П н ткачев был идеологом

— писатель. Род. в 1844 г. в Псковской губ., в небогатой помещичьей семье. Поступил на юридический факультет СПб. университета, но вскоре за участие в студенческих беспорядках попал в Кронштадтскую крепость, где просидел несколько месяцев. Когда университет был вновь открыт, Т., не поступая в число студентов, выдержал экзамен на ученую степень. Привлеченный к одному из политических дел (так назыв. «делу Баллода»), Т. отсидел несколько месяцев в Петропавловской крепости, сначала в виде ареста подследственного, потом по приговору сената. Писать Т. начал очень рано. Первая его статья («О суде по преступлениям против законов печати») была напечатана в № 6 журнала «Время» за 1862 г. Вслед за тем во «Времени» и в «Эпохе» помещено было в 1862—64 гг. еще несколько статей Т. по разным вопросам, касавшимся судебной реформы. В 1863 и 1864 г. Т. писал также в «Библиотеке для чтения» П. Д. Боборыкина; здесь помещены были, между прочим, первые «статистические этюды» Т.


реступление и наказание, бедность и благотворительность). В конце 1865 г. Т. сошелся с Г. Е. Благосветловым и стал писать в «Русском слове», а затем в заменившем его «Деле». Весною 1869 г. он был вновь арестован и в июле 1871 г. приговорен СПб. судебною палатою к 1 году и 4 месяцам тюрьмы (по так наз. «Нечаевскому делу»). По отбытии наказания Т. выслан был в Великие Луки, откуда вскоре эмигрировал за границу. Прерванная арестом журнальная деятельность Т. возобновилась в 1872 г. Он опять писал в «Деле», но не под своею фамилией, а под разными псевдонимами (П. Никитин, П. Н. Нионов, П. Н. Постный, П. Гр—ли, П. Грачиоли, Все тот же). Т. был очень заметною фигурою в группе писателей крайнего левого крыла русской журналистики. Он обладал несомненным и незаурядным литературным талантом; статьи его написаны живо, порою увлекательно. Ясность и строгая последовательность мысли, переходящая в известную прямолинейность, делают статьи Т. особенно ценными для ознакомления с умственными течениями того периода русской общественной жизни, к которому относится расцвет его литературной деятельности. Т. не договаривал иногда своих выводов только по цензурным соображениям. В тех рамках, которые допускались внешними условиями, он ставил все точки над и, как бы парадоксальны ни казались порой защищаемые им положения, Т. воспитался на идеях «шестидесятых годов» и оставался верен им до конца своей жизни.

других своих сотоварищей по «Русскому слову» и «Делу» он отличался тем, что никогда не увлекался естествознанием; его мысль всегда вращалась в сфере вопросов общественных. Он много писал по статистике населения и статистике экономической. Тот цифровой материал, которым он располагал, был очень беден, но Т. умел им пользоваться. Еще в 70-х гг. им подмечена была та зависимость между ростом крестьянского населения и величиною земельного надела, которая впоследствии прочно обоснована П. П. Семеновым (в его введении в «Статистике поземельной собственности в России»). Наибольшая часть статей Т. относится к области литературной критики; кроме того, он вел в течение нескольких лет отдел «Новых книг» в «Деле» (и ранее «Библиографический листок» в «Русском слове»). Критические и библиографические статьи Т. носят на себе чисто публицистический характер; это — горячая проповедь известных общественных идеалов, призыв к работе для осуществления этих идеалов. По своим социологическим воззрениям Т. был крайний и последовательный «экономический материалист». Едва ли не в первый раз в русской журналистике в его статьях появляется имя Маркса. Еще в 1865 г. в «Русском слове» («Библиограф. листок», № 12) Т. писал: «Все явления юридические и политические представляют не более как прямые юридические последствия явлений жизни экономической; эта жизнь юридическая и политическая есть, так сказать, зеркало, в котором отражается экономический быт народа… Еще в 1859 г.

вестный немецкий изгнанник Карл Маркс формулировал этот взгляд самым точным и определенным образом». К практической деятельности, во имя идеала «общественного равносилия» [«В настоящее время все люди равноправны, но не все равносильны, т. е. не все одарены одинаковою возможностью приводить свои интересы в равновесие — отсюда борьба и анархия… Поставьте всех в одинаковые условия по отношению к развитию и материальному обеспечению, и вы дадите всем действительную фактическую равноправность, а не мнимую, фиктивную которую изобрели схоластики-юристы с нарочитою целью морочить невежд и обманывать простаков» («Русское слово», 1865, № XI, II отд., 36—7).], Т. звал «людей будущего». Он не был экономическим фаталистом. Достижение социального идеала или, по крайней мере, коренное изменение к лучшему экономического строя общества должно было составить, по его воззрениям, задачу сознательной общественной деятельности. «Люди будущего» в построениях Т. занимали то же место, как «мыслящие реалисты» у Писарева. Перед идеей общего блага, которая должна служить руководящим началом поведения людей будущего, отступают на задний план все положения отвлеченной морали и справедливости, все требования кодекса нравственности, принятого буржуазною толпою. «Нравственные правила установлены для пользы общежития, и потому соблюдение их обязательно для каждого.

нравственное правило, как все житейское, имеет характер относительный, и важность его определяется важностью того интереса, для охраны которого оно создано… Не все нравственные правила равны между собою», и притом «не только различные правила могут быть различны по своей важности, но даже важность одного и того же правила, в различных случаях его применения, может видоизменяться до бесконечности». При столкновении нравственных правил неодинаковой важности и социальной полезности не колеблясь следует отдавать предпочтение более важному перед менее важным. Этот выбор должен быть предоставлен каждому; за каждым человеком должно быть признано «право относиться к предписаниям нравственного закона, при каждом частном случае его применения, не догматически а критически»; иначе «наша мораль ничем не будет отличаться от морали фарисеев, восставших на Учителя за то, что он в день субботний занимался врачеванием больных и поучением народа» («Дело», 1868, № 3, «Люди будущего и герои мещанства»). Политические свои воззрения Т. развивал в нескольких брошюрах, изданных им за границею, и в журнале «Набат», выходившем под его редакцией в Женеве в 1875—76 гг. Т. резко расходился с господствовавшими тогда в эмигрантской литературе течениями, главными выразителями которых были П. Л. Лавров и М. А. Бакунин. Он являлся представителем так наз. «якобинских» тенденций, противоположных и анархизму Бакунина, и направлению Лавровского «Вперед».

последние годы своей жизни Т. писал мало. В 1883 г. он заболел психически и скончался в 1885 г. в Париже, 41 года от роду. Статьи Т., более характеризующие его литературную физиономию: «Дело», 1867 — «Производительные силы России. Статистические очерки» (1867, №№ 2, 3, 4); «Новые книги» (№№ 7, 8, 9, 11, 12); «Немецкие идеалисты и филистеры» (по поводу кн. Шерра «Deutsche Cultur und Sittengeschichte», №№ 10, 11, 12). 1868 — «Люди будущего и герои мещанства» (№№ 4 и 5); «Подрастающие силы» (о романах В. А. Слепцова, Марко Вовчка, М. В. Авдеева — №№ 9 и 10); «Разбитые иллюзии» (о романах Решетникова — №№ 11, 12). 1869 — «По поводу книги Дауля «Женский труд» и статьи моей «Женский вопрос» (№ 2). 1872 — «Недодуманные думы» (о сочинениях Н. Успенского, № 1); «Недоконченные люди» (о романе Кущевского «Николай Негорев», №№ 2—3); «Статистические примечания к теория прогресса» (№ 3); «Спасенные и спасающиеся» (по поводу романа Боборыкина: «Солидные добродетели», № 10); «Неподкрашенная старина» (о романе «Три страны света» Некрасова и Станицкого и о повестях Тургенева, №№ 11—12). 1873 — «Статистические очерки России» (№№ 4, 5, 7, 10); «Тенденциозный роман» [по поводу «Собрания сочинений» А. Михайлова (Шеллера), №№ 2, 6, 7]; «Больные люди» (о «Бесах» Ф.

Достоевского, №№ 3, 4); «Тюрьма и ее принципы» (№№ 6, 8). 1875 — «Беллетристы-эмпирики и беллетристы-метафизики» (о соч. Кущевского, Гл. Успенского, Боборыкина, С. Смирновой, №№ 3, 5, 7); «Роль мысли в истории» (по поводу «Опыта истории мысли» П. Миртова, №№ 9, 12). 1876 — «Литературное попурри» (о романах: «Два мира» Алеевой, «В глуши» М. Вовчка, «Подросток» Достоевского и «Сила характера» С. И. Смирновой, №№ 4, 5, 6); «Французское общество в конце XVIII в.» (по поводу книги Тэна, №№ 3, 5, 7); «Поможет ли нам мелкий кредит» (№ 12). 1877 — «Идеалист мещанства» (по поводу соч. Авдеева, № 1); «Уравновешенные души» (по поводу ром. Тургенева «Новь», № 2—4); «О пользе философии» (по поводу соч. А. А. Козлова и В. В. Лесевича, № 5); «Эдгар Кинэ, критико-биограф. очерк» (№№ 6—7). 1878 — «Безобидная сатира» (о кн. Щедрина: «В среде уверенности и аккуратности», № 1); «Салонное художество» (об «Анне Карениной» Толстого, № 2 и 4); «Кладези мудрости российских философов» (по поводу «Писем о научной философии» В. В. Лесевича, № 10, 11). 1879 — «Мужик в салонах современной беллетристики» [по поводу сочин. Иванова (Успенского), Златовратского, Вологдина (Засодимского) и А. Потехина, № 3, 6, 7, 8, 9]; «Оптимизм в науке. Посвящается Вольн. Экон. Обществу» (№ 6); «Единственный русский социолог» (о «Социологии» Де-Роберти, № 12). 1880 — «Утилитарный принцип в нравственной философии» (№1); «Гнилые корни» (о сочин. В. Крестовского псевдон., №№ 2, 3, 7, 8).


Η. Ф. Анненский.

Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона. — С.-Пб.: Брокгауз-Ефрон. 1890—1907.

Источник: runivers.ru

4.1 Идеология

В отличие от других народников Ткачев полагал, что крестьянство не может самостоятельно провести революцию. По его мнению, революция должна принять форму переворота, который совершит строго законспирированная организация революционеров, члены которой прошли строгий отбор и подчиняются железной дисциплине. Но эта организация должна была с помощью террора заранее «расшатать» существующую власть. Выступая против анархизма Бакунина, Ткачев считал невозможным разрушение государства. В ходе революции, по его мнению, должна была произойти замена старых государственных институтов на новые, революционные.

4.2 Биография Ткачева

Ткачев Петр Никитич (1844, д. Сивцево Псковской губ. — 1885, Париж) — идеолог рев. народничества. Род. в мелкопоместной дворянской семье, но по условиям жизни был типичным разночинцем. Учился дома и во 2-й Петербург. гимназии. В гимназические годы Ткачев познакомился с оказавшей на него большое влияние соц.


т-рой: сочинениями А.И. Герцена, Н.П. Огарева, Н.Г. Чернышевского, П. Прудона и др. Его кумиром и духовным наставником стал французский теоретик и практик заговора Огюст Бланки. В 1861 Ткачев поступил на юридический ф-т Петербург, ун-та, но учиться ему не пришлось. Как активный участник студенческих волнений Ткачев был заключен в Петропавловскую крепость, откуда выпущен через мес. на поруки матери. В 1868 Ткачев сдал экстерном экзамены за полный университетский курс и получил степень кандидата права, к-рая ему не пригодилась. Выйдя из крепости, Ткачев сблизился с участниками рев. кружков и неоднократно подвергался арестам. Его публицистическая деятельность в журн. «Русское слово», «Дело» и др. носила оппозиционный, революционно-демократический характер, преследовалась цензурой. В 1869 был арестован, в 1871 осужден по делу С. Г. Нечаева. Сосланный в 1872 в Псковскую губ., в 1873 бежал за границу. Работал в журн. П.Л. Лаврова «Вперед!», затем разошелся с Лавровым, полемизировал с Ф. Энгельсом. Издавал журн. «Набат», сотрудничал в газ. О. Бланки. Считая, что «для обновления России необходимо уничтожить всех людей старше 25 лет», последовательно исповедовал радикализм, утверждая относительность морали и провозглашая возможность захвата власти заговорщической интеллигентной группой.

Ткачев считал возможной и близкой социальную рев. в России, т.к. самодержавное государство «не воплощает в себе интересов никакого сословия» и поэтому не имеет опоры. Рус. якобинство и бланкизм имели в России глубокую национальную почву в виде традиций бунтов и дворцовых переворотов, самодержавно-абсолютистского режима и появления широкого слоя разночинцев, что и отразилось в рев. борьбе народничества в последующем. В 1882 Ткачев заболел и умер в психиатрической больнице.

4.3 Народничество меняется


Главной целью народников являлась организация крестьянской революции в России. Представления о способах достижения этой цели у членов народнических организаций на протяжении 60-х — 80-х годов не раз изменялись в зависимости от приобретения ими опыта революционной деятельности.

В середине 70-х годов народники пришли к выводу о том, что им необходимо идти в народ для того, чтобы вносить в его сознание «идеалы лучшего, справедливого общественного строя». Однако крестьяне, жившие собственной жизнью, сообразно укоренившимся представлениям, не откликнулись на призывы народников. Они были слишком невежественными, чтобы понять сложные объяснения и рассказы революционеров. Неудача агитационного движения заставила революционеров перейти к созданию строго централизованных и законспирированных групп. Так в конце 1876 года в Петербурге возникла организация «Земля и воля».

Своей целью землевольцы провозгласили переход всей земли в руки крестьянству. Они считали, что осуществить эти цели возможно только путем насильственного переворота. Их методы предполагали уничтожение «вредных» чиновников (индивидуальный террор).Дезорганизаторской группе народников удалось провести ряд громких терактов, взбудораживших всю страну.


В августе 1879 года «Земля и воля» разделилась на две самостоятельные организации: «Черный передел»(пропагандисты) и «Народная воля»(террористы).

Еще в июле 1878 года активные члены «Земли и воли» вынесли смертный приговор Александру II. Они были убеждены в том, что удачное покушение на царя послужит сигналом для крестьянской революции

1 марта 1881 года было совершено последнее (седьмое) покушение на императора. Он был смертельно ранен и погиб.

Цареубийство не стало, вопреки ожиданиям народников, сигналом к крестьянской революции. Более того, народ был ошеломлен жестоким убийством императора. Народническое движение зашло в тупик.

5. «Русский социализм» Герцена был ориентирован на крестьянство как свою социальную базу, поэтому получил также название «крестьянского социализма». Его главные цели состояли в освобождении крестьян с землей без всякого выкупа, ликвидации помещичьего землевладения, введении крестьянского общинного самоуправления, независимого от местных властей, демократизации страны. «Сохранить общину и освободить личность, распространить сельское и волостное самоуправление на города, на государство в целом, поддерживая при этом национальное единство, развить частные права и сохранить неделимость земли — вот основной вопрос революции»,— писал Герцен. Эти положения Герцена впоследствии были восприняты народниками, поэтому его называют основоположником, «предтечей», народничества.

Идея общинного социализма, сформулированная Герценом, была развита Н. Г. Чернышевским. Но, в отличие от Герцена, Чернышевский иначе смотрел на общину. Для него община — патриархальный институт русской жизни, которая призвана сначала выполнить роль «товарищеской формы производства» параллельно с капиталистическим производством. Затем она вытеснит капиталистическое хозяйство и окончательно утвердит коллективное производство и потребление. После этого община исчезнет как форма производственного объединения.

Возникнув в 1870-х гг., этот термин применяется относительно разных течений общественного движения. Так, в начале 1880-х гг., когда шла ожесточённая полемика между «либеральной» журналистикой и уличным патриотизмом, словом «народники» иногда обозначались представители грубого шовинизма и разнуздывания инстинктов толпы. Понятие «народничество» часто употреблялось как синоним демократизма и вообще интереса к простому народу. Так, в обзорах русской литературы обыкновенно выделяли в одну общую группу «беллетристов-народников» и включали в неё как Г. И. Успенского, так и Н. Н. Златовратского, хотя они — представители весьма различных взглядов на народную жизнь. Наименование «народник» почти никто из писателей и публицистов за собой не признавал. Один только Каблиц-Юзов назвал свои взгляды «основами народничества», чем немало содействовал тому, что многие, по существу своих воззрений весьма близко подходившие к народничеству, протестовали против именования их народниками. В народничестве Юзова было слишком много примирения с явлениями, возмущавшими гражданское чувство, а ещё более отталкивали грубые нападки на интеллигенцию, обзывание таких писателей, как Н. К. Михайловский, А. Н. Пыпин и др., «либеральными будочниками» и т. д.

Петр Лаврович Лавров (1823—1900) происходил из семьи дво­рян. Он получил хорошее образование, преподавал математику в высших военных учебных заведениях, в 35 лет стал полковником. Этот мыслитель вошел в историю как лидер пропагандистского направления в революционном народничестве. Его публикации, из которых наиболее известны «Исторические письма», содержат скру­пулезный анализ текущей ситуации в России. Лавров считал, что для установления нового, справедливого строя в России нужны критически мыслящие личности, революционеры, и видел только один путь построения справедливого общества — революцию. Со­циальная революция, по Лаврову, должна была произойти в форме полного экономического переворота и полного уничтожения ста­рых государственных структур.

Михаил Александрович Бакунин (1814—1876) — потомственный дворянин. Он получил прекрасное военное образование, в 1840 г. уехал в Западную Европу, где и прошла вся его последующая жизнь. Бакунин был основателем и главой анархистского направления в российском народничестве. Его книга «Государственность и анар­хия» оказала значительное влияние на воззрения современников. Экономической основой будущего идеального строя, считал Баку­нин, должна стать передача всей земли в государстве крестьянским земледельческим общинам. Что касается рабочих, то рабочие ассо­циации, а не отдельные рабочие, должны были, по идее Бакуни­на, получить в свое полное распоряжение все средства промыш­ленного производства.

Лидером так называемого «заговорческого» направления стал Петр Никитич Ткачев (1844—1885). Дворянин, получивший на ро­дине хорошее образование, он большую часть сознательной жизни провел на Западе. Основным стержнем преобразованной России Ткачев называл крестьянскую общину — социалистическую по сво­ему духу. Он был убежден во «врожденности» коммунистических институтов у русского крестьянина. Ткачев проявлял интерес к со­временным ему западным экономическим теориям, в частности к марксизму, учению Мальтуса и др., и считал, что изучение соци­альных и экономических процессов общественной жизни чрезвы­чайно важно17.

Основная социально-экономическая идея раннего народниче­ства заключается в том, чтобы «избежать» капитализма при опоре на стихийно-социалистические тенденции в среде крестьянства. Представители позднего, либерального, народничества 80—90-х го­дов (В.П.Воронцов, С.Н.Южаков, Н.Ф.Даниельсон, С.Н.Кривенко и др.) также утверждали, что капитализм для России означает регресс, что он приведет ее к упадку. Отсюда идея задержать разви­тие капитализма. Поздние народники считали российское эконо­мическое устройство принципиально отличным от западноевропей­ского. При этом они отрицали объективные законы общественного развития и полагали, что сознательные действия узких групп лю­дей могут изменить само направление этого развития.

Народники утверждали, что необходимость внешнего рынка обусловлена законами реализации общественного продукта и при­бавочной стоимости. Вслед за Сисмонди, повторяя «догму Смита», они полагали, что стоимость всего общественного продукта состо­ит только из доходов — заработной платы, прибыли и ренты. Рас­сматривая составные части стоимости, они игнорировали постоян­ный капитал. Из этой ошибочной теории народники делали столь же ошибочные выводы: они считали, что производство должно соответствовать потреблению, т.е. определяться доходами. Они ут­верждали, что внутри страны невозможно реализовать прибавочную стоимость и что поэтому только и необходимы внешние рынки.

В либеральном направлении выделялись профессиональные эко­номисты — представители университетской науки — профессора А.С.Посников, А.И.Чупров18, Н.А.Каблуков, И.В.Вернадский. Ос­тановимся на воззрениях Чупрова и Вернадского. Оба они были известнейшими профессорами российских университетов, страст­ными публицистами, прекрасными историками экономической мысли. Оба были правоверными рикардианцами, но во многом их взгляды и различались.

Либеральная империялиберальный империализм — концепция внутренней и внешней политики, в рамках которой сильное демократическое государство с рыночной экономикойведёт экспансию в другие государства с целью установления и поддержания в них политической стабильности, создания единого культурного и экономического пространств, что выгодно как самой империи, так и народам этих государств. Зона влияния империи, таким образом, видится больше как «зона ответственности». В основе либеральной империи, в отличие отимперии обычной, лежит не военная сила и принуждение, а привлекательность, образ источника мира и справедливости, прочные экономические связи.

Концепции под аналогичным названием существовали во Франции и Великобритании в XIX веке и переживают второе рождение в настоящее время в США. В современный российский политический лексикон термин «либеральная империя» был введён А. Б. Чубайсом в 2003 году. При этом если на западе важнейшим аспектом либерального империализма считается обеспечение стабильности через установление марионеточных режимов, в том числе военными методами, то в России — экономическая и культурная экспансия без применения вооружённых сил.

 

РОССИЯ В ЭПОХУ ИМПЕРИАЛИЗМА

 

Общая характеристика периода

В социально-экономическом развитии России конца ХIХ – начала ХХ вв. главной тенденцией было дальнейшее развитие капитализма в промышленности, основные проявления которого свидетельствовали о достижении им более высокого уровня. Экономическими признаками этого этапа являлись: образование монополий в результате концентрации производства и централизации капиталов, слияние банковского и промышленного капиталов и образование финансовой олигархии, вывоз капитала, экономический и территориальный раздел мира (что подхлестнуло стремление к переделу мира). Политическая агрессивность, пронизывающая эту эпоху, отразилась в ее названии, утвердившемся в советской исторической литературе, – империализм. Ведутся споры о терминах, сроках, критериях, месте и значении данного явления в историческом процессе, но бесспорным является факт перехода мировой капиталистической экономики, включая и российскую, на рубеже двух веков от капитализма свободной конкуренции к капитализму монополистическому. Россия, несмотря на свою отсталость, одновременно с ведущими капиталистическими странами вступила в стадию империалистического развития. В этот период происходит обострение комплекса проблем, порожденных длительными, противоречивыми экономическими, социальными и политическими процессами, составлявшими суть российского исторического пути. Начало ХХ в. стало в истории России временем «великих потрясений». Первой попыткой радикального обновления страны была революция 1905–1907 гг. С ней связаны мощные процессы демократизации общества, возникновение «российской многопартийности», «российского парламентаризма». Продолжая процесс капиталистического переустройства России, революция 1905–1907 гг. находится в одном ряду с реформами 60–70-х гг. ХIХ в. и Февральской революцией 1917 г. С полным основанием можно говорить о российской революции как порождении российского капитализма, отразившей его противоречия, своеобразие и историческую перспективу. Исход революции 1905–1907 гг., ее поражение предопределили консервативный тип эволюции российского капитализма. Неспособность и нежелание правительства идти по пути последовательного реформаторства явились одной из причин падения монархии в России в феврале 1917 г. Катализатором революционных взрывов в стране стало участие России в войнах, порожденных империализмом (русско-япон­ская война, первая мировая война).

Экономическое развитие России

Промышленный подъем 90-х гг.Российская индустриализация конца ХIХ – начала ХХ вв. неразрывно связана с именем С.Ю. Витте, занимавшим пост министра финансов (1893–1903) и являвшимся основ­ным разработчиком экономического курса правительства в этот период. Будучи дальновидным и умным политиком, он осознавал необходи­мость проведения реформ в стране. Первоочередными С.Ю. Витте счи­тал экономические реформы, а среди них – реформы в области про­мышленного производства. Он полагал, что индустриализация страны есть задача не только экономическая, но и политическая, так как ее осуществление позволит накопить средства для социальных реформ, заняться модернизацией сельского хозяйства и постепенно вытеснить с российской политической сцены дворянство, заменив его властью круп­ного капитала. Комплексная программа перестройки всего хозяйства страны предусматривала также финансовую стабилизацию, протекцио­низм при значительном вмешательстве правительства в рыночную эко­номику, активизацию внешней торговли (создание своего мощного тор­гового флота). В начале 90-х гг. ХIХ в. основной акцент в экономической политике был сделан на стабилизацию финансового положения страны. Этот курс включал в себя следующие основные направления: – жесткую налоговую политику; увеличение косвенных налогов за счет акцизных сборов на товары массового спроса; введение государственной монополии на производство и продажу водки; – финансовую реформу (1897 г.), сутью которой были введение золотого обеспечения рубля, его свободная конвертируемость, жесткий контроль за процессом эмиссии (эта реформа вызвала крайнее недовольство российских помещиков – экспортеров хлеба, потому что они потеряли возможность извлекать дополнительную прибыль за счет обмена иностранной валюты на бумажные рубли); – развитие банковского дела; – широкое привлечение в страну иностранного капитала, которое осуществлялось либо в виде государственных облигационных займов, распространяемых на британском, немецком, бельгийском и, главным образом, французском рынках ценных бумаг, либо в виде непосредственных капиталовложений в предприятия. Эти меры позволили в течение нескольких лет сконцентрировать значительные бюджетные и иные поступления и направить их на развитие приоритетных для государства отраслей промышленности. Прежде всего было продолжено активное железнодорожное строительство. С 1893 по 1902 гг. в России было построено 27 тыс. км железных дорог (что привело к увеличению протяженности железнодорожной сети почти вдвое). Нужно отметить, что это была долговременная продуманная политика, правильно учитывавшая огромное значение железных дорог для будущего экономики страны. Железные дороги, создавая прочные транспортные связи и усиливая производственную специализацию отдельных районов, способствовали укреплению и расширению внутреннего рынка как одного из важнейших условий развития капитализма. Железнодорожное строительство и связанные с ним государственные заказы создавали устойчивый спрос на металл, топливо, лес и другие материалы, вызвали промышленный бум в России. Высокими темпами развивались такие отрасли, как транспортное машиностроение, металлургия, добыча металлических руд, угля, нефти. Сооружение же новых и расширение уже существующих заводов обусловливало необходимость привлечения дополнительной рабочей силы, это, в свою очередь, вызвало потребности в увеличении городского строительства, создавало дополнительный спрос на продукцию легкой промышленности. Текстильное производство и пищевая промышленность занимали стабильно передовые позиции в экономике России. Развитию отечественной промышленности способствовал курс усиления протекционизма, проводимый царским правительством во второй половине ХIХ в. Наиболее покровительственным был таможенный тариф 1891 г. Министр финансов С.Ю. Витте пошел на «таможенную войну» с Германией. В дальнейшем, особенно после русско-японской войны и революции 1905–1907 гг., российское правительство, нуждаясь в займах, пошло на уступки в торговых договорах с Францией и Германией. К концу ХIХ в. были выработаны и законодательно закреплены основные принципы государственной системы заказов. Заказы должны были распределяться внутри страны, невзирая на возможность более выгодного их размещения за границей. Так, заказы на рельсы давались заводам Юга по 1 руб. 25 коп. – 2 руб. за пуд, хотя за границей можно было их купить по 80–85 коп. за пуд. При этом выработалась практика передачи заказов наиболее крупным российским заводам, особенно в периоды кризиса и депрессии. Вместе с получением заказа производители получали дополнительную субсидию. Система протекционизма имела и негативную сторону: сохранение высоких цен на отечественные товары и ограничение стимулов к повышению технического уровня и качества изделий российской промышленности в условиях отсутствия иностранной конкуренции; значительное удорожание из-за высоких пошлин заграничных изделий, спрос на которые российская промышленность не могла удовлетворить (например, сельхозмашины, удобрения). Витте выход видел только в ускорении процесса образования независимой конкурентоспособной национальной промышленности. В 1891–1900 гг. Россия совершила гигантский скачок в своем индустриальном развитии. За десятилетие объем промышленного производства страны увеличился в 2 раза, а численность пролетариата – в 1,5 раза. При этом производство средств производства увеличилось втрое и к началу ХХ в. давало по стоимости около 40 % всей продукции. К началу ХХ в. Россия являлась аграрно-индустриальной страной, по абсолютным размерам промышленного производства она вошла в пятерку крупнейших индустриальных держав мира. Существенные сдвиги произошли и в размещении производственных сил. Важнейшим из них было превращение Южного промышленного района в главный центр горной металлургии. Важной чертой российской промышленности была высокая концентрация производства. Использование выработанных на Западе организационных форм и технологий крупнокапиталистического производства, иностранные инвестиции, правительственные заказы и субсидии – все это способствовало возникновению и росту крупных предприятий. Высокий уровень концентрации производства явился одной из причин начавшегося в 80–90-е годы ХIХ в. процесса монополизации, когда возникли первые картели и синдикаты – сбытовые объединения, действовавшие под видом предпринимательских союзов (Союз рельсовых фабрикантов, Союз фабрикантов рельсовых скреплений, Вагонный союз и др.), так как по российским законам запрещались «стачки» (соглашения) торговцев об установлении цен. Во второй половине 90-х гг. началось сращивание российских банков с промышленностью, выразившееся в возникновении “сфер интересов” крупнейших российских банков в промышленности, – к 1900 г. Петербургский международный банк оказался заинтересован более чем в 20, а Петербургский учетный и ссудный банк – почти в 30 предприятиях. Мировой экономический кризис начала ХХ века и образование монополий. В 1900–1903 гг.Россия в полной мере испытала действие мирового экономического кризиса. Особенностью кризиса в России был его затяжной характер. Кризис охватывал то одну, то другую отрасль хозяйства. Кризис начался в легкой промышленности, где снижение темпов наблюдалось еще в 1897–1899 гг. (а с 1900 г. отмечается некоторое увеличение общего производства). Однако в большей степени падение цен, сокращение кредитов и снижение производства отразились на состоянии тяжелой промышленности, имевшей довольно ограниченный рынок сбыта. Особенно кризис сказался на таких ее отраслях, как металлургия, металлообработка, машиностроение, добыча и переработка нефти, которые в наибольшей степени были связаны с иностранным капиталом, что делало их весьма уязвимыми от западноевропейского рынка. Российская легкая промышленность менее пострадала в период кризиса, поскольку покупательная способность массового потребителя обеспечила ей рынок сбыта. Обострив конкурентную борьбу, кризис вызвал закрытие свыше 3 тыс. предприятий, увольнение свыше 100 тыс. рабочих, значительное сокращение железнодорожного строительства, банкротство многих предпринимателей. В этих условиях Государственный банк выполнял роль спасителя пошатнувшихся банков, промышленных и торговых предприятий. Он принял на себя значительную долю тяжести кризиса, и только благодаря его щедрой поддержке смогли уцелеть некоторые крупные промышленные и финансовые предприятия. Одним из результатов кризиса было развитие процесса концентрации производства и капиталов. Множество мелких и средних предприятий попали в распоряжение крупных фирм, более сильных в финансовом, организационном, техническом отношении. Степень монополизации промышленности и банков в России была выше, чем в других империалистических державах. Объяснялось это высокой степенью концентрации производства и капитала, а также более быстрыми темпами развития страны. Определенное влияние на темпы монополизации оказало широкое использование иностранных капиталов (иностранные банки предпочитали вкладывать капиталы в крупные предприятия и прямо способствовали созданию монополий, объединению и укрупнению банков). В начале 1900-х гг. была найдена организационная форма легализации сбытовых монополий – синдикаты стали действовать под видом специально учреждаемого акционерного торгового общества, которому его учредители – участники объединения передавали права на продажу монополизируемой продукции и через которое собирались и распределялись заказы. Монополии захватили контроль во всех основных отраслях российской экономики: в металлургической («Продамета», «Кро­вля»), в угледобывающей («Продуголь») и нефтяной («Нобель», «Мазут») промышленности, в транспортном машиностроении («Продвагон», «Продпаровоз»), в водном транспорте («Ропит»). Значительно меньше была монополизация в отраслях легкой промышленности. Но и здесь возникали более специализированные картели и синдикаты, действовали соглашения, касавшиеся повышения цен. В текстильной промышленности возникли регионально-отрас­левые объединения картельного типа. В пищевой промышленности существовали синдикат «Дрожжи», соляная монополия «Океан», сахарная, табачная монополии. За кризисом последовала депрессия 1904–1908 гг., усиленная последствиями русско-японской войны и первой российской революции. В целом происходил некоторый рост производства, но поочередно наблюдались спады в ряде отраслей. Новым фактором стало повышение стоимости продукции при снижении объема ее выпуска. Так, нефтяные монополии, искусственно сокращая производство, создали дефицит на нефть, керосин и другие нефтепродукты и резко подняли цены на них. Этот «новый» метод получения дополнительной прибыли за счет повышения цен стал возможным в рамках целой отрасли только при монополизации. Такая политика монополий затем широко распространилась и в других отраслях, что наносило вред общественному производству, поднимало цены на многие товары. Изменения в финансово-кредитной системе страны. Кризис и процесс монополизации повлияли на состояние финансово-кредитной системы страны. Концентрация банковского капитала в России была значительно выше, чем в других капиталистических странах. В результате централизации капиталов в России сформировалась группа крупнейших коммерческих банков, пять из которых владели примерно половиной всех банковских средств. Крупнейшими банковскими монополиями были Азовско-Донской (капи­тал 92,1 млн. руб.), Русско-Азиатский (78,5 млн. руб.), Русский для внешней торговли (67,8 млн. руб.), Петербургский международный (79 млн. руб.) банки. Крупные банки энергично способствовали укреплению и развитию монополий, созданию под своим контролем финансово-производственных объединений. Вступление российских банков на путь финансирования промышленности положило начало сращиванию банковского и промышленного капиталов. В результате сформировались (в 1900–1908 гг.)финансовый капитал и финансовая олигархия, то есть крупнейшие российские магнаты, которые обладали огромной экономической силой и влияли на политическую жизнь страны. Финансовая олигархия тесными узами, личными униями была связана с руководителями государственных органов. Представителями финансовой олигархии являлись не только наиболее влиятельные торгово-промышленные и финансовые круги (А.И. Пути­лов, П.П. Рябушинский, А.И. Коно­валов и др.), но и крупные сановники, титулованные дворяне (министр В.И. Тимирязев, граф А.А. Бобринский и др.), которые одновременно были богатейшими дельцами, владельцами крупных пакетов акций.

Термин отнюдь не является современным изобретением и имеет давнюю историю.

В Европе «либеральной империей» называли сначала Францию 1860—1870 годов при Наполеоне III. Империалистическая фракция была в Либеральной партии Великобритании. Её лидером являлся Арчибальд Примроуз, лорд Розбери, министр иностранных дел 1886, 1892—1894 и премьер-министр 1894—1895. После Первой мировой войны, однако, идеи империализма вышли из моды, Либеральная партия также теряет поддержку в народе и само понятие «либеральный империализм» исчезает до конца XX века: до оккупации Косово[1], войны в Афганистане[2] иИраке, когда его начинают применять для описания политики Билла Клинтона, Джорджа Буша и Тони Блэра[3], хотя сами власти США и Великобритании, по понятными причинам, не признавали за собой стремления к какому-либо империализму, пусть и либеральному[2].

Ведущим теоретиком и популяризатором либерального империализма на западе признан Найл Фергюсон, в 2001—2002, показавший, что своих лидирующих позиций Великобритания в XIXвеке достигла благодаря либеральному империализму и призвавший США последовать тем же путём. Необходимость в расширении американских империалистических амбиций выводится из растущей нестабильности мира[2]: США вынуждены стать на защиту стабильности, поскольку лишь они способны на это (ср. Бремя белого человека).

Особенностью нового империализма США (как и империализма британского) является отсутствие стремления к завоеванию новых территорий, вместо этого экспансия осуществляется путём создания марионеточных местных правительств, более легитимных в глазах общественности. Это считается одним из ключей к успеху. Другим ключом признана привлекательностьрыночной экономики, прав человека и демократии — лозунгов либеральной империи.

6. Причина первой русской революции 1905 — 1907 гг. — обострение внутриполитической обстановки. Социальная напряженность была спровоцирована пережитками крепостничества, сохранением помещичьего землевладения, отсутствием свобод, аграрным перенаселением центра, национальным вопросом, быстрым ростом капитализма, неразрешенностью крестьянского и рабочего вопроса. Поражение в русско-японской войне 1904-1905 гг. и экономический кризис 1900-1908 гг. усугубили ситуацию.

В 1904 г. либералы предложили ввести конституцию в России, ограничив самодержавие путем созыва народного представительства. Николай 2 сделал публичное заявление о несогласии с введением конституции. Толчком к началу революционных событий стала стычка рабочих Путиловского завода в Петербурге. Бастовавшие выдвинули экономические и политические требования.

На 9 января 1905 года было назначено мирное шествие к Зимнему дворцу с целью подачи петиции на имя царя, в которой содержались требования демократических перемен в России. Демонстрантов, возглавляемых священником Г.Гапоном, встретили войска, по участникам мирного шествия был открыт огонь. В разгоне шествия участвовала кавалерия. В результате было убито около тысячи человек и около 2-х тыс. получили ранения. Бессмысленная и жестокая расправа усилила революционные настроения в стране.

В апреле 1905 г. в Лондоне состоялся 3 съезд левого крыла РСДРП. Решались вопросы о характере революции, о вооруженном восстании, временном правительстве, отношении к крестьянству.

Правое крыло — меньшевики, собравшиеся на отдельной конференции, определили революцию по характеру и движущим силам как буржуазную. Была поставлена задача перехода власти в руки буржуазии и создание парламентской республики.

Стычка в Ивано-Франковске, начавшаяся 12 мая 1905 г., продолжалась больше двух месяцев и собрала 70 тыс. участников. Были выдвинуты как экономические, так и политические требования; создан Совет уполномоченных депутатов.

Требования рабочих были частично удовлетворены. 6 октября 1905 г. началась стычка в Москве на Казанской железной дороге, ставшая 15 октября всероссийской. Выдвинуты требования демократических свобод, 8-часового рабочего дня.

17 октября Николай 2 подписал манифест, который провозглашал политические свободы и обещал свободу выборов в Государственную Думу.

В июне началось восстание не броненосце черноморской флотилии «Князь Потемкин-Таврический». Оно проходило под лозунгом: «Долой самодержавие!». Однако это восстание не было поддержано экипажами других кораблей эскадры. «Потемкин» вынужден был уйти в воды Румынии и там сдаться.

В июле 1905 года по указанию Николая 2 учрежден законосовещательный орган — Государственная Дума и разработано положение о выборах. Право участия в выборах не получили рабочие, женщины, военнослужащие, учащиеся и молодежь.

11-16 ноября произошло восстание матросов в Севастополе и на крейсере «Очаков», возглавляемое лейтенантом П.П.Шмидтом. Восстание было подавлено, Шмидт и трое матросов расстреляны, более 300 человек осуждены или сосланы на каторгу и поселения.

Под влиянием эсеров и либералов в августе 1905 года был организован Всероссийский крестьянский союз, выступающий за мирные методы борьбы. Однако к осени участники союза объявили о присоединении к русской революции 1905 — 1907 года. Крестьяне требовали раздела помещичьих земель.

7 декабря 1905 г. Моссовет призвал к политической стачке, которая переросла в восстание, возглавляемое большевиками. Правительство перебросило войска из Петербурга. Бои шли на баррикадах, последние очаги сопротивления были подавлены в районе Красной Пресни 19 декабря. Организаторы и участники восстания были арестованы и осуждены. Та же участь постигла восстания в других регионах России.

Первая российская революция 1905 — 1907 гг. определяется как буржуазно-демократическая, так как задачи революции — свержение самодержавия, ликвидация помещичьего землевладения, уничтожение сословного строя, установление демократической республики.

Источник: StudFiles.net

Начало жизни

Родом из небогатой помещичьей семьи. Поступил на юридический факультет Петербургского университета, но вскоре был привлечён к одному из политических дел (так назыв. «делу Баллода»; за участие в студенческих беспорядках) и отсидел несколько месяцев в Петропавловской крепости, сначала в виде ареста подследственного, потом по приговору Сената. Когда университет был вновь открыт, Ткачёв, не поступая в число студентов, выдержал экзамен на учёную степень (1868).

Писать Ткачёв начал очень рано. Первая его статья («О суде по преступлениям против законов печати») была напечатана в № 6 журнала «Время» за 1862 год. Вслед за тем во «Времени» и в «Эпохе» помещено было в 1862—64 годах ещё несколько статей Ткачёва по разным вопросам, касавшимся судебной реформы. В 1863 и 1864 годах Ткачёв писал также в «Библиотеке для чтения» П. Д. Боборыкина; здесь были помещены первые «статистические этюды» Ткачёва (преступление и наказание, бедность и благотворительность). В конце 1865 года Ткачёв сошёлся с Г. Е. Благосветловым и стал писать в «Русском слове», а затем в заменившем его «Деле». За революционную пропаганду среди студенчества подвергался тюремному заключению, постоянно находился под надзором полиции. Во время студенческих волнений в Петербурге в 1868—69 годах вместе с С. Г. Нечаевым возглавлял радикальное меньшинство. Весной 1869 года он был вновь арестован и в июле 1871 года приговорён С.-Петербургской судебной палатой к 1 году и 4 месяцам тюрьмы. По отбытии наказания Ткачёв был выслан на родину, в Великие Луки, откуда вскоре эмигрировал за границу.

Жизнь в эмиграции

Прерванная арестом журнальная деятельность Ткачёва возобновилась в 1872 году. Он опять писал в «Деле», но не под своей фамилией, а под разными псевдонимами (П. Никитин, П. Н. Нионов, П. Н. Постный, П. Гр—ли, П. Грачиоли, Все тот же). В эмиграции сотрудничал c журналом «Вперёд!», примкнул к группе польско-русских эмигрантов, после разрыва с П. Л. Лавровым начал издавать журнал «Набат» (1875—81), совместно с К. М. Турским был одним из создателей «Общества народного освобождения» (1877), деятельность которого в России была незначительна. В середине 1870-х гг. сблизился с французскими бланкистами, сотрудничал в их газете «Ni dieu, ni maitre» («Ни бога, ни господина»). Политические свои воззрения Ткачёв развивал в нескольких брошюрах, изданных им за границей, и в журнале «Набат», выходившем под его редакцией в Женеве в 1875—76 гг. Ткачёв резко расходился с господствовавшими тогда в эмигрантской литературе течениями, главными выразителями которых были П. Л. Лавров и М. А. Бакунин. Он являлся представителем так называемых «якобинских» тенденций, противоположных и анархизму Бакунина, и направлению лавровского «Вперёд!». В последние годы своей жизни Ткачёв писал мало. В конце 1882 года он тяжело заболел и последние годы провёл в психиатрической больнице. Скончался в 1886 году в Париже, 41 года от роду.

Литературная деятельность

Ткачёв был очень заметной фигурой в группе писателей крайнего левого крыла русской журналистики. В литературе он следовал идеям «шестидесятых годов» и оставался верен им до конца своей жизни. От других своих сотоварищей по «Русскому слову» и «Делу» он отличался тем, что никогда не увлекался естествознанием; его мысль всегда вращалась в сфере вопросов общественных. Он много писал по статистике населения и статистике экономической. Тот цифровой материал, которым он располагал, был очень беден, но Ткачёв умел им пользоваться. Ещё в 1870-х годах им подмечена была та зависимость между ростом крестьянского населения и величиной земельного надела, которая впоследствии прочно обоснована П. П. Семёновым-Тян-Шанским (в его введении в «Статистике поземельной собственности в России»). Наибольшая часть статей Ткачёва относится к области литературной критики; кроме того, он вёл в течение нескольких лет отдел «Новых книг» в «Деле» (и ранее «Библиографический листок» в «Русском слове»). Критические и библиографические статьи Ткачёва носят на себе чисто публицистический характер; это — горячая проповедь известных общественных идеалов, призыв к работе для осуществления этих идеалов. По своим социологическим воззрениям Ткачёв был крайний и последовательный «экономический материалист». Едва ли не в первый раз в русской журналистике в его статьях появляется имя Карла Маркса. Ещё в 1865 году в «Русском слове» («Библиографический листок», № 12) Ткачёв писал: «Все явления юридические и политические представляют не более как прямые юридические последствия явлений жизни экономической; эта жизнь юридическая и политическая есть, так сказать, зеркало, в котором отражается экономический быт народа… Ещё в 1859 г. известный немецкий изгнанник Карл Маркс формулировал этот взгляд самым точным и определённым образом». К практической деятельности, во имя идеала «общественного равносилия» [«В настоящее время все люди равноправны, но не все равносильны, то есть не все одарены одинаковой возможностью приводить свои интересы в равновесие — отсюда борьба и анархия… Поставьте всех в одинаковые условия по отношению к развитию и материальному обеспечению, и вы дадите всем действительную фактическую равноправность, а не мнимую, фиктивную которую изобрели схоластики-юристы с нарочитой целью морочить невежд и обманывать простаков» (Русское слово. — 1865. — № XI, II отд. — 36—37 с.).], Ткачёв звал «людей будущего». Он не был экономическим фаталистом. Достижение социального идеала или, по крайней мере, коренное изменение к лучшему экономического строя общества должно было составить, по его воззрениям, задачу сознательной общественной деятельности. «Люди будущего» в построениях Ткачёва занимали то же место, как «мыслящие реалисты» у Д. И. Писарева. Перед идеей общего блага, которая должна служить руководящим началом поведения людей будущего, отступают на задний план все положения отвлечённой морали и справедливости, все требования кодекса нравственности, принятого буржуазной толпой. «Нравственные правила установлены для пользы общежития, и потому соблюдение их обязательно для каждого. Но нравственное правило, как все житейское, имеет характер относительный, и важность его определяется важностью того интереса, для охраны которого оно создано… Не все нравственные правила равны между собой», и притом «не только различные правила могут быть различны по своей важности, но даже важность одного и того же правила, в различных случаях его применения, может видоизменяться до бесконечности». При столкновении нравственных правил неодинаковой важности и социальной полезности не колеблясь следует отдавать предпочтение более важному перед менее важным. Этот выбор должен быть предоставлен каждому; за каждым человеком должно быть признано «право относиться к предписаниям нравственного закона, при каждом частном случае его применения, не догматически а критически»; иначе «наша мораль ничем не будет отличаться от морали фарисеев, восставших на Учителя за то, что он в день субботний занимался врачеванием больных и поучением народа» (Люди будущего и герои мещанства // Дело. — 1868. — № 3.).

Воззрения П. Н. Ткачёва

Воззрения Ткачёва сложились под влиянием демократической и социалистической идеологии 50—60-х годов XIX века. Ткачёв отвергал идею «самобытности» русского общественного строя и утверждал, что пореформенное развитие страны совершается в сторону капитализма. Считал, что предотвратить победу капитализма можно лишь заменив буржуазно-экономический принцип социалистическим. Как и все народники, Ткачёв связывал надежду на социалистическое будущее России с крестьянством, коммунистическим «по инстинкту, по традиции», проникнутым «принципами общинного владения». Но, в отличие от других народников, Ткачёв полагал, что крестьянство в силу своей пассивности и темноты неспособно самостоятельно совершить социальную революцию, а община может стать «ячейкой социализма» лишь после того, как будет уничтожен существующий государственный и социальный строй. В противовес господствовавшему в революционном движении аполитизму Ткачёв развивал идею политической революции как первого шага к революции социальной. Вслед за П. Г. Заичневским он считал, что создание тайной централизованной и законспирированной революционной организации является важнейшей гарантией успеха политической революции. Революция, по Ткачёву, сводилась к захвату власти и установлению диктатуры «революционного меньшинства», открывающей путь для «революционно-устроительной деятельности», которая, в отличие от «революционно-разрушительной», осуществляется исключительно убеждением. Проповедь политической борьбы, требование организации революционных сил, признание необходимости революционной диктатуры отличали концепцию Ткачёва от идей М. А. Бакунина и П. Л. Лаврова.

Свои философские воззрения Ткачёв называл «реализмом», понимая под этим «… строго реальное, разумно научное, а потому самому и в высшей степени человеческое миросозерцание» (Избранные сочинения на социально-политические темы. Т. 4. — М., 1933. — С. 27). Выступая противником идеализма, Ткачёв отождествлял его в гносеологическом плане с «метафизикой», а в социальном — с идеологической апологией существующего строя. Ценность любой теории Ткачёв ставил в зависимость от её отношения к общественным вопросам. Под влиянием работ Н. Г. Чернышевского и отчасти К. Маркса Ткачёв усвоил отдельные элементы материалистического понимания истории, признавал «экономический фактор» важнейшим рычагом социального развития и рассматривал исторический процесс с точки зрения борьбы экономических интересов отдельных классов. Руководствуясь этим принципом, Ткачёв выступал с критикой субъективного метода в социологии П. Л. Лаврова и Н. К. Михайловского, их теорий социального прогресса. Однако в вопросе о роли личности в истории Ткачёв склонялся к субъективизму. Качественная особенность исторической действительности состоит, по Ткачёву, в том, что она не существует вне и помимо деятельности людей. Личность выступает в истории как активная творческая сила и поскольку пределы возможного в истории подвижны, то личности, «активное меньшинство», могут и должны вносить «… в процесс развития общественной жизни много такого, что не только не обусловливается, но подчас даже решительно противоречит как предшествующим историческим предпосылкам, так и данным условиям общественности…» (Избранные сочинения на социально-политические темы. Т. 3. — М., 1933. — С. 193). Руководствуясь этим положением, Ткачёв создал собственную схему исторического процесса, согласно которой источником прогресса является воля «активного меньшинства». Эта концепция стала философским обоснованием теории революции Ткачёва.

В области литературной критики Ткачёв выступал последователем Н. Г. Чернышевского, Н. А. Добролюбова и Д. И. Писарева. Продолжая разработку теории «реальной критики», Ткачёв требовал от художественного произведения высокой идейности и общественной значимости. Эстетические достоинства художественного произведения Ткачёв зачастую игнорировал, ошибочно оценил ряд современных литературных произведений, обвинял И. С. Тургенева в искажении картины народной жизни, отвергал сатиру М. Е. Салтыкова-Щедрина, называл Л. Н. Толстого «салонным писателем».

Революционеры-народники конца 1860 — начала 1870-х годов, отрицавшие политическую революцию во имя социальной, отвергали доктрину Ткачёва. Лишь в конце 1870-х годов логика исторического процесса привела народовольцев к прямому политическому выступлению против самодержавия.

Библиография

Основная статья — Библиография П. Н. Ткачёва

Сочинения

  • Ткачёв, П. Н. Сочинения: в 2 т. — М.: Мысль, 1975—76. — 2 т.
  • Ткачёв, П. Н. Избранные сочинения: в 6 т. — М., 1932—37. — 6 т.
  • Ткачёв, П. Н. Избранные литературно-критические статьи. — М.; Л., 1928.
  • Ткачёв, П. Н. Кладези мудрости российских философов / Вступ. статья, составление, подготовка текста и примечания Б. М. Шахматова. — М., Правда, 1990. — (Из истории отечественной философской мысли. Приложение к журналу «Вопросы философии»).

Литература о П. Н. Ткачёве

  • Плеханов, Г. В. Наши разногласия // Избранные философские произведения. Т. 1. — М., 1956.
  • Козьмин, Б. П. П. Н. Ткачёв и революционное движение 1860-х гг. — М., 1922.
  • Козьмин, Б. П. Из истории революционной мысли в России. — М., 1961.
  • Козьмин, Б. П. Литература и история. — М., 1969.
  • Реуэль, А. Л. Русская экономическая мысль 60-70-х гг. XIX в. и марксизм. — М., 1956.
  • Шахматов, Б. М. П. Н. Ткачёв. Этюды к творческому портрету. — М.: Мысль, 1981 (1980?).
  • Шахматов, Б. М. Русский Гракх — французский «Набат» (Новое о П. Н. Ткачёве) // Факел. 1989. — М., 1989.
  • Шахматов, Б. М. Пётр Никитич Ткачёв // Ткачёв, П. Н. Кладези мудрости российских философов / Вступ. статья, составление, подготовка текста и примечания Б. М. Шахматова. — М.: Правда, 1990. — (Из истории отечественной философской мысли. Приложение к журналу «Вопросы философии»).
  • Седов, М. Г. Некоторые проблемы истории бланкизма в России. [Революционная доктрина П. Н. Ткачева] // Вопросы истории. — 1971. — № 10.
  • Рудницкая, Е. Л. Русский бланкизм. Пётр Ткачёв. — М., 1992.
  • П. Н. Ткачёв // История русской литературы XIX в. Библиографический указатель. — М.; Л., 1962. — С. 675—76.
  • П. Н. Ткачёв // Народничество в работах советских исследователей за 1953—70 гг. Указатель литературы. — М., 1971. — С. 39—41.
  • П. Н. Ткачёв // История русской философии. Указатель литературы, изданной в СССР на русском языке за 1917—1967 гг. Ч. 3. — М., 1975. — С. 732—35.

Источник: dic.academic.ru


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Adblock
detector