Нашествие хана батыя

Нашествие Батыя на Русь: начало, годы, причины. Как Великий хан Золотой Орды — Бату Саин-хан русских князей уму-разуму учил

Бедствия татарского нашествия оставили слишком глубокий след в памяти современников для того, чтобы мы могли пожаловаться на краткость известий. Но это самое обилие известий представляет для нас то неудобство, что подробности разных источников не всегда согласны между собою; такое затруднение встречается именно при описании Батыева нашествия на Рязанское княжество.


Летописи рассказывают об этом событии, хотя подробно, но довольно глухо и сбивчиво. Большая степень достоверности, конечно, остается за северными летописцами нежели за южными, потому что первые имели большую возможность знать рязанские происшествия сравнительно со вторыми. Воспоминание о борьбе рязанских князей с Батыем перешло в область народных преданий и сделалось предметом рассказов более или менее далеких от истины. На этот счет даже есть особое сказание, которое можно сравнить, если не со Словом о Полку Игореве, то, по крайней мере, с Поведанием о Мамаевом Побоище.



Описание Нашествия хана Батыя (Бату-хан) стоит в связи с рассказом о принесении Корсунской иконы и очень может быть отнесено к одному автору.


Уже самый тон рассказа обнаруживает, что сочинитель принадлежал к духовному сословию. Кроме того, приписка, помещенная в конце сказания, прямо говорит, что это был Евстафий, священник при Зарайском храме св. Николая, сын того Евстафия, который принес икону из Корсуня. Следовательно, как современник событий, о которых рассказывал, он мог передать их с достоверностью летописи, если бы не увлекся явным желанием возвеличить рязанских князей и своим риторическим многословием не затемнил сущность дела. Тем не менее, с первого взгляда заметно, что сказание имеет историческую основу и во многих отношениях может служить важным источником при описании рязанской старины. Трудно отделить то, что здесь принадлежит Евстафию, от того что прибавлено впоследствии; самый язык очевидно новее XIII столетия.


Окончательную форму, в которой оно дошло до нас, сказание, вероятно, получило в XVI в. Несмотря на свой риторический характер, рассказ в некоторых местах возвышается до поэзии, например эпизод о Евпатии Коловрате. Самые противоречия иногда бросают отрадный свет на события и дают возможность отделить исторические факты от того, что называется цветами воображения.




Вероятнее всего предположение С.М. Соловьева, что это был один из притоков Суры, именно Уза. Отсюда Батый отправил к рязанским князьям в виде послов какую-то ведьму с двумя мужами, которые потребовали у князей десятой части их имения в людях и в конях.

Калкская битва была еще свежа в памяти русских; болгарские беглецы незадолго перед тем принесли весть о разорении своей земли и страшной силе новых завоевателей. Великий князь рязанский Юрий Игоревич в таких затруднительных обстоятельствах поспешил созвать всех родичей, именно: брата Олега Красного, сына Феодора, и пятерых племянников Ингваревичей: Романа, Ингваря, Глеба, Давида и Олега; пригласил Всеволода Михайловича Пронского и старшего из муромских князей. В первом порыве мужества князья решились защищаться и дали благородный ответ послам: «Когда мы не останемся в живых, то все будет ваше».


Посоветовавшись опять с князьями и боярами и видя, что рязанские силы слишком незначительны для борьбы с монголами, Юрий Игоревич распорядился таким образом: одного из своих племянников, Романа Игоревича, он послал к великому князю владимирскому с просьбою соединиться с ним против общих врагов; а другого, Ингваря Игоревича, с тою же просьбою отправил к Михаилу Всеволодовичу Черниговскому. Кто был отправлен во Владимир летописи не говорят; так как Роман явился после у Коломны с владимирскою дружиною, то, вероятно, это был он.


То же самое надобно сказать об Ингваре Игоревиче, который в то же время является в Чернигов. Затем рязанские князья соединили свои дружины и направились к берегам Воронежа, вероятно, с целью сделать рекогносцировку, в ожидании помощи. В то же время Юрий попытался прибегнуть к переговорам и отправил сына Федора во главе торжественного посольства к Батыю с дарами и с мольбою не воевать Рязанской земли. Все эти распоряжения не имели успеха. Федор погиб в татарском стане: если верить преданию, он отказался исполнить желание Батыя, который хотел видеть его супругу Евпраксию, и был убит по его приказанию. Помощь ни откуда не являлась.



Недальновидный Юрий Всеволодович, надеясь в свою очередь одними собственными силами управиться с татарами, не хотел присоединить к рязанцам владимирские и новогородские полки; напрасно епископ и некоторые бояре умоляли его не оставлять в беде соседей. Огорченный потерей единственного сына, предоставленный только собственным средствам, Юрий Игоревич видел невозможность бороться с татарами в открытом поле, и поспешил укрыть рязанские дружины за укреплениями городов.



Нельзя верить существованию большой битвы, о которой упоминает Никоновская летопись, и которую сказание описывает с поэтическими подробностями. Другие летописи ничего о ней не говорят, упоминая только, что князья вышли навстречу татарам. Самое описание битвы в сказании очень темно и невероятно; оно изобилует многими поэтическими подробностями. Из летописей известно, что Юрий Игоревич был убит при взятии города Рязани. Рашид Эддин, из мусульманских историков наиболее подробный повествователь Батыева похода, не упоминает о большой битве с рязанскими князьями; по его словам татары прямо подступили к городу Ян (Рязань) и в три дня его взяли. Впрочем, отступление князей, вероятно, не обошлось без сшибок с передовыми татарскими отрядами, которые их преследовали.


Известно, какого рода следы оставляло после себя движение кочевых орд Средней Азии, когда они выходили из своей обычной апатии. Мы не будем описывать всех ужасов разорения. Довольно сказать, что многие селения и города были совершенно стерты с лица земли. Белгород, Ижеславец, Борисов-Глебов после того уже не встречаются в истории. В XIV в. путешественники, плывя по верхнему течению Дона, на холмистых берегах его видели только развалины и пустынные места там, где стояли красивые города и теснились живописные селения.

16 декабря татары обступили город Рязань и огородили его тыном. Первые приступы рязанцы отбили, но их ряды стремительно редели, а к монголам подходили все новые и новые отряды, вернувшиеся из-под Пронска, взятого 16-17 декабря 1237 года, Ижеславля и других городов.




Покинув разоренную столицу княжества, татары продолжали подвигаться в северо-западном направлении. В сказании следует затем эпизод о Коловрате. Один из рязанских бояр, по имени Евпатий Коловрат, находился в Черниговской земле с князем Ингварем Игоревичем, когда пришла к нему весть о татарском погроме. Он спешит в отечество, видит пепелище родного города и воспламеняется жаждою мести.


Собрав 1700 ратников, Евпатий нападает на задние неприятельские отряды, низлагает татарского богатыря Таврула, и, подавленный многолюдством, гибнет со всеми товарищами; Батый и его воины удивляются необыкновенному мужеству рязанского витязя. Летописи Лаврентьевская, Никоновская и Новогородская ни слова не говорят о Евпатии; но нельзя на этом основании отвергнуть совершенно достоверность рязанского предания, освященного веками, наравне с преданием о зарайском князе Федоре Юрьевиче и его супруге Евпраксии. Событие очевидно невыдуманное; только трудно определить насколько народная гордость участвовала в изобретении поэтических подробностей. Великий князь Владимирский поздно убедился в своей ошибке, и спешил изготовиться к обороне только тогда, когда туча надвинула уже на его собственную область.


Неизвестно зачем он выслал навстречу татарам сына Всеволода с владимирскою дружиною, как будто она могла загородить им дорогу. С Всеволодом шел рязанский князь Роман Игоревич, до сих пор почему-то медливший во Владимире; сторожевым отрядом начальствовал знаменитый воевода Еремей Глебович. Под Коломною великокняжеское войско было разбито наголову; Всеволод спасся бегством с остатками дружины; Роман Игоревич и Еремей Глебович остались на месте. Коломна была взята и подверглась обычному разорению. После того Батый оставил рязанские пределы и направил путь к Москве.

Источник: starka.pro

Что такое исторический факт? Я бы сравнил исторический факт с тяжелым предметом упавшим в воду. Предмет утонул, и мы не можем определить как он выглядел. Но от него по воде расходятся круги. Круги – это хроники, летописи, исторические труды, учебники. Мы можем заметить, что по мере удаления от «исторического факта» высота волны от него может увеличиваться, а может уменьшаться. Волна от «исторического факта» начинает жить своей, порой не связанной с самим фактом жизнью. Хочу предложить вам свои наблюдения за волнами от нескольких таких «фактов». Начнем с похода хана Батыя 1237-1238 годов на Русь. Поход Батыя будет «предметом», который утонул, но от него расходятся волны.

Первая волна это Несторовская, Лаврентьевская, Ипатьевская, Радзивиловская летописи, существующие в списках XV века. То есть написанные или отредактированные историками XV века. Волна достигает апогея в XVI веке. Появляется «Повесть о разорении Рязани Батыем». В ней, особенно начинает прослеживаться пиетет перед княжеским сословием, появляется первый народный герой (боярин) – Евпатий Коловрат, а русские воины бьются в соотношении один к тысячи.


Кстати, а сколько воинов было у Батыя? Историки первой волны об этом ничего не говорят. И вообще с прекращением набегов крымских татар во второй половине XVII века (до 1685 г Россия выплачивала дань Крымскому Ханству) тема героической борьбы со степью забывается. Вторая волна подымается в начале XIX века. Она характерна тем, что у армии Батыя, наконец появляется численность. Планку задал мэтр российской историографии Н. М. Карамзин – «устоять не могли против полумиллиона Батыева».  В 1826 году Императорская академия объявляет конкурс на тему «какое влияние имело нашествие татаро-монгол на развитие Руси». Практически все писавшие на эту тему высказывались о численности, она крутилась в диапазоне 300 000 – 500 000. Превзойти мэтра, к тому времени усопшего, никто не решился, возможно поэтому премия так и не была вручена. С цифрой в 300 000 поначалу не спорили и советские историки, меньшую численность считалось называть идеологически неправильным. С ослаблением идеологии, армия Батыя начала таять на глазах. Минимальной численности она достигает в работах Льва  Гумилева, изданных в период «перестройки» – 30 тысяч. Сейчас по моим наблюдениям армия снова  начала увеличиваться. На днях специально «прогуглил» этот вопрос. На некоторых сайтах указана цифра 75 тысяч.


Феноменальная скорость передвижения монгольских армий (если верить летописи, армия Батыя по льду Клязьмы прошла от Москвы до Владимира за 5 дней) объясняется отсутствием обозов. Традиционный состав монгольского  войска – один всадник три лошади. Одна лошадь везла собственно всадника, вторая – продовольствие, третья- оружие (запасной комплект плюс запас стрел). Одну из лошадей старались нагружать меньше, чтобы она сохранила силы на случай, если придется вступить в бой во время перехода. Таким образом на 75 тысяч воинов должно было приходиться более двухсот тысяч лошадей. Сколько съедает лошадь? Ответ из Википедии: «Лошадь весом 500 кг в день должна съедать: овес 5 кг, сено 10-13 кг, отруби 1-1,5 кг, морковь 2-3 кг, итого около 20 кг продовольствия. Даже, если предположить, что монгольским лошадям хватало и десяти, каждый вечер армию Батыя должен был ждать продовольственный склад объемом не менее двух тысяч тонн продовольствия (100 грузовиков типа еврофура). И это не учитывая еды для воинов. Причем все это должно было быть заготовлено с лета, ведь поход  проходил зимой.

«Широким фронтом двинулись монголы к устью Дона. Затем происходило скрытое сосредоточение войск вдоль границ. После этого началось вторжение с разных сторон отдельными отрядами…»  – читаю я в Википедии, видимо у писавшего перед глазами скопление немецких войск на границе и танковые клинья Гудариана. Каждое поколение пишет для себя понятную ему историю. «Факт» утонул, но представить себе, как он выглядел интересно. Предлагаю следующую реконструкцию (заодно поразмышляем над численностью).


Летом или осенью 1237 года армия Батыя покинула кочевья на Волге и двинулась по, существовавшем уже многие столетия и являвшимся основным источником благосостояния для народов контролирующих его (хазары, тюрки и так далее) северному ответвлению Великого Шелкового Пути. Вдоль него находились стоянки с запасами продовольствия для караванов. Караваны шли днем и к вечеру обязательно должны были достичь стоянки, где животные и люди могли получить воду и продовольствие, а зимой спрятаться от снега. Армии кочевников никогда не ходили «широким фронтом», ведь лошадь может либо идти, либо есть. Для того, чтобы съесть 10 кг травы, лошади потребуется целый день, армия с места не сдвинется.  Кроме того, вторая часть пути пришлась уже на начало зимы. Вряд ли монголы  шли «широким фронтом», любой уход от зимовий грозил гибелью. «Широкий фронт» также исключается по причине того, что зимой степь от Волги до Днепра покрыта глубоким слоем снега, который в те времена был еще глубже.  В XII веке начался малый Ледниковый период. В степях он проявился в «великом увлажнении степи» (Гумилев Л.Н.). Зимой осадки из-за снижения температуры стали выпадать в виде снега и не таять, это привело к снижению численности кочевников в южно-русских степях. Скорее всего, чтобы не потерять скорость и силы, лошади Батыя двигались по утоптанной  караванами, сравнительно узкой дороге. Армия не могла быть многочисленной – Батый не мог оставить без продовольствия торговые караваны, основной источник своего дохода.


X4.jpg.pagespeed.ic.0j2nBl55ED

Итальянец Карпини, современник Батыя, упоминал, что хан в своей столице Сарае держит двух тысячников – по одному на каждом берегу Волги.

Перейдя Дон по льду, монгольская армия повернула на легендарный «Муравский шлях». Понятие «шлях», по-польски – путь, появилось в XIV-XV веках во времена борьбы Речи Посполитой и России с Крымским ханством. Как назывались «шляхи» раньше, неизвестно, но существовали они с эпохи Великого Оледенения. Когда ледники отступили, степь начали осваивать дикие лошади, сайгаки и другие животные. Совершая ежегодные миграции с севера на юг и обратно они, чтобы не переплывать реки, находили естественные возвышения, являющиеся водоразделами. Проходя одним и тем же путем в течении тысячелетий, парнокопытные, удобряли это пространство и переносили в своих желудках семена растений. Еще в XIX веке очевидцы утверждали, что «шляхи» выделялись в степи цветом травы, полоса более сочной травы в несколько сот метров уходила за горизонт. Возможно от травы-муравы свое название получил Муравский шлях. Являясь водоразделом между Доном и Днепром он стал естественным торговым путем, соединившим восточную Русь (в то время она называлась Залесье) с северной веткой шелкового пути. Шлях стал местом товарообмена между степью (скот) и Залесьем (зерно).  Вдоль него возникали зимовья, некоторые в дальнейшем стали городами (Воронеж, Елец). Полосы сочной травы сегодня больше нет, вместо нее прямо по Муравскому  шляху проходит федеральная трасса Дон.

Согласно данным палеографии лес тогда начинался южнее Воронежа и сплошной стеной стоял по крайней мере до Оки. Думаю, в этом месте Батый произвел последний смотр своих войск, впервые им предстояло покинуть степь. Стоит ли ввязываться в такую авантюру? Он решился.

Продолжение следует.

Источник: sciencepop.ru

Нашествие Батыя. Традиционная версия

В 1234 году «монгольские» армии завершили покорение Северного Китая. В 1235 году на берегах Онона был собран съезда знати, на нём было решено устроить Великий западный поход, дойти «до последнего моря». На востоке границы империи омывались Тихим океаном. Предстояло достичь такой же границы на западе. Военным предводителем похода был назначен внук Чингисхана – Бату. С ним было отправлено несколько ханов, имевших свои собственные военные корпуса.

Вопрос с численностью армии стоит до настоящего времени – различные исследователи называют цифры от 30 до 500 тыс. воинов. Видимо, правы те, кто считает, что в армии было собственно «монголо-татарское» ядро в 30-50 тыс. воинов, а также значительное число менее боеспособных ополченцев из вассальных, подвластных племен «улуса Джучи». Значительную их часть составляли представители тюркских племен, туркменов, каракалпаков, кипчаков, были также таджики, воины сибирских народностей. Было и значительное число разбойников, авантюристов, волонтёров» всех мастей, что стекаются к удачливым завоевателям. Среди них были даже рыцари-тамплиеры (что является весьма интересной линией).

В 1236 году лавина опрокинула барьер из башкиров и манси, которые уже 13 лет вели пограничную войну с вражескими отрядами. Часть их разбитых отрядов также была включена в войско Батыя. Затем волна докатилась да Волжской Болгарии. Болгары-булгары разбили корпус Джэбэ и Субэдэя, после битвы на реке Калка. Теперь этот «долг» был оплачен с процентами. У болгар было много богатых торговых городов и городков, который оказали упорное сопротивление, но один за другим были разрушены. Была захвачена и столица государства – Великий Болгар (Биляр). Уцелевшие болгары бежали в леса, появились и в Нижнем Новгороде, Ростове и Владимире.

Великий князь владимирский Юрий II знал, что у «монголов» были весомые причины для вражды с болгарами. А с Владимирской Русью они не сталкивались, никаких видимых поводов для вражды не было. Заступаться за чужую, да ещё и часто враждебную страну, смысла не было. Мстислав Удалов уже заступался за половецких друзей, кончилось это весьма плохо. Понятно, что погром соседнего государства был тревожным сигналом. Но Русь давно имела дело со «степью». Обычно все обходилось набегами на пограничные области, а затем устанавливались более или менее стабильные отношения, включающие в себя торговлю, династические браки, побратимство князей со степными вождями.

Империя Чингисхана на момент его смерти.

Первоначально казалось, что так оно и будет. Разгромив Волжскую Болгарию, армия Батыя отошла южнее, её часть схватилась с половцами. Надо сказать, что упорная война с половцами будет продолжаться несколько лет, до их полного поражения. Затем часть половцев уйдёт в Европу, в Закавказье и Малую Азию. Большая же часть половцев будет подчинена и составит основной массив населения Золотой Орды. От болгар, купцов, попавшихся русских Батый собрал информацию о русских княжествах, городах, дорогах. Лучшим временем для удара сочли зиму, когда можно будет по примеру русских, передвигаться по руслам замерзших рек.

Нашествие хана батыя Разорение Рязанской земли

У русских князей к этому моменту с разведкой обстояло весьма худо. Давно ушли в прошлое времена, когда в степи стояли «заставы богатырские». Так, в Рязани узнали о приближении вражеской армии от самих «татарских» послов – двоих ханских чиновников и некой «жены-чародейки». Послы спокойно сообщили требования Батыя – выразить свою покорность хану, и начать платить «десятину», которая включала не только десятую часть богатства, скота, лошадей, но и людей – воинов, рабов. Рязанские князья естественно отказались: «Когда нас никого не будет в живых, тогда всё ваше будет». Гордо, но вряд ли разумно. Если бы разведка была поставлена хорошо, князья уже должны были знать о судьбе соседей. Десятина, которую привычно платили церкви, или разорение всей земли, разрушение городов и тысячи погибших и угнанных для продажи в рабство, собственная гибель. Что лучше?

Сил противостоять армии Батыя у рязанских владык не было. «Татарских» послов не тронули, пропустили дальше, во Владимир. Рязанцы стали искать помощи. Рязанский князь Ингварь Ингваревич вместе с боярином Евпатием Коловратом поехал за помощью в Чернигов. Князь коломенский Роман Ингваревич поехал просить войска во Владимир. Однако владимирский князь в это время просто не мог выделить существенные силы на помощь Рязани – его отборные полки ушли с Ярославом в 1236 году на Днепр и воевали с черниговцами за Галич. В то же время Юрий, видимо, считал, что выгоднее отсидеться за стенами городов и крепостей. Противник разорит окрестности, может, возьмёт один-два городка, поосаждает мощные русские города и отхлынет в степь.

Великий рязанский князь Юрий Игоревич стал формировать рать. Рязанцы имели большой опыт борьбы с половцами, и считали, что «татары» такие степняки. Поэтому решили вывести дружины навстречу врагу и дать бой. Степняки обычно не выдерживали удары прекрасно вооружённых и обученных дружин. Выступили с дружинами Юрий Рязанский, его сын Фёдор Юрьевич, Олег Ингваревич Красный, Роман Ингваревич, полки муромских князей. Юрий попытался снова вступить в переговоры с противником и отправил посольство с сыном Фёдором. Однако Батый рассудил, что время для разговоров кончилось. Фёдора убили. На пограничной реке Воронеж состоялась яростная битва. Одни княжеские дружины рубились до последнего, другие, видя, что более многочисленное, войско врага их окружает, попытались отступить. Олег Ингваревич попал в плен и был отпущен только в 1252 году. Муромские князья Юрий Давыдович и Олег Юрьевич погибли. После этой битвы «татары» довольно легко захватили города Рязанской земли, оставшиеся без защитников – Пронск, Белгород, Ижеславец, Воронеж, Дедославль.

Юрий Рязанский с остатками дружины смог пробиться и прискакал в свой город, организовав оборону. Роман Ингваревич отвёл своих воинов на север на соединение с владимирским войском. Однако стены даже мощных крепостей, не были препятствием для «монголо-татар». Пленные и вспомогательные войска вели инженерные работы, возводя частокол для пресечения вылазок, засыпая ров, готовя осадные машины, стенобитные орудия. В армии был контингент инженеров для осадных работ. Первоначально на приступ шли вспомогательные войска, которые было не жалко, булгары, башкиры, туркмены и пр. Их гибель не считалась большой потерей. Большая численность армии, позволяла устраивать один приступ за другим, а ряды защитников постоянно таили, и им не было замены. На шестой день осады, 21 декабря 1237 года Рязань пала. Князь Юрий пал в бою. От Рязани армия Батыя по льду Оки двинулась к Коломне.

Тем временем в Чернигове рязанскому князю Ингварю также не дали помощи – черниговцы в это время воевали с полками Ярослава Всеволодовича за Киев и Галич. Князь выехал обратно. Впереди был боярин Евпатий Коловрат. Картина полностью разрушенной и опустошённой Рязани разъярила его, и он с небольшой дружиной рязанцев и добровольцев-черниговцев бросился догонять вражескую армию. По пути его отряд пополнился местными жителями. Евпатий настигнул противника в Суздальской земле и внезапным ударом уничтожил ряд тыловых отрядов: «И бил их Евпатий так нещадно, что и мечи притуплялись, и брал он мечи татарские и сёк ими». Удивленный неожиданным ударом Батый послал против Евпатия Неистового отборный отряд во главе с богатырем Хостоврулом. Однако и этот отряд был уничтожен, а Хостоврул был сражен рукой Евпатия Коловрата. Русские воины продолжали свои удары и рязанский витязь «многих тут знаменитых богатырей Батыевых побил…». Согласно преданию, посланец Батыя, отправленный на переговоры, спросил у Евпатия — «Что вы хотите?» И получил ответ — «Умереть!». Батый был вынужден отправить основные силы облавной дугой, и только тогда русская дружина была окружена. Русские богатыри дрались настолько яростно, истребляя лучшие сотни Батыя, что согласно легенде, «татарам» пришлось применить камнемёты. Батый ценил сильных противников и уважая отчаянную смелость и воинское умение Евпатия Коловрата, оставил в живых последних защитников тела богатыря и разрешил им похоронить его.

Битва у Коломны. Разорение Владимирской земли

В это время Юрий II смог собрать кое-какие силы и поставив во главе них своего сына Всеволода с воеводой Еремеем Глебовичем, отправил на помощь рязанцам. Однако они опоздали, возле Коломны их встретила только дружина князя Романа Ингваревича. Оба князя были молодыми и храбрыми, в русских традициях была атака, а не оборона за стенами города. Поэтому князья Всеволод, Роман с воеводой Еремеем Глебовичем вывели войска в пойму Москвы-реки на речной лёд и 1 января 1238 года ударили по вражескому авангарду.

Русские тяжёлые дружины прорвали фронт противника, в бою пало немало знатных «татар», включая младшего сына Чингисхана Кюлькана. Сражение было упорным и длилось три дня. Батый подтянул основные силы, русские полки были вынуждены отойти к стенам города и в саму крепость. Князь Роман и воевода Еремей сложили свои головы в битве. Всеволод с малой дружиной смог прорваться из окружения и отступил во Владимир.

За Коломной наступила очередь Москвы, её защищал младший сын владимирского князя Юрия Владимир и воевода Филипп Нянка. 20 января 1238 года после 5-дневной осады, крепость пала. По Яузе и Клязьме войско Батыя двинулось к столице великого княжества. Великий князь Юрий II оказался в сложном положении. Все наличные силы он послал со Всеволодом к рязанцам, для сбора нового ополчения нужно было время, которого не было. Гонцы к новгородцам, и в Киев к брату Ярославу, были отправлены. Но Новгород и Киев далеко, а неприятельские полки двигались стремительно. В результате он оставил сыновей Всеволода и Мстислава защищать стольный град, а сам отправился на Верхнюю Волгу собирать полки. В целом план был неглупым. Такой маневр мог принести успех, если бы Владимир выдержал долговременную осаду. В это время великий князь мог собрать в кулак дружинников, ополченцев из городов и погостов, получить подкрепления. Возникла бы серьёзная угроза тылам армии Батыя, чтобы вынуждало его снять осаду. Однако для этого надо было, чтобы Владимир держался.

2 февраля у Владимира появились «татарские» отряды, показали горожанам пленённого в Москве княжича Владимира. На штурм сразу не пошли, обнесли город тыном. В городе царили разброд и отчаяние. Всеволод и Мстислав, то хотели выйти за стены и погибнуть «с честью», особенно они рвались в бой, когда на глазах у матери и братьев был убит Владимир Юрьевич, то просили епископа Митрофана, чтобы их с женами и боярами постригли в схиму. Воевода Пётр Ослядюкович их отговаривал от вылазки, предлагал обороняться со стен. В целом единой твердой руки, которая бы смогла сорганизовать множество людей, набившихся в город, не оказалось. Кто-то шел на стены, готовясь биться до последнего, другие лишь молились и ждали конца.

«Монгольское» командование, поняв, что здесь жестокой битвы, как у стен Коломны ждать не стоит, успокоилось. Батый даже отправил часть армии брать Суздаль, чтобы пополнить запасы. Суздаль пал быстро, оттуда пригнали большой полон. Владимир брали по такому же распорядку, что и Рязань. Сначала построили вокруг города тын, затем собрали осадные машины, на шестой день начался общий штурм. Всеволод и Мстислав с личными дружинами попытались прорваться, но кольцо было плотным, все погибли (по другим, данным, пытались вести переговоры и были убиты в ставке Батыя). 7 февраля «татары» ворвались в город и зажгли его. Владимир пал, вся семья великого князя погибла. По другому источнику, противник прорвался только через первую линию обороны, в самом городе бои шли до 10 февраля.

После падения Владимира Батый утвердился в мысли, что сопротивление сломлено. Армия была разделена, так было легче прокормить воинов и коней. Один корпус пошёл по Волге на Городец, Галич, второй выступил на Переяславль, третий на Ростов. Всего в феврале было занято 14 городов. Практически все они были взяты без боя. Народ разбегался по лесам. Сопротивление оказал только Переяславль-Залесский. Кроме того, две недели дрались жители Торжка, его жители до последнего ждали помощи из Великого Новгорода. Горожане отбивали приступы, делали вылазки. Но новгородцы, которые ещё недавно объявляли за Торжок войны владимирскому князю, теперь повели себя иначе. Собрали вече. Обсудили ситуацию, поспорили и решили – воинов не посылать, готовить к обороне сам Новгород. К тому же, ещё вопрос, дойдёт ли противник до Великого Новгорода. 5 марта 1238 года героический Торжок пал.

За день до его падения, 4 марта в битве на реке Сить были уничтожены войска Юрия Всеволодовича. Он устроил лагерь в приволжских лесах на р. Сить (северо-запад Ярославской области). На его призыв пришёл брат Святослав Всеволодович из Юрьева-Польского, ярославский князь Всеволод Константинович, племянники Василько и Владимир Константиновичи, владыки Ростова и Углича. Корпус Бурундая смог внезапным ударом разгромить русское войско. Юрий Всеволодович и Всеволод Константинович пали в бою, Василько был взят в плен и казнён. Святослав и Владимир смогли уйти.

Надо отметить весьма интересный факт. Действия Батыя явно противоречат мифу о «татаро-монгольском» нашествии. Нам со школьной скамьи внушали, любят об этом сочными красками показать и художественных произведения, вроде популярных работ В. Яна, что жестокие «монголы» огнём и мечом прошлись по Руси, всё уничтожая на своём пути. Всех русских, которых не убили, естественно обращали в рабство, а затем продали. Все русские города разрушили и сожгли. Этакие эсэсовцы и зондеркоманды образца 13 столетия. Однако если внимательнее присмотреться к нашествию. То можно обратить внимание на то, что многие города уцелели. В частности, богатые и многолюдные Ростов, Ярославль, Углич и другие города вступили в переговоры с «монголами». В переговоры с теми, кто якобы всё уничтожал на своём пути! Выплатили требуемую дань, дали продовольствие, фураж, лошадей, людей в обозы, и уцелели. Весьма интересная ситуация бы вышла, если бы рязанские князья и Юрий Всеволодович вели себя менее гордо.

Ещё один факт о тотальном «терроре» со стороны «татаро-монгольских войск» — во время движения назад (армия Батыя повернула назад, не дойдя до Новгорода 100 верст), воины хана наткнулись на «злой город» — Козельск. Батый во время осады Козельска запретил разорять окрестные селения, наоборот был к простому народу милостив, получая провиант и фураж. Кстати, осада Козельска, да и Торжка также являются весьма интересными фактами, которые нарушают «стройную» картину всемогущих, всё сметающих на своём пути «монгольских» полчищ. Столицы великих княжеств – Рязань и Владимир взяли за несколько дней, а маленькие городки, фактически села имеющие оборонительные укрепления, дрались неделями.

Весьма занимательно и поведение остальных князей в это грозное время. Казалось, что в такое время – вторжение неведомых «татар», всё сметающих на своём пути, они должны забыть былые свары, объединить силы, активно готовиться к битве с захватчиками. «Вставай страна огромная, вставай на смертный бой?» Да нет же! Все вели себя так, как будто события в Северо-Восточной Руси их не касаются. Реакция была такая, как на обычные княжеские усобицы, а не вторжение неведомого врага.

Мало того, что не было никакой реакции на вторжение армии Батыя. Русские князья в это время продолжали увлечённо сражаться с друг другом! Выходит «татарское» нашествие не было для них событием, выходящим за рамки традиционной для региона политики?! Михаил Черниговский по-прежнему прочно сидел в Галиче. Чтобы выдержать натиск Ярослава, он заключил союз с венгерским королем Белой IV. Помолвил сына Ростислава с дочерью венгерского монарха. Даниил, который собственно и втравил Юрия II и Ярослава в войну с черниговским князем, оказался союзником легкомысленным и ненадёжным. Когда он понял, что владимирские полки не напугали черниговского князя Михаила и не вынудили его уступить Галич, Даниил вступил переговоры с противником. Волынский князь согласился на сепаратный мир, получив за это Перемышль. Теперь Михаил Черниговский мог сосредоточить все силы для того, чтобы отбить Киев и Чернигов. В Галиче он оставил Ростислава.

Ярослав Всеволодович готовился встретить войска черниговского владыки. Однако тут пришли тяжёлые и путаные известия, что «татары» крушат города Владимирской Руси. Сообщения были грозными и неясными, способные ошеломить кого угодно. Могучая и многолюдная Владимирская Русь рухнула буквально за месяц. Ярослав созвал полки и двинулся на родину. Михаил Черниговский торжествуя занял Киев. Принял титул великого князя киевского. Чернигов он передал двоюродному брату Мстиславу Глебовичу. Его сын Ростислав тут же наплевал на договор с Даниилом и захватил у него Перемышль. Но ссора с Даниилом была весьма опрометчивым шагом. Когда Ростислав пошёл походом на литовские племена, Даниил внезапно появился у Галича. Простой народ, несмотря на сопротивление бояр, тут же признал его своим князем и открыл ворота. Знати ничего не оставалось, как идти к князю на поклон. Он на радостях снова простил изменников. Ростислав же помчался просить помощи в Венгрии.

Продолжение следует…

Источник: topwar.ru

Нашествие хана батыя
Империя планетарного масштаба

Тема татаро-монгольсокго ига до сих пор вызывает много споров, рассуждений и версий. Было или не было в принципе, какую роль играли в нем русские князья, кто напал на Европу и зачем, как все закончилос ? Вот интересная статья на тему походов Батыя по Руси. Давайте почерпнем еще сведения обо всем этом …

Историография о нашествии монголо-татар (или татаро-монголов, или татар и монголов, и так далее, кому как нравится) на Русь насчитывает свыше 300 лет. Это нашествие стало общепринятым фактом еще с конца XVII века, когда один из основателей русского православия, немец Иннокентий Гизель написал первый учебник по истории России – «Синопсис». По этой книге родную историю русские долбили все последующие 150 лет. Однако до сих пор никто из историков не взял на себя смелость сделать «дорожную карту» похода хана Батыя зимой 1237-1238 годов на Северо-Восточную Русь.

То есть, взять и рассчитать, сколько проходили неутомимые монгольские лошадки и воины, чем они питались и так далее. Блог Толкователя в силу своих ограниченных ресурсов попытался исправить эту недоработку.

Немного предыстории

В конце XII века среди монгольских племен появился новый лидер – Темучин, который сумел объединить вокруг себя  их большую часть. В 1206 году его провозгласили на курултае (аналог Съезда народных депутатов СССР) общемонгольским ханом под ником Чингисхан, который и создал пресловутое «государство кочевников». Не теряя затем ни минуты, монголы приступили к завоеваниям окружающих территорий. К 1223 году, когда монгольский отряд полководцев Джэбе и Субудая столкнулся на реке Калка с русско-половецким войском, ретивые кочевники успели завоевать территории от Маньчжурии на востоке до Ирана, южного Кавказа и современного западного Казахстана, разгромив государство Хорезмшаха и захватив попутно часть северного Китая.

В 1227 году Чингисхан умер, но его наследники продолжили завоевания. К 1232 году монголы добрались до средней Волги, где вели войну с кочевникам-половцами и их союзниками – волжскими булгарами (предками современных волжских татар).  В 1235 году (по другим данным – в 1236 году) на курултае было принято решение о глобальном походе против кипчаков, булгар и русских, а также далее на Запад. Возглавить этот поход пришлось внуку Чингисхана – хану Бату (Батыю). Здесь надо сделать отступление. В 1236-1237 годах монголы, ведшие к тому времени боевые действия на огромных пространствах от современной Осетии (против аланов) до современных поволжских республик, захватили Татарстан (Волжскую Булгарию) и осенью 1237 года начали концентрацию для похода против русских княжеств.

Вообще же, зачем кочевникам с берегов Керулена и Онона потребовалось завоевание Рязани или Венгрии, толком не известно. Все попытки историков вымученно обосновать подобную прыть монголов, выглядят достаточно бледными. Касательно Западного похода монголов (1235-1243 годы) они придумали байку о том, что нападение на русские княжества было мерой по обеспечению своего фланга и уничтожения потенциальных союзников своих основных врагов – половцев (частично половцы ушли в Венгрию, основная же их масса стала предками современных казахов). Правда, ни Рязанское княжество, ни Владимиро-Суздальское, ни т.н. «Новгородская республика» не были никогда союзниками ни половцев, ни волжских булгар.

Нашествие хана батыя
Степной юберменш на неутомимой монгольской лошадке (Монголия, 1911 год)

Также практически вся историография о монголах не говорит толком ничего о принципах формирования их армий, принципах управления ими и так далее. При этом считалось, что монголы формировали свои тумены (полевые оперативные соединения) в том числе и из покоренных народов, за службу солдату ничего не платилось, за любую провинность им угрожала смертная казнь.

Успехи кочевников ученые пытались и так, и сяк объяснять, но каждый раз выходило довольно смешно. Хотя, в конечном итоге, уровню организации армии монголов – от разведки до связи, могли бы позавидовать армии самых развитых государств XX века (правда, после завершения эпохи чудесных походов монголы – уже через 30 лет после смерти Чингисхана – моментально растеряли все свои навыки). К примеру, считается, что глава монгольской разведки полководец Субудай, поддерживал отношения с папой Римским, германо-римским императором, Венецией и так далее.

Причем монголы, естественно, во время своих военных кампаний действовали без всякой радиосвязи, железных дорог, автомобильного транспорта и так далее. В советское время историки перемежали традиционное к тому времени фентези о степных юберменшах, не знающих усталости, голода, страха и т.п., с классическим камланием на поле классово-формационного подхода:

При общем наборе в войско каждый десяток кибиток должен был выставить от одного до трех воинов в зависимости от потребности и обеспечить их продовольствием. Оружие в мирное время хранилось в особых складах. Оно было собственностью государства и выдавалось воинам при выступлении в поход. По возвращении из похода каждый воин обязан был сдать оружие. Жалованья воины не получали, но сами платили налог лошадьми или другим скотом (по одной голове со ста голов). На войне каждый воин имел равное право пользоваться добычей, определенную часть которой обязан был сдавать хану. В периоды между походами войско посылалось на общественные работы. Один день в неделю отводился для службы хану.

В основу организации войска была положена десятичная система. Войско делилось на десятки, сотни, тысячи и десятки тысяч (тумыни или тьмы), во главе которых стояли десятники, сотники и тысяцкие. Начальники имели отдельные палатки и резерв лошадей и оружия.

Главным родом войск была конница, которая делилась на тяжелую и легкую. Тяжелая конница вела бой с главными силами противника. Легкая конница несла сторожевую службу и вела разведку. Она завязывала бой, расстраивая с помощью стрел неприятельские ряды. Монголы были отличными стрелками из лука с коня. Легкая конница вела преследование противника. Конница имела большое количество заводных (запасных) лошадей, что позволяло монголам очень быстро передвигаться на большие расстояния. Особенностью монгольского войска было полное отсутствие колесного обоза. Только кибитки хана и особо знатных лиц перевозились на повозках…

У каждого воина была пилка для заострения стрел, шило, иголка, нитки и сито для просеивания муки или процеживания мутной воды. Всадник имел небольшую палатку, два турсука (кожаные мешки): один для воды, другой для круты (сушеный кислый сыр). Если запасы продовольствия иссякали, монголы пускали лошадям кровь и пили ее. Таким способом они могли довольствоваться до 10 дней.

Вообще же, сам термин «монголо-татары» (или татаро-монголы) очень нехороший. Звучит он примерно как хорвато-индусы или финно-негры, если говорить о его смысле. Дело в том, что русские и поляки, сталкивавшиеся в XV-XVII веках с кочевниками, называли их одинаково —  татары. В дальнейшем русские это часто переносили на другие народы, которые не имели никакого отношения к кочевым тюркам в причерноморских степях. Свою лепту в эту кашу вносили и европейцы, которые долгое время считали Россию (тогда еще Московию) Татарией (точнее, Тартарией), что приводило к весьма причудливым конструкциям.

Нашествие хана батыя
Взгляд французов на Россию в середине XVIII века

Так или иначе, о том, что напавшие на Русь и Европу «татары» были еще и монголами, общество узнало лишь в начале XIX века, когда  Христиан Крузе издал «Атлас и таблицы для обозрения истории всех европейских земель и государств от первого их народонаселения до наших времен». Затем идиотский термин радостно подобрали уже и российские историки.

Особое внимание также стоит уделить и вопросу численности завоевателей. Естественно, никаких документальных данных о численности армии монголов до нас не дошло, а самым древним и пользующимся беспрекословным доверием у историков источником является исторический труд коллектива авторов под руководством чиновника иранского государства Хулагуидов Рашида-ад-Дина «Список летописей«.  Считается, что он был написан в начале XIV века на персидском языке, правда, всплыл он лишь в начале XIX века, первое частичное издание на французском языке вышло в 1836 году. Вплоть до середины XX века этот источник вообще не был полностью переведен и издан.

Согласно Рашиду-ад-Дину, к 1227 году (год смерти Чингисхана), общая численность армии Монгольской империи составляла 129 тысяч человек. Если верить Плано Карпини, то спустя 10 лет армия феноменальных кочевников составляла 150 тысяч собственно монголов и еще 450 тысяч человек, набранных в «добровольно-принудительном» порядке из подвластных народов. Дореволюционные российские историки оценивали численность армии Бату, сконцентрированной осенью 1237 года у рубежей Рязанского княжества, от 300 до 600 тысяч человек. При этом само собой разумеющимся представлялось, что каждый кочевник имел 2-3 лошади.

По меркам Средних веков подобные армии выглядят совершенно чудовищно и неправдоподобно, стоит признать. Однако упрекать ученых мужей в фантазерство – слишком жестоко для них. Вряд ли кто из них вообще мог себе представить даже пару десятков тысяч конных воинов с 50-60 тысячами лошадей, не говоря уже об очевидных проблемах с управлением такой массой людей и обеспечением их пропитанием. Поскольку история – наука неточная, да и вообще не наука, оценить разбег фэнтези исследователей каждый может здесь. Мы же будем пользоваться ставшей уже классической оценкой численности армии Бату в 130-140 тысяч человек, которую предложил советский ученый В.В. Каргалов. Его оценка (как и все остальные, полностью высосанная из пальца, если говорить предельно серьезно) в историографии, тем не менее, является превалирующей. В частности, ее разделяет и самый крупный современный российский исследователь истории Монгольской империи Р.П. Храпачевский.

От Рязани до Владимира

Нашествие хана батыя

Осенью 1237 года монгольские отряды, провоевавшие всю весну и лето на огромных пространствах от Северного Кавказа, Нижнего Дона и до среднего Поволжья, стягивались к месту общего сбора – речке Онуза. Считается, что речь идет о современной реке Цна в современной Тамбовской области. Вероятно, также какие-то отряды монголов собирались в верховьях реки Воронеж и Дона. Точной даты начала выступления монголов против Рязанского княжества нет, но можно предположить, что оно состоялось в любом случае не позднее 1 декабря 1237 года. То есть, степные кочевники с почти полумиллионным табуном лошадей решили пойти в поход уже фактически зимой. Это важно для нашей реконструкции. Если так, то они, вероятно, должны были быть уверены, что в лесах Волго-Оскского междуречья, еще довольно слабо колонизированных к тому времени русскими, у них будет достаточно пропитания для лошадей и людей.

По долинам рек Лесной и Польный Воронеж, а также притокам реки Проня монгольская армия, двигаясь одной или несколькими колоннами проходит через лесистый водораздел Оки и Дона. К ним прибывает посольство рязанского князя Федора Юрьевича, которое оказалось безрезультатным (князя убивают), и где-то в этом же регионе монголы встречают в поле рязанскую армию. В ожесточенном сражении они ее уничтожают, а затем двигаются вверх по течению Прони, грабя и уничтожая мелкие рязанские города – Ижеславец, Белгород, Пронск, сжигают мордовские и русские села.

Здесь надо внести небольшое уточнение: у нас нет точных данных о количестве населения в тогдашней Северо-Восточной Руси, но если следовать реконструкции современных ученых и археологов (В.П. Даркевич, М.Н. Тихомиров, А.В. Куза), то оно не было большим и, кроме того, для него была характерна низкая плотность расселения. К примеру, крупнейший город Рязанской земли – Рязань, насчитывала по оценке В.П. Даркевича, максимум 6-8 тысяч человек, еще около 10-14 тысяч человек могло проживать в сельскохозяйственной округе города (в радиусе до 20-30 километров). Остальные города имели несколько сотен человек населения, в лучшем случае, как Муром – до пары тысяч. Исходя из этого, вряд ли общая численность населения Рязанского княжества могла превышать 200-250 тысяч человек.

Безусловно, для завоевания такого «протогосударства» 120-140 тысяч воинов были более чем избыточным числом, но будем придерживаться классической версии.

16 декабря монголы после марша в 350-400 километров (то есть, темп среднесуточного перехода составляет тут до 18-20 километров) выходят к Рязани и приступают к ее осаде – вокруг города они сооружают деревянный забор, строят камнеметные машины, с помощью которых они ведут обстрел города. Вообще, историками признается, что монголы достигли невероятных – по меркам того времени – успехов в осадном деле. К примеру, историк Р.П. Храпачевский считает всерьез, что монголы были способны за буквально день-другой сварганить на месте из подручного леса любые камнеметные машины:

Для сборки камнеметов имелось все необходимое – в соединенном войске монголов было достаточно специалистов из Китая и Тангута…, а русские леса в изобилии снабжали монголов древесиной для сборки осадных орудий.

Наконец, 21 декабря Рязань пала после ожесточенного штурма. Правда, возникает неудобный вопрос: нам известно, что общая длина оборонительных укреплений города составляла менее 4 километров. Большинство рязанских воинов погибло в пограничном сражении, поэтому вряд ли в городе было много солдат. Почему гигантская армия монголов в 140 тысяч солдат сидела целых 6 дней под его стенами, если соотношение сил было, минимум, 100-150:1?

У нас также нет никаких четких свидетельств о том, каковы были климатические условия в декабре 1238 года, но поскольку способом передвижения монголы выбрали лед рек (иного способа пройти по лесистой местности не было, первые постоянные дороги в Северо-Восточной Руси документально фиксируются лишь в XIV веке, с этой версией согласны все российские исследователи), можно предположить, что это была уже нормальная зима с морозами, возможно, снегом.

Важным также является вопрос, чем питались монгольские лошади во время этого похода. Из трудов историков и современных исследований степных лошадей понятно, что речь шла о весьма неприхотливых, маленьких – ростом в холке до 110-120 сантиметров, кониках. Их основное питание – это сено и трава (зерном они не питались). В естественных условиях обитания они неприхотливы и достаточно выносливы, а зимой во время тебеневки они способны в степи разрывать снег и есть прошлогоднюю траву.

На основе этого историки дружно считают, что благодаря этим свойствам вопрос о пропитании лошадок во время похода зимой 1237-1238 годов на Русь не стоял. Между тем не сложно заметить, что условия в этом регионе (толщина снежного покрова, площадь травостоев, а также общее качество фитоценозов) отличаются от, допустим, Халхи или Туркестана. Кроме того, зимняя тебеневка степных лошадей представляет из себя следующее: табун лошадей медленно, проходя в день считанные сотни метров, передвигается по степи, выискивая жухлую траву под снегом. Животные таким образом экономят свои энергозатраты. Однако в походе против Руси этим лошадям приходилось проходить в день на морозе по 10-20-30 и даже более километров (см. ниже), неся поклажу или воина. Удавалось ли лошадям в таких условиях восполнять свои энергозатраты? Еще интересный вопрос: если монгольские лошади рыли снег и под ним находили траву, то какова должна быть площадь их суточных кормовых угодий?

После взятия Рязани монголы начали продвигаться в сторону крепости Коломна, являющуюся своеобразными «воротами» в Владимиро-Суздальскую землю. Пройдя 130 километров от Рязани до Коломны, по данным Рашид-ад-Дина и Р.П. Храпачевского, монголы у этой крепости «застряли» до 5 или даже 10 января 1238 года – то есть, минимум, почти на 15-20 дней. С другой стороны к Коломне движется сильная владимирская армия, которую, вероятно, великий князь Юрий Всеволодович снарядил сразу же после получения известия о падении Рязани (оказать помощь Рязани он и черниговский князь отказались). Монголы засылают к нему посольство с предложением стать их данником, но переговоры также оказывается безрезультатным (по данным Лаврентьевской летописи – князь все же соглашается на выплату дани, но все равно посылает войска под Коломну. Объяснить логику такого поступка сложно).

Как считают В.В. Каргалов и Р.П. Храпачевский, сражение под Коломной началось не позднее 9 января и длилось оно целых 5 дней (по Рашид-ад-Дину). Тут сразу возникает очередной закономерный вопрос – историки уверены, что военные силы русских княжеств в целом были скромными и соответствовали реконструкциям той эпохи, когда армия в 1-2 тысячи человек была стандартной, а 4-5 и более тысяч человек представлялись огромным войском. Вряд ли владимирский князь Юрий Всеволодович мог собрать больше (если сделать отступление: общее население Владимирской земли, по разным оценкам, варьировало в пределах 400-800 тысяч человек, но все они были разбросаны по огромной территории, а население стольного града земли – Владимира, даже по самым смелым реконструкциям, не превышало 15-25 тысяч человек). Тем не менее, под Коломной монголы были скованы на несколько дней, а накал сражения показывает факт гибели чингизида Кулькана – сына Чингисхана. С кем же так ожесточенно сражалась гигантская армия в 140 тысяч кочевников? С несколькими тысячами владимирских солдат?

После победы под Коломной то ли в трех-, то ли в пятидневном сражении монголы бодро двигаются по льду Москва-реки в сторону будущей российской столицы. Расстояние в 100 километров они проходят буквально за 3-4 дня (темп среднесуточного марша – 25-30 километров): по мнению Р.П. Храпачевского осаду Москвы кочевники начали 15 января (по мнению Н.М. Карамзина – 20 января). Прыткие монголы застали москвичей врасплох – они даже не знали об итогах битвы под Коломной, и после пятидневной осады Москва разделила участь Рязани: город был сожжен, все его жители – истреблены или угнаны в плен.

Опять же – Москва того времени, если взять за основу наших рассуждений данные археологии, была совершенно крошечным городком. Так, первые укрепления, построенные еще в 1156 году, имели протяженность менее 1 километра, а площадь самой крепости не превышала 3 гектаров. К 1237 году, как считается, площадь укреплений уже достигла 10-12 гектаров (то есть, примерно половины территории нынешнего Кремля). У города был свой посад – он находился на территории современной Красной площади. Общее население такого города вряд ли превышало 1000 человек. Что делала огромная армия монголов, обладающих якобы уникальными осадными технологиями, целых пять дней перед этой ничтожной крепостью, остается лишь догадываться.

Здесь стоит также отметить, что всеми историками признается факт передвижения монголо-татар без обоза. Дескать, неприхотливым кочевникам он был не нужен. Тогда не совсем понятным остается то, каким же образом и на чем монголы перемещали свои камнеметные машины, снаряды к ним, кузницы (для починки оружия, восполнения потерь наконечников стрел и т.п.), каким образом угоняли пленных. Поскольку за все время археологических раскопок на территории Северо-Восточной Руси не было найдено ни одного захоронения «монголо-татар», некоторые историки договорились даже до версии о том, что и своих убитых кочевники вывозили обратно в степи (В.П. Даркевич, В.В. Каргалов). Разумеется, поднимать вопрос о судьбе раненых или заболевших в таком свете даже и не стоит (иначе наши историки додумаются до того, что их съедали, шутка)…

Тем не менее, проведя в окрестностях Москвы около недели и разграбив ее сельскохозяйственное контадо (основной сельскохозяйственной культурой в этом регионе была рожь и частично овес, но степные лошади зерно воспринимали очень плохо), монголы двинулись уже по льду реки Клязьма (перейдя лесной водораздел между этой рекой и Москва-рекой) на Владимир. Пройдя за 7 дней свыше 140 километров (темп среднесуточного марша – около 20 километров), кочевники 2 февраля 1238 года начинают осаду столицы Владимирской земли. Кстати, именно на этом переходе монгольскую армию в 120-140 тысяч человек «ловит» крошечный отряд рязанского боярина Евпатия Коловрата то ли в 700, то ли в 1700 человек, против которого монголы – от бессилия – вынуждены применить камнеметные машины, чтобы его одолеть (стоит учесть, что сказание о Коловрате было записано, как считают историки, лишь в XV веке, так что… считать его полностью документальным сложно).

Зададим академический вопрос: а что такое вообще армия в 120-140 тысяч человек с почти 400 тысячами лошадей (и не понятно, есть ли обоз?), двигающаяся по льду какой-нибудь реки Ока или Москва? Простейшие расчеты показывают, что даже двигаясь фронтом в 2 километра (в реальности ширина этих рек существенно меньше), такая армия в самых идеальных условиях (все идут с одной скоростью, соблюдая минимальную дистанцию в 10 метров) растягивается, минимум, на 20 километров. Если же учесть, что ширина Оки – всего 150-200 метров, то гигантская армия Бату растягивается уже на почти на… 200 километров! Опять же, если все идут с одинаковой скоростью, соблюдая минимальную дистанцию. А на льду реки Москва или Клязьма, ширина которых варьирует от 50 до 100 метров в лучшем случае? На 400-800 километров?

Интересно, что никто из российских ученых за последние 200 лет даже не задавался таким вопросом, всерьез полагая, что гигантские конные армии летают буквально по воздуху.

В целом же, на первом этапе нашествия хана Батыя на Северо-Восточную Русь – с 1 декабря 1237 года по 2 февраля 1238 года условная монгольская лошадь прошла около 750 километров, что дает среднесуточный темп передвижения в 12 километров. Но если выкинуть из подсчетов, минимум, 15 дней стояния в пойме Оки (после взятия Рязани 21 декабря и сражением под Коломной), а также неделю отдыха и мародерства под Москвой, темпы усредненного суточного марша монгольской кавалерии серьезно улучшатся – до 17 километров в сутки.

Нельзя сказать, что это какие-то рекордные темпы марша (русская армия во время войны с Наполеоном, к примеру, совершала и 30-40-километровые суточные переходы), интерес тут в том, что все это происходило глубокой зимой, и такие темпы поддерживались достаточно долгое время.

От Владимира до Козельска

Нашествие хана батыя
На фронтах Великой Отечественной войны XIII века

Владимирский князь Юрий Всеволодович узнав о приближении монголов, покинул Владимир, уйдя с небольшой дружиной в Заволжье – там, посреди буреломов на реке Сить он разбил лагерь и ожидал подхода подкреплений от своих братьев – Ярослава (отца Александра Невского) и Святослава Всеволодовичей. В городе осталось совсем немного воинов, которых возглавили сыновья Юрия – Всеволод и Мстислав. Несмотря на это с городом монголы провозились 5 дней, обстреливая его из камнеметов, взяв его лишь после штурма 7 февраля. Но до этого небольшой отряд кочевников во главе с Субудаем успел сжечь Суздаль.

После взятия Владимира армия монголов делится на три части. Первая и наиболее крупная часть под командованием Бату идет от Владимира на северо-запад через непролазные леса водораздела Клязьмы и Волги. Первый марш – от Владимира до Юрьева-Польского (около 60-65 километров). Далее войско делится – часть идет ровно на северо-запад на Переяславль-Залесский (около 60 километров), и после пятидневной осады этот город пал. Что из себя представлял тогда Переяславль? Это был относительно небольшой город, чуть больше Москвы, правда, имеющий оборонительные укрепления длиной до 2,5 километров. Но его население также вряд ли превышало 1-2 тысячи человек.

Затем монголы идут до Кснятина (еще около 100 километров), до Кашина (30 километров), потом поворачивают на запад и по льду Волги двигаются к Твери (от Кснятина по прямой чуть более 110 километров, но идут по Волге, там получается все 250-300 километров).

Вторая часть идет по глухим лесам водораздела Волги, Оки и Клязьмы от Юрьева-Польского на Дмитров (по прямой около 170 километров), затем после его взятия – на Волок-Ламский (130-140 километров), оттуда до Твери (около 120 километров), после взятия Твери – до Торжка (вместе с отрядами первой части) – по прямой это около 60 километров, но, видимо, шли по реке, так что будет не менее 100 километров. К Торжку монголы вышли уже 21 февраля – спустя 14 дней после ухода от Владимира.

Таким образом, первая часть отряда Бату за 15 дней проходит, минимум, 500-550 километров по глухим лесам и по Волге. Правда, отсюда надо выкинуть несколько дней осады городов и получается около 10 дней марша. За каждый из которых кочевники проходят через леса по 50-55 километров в день! Вторая часть его отряда проходит в совокупности на менее 600 километров, что дает среднесуточный темп марша до 40 километров. С учетом пары-тройки дней на осады городов – до 50 километров в сутки.

Под Торжком – довольно скромным городом по тогдашним меркам, монголы застряли, минимум, на 12 дней и взяли его лишь 5 марта (В.В. Каргалов). После взятия Торжка один из монгольских отрядов продвинулся в сторону Новгорода еще на 150 километров, однако затем повернул обратно.

Второй отряд монгольской армии под командованием Кадана и Бури вышел из Владимира на восток, передвигаясь по льду реки Клязьма. Пройдя 120 километров до Стародуба, монголы сожгли этот город, а затем «срезали» лесистый водораздел между нижней Окой и средней Волгой, выйдя к Городцу (это еще около 170-180 километров, если по прямой).  Далее монгольские отряды по льду Волги дошли до Косторомы (это еще около 350-400 километров), отдельные отряды достигли даже Галича Мерьского. От Костромы монголы Бури и Кадана пошли на соединение с третьим отрядом под командованием Бурундая на запад – до Углича. Передвигались, вероятнее всего, кочевники по льду рек (во всяком случае, еще раз напомним, так принято в отечественной историографии), что дает еще около 300-330 километров пути.

В первых числах марта Кадан и Бури были уже у Углича, пройдя за три недели с небольшим до 1000-1100 километров. Среднесуточный темп марша составлял у кочевников порядка 45-50 километров, что близко к показателям отряда Бату.

Третий отряд монголов под командованием Бурундая оказался самым «медленным» – после взятия Владимира он выступил на Ростов (170 километров по прямой), затем преодолел еще свыше 100 километров до Углича. Часть сил Бурундая совершила марш-бросок до Ярославля (около 70 километров) от Углича. В начале марта Бурундай безошибочно нашел в заволжских лесах стан Юрия Всеволодовича, которого он разгромил в битве на реке Сить 4 марта. Переход от Углича до Сити и обратно – это около 130 километров. В совокупности отряды Бурундая прошли около 470 километров за 25 дней – это дает нам лишь 19 километров среднесуточного марша.

В целом же, условная усредненная монгольская лошадь накрутила «на спидометре» с 1 декабря 1237 года по 4 марта 1238 года (94 дня) от 1200 (самая минимальная оценка, годится только для небольшой части монгольского войска) до 1800 километров. Условный суточный переход колеблется от 12-13 до 20 километров. В реальности, если мы выкидываем стояние в пойме реки Ока (около 15 дней), 5 дней штурма Москвы и 7 дней отдыха после ее взятия, пятидневную осаду Владимира, а также еще по 6-7 дней на осады русских городов во второй половине февраля, получается, что монгольские лошади за каждый из 55 своих дней движения проходили в среднем до 25-30 километров.  Это великолепные результаты для лошадей с учетом того, что все это происходило на морозе, посреди лесов и сугробов, при явной нехватке кормов (вряд ли монголы могли реквизировать у крестьян много кормов для своих лошадей, тем более, что степные лошади не питались практически зерном) и на тяжелой работе.

Нашествие хана батыя
Степная монгольская лошадь не изменялась веками (Монголия, 1911 год)

После взятия Торжка основная часть монгольской армии сосредоточилась на верхней Волге в районе Твери. Затем они двинулись в первой половине марта 1238 года широким фронтом на юг в степи. Левое крыло под командованием Кадана и Бури прошло через леса водораздела Клязьмы и Волги, вышло затем к верховьям Москва-реки и по ней спустилось до Оки. По прямой это около 400 километров, с учетом средних темпов передвижения стремительных кочевников – это около 15-20 дней пути для них. Так что, по всей видимости, уже в первой половине апреля эта часть монгольской армии вышла в степи. Информации о том, как повлияло таяние снегов и льда на реках на передвижение этого отряда, у нас нет (Ипатьевская летопись лишь сообщает, что степняки двигались весьма быстро). Чем этот отряд занимался следующий месяц после выхода в степи сведений также нет, известно лишь, что в мае Кадан и Бури пришли на выручку Бату, застрявшему к тому времени под Козельском.

Небольшие монгольские отряды, вероятно, как полагают В.В. Каргалов и Р.П. Храпачевский, остались на средней Волге, грабя и сжигая русские поселения. Как они выходили весной 1238 года в степи – не известно.

Большая же часть монгольского войска под командованием Бату и Бурундая вместо кратчайшего пути в степь, каким прошли отряды Кадана и Бури, выбрала весьма замысловатый маршрут:

О маршруте Батыя известно больше – от Торжка он двинулся по Волге и Вазузе (приток Волги) к междуречью Днепра, а оттуда через смоленские земли к черниговскому городу Вщиж, лежащему на берегу Десны, пишет Храпачевский. Сделав крюк по верховьям Волги на запад и северо-запад, монголы повернули на юг, и пересекая водоразделы, пошли в степи. Вероятно, какие-то отряды шли в центре, через Волок-Ламский (по лесам). Ориентировочно, левый край Бату прошел за это время порядка 700-800 километров, другие отряды чуть менее. К 1 апреля монголы достигли Серенска, а Козельска (летописного Козелеска, если быть точными) – 3-4 апреля (по другой информации – уже 25 марта). В среднем это дает нам еще около 35-40 километров суточного марша (причем монголы идут уже не по льду рек, а через густые леса на водоразделах).

Под Козельском, где уже мог начинаться ледоход на Жиздре и таяние снега в ее пойме, Бату застрял почти на 2 месяца (точнее, на 7 недель – 49 дней – до 23-25 мая, может и позднее, если вести отсчет от 3 апреля, а по Рашид-ад-Дину – вообще на 8 недель). Зачем монголам потребовалось непременно осаждать ничтожный, даже по средневековым русским меркам, городишко, не имеющий никакого стратегического значения, не вполне ясно. К примеру, соседние с ним городки Кром, Спать, Мценск, Домагощ, Девягорск, Дедославль, Курск, кочевники даже не тронули.

На эту тему историки спорят до сих пор, какой-либо вменяемой аргументации не приводится. Самую смешную версию предложил фольк-историк «евразийского толка» Л.Н. Гумилев, предположивший, что монголы мстили внуку черниговского князя Мстислава, правившего в Козельске, за убийство послов на реке Калка в 1223 году. Забавно, что в убийстве послов был замешан также смоленский князь Мстислав Старый. Но Смоленск монголы не тронули…

По логике, Бату надо было спешно уходить в степи, поскольку весенняя распутица и бескормица грозили ему полной потерей, как минимум, «транспорта» – то есть, лошадей.

Вопросом о том, чем же питались лошади и сами монголы, осаждая Козельск почти два месяца (с применением стандартных камнеметных машин), никто из историков не озадачивался. Наконец, банально трудно поверить в то, что городок с населением в несколько сотен, пусть даже пару тысяч человек, огромная еще армия монголов, исчисляемая десятками тысяч воинов, и якобы имевшая уникальные осадные технологии и технику, не могла взять 7 недель…

В итоге под Козельском монголы якобы потеряли до 4000 человек и лишь приход отрядов Бури и Кадана в мае 1238 года из степей спас положение – городишко был таки взят и уничтожен. Юмора ради стоит сказать, что бывший президент РФ Дмитрий Медведев в честь заслуг населения Козельска перед Россией присвоил поселению звание «Города воинской славы». Юмор же был в том, что археологи за почти 15 лет поисков, так и не смогли обнаружить однозначных доказательств существования уничтоженного Батыем Козельска. О том, какие страсти по этому поводу кипели в научной и чиновничьей общественности Козельска, можно почитать тут.

Если просуммировать оценочные данные в первом и весьма грубом приближении, то окажется, что с 1 декабря 1237 года по 3 апреля 1238 года (начало осады Козельска) условная монгольская лошадь прошла в среднем от 1700 до 2800 километров. В пересчете на 120 дней это дает усредненный суточный переход в пределах от 15 до 23 с небольшим километров. Поскольку известны промежутки времени, когда монголы не передвигались (осады и т.п., а это около 45 дней в совокупности), то рамки их среднесуточного реального марша расползаются от 23 до 38 километров в день.

Проще говоря, это означает более чем интенсивные нагрузки на лошадей. Вопрос о том, сколько из них выжило после таких переходов в довольно суровых климатических условиях и очевидной нехватки кормов, российскими историками даже не обсуждается. Также, как и вопрос о собственно монгольских потерях.

К примеру, Р.П. Храпачевский вообще полагает, что за все время Западного похода монголов в 1235-1242 годах их потери составили лишь около 15% от первоначальной их численности, тогда как историк В.Б. Кощеев насчитал до 50 тысяч санитарных потерь только при походе на Северо-Восточную Русь. Впрочем, все эти потери – как в людях, так и лошадях, гениальные монголы оперативно восполнили за счет… самих же покоренных народов. Поэтому уже летом 1238 года армии Бату продолжили войну в степях против кипчаков, а в Европу в 1241 году вообще вторглась не пойми какая армия – так, Фома Сплитский сообщает, что в ней было огромное количество… русских, кипчаков, булгар, мордвы и т.п. народов. Сколько среди них было самих «монголов», толком не понятно.

источник

Источник: masterok.livejournal.com


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Adblock detector