. В полемике с Лавровым он доказывал, что история есть неразрывная цепь причин и следствий, реальная, необходимая связь исторических фактов, что исторические законы столь же непреложны, как и любые законы естествознания. Осуждению подлежали те историки, которые в выборе, комбинировании и освещении исторических фактов руководствовались субъективными ощущениями, личными вкусами и воззрениями, стремясь провести «свою идейку», «оправдать свой идеал», вместо того чтобы позаботиться о действительном, объективном соотношении изучаемых фактов. Тем самым как бы отвергался субъективный метод Лаврова, но фактически не целиком, а только в тех его пределах, в которых Лавров изображал личность творцом истории. Что же касается собственно ценностного смысла субъективного метода в истории, то здесь Ткачев высказывался примерно так же, как и критикуемый им Лавров. В отличие от естествоиспытателя, который отмечает факты, описывает их, указывает на связи с фактами предыдущими, последующими, сосуществующими, историк, считал он, критикует эти факты, показывает, насколько они приближают или удаляют общество от его конечной цели.
Понятия «движение» и «прогресс», по Ткачеву, не тождественны. Понятие прогресса предполагает движение в одном и том же направлении, устремленное к осуществлению известной цели. Именно с точки зрения этой цели и оценивается движение, без такого критерия оценки понятие прогресса немыслимо. Если природе цели навязывать нельзя, то обществу можно и должно. Целью жизни и деятельности отдельного индивида является счастье, следовательно, цель человеческого общежития— счастье всех индивидов; эта цель должна быть и критерием исторического развития общества, его прогресса. Верховным критерием исторического, социального прогресса, конечной и единственной целью человеческого общества является у Ткачева не «борьба за индивидуальность», как у Михайловского, не развитие личности, как у Лаврова, а возможно более полное органическое и физиологическое уравнение индивидуальностей и приведение потребностей всех и каждого в полную гармонию со средствами их удовлетворения.
Ткачев явился создателем первой в России концепции «экономического материализма», возникшей и развивавшейся под влиянием материалистического понимания истории Маркса, а также английской политико-экономической литературы. «Гипотезу экономического объяснения социальных явлений» Ткачев выражал в самой разной форме. Так, он считал, что все явления политического, нравственного и интеллектуального мира в конечном счете сводятся к явлениям «экономического мира» и «экономической структуре» общества («как выражался Маркс», замечал при этом Ткачев); «господствующая философия, религия и наука есть не более не менее как зеркало, в котором с математической точностью отражаются и повторяются экономические потребности данного времени и народа», и т. д. И все же базовой в концепции Ткачева является идея личности как главного деятеля исторического процесса, что сближало ее с концепциями Лаврова и Михайловского. Правда, если у Лаврова и Михайловского преобладали идеализм и субъективизм, то у Ткачева, как и у Бакунина, в теоретической социологии больше объективизма и экономического материализма, субъективистский элемент здесь менее заметен. Но и ткачевизм не выходит за рамки общенароднической этико-социологической субъективной школы, что обусловлено приматом антропоцентризма во всех разновидностях народнического мировоззрения.
Взгляды Ткачева на философию нередко выражались в очень резкой форме. В философии он усматривал род социального паразитизма, что выражалось в определениях: «безысходный лабиринт философии», «непроницаемые дебри философского леса», «необъятные кучи философского мусора» и т. п. Единственно приемлемой философской концепцией Ткачев признавал философию как совокупность научных познаний о природе, «так называемую философию природы (или науку о природе)». Под нею он понимал в первую очередь механистическое объяснение как неорганической, так и органической природы, хотя ряд явлений и законов органического мира описывал в терминах «философии биологии» Г. Спенсера.
Хотя Ткачев претендовал на научный характер своих представлений об умственной деятельности человека, от действительной научности в этой сфере он был очень далек. Достаточно сказать, что он видел лишь количественные различия между обыденным и научным сознанием. Нравившийся Ткачеву тезис просветительской философии XVIII в. о том, что между умом Сократа и умом пустой светской модницы-кокетки нет ни малейшей качественной разницы, говорит о существенной ограниченности его гносеологической концепции.
В целом философские воззрения Ткачева — это разновидность миропонимания, близкого к естественно-научному материализму и материалистически толкуемому позитивизму.

Источник: knigi.link

You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.