Принятие православия

Вопрос читателя:

Здравствуйте! Хочу принять христианство, я мусульманка. Что для этого нужно сделать и нужно мне менять свое имя на православное? Заранее спасибо!

Отвечает протоиерей Андрей Ефанов: 

Как принять христианство?Добрый день! Дорогая читательница, очень рад Вашему желанию! Слава Богу, Господь просветил Вас и у Вас в сердце появилось это доброе и очень правильное желание.

“В Евангелие от Иоанна мы читаем разговор Господа с Его тайным учеником, праведным Никодимом, где Христос говорит: «кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие» (Ин. 3:5). Соответственно нам, уверовавшим в Спасителя, необходимо принять крещение, чтобы вечно быть со Христом, чтобы быть не просто рабами, а чадами Божьими. Для этого мы и принимаем крещение, чтобы отрешиться от всего греховного и войти в святую жизнь”, – рассказывает протоиерей Алексий Митюшин в материале “Что нужно для крещения”, который очень советую Вам прочитать.


Вам нужно прийти в храм – любой, какой Вам нравится или какой ближе к Вашему дому – и поговорить со священником о Вашем желании. Скорее всего, Вам нужно будет пройти небольшой курс так называемых огласительных бесед, то есть занятий, на которых священник или его помощники расскажут Вам и остальным, кто хочет принять христианство, об основах веры. Вам порекомендуют прочитать литературу – прочитайте ее. Пока же сама можете начать читать Евангелие, например, от Марка,и толкования к нему (они есть в интернете или их можете купить в церковной лавке).

После того, как Вы пройдете огласительные беседы, Вы сможете принять Таинство Крещения, то есть стать христианкой.

А дальше уже ведите духовную жизнь, участвуйте в богослужениях и Таинствах Церковных: приходите на исповедь, причащайтесь и так далее.

“Под таинствами в православном богословии понимаются священнодействия, в которых происходит встреча Бога с человеком и наиболее полно, насколько возможно в земной жизни, осуществляется единение с Ним. В таинствах благодать Бога нисходит на нас и освящает все наше естество — и душу, и плоть, приобщая его к Божественному естеству, оживотворяя, обоготворяя и воссозидая в жизнь вечную. В таинствах мы получаем опыт неба и предвкушаем Царство Божье, к которому всецело приобщиться, то есть войти в него и жить в нем, можно лишь после смерти”, – я цитирую Вам материал “4 вопроса о Таинствах”.


Что касается имени, в Таинстве Крещения человеку нарекается имя в честь святого, который будет его небесным покровителем. Если есть святая с Вашим именем, то имя Вы можете не менять. А если такой нет, то выберете, посоветовавшись со священником, кто из святых будет Вашим покровителем.

Храни Вас Бог!

Архив всех вопросов можно найти здесь. Если вы не нашли интересующего вас вопроса, его всегда можно задать на нашем сайте.

На заставке: О. Варов/patriarchia.ru

Источник: foma.ru

 

История Руси предшествовавшая принятию христианства непонятна и слабо изучена. Это связано прежде всего с тем, что наши первые летописцы писали не раньше 11 века. А о событиях 9-10 в.в., за исключением немногих письменных греческих свитков, не имели других источников кроме устных народных преданий, за которыми нельзя признать несомненной достоверности, так как они подвергались вымыслам и изменениям. Таким образом можно отметить, что только с приходом христианства русский народ получил прочные основы для создания государственной и гражданской жизни, основы, без которой, собственно, нет истории.

Восточная территория Европейской России была населена чудскими и тюркскими племенами, а в западной половине, кроме литовского и чудского

народов, примыкавших своими поселениями к Балтике, жили славяне под разными местными названиями держась берегов рек: Волхово, Днепра, Припяти, Сожи, Горыни, Стыри, Случи, Буга, Днестра, Сумы, Десны, Оки и их притоков.


ли небольшими общинами. Никаких установлений, связывающих между собой племена, не было. Признаки государственной жизни так же отсутствуют. Религия славян состояла в обожании природы, в поклонении солнцу ,воде, небу,земле, ветру, деревьям, птицам. Их религиозные представления отчасти выражались в форме идолов. У них не было ни храмов, ни жрецов, поэтому их религия не могла претендовать на повсеместность. Так же у славян не было ясных представлений о существовании жизни после смерти, верили они и в волшебство.

Мало-помалу отношения с Византией и арабским Востоком оказывали на русских славян образовательное воздействие. “Из Византии заходило к ним христианство. В половине 9 века русские, после неудачного похода на Византию,…,приняли крещение, но вслед за тем язычество опять взяло верх в стране…”

В дальнейшем на Руси стали складываться христианские традиции. К христианству приходит и княжеская власть. Много лет государством правила княгиня Ольга, принявшая христианство. Есть предположение что христианином был ее внук Ярополк. Но в среде народа христианство еще довольно долго не получало распространения. На основании исторических данных русское православие начинается в Х веке, во времена Ольги. Далее из приведеных отрывков «Повести временных лет, откуда пошла земля русская» — летописи начала XII века проведем анализ принятия яправославия на Руси.


«Летом 959 года отправилась Ольга в Греческую землю и пришла к Царьграду (Константинополю). И царствовал тогда цесарь Константин, сын Льва. Царь, увидев красоту Ольги и удивившись ее разуму, сказал ей: «Достойна ты царствовать с нами в столице нашей». Она же, поняв смысл сказанного, возразила царю: «Я — язычница. Если хочешь крестить меня, то

крести меня сам, иначе — не крещусь». Царь и патриарх крестили ее.

После крещения призвал ее царь и сказал ей: «Хочу взять тебя в жены». Она же ответила: «Как же ты хочешь взять меня, если сам крестил и назвал дочерью. У христиан не разрешается это. Ты сам знаешь». И сказал царь: «Перехитрила ты меня, Ольга». И дал ей многочисленные дары, золото и серебро, и сосуды различные, и отпустил ее, назвав своей дочерью.

Она же, собравшись домой, пришла к патриарху и попросила у него благословения на возвращение, и сказала ему: «Люди мои — язычники, и сын мой тоже: да сохранит меня Бог от всякого зла». И сказал патриарх: «Чадо верное! В Христа ты крестилась, и в Христа облеклась, и Христос сохранит тебя, как сохранил Еноха в древнейшие времена, а затем Ноя в ковчеге, Авраама от Авимелеха, Лота от содомлян, Моисея от фараона, Давида от Саула, трех отроков от печи, Даниила от зверей, — так и тебя избавит от дьявола и от сетей его».

Патриарх благословил ее.

Ольга жила с сыном Святославом и хотела крестить его, но он пренебрег этим, но если кто собирался креститься, то не запрещал, но насмехался над ним.


Владимир, внук Ольги, видя неспособность языческих верований объединить разрозненные племена и княжества, решил принять одну из основных монотеистических религий.

В 986 году он имел встречу с болгарскими мусульманами. Они сказали ему: «Ты, князь, мудр и смышлен, а закона не знаешь. Уверуй в закон наш и поклонись Магомету». И спросил их Владимир: «Какова вера ваша?» Они ответили: «Веруем Богу, и учит нас Магомет так: совершать обрезание, не есть свинины, вина не пить, по смерти же, говорит, можно творить блуд с женами. Даст Магомет каждому по семидесяти прекрасных жен, и изберет из них одну красивейшую, и воплотит в ней красоту всех. Она и будет ему женой. И здесь, говорит, можно предаваться вволю всякому блуду. Если кто беден на этом свете,

то и на том». Владимир слушал с радостью, ибо сам очень любил блуд. Но не нравилось ему обрезание, запрещение есть свинину. А о вине отверг напрочь: «Руси есть веселие пить, не может без того быть».

Потом пришли немцы из Рима и сказали: «Пришли мы, посланные папой». И сказали ему: «Так говорит тебе папа: «Земля твоя, как и наша, а вера не похожа на твою. Наша вера — свет. Кланяемся мы Богу, сотворившему небо и землю, звезды и месяц, и все, что дышит, а ваши боги — суть дерево». Владимир же спросил: «В чем заповедь ваша?» Немцы ответили: «Прощение по силе. Кто пьет или ест — это все во славу Божию, как сказал учитель наш Павел». Владимир сказал: «Идите обратно, отцы наши не приняли этого».


Пришли хазарские евреи. Владимир спросил их: «Каков ваш закон?» Они ответили: «Обрезаться, не есть свинины и зайчатины, хранить субботу». Владимир спросил: «А где земля ваша?» Ему ответили: «В Иерусалиме». Вновь он спросил: «Там ли она?» Евреи ответили: «Разгневался Бог на отцов наших и рассеял нас по разным странам, а землю нашу отдал христианам». Владимир возразил: «Как же вы иных учите, а сами отвергнуты Богом и рассеяны. Если бы Бог любил вас и закон ваш, то не были бы рассеяны по чужим землям».

От греков пришел к Владимиру философ, который беседовал с ним несколько дней, изложив суть Священного Писания. Философ греческий почти убедил Владимира, сказав: «Если хочешь быть с праведниками, то крестись». Владимир сказал: «Подожду немного», дал ему дары и отпустил с честию великою.

В 987 году созвал Владимир бояр и князей на совет о выборе веры. Решили послать в страны, из которых приходили к Владимиру миссионеры, группу верных людей, разузнать на месте о каждой вере.

Когда посольство вернулось, Владимир созвал бояр и обратился к послам: «Говорите». Те сказали: «Ходили к болгарам, смотрели, как они молятся в храме, то есть в мечети, стоят там без пояса, сделав поклон, сядет и оглядывается туда и сюда, как бешеный, и нет в них веселья, только печаль и

смрад великий. Не добр закон их. И пришли мы к немцам, и видели в храмах их разные службы, а красоты никакой не видели. И пришли мы к грекам, и ввели нас туда, где служат они Богу своему, и не знали — на небе или на земле мы: ибо нет на земле такого зрелища и красоты такой и не знаем, как и рассказать об этом.


аем мы только, что пребывает там Бог с людьми, и служба их лучше, чем во всех странах. Не можем забыть красоты той, ибо каждый, если вкусит сладкого, не возьмет потом горького. Так и мы не можем уже оставаться прежними». Бояре сказали на это: «Если бы иной был закон греческий, то не приняла бы его бабка твоя Ольга, которая была мудрейшею из всех людей».

Прошло лето 988 года, и пошел Владимир с войском на Корсунь (Херсонес) и после долгой осады по предательству жителя города Анастаса взял город. Затем он послал письмо в Константинополь царям Василию и Константину: «Взял уже ваш славный город. Слышал же, что имеете сестру девицу. Если не отдадите ее за меня, то сделаю и вашему городу то же, что и этому». Цари ответили: «Не пристало христианам выдавать за язычников. Если крестишься, то и ее получишь, и царство небесное обретешь, и с нами единоверен будешь. Если же не сделаешь этого, то не отдадим сестру за тебя».

Услышав это, сказал Владимир посланникам царей: «Скажите царям вашим так: я крещусь, прежде испытал закон ваш и люба мне вера ваша и богослужение, о котором рассказали мне посланные нами мужи». Цари Византийские уговорили сестру свою Анну, и послали Владимиру, говоря: «Крестись, и тогда пошлем сестру свою тебе». Владимир ответил: «Придите с сестрой вашей и тогда крестите меня».


Византийцы отослали Анну. На прощание она сказала: «Как в полон иду. Лучше бы мне здесь умереть». Владимир заболел в то время глазами. Анна послала к нему людей, чтобы передали: «Если хочешь избавиться от болезни этой, то крестись поскорей: если же не крестишься, то не избавишься от недуга».

Владимир, услышав это, сказал: «Если вправду исполнится это, то

поистине велик Бог христианский». И повелел крестить себя. Епископ Херсонеса крестил Владимира. И когда возложил руку на него, Владимир прозрел. Он прославил Бога: «Теперь узнал я истинного Бога!» Многие из дружины его, видя это, крестились. По крещении Владимира привели царицу на бракосочетание.

Возвратившись в Киев, Владимир приказал уничтожить идолов, затем послал по всему городу со словами: «Если не придет кто завтра на реку — будь то богатый или бедный; или нищий, или раб, — будет мне враг». На следующий день собралось на Днепре множество людей, вошли в воду и стояли там одни до шеи, другие по грудь, некоторые держали младенцев, попы совершали молитвы, стоя на месте.

Люди, крестившись, разошлись по домам. Владимир сказал: «Христос Бог, сотворивший небо и землю. Взгляни на новых людей этих, и дай им. Господи, познать Тебя, Истинного Бога, как познали Тебя христианские страны… Утверди в них правильную и неуклонную веру и мне помоги. Господи». И приказал ставить церкви на месте бывших мест языческого поклонения».

Приведенные слова из летописей, безусловно, приукрасили образ Владимира. История говорит о том, что он не окончательно изменил своему языческому прошлому, имел множество жен и наложниц, любил пиры, часто бывал очень жесток, необуздан. Но введение христианства имело огромное значение для Руси, многие, искренне приняв Христа, стремились к любви и грамоте.


На Русь христианство пришло через 1000 лет после Иисуса. Оно уже было лишено первоначальной чистоты — богослужение состояло из множества непонятных обрядов, отличалось роскошью, помпезностью, было пронизано идолопоклонством, поклонением святым. Так же, как и во времена Константина, Владимир сделал православие государственной религией. Слова Иисуса: «… итак отдавайте к есарево кесарю, а Божие Богу» нарушались от

начала. Церковь была вплетена в государственную машину, зависела от государства и часто решала политические проблемы.

Ру́сская Правосла́вная Це́рковь (РПЦ) (другое официальное наименование — Моско́вский Патриарха́т (МП)) — самая крупная автокефальная поместная православная церковь в мире.

Занимает пятое место в диптихе автокефальных поместных церквей мира. Крупнейшее религиозное объединение в России, на Украине (по числу приходов и духовенства, в Белоруссии, Молдавии (включая Приднестровье).

Рассматривает себя и признана другими поместными церквами в качестве единственной канонически легитимной православной административно независимой церкви на территории бывшего Советского Союза, исключая Грузию (в границах Грузинской ССР) и Армению, а также в Японии и Китае и считает себя единственной законной преемницей Поместной Православной Российской Церкви, Православной Греко-российской Церкви и Киевской митрополии в составе Константинопольского Патриархата.


Название Русская Православная Церковь применялось издавна, но было принято как официальное лишь осенью 1943 года. При этом РПЦ не получила статуса юридического лица, который обрела в полном объёме на территории РСФСР 30 мая 1991 года на основании Закона СССР от 1 октября 1990 года «О свободе совести и религиозных организациях» при регистрации Министерством юстиции РСФСР Гражданского устава Русской Православной Церкви. Канонические подразделения, находящиеся на территории иных, нежели Российская Федерация, государств, могут быть зарегистрированы в качестве самостоятельных юридических лиц под иными названиями в соответствии с действующим в каждой стране законодательством.

Религиозно-правовым основанием своего устройства и деятельности полагает Божественные заповеди, содержащиеся в Священном Писании, а также Священное Предание. Последнее включает в себя каноны, авторизованные Церковью богослужебные тексты, творения святых отцов,

жития Святых, а также обычаи Церкви. Исповедует Никео-Цареградский Символ веры.

Особо церковь стремилась опереться на силу государства в периоды, когда раздавались голоса с требованием реформирования церкви.

Патриарх Никон (в миру Никита Минов) (1605—1681), седьмой патриарх московский и всея Руси, став патриархом, имея огромное влияние на царя Алексея Михайловича, потребовал от царя и бояр поклясться перед святынями Успенского собора: «нас слушаться во всем как начальника, и пастыря, и отца краснейшего». Подчинив своему влиянию царя и светскую власть, Никон стал вводить и жестокую дисциплину внутри церкви. Все, независимо от сана, должны были безоговорочно подчиняться его власти. Только для того, чтобы доказать свою силу и власть, он ввел ничем не обоснованные реформы, касающиеся второстепенных незначительных вопросов. В этот период появляется старообрядчество, как протест против реформ Никона. Сторонники старообрядчества были прокляты на соборе 1666—1667 годов. Царское правительство обрушило на старообрядцев жестокие репрессии. Тысячи были казнены, десятки тысяч подвергались пыткам.

Старообрядцы настаивали на отказе от какого-либо общения с «мирскими», исступленно верили в близкий «конец света», строгий аскетизм, уповали на ведущую роль мирян, а не священников в церкви.

Ру́сская Правосла́вная старообря́дческая Це́рковь (до 1988 года «Древлеправославная Церковь Христова») — юридически и канонически независимое религиозное объединение, состоящее из старообрядцев-поповцев, принимающих окормление Белокриницкой иерархии; рассматривает себя как продолжение исторической русской православной церкви, существовавшей до реформ Патриарха Никона; не находится в молитвенно-евхаристическом общении с другими церквами, за исключением Русской Православной старообрядческой Церкви в Румынии. Несмотря на снятие в 1971 году «клятв» со стороны Московского патриархата, последний не признаёт иерархию РПСЦ.

В литературе встречаются именования РПСЦ: Белокрини́цкое согла́сие, Белокриницкая иерархия — по названию монастыря в Белой Кринице на северной Буковине, бывшей в составе Австрийской империи.

Современная иерархия РПСЦ возникла в 1846 году, когда было восстановлено епископское возглавление церковной иерархии.

В наше время, когда люди слышат слова протестантизм, реформация, то перед их глазами встает Средневековая Европа с образами Мартина Лютера, Кальвина, Цвингли, Гуса, гугенотов. Однако мало кто знает, что на Руси задолго до этого была осуществлена попытка церковной реформы, которая по своей глубине нисколько не уступала западноевропейской. Мало кто знает, что зародилась эта реформа в лоне православной церкви и была возглавлена самим Московским митрополитом, первосвятителем русской православной церкви (до 1589 года во главе православия на Руси стоял не патриарх, а митрополит), более того, великий князь Всея Руси Иван Третий Великий (1462—1505) также поддержал реформу. Предпочитают обходить молчанием и тот факт, что 27 декабря 1504 года в Москве пылали инквизиционные костры, на которых были сожжены высшие сановники церкви и государства.

Пришедшее на Русь уже в искаженном виде христианство продолжало обрастать языческими славянскими верованиями, и все более и более сближалось с государственной правящей верхушкой. Этот союз мирских правителей и церкви, а также все усиливающееся отхождение от чистых библейских евангельских истин вызывал недовольство у немалой части верующих. Это движение уходило своими корнями ко временам Владимира Первого (980—1015), оформилось к ХIII—XIV векам в протестантское движение стригольников, начавшись в Пскове, во главе которого становятся некие Карп и Никита. Официальная православная церковь уничтожила почти все документы, проливающие свет на их учение, сделав все, чтобы очернить его. Однако, несмотря на это, известно, что стригольники основывали свою веру только н а Слове Божьем — Библии, о трицая так называемое священное

предание, не признавали бессмертие души, осуждали богатство и роскошь духовенства. В 1375 году в Новгороде Карп и Никита были казнены, а их последователи подвергнуты гонениям. Однако эти репрессивные меры православной церкви привели лишь к еще большему распространению протестантизма. Последнему в немалой степени способствовала и близость Новгорода и Пскова к европейским странам, где получили распространение работы Яна Гуса и Уиклифа. К середине XV века в Новгороде оформляется протестантское движение жидовствующих (так они были пренебрежительно названы православной церковью за их соблюдение установленной Богом Субботы), во главе которого становятся протопопы Алексий и Дионисий. Посетив Новгород, Иван Третий ознакомился с их учением и после размышления взял проповедников нового учения в Москву, где оно получило широчайшее распространение, особенно в среде духовенства и сановников. В его основе лежало отрицание бессмертия души, отказ от исповеди перед священником, ибо, как написано в Библии, «…един Бог, един и посредник между Богом и человеками… Христос Иисус…» (1 Тим. 2:5), соблюдение Субботы и всех других заповедей Закона Божьего, отрицание священного предания и икон, признание свободы совести, вера в историчность библейских пророчеств, отказ церкви от земель и роскоши, признание Библии единственным основанием для веры. Реформаторы уделяли первостепенное значение искупительной смерти Иисуса Христа и вере в деле спасения человека. Взгляды русских протестантов полностью соответствовали Божественным предписаниям, изложенным в Библии. Новое учение принимает значительная часть духовенства во главе с митрополитом Зосимой, главой русской православной церкви. Это учение принимает невестка Ивана Третьего Елена (дочь господаря молдавского Стефана) и ее сын Дмитрий. Это учение деятельно поддерживают высшие сановники государства во главе с канцлером Федором Курицыным, одним из мудрейших людей своего времени. Казалось, что великое по значимости правление Ивана Третьего (во время которого

произошло свержение золотоордынского ига, объединение русских земель в единое государство, судебная и административная реформы, успешные войны с Литвой, международное признание России как великой державы) ознаменуется и религиозной протестантской реформой, чему должно было способствовать и венчание внука Ивана, Дмитрия, на царство, который еще при жизни деда был объявлен его наследником…

Однако силы князя тьмы века сего не дремали. Через жену великого князя Ивана, греческую царевну Софью Палеолог, воспитанную в Италии католическими епископами, сатана начал проводить свою политику. Пользуясь прогрессирующей болезнью Ивана Третьего, разбившей его физически, Софья вынуждает Ивана заточить в тюрьму его невестку Елену и Дмитрия (отцом которого был сын Ивана Третьего от первого брака Иван, отравленный по приказу Софьи), объявив наследником престола своего сына Василия. Последний, встав во главе консервативной церковной партии и пользуясь болезнью отца, начинает страшные гонения на реформаторов, итогом которых стал церковный собор, на котором все вожди русской реформации были приговорены к сожжению на костре. В первый раз за всю свою тысячелетнюю историю столица, а вместе с ней и вся Россия, увидела аутодафе. В железных клетках были сожжены министры и архиепископы, главными из которых были Иван Курицын, Дмитрий Коноплев, Иван Максимов. В Новгороде такой же участи подверглись сановники и епископы Иван Рукавов, Кассиан, Иван Самочерный, Дмитрий Пустоселов и Гридя Квашня.

После смерти Ивана Третьего на престол вступил Василий (1505—1533), продолжив истребление «ереси», начатое им еще при жизни отца. Но несмотря на это, из веков доходят до нас сведения о протестантах, людях, служащих более Богу, Его Святому Слову и Закону, а не людям, с их человеческими уставами и преданиями, ибо Сам Иисус Христос сказал: «Но тщетно чтут Меня, уча учениям, заповедям человеческим; ибо вы, оставивши заповедь Божию, держитесь предания человеческого… Устраняя слово Божие преданием

вашим…» (Мк. 7:7, 8, 13).

И поэтому, когда Трехангельская весть в 1886 году достигла России, она была с радостью принята тысячами и тысячами людей.

Во времена Петра церковь окончательно была подчинена государству. Одним из высших государственных органов был организованный в 1721 году синод, который ведал делами православной церкви (в частности толкование религиозных догматов, соблюдение обрядов, вопросы духовной цензуры и просвещения, борьба с еретиками и раскольниками). Возглавлял его обер-прокурор, назначенный царем. В 1917—1918 гг. синод переименовывается в Священный синод. В 1917—1918 гг. синод переименовывается в Священный синод.

Древлеправосла́вная помо́рская це́рковь — современное официальное название крупнейшего религиозного объединения староверов поморского согласия. Как и многие беспоповские толки, ДПЦ не имеет трёхчинной иерархии; принятые у поморов таинства (Крещение, Исповедь) совершаются мирянами (духовными наставниками).

В истории России ДПЦ известна и под другими названиями — Церковное общество Христиан-Поморцев, Старообрядческая Поморская Церковь и др.

Согласие старообрядцев-беспоповцев, которые после смерти последних дораскольных священников отказались от практики приёма беглых попов (беглопоповство), то есть священников, переходящих из Русской православной церкви. В условиях отсутствия священства службы стали вестись избранными грамотными мирянами. На основе иноческого соловецкого устава был создан Поморский устав для ведения службы мирянам, в котором были опущены слова, которые произносились священниками. Также в Поморье на реке Выг был организован Выговский монастырь, ставший духовным центром всего согласия с конца XVII до середины XIX века. По ним и всё согласие получило наименование Поморского. Выговский монастырь имел свои представительства в Петербурге и в Москве. В Петербурге представительством монастыря была

Моленная на Моховой улице, закрытая властями в 1852 году.

В течение всего XVIII века среди староверов-поморцев велась полемика о бессвященнословном браке, то есть о возможности заключения брака в условиях отсутствия священства. В итоге брачный чин был утвержден в Выговском общежительстве на Соборе 1798 года. Несогласные с этим решением получили наименование старопоморцев, и постепенно влились в состав идеологически близких Филипповского и Федосеевского согласий. Благодаря введению брачного чина поморцы узаконили супружеские отношения, что со временем было признано и государством, что привело к возможности законной передачи имущества по наследству, и как следствие стало привлекательным для состоятельных староверов-беспоповцев.

Официальная церковная организация была образована после издания манифеста 17 апреля 1905 «О свободе вероисповедания». Первый Всероссийский собор поморцев прошёл 1—10 мая 1909 года в Москве, Второй — в 1912 году. Церковное общество староверов-поморцев стало именоваться Старообрядческой Поморской Церковью. В XIX и XX веках в поморское согласие перешёл ряд больших федосеевских общин Ленинграда, Псковской, Новгородской областей, Поволжья, Прибалтики. Таким образом, в советское время поморцы стали самым многочисленным беспоповским согласием. Съезд христиан-поморцев в 1923 году разработал положение о церкви поморцев, предусматривавшее учреждение высшего Духовного совета и поместных (краевых, областных) духовных советов.

К концу 1930-х годов легальная церковная жизнь ДПЦ прекратилась: многие наставники были расстреляны, либо находились в заключении или на нелегальном положении. С тех пор «по нужде» стал широко распространен институт «наставниц» — женщин, руководящих общинами за отсутствием наставников-мужчин.

После присоединения Прибалтики к СССР, местный поморский христианский центр (Высший старообрядческий совет), созданный в Вильно

ещё в 1925 году, не стал закрываться, что послужило началом легализации беспоповского старообрядчества в СССР. В 1966 и 1974 годах в Вильнюсе (Вильно) состоялись Соборы ДПЦ, имевшие фактически всесоюзный характер и собравшие большое количество делегатов. Последний Собор, состоявшийся в советское время, прошёл в Вильнюсе в 1988 году, после чего начался процесс формирования поместных объединений ДПЦ в различных республиках.

В 1989 году был создан Российский совет ДПЦ, опекающий поморцев России, Украины (в 1996 г. — 18 общин, ответственная община — Харьковская), часть поморцев Белоруссии (в 1996 г. — 22 общины, ответственная община — в г. Борисове), поморцев Молдавии (ответственная община — в г. Единец), Казахстана (в 1996 г. — 10 общин, ответственная община — в Риддере), Киргизии (ответственная община — в Бишкеке).

В мае 2006 в Санкт-Петербурге (в Рыбацком) прошёл III Всероссийский Собор Древлеправославной Поморской Церкви, а в мае 2012 года так же в Санкт-Петербурге, в Знаменском Соборном храме на Тверской улице состоялся IV Всероссийский Собор и Единый Собор ДПЦ в работе которого приняли участие все поместные объединения ДПЦ.

Ру́сская Древлеправосла́вная Це́рковь (сокращённо РДЦ, прежнее название — Новозыбковская Архиепископия) — одно из старообрядческих поповских согласий, действующих в Российской Федерации и некоторых иных странах.

Основу Церкви составили беглопоповцы, принимавшие священство, переходящее от новообрядческой церкви и не признавшие белокриницкой иерархии.

В 1923 году значительная часть членов Церкви признала своим главой перешедшего к ним Саратовского архиепископа Николу (Позднева); с присоединением последнего к староверию (из обновленчества) у них появилась своя иерархия. В сентябре 1929 года к ним также присоединился «андреевский» единоверческий епископ Иргинский Стефан (Расторгуев).

Первоначально центр был в Саратове (месте пребывания архиепископа). В 1924 году он был перенесён в Москву — при Никольском храме на Рогожском кладбище; в 1955 году в Куйбышев (Самару); в 1963 году в Новозыбков Брянской области, в 2000 году центр возвращен обратно в Москву.

Кафедральный Спасо-Преображенский собор в Новозыбкове был закрыт в 1938 году; богослужения в нём возобновились в 1943 году, при немецкой оккупации и с того времени не прекращались.

В 1988 году состоялась первая в РДЦ канонизация святых. К лику святых были причислены: Андрей Рублёв, Максим Грек, Митрополит Московский Макарий, Патриарх Московский Гермоген, протопоп Аввакум.

В 1990 году московской древлеправославной общине был передан Покровский собор в Замоскворечье, на Новокузнецкой улице, который стал главным московским храмом РДЦ.

В 1999 году в Церкви произошёл раскол ввиду несогласия части мирян с официальной (юридической) квалификацией вероучения Церкви как идентичной вероучению РПЦ. В результате была образована и официально зарегистрирована новая религиозная организация — Древлеправославная церковь России (Курская епископия), во главе которой стал епископ Аполлинарий (Дубинин), единолично рукоположённый в 2000 году епископом Тульчинским Евмением (Титовым). В настоящее время епископ Евмений вернулся в лоно РДЦ, а количество сторонников епископа Аполлинария существенно сократилось.

Собор, состоявшийся 16—19 августа 2000 года, принял постановление о возвращении резиденции Предстоятеля Древлеправославной Церкви в Москву.

3 марта 2002 года на Соборе было решено восстановить Патриаршество в Русской Древлеправославной Церкви. Патриархом был избран предстоятель Церкви, архиепископ Александр (Калинин), и на следующий же день состоялась его интронизация; с того момента кафедра Патриарха и его резиденция пребывают в Москве.

15 августа 2010 года к Русской Древлеправославной Церкви присоединились (через миропомазание) два «иерарха» «Временного высшего церковного управления Российской Православной Церкви» (ВВЦУ РосПЦ) — «епископ» Дмитровский и Можайский Тихон (Гришин) и «епископ» Богородский Гедеон (Михайлов)[4]. Они были рукоположены́ Арсением (Киселёвым), отделившимся в 2007 году от Синода Рафаила (Мотовилова) (ИПЦ(Р)) и создавшим независимую юрисдикцию — ВВЦУ РосПЦ. После Божественной литургии в Покровском кафедральном соборе г. Москвы чиноприём по старообрядческой традиции, с отречением от ересей (в том числе, «никонианской» и экуменической) и исповедью совершил иерей Георгий Новиков. Патриарх Александр составил по поводу состоявшегося чиноприёма особый Акт, в котором оговаривается, что епископам Тихону и Гедеону пока не предоставляется права «совершения богослужений, церковных таинств и треб».

Количество зарегистрированных общин, по последней информации, — 70; также 5 общин находится в Румынии и 1 община в Болгарии

РОССИЙСКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ СВОБОДНАЯ ЦЕРКОВЬ, православная церковная организация, не подчиняющаяся Русской православной церкви. Сформировалась из приходов, которые в 1989 и последующие годы перешли из ведения Московского патриархата под юрисдикцию Русской православной церкви за границей. В 1991 из этих приходов была образована Российская православная свободная церковь как подразделение Русской православной церкви за границей, действующее на территории бывшего СССР. Однако в 1995 между Российской православной свободной церковью и Архиерейским синодом Русской православной церкви за границей произошёл разрыв и Российская православная свободная церковь вышла из-под его ведения.

По догматике и культу Российская православная свободная церковь практически не отличается от Русской православной церкви. Высшим органом Российской православной свободной церкви является Всероссийское

временное церковное управление, старшим членом которого выступает архиепископ Суздальский и Владимирский. В церкви служат 6 епископов. Приходы Российской православной свободной церкви имеются в Суздале, Москве, Санкт-Петербурге, Тюмени, Уссурийске и некоторых других городах России. Численность последователей Российской православной свободной церкви незначительна. В основном это русские.

Истинно-Православная Церковь (сокращённо ИПЦ) — самоназвание (или часть самоназвания) ряда неканонических юрисдикций, считающих себя православными и противопоставляющих себя официальным православным церквям («мировому Православию») и не находящихся в евхаристическом общении с ними и, как правило, между собой.

В 1920-е годы в России, Греции и некоторых других традиционно православных странах произошли церковные расколы, хотя и по разным причинам.

Основной причиной раскола в Русской Церкви стала декларируемая лояльность атеистической советской власти, так называемое «сергианство», а в Греческой, Болгарской и Румынской — переход на новоюлианский календарь, воспринятые некоторыми верующими как отступление от православия.

Та часть православного клира и мирян, которая не приняла этих новшеств, стала называть себя истинно-православными христианами (ИПХ), а свои организационные структуры, соответственно, Истинно-Православной церковью, в Греции также используется название «старостильная церковь».

Таким образом, само православие веками служило составной частью идеологии российского государства, тесно слившись с государством, а русская православная церковь выполняла «государственную» задачу, оберегая «русскую идею». В наше время союз церкви и государства стал еще более крепким. Государственные лидеры стали аккуратными прихожанами храмов, а церковные лидеры — завсегдатаями парламентов, съездов и других политических мероприятий.

1000-летняя история православия на Руси не изменила ее сути, языческих корней, стремления к политической власти, великодержавных стремлений и т. д.

На заре Руси православие сыграло огромную положительную роль в деле объединения славянских племен, явившись стержнем этого объединения. Православие послужило просвещению народа. В средние века желание читать Библию побуждало народ изучать древние языки. Во времена Сергия Радонежского было введено обязательное изучение древнегреческого и древнееврейского языков в начальных школах. Православие способствовало открытию учебных заведений с высоким уровнем образования, в частности Киево-Могилянской Академии. Православие способствовало духовному и культурному развитию некогда языческой Руси.

Православие оказало огромное влияние при преодолении междоусобиц и объединении князей для свержения татаро-монгольского ига.

Православная вера открыла многим путь к Богу, к Библии, к вечным принципам Евангелия.

 

Заключение

Основными чертами христианской религии являются:

1. спиритуалистическое единобожие, углублённое учением о троичности Ипостасей в едином существе божества. Это учение дало и даёт повод к философским и религиозным спекуляциям, обнаруживая глубину своего содержания в течение веков всё с новых и новых сторон (см. Троица)

2. понятие о Боге как абсолютно совершенном Духе, не только абсолютном разуме и всемогуществе, но и абсолютной благости и любви (Бог есть любовь);

1. учение об абсолютной ценности человеческой личности как бессмертного, духовного существа, созданного Богом по своему образу и

подобию, и учение о равенстве всех людей в их отношениях к Богу: все равно возлюблены им, как дети Отцом Небесным, все предназначены к вечному блаженному бытию в соединении с Богом, всем подаются средства к достижению этого предназначения — свободная воля и божественная благодать;

4. учение об идеальном назначении человека, заключающемся в бесконечном, всестороннем, духовном усовершенствовании («..будьте совершенны, как совершенен Отец ваш Небесный»)

5. учение о полном господстве духовного начала над материей: Бог — безусловный владыка материи, как её творец: человеку им вручено господство над материальным миром, чтобы через материальное тело и в материальном мире осуществить своё идеальное назначение. Таким образом, христианство, дуалистическое в метафизике (так как оно принимает две инородные субстанции — дух и материю), монистично как религия, ибо ставит материю в безусловную зависимость от духа, как творение и среду деятельности духа.

6. одинаковая отдалённость как от метафизического и морального материализма, так и от ненависти к материи и материальному миру. Зло считается коренящимся не в материи, а в извращённой свободной воле духовных существ (ангелов и людей), от которых оно переходит на материю («Проклята земля в делах твоих», — говорит Бог Адаму. При творении же всё было «добро зело»);

7.благовещение;

8. учение о воскресении плоти и о блаженстве воскресшей плоти праведников вместе с их душами в просветлённом, вечном, материальном мире

9.учение о Богочеловеке — воплотившемся и в очеловечившемся для спасения людей от греха, проклятия и смерти Предвечном Сыне Божием, отождествляемом христианской церковью с её основателем — Иисусом Христом. «Бог вочеловечился, чтобы человек обожился» (св. Афанасий Великий).

Из вышеназванных черт христианской религии видно, что христианство стремится к гармонии материи и духа. Оно не отрицает ни одной из сфер жизни, но стремится облагородить их все, считая, однако, лишь средствами к достижению человеком духовного богоподобного совершенства.

Кроме перечисленных черт, христианской религии свойственны:

Существенная метафизичность её содержания

Для католических церквей Востока и Запада — учение о непогрешимости церкви в вопросах догмата, в силу действующего в ней во все времена Духа Святого.

 

Рекомендуемая литература

Основная:

1. Лебедев В. Ю. Религиоведение. — М.: «Юрайт», 2013. — 629 с.

2. Яблоков И.Н. Основы Религиоведения. — М.: Гардарики, 2002. — 511 с.

Дополнительная:

1. Болотов В. В. Лекции по истории древней Церкви. — СПб., Т. 1-4; То же (репринт). М., 2004.

2. Браницкий А. Г., Корнилов А. А. Религии региона. — Н. Новгород: ННГУ имени Н. И. Лобачевского, 2013. — 305 с.

3. Густерин П. На родине христианства // Азия и Африка сегодня. — 2006. — № 5.

4. Донини Амброджо. У истоков христианства (от зарождения до Юстиниана): Пер. с итал. / Под общ. редакцией проф. И. С. Свенцицкой. — М., 1979. — 341 с.

5. Зелинский Ф. Ф., Мелиоранский Б. М. Христианство // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: В 86 томах (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.

6. Карташев А. В. Вселенские Соборы. — М., 1994.

7. Сергий О. (Лепин). Христианство // Религия: Энциклопедия / Сост. и общ. ред. А. А. Грицанов, Г. В. Синило. — Мн.: Книжный Дом, 2007.— 960 с.

8. Свенцицкая И. С. Раннее христианство: страницы истории. — М.:Политиздат, 1987; М., 1988; М., 1989

9. Свенцицкая И. С. Первые христиане и Римская империя. — М., 2003.

10. Свенцицкая И. С. Судьбы апостолов: мифы и реальность. — М.: Вече, 2008.

11. Фрэзер Джеймс Джордж. Фольклор в ветхом завете. — М.: АСТ, 2007. — 650 с.

 

 

 

Источник: helpiks.org

Для многих «принятие христианства» ассоциируется с известным историческим событием 1000-летней давности, когда было принято религиозное решения для целой страны. Но важно помнить и о другом значение этого термина. О личном. О том, что значит принять христианство для каждого конкретного человека.

Здесь, на сайте «Христиане.ру», кроме статей о новостях из жизни христиан и проповедей мы специально вывели в отдельный раздел информацию о том, как стать христианином.

Если коротко, то принятие христианства значит буквально следующее:

1. Признать существование Бога

2. Осознать собственную греховность и несоответствие Божьим стандартам святости. Смириться с фактом, что собственными силами мы этой святости достичь не сможем, а согласно Божьим законам мы обязаны понести наказание за грехи — вечную смерть в аду.

3. Принять жертву Иисуса Христа, Который взял на Себя наказание за грехи всех людей. Он, будучи невиновным, взял на себя вину тех, кто должен быть наказан. В принятии жертвенной смерти Христа на крести и состоит суть «принятия христианства». Мы понимаем, что достойны смерти и принимаем единственную возможность получения вечной жизни — через Иисуса Христа.

Основная мысль христианства

Бог хочет, чтобы мы жили праведной жизнью. Тем не менее принятие христианства — это не мимикрирование под «прилежных учеников», которые создают видимость праведной жизни. Скорее, это посвящение своей жизни Богу, передача Ему прав на управление вашей жизнью, поиск Его путей, восстановление разрушенных грехом взаимоотношений с Создателем. Бог прощает нам наши грехи и говорит: «Следуй за Мной». В этом «следуй за Мной» и есть суть «принятия христианства».

Следует помнить, что центральная идея христианства — не панацея от болезней или несчастий, не волшебная палочка для налаживания нашей земной жизни, а восстановление утраченных из-за человеческого греха отношений между Богом и человеком. Это надежда на вечную жизнь с Богом.

Несколько важных цитат из Библии

«Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную.» (Иоан.3:16)

Я пришел для того, чтобы имели жизнь и имели с избытком.» (Иоан.10:10)

«потому что все согрешили и лишены славы Божией» (Рим.3:23)

«Ибо возмездие за грех — смерть» (Римлянам 6:23).

«Но Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками.»(Рим.5:8)

«Христос умер за грехи наши… Он погребен был, и… воскрес в третий день, по Писанию, и… явился Кифе, потом двенадцати; потом явился более нежели пятистам…»( 1 Коринфянам 15:3,6)

«Иисус сказал ему: Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня»(Иоан.14:6)

«А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими» (Иоан.1:12)

«Ибо благодатью вы спасены через веру, и сие не от вас, Божий дар: не от дел, чтобы никто не хвалился» (Еф.2:8,9)

Христос сказал:«Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему…»(Откр.3:20)

Известные люди о Священной книги христиан — Библии

«Господи, что это за книга и какие уроки! Что за книга это священное писание, какое чудо и какая сила, данные с нею человеку! Точно изваяние мира и человека и характеров человеческих, и названо все и указано все на веки веков. И сколько тайн разрешенных и откровенных…»

Достоевский Ф.М. Собр. соч. В 30 тт. Т. 14. Ленинград, 1976. С. 265

 

«Библия наложила неизгладимую печать и на всю современную культуру. В той или иной степени с ней связаны символика, обычаи, общественные идеалы, искусство и литература большинства стран. Готические соборы и русские иконы, Рафаэль и Рембрандт, Данте и Мильтон, Палестрина и Бах — все это свет Библии, преломленный в многообразии культур и видов творчества».

 

Мень А. Как читать Библию. Bruxelles, 1984. С. 5.

 

«Сию возлюбил от юности моея… О сладчайший органе! Единая голубица моя Библия!.. На сие я родился. Для сего ем и пью; да с нею поживу и умру с нею».

 

Сковорода Г. В кн.: Эрн В. Жизнь и личность Григория Саввича Сковороды. Цит. по книге: Лики культуры. Т. 1. М., 1995. С. 340.

 

«События допотопные, рассказанные в Книге Бытия, как тебе угодно, совершенно принадлежат истории, разумеется мыслящей, которая, однако ж есть одна настоящая история. Без них шествие ума человеческого неизъяснимо; без них великий подвиг искупления не имеет смысла, а собственно так называемая философия истории вовсе невозможна. Сверх того, без падения человека нет ни психологии, ни даже логики; все тьма и бессмыслица».

 

Чаадаев П.Я. Полн. собр. соч.: В 2-х тт. Т. 2. М., 1991. С. 127.

 

«Евангелие лежало у меня на коленях, и с минуту я не могла дотронуться до него, раскрыть его… Когда я, откинув тяжелый переплет, и передо мной явились строки, — я не знаю, что со мной сталось? Вся, охваченная каким-то порывистым движением восторга, я читала и читала. Я едва ли что понимала, я только чувствовала блаженство читать!.. Вдруг я очнулась и слышу: «Каждый, кто слышит эти Мои слова и поступает по ним, Я уподоблю его человеку разумному, который построил дом свой на камне. И пошел дождь, и выступили из берегов реки, и подули с силою ветры и устремились к дому тому, — и он не разрушился, потому что был основан на камне. И каждый, слушающий эти Мои слова и не поступающий по ним сравнится с человеком безумным, который построил свой дом на песке. И пошел дождь, и выступили из берегов реки, и подули с силою ветры, и приблизились к дому тому — и он упал, и было разрушение его велико…
Где я? Что это за слова? Что за сила в них? Так и уносит душу! Я бросила взгляд на начало страницы — не полно, я перекинула лист, и еще, и еще, — и очутилась у подножия Нагорной проповеди Спасителя. Мне было жарко, а потом стало холодно до дрожи. Слово о блаженствах поразило меня. Но мало-помалу холод начал проходить… Я чувствовала, что у меня сердце будто таяло, я таяла вся. Меня проникала какая-то сладостная неведомая теплота, которая вместе действовала на душу и тело, что у меня легкий пот выступил на лбу, и слезы тихо незаметно прилили к глазам. Я все читала, и как-то начала понимать (не то, чтобы эту святую книгу: ее поймет всякое благое дитя), — но я, как взрослый человек — как женщина, начинала изумительно понимать ничтожность и ложь тех бесчисленных книг, которые прочитала я! Их яркая, нечистая пестрота, как что-то испаряющееся выдыхалось мною — сходило, как туман, с моей молодой души. И молодое чувство, чего-то совсем нового, забилось и запросило новой жизни во мне… глазам представилась вся моя жизнь, все ее нелепости. Мне стало невыносимо стыдно этой доброй великой Книги. Я изо всей силы прижала ее к себе и бросилась бежать…»

 

Кохановская Н.С. Цит. по книге: Жилов И. Что говорят знаменитые люди о Библии? Юрьев. 1913.
С. 57-58.

«Между книгами, которые я для тебя выбрал, я положил Евангелие… Знай, друг мой, что это совершеннейшая из всех книг, какие когда-либо существовали и будут существовать! Она исходит от самого Христа. И ты, если будешь следовать ей с простотой сердца, искренно и смиренно, — ты всегда избежишь дурных путей».

Диккенс Ч. В альманахе: Христианские чтения. М., 1989. С. 90.

«Как добиться того, чтобы читая Писание, толковать и понимать его не так, как нас приучили это делать великие мастера Греции, а так, как того хотели и требовали от своих читателей те, которые передали нам через книгу книг то, что они называли словом Божиим? Пока Библия еще находилась только в руках «избранного народа», этот вопрос мог не возникать: во всяком случае, допустимо, что, воспринимая слова Писания, люди не всегда были во власти тех разумных принципов и той техники мышления, которые стали как бы нашей второй природой и которые, не давая даже себе в том отчета, мы считаем непреложными условиями постижения истины. Жильсон тоже прав, утверждая, что средневековые мыслители всегда стремились держаться духа и воли? И может ли человек эллинского воспитания сохранить ту свободу восприятия слов Писания, которая является залогом правильного понимания того, о чем в нем повествуется?»

Шестов Л. Соч. в 2-х тт. М., 1993. Т. 1. С. 520.

«Признаюсь вам также, что святость Евангелия это такой аргумент, который говорит моему сердцу и против которого мне даже жаль было бы найти какое-нибудь дельное возражение. Посмотрите на книги философов со всею присущей им пышностью; как они ничтожны по сравнению с этой книгой! Возможно ли, чтобы книга, столь возвышенная и в то же время столь простая, была произведением человеческим? Возможно ли, чтобы Тот, о Ком она повествует, и Сам был только человеком? Таков ли тон энтузиаста или честолюбивого основателя секты? Какая кротость, какая чистота в Его нравах! какая трогательная прелесть в Его наставлениях! какая возвышенность в Его правилах! какая глубокая мудрость в Его беседах! какое присутствие духа, какая тонкость и правильность в Его ответах! какое у Него господство над страстями! Где человек, где мудрец, который умеет действовать, страдать и умирать без проявления слабости и без самохвальства? Когда Платон изображает своего воображаемого праведника, заклейменного всем позором преступления и достойного всех наград добродетели, он черта в черту рисует Иисуса Христа; сходство столь поразительное, что все Отцы церкви чувствовали его, да и нельзя на этот счет ошибиться. Какие предрассудки, какое ослепление нужно иметь, чтобы осмелиться сравнивать сына Софроникса с Сыном Марии! Какая разница между одним и другим!… Но где у своего народа мог Иисус заимствовать эту возвышенную и чистую мораль, уроки и пример которой Он один давал? Из среды самого бешенного фанатизма провозглашена была самая возвышенная мудрость, и простодушие самых героических добродетелей почтило презреннейший из всех народов. Смерть Сократа, спокойно философствующего со своими друзьями, — самая приятная, какую только можно пожелать; смерть же Иисуса, испустившего дух среди мук, поносимого всем народом, — самая ужасная, какой только можно бояться. Сократ, принимая чашу с отравой, благословляет человека, с плачем подающего ее; Иисус, среди ужасного мучения, молится за своих остервенелых палачей. Да, если жизнь и смерть Сократа достойны мудреца, то жизнь и смерть Иисуса суть жизнь и смерть Бога. Скажем ли мы после этого, что евангельская история произвольно вымышлена?… Иудейские писатели никогда не выдумали бы ни этого тона, ни этой морали; а Евангелие заключает в себе столь великие, столь поразительные, столь неподражаемые черты истины, что изобретатель был бы еще более удивительным чем самый герой. Но при всем том, это самое Евангелие полно вещей невероятных, вещей, которые противоречат разуму и которые невозможно ни одному разумному человеку ни постичь, ни допустить. Что делать среди всех этих противоречий? Быть всегда скромным и осмотрительным, уважать молча то, чего не можешь ни отвергнуть, ни понять, и смиряться пред Великим Существом, которое одно знает истину».

Руссо Ж. Ж. Педагогические сочинения. В 2-х тт. М., 1981. Т. 1. С. 370-371.

«Есть книга, коей каждое слово истолковано, объяснено, проповедано во всех концах земли, применено ко всевозможным обстоятельствам жизни и происшествиям мира; из коей нельзя повторить ни единого выражения, которого не знали бы все наизусть, которое не было бы уже пословицею народов; она не заключает уже для нас ничего неизвестного; но книга сия называется Евангелием, — и такова ее вечно-новая прелесть, что если мы, пресыщенные миром или удрученные унынием, случайно откроем ее, то уже не в силах противиться ее сладкому уверению и погружаемся духом в ее божественное красноречие».

Пушкин А.С. Полн. собр. соч. В 6-ти тт. Т. 5. М., С. 339.

«Так как вера — это единственный вход к Христу, то первым должно быть правило как можно лучшего знания Писания и вера в него, переданные от Него и Его духа; не на словах, не холодно, не равнодушно, не колеблясь, как это делают большинство христиан, но от всего сердца; пусть крепко-накрепко укоренится в нем, что в Писаниях нет ни единой йоты, которая не имела бы весьма серьезного отношения к твоему спасению».

Эразм Роттердамский . Оружие христианского воина. С. 128.

«Основной тезис Реформации: церковные предания и решения Церкви — от людей, результат человеческой мысли, но спасающая истина не может быть получена самостоятельной работой мысли, она лишь в Откровении, то есть в Священном Писании, и пытаться его дополнить означает ставить человеческое на место Божественного.
Одновременно происходит радикальное изменение отношения к тексту. Реформаторы решительно отказываются от средневекового католического представления о тексте Писания как о шифровке, которая не может быть понята вне традиционного церковного толкования. Именно вера в очевидность Писания, вера в то, что Бог хочет нам сказать через него истину, а не скрыть ее, позволяла Кальвину и Лютеру противопоставлять свои нетрадиционные толкования католическим. Они все время апеллируют к здравому смыслу. Здесь берет свое начало небывалое, характерное именно для новой истории раскрепощение человеческого разума, которому усваивается способность самому вникать и познавать Божественные истины, данные нам в Священном Писании. И это очень важно, поскольку меняется взгляд человека на самого себя, на свои способности, на весь окружающий мир и на свое место в нем.
Кальвин и Лютер никогда не претендовали на полное понимание Священного Писания. Они допускали, что изучение Писания будет продолжаться и после них. Доступность Писания для понимания не мешает ему быть бесконечно глубоким. При этом, согласно Кальвину, стремление к правильному пониманию Писания — естественное следствие спасения, но безусловно правильное понимание всех тонкостей библейского текста не есть необходимое условие спасения. Необходимым для спасения мыслится лишь вера в то, что верующий спасен Иисусом Христом».

Борисов А. Побелевшие нивы. Размышления о русской православной церкви. М., 1994. С. 142. 

«Есть книга, в которой все сказано, все решено, после которой ни в чем нет сомнения, книга бессмертная, святая, книга вечной истины, вечной жизни… Евангелие. Весь прогресс человечества, все успехи в науках, в философии, заключаются только в большем проникновении в таинственную глубину этой божественной книги, в сознании ее живых, вечно непреходящих глаголов».

Белинский В. В альманахе: Христианские чтения. М., 1990. С. 114.

 

«… Я достал с полки до сих пор благоговейно мной хранимые два старых-старых тома, взятые у одного товарища — «Библии», издание еще времен Александра Благословенного, с мелкой, как бисер, славянскою печатью. А по-славянски я тоже не знал, т.е. никогда и ничего не читал, кроме каких-то склонений в четвертом классе по грамматике Перевлесского: «рабъ», «раба», «рабому» (кажется — так). Эти славянские неразборчивые буквы я всегда ненавидел. Положив ее на валик кушетки, я открыл — конечно, случайно — начало Исаии пророка… и стал почти по складам разбирать, но потом все быстрее и быстрее.
И тут я почувствовал. Именно сейчас, после смены тех греческих впечатлений, до чего же это могущественнее, проще, нужнее, святее всего, всего… Первый раз я понял, почему это «боговдохновенно», т.е. почему так решили люди вот об этой единственной книге, а не о других. Это шло куда-то в бездонную глубину души… Это было совсем другое, чем Демосфен. О чудная Сирия, о твои тайны! Ничего мы не понимаем в Востоке. Бог говорит. А то — человек говорит. Да не важно, что тут (у Исаии) «Бог» написано. И мы везде и всюду это «Бог» пишем. Но если бы «Бог» и не было написано (у Исаии): все равно я и всякий почувствовали бы, что это — Божье слово, что вообще это какое-то нечеловеческое слово. И как оно нужно! И как оно дорого! Оно спасительно, опять не в нравоучительном смысле, а в каком-то другом, глубочайшем, — вот в чем дело…
С тех пор люблю и читаю слово Божие. Но вот дело и практика, ради которой я заговорил. До этого 1880 года я никогда не читал слова Божия. В восемь лет ученья в гимназии мы, ученики, прошли катехизис, богослужение, историю русской церкви, священную историю Ветхого завета Рудакова и его же священную историю Нового завета: но Евангелия и Библии я никогда не читал, и знал разницу между ними только в том, что Евангелие — маленького формата, а Библия — огромная и тяжелая. Я хочу сказать и хочу, наконец, пожаловаться, что на так называемом «Законе Божием» нас учат чему угодно, но не слову Божию, а слово Божие точно держат от нас в карантине. Как это мудрецы распорядились — я не знаю, но знаю еще и второй факт, что оканчивали курс мы в гимназии сплошь лютыми безбожниками, и какое-нибудь религиозное чувство во мне пробудилось только в университете, начиная с рассказанного вечера, да еще под впечатлением талантливых лекций по всеобщей истории (курс средних веков, курс реформации). Насчет безбожия я не о себе одном говорю, а о всем нашем товариществе: не было для нас большего удовольствия, как поглумиться над верой, приблизительно с четвертого и до восьмого класса гимназии.
Но еще о слове Божием: позднее я узнал и чудную «книгу Товита», и речи Иова, и страницы «Истории царств», и таинственное «Бытие». Все до того хорошо, что трудно выразить. Вот что надо проходить в гимназиях, взамен теперешнего безверного набора фраз, разных тоже в своем роде «Иловайских», переделавших по-своему, скомпилировавших по-своему слово Божие. Заставьте-ка в первом классе проходить «книгу Товита»: ведь это идиллия, святая идиллия. Где-нибудь в пятом классе проходите мудрое «Бытие», ибо тут уже о грехе и это может усвоить ребенок же в 10-11 лет (теперь проходят в этом возрасте священную историю Ветхого завета), в шестом классе — Евангелие, в седьмом — апостольские послания. И будет выходить из гимназии христианин, а не безбожник и циник, издевающийся над отрывочными текстами, которым его старательно и бесполезно выучили.
Если в какой реформе мы серьезно нуждаемся, то в этой. Ибо без помощи слова Божия и без веры в него прожить трудно, и тем труднее, чем серьезнее человек и чем труднее время».

 

Розанов В.В. Около церковных стен. М., 1995.
С. 76-78.

 

«Мне было около пятнадцати лет, когда мой отец пригласил священника давать мне уроки богословия, насколько это было нужно для вступления в университет. Катехизис попался мне в руки после Вольтера. Нигде религия не играет такой скромной роли в деле воспитания, как в России, и это, разумеется, величайшее счастие. Священнику за уроки закона божия платят всегда полцены, и даже это так, что тот же священник, если дает тоже уроки латинского языка, то он за них берет дороже, чем за катехизис <…>
Но Евангелие я читал много и с любовью, по-славянски и в лютеровском переводе. Я читал без всякого руководства, не все понимал, но чувствовал искреннее и глубокое уважение к читаемому. В первой молодости моей я часто увлекался вольтерианизмом, любил иронию и насмешку, но не помню, чтоб когда-нибудь я взял в руки Евангелие с холодным чувством, это меня проводило через всю жизнь; во все возрасты, при разных событиях я возвращался к чтению Евангелия, и всякий раз его содержание низводило мир и кротость на душу».
Герцен А.И. Соч. в 4-х тт. М., 1988. Т. 1. С. 65-67. 

 

 

О покаянии

 

«Если надеешься ты умилостивить Всевышнего
Не поступками благородными,
Но только устами угодливыми,
Ты, чьи надежды в стране фараоновой,
Понапрасну усердствуешь, лебезя и витийствуя!
С кем, с чем сопоставлю тебя, сущность моя,
Сердцевина неизменная и нечистая?

Я — Содом, небесным огнем уже озаренный,
Я — судия Ниневии осужденный,
Я — Ханаан, проклятый и отлученный,
Я кощунствую с Вифсаидою,
Я предаю с Иудою,
Я — грех безграничный, многократный, непреходящий,
Я — город идолов, разрушению подлежащий,
Я — след мятежа Израиля древнего,
Я — подобие Тира отверженного,
Я своенравнее Галилеи,
Капернаума неуверовавшего слепее,
Амалика свирепее,
Сидона порочнее,
Царицы Савской испорченнее.

Я — образ всего дурного и неприглядного,
Я — седины старца развратного,
Я — львиный последыш, ставший аспидом ужасающим,
Самое себя пожирающим,
Я — голубь, но только по глупости беспримерной,
А не по кротости святой, проникновенной,
Я — последний день Иерусалима,
Чье паденье неотвратимо,
Осязаемо, зримо.

Я — дом, покинутый благоразумным жильцом,
Полуразрушенный, загаженный нечистотами,
Я — обиталище помыслов извращенных,
Изъеденный лишаями бессчетными.
Я — строенье, Тобой возведенное,
Оскобленное увещаниями,
Заветами оздоровленное,
Обмазанное глиною незлобивости,
И вот той же самою дланью
Снесенное по справедливости.

Я, негодный, отринут, отринут,
Подобно рабу нерадивому и лукавому,
Зарывшему в землю казну
и не принесшему пользы
Господину во гневе правому.

Но Ты, о Боже духов и всяческой плоти,
Как о Тебе говорит Моисей-боговидец,
Ты, долготерпящий и многомилостивый,
Как величает тебя избранник Иона,
Отнесись ко мне благосклонно,
Дай мне силы закончить книгу мою, —
Об этом одном Тебя заклиная ныне, —
Дай засеять слезами раскаянья ниву мою,
Чтобы колосья после косьбы оказались
В безмерном снопе Твоей благостыни,
Не уподобь меня иссякшей земле Израиля,
ничего не плодящей, мертвой пустыне.»

Нарекаци Г. Книга скорбных песнопений. Ереван. 1984. С.37,38. 

«Раскаяние – это еще не покаяние; обнаружить в себе грех и греховность – надо; но только над ними плакаться –недостаточно. Если мы действительно понимаем, что Бог может нас исцелить (по слову Исаии пророка: Если грехи ваши были бы как багряница, Он может сделать их чистыми, как лен; 1,18), если только мы в это верим, то мы должны от греха вырваться к Живому, спасающему нас Богу.
Есть рассказ в житиях святых о том, как два пустынника ушли в город продавать свое изделие с тем, чтобы купить хлеба и вернуться в пустыню. За те несколько часов, которые они провели там, один из них согрешил, и другой пал. Когда они встретились, один сказал: Я в пустыню с тобой не вернусь, мне там больше нет места: я согрешил, я оскверню наше братство… Другой ему сказал: Бежим в пустыню, будем каяться – и Бог нас очистит!.. Он его убедил. И оба вернулись. Признались всему братству в своих грехах; им было велено в течение сорока дней, запершись в кельях, умолять Бога. И братья приходили к их окнам и дверям, и прислушивались. Первый – день и ночь исповедовал свой грех, плакал над собою, говорил Богу, что нет ему уже надежды на спасение. И братья изумлялись такой силе раскаянья. А у кельи другого они стояли в недоумении, потому что после первого исповедания подвижник стал петь пасхальные песнопения. Благодарить Бога за Его любовь, за Его милосердие, за то, что Он – спасение. Они отходили, покачивая головой: этому, верно, не спастись, он не умеет каяться… Прошло сорок дней, и оба вышли из своего келейного заточения. Первый сказал, что за эти сорок дней он до глубины познал свое недостоинство, понимает, что ему нет места в братстве. Посвященном чистоте, подвигам и Богу, и он ушел из пустыни и погряз в грехе. А другой вышел с сияющим взором: он говорил о том, что Бог – его Спаситель, что все возможно в укрепляющем нас Господе Иисусе Христе, что сила Божия в немощи совершается. И он остался, и долголетним подвигом вырос далеко за ту меру. От которой он отпал… Он спасся надеждой, он спасся той искрой радости, которая отличает надежду как предвкушение, от веры, являющейся лишь убеждением».

Антоний Сурожский. Беседы о вере и Церкви.
Интербук, М., 1991, С. 168, 169

 

"Необходимо освободить человеческую душу от того плена, в котором она находится у ничтожного и дурного. Христианская религия предлагает для этого покаяние…Покаяние мыслимо только как свободное совестное внутреннее делание самого человека, в котором никто не может заменить его: только он сам добровольно может поставить себя перед лицо Божие, узнать самого себя в своих деяниях и прострадать покаянным сердцем свою виновную грешность…Смысл таинства покаяния совсем не в том, чтобы "свалить" накопившиеся грехи и приняться за новые — того же качества и еще большего количества. В совершении таинства должен "зачаться" новый человек, — по-новому видящий, любящий, постигающий, желающий и действующий; с обновленной совестью, с новой ответственностью, в новой силе, с новыми молитвами, с новым духовным подходом к людям и к миру, и,— что важнее всего,— с новым созерцанием Бога и в новой обращенности к Нему".

 

Ильин И.А. Аксиомы религиозного опыта. Рарогъ.
М., 1993, С.243, 244 

О христианской жизни

 

«Многие имеют обыкновение считать, сколько раз и когда они были на богослужении, и так кичатся этим великим делом, будто они ничего, кроме этого, не должны Христу – выходя из храмов, они возвращаются к своим прежним привычкам».
Эразм Роттердамский. Оружие христианского воина.
С. 147

 

«Прежде всего объявляю, что этот юноша, Алеша, был вовсе не фанатик, и по-моему, по крайней мере и не мистик вовсе. Заранее скажу мое полное мнение: был он просто ранний человеколюбец, и если ударился на монастырскую дорогу, то потому только, что в то время она одна поразила его и представила ему, так сказать, идеал исхода вырвавшейся из мрака мирской злобы к свету любви души его… Обиды он никогда не помнил. Случалось, что через час после обиды он отвечал обидчику, или сам с ним заговаривал с таким доверчивым и ясным видом, как будто ничего и не было между ними вовсе. И не то, чтоб он при этом имел вид, что случайно забыл или намеренно простил обиду, а просто не считал ее за обиду, и это решительно пленяло и покоряло детей… Но людей он любил: он, казалось, всю жизнь жил, совершенно веря в людей, а между тем никто и никогда не назвал его ни простачком, ни наивным человеком. Что-то было в нем, что говорило и внушало (да и всю жизнь потом), что он не хочет быть судьей людей, что он не захочет взять на себя осуждения и ни за что не осудит. Казалось даже, что он все допускал, нимало не осуждая, хотя часто очень горько грустя.
Явясь по двадцатому году к отцу, положительно в вертеп грязного разврата, он, целомудренный и чистый, лишь молча удалялся, когда глядеть было нестерпимо, но без малейшего вида презрения или осуждения кому бы то ни было.
… Алексей непременно из таких юношей, вроде как бы юродивых, которому попади вдруг хотя бы даже целый капитал, то он не затруднится отдать его, по первому даже спросу, или на доброе дело, или, может быть, даже ловкому пройдохе, если бы тот у него попросил.
Прибавьте, что он был юноша отчасти уже нашего последнего поколения, то есть честный по природе своей, требующий правды, ищущий ее и верующий в нее, а уверовав, требующий немедленного участия в ней всею силою души своей, требующий скорого подвига, с непременным исканием хотя бы всем пожертвовать для этого подвига, даже жизнью.
Едва только он, задумавшись серьезно, поразился убеждением, что бессмертие и Бог существуют, то сейчас же, естественно, сказал себе: «Хочу жить для бессмертия, а половинного компромисса не принимаю».
Алеше казалось даже странным и невозможным жить по-прежнему. Сказано: «раздай все и иди за Мной, если хочешь быть совершен». Алеша и сказал себе: «Не могу я отдать вместо «всего» два рубля, а вместо «иди за Мной», ходить лишь к обедне»…
Да и все этого юношу любили, где бы он не появился, и это с самых детских даже лет его».

 

Достоевский Ф.М. Братья Карамазвы.
Полн. собр. соч. В 30 тт. Т. 14. С. 17-19.

 

«Христианство странно: оно повелевает человеку признать себя ничтожным, даже презренным и в то же время повелевает ему уподобляться Богу. Без такого противовеса это возвышение сделало бы его безмерно тщеславным, а принижение — отвратительным до последней степени…
Нет иного более соответствующего человеку учения, как учение христианское, которое указывает ему его двойственную способность получать и терять благодать, в силу двойной постоянно угрожающей ему опасности — отчаяния или гордости…
Ни один человек так не счастлив, так не разумен, так не добродетелен и достоин любви, как истинный христианин. Как мало гордится он верой в возможность своего единения с Богом! Как мало возмущается, сравнивая себя с червем земным!
Вот по истине великолепный способ восприятия жизни и смерти, благ и бедствий!».

 

Блез Паскаль. Мысли. М., 1994. С. 149, 150.

 

«В начале я говорил, что в Боге есть Личности, сейчас я скажу больше. Нигде, кроме как в Нем, подлинных личностей нет: пока вы не отдадите Ему свое «я», настоящего «я» у вас не будет. Однообразие царит главным образом среди самых «естественных» людей, а не среди тех, кто покорился Христу: вспомните, как монотонно однообразны все великие тираны и завоеватели, и как чудесно разнятся святые.
Но отдача Христу своего «я» должна быть полной и безоговорочной. Вы должны слепо отбросить его. Христос даст вам подлинную личность, но не за этим вы должны обратиться к Нему. Самый первый шаг — постараться совершенно забыть о своей личности. Ваша подлинная новая личность (которая и Христова, и ваша именно потому, что она Христова) не выявится, если вы будете искать ее. Она выявится, если вы будете искать Его. Может быть, это покажется вам странным. Но тот же принцип действует и в обыденной жизни. В обществе вы не будете производить хорошее впечатление на других, пока не перестанете думать о том, какое впечатление вы производите. Даже в литературе и искусстве те, кто заботится об оригинальности, никогда не достигают ее. Если же вы просто стараетесь говорить правду, не заботясь о том, сколько раз она уже высказывалась другими, в девяти случаях из десяти вы, сами того не заметив, будете оригинальны. Этот принцип универсален. Откажитесь от себя, и вы найдете свое подлинное «я». Погубите жизнь, и вы спасете ее. Покоритесь смерти — ежедневной смерти ваших стремлений, амбиций, заветный желаний и, в конце смерти вашего тела, — и вы обретете новую жизнь. Ничего не старайтесь оставлять себе; то, что вы оставите себе, никогда не будет подлинно вашим. Ничто, что не умерло в вас, никогда не восстанет от смерти. Ищите себя, и вашим уделом станут лишь ненависть, одиночество, отчаяние, злоба, разложение и погибель. Но ищите Христа, и вы найдете Его, а в Нем — все».

 

Льюис К. Просто христианство. Чикаго. 1990.
С. 216, 217. 

Несколько полезных слов о прощении

«Говорят: «Я не хочу никому вредить, но не хочу терпеть, когда мне вредят». Нет, если тебе причинили ущерб, от души прости обиду, остерегаясь того, как бы ни случилось чего-нибудь, что и тебе надо было бы простить. Надо столь же осмотрительно избегать своей вины, сколь легко прощать чужую вину. Чем ты больше, тем больше смиряй себя, чтобы служить всем в любви».

Эразм Роттердамский. Оружие христианского воина.
С. 180

«Каждый согласен с тем, что прощение — прекрасная вещь, пока выбор — простить или не простить — не приходится сделать ему самому. Такая ситуация возникла, например, во время войны, когда само упоминание о прощении вызывало бурю возмущения — не потому, что люди считают эту добродетель слишком высокой и трудной: сама мысль о прощении кажется им отвратительной и низкой. Они говорят: «Меня тошнит от подобных рассуждений!» И половине из вас уже не терпится меня спросить: «Хотелось бы знать, как бы вы относились к гестапо, будь вы поляком или евреем?» Я и сам бы хотел знать… В этой книге я не пытаюсь рассказать вам, что я мог бы сделать — я могу сделать крайне мало, — я лишь рассказываю, что представляет собой христианство. Не я его придумал. И в самой сердцевине его нахожу слова: «Прости нам грехи наши, как и мы прощаем должникам нашим». сказано совершенно ясно и недвусмысленно, что мы не получим прощения, если сами не будем прощать. Другого пути нет. Что же нам делать?
Приступая к изучению математики, вы начинаете не с интегралов, а с простого сложения. Точно так же, если вы действительно хотите научиться прощать (все зависит от вашего желания), то лучше начать с чего-нибудь более легкого, чем гестапо. Для начала можно простить собственному мужу или жене, родителям, детям, соседу или сослуживцу что-либо сделанное или сказанное ими на прошлой неделе. На первое время этого будет достаточно».

Льюис К. Просто христианство. Чикаго. 1990.
С. 117, 118. 

 

 

Источник: www.hristiane.ru


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Adblock
detector