Сколько детей было у всеволода большое гнездо

15.04.1212 (28.04). – Кончина Вел. Князя Всеволода III «Большое Гнездо»

Великий Князь Всеволод III Юрьевич «Большое Гнездо»

Великий Князь Всеволод Юрьевич «Большое Гнездо» (1154–15.04.1212) – сын Юрия Долгорукого и греческой царевны Ольги. Великий Князь Киевский в 1173 г.; Князь Переяславский в 1176 г.; Великий Князь Владимiрский в 1177-1212 гг.

После смерти отца около 1161 г. его сводный брат Андреей Боголюбский выслал из Владимiро-Суздальской земли Всеволода с матерью-гречанкой Ольгой и братьями. Изгнанники поехали в Византию, где были радушно встречены императором Мануилом. Старшие братья и мать Всеволода так и остались там, но в 1168 г. Всеволод Юрьевич примирился с Андреем Боголюбским, вернулся на Русь и участвовал в походах на половцев и в усобицах на стороне Боголюбского; в частности, в 1169 г. вместе с многими другими князьями Всеволод участвовал во взятии Киева. Получил от брата Михаила Городец Остерский. В 1175 г. стал Князем Ростовским после того, как его брат Михаил захватил власть в Северо-Восточной Руси после смерти Андрея Боголюбского.


После смерти Михаила в 1176 г. Всеволод наследовал великокняжескую власть и благодаря ряду победоносных походов на Рязань, Волжскую Болгарию расширил пределы Владимiро-Суздальского княжества, распространив свое влияние на Киев, Чернигов, Галич. Во Владимiре-Залесском и в Переяславле-Залесском Всеволод построил новые детинцы, основал Городец на р. Волге. По его приказу в Северо-Восточной Руси был создан ряд каменных церквей и среди них жемчужина русской архитектуры — Дмитриевский собор во Владимiре. Могущество Всеволода отразилось в «Слове о полку Игореве», где о нем было сказано, что он может Волгу расплескать веслами, а Дон вычерпать шлемами.

Свое прозвище князь получил за большую семью (8 сыновей и 4 дочери). Первой женой была Мария (ум. 1206 г.), дочь Чешского короля; славилась мудростью и благочестием. В народе ее звали «второй Ольгой». Еще при жизни мужа она постриглась в монахини под именем Марфа. Вторая жена Любовь – дочь Князя Витебского; этот брак Всеволода Юрьевича был бездетным. Летописец говорит о его религиозности и нищелюбии и прибавляет, что князь судил судом истинным и нелицемерным.

Умер Всеволод Юрьевич в 1212 г. Перед смертью, вопреки тогдашней традиции престолонаследия, назначил Великим Князем Владимiрским своего второго по старшинству сына Юрия.

Источник: rusidea.org


Сколько детей было у всеволода большое гнездоПрозвище этого великого князя Руси не случайно: несмотря на относительно недолгую (всего 58 лет) жизнь (1154-1212) этот правитель Руси по праву занимает достойное место в книге рекордов России, не говоря уже о книге Гиннеса. Он был женат дважды, но после себя он оставил богатое демографическое наследство — 12 (!) детей. Сегодня такие большие семьи в нашей стране — огромнейшая редкость: максимум 1-2, а то и 3 ребенка. Население нынешней России колеблется возле отметки 147 млн. чел. (с учетом присоединения Крыма, где население составляет ок. 2,5 млн). Демография в России — очень скользкий и сложный вопрос. При такой территории как у нашей страны, этот показатель катастрофически низкий! В той же Российской империи население составляло около 185 млн, а многодетные семьи были вполне нормальным и естественным явлением. Нормой было иметь от 5 до 10 детей в семье. СССР незадолго до своего распада насчитывал 290 млн. человек, 160 (ок. 60%) из которых были русские. Но на материнском капитале далеко не уедешь: нужен принципиально новый подход, чтобы численность СВОЕГО населения (а не привозного) начала расти как на дрожжах. В Китае, например, еще со времен Цинь Шихуаньди использовалась такая практика: чем больше вы детей родите, тем быстрее вы будете освобождены от уплаты налогов и перейдете под опеку государства.

стема эта выглядела таким образом: 1 ребенок — 20 лет налогов, 2 — 15, 3 — 10, 4 — 5, 5 и более — пожизненное освобождение от уплаты налогов. И надо сказать, что такой подход не только пошел Китаю на пользу, но и сыграл с ним злую шутку: государство оказалось не в состоянии прокормить такой здоровенный муравейник, численностью почти в 1,5 млрд (!!!) человек. В итоге это привело к тому, что китайцы стали массово разъезжаться кто куда, а правительство страны приняло решение о уменьшении численности своего населения, приняв программу "один ребенок в семье". В годы Второй мировой войны потери Китая составили 40 млн человек — больше чем у СССР (27-30 млн), а в годы культурной революции жертв стало еще больше — 60 млн. Сегодня же результаты программы "один ребенок в семье" привели к тому, что 400 (!!!) млн. человек стремительно превращаются в пенсионеров, в связи с чем власти Поднебесной уже пошли на некоторое смягчение, разрешив воспитывать не более 2-х детей.
Вот я и думаю: неужели Россию вытянет китайский опыт или все же найдутся люди, которые будут решать демографическую проблему без посторонней помощи?Сколько детей было у всеволода большое гнездо
Рождение князя Всеволода, сына Юрия Долгорукого. Лицевой летописный свод
Всеволод Юрьевич Большое Гнездо (в крещении Дмитрий, 1154 — 15 апреля 1212) — великий князь владимирский с 1176 года. Десятый сын Юрия Долгорукого, младший брат Андрея Боголюбского. При нём Великое княжество Владимирское достигло наивысшего могущества. Имел большое потомство — 12 детей (в том числе 8 сыновей), поэтому получил прозвище «Большое Гнездо». В течение пяти недель (с февраля по 24 марта 1173) княжил в Киеве. В российской историографии иногда называется Всеволодом III.


Время правления Всеволода — период наивысшего подъёма Владимиро-Суздальской земли. Причины успеха Всеволода — опора на новые города (Владимир, Переславль-Залесский, Дмитров, Городец, Кострома, Тверь), где боярство до него было относительно слабым, а также опора на дворянство.

Неизвестный автор «Слова о полку Игореве» отмечал: его войско «Волгу может вёслами расплескать, а Дон шеломами вычерпать».

Княжеские усобицы после гибели Андрея Боголюбского
Беспорядки, которые последовали за убиением Андрея, вызвали в лучшей, наиболее зажиточной, части населения желание поскорее прекратить безначалие, т.е. призвать князей, без которых Древняя Русь не могла себе и представить существование какого-либо общественного порядка, а в особенности какой-либо внешней безопасности. Во Владимир съехались бояре и дружинники из Ростова, Суздаля, Переяславля и вместе с владимирской дружиной начали сообщаться о том: кого из потомков Юрия Долгорукого призвать на княжение. Многие голоса указывали на необходимость спешить этим делом, потому что соседние князья, муромские и рязанские, пожалуй, вздумают мстить за прежние притеснения от суздальских и придут ратью, пользуясь тем, что в Суздальской земле нет князя.


асение это было справедливо; ибо на рязанском столе сидел в то время суровый, предприимчивый князь Глеб Ростиславич. Есть даже повод предполагать, что означенные смуты в суздальской земле и самое убиение Андрея Боголюбского произошли не без некоторого участия Глеба Рязанского, при посредстве его сторонников и клевретов. На съезде Владимирском мы находим его послов, именно двух рязанских бояр Дедильца и Бориса.

Кроме малолетнего сына Юрия Новгородского, после Андрея остались два младших его брата, Михаил и Всеволод, которые приходились ему братьями по отцу, а не по матери, будучи рождены от второй жены Долгорукого. Еще было у него два племянника, Мстислав и Ярополк Ростиславичи. Под влиянием рязанских послов большинство съезда склонилось на сторону племянников, которые приходились шурьями Глебу Рязанскому; так как он был женат на их сестре. Съезд послал нескольких мужей к Рязанскому князю с просьбой присоединить к ним также своих послов и всех вместе отправить за своими шурьями. И братья, и племянники Андрея в то время проживали у черниговского князя Святослава Всеволодовича. Очевидно, далеко не все суздальцы желали племянников; некоторые еще помнили присягу, данную Долгорукому, посадить на своем столе меньших его сыновей. Кроме того, черниговский князь более покровительствовал Юрьевичам, нежели Ростиславичам. Поэтому дело устроилось так, что все четыре князя отправились в Ростово-Суздальскую землю, чтобы княжить в ней сообща; старейшинство признали за Михалком Юрьевичем; на чем и присягнули перед епископом Черниговским.


халко и один из Ростиславичей, Ярополк, поехали впереди. Но когда они достигли Москвы, их встретило здесь новое посольство, собственно от ростовцев, которое объявило Михалку, чтобы он подождал в Москве, а Ярополка пригласили ехать далее. Очевидно, ростовцам не нравился черниговский договор о совместном княжении Юрьевичей с Ростиславичами и о старшинстве Михалка. Но владимирцы приняли последнего и посадили его на свой стол.

Затем началась борьба или междоусобие дядей с племянниками – борьба, любопытная в особенности по различному отношению к ней суздальских городов. Старейший из них, Ростов, конечно, с неудовольствием смотрел на предпочтение, которое Андрей оказывал младшему перед ним Владимиру. Теперь настало для ростовцев, казалось, удобное время воротить свое прежнее первенствующее значение и смирить Владимир. Называя его своим "пригородом", ростовцы потребовали, чтобы он подчинился их решениям, по примеру других русских земель: "Ибо изначала Новгородцы, Смольняне, Киевляне, Полочане и все власти как на думу на вече сходятся, и на чем старейшие положат, на том и пригороды станут". Раздраженные гордостью владимирцев ростовцы говорили: "Ведь это наши холопы и каменщики; сожжем Владимир или поставим в нем опять своего посадника". В этой борьбе на стороне Ростова стоял другой старший город, Суздаль; а Переяславль-Залесский обнаружил колебание между противниками.


стовцы и суздальцы собрали большое войско, получили еще помощь от муромцев и рязанцев, осадили Владимир, и после упорной обороны принудили его на время подчиниться своему решению. Михалко удалился опять в Чернигов; в Ростове сел старший Ростиславич Мстислав, а во Владимире младший Ярополк. Эти молодые, неопытные князья вполне подчинились влиянию ростовских бояр, которые всякими неправдами и притеснениями спешили обогатить себя на счет народа. Кроме того, Ростислав привел с собою южнорусских дружинников, которые также получали места посадников и тиунов и также принялись утеснять народ продажами (пенями) и вирами. Советники Ярополка захватили даже ключи от кладовых Успенского собора, начали расхищать его сокровища, отнимать у него села и дани, утвержденные за ним Андреем. Ярополк допустил своего союзника и свояка Глеба Рязанского завладеть некоторыми церковными драгоценностями, как-то: книгами, сосудами и даже самою чудотворною иконою Богородицы.

Когда таким образом не только оскорблена была политическая гордость владимирцев, но и затронуто их религиозное чувство, тогда они вступили еще с большей энергией и вновь призвали Юрьевичей из Чернигова. Михалко явился с черниговской вспомогательной дружиной и изгнал Ростиславичей из Суздальской земли. Признательный Владимиру, он снова утвердил в нем главный княжий стол; а брата Всеволода посадил в Переяславле-Залесском. Ростов и Суздаль были вновь унижены, не получив себе особого князя. Михалко долгое время жил в Южной Руси и отличался там ратными подвигами, особенно против половцев. Утвердясь во Владимире, он немедленно принудил Глеба Рязанского воротить главную святыню Владимирскую, т.е. икону Богородицы, и все, что было похищено им из Успенского храма.


Но уже в следующем 1177 г. Михалко скончался, и во Владимире сел младший Юрьевич Всеволод. Ростовские бояре попытались снова оспаривать первенство Владимира и снова призвали Ростиславичей на княжение. Усердным союзником их опять выступил тот же Глеб Рязанский. Он с наемными толпами половцев вошел в Суздальскую землю, сжег Москву, прямым путем через леса устремился к Владимиру и разграбил Боголюбов с его Рождественским храмом. Между тем Всеволод, получив помощь от новгородцев и Святослава Черниговского, пошел было в Рязанскую землю; но, услыхав, что Глеб уже разоряет окрестности его столицы, поспешил назад и встретил неприятеля на берегах речки Колокши, впадающей слева в Клязьму. Глеб потерпел здесь полное поражение, попал в плен и вскоре умер в заключении. Оба Ростиславича также были захвачены Всеволодом; но потом по ходатайству Черниговского князя отпущены к родственникам в Смоленск.

Правление Всеволода Большое Гнездо
Такой блистательной победой начал свое княжение Всеволод III по прозванию Большое Гнездо, который снова соединил в своих руках всю Ростово-Суздальскую землю.
Юность свою Всеволод провел в разных местах, посреди разнообразных обстоятельств и перемен в своей судьбе, что немало способствовало развитию его практического, гибкого ума и правительственных способностей.


жду прочим, еще будучи дитятей, он с матерью своей и братьями (изгнанными Андреем из Суздаля) пробыл некоторое время в Византии, откуда мог увезти много поучительных впечатлений; потом он долго проживал в Южной Руси, где навык ратному делу. Усмирением крамольных ростовцев победой над враждебным соседом, Рязанским князем, и окончательным возвышением владимирцев Всеволод с самого начала сделался их любимцем; успехи его они приписывали особому покровительству своей святыни, чудотворной иконы Богородицы. Самое поведение Всеволода на первых порах его княжения является с оттенком некоторой мягкости и добродушия. После победы на Колокше владимирские бояре и купцы едва не подняли мятежа за то, что князь оставил на свободе пленных ростовцев, суздальцев и рязанцев; чтоб утишить волнение, он принужден был рассадить их по тюрьмам. Нечто подобное повторилось спустя несколько лет, при осаде новгородского пригорода Торжка: когда князь медлил приступом, как бы щадя город, дружина его начала роптать, говоря: "Мы не целоваться с ними приехали", и князь принужден был брать город на щит. Из тех же данных историков имеем полное право заключить, что некоторые видные черты в деятельности знаменитого северорусского князя, помимо его личного характера, обусловились окружающей средой, характером северорусского населения.


Очевидно, неудачный конец, который постиг попытку Андрея ввести полное самовластие, по естественному историческому закону, повел за собой так наз. реакцию в пользу тех, кого он пытался совершенно подчинить своей воле, т. е. в пользу бояр и дружины. Во время междоусобий, происшедших после его смерти, ростовское и суздальское боярство было побеждено и унижено, но только для того, чтобы примкнуть к своим победителям, боярам и дружинникам владимирским, и иметь с ними общие интересы. Как в других областях Руси, города северо-восточные во время этих смут обнаруживают преданность своему княжьему роду (потомству Долгорукого) и не зовут князей из какой-либо другой ветви. Но они также не сажают их на свой стол безусловно, а только по известному ряду, или договору. Так, по поводу помянутых притеснений народу от пришлых дружинников Ярополка Ростиславича владимирцы начали творить веча, на которых говорилось в таком смысле: "Мы по своей воле приняли к себе князя и утвердились с ним крестным целованием; а этим (южноруссам) совсем не подобает сидеть у нас и грабить чужую волость. Промышляйте, братья!" Точно так же не без ряду владимирцы посадили у себя Михалка, а потом Всеволода. Этот ряд, конечно, состоял в подтверждении старых обычаев, обеспечивающих преимущества военного сословия или бояр и дружины, а также некоторые права земских людей по отношению к суду и управлению. Следовательно, в Северо-Восточной Руси мы видим пока те же обычаи и отношения дружины к своим князьям, как и в Южной, те же городские веча. Впрочем, все северные князья, до Всеволода включительно, часть своей жизни провели в Южной Руси, имели там владения и приводили с собой на север многих южноруссов, в том числе и киевлян. Северная Русь еще питалась киевскими обычаями и преданиями, так сказать, киевскою гражданственностью.

В то же время, однако, начинают выступать наружу и те черты отличия, которые впоследствии развились и сообщили Северо-Восточной Руси другой оттенок сравнительно с Русью Киевскою. Боярство и дружина на севере получают оттенок более земский, чем на юге, более оседлый и землевладельческий; они ближе стоят к другим сословиям и не представляют такого преобладания в ратной силе, как на юге. Подобно новгородскому, суздальское ополчение – это по преимуществу земская рать, с боярами и дружиной во главе. Северо-Восточная дружина менее отделяет свои выгоды от интересов земли; она более сплачивается с остальным населением и более содействует князьям в их политических и хозяйственных заботах. Одним словом, в Северо-Восточной Руси мы видим начатки более государственных отношений. Некоторые черты суздальского боярства как будто напомнили честолюбивые стремления современного ему боярства галицкого. Но на севере оно не могло найти такой же благоприятной почвы для своих притязаний. Население здесь отличалось менее впечатлительным и подвижным, более рассудительным характером; по соседству не было угров и поляков, связи с которыми питали и поддерживали внутренние крамолы. Напротив, как скоро Суздальская земля успокоилась под твердым, умным правлением Всеволода III, северное боярство сделалось усердным его помощником. Будучи хладнокровнее и осторожнее своего старшего брата, Всеволод не только не вступал в открытую борьбу с боярством, но ласкал его, соблюдал по наружности старые обычаи и отношения и пользовался его советами в земских делах. В лице Всеволода III вообще мы видим князя, который представил замечательный образец северного, или великорусского, характера, деятельного, расчетливого, домовитого, способного к неуклонному преследованию своей цели, к жестокому или мягкому образу действий, смотря по обстоятельствам, одним словом, те именно черты, на которых построилось государственное здание великой России.

Борьба Всеволода с соседними княжествами
Когда окончились смуты, вызванные убиением Андрея, и Всеволод восстановил единовластие в Ростовско-Суздальском княжестве, тогда получилась возможность и восстановить его преобладание над соседними русскими областями, Новгородской, с одной стороны, и Муромо-Рязанской – с другой. Стремление к этому преобладанию было не одним только личным делом Владимирского князя, но также его бояр, дружины и народа, которые сознавали свой перевес в силах и успели уже привыкнуть к такому преобладанию при Юрии Долгоруком и Андрее Боголюбском. В обзоре новгородской истории мы видели, как Всеволоду удалось снова водворить суздальское влияние в Великом Новгороде и давать ему князей из своих рук. Еще более решительного преобладания достиг он в Рязанской области. Эту область после Глеба, умершего во владимирском плену, разделили его сыновья, которые признали себя в зависимости от Всеволода и сами иногда обращались к нему за решением своих споров. Но здесь суздальское влияние сталкивалось с влиянием черниговским, так как рязанские князья были младшей ветвью черниговских. Всеволоду пришлось рассориться с своим благодетелем Святославом Всеволодовичем, который считал себя главой не только чернигово-северских князей, но и рязанских, вмешивался в их распри, а также поддерживал Новгород Великий в его борьбе с Суздалем и посадил там своего сына. Дело дошло до открытого разрыва.

Черниговский князь вместе с северскими дружинами и наемными Половцами предпринял поход в Суздальскую землю. Около устья Тверцы с ними соединились новгородцы, которых привел его сын (Владимир). Опустошив прибережья Волги, Святослав, не доходя сорока верст до Переяславля-Залесского, встретил Всеволода III, который, кроме суздальских полков, имел с собою вспомогательные дружины рязанские и муромские. Несмотря на нетерпение окружающих его, осторожный и расчетливый как истый северный князь, Всеволод не хотел рисковать решительной битвой с южнорусскими полками, известными военной удалью; а стал ожидать неприятеля за рекой Вленою (левый приток Дубны, впадающей в Волгу). Он расположил свой стан на ее крутых берегах в местности, пересеченной оврагами и холмами. Две недели стояли оба войска, смотря друг на друга с противоположного берега. Всеволод велел рязанским князьям сделать нечаянное ночное нападение. Рязанцы ворвались в лагерь Святослава и произвели там смятение. Но когда на помощь черниговцам подоспел Всеволод Трубчевскии ("буй-тур" "Слова о полку Игореве"), рязанцы обратились в бегство, потеряв много убитыми и пленными. Напрасна Святослав послал к Всеволоду с предложением решить дело Судом Божиим и просил для этого отступить от берега, чтобы можно было переправиться. Всеволод задержал послов и ничего не отвечал. Между тем приближалась весна: боясь разлития вод, Святослав бросил обоз и поспешил уйти (1181 г.). В следующем году соперники восстановили старую дружбу и породнились женитьбой одного из сыновей Святослава на свояченице Всеволода, княжне Ясской. А вскоре затем (в 1183 г.), когда Всеволод задумал поход на Камских Болгар и просил Святослава о помощи, тот прислал ему отряд со своим сыном Владимиром.

Поход Всеволода на камских болгар
Сия последняя война возникла вследствие грабежей, которым подвергались болгарские суда на Оке и Волге от рязанских и муромских повольников. Не получив удовлетворения за обиды, болгары вооружили судовую рать, в свою очередь опустошили окрестности Мурома и доходили да самой Рязани. Поход Всеволода III поэтому имел значение общей обороны русских земель от иноплеменников. Кроме суздальских, рязанских и муромских полков, в нем приняли участие черниговцы и смольняне. До восьми князей съехались во Владимире-на-Клязьме. Великий князь в течение нескольких дней весело пировал со своими гостями, а затем 20 мая выступил с ними в поход. Суздальцы Клязьмой спустились в Оку и тут соединились с союзными полками. Конница пошла полем мимо мордовских селений, а судовая рать поплыла Волгой. Достигши одного волжского острова, именуемого Исады, князья остановили здесь суда под прикрытием преимущественно белозерской дружины с воеводой Фомою Ласковичем; а с остальной ратью и с конницей вступили на землю Серебряных Болгар. С ближними мордовскими племенами великий князь заключил мир, и те охотно продавали русскому войску съестные припасы. Дорогой к русским неожиданно присоединился еще половецкий отряд, который был приведен одним из болгарских князей против своих соплеменников. Очевидно, в Камской Болгарии случались такие же междоусобия, как и на Руси, и владетели болгарские также наводили на свою землю степных варваров. Русское войско подступило к "Великому городу", то есть к главной столице. Молодые князья подскакали к самым воротам и сразились с укрепившейся около них неприятельской пехотой. Особенно отличился своим мужеством племянник Всеволода Изяслав Глебович; но вражья стрела пронзила его сквозь броню под сердце, так что он замертво отнесен в русский стан. Смертельная рана любимого племянника сильно опечалила Всеволода; он простоял десять дней под городом; и, не взяв его, пошел назад. Между тем белозерцы, оставшиеся при судах, подверглись нападению окольных болгар, которые приплыли Волгой из городов Собекуля и Челмата; с ними соединились еще болгары, называемые темтюзы, и конница из Торческа; число нападавших простиралось до 5000. Враги были разбиты. Они спешили уходить на своих учанах; но русские ладьи преследовали их и потопили более 1000 человек. Русская пехота воротилась домой тем же порядком, т.е. на судах; а конница также пошла через земли Мордвы, с которой на этот раз не обошлось без враждебных столкновений.

Тело умершего дорогой Изяслава Глебовича было привезено во Владимир и погребено в златоверхом храме Богородицы. Брат его, Владимир Глебович, как мы видели, княжил в Южном Переяславле и отличился своим геройством при нашествии Кончака Половецкого. Если не об этих Глебовичах, то о рязанских вспоминает «Слово о полку Игореве», когда обращается к могуществу Суздальского князя: «Великий княже Всеволоде! Ты бо можеши Волгу веслы раскропити, а Дон шеломы выльяти. Аже бы ты был (здесь), то была бы чага (пленница) по ногам, а кощей по резане. Ты бо можеши посуху живыми шереширы (метательными орудиями) стреляти, удалыми сыны Глебовы». Что такое обращение не было одной риторикой и что Всеволод принимал к сердцу обиды Русской земле от варваров, это показывает большой поход его на половцев, предпринятый весной 1199 года с суздальскими и рязанскими полками. Он дошел до половецких зимовников на берегах Дона и разорил их; Половцы не осмелились вступить с ним в борьбу; со своими кибитками и стадами они ушли к самому морю.

Сколько детей было у всеволода большое гнездо
Внутренняя политика Всеволода Большое Гнездо
Беспокойные рязанские князья своими распрями и возмущениями доставили много хлопот Всеволоду. Он несколько раз предпринимал походы в их землю и совершенно подчинил ее. Князья соседней Смоленской области также почитали его старейшинство. Что же касается до Южной Руси, то еще при жизни энергичного Святослава Всеволодовича там было восстановлено влияние Суздальского князя. Последний тем удобнее мог вмешиваться в дела Приднепровья, что сам имел в нем наследственную волость Переяславскую, которую держал сначала своими племянниками, а потом собственными сыновьями. Мы видели, что после кончины Святослава Всеволодовича его преемники занимали Киевский стол только с согласия Всеволода III. Такого преобладания он достиг не посылая туда рати, подобно Андрею Боголюбскому, а единственно искусною политикой, хотя и соединенной с некоторым коварством. Известно, как он ловко поссорил Рюрика Киевского с Романом Волынским и помешал тесному союзу этих сильнейших владетелей Юго-Западной Руси, который мог бы дать отпор притязаниям Руси Северо-Восточной.

С помощью ловкой и осторожной политики Всеволод постепенно водворил порядок и спокойствие в своей земле, утвердил свою власть и имел успех почти во всех важных предприятиях. Незаметно также, чтобы он усердно следовал самодержавным стремлениям Боголюбского. Наученный его судьбой, он, наоборот, является хранителем старинных дружинных обычаев и чтит больших бояр. О каком-либо неудовольствии с их стороны летописи не упоминают; хотя в похвалу Всеволоду и прибавляют, что он творил народу суд нелицеприятный и не потворствовал сильным людям, которые обижали меньших. Из больших бояр Всеволода, отличившихся в качестве воевод, летопись называет Фому Ласковича и старого Дорожая, служившего еще Юрию Долгорукому: они воеводствовали в Болгарском походе 1183 года. Далее упоминаются: Яков, "сестрич" великого князя (племянник от сестры), провожавший в Южную Русь с боярами и с боярынями Верхуславу Всеволодовну, невесту Ростислава Рюриковича; тиун Гюря, который послан был возобновить Остерский Городок; Кузьма Ратьшич, "меченоша" великого князя, в 1210 году ходивший с войском в Рязанскую землю, и др.

Любопытны действия Всеволода по вопросу о назначении ростовских епископов. Подобно Боголюбскому, он старался выбирать их сам, и исключительно из русских людей, а не из греков, чем, несомненно, исполнял народное желание. Однажды киевский митрополит Никнфор назначил на Ростовскую кафедру Николу Гречина, которого, по словам летописи, поставил "на мзде", т. е. взял с него деньги. Но князь и "людие" не приняли его и отослали обратно (около 1184 г.). Всеволод отправил в Киев посла к Святославу и к митрополиту с просьбой поставить на Ростовскую епископию Луку, игумена у Спаса на Берестове, человека смиренного духом и кроткого, следовательно, такого, который не мог входить в какие-либо пререкания с княжеской властью. Митрополит противился, но Святослав Всеволодович поддержал просьбу, и Лука был поставлен в Ростов, а Никола Гречин – в Полоцк. Когда же смиренный Лука спустя четыре года скончался, великий князь выбрал ему преемником собственного духовника Иоанна, которого и отправил на поставление к Киевскому митрополиту. Иоанн, по-видимому, был также епископом тихим, послушным великому князю и, кроме того, деятельным его помощником в храмоздании.

Постройки Всеволода
Довольно частые войны и походы не мешали Всеволоду усердно заниматься делами хозяйственными, строительными, судебными, семейными и т.д. Он в мирное время не заживался в своем стольном Владимире, а добросовестно исполнял старинный обычай полюдья, т.е. сам ездил по областям, уставляли собирал дани, судил преступников, разбирал тяжбы. Из летописи мы узнаем, что разные события застают его то в Суздале, то в Ростове, то в Переяславле-Залесском, на полюдье. В то же время он наблюдал за исправностью укреплений, строил детинцы или поправлял обветшалые городские стены. Возобновляли запустевшие города (например, Городок Остерский). Огонь в особенности давал пищу для строительной деятельности. Так в 1185 г. 18 апреля страшный пожар опустошил Владимир-на-Клязьме; погорел чуть не весь город. Жертвой огня сделались княжий двор и до 32 церквей; в том числе обгорел и соборный Успенский храм, созданный Андреем Боголюбским. Погибли при этом его украшения, дорогие сосуды, серебряные паникадила, иконы в золотых окладах с жемчугом, богослужебные книги, дорогие княжие одежды и разные "узорочья", или шитые золотом ткани (оксамиты), которые во время больших праздников развешивались в церкви. Многие из этих сокровищ хранились в церковном тереме, или кладовой, на хорах; растерявшиеся служители выбрасывали их из терема на церковный двор, где они также сделались добычей пламени.

Великий князь немедля принялся уничтожать следы пожара; между прочим, выстроил вновь детинец, княжий терем и обновил златоверхий храм Успения; причем расширил его пристройкой новых стен с трех сторон; а вокруг срединного купола возвел еще четыре меньших, которые также позолотил. Когда окончилось обновление, то в 1189 году соборный храм был вновь и торжественно освящен епископом Лукою. Спустя три или четыре года почти половина Владимира опять сделалась добычей пламени: сгорело до 14 церквей; но княжий двор и соборный храм на этот раз уцелели. В 1199 году 25 июля читаем известие о третьем большом пожаре во Владимире: он начался во время литургии и продолжался до вечерни; причем опять сгорели едва не половина города и до 16 церквей. Обновляя старые храмы, Всеволод украшал свой стольный город и новыми; между прочим, он воздвиг церковь Рождества Богородицы, при которой устроил мужской монастырь, и еще храм Успения, при котором супруга его Мария основала женскую обитель. Но самое знаменитое сооружение великого князя – это придворнокняжий храм в честь его святого, Димитрия Солунского; так как христианское имя Всеволода III было Димитрий. Этот храм до наших дней представляет изящнейший памятник древнерусского искусства.

Всеволоду много помогал в его строительной деятельности епископ Иоанн, бывший его духовник. Между прочим, они совершили обновление соборной Богородичной церкви в городе Суздаль, которая обветшала от времени и небрежения. Верхи ее вновь покрыли оловом, а стены вновь оштукатурили. Любопытно по сему поводу следующее известие летописца: епископ на этот раз не обращался к немецким мастерам; а нашел своих, из которых одни лили олово, другие крыли, третьи приготовляли известь и белили стены. Следовательно, строительная деятельность Юрия, Андрея и Всеволода не осталась без влияния на образование чисто русских мастеров-техников; Всеволод III является образцом северного князя-семьянина. Бог благословил его многочисленным потомством; на что указывает и самое прозвание его Большим Гнездом. Нам известны имена осьми его сыновей и нескольких дочерей. На его привязанность к старым семейным обычаям указывают, между прочим, известия летописи о постригах княжих сыновей. Этот древний общеславянский обряд состоял в том, что трех- или четырехлетнему княжичу обрезывали волосы и впервые сажали на коня; причем устраивали пир. В христианские времена к подобному обряду присоединялись, конечно, молитвы и благословение церкви. Всеволод с особенной торжественностью праздновал постриги и задавал веселые пиры. Еще большими пирами и щедрыми подарками сопровождал он женитьбу сына и выдачу замуж дочери. Мы видели, как он выдавал любимую свою дочь Верхуславу-Анастасию за сына Рюрикова Ростислава.

Семья Всеволода Большое Гнездо
Всеволод был женат на ясской, или аланской, княжне. Между русскими князьями того времени встречаем не один пример брачного союза с отдельными владетелями кавказскими, отчасти христианскими, отчасти полуязыческими. Очень может быть, что отличная от русских женщин красота черкешенок пленяла наших князей. Впрочем, по всем признакам в XII веке еще продолжались древние сношения с кавказскими народами, установленные во времена русского владычества на берегах Азовского и Черного морей, т.е. в Тмутараканской земле. Выходцы с Кавказа нередко вступали в русскую службу и даже бывали в числе приближенных княжих слуг, каковыми, например, является известный Анбал, ключник Андрея Боголюбского. Супруга Всеволода Мария, хотя и возросшая в полуязыческой стране, подобно многим русским княгиням отличалась особой набожностью, усердием к церкви и благотворительностью. Памятником ее благочестия служит помянутый выше устроенный ею женский Успенский монастырь во Владимире. Последние семь или восемь лет своей жизни великая княгиня была удручена какой-то тяжкой болезнью. В 1206 г. она постриглась в своей Успенской обители, где спустя немного дней скончалась и была торжественно погребена, оплаканная великим князем, детьми, духовенством и народом. Мария, по-видимому, прибыла в Россию не одна, а целой семьей или вызвала к себе своих близких впоследствии, может быть, после какого-нибудь несчастного для ее семьи переворота на родине. По крайней мере летопись упоминает о двух ее сестрах: одну из. них Всеволод выдал за сына Святослава Всеволодовича Киевского, а другую – за Ярослава Владимировича, которого держал на столе Великого Новгорода в качестве свояка и подручника. Супруга Ярослава скончалась также во Владимире, еще прежде великой княгини и была погребена в ее же Успенской обители. Вообще у этой гостеприимной Владимирской четы нашла приют и ласку не одна осиротелая или гонимая родственница. Так, под ее крылом провели остаток своей жизни сестра великого князя нелюбимая супруга Осмомысла Галицкого, Ольга Юрьевна, в черницах Евфросиния (скончалась в 1183 г. и погребена во Владимирском Успенском соборе), и вдова брата Михалка Юрьевича, Феврония, двадцатью пятью годами пережившая своего супруга (погребена в Суздальском соборе). Любя полную семейную жизнь, великий князь по смерти первой супруги, очевидно, скучал своим вдовством, и, будучи почти шестидесятилетним стариком, имея уже много внучат, вступил во второй брак с дочерью витебского князя Василька, в 1209 г. Чадолюбивый семьянин, Всеволод III не всегда был благодушным князем в отношении к своим племянникам и, подобно Андрею, не давал им уделов в Суздальской области, в том числе и сыну Боголюбского Юрию. Впрочем, последний, может быть, своим поведением сам вооружил против себя дядю. Русские летописи не сообщают нам ничего о судьбе Юрия Андреевича. Только из иноземных источников мы узнаем, что, гонимый дядей, он удалился к одному из половецких ханов. Тут явилось к нему посольство из Грузии с брачным предложением. В то время на престоле Грузии сидела знаменитая Тамара, после отца своего Георгия III. Когда духовенство и вельможи грузинские искали ей достойного жениха, то один знатный муж, по имени Абуласан, указал им имя Юрия, как на молодого человека, который по своему происхождению, красивой наружности, уму и храбрости был вполне достоин руки Тамары. Вельможи одобрили этот выбор и отправили одного купца послом к Юрию. Сей последний прибыл в Грузию, сочетался браком с Тамарой и первое время ознаменовал себя ратными подвигами в войнах с враждебными соседями. Но потом он изменил свое поведение, предался вину и всякому разгулу; так что Тамара, после напрасных увещаний, развелась с ним и выслала его в греческие владения. Он воротился в Грузию и попытался произвести мятеж против Царицы; но был побежден и снова изгнан. Дальнейшая судьба его неизвестна.

Отказывая в уделах племянникам, Всеволод, однако, по отношению к сыновьям не проявлял никаких забот о последующих успехах единовластия. По обычаю старых русских князей он разделил между ними свои земли и даже обнаружил при этом недостаток государственной дальновидности, в чем, несомненно, уступал своему брату Андрею. У Всеволода оставалось в живых шесть сыновей: Константин, Юрий, Ярослав, Святослав, Владимир, Иван. Старшего Константина он посадил в Ростове, где этот умный князь и приобрел народное расположение. Особенно сблизил его с ростовцами ужасный пожар, который в 1211 году истребил большую часть их города, в том числе 15 церквей. Константин в то время пировал во Владимире на свадьбе своего брата Юрия с дочерью киевского князя Всеволода Чермного. Услыхав о несчастии ростовцев, Константин поспешил в свой удел и приложил много забот к облегчению пострадавших. В следующем 1212 году великий князь, чувствуя приближение кончины, послал опять за Константином, которому назначил старший Владимирский стол, а Ростов велел передать второму сыну Юрию. Но тут Константин, отличавшийся дотоле скромностью и послушанием, вдруг оказал решительное неповиновение отцу: он не поехал на двукратный призыв и потребовал себе обоих городов, Ростова и Владимира. По всей вероятности, при этом случае возобновились притязания ростовцев на старшинство, и действовали внушения ростовских бояр. С другой стороны, Константин, может быть, понимал, что для устранения подобного спора двух городов и в видах сильной правительственной власти великий князь должен иметь в своих руках оба этих города. Всеволод сильно огорчился таким непослушанием и наказал Константина тем, что лишил его старшинства, а Владимирский великий стол отдал второму сыну Юрию. Но, сознавая непрочность такого нововведения, он пожелал укрепить его общей присягой лучших людей своей земли; следовательно, повторил почти то же самое, что 25 лет назад сделал его свояк Ярослав Осмомысл Галицкий. Всеволод созвал во Владимире бояр из всех своих городов и волостей; собрал также дворян, купцов и духовенство с епископом Иоанном во главе и заставил этот земский собор присягнуть Юрию как великому князю, которому поручил прочих своих сыновей. Вскоре потом, 14 апреля, Всеволод Большое Гнездо скончался, был оплакан сыновьями и народом и торжественно погребен в златоверхом Успенском соборе.

Источник: rushist.com

Источник: slavyanskaya-kultura.ru

Десятый сын Юрия Долгорукого, Всеволод (во крещении Дмитрий; 1154–1212), получил прозвище Большое Гнездо за то, что имел восьмерых сыновей и четырех дочерей. Странное прозвище — ведь у его отца детей было еще больше, а Юрия Долгорукого никто Большим Гнездом не называл. Иногда его называют Всеволодом III.

В 1162 году Всеволод-Дмитрий был изгнан вместе с братом и матерью и уехал в Константинополь ко двору императора Мануила. Только через три года пятнадцатилетний княжич вернулся на Русь, участвовал в походе на Киев.

Андрей Боголюбский поссорился со смоленскими Ростиславичами из-за известия, будто их бояре отравили его брата Глеба, и приказал Роману покинуть великокняжеский стол, а Михаилу Юрьевичу принять Киев. Однако Михаил Юрьевич в Киев не поехал, а послал туда Всеволода вместе с племянником Ярополком Ростиславичем. Смоленские Ростиславичи вскоре захватили их обоих в плен. Они провозгласили киевским князем Рюрика Ростиславича.

Всеволод-Дмитрий в плену, но Михаил Юрьевич ушел княжить в Торческ. Рюрик осаждал Торческ 6 дней, а на седьмой князья заключили мир. Михаил Юрьевич признавал себя вассалом Рюрика, за что в придачу к Торческу получил и Переяславль Южный. Вскоре он выкупил из плена брата Всеволода.

В 1173 году войска Андрея Боголюбского вторглись в пределы Киевской земли, и Михаил Юрьевич тут же перешел на сторону старшего брата.

После гибели Андрея Боголюбского Михаил Юрьевич пошел в Северо-Восточную Русь и занял Владимир, но не смог удержать его и ушел в Переяславль Южный. В 1175 году вместе с братом Всеволодом предпринял второй поход в Северо-Восточную Русь. Им удалось одолеть своих племянников Ростиславичей, и Михаил Юрьевич стал великим владимиро-суздальским князем, а Ростов передал Всеволоду.

После своего утверждения в Ростовской земле Михаил пошел войной на рязанского князя Глеба, в руках которого также находилось много сокровищ, награбленных во Владимире и владимирской церкви Святой Богородицы, даже образ Богородицы, привезенный Андреем из Вышгорода, и много книг. Михаил отправился с полками на Рязань, но встретил на дороге послов князя Глеба. Глеб обязался не поддерживать Ростиславичей и вернуть все захваченное во Владимире. На этом князья помирились, Михаил вернулся во Владимир, по вероятным известиям казнил убийц Андрея и потом отправился в Городец на Волге, заболел в нем и умер 20 июня. Похоронен во Владимире в церкви Св. Богородицы.

Правил Всеволод Юрьевич долго, почти полвека — с 1174 по 1212 год. До этого он в течение «целых» пяти недель (с февраля по 24 марта 1173-го) княжил в Киеве.

После его смерти Всеволод Большое Гнездо еле успел сделаться князем Северо-Востока: сразу после смерти Михаила ростовское вече послало в Новгород к внуку Юрия Долгорукого, Мстиславу Мстиславовичу смоленскому, трипольскому, галичскому и торческому князю. Ростовцы велели передать ему: «Михаила Бог взял на Волге в Городце, а мы хотим тебя, другого не хотим». По другой летописной версии, было сказано почти так же: «Ступай княже к нам: мы хотим тебя, другого не хотим».

Но Мстислав опоздал: когда он пришел на Северо-Восток, во Владимире и Суздале уже целовали крест на верность Всеволоду. В битве на реке Гза Мстислав проиграл и ушел в Новгород.

С тех пор возникла сильная вражда Всеволода Большое Гнездо и его потомков с Мстиславом (в крещении Федором) Удатным (Удачливым) и его потомками.

Мстислав-Федор Мстиславович Удатный-Удачливый (умер в 1228 г.), дед по матери Александра Невского и Льва Галицкого, его потомки по мужской линии стали лидерами всей остальной Руси, кроме Северо-Востока.

Многие историки считают, что время правления Всеволода — период наивысшего подъема Владимиро-Суздальского княжества. Всеволод Большое Гнездо продолжал политику отца и особенно брата: правил во Владимире, до конца расправился с боярами Ростова, противившимися усилению княжеской власти, опирался на новые города, где не было веча и где боярство было слабым. Выращивал и поддерживал дворянство.

Был женат Всеволод два раза: на ясской княжне Марии Шварновне, сестре жены Мстислава Черниговского. И на Любаве Васильевне, дочери Василька Брячиславовича Полоцкого, из Витебской ветви.

Двое сыновей Всеволода умерли детьми: Борис в 1188-м и Глеб в 1189-м. Молодым скончался и Константин (1186–1218). Был он великим князем владимирским, князем новгородским и ростовским. Владимир (1192–1227) стал князем стародубским.

Князь Юрий Всеволодович (1188–1238), великий князь владимирский, пал от руки монголов. Великими князьями владимирскими были и его братья, Ярослав (1191–1246) и Святослав (1192–1252). До монгольского нашествия дожил и Иван (1197–1247), князь стародубский.

Было и четверо дочерей.

Перед смертью Всеволод хотел отдать Владимир старшему сыну Константину, а в Ростов посадить Юрия. Но Константин хотел взять и Владимир, и Ростов. Тогда Всеволод «созва всех бояр своих с городов и волостей и епископа Иоанна, и игумены, и попы, и купцы, и дворяны, и вси люди» и на глазах представителей Земли Русской передал княжество младшему сыну — Юрию.

Вот еще одно проявление самовластия: князь по своей воле нарушил все существующие обычаи. Это вызвало новые разногласия и междуоусобицы.

В 1212 году сыновья Всеволода Большое Гнездо поделили Владимиро-Суздальское княжество: уже без всякой лествицы. Образовались княжества Ростовское (с Белоозером), Переяславльское, Ярославское, Суздальское. Лествичное право уже не действовало, сразу же началась очередная междоусобица. Кроме раздоров между потомками Всеволода, многочисленные нищие князья Северо-Востока стремились подчинить себе всю Русь. Они хотели диктовать свою волю Новгороду, перекрывая подвоз хлеба. Они пытались захватывать Киев, но удержаться на престоле не могли, поскольку правили без веча, «самовластно».

В феврале 1216 года Ярослав Всеволодович захватил Торжок и перекрыл подвоз продовольствия в Новгород. Мстислав Удатный выступил против Всеволожичей со своей дружиной и новгородцами, а также позвал дружины Ростиславичей, правивших в Киеве, Смоленске и в Пскове. К этой коалиции присоединился также и старший сын Всеволода Большое Гнездо, Константин. После всех междоусобий он люто ненавидел остальных братьев.

Вторая коалиция объединяла остальных сыновей Всеволода, князей Северо-Востока. Фактически Северо-Восточная Русь воевала со всей остальной Русью.

В 1216 году на реке Липице, близ Юрьева-Польского, коалиция Северо-Восточной Руси была наголову разгромлена. Вскоре новгородцы и смоляне осадили Владимир и принудили к полной капитуляции главу коалиции Юрия. Владимирский престол занял союзник Мстислава, старший Всеволодович — Константин. Он умер в 1218 году, и тут же опять началась междоусобица. Так и продолжалось до самого монгольского нашествия.

Следующая глава >

Источник: history.wikireading.ru

Всеволод Юрьевич стал великим князем в 1176 году и правил почти 37 лет. За эти годы его Владимирское княжество достигло пика могущества. Под знаменами Всеволода сражалась такая огромная армия, что автор «Слова о полку Игореве» написал, что она может «веслами Волгу разбрызгать, а Дон шеломами вычерпать». Прозвище же свое – Большое Гнездо – Всеволод получил за многочисленное потомство: у него было двенадцать детей.

Город на именины

Хотя у Всеволода и была большая семья, все же ему не удалось превзойти в этом своего отца Юрия Долгорукого. Согласно сохранившимся источникам, тот имел четырнадцать детей. Всеволод был младшим из них. О рождении будущего правителя Руси летописцы рассказывают следующее. В 1154 году князь Юрий Долгорукий отправился на охоту к реке Яхроме и взял с собой беременную жену. Там у княгини начались схватки, и она родила сына. Долгорукий так обрадовался его рождению, что выстроил на том месте город Дмитров (при крещении Всеволоду дали имя Дмитрий).

Когда Юрий Долгорукий умер, правителем Ростово-Суздальского (а впоследствии Владимирского) княжества стал его сын Андрей Боголюбский. Всеволоду на тот момент исполнилось всего лишь три года. Несмотря на малый возраст, он также получил кое-какие владения, ведь все Юрьевичи «по завету отцову имели свои грады к содержанию в Белой Руси». Это не понравилось Боголюбскому, который жаждал самостоятельно владеть всем княжеством, потому в 1162 году решил изгнать всех родичей из Владимирской земли. Обиженные братом Мстислав и Василько Юрьевичи отправились в Византию, а заодно взяли с собой и Всеволода с матерью.

Молодой боец

На страницах летописей имя князя снова упоминается при описании похода Андрея Боголюбского на Киев в 1169 году. Видимо, к тому времени пятнадцатилетний Всеволод уже помирился с братом и даже принял активное участие в разграблении и сожжении Андреем бывшей столицы Руси. В начале 1170-х Всеволод вместе с братом Михаилом одержал крупную победу над половцами. Те вторглись в киевские земли: пожгли села, разграбили дворы и увели с собой множество пленных. Правитель Киева Глеб Юрьевич был тяжело болен и не мог лично поквитаться с кочевниками, потому поручил это братьям. Михаил с Всеволодом нагнали половцев. Как пишут летописцы, силы были не равны: «Враги превосходствовали числом, а наши мужеством: на всякое копье русское было десять половецких». И все же братья, внезапно атаковав, разбили кочевников и, освободив пленных, «сами с малым уроном своих благополучно возвратились».

Случилась в жизни молодого Всеволода и неудача. В 1172 году Андрей Боголюбский назначил Михаила правителем Киева. Однако тот, поскольку город был в центре княжеской междоусобицы, сам не рискнул туда ехать, а отправил вместо себя младшего брата. Опасения Михаила оказались не напрасными. Всеволод пробыл в Киеве всего «пять седмиц» (недель), когда туда вторглись враги. Молодой князь даже не имел возможности обороняться – неприятель вошел в город тайно под покровом ночи и застал Всеволода и его дружину врасплох. Князь попал в плен, но спустя какое-то время был вызволен оттуда все тем же Михаилом.

Предательство Ростиславичей

В 1174 году великий князь Андрей Боголюбский пал от рук убийц. Престол по праву должен был перейти к его братьям. Первым претендентом являлся Михаил, вторым – Всеволод. Однако знать Ростово-Суздальского княжества, опасаясь, что те отомстят за убийство брата, призвала на княжение их племянников – Мстислава и Ярополка Ростиславичей (подробнее читайте об этом в №50 за 2012 год). Последние сначала решили поступить по справедливости и предложили дядьям править вместе с ними. Правда, вскоре передумали, поддавшись уговорам ростовчан, и изгнали Юрьевичей из княжества.

Дети Долгорукого не стерпели обиды и уже в 1175 году вернулись с войском. В июне вблизи Владимира состоялось сражение, в котором Михаил с Всеволодом одержали славную победу, разбив армию племянников. Ростиславичи были вынуждены бежать: Мстислав – в Новгород, Ярополк – в Рязань. Русский престол, как и надлежало по закону, принял Михаил.

На великом княжении

Однако Михаилу довелось княжить всего год – уже в 1176 году он умер. Владимирцы сразу же присягнули на верность Всеволоду. Однако ростовская знать все еще надеялась, что правителями княжества станут Ростиславичи, и отправила гонца в Новгород к укрывшемуся там Мстиславу. Тот сразу же выдвинулся в поход. Всеволод попытался решить вопрос миром, отправив племяннику гонца со словами: «Поскольку тебя ростовцы призвали к себе на княжение, и так как отец твой владел этим городом, пусть тебе Ростов и остается. Меня призвали владимирцы и переяславльцы – я останусь у них. Суздальцы же кого из нас захотят, тот им и будет князем».

Мстислав, быть может, и согласился бы на такое заманчивое предложение, да только ростовцы ему твердо заявили:

– Даже если ты мир со Всеволодом учинишь, мы ему мира не дадим!

Пришлось дяде и племяннику все-таки сойтись в битве. Их войска встретились в июне 1176 года на поле вблизи города Юрьева у рек Гза и Липица. Дружины Всеволода одолели Ростиславича и, обратив в бегство его армию, «гоня, многих побили». Великий князь не забыл, по чьему наставлению племянник пошел на него войной. Сразу же после победы он отправился с войском к Ростову, где «разорил уезд весь» и наказал противившуюся ему знать.

Остальные ростовцы были вынуждены признать Всеволода своим правителем.

Сожженная Москва

Между тем уцелевший в сражении Мстислав снова сбежал в Новгород. Да только на этот раз горожане отказались его принять, сказав:

– Ты обругал Новгород, уехал, прельстясь на зов ростовцев. Так что теперь тебе сюда идти непристойно! – после чего выгнали его вместе с сыном.

Мстислав отправился в Рязань, где княжил его зять Глеб, и они вместе решили поквитаться с Всеволодом. Глеб с войском сначала напал на Москву и сжег ее, затем, объединившись с половцами, отправился разорять Владимир: разграбил церкви, сжег деревни, а многих захваченных в плен отдал в рабство кочевникам. Узнав об этом, Всеволод начал готовиться к битве. Зная мощь рязанского воинства, он разослал гонцов в союзные земли, призывая князей присоединиться к походу. Помимо собственных войск Всеволода – суздальцев и владимирцев (ростовчан он не взял, опасаясь измены) – под его знамена встали черниговцы и переяславльцы. Глеба и Мстислава они настигли зимой 1176 года около Владимира на реке Колокше. Целый месяц противники стояли на разных берегах, не в силах атаковать из-за тонкого льда, лишь совершая небольшие набеги. Едва река окрепла, Всеволод перешел ее и разгромил вражескую армию. В итоге к нему в плен попали и Глеб с сыном, и Мстислав, а также «вельмож его, сколько при нем живых осталось, всех взяли». Всеволод понимал, что у него остается еще один серьезный противник – скрывшийся в Рязани брат Мстислава Ярополк. Великий князь отправил туда требование выдать Ростиславича, если не хотят разорения своих земель. Рязанцам пришлось согласиться. Они схватили Ярополка и привезли его во Владимир.

Ослепление и исцеление

После победы на Колокше перед Всеволодом встал вопрос: как поступить с захваченными князьями? Их родственники просили его помиловать пленников. Не желал крови и сам великий князь, которому, как уже было сказано, Ростиславичи приходились племянниками. Однако его подданные оказались иного мнения. Видя нерешительность князя в этом вопросе, народ взбунтовался.

– Мы за твою честь и здравие головы свои складываем и ничего не жалеем, – сказали люди князю. – Ты же наших злодеев, рязанских князей и их вельмож, плененных нашими руками, держишь на свободе, как гостей. Просим, чтоб оных рязанских пленников на страх другим казнить смертию или ослепить. Ежели же сам того учинить не хочешь, то отдай нам.

Пришлось Всеволоду подчиниться. Оба его племянника – Мстислав и Ярополк – были ослеплены, после чего отпущены. При этом сохранилось предание, что когда слепые Ростиславичи добрались до Смоленска, они невиданным образом прозрели.

Впрочем, чуда могло и не быть, а всему есть объяснение. Например, Иоакимовская летопись утверждает, что Всеволод не ослеплял племянников, а лишь повелел надрезать им кожу под бровями. Когда народ увидел Ростиславичей с окровавленными глазами, мятеж во Владимирском княжестве утих. Всеволод же посадил «ослепленных» племянников на телегу и отправил в Смоленск, где и случилось «чудесное прозрение». В темнице между тем еще оставались союзник Ростиславичей Глеб и его сын Роман. Так как народ не требовал над ними расправы, Всеволод решил их просто отпустить.

Правда, Глебу поставил условие: тот должен был отказаться от своих земель и навсегда уехать на юг Руси.
– Лучше здесь умереть, нежели принять позорные условия, – гордо ответил тот.

И Всеволод отпустил только его сына Романа, который согласился дать клятву никогда не идти против великого князя. Глеб же предпочел умереть в заточении.

После произошедших событий Всеволод Большое Гнездо княжил еще почти 36 лет, укрепляя и возвышая авторитет Владимирского княжества. Умер он своей смертью в апреле 1212 года на 58-м году жизни, даже не подозревая, что вскоре в споре за его наследство произойдет одно из самых кровопролитных междоусобных сражений в русской истории.

Подпишитесь на нас Вконтакте, Одноклассники

Рекомендуем почитать

Источник: tainoe.info

ВСЕВОЛОД ЮРЬЕВИЧ (Димитрий Георгиевич) Большое Гнездо (1154–1212) – великий князь владимирский и суздальский. Родился в 1154 в Дмитрове, сын Юрия Владимировича Долгорукова и греческой царевны Ольги, получивший свое прозвание за многодетность (имел по одним данным 8, по другим – 10 сыновей и 4 дочерей от первого брака с чешской королевной Марией Шварновной (? –19 марта 1206). Несмотря на то, что от второй жены, Любови (? –15 апреля 1212), дочери князя витебского Василько Брячиславича, детей у него не было, Всеволод Большое Гнездо, дав в первом браке жизнь многочисленным сыновьям, фактически стал прародителем 115 семей (родов) северорусских князей.

После смерти отца (1162) 8-летним ребенком вместе с матерью и младшим братом Михаилом он был изгнан из суздальской земли старшим братом Андреем Юрьевичем Боголюбским и вынужден был расти в Царьграде (Константинополе) на родине родственников матери, при дворе императора Мануила.

Возвратившись на Русь 15-летним подростком, Всеволод помирился с Андреем и вместе с ним и другими князьями участвовал в походе на Киев в марте 1169, закончившимся провозглашением брата великим князем киевским. Андрей покинул Суздаль, а Всеволод остался там жить вместе с дядей, Глебом Георгиевичем, которого Андрей посадил вместо себя наместником. В 1171 принимал участие в усобицах за великокняжеский стол, развернувшихся после смерти дяди.

В 1173 Всеволод взял власть в Киеве и в течение 5-ти недель был великим князем киевским, но вскоре был пленен соперником, смоленским князем Романом Ростиславичем. Из плена был выкуплен младшим братом Михаилом Юрьевичем. После убийства группой бояр брата Андрея (1174) Всеволод договорился с младшим братом Михаилом о разделе «наследства»: помог ему овладеть Владимиром, а сам обосновался в Суздале. Когда же в 1175 скоропостижно скончался Михаил, Всеволод захватил Переяславль Залесский, а после него и Владимир, провозгласив себя великим князем (1177).

Это вызвало новую усобицу: на «владимирский стол» претендовали ростовские князья и черниговский кн. Святослав Всеволод[ов]ич. Добиваясь признания в качестве самого могущественного правителя с самым сильным войском и дружиной, Всеволод в 1178 сжег Торжок, взял Волоколамск, а далеко на север от Владимира распорядился заложить Гледен (Устюг). Борьба за владимирский престол продолжалась до 1182, когда Всеволод окончательно победил соперников и конфисковал земли и имущество ростовских бояр. Мощный бросок против волжских булгар ему пришлось прервать в связи со смертью любимого племянника Изяслава Глебовича.

В 1183 вернулся во Владимир, в 1185 ходил в поход против половцев вместе с известным по Слову о полку Игореве северским кн. Игорем Святославичем. О могуществе дружины Всеволода автор Слова сообщал с почтением: «могут вычерпать веслами Волгу, а шеломами Дон». В отличие от князя Игоря, вернулся в 1187 живым и вновь пошел на волжских булгар, вернувшись домой с богатой добычей. Блестяще овладев искусством политического компромисса, воспользовался в этом походе помощью недавних противников, половцев. Когда же они вероломно начали грабить окраины его княжества, предпринял против них карательный поход, заставив отступить за Дон (1186).

В начале 13 в. удачно воевал с новгородцами (1201), рязанцами, сумев окончательно покорить Рязань к 1207. Дипломатическим путем добился признания со стороны Чернигова и, по мере утраты Киевским княжеством былого могущества распространил свою власть на его земли (Киев, Чернигов, Галич, Новгород Северский), а также земли далекого Смоленска. Умер 15 апреля 1212 во Владимире на Клязьме.

Годы правления Всеволода ознаменованы наивысшим расцветом культуры Владимиро-Суздальского княжества. Составлялись летописи, в которых подчеркивалось уважительное отношение к владимирскому князю даже со стороны «царей немецких», был основан Городец на Волге, перестраивался Успенский собор во Владимире, началось строительство кремля (детинца), Рождественского и Дмитровского собора с настенными барельефами, изображавшими самого Всеволода и его сыновей.

В память о могущественном князе в 2004 выпущена почтовая марка в честь 850-летия со дня его рождения, а также его беллетризированное жизнеописание.

Лев Пушкарев, Наталья Пушкарева

Источник: www.krugosvet.ru


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.