Первый поход на византию

В IX столетии в Восточной Европе, на огромном пространстве от Балтийского до Чёрного моря, выросла новая сила. На важнейшем торговом пути «из варяг в греки», связывавшем Скандинавию и Византию, обосновались бродячие разноплемённые дружины воинов и купцов, получившие вскоре название русов.

Русы сначала оседали в восточнославянских племенных градах, держали в руках торговлю по пути «из варяг». Со временем вокруг русов, умелых воинов, свободно перемещавшихся по связывавшим славянские «роды» рекам, объединяются отдельные племенные «княжения».

На протяжении IX столетия возникли отдельные княжества русов: Киевское, Новгородское, Полоцкое, которые постепенно сплачиваются в единую Русь.

Ещё задолго до того, как этот путь подошёл к блистательному завершению, русы начали тревожить набегами южных соседей — греков, византийцев. Боевая мощь русов вполне могла потягаться с армией и флотом Восточной Римской империи. Русы соединяли навыки морского боя викингов с силой и вековым опытом славянских дружин. Нередко русы оказывались союзниками или наёмниками византийских императоров, подолгу жили в греческих городах. Но русские князья стремились и поживиться за счёт Византии, а главное — обеспечить свободную торговлю и максимум привилегий своим купцам.


Подданные империи и сами были не без греха. На «варваров» с севера смотрели свысока, судили неправедно, а то и безнаказанно убивали. Любой такой эпизод русы воспринимали как обиду, смываемую лишь кровью. Если Византия не уступала требованиям о справедливости как её понимали на Руси, — греков следовало принудить.

Первые дружины пришли вслед за купцами и наёмниками по пути «из варяг» ещё в IX в. Набегам русов подвергались византийские владения в Крыму, Черноморское побережье Малой Азии. Киевские русы в 60-х гг. IX в. даже подступали с моря к Константинополю и в итоге длительных войн навязали империи выгодный мир. Тогда же их вожди приняли крещение — казалось бы, залог будущей дружбы с Византией.

Но к началу X в. власть в Киеве сменилась. На великокняжеском столе оказался выходец с новгородского севера Олег, язычник, с Византией никакими обязательствами не связанный. Он также стремился обеспечить свои интересы на юге. И война началась снова. Богатства столицы императоров, Константинополя (по-славянски Царьграда), продолжали манить русов.

Очень трудно отделить в сведениях о ней, дошедших до нас через тысячелетие, правду от вымысла. Русские летописи создавались спустя 150—200 лет после этих событий по передававшимся из уст в уста при княжеском дворе преданиям. В них, естественно, истина приукрашивалась, древние князья превращались в былинных героев. Сливались в памяти потомков и события разных лет. Древнейший летописец XI в. не знал даже точных дат походов предков на Византию. Его поправил автор созданной в начале XII в. знаменитой Повести временных лет — но по своему разумению, исходя из имевшихся у него на руках договоров Руси с греками.


Предание о походе Олега на Царьград начинается с приближения к византийской столице русского флота из сотни «кораблей» — парусных ладей, в каждом из которых было по 40 воинов. Греки, узнав о подходе Олега, натянули цепи через Суд — главную гавань византийской столицы — и закрыли городские ворота. Олег высадился под стенами Царьграда и велел вытащить на берег корабли. Его воины опустошили городские предместья.

Затем по приказу князя воины изготовили колёса и поставили на них ладьи. Тут поднялся попутный ветер, и корабли «с поля пошли к городу». Такой ловкий (хотя маловероятный) приём, кстати, известен и из скандинавских саг. Напуганные приближением флота по суше, греки выслали к Олегу гонца со словами: «Не губи города, дадим дань, какую хочешь». Олег остановил приступ. Греки вынесли ему еды и вина — с хитрым умыслом отравить князя. Олег отверг угощение, повергнув тем врагов в ещё больший ужас. Греки вынуждены были уплатить щедрый откуп и обязаться платить его впредь. Олег получил в добычу золото и шелка. В знак победы он повесил на воротах Царьграда щит и с тем покинул Византию.


Современники ничего не сообщают о столь грозных для Константинополя потрясениях. Однако в начале X в. на Чёрном и Эгейском морях действительно происходили ожесточённые бои с русами. Русский флот проплывал, конечно, и из Чёрного моря в Эгеиду — мимо Константинополя, наводя страх на его обитателей. Итогом этих столкновений стало подписание византийцами двух договоров с Олегом. Первый из них относится к концу 906 или к 907 г. Он-то и прекратил войну, обеспечив привилегии русским купцам в Константинополе и назначив грекам дань-откуп в пользу Руси. Следующий договор подписали в 911 г. Он утверждал союз между Русью и Византией и гарантировал права русов на греческой земле.

Союз с Византией продержался до 30-х гг. X в. В обмен на щедрую плату русские дружины отправлялись воевать за империю против наступавших на неё мусульман. Византия втянула Русь в свою войну с её могущественным кочевым соседом — Хазарским каганатом. Русские войска нанесли удар по хазарским владениям на Таманском полуострове. В ответ хазары вторглись на Русь. Не видя пользы в союзе с Византией, русский князь Игорь разорвал его и договорился о союзе с хазарами.

Начавшаяся помимо русских интересов новая война с Византией и кончилась злосчастно. 11 июня 941 г. к Константинополю подошёл огромный русский флот из 10 тыс. ладей. Русы попытались войти в Мраморное море, однако путь им преградили византийские корабли. Был применён «греческий огонь» — горючая смесь, не гаснущая на море, самое страшное оружие имперского флота. Огонь поверг русов в панику, ладьи стали разворачиваться, многие были атакованы в тыл византийцами, потоплены или захвачены.


Тем не менее Игорь, сам командовавший флотом, не сдавался. Он не ушёл на север, а повернул вдоль азиатского берега Чёрного моря на восток. Отойдя немного от места битвы, он высадил большой отряд. Русы успели углубиться в пределы Византии и изрядно разорить их в отместку за гибель соплеменников. Однако в конечном счёте их настигло огромное войско — все азиатские силы империи под предводительством командующего Иоанна Куркуаса. Разбитые русы отступили к кораблям. Наступила осень, приближалась зима. Русы, страдавшие от нехватки продовольствия, решили вернуться к европейскому берегу. Здесь их вновь атаковал византийский флот под командованием Феофана. Поход окончился катастрофой. Множество кораблей сгорело, и лишь нескольким удалось бежать. Спасся и сам князь.

Несмотря на это, Игорю всё-таки удалось завершить войну с относительной выгодой. Через три года он, собрав немалое войско и заключив союз с кочевниками-печенегами, подступил к границам союзной тогда грекам Болгарии. Византийцы сочли за лучшее вступить в переговоры. Игорь горел жаждой мести, но дружинники предпочитали мир войне с империей. «Или с морем кто в союзе?» — иронично спросили они у князя. Князь сдался на уговоры. В конце 944 г. новый договор с Византией был подписан. Он был менее выгоден, чем договоры Олега, но сохранял основные его достижения.


Итоги первых войн Руси с Византией неоднозначны. Русское государство только-только появлялось (даже не появилось в полном смысле слова) на карте мира. Пока это был большой союз племён, объединённый в том числе общим стремлением к торговой и военной прибыли. Так что и неполноценные победы, и прямые поражения в войнах с великими державами того времени вполне объяснимы. Тем более важно, что Русь этими войнами громко заявила о себе на международной арене. Сиюминутные интересы князей с их жаждой к наживе исчезали в прошлом. Права, добытые их мечами для подданных, оставались и немало обогащали строящуюся Русь из поколения в поколение.

Источник: SiteKid.ru

Цели, задачи и результаты походов на Византию древних князей (Олега Вещего и Игоря Рюриковича)

Контрольная работа

Цели, задачи и результаты походов на Византию древних князей (Олега Вещего и Игоря Рюриковича)

Введение

В своей контрольной работе я хочу рассмотреть легендарные победоносные походы древнерусских князей Олега Вещего и Игоря Рюриковича, их цели, результаты, задачи.

Изучение походов Олега вещего и в дальнейшем Игоря Рюриковича имеет не только познавательный, академический, но и историко-правовой характер.

Поход Олега Вещего и Игоря Рюриковича подробно описан в «Повести временных лет» (нач.


I века). Целью этих походов был богатый откуп империи, платившийся язычникам, чтобы избежать разорения. Однако отношения с Византией не ограничивались только грабежом. Русские князья и купцы охотно торговали с Византией. С наступлением весны туда вывозилась собранная зимой дань, в основном меха, а также мед, воск и рабы. Из-за этого еще одной целью походов Олега Вещего и Игоря Рюриковича были, заключение договоров на очень выгодных условиях.

Результаты первого похода Олега Вещего на Византию были не только установление разовых выплат, наложение постоянной дани но и заключением мирного договора в 907 году. Согласно договору заключенному на очень выгодных условиях для древнерусских князей. Приходящие в город русские фактически находились на содержании византийских властей и не платили пошлин. Однако данный набег не упомянут ни в одном византийском или ином источнике, кроме древнерусских летописей.

В 911 году был заключён новый русско-византийский договор, достоверность которого под сомнение не ставится.

Игорь Рюрикович — князь киевский. Начал княжить в 912 г. после смерти Олега, который правил за его малолетством.

Первый поход князя Игоря на Византию в 1941 году протекал не совсем тек, как написано в «Повести временных лет» и оказался провальным. В морском сражениифлот русский был действительно разбит и из 10000 тысяч судов осталось только десять. О сем несчастном Игоревом походе говорят не только Византийские, но Арабский Эльмакин и Кремонский Епископ Лиутпранд и остальные историки. Во втором походе Игорь принял предложение греков о мире и подписал с ними в 944 году договор, менее выгодный для Руси по сравнению с договором 911 году.


Надо иметь в виду, что договоры Киевской Руси с Византией отражали самую раннюю стадию международных отношений. Тогда подданные различных государств смотрели друг на друга как на скрытых врагов и каждый, кто попадал в чужую страну, чувствовал себя в ней, как во вражеском стане.

Далее я более подробно опишу походы Олега Вещего и Игоря Рюриковича на Византию, цели и задачи которые они ставили перед собой, результаты походов.

1.Поход Олега Вещего

рюрикович договор византия русь

Первый поход на Византию Олег Вещий отправился в 907 году. Целью этого похода был не только богатый откуп империи, платившийся язычникам, чтобы избежать разорения, но и заключение договоров на выгодных условия для великого князя.

В поход взял он с собою варягов, славян, чуди, кривичей, мерю, древлян, радимичей, полян, северян, вятичей, хорватов, дулебов, тиверцев, известных как толмачи. В походе, согласно «Повести временных лет», принимало участие 2000 ладей по 40 воинов в каждой.


зантийский император Лев Философ отдал приказ закрыть ворота города и загородить цепями гавань, предоставив таким образом возможность варягам грабить и разорять пригороды Царьграда. И вышел Олег на берег, и начал воевать, и много убийств сотворил в окрестностях города грекам, и разбили множество палат, и церкви пожгли. А тех, кого захватили в плен, одних иссекли, других замучили, иных же застрелили, а некоторых побросали в море, и много другого зла сделали русские грекам, как обычно делают враги.

И повелел Олег своим воинам сделать колеса и поставить на колеса корабли. И когда подул попутный ветер, подняли они в поле паруса и пошли к городу. Греки же, увидев это, испугались и предложили Олегу мир и дань.

Олег же, немного отойдя от столицы, начал переговоры о мире с греческими царями Леоном и Александром и послал к ним в столицу Карла, Фарлафа, Вермуда, Рулава и Стемида со словами: «Платите мне дань». И сказали греки: «Что хочешь, дадим тебе». И приказал Олег дать воинам своим на 2000 кораблей по 12 гривен на человека, а затем дать дань для русских городов: прежде всего для Киева, затем для Чернигова, Переяславля, Полоцка, Ростова, Любеча и для других городов: ибо по этим городам сидят великие князья, подвластные Олегу. «Когда приходят русские, пусть берут содержание для послов, сколько хотят; а если придут купцы, пусть берут месячное на 6 месяцев: хлеб, вино, мясо, рыбу и плоды.


пусть устраивают им баню — сколько захотят. Когда же русские отправятся домой, пусть берут у царя на дорогу еду, якоря, канаты, паруса и что им нужно». И обязались греки, и сказали цари и все бояре: «Если русские явятся не для торговли, то пусть не берут месячное; пусть запретит русский князь указом своим приходящим сюда русским творить бесчинства в селах и в стране нашей. Приходящие сюда русские пусть живут у церкви святого Мамонта, и пришлют к ним от нашего царства, и перепишут имена их, тогда возьмут полагающееся им месячное, — сперва те, кто пришли из Киева, Чернигова, Переяславля, и из других городов. И пусть входят в город только через одни ворота в сопровождении царского мужа, без оружия, по 50 человек, и торгуют, сколько им нужно, не уплачивая никаких сборов».

Цари же Леон и Александр заключили мир с Олегом, обязались уплачивать дань и присягали друг другу. И повесил щит свой на вратах в знак победы, и пошел от Царьграда. И вернулся Олег в Киев, неся золото, и паволоки, и плоды, и вино, и всякое узорочье. И прозвали Олега Вещим, так как были люди язычниками и непросвещенными.

Согласно договору заключенному на очень выгодных условиях для древнерусских князей. Приходящие в город русские фактически находились на содержании византийских властей и не платили пошлин.

В 911 году Олег подтвердил свой мирный договор с Византией. В

ходе длительных посольских договоров был заключен первый в истории восточной Европы развернутый письменный договор между Византией и Русью. Этот договор открывался многозначной фразой: «Мы от рода русского … посланные от Олега великого князя русского и от всех кто под рукой его — светлых и великих князей и его великих бояр…»


В договоре подтверждены «мир и любовь» между двумя государствами. В 13-ти статьях стороны договорились по всем интересующим их экономическим, политическим, юридическим вопросам, определили ответственность своих подданных в случае совершения ими каких-либо преступлений. В одной из статей шла речь о заключении между ними военного союза. Отныне русские отряды регулярно появлялись в составе византийского войска во время его походов на врагов. Надо отметить, что между именами 14 вельмож, употребленных великим князем для заключения мирных условий с греками, нет ни одного славянского. Ознакомившись с этим текстом, можно подумать, что только варяги, окружали наших первых государей и пользовались их доверенностью, участвуя в делах правления.

По версии «Повести временных лет», в том же, 912 году, князь Олег погибает от укуса змеи.

. Поход Игоря Рюриковича

В первый свой поход князь Игорь отправился в 941 году. С флотом в несколько сот людей Игоря пристал к берегам Вифинии, распространил свои опустошения до Боспора Фракийского и подступил к Константинополю; но его суда не выдержали «греческого огня», и сам Игорь спасся только с 10 судами.

Игорь не уныл, но хотел отмстить Грекам и в 944 году собрал другое многочисленное войско, призвал Варягов из-за моря, нанял Печенегов — которые дали ему аманатов в доказательство верности своей — и через два года снова пошел в Грецию со флотом и с конницею. Херсонцы и Болгары вторично дали знать Императору, что море покрылось кораблями Российскими. Лакапин, не уверенный в победе и желая спасти Империю от новых бедствий войны со врагом отчаянным, немедленно отправил послов к Игорю. Встретив его близ Дунайского устья, они предложили ему дань, какую некогда взял храбрый Олег с Греции; обещали и более, ежели Князь благоразумно согласится на мир; старались также богатыми дарами обезоружить корыстолюбивых Печенегов. Игорь остановился и, созвав дружину свою, объявил ей желание Греков. «Когда Царь, — ответствовали верные товарищи Князя Российского, — без войны дает нам серебро и золото, то чего более можем требовать? Известно ли, кто одолеет? мы ли? они ли? и с морем кто советен? Под нами не земля, а глубина морская: в ней общая смерть людям». Игорь принял их совет, взял дары у Греков на всех воинов своих, велел наемным Печенегам разорять соседственную Болгарию и возвратился в Киев.

Лакапин отправил Пслов к Игорю, а Князь Российский в Царьград, где заключен был ими торжественный мир (договор 944 года).

Договор 944 года упоминает всех русских людей для того, чтобы крепче подчеркнуть непосредственно следующую за этой фразой мысль об обязательности договоров для всех русских людей. Не от имени вече заключались договоры, а от имени князя и боярства. Сейчас мы можем не сомневаться, что все эти знатные и обличенные властью мужи были крупными землевладельцами, не со вчерашнего дня, а имеющими свою длительную историю, успевшими окрепнуть в своих вотчинах. Об этом говорит тот факт, что со смертью главы семьи во главе такого знатного дома становилась его жена. Русская Правда подтверждает это положение: «Что на ню муж возложил, тому же есть госпожа» (Троицкий список, ст. 93). Значительная часть норм обычного устного права в обработанном виде вошла в Русскую Правду. Например, статья 4 договора 944 года в целом отсутствует в договоре 911 года, где установлено вознаграждение за возвращение беглого челядина, но аналогичное установление включено в Пространную Правду (ст 113). Анализируя русско-византийские договоры, нетрудно прийти к выводу, что ни о каком господстве византийского права не может быть и речи. В них или дается так называемое договорное, на основе компромисса между русским и византийским правом (типичным примером является норма об убийстве) или проводятся принципы русского права — закона русского, как это мы наблюдаем в норме об ударах мечом «Аще ли ударить мечем или бьет кацем или сосудом, за то ударение или бьенье да вдасть литр 5 сребра по закону Русскому» или в норме о краже имущества. Они свидетельствуют о достаточно высоком развитии наследственного права на Руси.

Заключение

В заключение по данной теме можно сказать что походы князя Олега Вещего и князя Игоря Рюриковича имели большое значение для древнерусского государства. Результатом походов этих двух князей были не только установление разовых выплат, наложение постоянной дани но и заключением мирного договора в 907 году, согласно которому приходящие в город русские фактически находились на содержании византийских властей и не платили пошлин.

Киевская Русь IX-XII веков — это, во-первых, колыбель государственности трех братских народов — русских, украинцев и белорусов, а во-вторых, это одна из крупнейших держав средневековой Европы, игравшая важную историческую роль в судьбах народов и государств Запада, Востока и отдаленного Севера.

Молодое государство Русь, обозначившееся в начале IX века, очень скоро стало известным во всех концах Старого Света: английские, норвежские и французские короли стремились завязать брачные связи с великими князьями Киева; Византийская империя была постоянным торговым контрагентом Руси, а на востоке русские купцы плавали по всему «Хорезмийскому» (Каспийскому) морю и с верблюжьими караванами доходили до Багдада и Балха (современный Афганистан).

Список используемой литературы

1.«Древняя Русь» Тихомиров М.Н., 1972 г.

2.«От Руси к России», Гумилев Л.Н., 1992 г.

.«История России», Зуев М.Н., 1998 г.

.«История России», Мунчаев Ш.М., В.М. Устинов, 1997 г.

.«История России», Орлов А.С., 1999 г.

.«Родная Старина», Сиповский В.Д., 1993 г.

Источник: www.BiblioFond.ru

Все мы знаем о походе князя Олега на Византию в 907 году, когда он прибил свой щит к воротам Царьграда. Эффектный жест, не так ли?! Это как если бы Путин прибил айпад к дверям Пентагона. Но вот ни византийские, ни другие иностранные летописи не помнят о походе русов на Константинополь в 907 году. Зато и византийские, и русские, и некоторые независимые иностранные источники указывают на другой поход русов против Византии. Он состоялся в 860 году и судя по всему был весьма устрашающ для Константинополя и разрушителен для окрестных деревень. Попробуем вспомнить, что это было за время, что происходило в тот период на Руси? Из учебников мы помним, что в 862 году состоялось призвание варягов: Рюрика, а также двух его братьев — Синеуса и Трувора. Некоторые историки полагают, что Синеус и Трувор — это вовсе не люди, а искаженные старошведские слова sine hus (свой род) и thru varing (верная дружина). Как бы то ни было, а картина получается непонятная: 860 год — организованный разрушительный набег русов на мощное государство, а всего два года спустя на Руси полный бардак и безвластье до такой степени, что Гостомысл приглашает иностранца-конунга править Русью, пусть даже этот иностранец и его зять. Впрочем, в «Повести временных лет» вполне вероятна путаница в датах.
В 860 году Византия вела ожесточённую войну с арабами в Малой Азии. В марте гарнизон крепости Лулон, имевшей важное стратегическое значение, сдался арабам. В апреле-мае стороны произвели обмен пленными, однако уже в начале июня византийский император Михаил III во главе армии покидает Константинополь для вторжения на территорию халифата Аббасидов. Как сообщает Продолжатель Амартола, для охраны города был оставлен эпарх
Ориха. В хронике Симеона Логофета говорится, что весть о нападении руси застигла императора у Мавропотама (Чёрной реки). Точно не известно местонахождение этой речки, было несколько рек с похожим названием. Исследователи относят Мавропотам к Каппадокии, области в Малой Азии в 500 км от Константинополя.
Нападение оказалось полной неожиданностью для жителей Константинополя, не ждавших нападения с Чёрного моря. Столица Византии ограждалась двойной высокой стеной со стороны суши. Со стороны пролива Босфор и бухты Золотой рог стена была невысокая. За пределами крепостных стен и на берегах Босфора проживало немало людей, не успевших бежать. Повесть временных лет, а вслед за ней историки долго датировали нападение на Константинополь 866 годом, хотя историк русской церкви Голубинский ещё в 1880-х годах по византийским свидетельствам указывал на 860—861 годы. 
В 1894 году бельгийский учёный Франц Кюмон опубликовал обнаруженную им хронику царствования византийских императоров, т. н. Брюссельскую хронику, в которой содержалось упоминание набега русов и называлась точная дата — 18 июня 860:
“ «Михаил, сын Феофила [правил] со своею матерью Феодорой четыре года и один — десять лет, и с Василием — один год и четыре месяца. В его царствование 18 июня в 8-й индикт, в лето 6368, на 5-м году его правления пришли Росы на двухстах кораблях, которые предстательством всеславнейшей Богородицы были повержены христианами, полностью побеждены и уничтожены.»
Константинополь во времена Византии с высоты птичьего полета. Историческая реконструкция. 
На закате 18 июня 860 около 200 русских судов причалили к берегам Босфора. Иоанн Диакон, посол венецианского дожа Пьетро II Орсеоло и автор «Венецианской хроники», сообщает о 360 кораблях. Кроме количества кораблей русов, итальянский хронист рубежа X—XI веков расходится с византийской хроникой и в оценке итогов набега:
“ «В это время народ норманнов [Normannorum gentes] на трёхстах шестидесяти кораблях осмелился приблизиться к Константинополю. Но так как они никоим образом не могли нанести ущерб неприступному городу, они дерзко опустошили окрестности, перебив там большое количество народу, и так с триумфом возвратились восвояси [et sic praedicta gens cum triumpho ad propriam regressa est].»
Предположительно эти корабли были довольно большие, способные вместить 30—40 человек, как типичные корабли викингов. Согласно Повести временных лет Вещий Олег, требуя дань с Царьграда, говорил, что у него 40 человек на корабль, и если он мог преувеличить, то никак не преуменьшить. Большие корабли русов просто не смогли быть проведены через днепровские пороги или низовья Дона, контролируемые хазарами. Таким образом, общее число русов, участвовавших в набеге, было до 8000. 
Появление кораблей было совершенно неожиданно для жителей. Известно, что византийцы использовали передовые для того времени способы оповещения об опасности, вроде цепочки световых маяков, но со стороны Чёрного моря нападения не ждали. Высадившиеся воины начали грабить с вечера и всю ночь пригороды Константинополя, захватывать разбегающихся в панике людей. Положение осложнялось тем, что Михаил III увёл на войну с арабами даже часть гарнизона. Византийский флот, также не оказавший заметного сопротивления русам, сражался с арабами и норманнами в Эгейском и Средиземном морях.
Византийцы смутно представляли, кто напал на них. Фотий уже в дни осады называл русов «народом с севера», «народом от краев земли». В своей проповеди патриарх Фотий красочно описал ритуальные жертвоприношения русов, которые посчитал карой господа за грехи жителей:
“ «Можно было видеть младенцев, отторгаемых ими от сосцов и молока, а заодно и от жизни, и их бесхитростный гроб — о горе! —скалы, о которые они разбивались; матерей, рыдающих от горя и закалываемых рядом с новорожденными, судорожно испускающими последний вздох… не только человеческую природу настигло их зверство, но и всех бессловесных животных, быков, лошадей, птиц и прочих, попавшихся на пути, пронзала свирепость их; бык лежал рядом с человеком, и дитя и лошадь имели могилу под одной крышей, и женщины и птицы обагрялись кровью друг друга.» 

Набег русов затронул не только столицу Византии, но также окрестные места, в частности Принцевы острова в Мраморном море. Опальный константинопольский патриарх Игнатий, находясь в ссылке на одном из островов, едва избежал гибели, как об этом сообщает Никита Пафлогонянин в «Житие патриарха Игнатия», сочинении начала X века:
“ «В это время запятнанный убийством более, чем кто-либо из скифов, народ, называемый Рос, по Эвксинскому понту придя к Стенону и разорив все селения, все монастыри, теперь уж совершал набеги на находящиеся вблизи Византия [Константинополя] острова, грабя все [драгоценные] сосуды и сокровища, а захватив людей, всех их убивал. Кроме того, в варварском порыве учинив набеги на патриаршие монастыри, они в гневе захватывали все, что ни находили, и схватив там двадцать два благороднейших жителя, на одной корме корабля всех перерубили секирами».Сохранились тексты гомилий (проповедей), с которыми патриарх Фотий обратился к жителям Константинополя во время его осады русами и вскоре после их отступления. Вторая гомилия предположительно датируется 4 августа, к этому времени русы покинули окрестности города. Фотий сообщает, что нападающие ушли с огромной добычей. Он ничего не говорит о причине ухода русов, рассматривая как чудо, что они не взяли Константинополь:“ «Ибо как только облачение Девы обошло стены, варвары, отказавшись от осады, снялись с лагеря, и мы были искуплены от предстоящего плена и удостоились нежданного спасения… Неожиданным оказалось нашествие врагов — нечаянным явилось и отступление их…» В то же время Фотий недвусмысленно подчеркивает, что отступление нападающих от Константинополя произошло по инициативе самих русов:
“ «О, как же все тогда расстроилось, и город едва так сказать, не был поднят на копье! Когда легко было взять его, а жителям невозможно защищаться, то очевидно, от воли неприятеля зависело — пострадать ему или не пострадать … Спасение города находилось в руках врагов и сохранение его зависело от их великодушия … город не взят по их милости и присоединенное к страданию бесславие от этого великодушия усиливает болезненное чувство пленения.» ”

Более поздние авторы, такие как продолжатель хроники Георгия Амартола, Лев Грамматик и Феодосий Мелитенский, сообщают, что Михаил III быстро без войска вернулся в столицу, «едва пробравшись», и вместе с Фотием вознёс молитвы к Богу, погрузил мафорий Богоматери в море. Внезапно поднялась сильная буря и разметала суда русов, после чего те бежали. Эту легенду повторяют ещё более поздние «Брюссельская хроника» и «Повесть временных лет».
С другой стороны, Фотий, очевидец и участник событий, не сообщает о возвращении императора в осажденную столицу, что напрочь исключает подобный вариант развития событий, но зато говорит о спокойном море. Письмо от 28 сентября 865 папы Николая I императору Михаилу III содержит упоминание о недавнем разграблении окрестностей Константинополя язычниками (pagani), которые ушли, избежав всякой мести (nulla fit ultio). 
В «Венецианской хронике» Иоанна Диакона, не заинтересованного в прославлении византийской церкви и императора, нападающие (normanorum gentes) «вернулись с триумфом» (triumpho ad propriam regressa est). Продолжатель Феофана в «Жизнеописании императора Василия» называет народ росов «неодолимым», обращаясь к крещению русов вскоре после набега 860 года. Рассказ о чудесном наказании русов, таким образом, оказывается не более чем благочестивой фантазией византийских хронистов. 
Причины ухода русов неизвестны. Историки выдвигают разные версии: либо русы опасались подхода византийской армии, либо просто не желали втягиваться в осаду, удовлетворившись богатой добычей, либо надеялись заключить выгодный торговый договор с империей. По некоторым версиям, легендарный победоносный поход Вещего Олега на Царьград в 907 году, известного только по «Повести временных лет», но не упомянутый никакими другими источниками, мог отражать воспоминания об успехе набега 860 года.
ПВЛ указывает, что первый поход Руси на Царьград был в 866 году под предводительством Аскольда и Дира. Византийские источники сообщают только об одном предводителе русов. Советский историк Б.А.Рыбаков выдвинул предположение, что «Дир» — это титул или прозвище князя Аскольда.А на 6 лет ПВЛ видимо могла ошибиться.Ряд авторов считает вполне установленным фактом, что князья Аскольд и Дир с «болярами» и некоторым количеством народа приняли крещение в Киеве от епископа (возможно, от Кирилла и Мефодия), посланного Константинопольским патриархом Фотием I вскоре после похода русов на Константинополь. Эти события иногда именуют первым (Фотиевым или Аскольдовым) крещением Руси.
О посольстве русов в Константинополь вскоре после набега известно из окружного послания патриарха Фотия восточным патриархам (начало 867) и от продолжателя Феофана. Условия заключённого договора не приводятся, однако оба источника сообщают о желании русов креститься. Фотий удовлетворил это желание и направил к русам епископа:
“ «… даже для многих многократно знаменитый и всех оставляющий позади в свирепости и кровопролитии, тот самый так называемый народ Рос — те, кто, поработив живших окрест них и оттого чрезмерно возгордившись, подняли руки на саму Ромейскую державу! Но ныне, однако, и они переменили языческую и безбожную веру, в которой пребывали прежде, на чистую и неподдельную религию христиан,… поставив в положение подданных и гостеприимцев вместо недавнего против нас грабежа и великого дерзновения. И при этом столь воспламенило их страстное стремление и рвение к вере … , что приняли они у себя епископа и пастыря и с великим усердием и старанием встречают христианские обряды.» 

Продолжатель Феофана содержит ещё один рассказ, составленный в 950-е годы, о крещении русов во времена Василия I (867—886) и патриарха Игнатия (867—877). Согласно ему уже сами византийцы дарами уговаривают русов принять христианство, глава же русской церкви получает сан архиепископа. Возможная дата крещения в истории Продолжателя Феофана близко соприкасается с возможной датой крещения по Фотию, но если в обоих случаях речь идёт об одном и том же событии, то свидетельство участника крещения патриарха Фотия более достоверно. 
В сообщениях о первом крещении русов не приводится, где именно обитал этот народ и кто был их правителем.К. Цукерман высказывается против мнения тех исследователей, которые рассматривают сообщения Фотия и Продолжателя Феофана как описывающие одно и то же событие, и предлагает гипотезу, основанную на параллелях в церковной истории Болгарии и Руси. Согласно этой версии, русы, как и болгары, оказались недовольны отсутствием церковной самостоятельности (автокефалии), проявлением чего является то обстоятельство, что глава их церкви имеет лишь епископский, не архиепископский, сан. Недовольство могло быть вызвано также отношением Фотия к ним как к новым подданным Византийской империи. Русы изгнали своего епископа и уже новому императору Василию I и патриарху Игнатию приходится ублажать их подарками и большей церковной автономией. Точно также и примерно в это же время болгарский царь Борис I, не добившись автокефалии для своей церкви, прогнал византийское духовенство и пригласил миссионеров римского папы Николая. В 870 Игнатий сумел переманить Болгарию от папы к себе, повысив церковное представительство греческого иерарха до сана архиепископа, что являлось серьёзной политической уступкой. На Руси, вероятно, события развивались подобным же образом. В «Повести временных лет» сообщается:
“ Аскольд же и Дир остались в этом городе, собрали у себя много варягов и стали владеть землею полян. Рюрик же княжил в Новгороде. [……] В год 6374 (866). Пошли Аскольд и Дир войной на греков и пришли к ним в 14-й год царствования Михаила. Царь же был в это время в походе на агарян, дошел уже до Черной реки, когда епарх прислал ему весть, что Русь идет походом на Царьград, и возвратился царь. Эти же вошли внутрь Суда, множество христиан убили и осадили Царьград двумястами кораблей. Царь же с трудом вошел в город и всю ночь молился с патриархом Фотием в церкви святой Богородицы во Влахерне, и вынесли они с песнями божественную ризу святой Богородицы, и смочили в море её полу. Была в это время тишина и море было спокойно, но тут внезапно поднялась буря с ветром, и снова встали огромные волны, разметало корабли безбожных русских, и прибило их к берегу, и переломало, так что немногим из них удалось избегнуть этой беды и вернуться домой.

«Новгородская первая летопись младшего извода», по убедительному мнению русского историка Шахматова, содержит в начальной части сведения из более древней летописи XI века. В описании похода эта летопись не упоминает об участии Аскольда и Дира в нём, равно как и об их связи с Рюриком. На основании этого многие историки предполагают, что сведения «ПВЛ» (написанной в XII веке) об Аскольде и Дире как предводителях похода на Константинополь являются позднейшей вставкой русского летописца, призванной объединить в единое целое разрозненные сведения по древней истории Руси. 
Само по себе описание похода на Царьград в древнерусских летописях заимствовано из славянского перевода византийской хроники продолжателя Георгия Амартола. Текст летописи повторяет фантастические детали этого недостоверного позднего источника и радикально противоречит свидетельству очевидца событий —патриарха Фотия. Так, в точности воспроизведен фантастический рассказ о возвращении императора в Константинополь и о буре, якобы уничтожившей «безбожных росов» у стен осажденного города после совместной молитвы патриарха и императора. Таким образом, у первых русских летописцев конца XI — начала XII веков не сохранилось никаких сведений об обстоятельствах похода IX века. Как заметил К. Цукерман, русские летописцы, воспользовавшись византийским источником (в данном случае, наименее достоверным), превратили успешный набег русов в полное поражение. В первых русских летописях не сохранилось и сведений о крещении Руси при Фотии, поскольку это событие не упомянул продолжатель Георгия Амартола. Итальянский историк XV века Флавио Бьондо в сообщении о набеге норманнов на Константинополь в 860 году заметил, что норманны после того вернулись в Британское море (Britannicum mare). Историк-визаентиевед А.А. Васильев обсуждал возможность набега руси со стороны Средиземного моря, так как арабский ученый конца IX века ал-Якуби, написав о набеге норманнов на испанскую Севилью в 844 году, назвал напавших «ал-маджус, которых именуют ар-рус». Т. М. Калинина, собрав сведения о набеге норманнов на Севилью, предположила, что те русы были скорее всего викингами из Скандинавии, грабившими по всему побережью Западной Европы и проникавшими в Средиземное море через Гибралтар. 
Большинство историков придерживаются версии, изложенной в древнерусских летописях, так как Никита Пафлогонянин определенно указал, что набег произошел со стороны Черного моря. Фотий в 1-й гомилии назвал напавших врагов скифами, что как и Первое крещение Руси указывает на родину этих русов где-то в Восточной Европе.

В 1847 году патриарх Фотий был прославлен в лике святых  Константинопольским Патриархатом. Канонизация не была воспринята в синодальной Российской Церкви. По прошествии 1000 лет русские помнили нехорошие высказывания Фотия о русах. Вот они:

http://tvorenia.russportal.ru/index.php?id=saeculum.vi_x.ph_…

http://tvorenia.russportal.ru/index.php?id=saeculum.vi_x.ph_…

 

В основном использованы материалы Википедии.

Источник: historicaldis.ru

Первый поход на Византию. На велосипедах в Стамбул

Из Пензы до Одессы мы доехали в вагоне поезда. При нас был большущий багаж, велосипеды, отличное настроение и целый родник фантазий. Впрочем, так бывает перед любым путешествием, а уже это – первое заграничное – тем более настраивало на мечты. Хлопоты, неудачи, трудности, связанные с подготовкой, остались позади вместе с родными пензенскими пейзажами, промелькнувшими за окном, кажется, в минуту. Так же быстро растаяло, казалось бы, немалое расстояние до Одессы. Мы стояли на залитом солнцем одесском перроне, а души и мысли были уже там – на западе, за рубежом.

Да, конечно, быстрее всего добраться до заграницы, если из Одессы в Варну переправиться на пароме, соображаем мы и тут же наводим справки у словоохотливых и всегда всё знающих прохожих. – Паром? Ходит каждый день! Двенадцать часов – и Варна…

Однако оказалось, что паром идёт не из Одессы, а из Ильичёвска, до которого шестьдесят километров. Мы старательно и усердно крутим педали и в тот же день не без труда находим причал. Какие-то задворки, отделённые от захолустного городка искорёженными ржавыми понтонами, образующими мост, как оказалось, и есть причал для международной переправы Одесса – Варна.

Паром — не для нас

– Стой! Куда прёте?! – вопрос уже нам. И менее темпераментное, но более высокомерное разъяснение: мест нет на три месяца вперёд и, как бы к слову, билет стоит 50 долларов за человека… Мы дружно остановились и чуть оробели. Официальные лица, две дородные тётки в матросской форме, тут же от нас отвернулись, но зато другая публика обратила внимание. Мы тоже огляделись.

Вокруг как-то не по-нашему живописно стояли не виданные нами «живьём» важные, внушительные «Лендроверы» с необыкновенно красивым уютом внутри и, по-моему, даже не отражающие, а сами излучающие блеск шикарные космических очертаний лимузины. Под стать им была и публика. Мы здесь выглядели посланцами из другого мира.

Эта первая неудавшаяся попытка преодолеть границу не испортила нам настроения: как бы даже с удовольствием мы выбрались из пыльного, до безобразия загаженного оврага, именуемого почему-то причалом, на трассу. До ближайшего пропускного пункта Рени добирались два дня. Выбрали самый короткий путь, не убоявшись просёлочных колхозных дорог. Надо признать, что кроме трудностей, есть в них свои прелести, одна из которых – возможность вдоволь пообщаться с глубинкой…

Местное население здесь в основном гагаузы, в общем-то, очень похожие на россиян и уровнем жизни, и философией, а приверженностью к Бахусу намного превосходящие. Да это и понятно, винограда здесь, пожалуй, побольше, чем у нас картошки. И вот в двадцати километрах от Рени, когда наши сердца уже стучали в унисон заграничным ритмам, весёлая компания из кузова грузовика так, между прочим, сообщила: Рени не принимает, он вроде бы сгорел, а с румынской стороны приготовлены войска, которые вот-вот ринутся на Молдову.

Опять неудачная попытка пересечь границу

По совету этой же компании мы двинулись в Кагул, ещё один, опять ближайший, пограничный пункт. На другой день в самую жару, ближе к обеду, мы подъехали в живописной рощице, в тени которой стоял единственный по военному образцу ухоженный домик. Перед ним сооружение из местного подручного материала, напоминающее шлагбаум. И при нём солдат без оружия. Мимо него неспешно с авоськами, узелками, кошёлками, лопатами и мотыгами проходил явно местный люд; почти не развёртывая, показывали бумажку, солдат кивал, и процедура перехода границы завершалась. 

Наши красные внушительные паспорта солдат взял, повертел, не раскрывая, и вернул обратно: «Пойдёмте к коменданту заставы». И повёл в домик. В одной из комнат за столом, на котором не было ничего, даже пыли, сидел сурового вида подполковник в форме, как, впрочем, и солдат, Советской Армии.

«На третье государство, а Россия для самостоятельной Молдовы является именно таковой, мы не работаем» – тоже не раскрывая паспортов, несколько даже повышенным тоном скомандовал он, встал, вышел из-за стола и удалился.

Эта снова неудавшаяся попытка выехать за границу вселила в наши души сомнение: оказаться за пределами нашей державы, думали мы, вряд ли удастся. Действительно, наша граница для нас – на замке.

Новые попытки

Следующий и последний на молдавской земле таможенный пункт – Леушены. Если по прямой, до него километров полтораста, а главное – в сторону, где идут военные действия. Задумаешься – ехать ли? Точно уж небезопасно, да и гарантии, что пропустят, нет. Решили всё же попробовать. Выбирая пути поглуше, прижимаясь к румынской границе, мы, уже усталые и понурые, с трудом продвигались к цели. Безлесная, безводная, прокалённая солнцем холмистая дорога испытывала нас и велосипеды на прочность. Тревожила мысль: что делать, если и на этом КПП бдительные пограничные стражи по какой-либо причине не выпустят нас за порог державы.

И действительно, без трудностей не обошлось и здесь: с нас потребовали талончик из ГАИ, подтверждающий экологическую чистоту нашего транспорта. Очевидность факта пограничную службу не убедила. И только к вечеру мы привезли из ГАИ квадратик плохонькой бумаги размером со спичечный коробок с печатью и подписью.

Мы в Румынии

Шесть шлагбаумов, что называется со скрипом, но открылись, наконец, и выпустили нас уже в дождливую румынскую ночь. Заброшенная, заросшая чистым сочным бурьяном хозяйственная постройка стала первым нашим зарубежным приютом.

Проезжая Румынию с севера на юг по восточной её части, не увидишь приятных, радостных пейзажей. Не произвела на нас впечатления и первая на нашем пути европейская столица – Бухарест. На всём лежит отпечаток бедности, не намного лучше российской житухи. Кстати, Молдова много богаче и краше румынского края.

Удивила нас поразительной красоты местная детвора – великолепные мастера-попрошайки, пересыпавшие совершенно непонятную румынскую речь словом «коллега». Я уверен: если вовремя не смоешься – выпросят всё. Разденут догола! Испытали на себе: за десяток минут весь наш запас значков-сувениров был в руках прелестных попрошаек. А некоторые из наших женщин уже начали снимать с себя украшения…

Взрослая Румыния, как нам показалось, измучена бытом и малоразговорчива; хотя на просьбу отзывчива, и если в состоянии, поможет. Общаться в Румынии сложно, мало кто из румын владеет иным языком, а их родной очень своеобразен, он не похож ни на славянский, ни на общепринятые английский и немецкий.

Румыно-болгарскую границу мы пересекли в Руссе в первой половине прекрасного солнечного, какого-то радостного дня. Граница была вообще без ненавистных шлагбаумов, во всяком случае, мы их не заметили. Приветливые служащие, улыбаясь и не заглядывая в паспорта, ловко одной рукой раскрывали на своём бедре на любой случайно попавшейся странице и, тоже не глядя, другой рукой ставили штамп. На нашу попытку заговорить, помедлить они опять же с обворожительной улыбкой пожелали нам счастливого пути и попросили не мешкать.

Хороша страна Болгария

Хороша страна Болгария, когда-то сказал поэт, и это точно. Путешествовать по ней – одно наслаждение. Её территория, если посмотреть на карте, по нашим меркам сравнительно небольшая, но в действительности создаётся впечатление, будто земля мало населена. Почти на всём пути видишь исключительно правильной, радующей глаз формы горные пейзажи с густым лесом или пушистым зелёным ковром. Шоссе, как бы оберегая изумительно спокойную природу, идёт поверху. Изящные высоченные эстакады перекидывают серебристое полотно дороги с одной вершины на другую, где оно, едва коснувшись земли, снова ложится на опоры. Вся остальная земля, где нет гор, в садах. А всё, что осталось от прекрасных гор и великолепных садов, занято городами. Если это случается в горах, города получаются сказочно обворожительными, как Велико Тырново; если находят место среди садов, то выглядят по-славянски скромными, нежными, гостеприимными, загадочно задумчивыми, как невеста. Сама София – яркий пример тому.

И вдобавок, видно, за нелёгкую долю Всевышний наградил Болгарию маленьким райским уголком: взял изумрудный кусочек моря, засыпал берег золотым песком и обильно залил солнцем. Мы видели это своими глазами: действительно так.

Болгария тоже пережила перестройку, правда, она продолжалась у них где-то около двух месяцев. И сегодня, получая приблизительно в пять раз больше нашего, сумели удержать высокую стоимость национальной валюты: раз в 5-10 болгарские левы дороже нашего рубля по отношению к доллару. В магазинах есть всё. Перестройка поначалу качнула и производство, и сознание Болгарии в сторону богатых, высокоразвитых стран, однако реальности жизни заставили вновь повернуться к России. Правда, теперь уже без искусственных лозунгов о вечной дружбе и ложного пафоса.

Гостеприимство болгар

Как и природа, народ Болгарии нежен, приветлив и гостеприимен. Невозможно, например, забыть искренние слёзы сочувствия, сожаления в глазах пожилой женщины в роскошной русской посольской церкви, что около величественного СОБРа Александра Невского в Софии. Узнав, что мы приехали на велосипедах из России, она, несказанно удивившись, прослезилась и, глядя в глаза, сквозь слёзы говорила, что знает, как тяжело сейчас живётся на Руси, что она переживает это трудное время вместе с нами, что она молится за Россию и уверена, что скоро этот кошмар кончится. И, растроганную до глубины души, уже мы её успокаивали, как могли.

А однажды в прелестной горной деревеньке под Бургасом мы искали хлеб. Доброжелательные, приветливые жители указали нам на строящийся дом за оградой. Жилая его часть – второй этаж – была уже вполне закончена, а первый ещё только вырисовывал что-то похожее сразу на офис, кафе и магазинчик.

– Хозяин! Есть кто в доме? Можно у вас хлебушка?

На крыльцо вышел красивый пожилой и, с приветливой улыбкой выходя из оградки, по-русски сказал: «Как же нельзя, конечно, можно. Ганка, встречай, русские на велосипедах приехали». – А сам между тем заводил наши велосипеды во двор. – «Меня зовут Георгий. Когда встречаются русский и болгарин, нельзя, чтобы они не посидели за одним столом. Такого не было и не должно быть».

Болгарин и русский должны сидеть за одним столом

Ни Ганка, его жена, ни Георгий и слышать не хотели об отказе. Под угрозой обиды эта великолепная болгарская семья в прошлом моряка и журналиста, а ныне начинающего бизнесмена Георгия Моисеева прямо-таки принудила нас, в конце концов, остаться на ночь. Мы обедали, потом ходили в гости к их друзьям, почему-то в большинстве своём туркам, потом ужинали уже все вместе. И почти до утра за рюмкой ракии, чаем и кофе старались высказаться, понять друг друга и себя. Пытались прояснить возникшие проблемы, искали пути сближения. Глубоко сердечный, искренний, откровенный ночной разговор как яркий костёр и сегодня горит в наших душах.

Прекрасные дороги и такие вот встречи пронесли нас по Болгарии как на крыльях. И вот перед нами шикарная турецкая таможня. Каждое строение красиво, чисто, ухожено – глаз не оторвёшь. Без волокиты, очередей и каких-либо проблем плати десятидолларовую пошлину и не без робости въезжаем в невиданный, загадочный, чуть пугающий своей яркостью, совершенно незнакомый нам мир.

 

Вот и Турция

Первый на нашем пути турецкий городок Эдирне своей , роскошью, изобилием и необыкновенно жизнерадостными, приветливыми жителями заставил собраться, насторожиться. Мы плотнее прижались друг к другу, и, по-моему, не с интересом, а с опаской озирались по сторонам. В свою очередь и мы своими до невозможности загруженными велосипедами, обвешанными бомжеского вида рюкзаками, привлекали внимание. Это теперь мы смеёмся над собой, вспоминая те первые часы на турецкой земле, а тогда было не до шуток. Мы не знали и не умели себя вести даже в самой простой ситуации; вся наша забитость, нищета, неуважение к себе и к людям, одним словом, вся «совковость», к нашему стыду, вылезала из нас наружу.

А город с его великолепными минаретами, роскошными витринами магазинов и офисов, причудливыми кафе и беззаботно-весёлой публикой был, как потом выяснилось, действительно одним из самых красивых из встретившихся на нашем турецком пути.

На Стамбул

На Стамбул с севера ведёт много дорог, мы выбрали самую прямую. Великолепная скоростная магистраль с широкой резервной боковой полосой исключительно удобна для велосипедной езды. Громадные международные автопоезда со знаком «ТIR» и очень быстроходные легковые автомобили, которые не успеваешь и разглядеть-то, с лёгким свистом проносились где-то ближе к центру дороги, и мы их, как, наверное, и они нас, просто не замечали. Но первый же контрольный пост, увидев нас на трассе, закричал и засигналил всеми средствами и способами. Мы остановились, не совсем понимая, в чём дело. Служащие темпераментно, взволнованно и даже и испугом что-то говорили. В конце концов, выяснилось, что этой «фривей» разрешается пользоваться только определённому транспорту, а велосипед (о, аллах!) и приближаться к ней не имеет права.

Сильно всхолмлённая безводная земля в этой части Турции почти сплошь в подсолнухах. Ровных участков дорог нет, только спуски, которых не замечаешь, и изнурительные, бесконечно длинные подъёмы. И даже когда, казалось бы, дорога, выпутавшись из холмов, выходит к берегу Мраморного моря, она так до самого Стамбула и продолжает лазать по увалам. А, собственно, Стамбул начинается километров за 50 до знаменитого базара. С этой черты дома не оставляют даже клочка свободной земли, кроме дороги, которую тоже без остатка занимает транспорт.

Деловая и центральная часть города – базар. 54 улицы с востока на запад и столько же – с севера на юг до отказа набиты товарами и людьми. Красивы и две величественные знаменитые стамбульские мечети, но, по правде сказать, нашим российским храмам они проигрывают по всем статьям.

Восточный калейдоскоп

А вот очень чистые серо-мраморного цвета воды Босфора впечатляют. На фоне города выглядят игрушечными маленькие корабли, притулившиеся, кажется, прямо к домам. Мощные мосты и набережные, напичканные немыслимым по архитектуре и назначению застроем, удивляют, но не радуют глаз. По центральной улице на коротком участке иногда проходит трамвай; два его вагона, похожие на бронепоезд, по-видимому, не пользуются популярностью, хотя, говорят, проезд на нём бесплатный.

Ездит же народ, как мы заметили, на такси-машинах чуть побольше нашего «Запорожца» и каких-то кургузых, несуразных по виду, но очень манёвренных автобусах. Вот если наш автобус «ПАЗик» разрезать пополам, сделать дверь во весь бок, покрасить в такой же, как такси, жёлтый цвет и установить на колёса, сильно подняв передок – как раз и будет стамбульский автобус. Этот транспорт, как мухи, без затруднений движется в любом направлении, даже поперёк дороги, нещадно коптя дизельным выхлопом. Шофёры – настоящие асы, остановятся в миллиметре; если увидят, что всё же мешают, тут же отодвинутся назад ровно на столько, чтобы можно было проехать, улыбнутся и приветственно помашут рукой.

Мы пили свой скромный традиционный, на этот раз прощальный, чай в крошечном скверике между мечетью и базаром, с грустью в последний раз глядели на стамбульскую жизнь. Двое суток, выделенных по графику на этот чудный город из сказки, показались нам долей секунды. Что можно увидеть и узнать за это время? Хотя, по правде сказать, Стамбулом сказка для нас не кончилась, она длилась ещё несколько суток, но суток тоже до обидного коротких, как секунды.

Путь домой

По-своему интересно и даже забавно мы ещё раз пересекли турецко-болгарскую границу. Чуть коснулись сердцем и телом нежности, ласки и красоты райского уголка Болгарии – её черноморского побережья. По туристски, с приятными шутками, не слезая с велосипедов, проскочили болгаро-румынские таможни. Легко и быстро пролетели по скромной, небогатой Румынии. Родной порог по традиции встретил нас подозрением, упрёками и просто откровенным издевательством, чем и поставил точку в нашем девяносто восьмом по счёту многодневном путешествии.

На пути домой в Кишинёве мы, впрочем, как обычно, не без труда убедив проводницу, что велосипед разрешено провозить в вагоне, погрузились в поезд. С вагонной полки наш 2600-километровый путь представлялся ниткой, на которую яркими бусинками нанизаны встречи. Их было много, но все они в памяти. Да и как можно забыть искреннее удивление людей, увидевших наши немыслимо загруженные велосипеды, на которых едут русские (подумать только!) из самой России и (о, аллах!) лишь для того, чтобы посмотреть, поговорить, наконец, себя показать.

Дипломатическая деятельность

За чашкой чая или просто на коротких остановках было многое сказано и немало услышано. И мы очень надеемся, что не зря крутили педали, не напрасно затевали подчас острые разговоры. Хотелось бы, чтобы наш след не затерялся в дорожной пыли, а слова остались бы в сердцах собеседников. И неважно, что по многим проблемам мы не находили тогда решения, гораздо важнее, что узнавали их и искренне стремились найти пути взаимопонимания и сближения.

Кстати, основания для таких надежд есть. Российское посольство в Софии весьма высоко оценило нашу «дипломатическую деятельность». Да и сами чувствуем удовлетворение: что-то хорошее в наших душах осталось – это вне сомнения. Но вместе с тем считаем, что дорога «народной дипломатии» должна быть много шире и длиннее, и не заканчиваться этим путешествием. Лично мы, участники описанного велопробега, готовы продолжить миротворческую миссию, имеем идеи и с удовольствием примем предложения.

И в заключение несколько слов о нашей группе. Галина Степанова занималась, пожалуй, самым сложным делом – балансировала километры, время, деньги, вдобавок врачевала и ещё на всём пути была бессменной ведущей. Мы и сами удивились: весь поход обошёлся каждому всего в 15 марок. Питанием ведала Татьяна Панина, и наш туристский стол всегда был на славу. Благодаря Лене Носовой для нас не существовало языкового барьера, она легко находила «точки соприкосновения», позволявшие понимать друг друга. Четвёртый – автор этих заметок.

Николай Платов

Источник: turizmvpenze.ru

Положение Византии

В начале X века в Византии правил император Лев VI Философ, вступивший в конфликт с церковными иерархами из-за 4-го брака. Основным врагом Византии в этот период времени были сарацины, наступавшие в Малой Азии на византийские владения и совершавшие морские набеги с юга. Самым известным набегом стал захват пиратом Львом Триполийским в июле 904 года греческого города Фессалоники. Византийский флот под командованием друнгария Имерия не смог помешать сарацинской флотилии, состоявшей всего из 54 кораблей.

Воспользовавшись слабостью империи, в том же 904 году болгарский царь Симеон I отнял часть земель у Византии, которая откупилась ежегодной данью, исправно выплачивая её до 913 года. В Европе в начале X века появилась новая сила, венгры, которые осели в Паннонии, разгромив славянское государство Великую Моравию. В скором времени европейские хроники заполнятся сообщениями о набегах венгров на соседние страны, но в начале 900-х они представляли угрозу прежде всего Болгарскому царству, и византийская дипломатия пыталась натравить их на Симеона I.

Хотя после набега на Константинополь в 860 году византийские источники не отмечают каких-либо конфликтов с русами, есть косвенные свидетельства о том, что набеги продолжались и позже. Так в своём военном наставлении (написано около 905 года) в главе о морских сражениях император Лев VI заметил, что враждебный народ, «так называемые северные скифы» (именование русов в византийской традиции), используют небольшие быстрые корабли, поскольку они не могут иначе выйти из рек в Черное море.

Из событий, близких по времени к 907 году, византийские хроники отмечают победу своего флота над сарацинским в октябре 906 года.[1] В 907 и следующих годах больших сражений или войн около Константинополя не отмечено. Следующее сражение произошло в октябре 911 года возле Крита, в котором византийский флот потерпел поражение от сарацин. За византийцев сражались 700 русов.[2] Летом 913 года болгарский царь Симеон I совершил победоносный поход под стены Константинополя, завершившийся выгодным для болгар мирным договором.

Поход Олега по «Повести временных лет»

«Повесть временных лет», самая ранняя из сохранившихся древнерусских летописей (нач. XII века), начинает рассказ о походе на Царьград с перечисления славянских и финно-угорских народов и племён, которых Олег привлёк к походу:

«В год 6415 (907). Пошел Олег на греков, оставив Игоря в Киеве; взял же с собою множество варягов, и словен, и чуди, и кривичей, и мерю, и древлян, и радимичей, и полян, и северян, и вятичей, и хорватов, и дулебов, и тиверцев, известных как толмачи: этих всех называли греки «Великая Скифь». И с этими всеми пошел Олег на конях и в кораблях; и было кораблей числом 2000. И пришел к Царьграду: греки же замкнули Суд, а город затворили. И вышел Олег на берег, и начал воевать, и много убийств сотворил в окрестностях города грекам, и разбили множество палат, и церкви пожгли. А тех, кого захватили в плен, одних иссекли, других замучили, иных же застрелили, а некоторых побросали в море, и много другого зла сделали русские грекам, как обычно делают враги.»

Согласно летописи, часть войска двигалось по берегу на конях, другая по морю на 2 тысячах кораблях, каждый из которых вмещал по 40 человек. Однако текст Новгородской летописи младшего извода[3], который по предположению историка Шахматова содержит в изначальном виде часть самой ранней несохранившейся летописи (Начальный свод), не говорит о 2 тысячах кораблей, но о 100 или 200 кораблей («И заповЂда Олегъ дань даяти на 100, 200 корабль…»). Историки избегают трактовки неясной фразы начального летописца XI века, но из неё легко выводится цифра в 2000 кораблей более поздним автором «Повести временных лет» (ПВЛ). В остальном автор ПВЛ следует рассказу Начального свода с более точным указанием дат. Круглая цифра в 200 кораблей могла быть взята из рассказа о более раннем набеге руси на Царьград в 860 году.

Затем в описании похода начинаются легенды. Олег поставил свои корабли на колёса и при попутном ветре двинулся по полю к Константинополю.[4] Испуганные греки запросили мира, вынесли отравленное вино и пищу, которые Олег не принял. Тогда греки согласились на условия Олега: заплатить по 12 гривен каждому воину, осуществить отдельные выплаты в пользу князей Киева, Чернигова, Переяславля, Полоцка, Ростова, Любеча и других городов. Новгород не вошёл в список городов, что согласуется с археологической датой образования города (после 931 года). По ПВЛ дань указана также в 12 гривен «на уключину», что оставляет без вознаграждения конных участников похода.

Помимо разовых выплат, на Византию была наложена постоянная дань и заключён договор (договор 907 года), регулирующий пребывание и торговлю русских купцов в Византии. После взаимных клятв Олег повесил в знак победы щит на воротах Царьграда, затем приказал грекам сшить паруса: для руси из паволок (златотканый шёлк), славянам из коприны (простой шёлк). Согласно летописи, по возвращении в Киев с богатой добычей народ прозвал Олега Вещим.

Некоторая аналогия с парусами из драгоценных тканей прослеживается в скандинавской саге о будущем норвежском короле Олафе Трюггвасоне, записанной монахом Оддом в конце XII века. Олаф служил у князя Владимира в 980-х годах и совершил поход в Византию, согласно саге для крещения. Один из его военных набегов описывается так: «Говорят, после одной великой победы повернул он домой в Гарды [Русь]; они плыли тогда с такой большой пышностью и великолепием, что у них были паруса на их кораблях из драгоценных материй, и такими же были и их шатры.»[5]

Если древнерусский летописец рассказывает о походе руси на Царьград в 860 году исключительно по византийским источникам (хроника Амартола), то рассказ о походе 907 года основан только на местных устных преданиях, некоторые мотивы из которых находят отражение в скандинавских сагах. Хотя сами легенды могут и не соответствовать исторической реальности, но они свидетельствуют о том, что поход был, хотя развивался видимо по-другому, чем его описывает летопись.

Договор 907 года

Согласно ПВЛ после победы Олег заключил в Константинополе мир на очень выгодных условиях. Приходящие в город русские фактически находились на содержании византийских властей и не платили пошлин. Договор пересказан на словах, формально-процессуальное содержание опущено.

В сентябре 911 года (по ПВЛ в 912 году из-за начала нового года с 1 марта) был заключен новый договор, список с которого полностью приводится в летописи. Содержание договора 907 года никак не пересекается с договором 911 года, за исключением имён послов, но почти буквально воспроизводит фрагмент из русско-византийского договора 944 года. Таблица ниже передаёт текст договора 907 года в соответствии с фрагментами из более поздних русско-византийских договоров.

Договор 907 года Договоры 911, 944, 971 года
Участники: Карл, Фарлаф, Вермуд, Рулав и Стемидпосла к ним в град карла фарлоф. вельмуда. и стемид») Договор 911 года
Участники: Карл, Фарлаф, Веремуд, Рулав, Стемид и ещё 10 имён.

«Мы от рода русскаго. карлы. инегелдъ фарлофъ. веремудъ. рулавъ. гоуды | роуалдъ. карнъ. фрелавъ. руалъ. актеву. труанъ. ли|доул фостъ. стемид. иже послани от олга великого князя роуска и от всех иж соут под роукою ег светлых и великих князь. и ег великих бояръ.»

Когда приходят русские, пусть берут содержание для послов, сколько хотят; а если придут купцы, пусть берут месячное на 6 месяцев: хлеб, вино, мясо, рыбу и плоды. И пусть устраивают им баню — сколько захотят […] и торгуют, сколько им нужно, не уплачивая никаких сборов… нет соответствия в договорах
Когда же русские отправятся домой, пусть берут у царя на дорогу еду, якоря, канаты, паруса и что им нужно […] Если русские явятся не для торговли, то пусть не берут месячное; пусть запретит русский князь указом своим приходящим сюда русским творить бесчинства в селах и в стране нашей. Приходящие сюда русские пусть живут у церкви святого Мамонта, и пришлют к ним от нашего царства, и перепишут имена их, тогда возьмут полагающееся им месячное, — сперва те, кто пришли из Киева, затем из Чернигова, и из Переяславля, и из других городов. И пусть входят в город только через одни ворота в сопровождении царского мужа, без оружия, по 50 человек… Договор 944 года
И те русские, которые отправляются отсюда, пусть берут от нас все необходимое: пищу на дорогу и что необходимо ладьям […] Если же русские придут не для торговли, то пусть не берут месячины. Пусть накажет князь своим послам и приходящим сюда русским, чтобы не творили бесчинств в селах и в стране нашей. И, когда придут, пусть живут у церкви святого Мамонта, и тогда пошлем мы, цари, чтобы переписали имена ваши, и пусть возьмут месячину — послы посольскую, а купцы месячину, сперва те, кто от города Киева, затем из Чернигова, и из Переяславля, и из прочих городов. Да входят они в город через одни только ворота в сопровождении царева мужа без оружия, человек по 50…
Олега с мужами его водили присягать по закону русскому, и клялись те своим оружием и Перуном, своим богом, и Волосом, богом скота, и утвердили мир. Договор 971 года
… пусть […] будем прокляты от бога, в которого веруем, — в Перуна и в Волоса, бога скота, и да будем желты, как золото, и своим оружием посечены будем.

Сведения о походе Олега из других источников

Новгородская Первая летопись младшего извода излагает события иначе, называя два похода на Византию Игоря со своим воеводой Олегом, датируя их 920 и 922 годами:

И бысть у него воевода, именемъ Олегъ, муж мудръ и храборъ… В лѣто 6430 [922]. Иде Олегъ на Грѣкы и прииде къ Цесарюграду; и Греци замкоша Съсуд, а град затвориша.

При этом поход 920 года по описанию воспроизводит хорошо задокументированный поход князя Игоря в 941 году.

В византийской хронике Псевдо-Симеона (последняя треть X века) рассказывается о росах (руси):

«Росы, или еще дромиты, получили своё имя от некоего могущественного Роса, после того как им удалось избежать последствий того, что предсказывали о них оракулы, благодаря какому-то предостережению или божественному озарению того, кто господствовал над ними. Дромитами они назывались потому, что могли быстро двигаться.»[6]

В этом фрагменте некоторые исследователи готовы видеть элементы, схожие с предсказанием волхвами грядущей смерти Олегу, а в самом Росе — Вещего Олега. В популярной литературе широко цитируются построения В.Д. Николаева[7] о набеге росов-дромитов на Византию в 904 году. Росы, согласно Николаеву (Псевдо-Симеон не упоминает об этом), были разбиты у мыса Трикефал византийским адмиралом Иоанном Радином, и только часть их спаслась от «греческого огня» благодаря озарению их предводителя .

А.Г. Кузьмин[8], исследуя текст «Повести временных лет» о князе Олеге, предположил, что летописец использовал греческие или болгарские источники о походе Олега. Летописец приводит слова византийцев: «Это не Олег, но святой Дмитрий, посланный на нас Богом». Эти слова могут указывать на события 904 года, когда Константинополь не оказал помощи городу Фессалоники, покровителем которого считался Дмитрий Солунский, в результате чего жители города подверглись резне и только часть их удалось выкупить из рук пиратов-арабов. В непонятной из контекста фразе византийцев о св. Дмитрии мог содержаться намёк на месть Дмитрия Константинополю, виновному в разграблении Фессалоник.

Интерпретации

Поход известен исключительно по русским источникам, византийские хранят по поводу него молчание. Лишь в «Истории» Льва Диакона есть свидетельство реальности не столько похода, сколько мирного договора: Иоанн Цимисхий во время переговоров со Святославом напоминает ему, как князь Игорь, «презрев клятвенный договор», напал на византийскую столицу. Здесь по мнению М. Я. Сюзюмова и С. А. Иванова[9], а также А. А. Васильева[10] имеется в виду договор Олега 911 года, заключённый после похода 907 года и известный по Повести временных лет.

Г. Г. Литаврин нашёл договор таким, что он «без военного давления со стороны Руси был абсолютно невозможен»[11]. При заключении империей договора с другой страной, составлялся основной экземпляр договорной грамоты от имени императора, затем такой же на греческом языке, но от имени правителя другой страны, и уже эта грамота переводилась на язык народа, с которым договаривались. Известный лингвист, академик С.П. Обнорский заключил, что текст договора 911 года именно переводной, пестрит грецизмами и нарушениями требований русского синтаксиса[12][13].

Таким образом, тексты договоров, включённые в Повесть временных лет, свидетельствуют о том, что поход не был полным вымыслом. Молчание византийских источников некоторые историки склонны объяснять неверной датировкой войны в Повести. Были попытки связать её с набегом «русов-дромитов» в 904, в то время, когда Византия сражалась с пиратом Львом Триполийским. Наиболее вероятная гипотеза была выдвинута Б. А. Рыбаковым и Л. Н. Гумилёвым: описание похода 907 года в Повести на самом деле относится к войне 860 года, место которой заняло сообщение о неудачном рейде Аскольда и Дира 866 года, навеянное византийскими легендами о чудесном избавлении христиан от враждебных язычников.

Это тем вероятнее, что Русь с начала X века выступает в греческих текстах как союзник Византии. Патриарх Николай Мистик (901—906 и 912—925) угрожает Болгарии русским вторжением, 700 русских наёмников принимали участие в неудачной византийской экспедиции на Крит в 911.

В своей работе, посвященной походу Вещего Олега на Царьград, визаентиевед А.А. Васильев пришел к выводу, что набег Олега не был вымыслом древнерусского летописца, который в традициях скандинавских героических саг превратил обычный грабительский рейд на византийские владения в эпохальное событие.[14]

Датировка похода

Помимо вопроса о том, имел ли место поход Олега, описанный в «Повести временных лет», существует проблема датировки такого похода.

Дата 907 года в «Повести временных лет» условна и возникла в результате сложных расчётов летописцев при сопряжении абсолютной и относительной хронологии источников, имевших даты указанные в различных эрах. Изначально рассказ о княжении Олега не имел датировки, поэтому позже рассказ был разделен на части, которые тяготели к датам начала и конца правления Олега.

По мнению А.Г. Кузьмина изначально информация конца правления Олега датировалась в «Повести временных лет» 6415 (907) годом, но при сличении с датой договора 911 года, датировка была изменена, поэтому появилось две летописных статьи в которых говорилось о походе, заключении договора и смерти Олега. Так в летописи появилось два договора (текст и его «пересказ»). Таким образом, события, описанные в статьях 907 и 912 годов, изначально никак не датировались, но были связаны, как, например, в тексте «Иоакимовской летописи», в которой нет абсолютной датировки и сведений о смерти князя: «После того Олег обладал всей страной той, многие народы себе покорил, ходил воевать на греков морем и принудил тех мир купить, возвратился с честию великою и богатствами многими».

По косвенным данным поход датируется 904-909 гг. Нижняя дата, 904 год, определяется известиями о союзных росах-дромитах и нападению арабов на Фессалоники. Верхняя дата, 909-910 гг., определяется по известию о разведывательном походе русов в Каспийское море, за которым последовал поход 913 года. Русы, совершившие этот поход, не могли пройти через Чёрное и Азовское моря в Дон без союзнических отношений с Византией. Союз Руси и Византии к 909-910 году подтверждается данными Константина Багрянородного (сер. X в.) об участии русских вспомогательных судов в критской экспедиции 910 года.

Вместе с тем в «Повести временных лет» имеется и относительная датировка похода. В тексте сказано, что предсказание волхвов о смерти Олега сбылось на пятое лето после его похода на Константинополь. «Смерть» Олега можно датировать временем не позже июля 912 года (принесение жертв, упомянутое В.Н. Татищевым, при появлении кометы Галлея), или осени этого года, указанной в летописи (время полюдья). Поход 913 года поставил точку на карьере Олега (он погиб или ушёл на север). Следовательно, поход на Византию приходится на 907-908 гг., и летописец не ошибся в расчётах. Верность указанной в легенде относительной даты подтверждается другим местом «Повести» — под 1071 год сказано, что в Киеве объявился волхв: «…Он рассказывал людям, что на пятый год Днепр потечет вспять и что земли начнут перемещаться» Видимо, пятилетний срок пророчества был обычным для волхвов.

Датировку похода подтверждает и динамика византийско-болгарских отношений. В 904 году болгарский царь Симеон I совершил поход на разграбленные арабами Фессалоники, пытаясь расширить свои владения. В 910-911 годах он собирается начать войну с Византией, но начнет её лишь в 913 году. В качестве одного из сдерживающих факторов по отношению к болгарам византийцы использовали флот русов.

Источник: biograf.academic.ru


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.