Московское контрнаступление

Разрабатывая свои планы зимнего контрнаступления, Советское Верховное Главнокомандование имело программу-минимум и программу-максимум. Программа-минимум предусматривала восстановление коммуникаций с осажденным Ленинградом, ликвидацию угрозы, нависшей над Москвой, и преграждение немцам доступа к Кавказу. Программа-максимум намечала прорыв блокады Ленинграда, окружение немцев между Москвой и Смоленском и освобождение Донбасса и Крыма. Но события сложились так, что даже программа-минимум была выполнена лишь отчасти: в конце ноября советские войска освободили Ростов — эти «ворота на Кавказ» и оттеснили немцев до реки Миус, но дальше не продвинулись, если не считать местного наступления в Донбассе в конце зимы, в результате которого был занят небольшой выступ, включая Барвенково и Лозовую. В Крыму продолжал держаться Севастополь, но высадка Черноморским флотом 26 декабря десанта на Керченском полуострове, в Восточном Крыму, кончилась весной следующего года катастрофой.


Ленинградском фронте освобождение 9 декабря Тихвина намного облегчило снабжение Ленинграда. Однако блокада с суши продолжалась. Продвижение Красной Армии в районе Москвы было более значительным, и все же, несмотря на освобождение большой территории (одна группа войск дошла, например, до Великих Лук, то есть продвинулась на 300 с лишним км), немцам: удалось удержать укрепленный район в треугольнике Ржев — Гжатск — Вязьма, всего в каких-нибудь 150 км к западу от Москвы.

Именно Гитлер вопреки советам многих своих генералов, предлагавших отойти на большое расстояние, настаивал на том, чтобы не отдавать Ржев, Вязьму, Юхнов, Калугу, Орел и Брянск, и все эти города, за исключением Калуги, были удержаны. Многие обескураженные генералы, в том числе Браухич, Геппнер и Гудериан, были смещены, а фон Бок «заболел». На севере фон Лееб также был снят со своего поста «по состоянию здоровья» и заменен более убежденным нацистом, генералом Кюхлером. Гитлер был крайне разочарован тем, что фон Лееб не сумел захватить Ленинград в августе или сентябре, и разъярен тем, что фон Бок не смог взять Москву. После освобождения русскими Ростова Рундштедт в свою очередь временно попал в немилость.

Советское контрнаступление началось 5-6 декабря почти на всем протяжении 900-километрового фронта от Калинина на севере до Ельца на юге, и в первые дни советские войска почти всюду достигли заметных успехов. Особенность боев в зимних условиях заключалась в том, что советское командование, насколько было возможно, избегало фронтальных атак на вражеские арьергарды и формировало мобильные отряды преследования, задачей которых было отрезать пути отхода вражеских войск и сеять среди них панику.


состав таких отрядов преследования, которые можно сравнить с казаками 1812 г., наносившими беспощадные удары по «великой армии» Наполеона, входили автоматчики, лыжники, танки и кавалерия, в частности кавалерийские части генералов Белова и Доватора. Но результаты такой тактики часто не оправдывали ожиданий, и кавалерийские части несли особенно тяжелые потери.

Немцы в этой зимней войне вели себя по-разному на разных участках. Обычно они продолжали оказывать упорное сопротивление, но их явно преследовал страх попасть в окружение; так, когда 13 декабря русские подошли к Калинину и Клину и предложили немецким гарнизонам капитулировать, те отклонили ультиматум, но поспешили отойти, пока не поздно, успев тем не менее поджечь как можно больше зданий. Зато в других местах отступление немцев зачастую переходило в паническое бегство. Западнее Москвы и в районе Тулы дороги на протяжении многих километров были усеяны брошенными орудиями, грузовиками и танками, глубоко увязшими в снегу. Именно к этому времени относится появление в советском фольклоре комического образа «зимнего фрица», закутанного в украденные у местных жителей женские платки и меховые горжетки и с сосульками, свисающими с его красного носа.

13 декабря Совинформбюро опубликовало свое знаменитое сообщение, в котором объявлялось о провале попыток немцев окружить Москву и рассказывалось о первых результатах советского контрнаступления. Газеты напечатали портреты выдающихся советских генералов, выигравших сражение за Москву: Жукова, Лелюшенко, Кузнецова, Рокоссовского, Говорова, Болдина, Голикова, Белова.


К середине декабря Красная Армия уже продвинулась почти на всех направлениях на 35-55 км, освободив Калинин, Клин, Истру, Елец и полностью ликвидировав угрозу окружения Тулы. Наступление продолжалось и во второй половине декабря: советские войска заняли Калугу и Волоколамск, где на главной площади они увидели виселицу с трупами семи мужчин и одной женщины. Это были партизаны, публично повешенные немцами на страх всему населению.

Но если на некоторых участках фронта немцы самым настоящим образом удирали, то на других они продолжали упорно сопротивляться. Так, из Калуги — одного из городов, которые Гитлер приказал удерживать любой ценой, — немцы были выбиты только после нескольких дней тяжелых уличных боев.

Правда, немцам часто приходилось трудно из-за отсутствия зимнего обмундирования, но сильные морозы и глубокий снег не делали легким и положение русских. Следует также подчеркнуть, что у Красной Армии не было заметного превосходства ни в обученной живой силе, ни в технике. Как указывается в «Истории войны», советскому командованию не удалось обеспечить накануне контрнаступления необходимое превосходство в районе Москвы, где немцы сосредоточили свою самую сильную группу армий, в то время как советские войска и на Калининском, и на Московском участках фронта были ослаблены оборонительными боями за столицу.


ошенные в бой наличные стратегические резервы, особенно на направлениях главных ударов, помогли преодолеть превосходство противника в живой силе, но их было недостаточно, чтобы изменить положение решающим образом, тем более что немцы все еще располагали большим количеством танков и орудий[66].

Действия Красной Армии очень сильно стеснял недостаток моторизованного транспорта. На Московском участке фронта имелось всего 8 тыс. грузовиков — количество явно недостаточное. Автотранспорт не мог обеспечивать доставку даже половины потребного количества боеприпасов, провианта и других грузов, поэтому, чтобы восполнить нехватку грузовиков, приходилось использовать сотни санных обозов. Правда, несмотря на свою небольшую грузоподъемность, такие обозы имели то преимущество, что легче проходили по глубокому снегу, нежели тяжелые грузовые автомобили.

Несмотря на все эти трудности, был принят ряд мер для того, чтобы приблизить к фронту базы снабжения армии. Но если контрнаступление под Москвой и последовавшее за ним общее наступление Красной Армии зимой 1941/42 г. увенчались лишь частичным успехом, то это, как мы увидим, объяснялось рядом факторов: нехваткой транспортных средств, особенно по мере все большего растяжения коммуникаций, растущим недостатком оружия и боеприпасов и, наконец, изнурительным характером зимней войны. К весне Красная Армия была страшно измотана. К тому же Советское Верховное Главнокомандование совершило ряд ошибок.


В очень тяжелых боях в течение всего декабря и первой половины января Красная Армия отбросила немцев на значительное расстояние от Москвы. Но наступление развивалось весьма неравномерно: дальше всего на запад, на 300 с лишним километров, продвинулся северный фланг; почти такое же расстояние прошел южный фланг, но прямо к западу от Москвы немцы продолжали цепляться за свой плацдарм в треугольнике Ржев — Гжатск — Вязьма. Директивы Ставки от 9 декабря показывают, что советское командование планировало широкое окружение немецких войск под Москвой, намереваясь взять их в клещи с севера и с юга. В то же время Гитлер, который после чистки среди своих генералов лично принял командование, приказал группе армий «Центр» фанатически оборонять позиции западнее Москвы, не обращая внимания на прорывы противника на флангах.

В боях под Москвой немцы понесли тяжелые потери; они сражались в непривычных зимних условиях, боевой дух войск был зачастую низким, и все же они по-прежнему представляли грозную силу.

К 1 января русские, подтянув резервы, добились равенства в живой силе, а на некоторых участках даже обеспечили себе известное превосходство в танках и авиации, но у немцев все еще имелось втрое больше противотанкового оружия. Короче говоря, несмотря на значительные успехи, достигнутые Красной Армией в декабре и и первой половине января, ее превосходство, по словам современных советских историков, было совершенно недостаточным для крупного наступления, запланированного Советским Верховным Главнокомандованием.


Январь 1942 г. был очень холодный, а сильные снегопады крайне затрудняли наступление. Советские войска, исключая сравнительно немногочисленные лыжные части, могли продвигаться только по дорогам, да и то с большим трудом. По мере продвижения возрастали также трудности для действий авиации, так как в освобожденных районах не было пригодных для использования аэродромов. Однако новые директивы, данные 7 января 1942 г., подтверждают, что Советское Верховное Главнокомандование еще не оставило намерения разгромить, окружить и уничтожить все немецкие войска между Москвой и Смоленском. Но из-за того, что на севере продвижение шло быстро, а в центре медленно, протяженность линии фронта увеличилась к середине января почти вдвое. 15 января Гитлер, хотя и примирившийся с необходимостью оставить часть территории, снова приказал своим войскам занять прочную оборону восточнее Ржева, Вязьмы, Гжатска и Юхнова. Были введены суровые меры наказания, а начальник штаба Гальдер издал директиву, в которой осуждал панику и растерянность и предсказывал, что наступление русских скоро захлебнется.

Советская «История войны» признает, что Верховное Главнокомандование недооценило усиление сопротивления немцев под воздействием пропаганды, дисциплинарных мер и прибытия подкреплений с Запада. Уже 25 января советские войска потерпели первую серьезную неудачу, не сумев взять штурмом Гжатск. На юге, западнее Тулы, сопротивление немцев также усиливалось, и к концу января наступление Красной Армии на этом участке фронта фактически приостановилось.


Все же Верховное Главнокомандование советских войск по-прежнему не отказывалось от своего замысла осуществить большое окружение и решило выбросить в тылу противника крупный парашютный десант с задачей перерезать вражеские коммуникации и стать связующим звеном между двумя клещами, которые должны были сомкнуться вокруг немцев под Смоленском. Однако сопротивление немцев повсеместно нарастало, и все попытки русских прорваться к узлу германской обороны — Вязьме потерпели провал.

На ряде участков немцы переходили в контратаки. В связи с новыми массированными атаками танков, особенно в районе Вязьмы, советские бойцы вновь совершили немало героических подвигов, подобных подвигам панфиловцев под Волоколамском в декабре 1941 г. После войны в забитом в ствол дерева винтовочном патроне была обнаружена записка, оставленная умирающим солдатом Александром Виноградовым, которого вместе с двенадцатью другими бойцами послали остановить продвижение немецких танков по Минскому шоссе:

«И вот уже нас осталось трое… мы будем стоять, пока хватит духа… И вот я один остался, раненный в голову и руку. И танки прибавили счет. Уже двадцать три машины. Возможно, я умру. Но, может, кто найдет мою когда-нибудь записку и вспомнит. Я из Фрунзе, русский. Родителей нет. До свидания, дорогие друзья. Ваш Александр Виноградов. 22. 2. 1942 г.».


Совершенно ясно, что Советское Верховное Главнокомандование переоценило как наступательную силу своих армий, так и упадок боевого духа и дезорганизацию вермахта под воздействием поражений, понесенных им в декабре и в первой половине января.

План окружения и разгрома всех немецких сил между Москвой и Смоленском, а также освобождения Орла и Брянска оказался нереальным. Так как немцы в большинстве случаев зарылись в землю, а советские войска наступали, то в конечном счете от необычайно суровой зимы русские страдали больше, чем немцы. Дело было не только в том, что не хватало людских резервов и вооружения (как указывалось выше, в тот момент военное производство в СССР стояло на самом низком уровне), но и в том, что имевшиеся резервы распылялись. Так, приказ Ставки об освобождении Брянска и об отправке подкреплений в этот район отвлек Красную Армию от выполнения главной задачи: разгрома немцев в районе Вязьмы. Отданные Ставкой — а было уже 20 марта — приказы, согласно которым Красной Армии предлагалось выйти на близкий к Смоленску рубеж (Белый, Дорогобуж, Ельня, Красное, проходивший в 45 км к юго-западу от Смоленска), соединиться с частями, действовавшими в тылу врага, овладеть к 1 апреля Гжатском, примерно к тому же времени — Вязьмой и Брянском и не позднее 5 апреля — Ржевом, оказались невыполненными.


Начавшаяся в конце марта распутица еще больше ограничила подвижность Красной Армии, которая к тому же не имела в этот период достаточной авиационной поддержки. Полностью нарушился и подвоз снабжения. К концу марта советское наступление говеем остановилось. В течение многих месяцев после приостановки наступления действовавшие в тылу противника воздушно-десантные и другие войска под командованием генерала Белова и местные партизаны продолжали наносить удары по немецким коммуникациям, но в целом итоги операций в январе — марте 1942 г, принесли некое разочарование после того подъема, который вызвало само Московское сражение.

Советские войска были измотаны, и к середине февраля начала остро ощущаться нехватка вооружения и боеприпасов. Правда, были освобождены обширные территории: вся Московская область, большая часть Калининской области, вся Тульская область и большая часть Калужской области. Но в руках немцев остался большой плацдарм Ржев — Гжатск — Вязьма, по-прежнему угрожавший Москве. Летом 1942 г. за него шли ожесточенные бои, и выбить оттуда немцев удалось только в начале 1943 г. Многие солдаты, воевавшие на разных участках фронта, впоследствии говорили мне, что самыми тяжелыми месяцами в их фронтовой жизни были февраль — март 1942 г. Немцы проиграли битву под Москвой, но ясно, что с ними еще далеко не было покончено.


Подводя итоги зимнему наступлению Красной Армии, современная советская «История войны» отмечает следующие важные моменты.

Даже неполная победа, одержанная Красной Армией во время зимней кампании 1941/42 г., оказала огромное моральное воздействие и решающим образом укрепила веру советского народа в конечную победу.

Она произвела громадное впечатление на таких весьма сомнительных нейтралов, как Турция и Япония.

Появилась возможность приостановить эвакуацию промышленности центральных районов, что позволило возобновить и увеличить производство вооружения и боеприпасов, в частности в районе Москвы. Отдельные, вывезенные на восток заводы были реэвакуированы.

Тем не менее зимнее наступление не достигло всех желаемых результатов:

«Наступление Красной Армии зимой 1941/42 г. проходило в исключительно тяжелых условиях. Армия еще не имела опыта организации и ведения наступательных операций большого размаха. Суровая зима, глубокий снежный покров и ограниченная сеть дорог затрудняли маневр на поле боя. Доставка в войска материальных средств и организация аэродромного обслуживания авиации были сопряжены с огромными трудностями. Страна еще не могла полностью обеспечить армию необходимым количеством боевой техники, вооружения и боеприпасов. Все это отрицательно сказывалось на боевой деятельности войск, на темпах развития наступления и часто не позволяло использовать выгодные условия обстановки для полного разгрома крупных группировок врага.

Первый опыт организации и проведения стратегического контрнаступления, а затем и развернутого наступления на всем фронте не обошелся и без серьезных ошибок со стороны Ставки Верховного Главнокомандования, командования фронтов и армий» (курсив мой. — А. В.)[67].

В чем же заключались эти ошибки и недостатки?

1) Командование фронтов и армии не всегда правильно использовало поступавшие в его распоряжение резервы. Войска нередко бросали в бой без необходимой подготовки.

2) Красная Армия в целом еще не имела крупных механизированных и танковых соединений, что сильно снижало ударную силу войск и темпы их продвижения. Переоценив результаты декабрьско-январского наступления, Ставка Верховного Главнокомандования нерационально использовала свои резервы. В ходе зимней кампании Ставка излишне распылила резервы; в бой были брошены девять новых армии: две направлены на Волховский фронт, одна — на Северо-Западный, одна — на Калининский, три — на Западный фронт и по одной — на Брянский и Юго-Западный фронты.

В итоге, «Когда на заключительном этапе битвы под Москвой создались благоприятные предпосылки для завершения окружения и разгрома главных сил группы армий «Центр», необходимых резервов в распоряжении Ставки не оказалось и успешно развивавшаяся стратегическая операция осталась незавершенной»[68].

3) По ряду причин не удалось продолжать массированное применение авиации, осуществлявшееся на начальной стадии битвы под Москвой.

4) В организации партизанской войны были допущены ошибки: «В частности, оказалось нецелесообразным создавать крупные партизанские соединения… Это избавляло противника от необходимости вести борьбу с многочисленными и неуловимыми партизанскими отрядами. Гитлеровцы подтягивали к району действий партизанских соединений войска и развертывали операции крупными силами. Партизанские отряды вынуждены были переходить к оборонительной тактике, что несвойственно природе партизанской борьбы, и поэтому несли тяжелые потери»[69].

Как это ни парадоксально, но приказы Сталина по случаю Дня Красной Армии 23 февраля 1942 г. и праздника 1 Мая 1942 г. звучали менее оптимистично, чем два его выступления в ноябре 1941 г., когда немцы стояли под самой Москвой. На этот раз он уже не говорил, что для того чтобы выиграть войну, потребуется «еще полгода, может быть, годик».

Но если что и выросло после битвы под Москвой, так это ненависть к немцам. Освобождая многие свои города и сотни деревень, советские солдаты воочию убеждались, что представлял собой «новый порядок». Повсюду немцы разрушали все, что могли. В Истре, например, уцелели только три дома; немцы взорвали старинный Ново-Иерусалимский монастырь. В некоторых городах и деревнях, в которые вступала Красная Армия, стояли виселицы с висевшими на них «партизанами». Позже, в 1942 г., я посетил ряд подвергшихся оккупации и разрушенных немцами городов и деревень, и всюду я видел одну и ту же мрачную картину.

Немцы в городах и селах под Москвой; немцы в таких древних русских городах, как Новгород, Псков и Смоленск; немцы у стен Ленинграда; немцы в Ясной Поляне Толстого; немцы в Орле, Льгове, Щиграх — старинных тургеневских местах, самых русских из всех русских мест. Всюду они грабили, разбойничали, убивали. Отступая, они сжигали каждый дом, и среди зимы население зачастую оказывалось без крова. Ничего подобного Россия не испытывала со времен татарского нашествия. Гнев и ненависть к немецким фашистам, к которым примешивалось чувство бесконечной жалости к своему народу, к опоганенной захватчиком Советской земле, пробуждали в качестве эмоциональной реакции национальную гордость и национальную боль, необычайно ярко отразившиеся в литературе и музыке 1941 и начала 1942 гг.

Некоторые лучшие поэтические произведения, отражавшие глубокую душевную тревогу советских людей в первые месяцы войны (хотя и неизвестные тогда, так как они были опубликованы только в 1945 г.), написал Борис Пастернак:

Вы помните еще ту сухость в горле, Когда, бряцая голой силой зла, Навстречу нам горланили и перли И осень шагом испытаний шла?

«Горланящая и прущая» «голая сила зла», как выразился Пастернак, — разве не ту же мысль о чем-то похожем на «вторжение марсиан» внушала и страшная, нечеловеческая тема «Ленинградской симфонии» Шостаковича? Сейчас она может показаться шумной, мелодраматичной, перегруженной повторениями (одна и та же тема звучит в ней все громче и громче не менее одиннадцати раз), и все же как документальное свидетельство о 1941 г., как отражение чувства, что на Советский Союз обрушилась «голая сила зла» — колоссальная, надменная, бесчеловечная сила, — она почти не имеет себе равных.

Плач о земле Русской принимал и другие формы. Зимой 1941/42 г. огромную популярность приобрели стихотворения Константина Симонова, например то из них, в котором он нарисовал трагическую картину отступления из Смоленской области и в котором имеются такие строки:

Как будто за каждою русской околицей,

Крестом своих рук ограждай живых,

Всем миром сойдясь, наши прадеды молятся

За в бога не верящих внуков своих.

Ты знаешь, наверное, все-таки родина –

Не дом городской, где я празднично жил,

А эти проселки, что дедами пройдены,

С простыми крестами их русских могил.

Или еще более знаменитое «Жди меня»:

Жди меня, и я вернусь,

Только очень жди.

Жди, когда наводят грусть

Желтые дожди,

Жди, когда снега метут,

Жди, когда жара,

Жди, когда других не ждут,

Позабыв вчера.

Жди, когда из дальних мест

Писем не придет,

Жди, когда уж надоест

Всем, кто вместе ждет…

Пусть поверят сын и мать

В то, что нет меня,

Пусть друзья устанут ждать,

Сядут у огня,

Выпьют горькое вино

На помин души…

Жди и с ними заодно

Выпить не спеши.

Жди меня, и я вернусь,

Всем смертям назло.

Кто не ждал меня, тот пусть

Скажет — повезло!

Не понять не ждавшим им,

Как среди огня

Ожиданием своим

Ты спасла меня.

Как я выжил, будем знать

Только мы с тобой, –

Просто ты умела ждать,

Как никто другой.

С момента его опубликования осенью 1941 г. и в течение всего 1942 г. это было самое популярное в Советском Союзе стихотворение, которое миллионы женщин повторяли про себя, точно молитву.

Тем, кто не был в СССР в то время, трудно понять спустя столько лет, как много значили такие стихи буквально для миллионов русских женщин. Никто не может сказать, сколько сотен тысяч мужчин погибло на фронте, попало в плен, пропало без вести после 22 июня 1941 г.

Почти столь же важную роль играли другие поэты и писатели. Например, глубоко взволновала читателей поэма Маргариты Алигер «Зоя» о повешенной под Москвой девушке-партизанке; эта поэма была переделана в пьесу. Она рисует сновидения девушки в ночь перед казнью, после пыток, которым ее подвергли немцы. Большое значение имела и поэзия Суркова, например написанное им в 1941 г. стихотворение в прозе «Клятва воина», заканчивавшееся такими словами:

«Слезы женщин и детей кипят в моем сердце. За эти слезы своей волчьей кровью ответят мне убийца Гитлер и его орды, ибо ненависть мстителя беспощадна».

Огромнейшее влияние на настроения людей оказывали статьи Оренбурга в «Правде» и «Красной звезде» — яркие, блестящие филиппики против немцев, пользовавшиеся колоссальной популярностью в армии. Их иногда критиковали за тенденцию высмеивать немцев, забывая, какой это страшный и грозный враг. Мысль Эренбурга, что все немцы — зло, конечно, расходилась с официальной идеологической линией (которая вновь была выражена в приказе Сталина по случаю дня 23 февраля), но «эренбургизм» был действенной формой разжигания ненависти. Да и не один Эренбург придерживался этой линии; Шолохов, Алексей Толстой и многие другие делали то же самое. В трудное лето 1942 г. мотив «все немцы — зло» прозвучал даже еще отчетливее.

Следующая глава >

Источник: history.wikireading.ru

5 декабря – День воинской славы России. 5 декабря 1941 года советские войска начинают контрнаступление под Москвой. Сосредоточив на московском направлении значительные резервы, командование Красной армии смелыми ударами обращает в бегство значительные силы вермахта. От столицы отброшены все три танковые группы противника, до этого рвавшиеся к Москве. Противник потерял почти полмиллиона солдат и офицеров, значительное количество танков, артиллерии и самолетов, огромное количество лошадей и автомобилей. Свыше миллиона советских солдат и офицеров, защищавших Москву, и участвовавших в контрнаступлении, были награждены медалью «За оборону Москвы».

3 декабря 2018 года в здании Российского военно-исторического общества (РВИО) Министр культуры РФ, председатель РВИО В.Р. Мединский огласил новые, недавно рассекреченные данные о событиях той зимы. В частности, на брифинге представлены документы из Центрального архива ФСБ, которые свидетельствуют о подвиге 28 панфиловцев в ноябре 1941 года у разъезда Дубосеково. При непосредственном участии РВИО проходят и другие мероприятия, связанные с памятью об обороне Москвы: лекции, круглые столы, семинары…

В преддверии этой памятной даты мы решили более подробно вспомнить о контрнаступлении под Москвой 1941 года. Действительно ли Москву спасли сибиряки? Почему нацисты сравнивали себя с великой армией Наполеона? Каковы были предпосылки и последствия удачного контрнаступления под Москвой? Эти вопросы корреспондент портала «История.РФ» обсудил с известным военным историком, кандидатом исторических наук Алексеем Валерьевичем Исаевым.

«Спасшие Москву сибиряки – это собирательный образ»

– Алексей Валерьевич, начать наш разговор хотелось бы с предпосылок для контрнаступления. Расскажите, как были созданы условия для мощного удара по вермахту?

– Главным фактором стало накопление резервов. Дело в том, что в СССР с августа 1941 года накапливались новые дивизии, а с ноября – бригады. Их формировали в тылу, часто в глубоком тылу: например, одна из дивизий, участвовавших в контрнаступлении, ехала из Красноярска. Но говорить о том, что это сплошь сибиряки было бы некорректно. Было немало дивизий сформированных и на Урале, и в средней полосе России… К тому же у Сибири не такие и большие мобилизационные ресурсы. Мобилизационный ресурс для контрнаступления обеспечивала, без преувеличения, вся страна.

– То есть сибиряки, спасшие Москву – это скорее собирательный образ?

– Верно, скорее образ тепло одетого человека. Сибиряки среди них были, безусловно, но составляли определенную долю в общей массе войск наряду с другими регионами России. Это формирование, шедшее с августа-сентября 1941 года, к декабрю подходило к завершению.

Следующим важным фактором стало и то, что вермахт фактически выдохся под Москвой. Я всегда говорю, что контрнаступление под Москвой стало возможным, благодаря плечам тех солдат и командиров, которые воевали, начиная с границы. Именно они планомерно уменьшали численность боевого состава дивизий в вермахте, прежде всего танковых. Напомню, что разница между боевым и тыловым составом в вермахте была существенная, и если процент потерь от общего числа личного состава в летние месяцы казался небольшим, то для боевого состава он был выше.

Московское контрнаступление

Еще одним фактором было неправильное планирование немцами своего ноябрьского наступления на Москву. Они умудрились загнать свои наиболее боеспособные танковые и моторизованные части в два мешка: один в районе Клина, к северу-северо-западу от Москвы, второй на юге: это идущие в обход Тулы войска Гудериана, подставившие свои фланги под контрудары советских войск.

Все эти факторы в совокупности стали предпосылкой удачного контрнаступления под Москвой. Хотел бы подчеркнуть, что имевшиеся в ноябре части и соединения Красной армии были существенно усилены подошедшими резервами, что дало возможность развивать контрнаступление на различных направлениях. Даже несмотря на то, что некоторые новые части Красной армии имели мало боевого опыта и тяжелой артиллерии: к примеру 1-я ударная армия не имела орудий калибром свыше 107 мм., и многие её соединения были вновь сформированными. Но предыдущий задел позволил бороться с остановившимися немецкими частями. Переход от обороны к наступлению по этой причине происходил достаточно «плавно», и защищая свои участки фронта и проводя локальные наступательные операции, дивизии уже 5-6 декабря перешли в полномасштабное наступление.

Ну и последним важным фактором я бы назвал накопление боеприпасов. К началу контрнаступления были созданы запасы в три боекомплекта, по основным номенклатурам боеприпасов. Это позволило вести интенсивную артподготовку, упрощая взлом немецкой обороны.

«Нацисты не могли не пойти ва-банк»

– Не секрет, что советское командование и руководство страны с первых дней войны стало думать о формировании новых дивизий и резервов. Какой волны формирования были те дивизии, участвовавшие в Контрнаступлении под Москвой?

– Дело в том, что те части, которые бились под Москвой, это формирования августа-сентября. А если вы подразумеваете приказ от 25 июня 1941 года, под него попали части НКВД, переформированные в армейские дивизии. Эти части успели повоевать еще в июле, в Смоленском сражении, и в июле-августе, на всех участках советско-германского фронта. Формирование строилось следующим образом: первая волна – НКВД, вторая – призванные по возрасту. К примеру, в эту волну входили знаменитые 312-я Наумовская и и 316-я Панфиловская дивизии, державшиеся в октябре на Можайском направлении. А вот контрнаступление – это еще более поздние формирования дивизий и бригад. Интересно и наличие бригад как более легких соединений прежде всего в силу недостатка опытных командирских кадров. Соединения сокращали, превращая в более компактные.

Московское контрнаступление

– Вы предвосхитили мой следующий вопрос. Насколько была оправдана и эффективна новая бригадная система, особенно в условиях контрнаступления?

– В Подмосковье при обороне они были адекватны своим задачам. Особенно танковые бригады. Конечно, в обороне в условиях кризисов или срочных задач это было удобно, но в наступлении, не имея полнокровных танковых дивизий составом в 10 тыс. человек, уже ощущалось неудобство в использовании бригад. К примеру, была задача выйти к Клину и перекрыть возможность отхода из мешка немецких войск. Эту задачу возложили на бригады, в частности, на 8-ю бригаду Ротмистрова. Но сил бригад оказалось недостаточно, чтобы стать пробкой в бутылочном горлышке. Дивизия июльского образца смогла бы, а две бригады численностью по 1000 человек, конечно, не смогли этого сделать. Немцы, несмотря на большие потери в технике и артиллерии, смогли выбраться из мешка, сохранив свои соединения хотя бы по номерам и личному составу. Такая же ситуация была и на южном фланге Западного фронта, под Тулой. Бригады и кавалерия действовали геройски, но физически задачи дивизий им были не по зубам. Если называть вещи своими именами, «бригадная ересь» в контрнаступлении мешала, но, с другой стороны, неясно смогла ли бы Красная армия к зиме 1941-1942 года, собрать и обеспечить, прежде всего, грамотными командирами, танковые дивизии… Я считаю, что смогла бы, но это вопрос дискуссионный.

– Резюмируя, мы с уверенностью можем сказать, что руководство страны и командование Красной армии, несмотря на неудачи в начале войны, не питало иллюзий? С самого начала войны велся поиск новых штатных структур частей, формирование новых дивизий, и руководство страны и армии не сидело, сложа руки? И тем более не находилось в панике, как это любят представлять фальсификаторы?

– Безусловно! Опять же эти бригады, стрелковые бригады, были временным решением, но они работали. Позднее, когда наши силы окрепли, от такой структуры отказались, обратив в дивизии. Но в 1941 году это было удобно. Танковые бригады существовали до конца войны, но выросли структурно и численно. Поэтому – да, работа велась непрерывно.

– Скажите, насколько наши фланги, к примеру, Калинин и Тула, смогли оттянуть на себя подвижные соединения противника? Стало ли это важным подспорьем в обороне Москвы и такой же предпосылкой успешного контрудара?

– Верно, и помимо этого проблемой для вермахта стало использование неудобной местности. Даже во время войны в сборнике под редакцией Шапошникова, который тем не менее уже не был начальником генштаба, отмечается странность противника с выбором местности для наступления своих подвижных соединений. Лесистая местность с узкими коридорами дорог на север и северо-запад от Москвы, в район Калинина, не подходила для использования масс подвижных соединений. Даже просевших в численности до этого. Немцы сами уже остановились и получили мощные контрудары во фланги.

Московское контрнаступление

– Как вы думаете, почему противник не остановился на линии Вязьмы на зимовку, а решил любой ценой попытаться взять Москву? Ведь это привело к поражению. Насколько мне известно, в дневниках фельдмаршала Бока, командовавшего группой армий «Центр», муссировался этот вопрос…

– Остановиться и занять оборону на подступах к Москве было возможно. Физически. Но историки сходятся во мнениях, что противник и его высшее военно-политическое руководство не могли пойти на такой шаг. Такое решение было разумное, но неприемлемое с точки зрения тех, кто мог его принять.

«Дороги заполнились колоннами брошенной немецкой техники»

– Если переходить к самому контрнаступлению, то какие основные задачи были у Красной армии?

– Основной задачей было отбросить от Москвы танковые группы врага. Наилучшим исходом для советского командования, конечно, виделось окружение и разгром трех танковых групп противника. Сделать это не получилось, но урон был нанесен существенный. Прежде всего, из-за соотношения сил. Наши войска если и превосходили противника числом, то незначительно и лишь на отдельных участках фронта. Создать ситуацию подавляющего превосходства в силах на направлении главных ударов механизированными силами, как зимой 1942 под Сталинградом, пока не удавалось. Поэтому ход боевых действий выглядел следующим образом, контрнаступление под Москвой в целом создавало угрозу окружения подвижных группировок противника, заставляя его откатываться назад и нарушать управление нацеленных на Москву частей, которые уже сложно было сразу развернуть для купирования ударов Красной армии.

Отступление противника происходило в условиях нехватки горючего, и массового падежа лошадей. Бросалась артиллерия, автомобильная и бронетехника как исправная, так и нет. Дороги заполнились колоннами брошенной немецкой техники и военного имущества. Врага оттеснили от Тулы, выбили из Клинского мешка, и он смог закрепиться только на рубеже реки Ламы. Сократив фронт, немцы встали более крепко. Но в этих условиях, в январе-феврале, 5-я и 33-я армии нанесли серию ударов и, освободив Можайск и Венев, продолжали отгонять противника всё дальше от столицы. Под Тулой немцы испытали серьезный кризис, в частности Гудериан своими действиями или бездействием, привел к огромному разрыву во фронте между 2-й танковой группой и 4-й полевой армией по направлению на Сухиничи. Большим напряжением сил и снятием войск с других направлений немцам удалось прикрыть эту брешь. Кстати, Гудериан был снят с командования и не занимал важных постов вплоть до 1943 года. Был освобожден и Калинин. В боях на реке Ламе впервые была использована тактика концентрации артиллерии, ноу-хау, которое потом успешно применяла наша армия, вплоть до Берлина. Вся тяжелая артиллерия калибром от 152 мм. изымалась из дивизий и переподчинялась главному командованию. Таким образом, на направлении главного удара можно было создать эффективный огневой вал. Немцы такую практику не использовали, оставляя большую часть артиллерии в дивизии.

Московское контрнаступление

Солдаты водружают советское знамя в городе Калинин

Но к середине января 1942 года постепенно расстреливается накопленный боекомплект, танковые бригады понесут существенные потери, причем в основных типах, Т-34 и КВ, а оставшиеся легкие Т-60 были слабо подготовлены к езде по снегу и прорыву обороны. Танковый кулак ослаб, и немцы сами признают случаи, когда всего несколько советских средних или тяжелых танков обращали в бегство целые соединения вермахта.

– Почему наши войска не смогли развить столь удачное контрнаступление? Это еще не отлаженное взаимодействие между родами войск? Не умели вести такие крупные операции?

– И это, и в некоторой степени была в ставке эйфория. Верховное командование Красной армии в январе считало, что в течение 1942 года удастся выдворить противника за довоенные границы СССР. Во многом эти настроения исходили, как ни странно, из опыта разгрома Великой армии Наполеона, которая зимой при отступлении из России полностью разложилась и не могла представлять собой военную силу. Немцы же, обладая другими средствами – в первую очередь, авиацией, артиллерией, автотранспортом – смогли восстановить контроль, зацепиться за рубежи и восстановить фронт. Они смогли избежать беспорядочного бегства, хотя оно висело над ними дамокловым мечом. Если почитать мемуары, многие немцы сравнивали свое положение с наполеоновской армией.

Знаменитые опорные пункты в деревнях стали неким паллиативом, впоследствии Красная армия могла их просто снести. Но как я уже говорил, промышленность, находившаяся на колесах, или только разворачивающаяся на новых местах, еще не могла пополнить тот боекомплект, накопленный к началу контрнаступления. Это тоже сыграло свою роль, и наступление постепенно остановилось.

– Каково было значение удачного контрнаступления Красной армии под Москвой?

– Действительно, контрнаступление под Москвой имело исключительное значение. Прежде всего, оно определило, что вместо «Блицкригов» война переходит на новый уровень, на истощение. Эта операция стала водоразделом, поставившим вопрос, кто выиграет войну, максимально напрягая силы.

Был разрушен ореол непобедимости вермахта. Если до этого немцы только останавливались, то теперь они были вынуждены откатиться на сотни километров. Был снят фильм «Разгром немцев под Москвой», который живописал все эти терриконы замерзшей, разбитой и брошенной техники на дорогах Подмосковья; который показал, что вермахт действительно потерпел крупное поражение.

Московское контрнаступление

Существенно возрос и авторитет Советского союза на международной арене. Теперь СССР расценивался как равноправный игрок, которому можно поставлять вооружение, и он не станет трофеем вермахта. Это безусловно увеличило объемы военной помощи по Ленд-лизу.

– В заключение, хотелось бы узнать, действительно ли вермахт потерял столько техники и лошадей, что на следующий год смог вести маневренные операции не по всему фронту, а только на южном направлении советско-германского фронта?

– Это правда. Если взглянуть на немецкие танковые дивизии, их подвижность к 1942 году упала. Даже несмотря на достаточно оперативное пополнение каких-то соединений прямо на фронте, а каких-то в тылу, всё равно подвижность вермахта значительно упала. Пополнение артиллерией шло активнее, но потери под Москвой действительно не дали противнику наступать в новом, 1942 году, по всему фронту…

Источник: histrf.ru

Битва под Москвой — самая масштабная во второй мировой войне. Именно здесь, недалеко от столицы, крупнейшего в мире государства, хваленая гитлеровская армия, впервые потерпела серьезное поражение. Разгром фашистских войск под Москвой явился началом значительного поворота в ходе войны и истории. Окончательно был провален гитлеровский план «быстрой войны»; впервые был развеян миф о «непобедимости» гитлеровской армии.

Битва под Москвой включает в себя два периода: оборонительный — с 30 сентября по 5 декабря 1941 года, и наступательный, который состоит из 2-х этапов: контрнаступление — с 6 декабря 1941 по 7 января 1942 гг., и общее наступление советских войск — с 8 января по 20 апреля 1942 года.

Изначально Гитлер предполагал взятие Москвы в течение первых трёх или четырёх месяцев войны. Однако, несмотря на успехи вермахта в первые месяцы войны, усилившееся сопротивление советских войск помешало его выполнению. В частности, битва за Смоленск (10 июля — 10 сентября 1941) задержала немецкое наступление на Москву на 2 месяца. Битвы за Киев и за Ленинград также оттянули часть сил вермахта, предназначенных для наступления на Москву. Таким образом, немецкое наступление на Москву началось только 30 сентября. Целью наступления являлся захват Москвы до наступления холодов.

Московское контрнаступление

Замысел операции предусматривал мощными ударами крупных группировок, сосредоточенных в районах Духовщины (3-я танковая группа), Рославля (4-я танковая группа) и Шостки (2-я танковая группа), окружить основные силы войск Красной Армии, прикрывавших столицу, и уничтожить их в районах Брянска и Вязьмы, а затем стремительно обойти Москву с севера и юга с целью её захвата.

К концу сентября немецко-фашистская группа армий «Центр» закончила все приготовления для операции. Гитлер в обращении к войскам 2 октября заявил: «За три с половиной месяца созданы, наконец, предпосылки для того, чтобы посредством мощного удара сокрушить противника еще до наступления зимы. Вся подготовка, насколько это было в человеческих силах, закончена… Сегодня начинается последняя решающая битва этого года».

Мощной группировке врага советское командование могло противопоставить значительно меньшие силы и средства.

Командующие

Советские войска

Немецко-фашистские войска

Б. М. Шапошников
И. С. Конев
С. М. Будённый
Г. К. Жуков
А. И. Ерёменко
Я. Т. Черевиченко

Ф. фон Бок
А. Штраус
Г. фон Клюге
Г. Гудериан
Г. Рейнгард
Э. Гёпнер
М. фон Вейхс
В. Модель

Силы сторон

Советские войска

Немецко-фашистские войска

1 250 000 человек

1 929 406 человек

96 дивизий

78 расчётных дивизий

1044 танка

1700 танков

более 10500 орудий и миномётов

14000 орудий и минометов

1368 самолетов

1390 самолетов

Первой операцию «Тайфун» начало немецкое командование южной ударной группировкой. 30 сентября оно нанесло удар по войскам Брянского фронта из района Шостка, Глухов в направлении на Орел и в обход Брянска с юго-востока. 2 октября перешли в наступление остальные две группировки из районов Духовщины и Рославля. Их удары были направлены по сходящимся направлениям на Вязьму с целью охвата главных сил Западного и Резервного фронтов. В первые дни наступление противника развивалось успешно. Ему удалось выйти на тылы 3-й и 13-й армий Брянского фронта, а западнее Вязьмы – окружить 19-ю и 20-ю армии Западного и 24-ю и 32-ю армии Резервного фронтов.

Глубокие прорывы танковых группировок врага, окружение ими значительных сил трех фронтов, незаконченность строительства рубежей и отсутствие войск на Можайской линии обороны – все это создало угрозу выхода противника к Москве.

В те грозные дни Центральный Комитет партии, Государственный Комитет Обороны и Ставка Верховного Главнокомандующего провели большую работу по мобилизации всех сил на организацию защиты столицы.

Московское контрнаступление

В ночь на 5 октября Государственный Комитет Обороны принял решение о защите Москвы. Главным рубежом сопротивления была определена Можайская линия обороны, куда срочно направлялись все силы и средства. Тогда же было решено сосредоточить усилия всех партийных и советских органов, общественных организаций на быстрейшее создание новых стратегических резервов в глубине страны, их вооружение и подготовку для ввода в сражение.

Для уточнения фронтовой обстановки и оказания помощи штабам Западного и Резервного фронтов в создании новой группировки сил для отпора врагу в районы событий прибыли представители Государственного Комитета Обороны и Ставки В. М. Молотов, К. Е. Ворошилов и А. М. Василевский. Они направили на Можайскую линию из числа отходивших войск до пяти дивизий. Ставка приняла меры по переброске сил с других фронтов и из глубины страны. С Дальнего Востока к Москве спешили три стрелковые и две танковые дивизии.

10 октября Государственный Комитет Обороны объединил управление войск Западного и Резервного фронтов в одних руках. Их войска были включены в Западный фронт, во главе которого был поставлен Г. К. Жуков, командовавший до этого Ленинградским фронтом. Состоялось решение построить на непосредственных подступах к столице еще одну линию обороны – Московскую зону.

Войска, оказавшиеся в вяземском окружении, вели мужественную борьбу с врагом. Они наносили контрудары и прорывались из кольца окружения. Атаки наших войск следовали одна за другой, им предшествовала артподготовка. Особенно яростными были наши атаки 8-12 октября, когда в боевые действия дивизии включилась батарея «катюш» капитана Флерова… Для немцев наступление окруженных батальонов и полков советских войск было полной неожиданностью. Немцам пришлось поспешно стягивать сюда крупные соединения и технику.

Активные боевые действия советских войск в окружении оказали серьезное влияние на развитие событий. Они сковали в районе Вязьмы 28 немецко-фашистских дивизий, которые застряли здесь и не могли продолжать наступление на Москву.

Передовые танковые дивизии Гудериана, устремившиеся от Орла к Туле, натолкнулись в районе Мценска на сопротивление 1-го особого стрелкового корпуса генерала Д. Д. Лелюшенко. Здесь танкисты 4-й и 11-й танковых бригад впервые применили действия танков из засад, давшие большой эффект. Задержка противника у Мценска облегчила организацию обороны Тулы. За эти и последующие умелые действия в ходе оборонительных боев под Москвой 4-я бригада была преобразована в 1-ю гвардейскую танковую бригаду.

К 10 октября развернулась ожесточенная борьба на фронте от верховьев Волги до Льгова. Враг захватил Сычевку, Гжатск, вышел на подступы к Калуге, вел бои в районе Брянска, у Мценска, на подступах к Понырям и Льгову. 14 октября враг ворвался в город Калинин. 17 октября Ставка создала здесь Калининский фронт под командованием генерала И. С. Конева.

С 15 октября 1941 года, по указу Государственного комитета обороны, началась эвакуация ряда предприятий и их персонал с семьями в Куйбышев (ныне Самара) из западных регионов Россиии. В город были эвакуированы из Москвы: Правительство СССР, Верховный Совет СССР, дипломатические представительства, крупные учреждения культуры (например, Большой театр, Мосфильм). Но Государственный Комитет Обороны, Ставка и оперативная группа работников Генерального штаба оставались в Москве и прилегающих к ней районах, было введено осадное положение.

Советское командование нашло силы, чтобы преодолеть серьезное осложнение, случившееся в октябре на подступах к Москве. Западный фронт пополнился за счет резерва Ставки и других фронтов 11 стрелковыми дивизиями, 16 танковыми бригадами, более 40 артиллерийскими полками. Командование фронта использовало их для прикрытия важнейших направлений, ведущих к Москве, — волоколамского, можайского, малоярославецкого и калужского. К концу октября на фронте от Селижарова до Тулы действовало уже десять армий двух фронтов. Защитники Москвы, сражаясь за каждую пядь земли, сначала затормозили, а затем и остановили противника, создав сплошной фронт обороны.

Фашисты усилили налеты своей авиации на Москву, которые начались еще летом. Ночные бомбежки следовали одна за другой. Однако к городу прорывались лишь одиночные самолеты. На ближних подступах к Москве их встречала сплошная завеса огня зенитчиков, а на дальних — колонны бомбардировщиков рассеивались нашими отважными летчиками-истребителями. На весь мир прозвучало тогда имя летчика Виктора Талалихина. В ночном бою он таранил фашистский бомбардировщик. Это был первый в мире ночной таран. В. Талалихину было присвоено звание Героя Советского Союза. А всего на подступах к Москве летчики совершили 25 таранов. В воздух поднимались аэростаты, натягивавшие тросы и сети, препятствовавшие проникновению вражеских самолетов в воздушное пространство столицы.

В эти суровые дни усилия всей страны направлены на решение одной задачи — отстоять Москву. Ведь для миллионов советских людей и в годы радости, и в годы испытаний Москва была аккумулятором их энергии, их героизма, их любви к Родине.

Москва ощетинилась полосами противотанковых ежей. На улицах строились баррикады, подвалы домов превращались в огневые точки. Сотни тысяч москвичей строили на окраинах города глубокую противотанковую оборону, особенно мощную вдоль северных и южных границ города.

Две недели длилась передышка на фронте. За эти отвоеванные в трудных сражениях недели советское правительство проделало колоссальную работу по подготовке населения Москвы к отражению вражеского нашествия. Призывы партии «Отстоим Москву!» вселяли в советских людей уверенность в будущую победу, наполняли их мужеством, укрепляли их волю в борьбе со злейшим врагом человечества – фашизмом.

6 ноября, как и в былые мирные дни, в Москве состоялось торжественное заседание, посвященное 24-ой годовщине Великой Октябрьской революции. Только проходило оно на этот раз не в Большом театре, а в подземном вестибюле станции метро «Маяковская».

7 ноября 1941 года – на Красной площади состоялся военный парад войск Московского гарнизона… Этот парад по силе воздействия на ход событий приравнивается к важнейшей военной операции. Он имел огромное значение по поднятию морального духа армии и всей страны, показав всему миру, что Москва не сдаётся и Советский Союз готов биться до конца. Многие военные подразделения после окончания парада отправились прямиком на фронт. Торжественное собрание и парад на Красной площади транслировались по радио на всю страну. На всех это произвело потрясающее впечатление!

15 ноября гитлеровское командование снова повело свои войска в «последнее» наступление на Москву. Оно перегруппировало силы так, чтобы большинство танковых и механизированных дивизий находились теперь на флангах Центрального фронта и вело наступление на Москву с севера и юга, пытаясь охватить ее железными клещами.

«Остановить теперь противника на подступах к нашей столице, не пустить его, перемолоть в боях гитлеровские дивизии и корпуса… Московский узел является сейчас решающим… Пройдет ещё немного времени, и наступление врага на Москву должно будет захлебнуться. Нужно во что бы то ни стало выдерживать напряжение этих дней» (Г. К. Жуков, 26.11.1941).

Началась решающая фаза Московской битвы.

Советские бойцы и командиры, пехотинцы и артиллеристы, летчики и танкисты, кавалеристы и саперы проявляли чудеса храбрости. Подвиги совершали не отдельные бойцы, а целые взводы, роты, батальоны и дивизии.

28 пехотинцев из стрелковой дивизии генерала И. В. Панфилова у разъезда Дубосеково вступили в бой против 50 фашистских танков и не пропустили их к Москве. «Велика Россия, а отступать некуда – позади Москва!» – Эти слова политрука Василия Клочкова облетели весь фронт и стали крылатыми. Герои погибли, но не отступили.

Артиллеристы в бою не отходили от своих орудий и продолжали вести огонь даже из поврежденных пушек.

Летчики смело вступали в бой с фашистскими асами. Они сражались один против трех, один против пяти и выходили из боя победителями. Расстреляв свой боеприпас, они смело шли на таран и часто, сразив врага, ухитрялись чудом посадить свою машину, сохраняя ее для следующих боев.

Танкисты подбивали фашистские танки из засад, давили наступающую вражескую пехоту гусеницами своих машин, смело бросались на фашистские орудия и крушили их своей броней.

Кавалеристы прорывались через линию фронта глубоко в тыл врага и уничтожали там фашистские гарнизоны, перехватывали военные колонны войск, идущих к фронту, наводили панику в рядах гитлеровских солдат.

Московское контрнаступление

Связисты неустанно под огнем врага наводили и восстанавливали линии связи.

Смело действовали под Москвой в тылу врага партизаны Калининской области. Как раз в эти дни совершили свои бессмертные подвиги комсомольцы Зоя Космодемьянская, Саша Чекалин и сотни других.

Кровопролитные, изнуряющие бои продолжались всю вторую половину ноября. Фашистским войскам удалось с севера прорваться к каналу Волга – Москва и переправиться через него в районе Яхромы. На юге они обошли непокоренную Тулу и прорвались на берега Оки в районе Каширы. Именно в эти критические дни из тыла подошли наши резервы.

Фашистское командование не увидело в ударах советских войск ничего особенного, не почувствовало, что уже начинается перелом в оперативной обстановке, что инициатива уходит от их войск и переходит на сторону Красной Армии.

Гитлеру все еще мерещились поверженная Москва, белые флаги и делегации москвичей, выходящие навстречу с ключами от города.

Напрягая последние силы, фашистские войска захватили Апрелевку – это в 35 километрах от Москвы. На севере они ворвались в Крюково (30 километров от столицы). Еще одно усилие и вот они у Красной Поляны (это уже в 25 километрах от городской черты).

В последние дни ноября, видя, что вступление в Москву задерживается, Гитлер приказал подтянуть к Красной Поляне дальнобойную артиллерию и начать обстрел советской столицы. В военном отношении это была пустая затея, а вот в пропагандистском… Тут можно было сыграть большую игру. И недаром в Красную Поляну Геббельс направил целую киноэкспедицию – снимать фильм об обстреле столицы СССР. Этот фильм правители фашистской Германии рассчитывали показать японцам, которые все еще проявляли нерешительность в отношении СССР.

Но затея с обстрелом, а следовательно, и с кинофильмом бесславно провалилась. Как провалилась и попытка овладеть Москвой.

И вот на фронте под Москвой к 4 – 5 декабря наступило затишье. Немецко-фашистские войска выдохлись, их наступление захлебнулось.

А советское командование только и ждало этого момента! Оно заранее, еще в ходе тяжелейших ноябрьских боев, разработало детальный план перехода наших войск в большое контрнаступление с целью полной ликвидации угрозы столице СССР. Соблюдая все меры предосторожности, в глубокой тайне от врага Ставка готовила это контрнаступление – формировала необходимые резервы, накапливала вооружение, боеприпасы, горючее, продовольствие, зимнее обмундирование для воинов.

Несмотря на тяжелую обстановку, сложившуюся на подступах к Москве к концу ноября, Ставка очень экономно использовала резервные соединения в оборонительных сражениях.

И вот 5 декабря, хотя не все еще было готово к проведению контрнаступления и превосходства над силами противника достигнуть пока не удалось, советское командование приняло смелое решение: приступить к осуществлению плана контрнаступления, ибо оперативная и стратегическая обстановка складывалась в нашу пользу.

Московское контрнаступление

Советское командование действовало энергично и решительно. Пока враг не перегруппировал свои силы для обороны, пока он еще не начал строить оборонительных сооружений, нужно идти в наступление. И войска получили приказ: «Вперед!».

Кстати в летних сражениях 1941 года советская армия терпела поражение, но приобретала опыт. Частью этого опыта стало обучение танкистов прямо на заводах. Если раньше даже мелкие неисправности приводили к тому, что экипаж на марше просто бросал танк, то теперь бойцы могли устранить поломки сами.

Мощные удары советских войск явились неожиданностью для врага. Фашистское командование было уверено, что у Советской Армии под Москвой нет сил для наступления, что она хотя и может наносить отдельные сильные удары, но перейти в общее наступление по всему фронту не в состоянии.

А Советская Армия оказалась в состоянии это сделать! И как! Фашисты откатывались назад, теряя технику, бросая нетронутыми склады с горючим, боеприпасами. Солдаты вермахта только и успевали что поднимать руки вверх и твердить заученно: «Гитлер капут!».

За первые пять дней наши войска, ведя тяжелые бои на всех направлениях, продвинулись вперед и освободили ряд городов и сел.

Освобождая все новые и новые населенные пункты, наши воины увидели, что принесли захватчики советским людям. Сожженные города и села, виселицы, разграбленные музеи, библиотеки, Дома культуры, взорванные памятники старины, зверская расправа с мирным населением, рабский труд – все это вызывало ненависть к фашистам, желание как можно скорее очистить от них советскую землю. Все это повышало наступательный порыв бойцов.

Потери

Советские войска

  Немецко-фашистские войска

625 256 чел. 

  581 900 человек

4171 танков и САУ 

  1300 танков и САУ

24 478 орудий и миномётов

  2500 орудий и миномётов

  15000 машин и другой техники

Контрнаступление советских войск под Москвой переросло в общее наступление Красной Армии по всему советско-германскому фронту. Это было началом коренного поворота событий в ходе Великой Отечественной войны.

Разгром фашистских войск под Москвой стал решающим военно-политическим событием первого года Великой Отечественной войны. Одержав победу под Москвой, наши войска окончательно похоронили фашистский план «молниеносной войны» и развеяли миф о непобедимости германской армии. Провалились расчеты гитлеровцев на непрочность советского общественного и государственного строя, советского тыла.

В итоге гитлеровское командование вынуждено было перейти к стратегической обороне на всем советско-германском фронте.

На братских могилах не ставят крестов,
И вдовы на них не рыдают,
К ним кто-то приносит букеты цветов,
И Вечный огонь зажигают.

Здесь раньше вставала земля на дыбы,
А нынче — гранитные плиты.
Здесь нет ни одной персональной судьбы —
Все судьбы в единую слиты.

А в Вечном огне виден вспыхнувший танк,
Горящие русские хаты,
Горящий Смоленск и горящий рейхстаг,
Горящее сердце солдата.

У братских могил нет заплаканных вдов —
Сюда ходят люди покрепче.
На братских могилах не ставят крестов,
Но разве от этого легче?..

В. С. Высоцкий, 1964.

Источник: bibirevo.mos.ru


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Adblock detector