Сталинские органы

14 июля 1941 года впервые было задействовано нагоняющее ужас ракетное оружие Красной Армии. «Катюша» оказалась невероятно эффективной — за счет поражающей силы и психологического фактора.

Шум не убивает, по крайней мере, не напрямую. И, несмотря на это, он может быть невероятно эффективным оружием, а именно — психологическим. Тому во Второй мировой войне есть как минимум два точных примера.

В первые два года войны сирены немецких штурмовиков вселяли панику в противника. Их визг обещал прямое попадание. Никто не знает, сколько поляков, французов или британцев, югославов и греков от страха покинули свои позиции — и именно из-за этого погибли.

До середины июля 1941 года на стороне противников Германии не было сопоставимого психологического оружия. Но потом появились капитан Иван Флеров и БМ-13.


За данной аббревиатурой скрывалась простая конструкция: грузовик с пусковыми установками для средних ракетных орудий калибра 82 или 132 мм. Топливо из специального порошка оружейный инженер Иван Граве, в принципе, разработал еще во время Первой мировой войны. В 30-х годах из всего этого возникли прототипы ракет типа «воздух-земля».

Но быстрей готовыми к применению стали наземные пусковые установки, монтируемые на грузовиках или тракторах. Первое испытание нового оружия на временных стартовых направляющих состоялось 7 июня 1939 года; присутствующий народный комиссар обороны, Климент Ворошилов, был под сильным впечатлением от эффективности оружия. В конце 1940 года первые готовые пусковые установки поступили на апробацию в войска. Пусковые установки монтировались только по ходу движения грузовиков, что делало излишним затратный монтаж установок в боковом направлении. После внесения незначительных изменений советский генеральный штаб в мае 1941 года одобрил начало массового производства установок.

В первые три недели германо-советской войны ракетные установки, правда, еще не применялись — непонятно, почему. Все изменилось лишь 14 июля 1941 года. Неделей раньше Флеров, 36-летний выпускник советской артиллерийской академии, получил полдюжины грузовиков с пусковыми установками, а также первые 3000 ракет калибра 132 мм.


В то время как у промышленного города Орши, на Днепре, в Белоруссии, бушевало сражение, советские разведчики обнаружили подходящую мишень для нового оружия, получившего наименование БМ-13: в их зоне поражения остановились на отдых немецкие грузовики подразделений снабжения, перевозившие в основном топливо и боеприпасы. Сравнительно крупная цель, отлично подходящая для не отличавшихся большой точностью попадания, но зато большим радиусом поражения осколочных боевых частей ракетных боеголовок.

Флеров дал приказ «Огонь!», и через несколько секунд более 100 ракет устроили германскому противнику «кровавую баню». Эффект отличался от такового при обычном артобстреле: сопоставимой батарее средних полевых орудий для того же количества выстрелов требовалось несколько минут — время, за которое противник мог уйти в укрытие, уехать или открыть ответный огонь. Массированный залп выпущенных в течение нескольких секунд ракет, напротив, не давал времени на реагирование.

Правда, эффективность отдельных боеголовок в силу малой скорости по сравнению со ствольной артиллерией была меньше, но объем выпускаемых снарядов в течение краткого времени компенсировал этот недостаток. Для борьбы с танками и бункерами осколки названных по аналогии с русским шлягером «Катюша» ракет не годились (разве что речь шла о прямом попадании), но ничем не защищенные грузовики и, конечно, пехота оказывались в крайней опасности.


После первой атаки Флеров перегруппировал свою батарею и вторым залпом разрушил мост через Днепр. Немецкая 17-я танковая дивизия три дня подряд не могла продвигаться дальше; из-за шока от действия нового оружия или нехватки топлива — неясно.

© РИА Новости, Зельма Георгий | Перейти в фотобанк
Реактивные установки залпового огня «Катюши», октябрь 1942 г.

В любом случае, в течение следующих недель оказалось, что Красная Армия благодаря БМ-13 и облегченному варианту БМ-8 стала располагать необычайно эффективным новым оружием. Наряду с непосредственным эффектом, речь шла и о страхе немецких солдат, возникавшем, как только раздавалось характерное завывание быстро выпускавшихся друг за другом ракет.

Снаряды достигали сначала возрастающей, а затем убывающей скорости полета максимум 355 метров в секунду, так что звук в среднем шел быстрее самих снарядов. Таким образом, в зависимости от дистанции выстрела (от 5,5 до 8,5 км) между звуками выстрелов и первым попаданием проходило несколько секунд — время, достаточное для массированной панической атаки у солдат, даже если стреляли не по ним или их позициям.


 

В немецкой армии быстро распространилось уважительное наименование оружия противника: «сталинский орган». Это было связано с похожим на звуки органа звуком выстрела, а также с пусковыми установками на грузовиках, напоминавшими органные трубы. Поздней осенью советские заводы прислали на фронт большое количество материального подкрепления, до 1000 грузовиков со стартовыми установками и полмиллиона снарядов; отныне ракетная артиллерия занимала чрезвычайно важное место при составлении планов Красной Армии.

Правда, капитан Иван Флеров не дожил до успеха нового оружия: 7 октября 1941 года немецкие минометы обстреляли его позицию. Из-за топкой почвы уйти из-под обстрела он не мог. Капитан расстрелял все свои боеприпасы и отдал приказ подорвать БМ-13. Затем он погиб, вместе с тремя четвертями своего отряда. Но «сталинский орган» — наряду с танком Т-34 — стал самым грозным оружием Красной Армии: смертельным для десятков тысяч немецких солдат и одновременно психологически разрушительным для миллионов.

Источник: inosmi.ru

Мы придвигались к русским практически вплотную, порой нас разделяли каких-то сто метров. Это делалось для того, чтобы избежать обстрела из «сталинского органа» (так немцы называли наши «катюши». — Е.С.). Стреляя по нашим позициям с такого расстояния, русские могли попасть по своим. Но у них были первоклассные снайперы. Поэтому любое движение при свете дня означало самоубийство.


Некоторые наши товарищи возвращались из лазаретов и из отпусков. Мысленно они были еще дома. Они не слышали наших предупреждений: «Внимание: снайперы! Спрятать голову!» и погибали. Мы становились суеверными. У нас говорили: «Кто поедет в отпуск, тот умрет». Но вскоре отпуска запретили.

Молодые 20-летние парни умирали от истощения. Тиф и вши косили наши ряды. И только раненые могли выбраться из этого ада. Было одно желание: смерть без мучений! Некоторые наносили себе увечья, чтобы спасти свою жизнь. Другие пытались прорваться, выпрыгивали из окопов и попадали под пули снайперов. Только люди с крепкими нервами выживали. Некоторые бежали. Им казалось, что так они выберутся из котла. Но их ловили, расстреливали на месте или посылали в штрафные отряды на разминирование. Смерть была со всех сторон.

В конце ноября русские пошли в наступление. Мы услышали лязг танков. Меня ранило в голову и в левое плечо. После перевязки я попал в аэропорт Гумрак и ждал до утра, чтобы вылететь. Что там происходило — неописуемо. Раненые кричали как безумные. Все хотели вырваться оттуда, цеплялись за крылья и мешали старту.

Первыми грузили тяжелораненых. Это касалось и меня, но надежды на то, что возьмут на борт, не оставалось. Утром в тумане «Юнкерс-52» попал в воронку от бомбы. Пилот ждал тягача. Я подошел к летчику, бывшему пехотинцу. Он подтвердил, что заберет только тяжелораненых, и пошел к машине, потом вернулся и спросил: «Умеешь стрелять из автомата?» — «Конечно!» — ответил я. «Тогда возьму тебя в качестве стрелка». Это было мое спасение из Сталинграда. «Юнкерс» взлетел, и мы вырвались из котла.


Из моих товарищей не выжил никто. Остатки дивизии, которые в январе находились на северном фланге, размолотили танки. Лишь трое попали в плен: старший фельдфебель, санитар и снабженец. Сталинград навсегда опалил наши души. Он не отпускает ни на миг.

Источник: www.mk.ru

Клод Моран попал в Дьенбьенфу за несколько дней до ее падения. Как и все прочие солдаты, присланные в подкрепление, он был добровольцем. Его отправили в «Изабель», чьи укрепления он строил полгода назад.

«Меня не волновало то, что я убиваю или то, что погибают люди рядом со мной, я их не знал. Парни Бижара и люди из 2 парашютного батальона ИЛ занимали другие холмы. Я не знал даже к каким подразделениям принадлежали те, кто орал приказы и кого приканчивали рядом со мной. Не то чтобы мне было на это наплевать, но мы и не думали о том, чтобы обменяться впечатлениями о борделях в Ханое или воспоминаниями о метрополии, у нас не было фотографий, которые можно было бы разглядывать или писем чтоб их перечитывать. Мы все подчинялись правилам по которым никаких личных вещей брать с собой было нельзя. Это же не фильм с Гарри Купером и Кларком Гейблом о взятии Иводзимы с этими диалогами чтоб занять время или сократить спецэффекты.
— Вот это моя жена, смотри какая она красивая.
— Вот это мои ребята, старший уже так же высок как его мать.
— А сейчас я прочитаю тебе их последнее письмо.
— Вот это мое ранчо в Техасе, мои цветы, собака, моя красная тачка, моя синяя тачка и пр.
— Когда война закончится, я…


Контратака. Дьенбьенфу. Март 1954. Камю или Перо.
контратака март 1954 Камю Перо

Это был capharnaüm. Ад. Ад. Дантовский ад, тут, рядом со мной, и все дела.
Моя голова не работала больше, я был как в беспамятстве. Срать, жрать. Я спал, сложившись, на месте. Здесь не было спален, я отказался от мысли перейти в сапы, полные мертвецов, экскрементов и разных отбросов. Сортиры, вырытые неподалеку, воняли так же как моя траншея. При сильном обстреле не было возможности выйти наружу, мы мочились и испражнялись тут же.

Это был ад, по иному не скажешь. Жизнь остановилась. Я ничего больше не ждал, я думал, что умру и никогда не отпраздную свой 20-й день рождения. Мне никогда не будет 20 лет. Я уже не знал кто я и что делаю.
Никакой надежды на спасение, только уверенность, что мы сдохнем. Я знал только одно: надо перезаряжать винтовку и стрелять в атакующих. Многочисленный и хорошо вооруженный враг спускался с гор, рыл сапы, чтоб взорвать бомбы под нашими позициями. Мне казалось, что наше укрепление являлось сосредоточением всех обстрелов. Но когда туман рассеивался, я видел, что на всех остальных холмах творится то же самое. Ночь была еще более впечатляющей, тогда начинался салют, смертельный, ужасный салют…


В предпоследний день – вишенка на торте. Я присутствовал на небывалом спектакле, или, точнее, я в нем участвовал. Бесконечный обстрел ракетами. Они взлетали у вьетов с неописуемым воем, пронзающим барабанные перепонки. Ракеты мяукали, прочерчивали светящую траекторию и падали на наши позиции, с грохотам взрываясь. Одна за другой они взлетали, неистовствовали: «Вью! Вью!» а потом – много раз – «Ву-у-у, Ву-у-у!». Салют мадам Смерть.
Пункт отправления у вьетов, прибытия – у французских солдат.

Органы Сталина («Катюши»).
Органы Сталина
Судя по всему, снимок сделан во время ВОв.

Кое-какое время они перезаряжали свои пугачи, а потом все начиналось сначала. Зрелище и шум перекрывали все остальные обстрелы, достаточно многочисленные. Ночью было светло как ясным днем. Неподалеку от меня, в траншее, немецкий легионер смотрел этот спектакль с видом знатока.
— Эй, что это? Was ist das?
— Орканы Сталина.
— Што за оно, орканы Сталина?
— Ja, орканы Сталина, уже видеть в Rusland, битва Берлин тоже.

Орканы? А, догадался я, этот славный бош с его типичным акцентом хотел сказать «Органы»… И правда, все эти трубы, установленные на шасси грузовика, заставляли думать об органах.»
(Jean-Noël Marchandiau «J’avais 20 ans en Indochine»)

Источник: catherine-catty.livejournal.com


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.