Материалы нюрнбергского процесса

Издание третье, исправленное и дополненное

Государственное Издательство ЮРИДИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

МОСКВА. 1955

Сборник материалов Нюрнбергского процесса над главными немецкими военными преступниками в двух томах подготовлен под редакцией К.П. Горшенина (главный редактор), Р.А. Руденко и И.Т. Никитченко.

ОТ ИЗДАТЕЛЯ ЭЛЕКТРОННОЙ ВЕРСИИ

Материал данного издания содержит большое количество цитат документов, поэтому по мере возможности цитаты были заменены полными или более полными версиями документов. Источники материала указаны в сносках.

Учитывая пожелания широких кругов читателей, проявляющих большой интерес к Нюрнбергскому процессу над главными немецкими военными преступниками, Государственное издательство юридической литературы выпускает третье издание Сборника материалов Нюрнбергского процесса.

Как и в первых двух изданиях Сборника материалов Нюрнбергского процесса над главными.


а Трибунала от СССР и т.д.).

В третье издание Сборника включены все материалы процесса, помещенные во втором издании, в том числе официальные материалы, относящиеся к преступной роли германских монополий и гитлеровского генералитета в подготовке, развязывании и ведении агрессивных войн; стенограммы допросов подсудимых Геринга, Риббентропа, Папена, Нейрата, Кейтеля, Редера, Деница, Иодля, Шахта, Шпеера, Заукеля, Функа, Розенберга, Франка, Шираха, Фриче; материалы о преступных организациях гитлеровского режима.

Третье издание выходит в двух томах, материал расположен так же, как во втором издании. В настоящем издании уточнена транскрипция ряда терминов и иностранных слов. Для облегчения пользования сборником помещены летопись организации и деятельности Международного Военного Трибунала и «Пояснения отдельных слов и сокращений, встречающихся в тексте».

Первый том Сборника выходит под наблюдением редактора Е.М. Ворожейкина

Техн. редактор А.Н. Макарова

Сдано в набор 28/V 1955 г.


Подписано к печати 19/VIII 1954 г.

Объем: физ. печ. л. 62,88 (в том числе вклеек 3,38);

условн. печ. л. 84,94; учетно-изд. л. 74,17.

Тираж 20000. А-04255. Цена 19 р. 40 к.

Госюриздат: Москва, Ж—4, Товарищеский пер., 19.

Заказ №127. Типолитография «Молодая гвардия», Ленинград, пер. Джамбула, 13.

ЗАЯВЛЕНИЕ СОВЕТСКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА ОБ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ГИТЛЕРОВСКИХ ЗАХВАТЧИКОВ И ИХ СООБЩНИКОВ ЗА ЗЛОДЕЯНИЯ, СОВЕРШАЕМЫЕ ИМИ В ОККУПИРОВАННЫХ СТРАНАХ ЕВРОПЫ

Чрезвычайный Посланник и Полномочный Министр Чехословацкой Республики г. Фирлингер и представитель Французского Национального Комитета г. Гарро передали через Народный Комиссариат Иностранных Дел на имя Председателя Совета Народных Комиссаров СССР И.В. Сталина коллективную ноту правительств Чехословакии, Польши, Югославии, Норвегии, Греции, Бельгии, Голландии и Люксембурга и французского Национального Комитета, подписавших 13 января с.г. «Декларацию о наказании за преступления, совершенные во время войны». В этой ноте выражено пожелание, чтобы со стороны Советского Союза было сделано предупреждение об ответственности за злодеяния, совершаемые гитлеровцами в оккупированных ими странах.

14 октября Народный Комиссар Иностранных Дел В.М. Молотов, по поручению Советского Правительства, направил г-ну Фирлингеру и г-ну Гарро нижеследующее заявление:

«Председатель Совета Народных Комиссаров СССР И.В. Сталин, ознакомившись с обращенным к нему призывом представителей стран. временно оккупированных гитлеровской Германией, сделать торжественное предупреждение об ответственности за злодеяния, совершаемые гитлеровцами на захваченных ими территориях, поручил Народному Комиссариату Иностранных Дел довести до сведения правительств Чехословакии, Польши, Югославии, Норвегии, Греции, Бельгии, Голландии и Люксембурга и Французского Национального Комитета нижеследующее заявление Советского Правительства:


Советское Правительство и весь советский народ относятся с чувством братской солидарности и с глубокой симпатией к страданиям и к освободительной борьбе народов оккупированных гитлеровской Германией стран Европы. Бедствия, унижения и мучения, причиняемые этим народам гитлеровской тиранией, тем более понятны народам Советского Союза, что гитлеровские захватчики во временно оккупированных ими советских районах совершают в чудовищных масштабах свои злодейские преступления — массовые убийства мирных граждан, разрушение городов и деревень, ограбление и разорение населения, зверские насилия над женщинами, детьми и стариками, увод в рабство сотен тысяч людей.

Сообщенные Советскому Правительству в полученном им коллективном обращении сведения о зверствах гитлеровских оккупантов и их сообщников снова подтверждают повсеместный и предумышленный характер их кровавых преступлений, свидетельствуя о том, что немецко-фашистское правительство и его сообщники, стремящиеся поработить народы оккупированных стран, разрушить их культуру и унизить национальное достоинство, поставили себе также целью прямое физическое истребление значительной части населения на захваченной территории.


Советское Правительство в то же время констатирует, что германским фашистам не удалось ни методами устрашения и подкупа, ни путем разжигания расовой розни, ни грабежами и голодом, ни кровавыми расправами сломить волю европейских народов к борьбе против оккупантов за освобождение и восстановление независимости своих стран. Не страшась неизбежных жертв, которые несет с собой эта справедливая освободительная борьба, и не зная ни пощады к врагу, ни компромиссов с ним и его пособниками, патриоты в угнетаемых гитлеровцами странах применяют все доступные средства борьбы с захватчиками, вплоть до развертывания народного партизанского движения.

Мужественные борцы за честь, свободу и независимость народов, угнетаемых гитлеровцами, не останавливаются ни перед чем, чтобы нанести гитлеровским оккупантам и германской военной машине максимально возможный ущерб; они срывают военно-промышленное производство на оккупированных территориях, действуя разными методами, от замедления темпов и ухудшения качества работы до забастовок, массового ухода с производства, порчи машин и продукции, диверсионных актов на заводах, электростанциях, шахтах; они организуют бойкот сельскохозяйственных поставок немецким угнетателям; они срывают мероприятия гитлеровцев по вербовке и увозу в Германию иностранных paбочих, обрекаемых на рабский труд.


они саботируют мероприятия военных и гражданских оккупационных властей; они наказывают смертью виновников, организаторов и исполнителей гитлеровского насилия и террора, так же как и предателей, помогающих оккупантам. Наиболее ощутимый ущерб нанесен врагу в тех странах, где, наподобие великому движению народных мстителей-партизан, борющихся против оккупантов на временно оккупированных гитлеровцами советских территориях, верные патриоты бесстрашно вступили на тот же путь вооруженной борьбы с захватчиками, как это имеет место в особенности в Югославии.

Не подлежит сомнению, что успешное развитие этой славной освободительной борьбы во всех ее проявлениях станет одним из самых важных условий окончательного разгрома общего врага и приблизит час возмездия, к которому столь справедливо призывают представители оккупированных гитлеровской Германией стран.

В нотах Народного Комиссара Иностранных Дел В.М. Молотова от 25 ноября 1941 г. «О возмутительных зверствах германских властей в отношении советских военнопленных», от 6 января с.г.


повсеместных грабежах, разорении населения и чудовищных зверствах германских властей на захваченных ими советских территориях» и от 27 апреля с.г. «О чудовищных злодеяниях, зверствах и насилиях немецки-фашистских захватчиков в оккупированных ими советских районах и об ответственности германского правительства и командования за эти преступления», направленных всем правительствам, с которыми Советский Союз поддерживает дипломатические отношения, Советское Правительство возложило «всю ответственность за бесчеловечные и разбойничьи действия немецких войск на преступное гитлеровское правительство Германии» и заявило, что «гитлеровское правительство и его пособники не уйдут от суровой ответственности и от заслуженного наказания за все их неслыханные злодеяния, совершенные против народов СССР и против всех свободолюбивых народов». Советское Правительство сообщило также, что его органы «ведут подробный учет всех этих злодейских преступлений гитлеровской армии, за которые негодующий советский народ справедливо требует и добьется возмездия».

Источник: www.libfox.ru

Материалы нюрнбергского процесса

Мемориал памяти жертв Холокоста "Яд ва-Шем"
Фото: Yonatan Sindel/Flash 90
Руководитель федерального архивного агентства РФ Андрей Артизов считает, что в России сейчас можно осуществить полное издание документов Нюрнбергского процесса над нацистскими преступниками, который проходил с 20 ноября 1945 года по 1 октября 1946 года. 


"В свое время мы разместили очень серьезную документацию о подготовке Советского союза к Нюрнбергскому процессу. Но надо иметь в виду, что, в отличие от американской и английской сторон, и других участников процесса в Нюрнберга, в Советском союзе полного издания, а это почти 15 томов, нет", — цитирует слова Артизова агентство Интерфакс.

По словам Артизова, "в СССР свое время ограничились урезанным изданием, в котором меньше половины всех документов", при этом все эти «документы есть, у нас сохранены».
Руководитель федерального архивного агентства РФ отметил, что сейчас такое издание особенно важно на фоне попыток "героизации нацизма, политических и милитаристских спекуляций".
Одной из главных причин запрета к публикации в СССР нецензурированного издания материалов Нюрнбергского процесса было включение в них полного текста протоколов допросов ряда обвиняемых и, прежде всего, Иоахима Риббентропа.

Глава гитлеровского МИДа огласил многочисленные факты всестороннего сотрудничества СССР и гитлеровской Германии после подписания договоров «О ненападении», а также «О дружбе и границах» в августе-сентябре 1939 годов.
В ходе Нюрнбергского процесса заместитель Прокурора СССР Николай Зоря получил приказ из Кремля не допустить показаний Риббентропа о существовании секретного протокола к советско-германскому договору о ненападении.


Однако Риббентроп и его заместитель Вайцзеккер, под присягой, раскрыли содержание секретных документов международному суду. Это произошло 22 мая 1946 года, а на следующий день Зорю нашли мёртвым в его служебной квартире в Нюрнберге.
Как ранее сообщал «Курсор», около полутора мсяцев назад, встречаясь с молодыми учёными и преподавателями истории накануне дня большевистского переворота в России (7 ноября), президент РФ Владимир Путин позитивно оценил советско-германские договоры 1939 года и одобрил раздел Польши между СССР и гитлеровским Рейхом.

Источник: newrezume.org

20 ноября 1945 г.


10.00 в небольшом германском городке Нюрнберг открылся международный судебный процесс по делу главных нацистских военных преступников европейских стран оси Рим-Берлин-Токио. Этот город был выбран неслучайно: он многие годы был цитаделью фашизма, невольным свидетелем съездов национал-социалистской партии и парадов ее штурмовых отрядов. Нюрнбергский процесс осуществлял Международный военный трибунал (МВТ), созданный на основании Лондонского соглашения от 8 августа 1945 г. между правительствами ведущих государств-союзников – СССР, США, Великобритании и Франции, к которому присоединились 19 других стран – членов Антигитлеровской коалиции. Основу соглашения составили положения Московской декларации от 30 октября 1943 г. об ответственности гитлеровцев за совершенные зверства, под которой поставили свои подписи руководители СССР, США и Великобритании.

Материалы нюрнбергского процесса
Здание Дворца юстиции в Нюрнберге, где проходил Нюрнбергский процесс

Учреждение военного трибунала с международным статусом стало возможным во многом благодаря созданию на конференции в Сан-Франциско (апрель-июнь 1945 г.) Организации Объединенных Наций – всемирной организации безопасности, объединившей все миролюбивые государства, которые совместными усилиями оказали достойный отпор фашистской агрессии.


ибунал был учрежден в интересах всех стран – членов Объединенных Наций, которые после окончания кровопролитнейшей из войн поставили своей главной целью «избавить грядущие поколения от бедствий войны: и вновь утвердить веру в основные права человека, в достоинство и ценность человеческой личности». Так записано в Уставе ООН. На том историческом этапе, сразу после окончания Второй мировой войны, в этих целях было крайне необходимо всенародно признать нацистский режим и его главных лидеров виновными в развязывании агрессивной войны практически против всего человечества, принесшей ему чудовищное горе и невыразимые страдания. Официально осудить нацизм и поставить его вне закона значило покончить с одной из угроз, которая потенциально могла бы в будущем привести к новой мировой войне. Во вступительной речи на первом заседании суда председательствующий лорд-судья Дж. Лоренс (член МВТ от Великобритании) подчеркнул уникальность процесса и его «общественное значение для миллионов людей на всем Земном шаре». Именно поэтому на членах международного суда лежала огромная ответственность. Они должны были «честно и добросовестно выполнять свои обязанности без какого-либо попустительства, сообразно со священными принципами закона и правосудия».

Организация и юрисдикция Международного военного трибунала были определены его Уставом, составлявшим неотъемлемую часть Лондонского соглашения 1945 г. Согласно Уставу трибунал имел право судить и наказывать лиц, которые, действуя в интересах европейских стран оси индивидуально или в качестве членов организации, совершили преступления против мира, военные преступления и преступления против человечности. В состав МВТ вошли судьи – представители от четырех государств-учредителей (по одному от каждой страны), их заместители и главные обвинители. В Комитет главных обвинителей были назначены: от СССР – Р.А. Руденко, от США – Роберт Х. Джексон, от Великобритании – Х. Шоукросс, от Франции – Ф. де Ментон, а затем Ш. де Риб. На Комитет возлагалось расследование дел главных нацистских преступников и их обвинение. Процесс был построен на сочетании процессуальных порядков всех представленных в трибунале государств. Решения принимались большинством голосов.

Материалы нюрнбергского процесса
В зале суда

На скамье подсудимых оказалась почти вся правящая верхушка Третьего рейха – высшие военные и государственные деятели, дипломаты, крупные банкиры и промышленники: Г. Геринг, Р. Гесс, И. фон Риббентроп, В. Кейтель, Э. Кальтенбруннер, А. Розенберг, Х. Франк, В. Фрик, Ю. Штрейхер, В. Функ, К. Дениц, Э. Редер, Б. фон Ширах, Ф. Заукель, А. Йодль, А. Зейс-Инкварт, А. Шпеер, К. фон Нейрат, Х. Фриче, Я. Шахт, Р. Лей (повесился в камере до начала процесса), Г. Крупп (был признан неизлечимо больным, его дело было приостановлено), М. Борман (судился заочно, т. к. скрылся и не был найден) и Ф. фон Папен. Не было в зале суда только самых высокопоставленных главарей нацизма – Гитлера, Геббельса и Гиммлера, которые покончили жизнь самоубийством еще во время штурма Берлина Красной Армией. Обвиняемые являлись участниками всех крупных внутри- и внешнеполитических, а также военных событий с момента прихода Гитлера к власти. Поэтому, по словам французского публициста Р. Картье, присутствовавшего на суде и написавшего в 1946 г. книгу «Тайны войны. По материалам Нюрнбергского процесса», «суд над ними был судом над режимом в целом, над целой эпохой, над всей страной».

Материалы нюрнбергского процесса
Главный обвинитель от СССР на Нюрнбергском процессе Р.А. Руденко

Международный военный трибунал рассмотрел также вопрос о признании преступными руководящий состав национал-социалистской партии (НСДАП), ее штурмовые (СА) и охранные отряды (СС), службу безопасности (СД) и государственную тайную полицию (гестапо), а также правительственный кабинет, Генштаб и Верховное командование (ОКВ) нацистской Германии. Все преступления, совершенные нацистами во время войны, были подразделены в соответствии с Уставом Международного военного трибунала на преступления:

— против мира (планирование, подготовка, развязывание или ведение агрессивной войны или войны в нарушение международных договоров);

— военные преступления (нарушения законов или обычаев войны: убийства, истязания или увод в рабство гражданского населения; убийства или истязания военнопленных; ограбление государственной, общественной или частной собственности; разрушение или разграбление культурных ценностей; бессмысленное разрушение городов или деревень);

— преступления против человечности (уничтожение славянских и других народов; создание тайных пунктов для уничтожения мирных людей; умерщвление психически больных).

Международный военный трибунал, заседавший почти год, проделал колоссальную работу. В ходе процесса состоялось 403 открытых судебных заседания, было допрошено 116 свидетелей, рассмотрено свыше 300 тысяч письменных показаний и около 3 тысяч документов, включая фото- и кинообвинения (в основном официальные документы германских министерств и ведомств, Верховного командования вермахта, Генштаба, военных концернов и банков, материалы из личных архивов). Если бы Германия выиграла войну или если бы конец войны не был таким стремительным и сокрушительным, то все эти документы (многие с грифом «Совершенно секретно»), скорее всего, были бы уничтожены или были навсегда скрыты от мировой общественности. Многочисленные свидетели, дававшие показания в ходе процесса, по словам Р. Картье, не ограничивались просто фактами, а подробно освещали и комментировали их, «привнося новые оттенки, краски и дух самой эпохи». В руках судей и обвинителей оказались неоспоримые доказательства преступных замыслов и кровавых злодеяний нацистов. Широкая гласность и открытость стали одним из основных принципов международного процесса: для присутствия в зале суда было выдано более 60 тыс. пропусков, заседания велись одновременно на четырех языках, прессу и радио представляли около 250 журналистов из разных стран.

Многочисленные преступления нацистов и их пособников, выявленные и обнародованные в ходе Нюрнбергского процесса, воистину поражают воображение. Всё, что только можно было изобрести запредельно жестокого, антигуманного и античеловеческого, было включено в арсенал фашистов. Здесь следует назвать и варварские методы ведения войны, и жестокое обращение с военнопленными, грубо нарушающие все ранее принятые в этих сферах международные конвенции, и угон в рабство населения оккупированных территорий, и целенаправленное уничтожение с лица земли целых городов и деревень, и изощренные технологии массового уничтожения. Мир потрясли озвученные в ходе процесса факты об изуверских опытах над людьми, о массовом использовании спецпрепаратов умерщвления «Циклон А» и «Циклон Б», о так называемых душегубках-газенвагенах, газовых «банях», работающих без остановки днем и ночью мощных кремационных печах. Нацистские недочеловеки, цинично считая себя единственной избранной нацией, имеющей право вершить судьбы других народов, создали целую «индустрию смерти». Лагерь смерти в Освенциме, к примеру, был рассчитан на истребление 30 тысяч человек в день, Треблинка – на 25 тысяч, Собибур – на 22 тысячи и т.д. Всего же через систему концлагерей и лагерей смерти прошли 18 миллионов человек, около 11 миллионов из которых были зверски уничтожены.

Материалы нюрнбергского процесса
Нацистские преступники на скамье подсудимых

Обвинения в неправомочности Нюрнбергского процесса, возникшие спустя годы после его окончания среди западных историков-ревизионистов, некоторых юристов и неонацистов и сводившиеся к тому, что это был якобы не справедливый суд, а «скорая расправа» и «месть» победителей, по меньшей мере, несостоятельны. Всем подсудимым уже 18 октября 1945 г., то есть более чем за месяц до начала судебного разбирательства было вручено Обвинительное заключение с тем, чтобы они могли подготовиться к защите. Таким образом, основные права обвиняемых были соблюдены. Мировая печать, комментируя Обвинительное заключение, отмечала, что этот документ составлен от имени «оскорбленной совести человечества», что это не «акт мести, а торжество справедливости», перед судом предстанут не только главари нацистской Германии, но и вся система фашизма. Это был в высшей степени справедливый суд народов мира.

Материалы нюрнбергского процесса
И. фон Риббентроп, Б. фон Ширах, В. Кейтель, Ф. Заукель на скамье подсудимых

Подсудимым была представлена широкая возможность осуществлять защиту от предъявленных им обвинений: все они имели адвокатов, им предоставлялись копии всех документальных доказательств на немецком языке, оказывалась помощь в розыске и получении необходимых документов, доставке свидетелей, которых считали нужным вызвать защитники. Однако обвиняемые и их адвокаты с самого начала процесса взяли курс на то, чтобы доказать юридическую несостоятельность Устава Международного военного трибунала. Стремясь избежать неотвратимого наказания, они пытались переложить всю ответственность за совершенные преступления исключительно на Адольфа Гитлера, СС и гестапо, выдвигали встречные обвинения в адрес государств – учредителей трибунала. Характерно и показательно, что ни у одного из них не возникло ни малейших сомнений в своей полной невиновности.

Материалы нюрнбергского процесса
Г. Геринг и Р. Гесс на скамье подсудимых

После кропотливой и скрупулезной работы, продолжавшейся почти год, 30 сентября – 1 октября 1946 г. был оглашен Приговор международного суда. В нем были проанализированы основные принципы международного права, нарушенные нацистской Германией, аргументы сторон, дана картина преступной деятельности фашистского государства на протяжении более чем 12 лет его существования. Международный военный трибунал признал всех подсудимых (за исключением Шахта, Фриче и фон Папена) виновными в осуществлении заговора с целью подготовки и ведения агрессивных войн, а также в совершении бесчисленных военных преступлений и тягчайших злодеяний против человечности. К смертной казни через повешение были приговорены 12 нацистских преступников: Геринг, Риббентроп, Кейтель, Кальтенбруннер, Розенберг, Франк, Фрик, Штрейхель, Заукель, Йодль, Зейсс-Инкварт, Борман (заочно). Остальные получили различные сроки тюремного заключения: Гесс, Функ, Редер – пожизненно, Ширах и Шпеер – 20 лет, Нейрат – 15 лет, Дениц – 10 лет.

Материалы нюрнбергского процесса
Выступает представитель обвинения от Франции

Трибунал также признал преступными руководящий состав национал-социалистской партии, СС, СД и гестапо. Таким образом, даже приговор, согласно которому только 11 подсудимых из 21 были приговорены к смертной казни, а трое вообще были оправданы, наглядно показал, что правосудие не было формальным и ничего заранее не предрешалось. При этом член международного суда от СССР – страны в наибольшей степени пострадавшей от рук нацистских преступников, генерал-майор юстиции И.Т. Никитченко в Особом мнении заявил о несогласии советской стороны суда с оправдательным приговором трем подсудимым. Он высказался за смертную казнь в отношении Р. Гесса, а также выразил несогласие с решением о непризнании преступными организациями нацистского правительства, Верховного командования, Генштаба и СА.

Ходатайства осужденных о помиловании были отклонены Контрольным Советом по Германии, и в ночь на 16 октября 1946 г. приговор о смертной казни был приведен в исполнение (незадолго до этого Геринг покончил жизнь самоубийством).

Вслед за самым крупным и длительным в истории международным процессом в Нюрнберге в городе вплоть по 1949 г. состоялись еще 12 судебных процессов, на которых были рассмотрены преступления более чем 180 нацистских руководителей. Большинство из них также понесли заслуженное наказание. Военные трибуналы, проходившие после окончания Второй мировой войны в Европе также и в других городах и странах, осудили в общей сложности более 30 тыс. нацистских преступников. Однако многим нацистам, виновным в совершении жестоких преступлений, к сожалению, удалось скрыться от правосудия. Но их розыск не был прекращен, а продолжился: ООН приняла важное решение не принимать во внимание срока давности для нацистских преступников. Так, только в 1960–1970-е годы были найдены, арестованы и осуждены десятки и сотни нацистов. На основе материалов Нюрнбергского процесса были привлечены к суду и приговорены к смертной казни в 1959 г. Э. Кох [1] (в Польше) и в 1963 г. А. Эйхман [2] (в Израиле).

Важно подчеркнуть, что целью международного процесса в Нюрнберге было осуждение нацистских лидеров – главных идейных вдохновителей и руководителей неоправданно жестоких акций и кровавых бесчинств, а не всего германского народа. В связи с этим представитель Великобритании на суде заявил в своей заключительной речи: «Я снова повторяю, что мы не стремимся обвинить народ Германии. Наша цель – защитить его и дать ему возможность реабилитировать себя и завоевать уважение и дружбу всего мира. Но как может быть это сделано, если мы оставим в его среде безнаказанными и неосужденными эти элементы нацизма, которые в основном ответственны за тиранию и преступления и которые, как может поверить трибунал, не могут быть обращены на путь свободы и справедливости?». Что касается военных лидеров, по мнению некоторых, всего-навсего выполнявших свой воинский долг, беспрекословно следуя приказам политического руководства Германии, то здесь необходимо подчеркнуть, что трибунал осудил не просто «дисциплинированных вояк», а людей, которые считали «войну формой существования» и которые так и не извлекли «уроков из опыта поражения в одной из них».

На вопрос, заданный обвиняемым в самом начале Нюрнбергского процесса: «Признаете ли вы себя виновными?», все обвиняемые, как один, ответили отрицательно. Но и спустя почти год – время, вполне достаточное для переосмысления и переоценки своих действий – они не изменили своего мнения.

«Я не признаю решения этого судилища: Я продолжаю быть верным нашему фюреру», — заявил в своем последнем слове на суде Геринг. «Подождем лет двадцать. Германия поднимется вновь. Какой бы приговор ни вынесло мне это судилище, я буду признан невиновным перед ликом Христа. Я готов повторить все еще раз, даже если это означает, что меня сожгут живьем», — эти слова принадлежат Р. Гессу. За минуту до казни Штрейхель воскликнул: «Хайль Гитлер! С Богом!». Ему вторил Йодль: «Я салютую тебе, моя Германия!».

В ходе процесса осуждению подвергся и воинствующий германский милитаризм, который был «сердцевиной нацистской партии настолько же, как и сердцевиной вооруженных сил». Причем, важно понимать, что понятие «милитаризм» отнюдь не связано с профессией военного. Это явление, которое с приходом нацистов к власти пронизывало все немецкое общество, все сферы его деятельности – политическую, военную, социальную, экономическую. Милитаристски настроенные германские лидеры проповедовали и практиковали диктат вооруженной силы. Они сами получали удовольствие от войны и стремились привить такое же отношение своей «пастве». Более того, необходимость противодействия злу, также с помощью оружия, со стороны народов, ставших мишенью агрессии, могла рикошетом ударить по ним самим.

В заключительной речи на суде представитель США заявил: «Милитаризм неизбежно ведет к циничному и злому игнорированию прав других, основ цивилизации. Милитаризм разрушает моральные устои народа, практикующего его, и поскольку он может быть разбит только силой его собственного оружия, он подрывает мораль народов, которые вынуждены вступить с ним в битву». В подтверждение мысли о развращающем действии нацизма на умы и мораль простых немцев, солдат и офицеров вермахта можно привести один, но весьма характерный, пример. В документе № 162, представленном международному суду СССР, захваченный в плен немецкий обер-ефрейтор Лекурт в своих показаниях признавался в том, что он только за период с сентября 1941 г. по октябрь 1942 г. лично расстрелял и замучил 1200 советских военнопленных и мирных граждан, за что досрочно получил очередное звание и был награжден «Восточной медалью». Самое страшное состоит в том, что он совершал эти зверства не по приказу вышестоящих командиров, а, по его же собственным словам, «в свободное от работы время, ради интереса», «ради своего удовольствия». Разве это не лучшее доказательство вины нацистских лидеров перед своим народом!

Материалы нюрнбергского процесса
Американский солдат, профессиональный палач Джон Вудз готовит петлю для преступников

ЗНАЧЕНИЕ НЮРНБЕРГСКОГО ПРОЦЕССА

Сегодня, спустя 70 лет со дня начала Нюрнбергского процесса (осенью будущего года исполнится 70 лет со дня его окончания), отчетливо видно, какую огромную роль он сыграл в историческом, юридическом и общественно-политическом планах. Нюрнбергский процесс стал историческим событием, прежде всего, как торжество Закона перед нацистским беззаконием. Он разоблачил человеконенавистническую сущность германского нацизма, его планы уничтожения целых государств и народов, его запредельную бесчеловечность и жестокость, абсолютную аморальность, истинные размеры и глубины злодеяний нацистских палачей и крайнюю опасность нацизма и фашизма для всего человечества. Моральному осуждению была подвергнута вся тоталитарная система нацизма в целом. Тем самым была создана морально-нравственная преграда для возрождения нацизма в будущем или, по крайней мере, для его всеобщего осуждения.

Нельзя забывать, что весь цивилизованный мир, только что избавившийся от «коричневой чумы», рукоплескал приговору Международного военного трибунала. Очень жаль, что сейчас в некоторых европейских странах в той или иной форме происходит возрождение нацизма, а в Прибалтийских государствах и в Украине активно идет процесс героизации и прославления участников отрядов Ваффен-СС, которые в ходе Нюрнбергского процесса были признаны преступными наряду с немецкими охранными отрядами СС. Важно, чтобы эти явления сегодняшнего дня подверглись резкому осуждению всеми миролюбивыми народами и такими авторитетными международными и региональными организациями безопасности, как ООН, ОБСЕ и Европейский Союз. Не хотелось бы верить, что мы являемся свидетелями того, что предрекал один из нацистских преступников – Г. Фриче – в своей речи на Нюрнбергском процессе: «Если вы полагаете, что это – конец, то вы ошибаетесь. Мы присутствуем при рождении гитлеровской легенды».

Важно твердо знать и помнить, что решений Нюрнбергского трибунала никто не отменял! Представляется полностью недопустимым радикальный пересмотр его решений и в целом его исторической значимости, так же, как и главных итогов и уроков Второй мировой войны, что, к сожалению, пытаются сегодня сделать некоторые западные историки, правоведы и политики. Важно отметить, что материалы Нюрнбергского процесса являются одним из важнейших источников для изучения истории Второй мировой войны и создания целостной и объективной картины злодеяний нацистских главарей, а также для получения однозначного ответа на вопрос о том, кто виноват в развязывании этой чудовищной войны. В Нюрнберге именно нацистская Германия, ее политические, партийные и военные лидеры были признаны главными и единственными виновниками международной агрессии. Поэтому попытки некоторых современных историков разделить эту вину поровну между Германией и СССР полностью несостоятельны.

С точки зрения юридической значимости Нюрнбергский процесс стал важной вехой в развитии международного права. Устав Международного военного трибунала и приговор, вынесенный почти 70 лет назад, стали «одним из краеугольных камней современного международного права, одним из его основных принципов», — писал известный отечественный исследователь различных вопросов и аспектов Нюрнбергского процесса профессор А.И. Полторак в своем труде «Нюрнбергский процесс. Основные правовые проблемы». Его точка зрения имеет особое значение еще и потому, что он был секретарем делегации СССР на этом процессе.

Следует признать, что среди некоторых юристов существует мнение, что в организации и проведении Нюрнбергского процесса не все было гладко с точки зрения юридических норм, но надо учитывать, что он был первым международным судом такого рода. Однако ни один самый строгий юрист, понимающий это, никогда не станет доказывать, что Нюрнберг не сделал ничего прогрессивного и значимого для развития международного права. И совсем недопустимо, чтобы за толкование юридических тонкостей процесса брались политики, претендуя при этом на выражение истины в последней инстанции.

Нюрнбергский процесс стал первым в истории событием подобного рода и подобной значимости. Он определил новые виды международных преступлений, которые затем прочно вошли в международное право и национальное законодательство многих государств. Помимо того, что в Нюрнберге агрессия была признана преступлением против мира (впервые в истории!), также впервые к уголовной ответственности были привлечены официальные лица, ответственные за планирование, подготовку и развязывание агрессивных войн. Впервые было признано, что положение главы государства, ведомства или армии, а также исполнение распоряжений правительства или преступного приказа не освобождают от уголовной ответственности. Нюрнбергские решения привели к созданию в международном праве специальной отрасли – международного уголовного права.

Вслед за Нюрнбергским процессом был проведен Токийский процесс – судебный процесс над главными японскими военными преступниками, происходивший в Токио с 3 мая 1946 г. по 12 ноября 1948 г. в Международном военном трибунале для Дальнего Востока. Требование суда над японскими военными преступниками было сформулировано в Потсдамской декларации от 26 июля 1945 г. В Акте о капитуляции Японии от 2 сентября 1945 г. было дано обязательство «честно выполнять условия Потсдамской декларации», включая наказание военных преступников.

Нюрнбергские принципы, одобренные Генеральной Ассамблеей ООН (резолюции от 11 декабря 1946 г. и 27 ноября 1947 г.), стали общепризнанными нормами международного права. Они служат основанием для отказа выполнять преступный приказ и предупреждают об ответственности тех руководителей государств, которые готовы совершить преступления против мира и человечности. В дальнейшем к преступлениям против человечности были отнесены геноцид, расизм и расовая дискриминация, апартеид, применение ядерного оружия, колониализм. Принципы и нормы, сформулированные Нюрнбергским процессом, легли в основу всех послевоенных международно-правовых документов, направленных на предотвращение агрессии, военных преступлений и преступлений против человечности (например, Конвенция 1948 г. «О предупреждении преступлений геноцида и наказании за него», Женевская конвенция 1949 г. «О защите жертв войны», Конвенция 1968 г. «О неприменимости срока давности к военным преступлениям и преступлениям против человечества», Римский статут 1998 г. «О создании Международного уголовного суда»).

Нюрнбергский процесс создал правовой прецедент для учреждения подобных международных трибуналов. В 1990-е годы Нюрнбергский военный трибунал стал прообразом для создания Международного трибунала для Руанды и Международного трибунала для Югославии, учрежденных Советом Безопасности ООН. Правда, как оказалось, не всегда они преследуют справедливые цели и не всегда полностью беспристрастны и объективны. Особенно наглядно это проявилось в работе трибунала для Югославии.

В 2002 г. по просьбе президента Сьерра-Леоне Ахмеда Кабба, обратившегося к Генеральному секретарю ООН, под эгидой этой авторитетной организации был создан Специальный суд по Сьерра-Леоне. Он должен был провести международное судебное разбирательство над лицами, ответственными за совершение наиболее серьезных преступлений (главным образом, военных и против человечности) в ходе внутреннего вооруженного конфликта в Сьерра-Леоне.

К сожалению, при учреждении (или, наоборот, целенаправленном не учреждении) международных трибуналов, подобных Нюрнбергскому, в наши дни зачастую действуют «двойные стандарты» и решающим оказывается не желание найти истинных виновников преступлений против мира и человечности, а определенным образом продемонстрировать свое политическое влияние на международной арене, показать, «кто есть кто». Так, например, случилось в ходе работы Международного трибунала для Югославии. Чтобы этого не происходило в будущем, требуется политическая воля и сплоченность государств – членов ООН.

Очевидна и политическая значимость Нюрнбергского процесса. Он положил начало процессу демилитаризации и денацификации Германии, т.е. воплощению в жизнь важнейших решений, принятых в 1945 г. на Ялтинской (Крымской) и Потсдамской конференциях. Как известно, для искоренения фашизма, разрушения нацистской системы государственности, ликвидации германских вооруженных сил и военной промышленности Берлин и территория страны были разделены на зоны оккупации, административную власть в которых осуществляли победившие государства. С сожалением заметим, что наши западные союзники, презрев согласованные решения, первыми предприняли шаги к возрождению оборонной промышленности, вооруженных сил и созданию ФРГ в своей зоне оккупации, а с возникновением военно-политического блока НАТО и принятию в него Западной Германии.

Но, оценивая послевоенную общественно-политическую значимость Нюрнберга, подчеркнем, что никогда до этого судебный процесс еще не объединял все прогрессивные силы мира, стремившиеся раз и навсегда осудить не только конкретных военных преступников, но и саму идею добиваться внешнеполитических и экономических целей с помощью агрессии против других стран и народов. Сторонники мира и демократии расценивали его как важный шаг на пути к практической реализации Ялтинских соглашений 1945 г. по установлению нового послевоенного порядка в Европе и во всем мире, который должен был базироваться, с одной стороны, на полном и всеобщем неприятии агрессивных военно-силовых методов в международной политике, а с другой – на взаимопонимании и дружеском всестороннем сотрудничестве и коллективных усилиях всех миролюбивых стран вне зависимости от их социально-политического и экономического устройства. Возможность такого сотрудничества и его плодотворность была с очевидностью доказана в ходе Второй мировой войны, когда большинство государств мира, осознав смертельную опасность «коричневой чумы», объединились в Антигитлеровскую коалицию и совместными усилиями одолели ее. Создание в 1945 г. всемирной организации безопасности – ООН – послужило еще одним доказательством этого. К сожалению, с началом «холодной войны» развитие этого прогрессивного процесса – на сближение и сотрудничество государств с различным общественно-политическим строем – оказалось существенно затруднено и шло не так, как мыслилось в конце Второй мировой войны.

Важно, чтобы преградой на пути возрождения нацизма и агрессии как государственной политики в наши дни и в будущем всегда стоял Нюрнбергский процесс. Его итоги и исторические уроки, не подлежащие забвению и тем более ревизии и переоценке, должны служить предостережением всем, кто видит себя избранными «вершителями судеб» государств и народов. Для этого нужны только желание и воля к объединению усилий всех свободолюбивых, демократических сил мира, их союз, такой, какой удалось создать государствам Антигитлеровской коалиции в годы Второй мировой войны.

Шепова Н.Я., 
кандидат исторических наук, доцент, старший научный сотрудник
Научно-исследовательского института (военной истории)
Военной академии Генерального штаба ВС РФ

[1] Эрих Кох – видный деятель НСДАП и Третьего рейха. Гауляйтер (1 октября 1928 г. – 8 мая 1945 г.) и оберпрезидент (сентябрь 1933 г. – 8 мая 1945 г.) Восточной Пруссии, начальник гражданского управления округа Белосток (1 августа 1941–1945 гг.), рейхскомиссар Украины (1 сентября 1941 г. – 10 ноября 1944 г.), обергруппенфюрер СА (1938 г.), военный преступник.

[2] Адольф Эйхман – немецкий офицер, сотрудник гестапо, непосредственно ответственный за массовое уничтожение евреев в годы Второй мировой войны. По приказу Рейнхарда Гейдриха, принял участие в работе Ванзейской конференции 20 января 1942 г., на которой были обсуждены меры по «окончательному решению еврейского вопроса» – об уничтожении нескольких миллионов евреев. В качестве секретаря вел протокол совещания. Эйхман предлагал немедленно решить вопрос о высылке евреев в Восточную Европу. Непосредственное руководство этой операцией было возложено на него же.

Находился в гестапо на привилегированном положении, часто получая приказы непосредственно от Гиммлера, минуя непосредственных начальников Г. Мюллера и Э. Кальтенбруннера. В марте 1944 г. возглавил зондеркоманду, которая организовала отправку из Будапешта в Освенцим транспорта с венгерскими евреями. В августе 1944 г. представил Гиммлеру доклад, в котором отчитался об уничтожении 4 млн. евреев.

Источник: mil.ru

бООПФБГЙС ЙЪДБФЕМШУФЧБ: рПУМЕДОЕЕ Й ОБЙМХЮЫЕЕ, УЧЕТЕООПЕ У ОЕНЕГЛЙНЙ ПТЙЗЙОБМБНЙ ДПЛХНЕОФПЧ, ЙЪДБОЙЕ НБФЕТЙБМПЧ оАТОВЕТЗУЛПЗП РТПГЕУУБ ОБД ОБГЙУФУЛЙНЙ ЧПЕООЩНЙ РТЕУФХРОЙЛБНЙ (20 ОПСВТС 1945 — 1 ПЛФСВТС 1946). дМС АТЙУФПЧ, ЙУФПТЙЛПЧ, ЫЙТПЛПЗП ЛТХЗБ ЮЙФБФЕМЕК. ч ЙЪДБОЙЙ ЙУРПМШЪПЧБОЩ БТИЙЧОЩЕ ЖПФПДПЛХНЕОФЩ. ч РЕТЧЩК ФПН ЧЛМАЮЕОЩ ДЕЛМБТБГЙЙ Й ЪБСЧМЕОЙС ПВ ПФЧЕФУФЧЕООПУФЙ ОБГЙУФПЧ ЪБ УПЧЕТЫЕООЩЕ ЪМПДЕСОЙС, ДПЛХНЕОФЩ П РПДЗПФПЧЛЕ УХДЕВОПЗП РТПГЕУУБ ОБД ЗМБЧОЩНЙ ОБГЙУФУЛЙНЙ ЧПЕООЩНЙ РТЕУФХРОЙЛБНЙ. рТЕДУФБЧМЕОЩ НБФЕТЙБМЩ П УПУФБЧЕ нЕЦДХОБТПДОПЗП ЧПЕООПЗП ФТЙВХОБМБ, ПВЧЙОЕОЙС, ЪБЭЙФЩ, Б ФБЛЦЕ ФЕЛУФЩ ЧУФХРЙФЕМШОЩИ ТЕЮЕК зМБЧОЩИ ПВЧЙОЙФЕМЕК ПФ ууут, чЕМЙЛПВТЙФБОЙЙ, уыб, жТБОГЙЙ. чП II-К ФПН УВПТОЙЛБ ЧЛМАЮЕОЩ ФЕЛУФЩ ЧЩУФХРМЕОЙК ПВЧЙОЙФЕМЕК, ДПРТПУЩ УЧЙДЕФЕМЕК Й ДПЛХНЕОФЩ, УЧЙДЕФЕМШУФЧХАЭЙЕ П РМБОЙТПЧБОЙЙ Й ПУХЭЕУФЧМЕОЙЙ ОБГЙУФУЛПЗП ЪБЗПЧПТБ, ЙДЕПМПЗЙЮЕУЛПК, ЬЛПОПНЙЮЕУЛПК Й ЧПЕООПК РПДЗПФПЧЛЙ БЗТЕУУЙЙ, П ЪБИЧБФЕ ОБГЙУФБНЙ бЧУФТЙЙ Й юЕИПУМПЧБЛЙЙ. ч ФТЕФЙК ФПН УВПТОЙЛБ РПНЕЭЕОЩ ФЕЛУФЩ ЧЩУФХРМЕОЙК ПВЧЙОЙФЕМЕК, ДПРТПУПЧ УЧЙДЕФЕМЕК Й ДПЛХНЕОФЩ, ДПЛБЪЩЧБАЭЙЕ ЧЙОХ РПДУХДЙНЩИ Ч РМБОЙТПЧБОЙЙ Й ПУХЭЕУФЧМЕОЙЙ БЗТЕУУЙЙ РТПФЙЧ рПМШЫЙ, жТБОГЙЙ, чЕМЙЛПВТЙФБОЙЙ,оПТЧЕЗЙЙ, дБОЙЙ, мАЛУЕНВХТЗБ. оЙДЕТМБОДПЧ, зТЕГЙЙ, аЗПУМБЧЙЙ, ууут Й уыб. ч IV-К ФПН РПНЕЭЕОЩ НБФЕТЙБМЩ П ЧПЕООЩИ РТЕУФХРМЕОЙСИ ОБГЙУФПЧ. дПЛХНЕОФЩ УЧЙДЕФЕМШУФЧХАФ П РТЕУФХРОПН РПРТБОЙЙ ЖБЫЙУФБНЙ ЪБЛПОПЧ Й ПВЩЮБЕЧ ЧПКОЩ, НБУУПЧЩИ ХВЙКУФЧБИ Й ЦЕУФПЛПН ПВТБЭЕОЙЙ У НЙТОЩН ОБУЕМЕОЙЕН, ХВЙКУФЧБИ ЧПЕООПРМЕООЩИ Й ЛБЪОСИ ЪБМПЦОЙЛПЧ, П ТБЪЗТБВМЕОЙЙ Й ТБЪТХЫЕОЙЙ ЛХМШФХТОЩИ Й ОБХЮОЩИ ГЕООПУФЕК, ЗПТПДПЧ Й УЕМ, РТПНЩЫМЕООПУФЙ, ФТБОУРПТФБ Й УЧСЪЙ, ПВ ХЗПОЕ Ч ЖБЫЙУФУЛПЕ ТБВУФЧП НЙТОПЗП ОБУЕМЕОЙС, РТЙНЕОЕОЙЙ РТЙОХДЙФЕМШОПЗП ФТХДБ ОБ ПЛЛХРЙТПЧБООЩИ ФЕТТЙФПТЙСИ. рСФЩК ФПН УВПТОЙЛБ УПДЕТЦЙФ НБФЕТЙБМЩ П ЧПЕООЩИ РТЕУФХРМЕОЙСИ, ОЕ ЧПЫЕДЫЙЕ Ч РТЕДЩДХЭЙК ФПН, Б ФБЛЦЕ ФЕЛУФЩ ТЕЮЕК ПВЧЙОЙФЕМЕК Й ДПЛХНЕОФЩ, УЧЙДЕФЕМШУФЧХАЭЙЕ П УПЧЕТЫЕОЙЙ ОБГЙУФБНЙ РТЕУФХРМЕОЙК РТПФЙЧ ЮЕМПЧЕЮОПУФЙ, Ф. Е. РТЕУМЕДПЧБОЙЕ РП РПМЙФЙЮЕУЛЙН, ТБУПЧЩН Й ТЕМЙЗЙПЪОЩН НПФЙЧБН, ЙЪХЧЕТУЛЙЕ ПРЩФЩ ОБД МАДШНЙ, ХНЕТЭЧМЕОЙЕ ДЕФЕК, РТЕУФБТЕМЩИ МАДЕК Й РУЙИЙЮЕУЛЙ ВПМШОЩИ. ч ЫЕУФПК ФПН УВПТОЙЛБ РПНЕЭЕОЩ ЧЩУФХРМЕОЙС ПВЧЙОЙФЕМЕК ПВ ЙОДЙЧЙДХБМШОПК ПФЧЕФУФЧЕООПУФЙ ЗМБЧОЩИ ОБГЙУФУЛЙИ ЧПЕООЩИ РТЕУФХРОЙЛПЧ — зЕТЙОЗБ, тЙВВЕОФТПРБ, зЕУУБ, лЕКФЕМС, лБМШФЕОВТХООЕТБ, жТБОЛБ, вПТНБОБ Й ДТХЗЙИ ТХЛПЧПДЙФЕМЕК «ФТЕФШЕЗП ТЕКИБ». пОЙ ТБУЛТЩЧБАФ РТЕУФХРОХА ДЕСФЕМШОПУФШ РБТФЙКОЩИ Й ЗПУХДБТУФЧЕООЩИ МЙДЕТПЧ ГЕМПЗП ЗПУХДБТУФЧБ, РМБОПНЕТОП ЗПФПЧЙЧЫЙИ БЗТЕУУЙЧОЩЕ ЧПКОЩ, ОБНЕТЕЧБЧЫЙИУС ХУФБОПЧЙФШ ЗПУРПДУФЧП Ч НЙТЕ, ТБЪТБВБФЩЧБЧЫЙИ ЙОУФТХЛГЙЙ Й РТЙЛБЪЩ П НБУУПЧЩИ ТБУУФТЕМБИ Й ЛБЪОСИ, ХОЙЮФПЦЕОЙЙ ГЕМЩИ ОБТПДПЧ, ПЗТБВМЕОЙЙ УФТБО, УПЪДБОЙЙ УЙУФЕНЩ ТБВУЛПЗП ФТХДБ, ВЕУЮЕМПЧЕЮОЩИ ПРЩФБИ ОБД МАДШНЙ Й ТХЛПЧПДЙЧЫЙИ РТЕФЧПТЕОЙЕН Ч ЦЙЪОШ ЬФЙИ ДЙТЕЛФЙЧ. ч VII-К ФПН УВПТОЙЛБ РПНЕЭЕОЩ НБФЕТЙБМЩ РП ДЕМХ РТЕУФХРОЩИ ПТЗБОЙЪБГЙК ОБГЙУФУЛПК зЕТНБОЙЙ. ч ОЕЗП ЧПЫМЙ РТЕДУФБЧМЕООЩЕ ПВЧЙОЕОЙЕН ДПЛБЪБФЕМШУФЧБ РТЕУФХРОПУФЙ ТХЛПЧПДУФЧБ оудбр, ЙНРЕТУЛПЗП РТБЧЙФЕМШУФЧБ, уб, уу, ЗЕУФБРП, ЗЕОЕТБМШОПЗП ЫФБВБ Й ЧЕТИПЧОПЗП ЛПНБОДПЧБОЙС ЧППТХЦЕООЩИ УЙМ, Б ФБЛЦЕ ТЕЮЙ БДЧПЛБФПЧ Й ЪБЛМАЮЙФЕМШОЩЕ ТЕЮЙ ПВЧЙОЙФЕМЕК. чПУШНПК ФПН УВПТОЙЛБ УПДЕТЦЙФ НБФЕТЙБМЩ, ПФОПУСЭЙЕУС Л ЪБЛМАЮЙФЕМШОПК УФБДЙЙ ТБВПФЩ нЕЦДХОБТПДОПЗП ЧПЕООПЗП ФТЙВХОБМБ. ьФП ЧЩУФХРМЕОЙС ЪБЭЙФОЙЛПЧ РПДУХДЙНЩИ, ЪБЛМАЮЙФЕМШОЩЕ ТЕЮЙ ЗМБЧОЩИ ПВЧЙОЙФЕМЕК, РПУМЕДОЙЕ УМПЧБ РПДУХДЙНЩИ, РТЙЗПЧПТ нЕЦДХОБТПДОПЗП ЧПЕООПЗП ФТЙВХОБМБ Й ПУПВПЕ НОЕОЙЕ ЮМЕОБ нЕЦДХОБТПДОПЗП ЧПЕООПЗП ФТЙВХОБМБ ПФ ууут й.ф. оЙЛЙФЮЕОЛП. оЕЛПФПТЩЕ ДПЛХНЕОФЩ ЧРЕТЧЩЕ РХВМЙЛХАФУС ОБ ТХУУЛПН СЪЩЛЕ РПМОПУФША. ч ОЕЗП ЧЛМАЮЕОЩ ФБЛЦЕ ХЛБЪБФЕМШ ЙНЕО Й БООПФЙТПЧБООЩК УРЙУПЛ ТХЛПЧПДСЭЙИ ДЕСФЕМЕК ОБГЙУФУЛПК зЕТНБОЙЙ.

Источник: militera.lib.ru

Сборник материалов в 8-ми томах

Предисловие 5

Выступления защитников подсудимых 19

Заключительные речи главных обвинителей 293

Последние слова подсудимых 525

Приговор Международного военного трибунала 561

Особое мнение члена Международного военного трибунала от СССР И.Т. Никитченко 722

Указатель имен 741

Аннотированный список руководящих деятелей нацистской Германии 776

Лебедева Н.С., докт. ист. наук — составитель, автор предисловия, ответственный редактор

Кульков Е.Н., канд. ист. наук — составитель, научный редактор, автор указателя имен и аннотированного списка руководящих деятелей нацистской Германии

Павлищев К.С. — научный редактор

Щемелева-Стбнина Е.Е. — перевод и сверка текста документов на немецком языке

Балицкая В.И. — перевод и сверка текста документов на английском языке

Москва «Юридическая литература» 1999

Предисловие

В 8-й том настоящего сборника вошли выступления защитников, заключительные речи главных обвинителей, последние слова подсудимых и приговор Международного военного трибунала (МВТ) с относящимися к нему документами.

Вопрос о приглашении адвокатов был включен в повестку первого заседания МВТ, состоявшегося 9 октября 1945 г. Чтобы обеспечить подсудимым возможность выбора адвокатов, Трибунал запросил от оккупационных властей сведения о всех проживавших в их зонах лицах зтой профессии. При этом возник ряд трудностей: одни юристы, названные подсудимыми, сами были соучастниками многих преступлений нацистского режима, другие решительно отказались от «чести» представлять на суде главных военных преступников; местонахождение третьих не удалось установить. Тем не менее к 10 ноября все подсудимые, кроме М. Бормана, имели защитников, выбранных ими самими или назначенных Трибуналом с правом их замены в ходе процесса по желанию подсудимого[1]. В ходе суда в Нюрнберге 27 защитников пользовались услугами 54 ассистентов-юристов и 67 секретарей, среди которых были даже родственники подсудимых: сын Папена, зять Риббентропа и т.п. В составе защиты оказалось много видных адвокатов нацистской Германии: Р. Дикс (защитник Шахта), О. Штамер (защитник Геринга), Ф. Экснер, профессор уголовного права в Лейпциге, Мюнхене, Тюбингене (защитник Иодля), О. Кранцбюллер, более десяти лет являвшийся судьей в военно-морском флоте Германии (защитник Деница), и др. На процессе выступили и несколько молодых юристов, которые зачастую превосходили своих старших коллег в использовании разнообразных, далеко не корректных методов защиты. Они писали своим клиентам ответы на вопросы, которые собирались им задать, подробно инструктировали вызываемых ими свидетелей каким образом отвечать на вопросы, компрометировали и запугивали свидетелей обвинения и т.д. В частности, защитник Гесса и Франка А. Зейдль неоднократно выступал по таким щекотливым темам, как советско-германский пакт о ненападении от 23 августа 1939 г. и секретный протокол к нему, Катынский вопрос, Прибалтика, советско-финляндская война и т.д., не имевшим отношения к делам его подзащитных. Идейным руководителем всей защиты стал адвокат Геринга О. Штамер.

Трибунал принял все меры для обеспечения благоприятных условий работы защитников. Им выплачивался гонорар в 4 тыс. марок за одного подзащитного и 2 тыс. за следующего, генеральный секретарь МВТ предоставил адвокатам жилье, средства транспорта, питание[2]. Защите были выделены «документальная» комната и центр информации, в котором сосредоточивались все материалы обвинения, переведенные на немецкий язык, а также книги, газеты и другие издания «третьего рейха». Открывая процесс, председатель МВТ лорд Дж. Лоренс заявил:

Обеспечивая право подсудимых на оспаривание предъявленных им обвинений, на выявление смягчающих вину обстоятельств, Трибунал допросил вдвое больше свидетелей защиты, чем обвинения. Секретариат МВТ сделал все возможное и для получения документов, которые собирались предъявить адвокаты, и для поиска и доставки в суд свидетелей. Если на предъявление доказательств обвинения в ходе процесса было затрачено 74 дня, то защита заняла 133 дня.

Нюрнбергский процесс был гласным в самом широком смысле этого слова. В ходе его состоялось 403 открытых судебных заседания. В зал было выдано 60 тыс. пропусков, многие из них получали немцы. Радио, кино, печать дали возможность миллионам людей во всем мире следить за ходом процесса. Для представителей прессы была отдана большая часть мест в зале суда — 250 из 350.

Опытная и заодно действовавшая защита широко прибегала к аргументации о неправомерности норм Устава МВТ, считая его законодательством «ех post facto», оспаривала преступность агрессии, доказывала невозможность отличить ее от оборонительной войны. Адвокаты подсудимых утверждали, что нет и не было такого закона, согласно которому можно привлекать к уголовной ответственности руководителей государств за развязывание агрессии. Защитники делали вид, что не понимают разницы между понятиями закона, существующими в национальном и международном праве. Закон в сфере национального права — это облеченный в надлежащую форму акт законодательной власти государства. Применительно к нему и был выдвинут — в противовес произволу полицейского государства — прогрессивный принцип «нет преступления без указания в законе». Однако в сфере межгосударственных отношений не существует законодательных инстанций, стоящих над государствами и правомочных издавать обязательные для них законы. В межгосударственной сфере основными источниками права служат договор, а также международно-правовой обычай. Лондонское соглашение и его неотъемлемая часть — Устав МВТ — основывались на принципах и нормах, установленных Гаагскими конвенциями 1907 года, Женевской конвенцией 1929 года и рядом других международных актов. Они облекали в правовые нормы те международные принципы и идеи, которые в течение многих пет выдвигались в целях признания агрессии международным преступлением[3].

Женевский протокол 1924 года о мирном разрешении споров, подписанный представителями большинства цивилизованных стран, установил, что «агрессивная война…является международным преступлением». Декларация Лиги Наций об агрессивных войнах от 24 сентября 1927 г. провозглашала, что «всякая агрессивная война… остается запрещенной», что она «является международным преступлением».

Германия ратифицировала вместе с 62 другими государствами Генеральный договор об отказе от войны от 27 августа 1928 г., известный как пакт Бриана-Келлога, или Парижский пакт. Тем самым она отказалась от войны как орудия национальной политики, обязалась решать все спорные вопросы только мирным путем и осудила войну как инструмент национальной политики в отношениях с другими странами.

Многие государства приняли законы, объявлявшие агрессивную войну международным преступлением. Одной из первых это сделала Советская Россия в Декрете о мире от 26 октября 1917 г. В ряде двусторонних договоров содержалось и определение агрессии, в частности, то, которое было внесено советской делегацией на конференции по разоружению в феврале 1933 г. Таким образом, к 1939 году агрессия уже рассматривалась международным правом как преступление.

Судьи, взвесив доводы защиты относительно неправомерности наказания за развязывание агрессии, признали их несостоятельными и указали в приговоре:

Трибунал констатировал, что:

Защита широко использовала на процессе и доктрину суверенитета. Утверждалось, что международное право рассматривает лишь действия государств, но не устанавливает наказания для отдельных лиц. Адвокаты доказывали, что за все действия, совершенные от имени государства, политики и высшие чины не несут личной ответственности и находятся под защитой доктрины о суверенности государства. Трибунал напомнил в своем приговоре, что Германия, подписав Версальский договор, признала право союзных держав «привлекать к суду международных трибуналов лиц, обвиняемых в том, что они совершали действия в нарушение законов и обычаев ведения войны»[5] (ст. 228 договора).

Действия в соответствии с приказом начальника и тем более главы государства или правительственного ведомства также, по мнению защиты, не были наказуемыми. В результате получался замкнутый круг — члены правительства действовали от лица государства, а остальные выполняли их приказы и, следовательно, ни те, ни другие не несли уголовной ответственности. Трибунал в своем приговоре отверг эти доводы, констатировав:

Положение же ст. 8 Устава МВТ о том, что наличие приказа или распоряжения начальника не освобождает от ответственности лицо, совершившее преступные действия, по мнению Трибунала, соответствует законам всех наций.

Ни подсудимые, ни их адвокаты не решились открыто выступить в защиту национал-социализма, более того, они старались уйти от вопросов, касавшихся сущности германского фашизма, откреститься от Гитлера. Последний изображался роковой, демонической личностью, сумевшей подчинить себе всех и вся. Не будь Гитлера, твердили они, не было бы ни нацизма, ни лагерей уничтожения людей, ни порабощенных народов. Непосредственными исполнителями всех изуверских приказов Гитлера, по их версии, были Гиммлер и подчиненные ему профессиональные убийцы из СС. Армия же в преступлениях не участвовала и даже якобы не знала о них.

Среди аргументов защиты был и тезис, что все страны в своей практике допускали противоправные действия, что западные державы способствовали приходу Гитлера к власти и перевооружению Германии, что именно они в период Мюнхена лишили Чехословакию возможности отстаивать свою независимость, и т.д. Обвинители западных держав, предвидя возможность подобных аргументов, приняли определенные меры для их недопущения. Еще до начала процесса по инициативе представителей США и Великобритании Комитет обвинителей вынес решение не допускать политических выпадов со стороны защиты против стран — учредителей МВТ. При этом Трибуналу должен был быть передан перечень вопросов, обсуждение которых не следовало допускать на процессе[7].

В конце ноября 1945 г. советская делегация составила свой «черный список», но по каким-то причинам не передала его Комитету обвинителей. Англичане же 1 декабря представили «меморандум о возможных политических выпадах», где перечислялись вероятные обвинения против Великобритании, начиная от англо-бурской войны и до второй мировой войны, обсуждение которых они предлагали пресекать. 3 декабря Главный обвинитель от США Р. Джексон напомнил о необходимости получить предложения и от других делегаций, дабы занять единую позицию и представить ее Трибуналу[8]. Этот вопрос стал особенно актуальным, когда по завершении обвинительной стадии процесса защита начала выдвигать встречные обвинения против стран антигитлеровской коалиции. Чтобы помешать этому, обвинители от четырех стран стали еще бопее тщательно координировать свою деятельность. 8 марта 1946 г. Р. Джексон напомнил, что советская и французская делегации так и не представили свои списки. Он дал понять, что защита намеревается нападать на советскую политику, «называя ее агрессивной в отношении Финляндии, Польши, Балкан, государств Прибалтики», а также на политику Франции на Западе и ее обращение с военнопленными[9].

11 марта советская делегация представила свой список, который включал: «1) Вопросы, связанные с общественно-политическим строем; 2) Внешняя политика Советского Союза: а) советско-германский пакт о ненападении 1939 года и вопросы, имеющие к нему отношение (торговый договор, установление границ, переговоры и т.д.); б) посещение Риббентропом Москвы и переговоры в ноябре 1940 года в Берлине; в) Балканский вопрос; г) советско-польские отношения; 3) Советские прибалтийские республики»[10].

Ни одна из делегаций стран — учредителей МВТ не использовала создаваемые защитой щекотливые ситуации, чтобы представить политику правительств союзных стран в неблагоприятном свете. Так было, когда поднимались вопросы мюнхенской . эпопеи, советско-германского пакта, Катынского депа и др. Тем не менее полностью избежать их обсуждения на процессе обвинению не удалось.

Взаимодействие и поддержка обвинителями друг друга особенно зримо проявились при обсуждении пакта Риббентропа — Мопотова от 23 августа 1939 г. и секретного протокола к нему. Защитник Р. Гесса А. Зейдпь представил суду аффидевит бывшего начальника юридического отдела германского МИДа Фр. Гауса, сопровождавшего своего министра в Москву в августе 1939 г., с описанием хода переговоров и изложением текста секретного протокола . Р. Руденко, не имея перевода аффидевита, не воспротивился его представлению Трибуналу в качестве доказательства защиты. Зейдль попытался предъявить и копию текста секретного протокола, однако отказался сообщить, от кого он ее получил. В результате Трибунал запретил оглашать текст этого документа и последовательно придерживался данной позиции. Тем не менее вопрос о секретном протоколе вставал при допросе вызванного Зейдлем статс-секретаря германского МИДа Э. Вейцзе-кера, при даче показаний Риббентропом и др.

Поскольку защита не прекращала усилий включить в число доказательств текст секретного протокола, Комитет обвинителей 1 июня 1946 г. обратился к Трибуналу с совместным посланием. В нем указывалось не только на «дефектность» документа, который Зейдль намеревался представить суду, но и на необходимость противостоять принятой защитой тактике отвлечения внимания Трибунала с выяснения личной вины подсудимых на исследование действий государств, создавших Трибунал. Лишь через 50 лет среди бумаг Сталина были обнаружены и представлены на суд общественности подлинные тексты секретных протоколов к советско-германским договорам от 23 августа и 28 сентября 1939 г.[11].

Другим камнем преткновения для советской стороны в Нюрнберге стал Катынский вопрос. Несмотря на предостережение Р. Джексона, советское обвинение настояло на включении в Обвинительное заключение тезиса об ответственности гитлеровцев за расстрел польских офицеров в Катынском лесу. Советские представители в Нюрнберге и сталинское руководство были уверены, что застрахованы от неожиданностей — ведь в соответствии со ст. 21 Устава Трибунал был обязан принимать без доказательства доклады правительственных комиссий по расследованию злодеяний гитлеровцев. Именно таким документом и являлся доклад Комиссии Н.Н. Бурденко, обвинявший германские власти в расстреле 11 тыс. польских офицеров-военнопленных в Катынском лесу. Однако по настоянию защитника Геринга О. Штамера МВТ все же разрешил вызвать по три свидетеля от обвинения и защиты[12] (в данном томе впервые на русском языке публикуются пассажи защитников, касающиеся секретных протоколов и катынского преступления сталинского руководства, которые изымались из всех советских изданий материалов Нюрнбергского процесса).

Одним из методов защиты было затягивание процесса до бесконечности в надежде, что начавшаяся «холодная война» приведет к раскопу в стане недавних союзников. Она надеялась на возникновение такой трещины в отношениях между союзниками, в которую «мог бы провалиться весь Нюрнбергский процесс».

Однако эти надежды оказались напрасными. Заключительные речи главных обвинителей от СССР, США, Великобритании и Франции отличались единодушием, которое не смогла поколебать набиравшая обороты конфронтация между двумя мировыми системами. Оценка деяний лиц и фактов, вопросы соответствия нюрнбергских принципов нормам международного права и морали, требование сурово покарать главных военных преступников «третьего рейха» звучали в унисон в заключительных речах четырех главных обвинителей. Они не только опровергли аргументы защиты о несоответствии норм Устава международному праву, неосведомленности и непричастности их подзащитных к преступлениям нацистского режима, но и вновь убедительно и ярко создали образ величайшего из зол нашего времени — фашизма. Главные обвинители вскрыли внутренний механизм фашистской диктатуры, основу которого составляла национал-социалистская партия и ее полувоенные организации, показали разрушительные последствия тоталитарной системы гитлеризма.

Перед лицом бесспорных доказательств, которые были подытожены в их речах, оказались бессильными и высокая квалификация защитников, и изощренность их приемов, и экскурсы в область психологии и права, и показания большого числа свидетелей защиты, и попытки поставить на одну доску политику держав-победительниц и побежденных.

К 31 августа судебное следствие было завершено, и Трибунал предоставил последнее слово подсудимым. Приводя аргументы из истории и международного права, изображая скорбь по поводу миллионов жертв, бывшие нацистские главари пытались отвратить от себя суровую кару. Они вновь заявляли о своей неосведомленности во многих деяниях Гитлера, о своем несогласии с его приказами, которым якобы невозможно было противостоять. Риббентроп взывал к чувству антисоветизма представителей Запада, и лишь Гесс, бывший заместитель Гитлера по нацистской партии, открыто заявил:

1 сентября 1946 г. Трибунал удалился на свои закрытые заседания для вынесения приговора. Подготовительная работа к этой стадии процесса началась еще в конце июня 1946 г., когда были произнесены все защитительные речи адвокатов подсудимых. В первую очередь члены Трибунала и их заместители обсудили концептуальные вопросы, связанные с международным правом. Об остроте дебатов, особенно в отношении понятия «общий план или заговор», свидетельствуют записи закрытых заседаний МВТ, которые приватно вел член Трибунала от США Фр. Биддл.

Как явствует из них, член МВТ от СССР И.Т. Никитченко одобрил структуру и форму проекта приговора, разработанного заместителем члена Трибунала от Великобритании Н. Биркеттом. В то же время он внес существенные поправки и предложения, многие из которых были учтены при окончательной редакции текста этого документа. Советский судья предложил расширить раздел о расистских теориях нацистов, об агрессивных идеях «Майн кампф», о планах захвата Европы и особенно ее восточной части. Подготовке агрессии против СССР, считал он, уделено мало внимания. И.Т. Никитченко и его заместитель А.Ф. Волчков выступили решительно против отказа французских судей А. Доннедье де Вабра и Р. Фалько признать наличие заговора или общего плана в действиях подсудимых, о чем говорилось в разделе I Обвинительного заключения[13].

Советских судей поддержали их английские коллеги, ф. Биддл же склонялся скорее к точке зрения члена МВТ от Франции о том, что понятие «заговор» не было ранее известно международному праву и его можно квалифицировать как «ех post facto». На закрытом заседании Трибунала 15 августа Никитченко обратил внимание своих коллег на то, что в Уставе много нововведений, в том числе предусмотрена уголовная ответственность за действия, которые и раньше признавались преступлением, но не был решен вопрос об их уголовной наказуемости. Со своей стороны Биркетт подчеркивал, что именно первый раздел является основой всего Обвинительного заключения. Если обвинение в заговоре будет отвергнуто, заявлял он, процесс утратит свой смысл. И он был прав. В этом случае процесс превратился бы лишь в суд над 22 отдельными лицами и не получил бы того морально-политического звучания, которое от него ждали народы всего мира.

В конце концов по этому вопросу был достигнут некий компромисс. Обвинения по первому и второму разделу в приговоре были объединены в одно как «Общий план или заговор и агрессивные войны». Судьи сочли, что началом заговора следует считать 1937 год, а не 1920 год, как было определено ранее. При этом исходили из того, что заговор должен иметь точно определенную преступную цель и решение о нем не должно быть слишком отдалено по времени от действия. В приговоре констатировалось, что война являлась неотъемлемой частью нацистской политики. «Но доказательства с несомненностью устанавливают существование многих отдельных планов, скорее, чем единого заговора, охватывающего все эти планы», — говорилось в этом документе. И тем не менее вывод приговора звучал однозначно: «Непрекращавшееся планирование, имевшее своей целью агрессивную войну, доказано вне всякого сомнения»[14]. К сожалению, Трибунал отказался поддержать обвинение в наличии общего плана или заговора применительно к военным преступлениям и преступлениям против человечности.

Непростым оказалось и решение вопроса о виновности каждого из подсудимых и определении им наказания. Прежде всего решался вопрос о доказанности обвинений по четырем разделам Обвинительного заключения, затем — вопрос о мере наказания. Принципиальный характер приобрела процедура голосования при определении виновности подсудимых. В предварительном голосовании участвовали и члены Трибунала, и их заместители. Однако при окончательном вынесении приговора в расчет принимались лишь голоса членов МВТ. Никитченко считал, что будет достаточным, если за осуждение проголосуют два члена Трибунала, однако большинство решило, что для этого необходимы голоса трех его членов. Такая процедура позволила оправдать трех подсудимых. Ведь, по мнению французских и советских судей, всех подсудимых на этом процессе следовало признать виновными.

Члены МВТ и их заместители высказались за смертную казнь для Геринга, Риббентропа, Кейтеля, Кальтенбруннера, Штрейхера, Заукеля, Бормана[15]. Французские судьи, правда, предлагали военных расстреливать, а не вешать. Однако в этом вопросе Суд поддержал позицию И.Т. Никитченко, согласованную с Москвой, о повешении приговоренных к смерти, поскольку расстрел рассматривался как почетная казнь.

За пожизненное заключение, а не смертную казнь для Розенберга, Франка, Фрика, Иодля выступил де Вабр, аналогично в отношении Фрика и Розенберга высказался заместитель Биддла Дж. Паркер .

Особенно сложно решалась судьба Гесса. У судей возникло сомнение в его вменяемости, несмотря на заключение психиатров. Гесс был одним из ведущих нацистских деятелей, он помог Гитлеру разработать его философскую концепцию, был соавтором теории жизненного пространства, одним из разработчиков пресловутых «нюрнбергских законов», третьим после Гитлера и Геринга лицом в нацистской иерархии. Однако, по мнению западных судей, Гесс предпринял миссию мира и провел в заключении в Великобритании большую часть времени в годы второй мировой войны. Для Биддла ключевым был вопрос о том, почему тот предпринял свою миссию в Шотландию. Если Гесс действовал из-за искреннего стремления к миру, то это могло быть, по мнению судьи, рассмотрено как смягчающее вину обстоятельство. Если же он хотел воспрепятствовать поддержке Великобританией России в войне ее с Германией, то он сыграл свою роль в заговоре с целью развязывания агрессии. При первом рассмотрении вопроса все члены Трибунала и их заместители согласились с тем, что Гесс виновен по разделам I и II Обвинительного заключения, советские же судьи настаивали и на его виновности по III и IV разделам. Волчков напомнил, что пресловутые «нюрнбергские законы», в разработке которых принимал активное участие Гесс, делают его виновным в убийстве миллионов евреев. Судья от СССР не мог себе представить, что заместителя Гитлера по НСДАП не признают виновным по разделам III и IV. При вторичном обсуждении вопроса об ответственности Гесса французский судья Р. Фалько высказался за виновность Гесса по всем разделам Обвинительного заключения и пожизненное заключение, де Вабр — только по I и В разделам и 20-летнее заключение, Паркер и Биддл — по I и II разделам и пожизненное заключение, Никитченко и Волчков — по всем четырем разделам и смертную казнь. Лоренс предложил пожизненное заключение, что и решило судьбу бывшего заместителя Гитлера по нацистской партии[16].

Достаточно много времени было уделено вопросу о виновности или невиновности Шахта, Палена и Фриче. Предложение об оправдании Шахта было внесено председателем Суда 6 сентября и вызвало возражение со стороны французских и советских судей. Де Вабр, правда, высказался за вынесение более мягкого приговора для таких лиц, как Шахт и Папен. Он напомнил о роли Шахта в подготовке агрессивной войны, о его тесных связях с Гитлером. Биркетт же считал, что Шахт мог быть осужден лишь по II разделу Обвинительного заключения, но сомневался, что осуществлявшееся им перевооружение Германии было нацелено на ведение агрессивной войны, и склонялся все же к его оправданию. Паркер высказал мнение, что Шахт был против войны и, следовательно, должен быть оправдан. Его осуждение лишь дискредитирует Трибунал, полагал он. Советские судьи считали, что Шахт виновен по 1 и II разделам Обвинительного заключения и должен быть осужден. Поскольку для осуждения требовались голоса трех членов МВТ, а Лоренс и Биддл были против этого, Шахт так же, как и Папен, и Фриче, оказался оправданным[17].

В отношении Папена французы высказывались за его виновность по II разделу, в частности, за его активное участие в подготовке и осуществлении аншлюса. Именно он помог Гитлеру прийти к власти, пользуясь своими связями с Гинденбургом. Папен до конца оставался верен нацистскому режиму, в то время как Шахт принял участие в заговоре против Гитлера. Американцы же вновь высказались за оправдание подсудимого, исполнявшего якобы Лишь свой служебный долг и в Австрии, и в Турции. По их мнению, сам аншлюс был осуществлен мирным путем, и поэтому за него нельзя привлечь к уголовной ответственности. Лоренс согласился с Паркером и Биддлом и, хотя счел, что аншлюс был стратегически связан с агрессивной войной, тем не менее указал, что к моменту его осуществления Папен уже находился в отставке и, следовательно, не несет за него ответственность. Роль посла в Анкаре не может быть основанием для его осуждения, полагал английский судья. Никитченко и Волчков настаивали на признании Папена виновным по всем разделам Обвинительного заключения.

Что касается Фриче, французские и советские судьи считали, что пропаганда имела огромное значение в гитлеровской Германии и Фриче как один из ее руководителей своими действиями подстрекал к совершению массовых злодеяний. Другие же члены МВТ считали, что он был мелкой сошкой и оказался на скамье подсудимых лишь потому, что Геббельса уже не было в живых. К тому же в их странах декларировалась свобода любой пропаганды, и они опасались, что осуждение Фриче будет воспринято там негативно.

Биддл и Паркер выступали за оправдание и Деница, но здесь их не поддержал никто из членов МВТ.

Советские судьи настаивали на повешении большинства подсудимых, но отнюдь не всех, вопреки утверждениям многих зарубежных авторов. Применительно к Деницу, Папену и Фриче предлагалось тюремное заключение сроком на 10 лет, а к Шахту и Функу — пожизненное заключение.

Советские судьи настаивали на казни через 8 дней после вынесения приговора, их коллеги — через месяц. Было принято компромиссное решение: через 15 дней.

К 30 сентября 1946 г. Международный военный трибунал закончил свою работу: исторический приговор был составлен и подписан. В 10 часов утра в забитом до отказа зале Дворца юстиции в полнейшей тишине судьи приступили к оглашению приговора. Он был настолько обширным, что потребовалось два дня, чтобы, сменяя друг друга, члены МВТ и их заместители смогли зачитать его полностью. Присутствовавшие на Суде вслушивались в каждое слово, ведь это было новое слово в международных отношениях, в международном праве. Шаг за шагом проследил Международный военный трибунал кровавый путь нацизма, высветил историю планирования, подготовки и развязывания агрессивных войн против народов Европы, осуществление геноцида против еврейского, славянских и других народов, выявил человеконенавистническую сущность германского фашизма, изобличил преступный характер идеологических и политических установок гитлеризма, показал бездонную нравственную пропасть, в которую низвергает фашизм одурманенную им человеческую личность.

1 октября на последнем, 403-м, заседании председателем Трибунала каждому обвиняемому в отдельности был объявлен приговор. Суд народов приговорил Геринга, Риббентропа, Кейтеля, Розенберга, Франка, Фрика, Штрейхера, Заукеля, Иодля, Зейсс-Инкварта, Кальтенбруннера и Бормана (последнего заочно) к смертной казни через повешение; Гесса, Редера и Функа — к пожизненному заключению; Шираха и Шпеера — к 20 годам, Нейрата — к 15 годам и Деница — к 10 годам тюремного заключения. Подсудимые Шахт, Папен и Фриче были оправданы и освобождены из-под стражи. Трибунал признал преступными организациями руководящий состав национал-социалистской партии, СС, СД и гестапо. Однако он отказался объявить преступными организациями гитлеровское правительство, верховное командование и генштаб вермахта, а также СА.

Оправдание Шахта, Папена и Фриче, сохранение жизни Гессу, отказ от признания германского правительства, верховного командования и генштаба вермахта преступными организациями побудили И.Т. Никитченко выступить с особым мнением, которое было согласовано заранее с Москвой[18].

Хотя приговор Международного военного трибунала не полностью удовлетворил советское руководство, общие итоги процесса оценивались им достаточно высоко.

Приговор Нюрнбергского трибунала был встречен с удовлетворением всеми народами, кровно заинтересованными в сохранении мира и предотвращении войны, в недопущении в будущем геноцида и других массовых преступлений против человечества. Подавляющее большинство немецкого населения, по данным многочисленных опросов общественного мнения, также считало, что суд в Нюрнберге проводился в соответствии с нормами международного права, был законным, а его приговор — справедливым. Факт полного одобрения народом США Нюрнбергского процесса признавали все редакторы газет, комментаторы и политики, независимо от того, как они сами относились к нему. А простые американцы еспи и критиковали Нюрнберг, то лишь за мягкость его приговора[19].

На заседаниях Контрольного Совета, проходивших 9—10 октября в Берлине, ходатайства осужденных или их защитников о помиловании были отклонены, как и ходатайство Редера о замене ему пожизненного заключения расстрелом[20].

В ночь на 16 октября 1946 г. подсудимые, приговоренные Международным военным трибуналом к высшей мере наказания, были повешены в здании, находящемся во дворе нюрнбергской тюрьмы. Приведение приговора в исполнение началось в 1 час 11 минут и закончилось в 2 часа 46 минут. Геринг за два с половиной часа до казни покончил с собой, приняв цианистый калий. При казни присутствовали члены четырехсторонней комиссии, назначенные для этой цели Контрольным Советом, а также по два представителя прессы от каждой из четырех стран-победительниц и один официальный фотограф. От немецкого народа в качестве официально уполномоченных присутствовали министр-президент Баварии д-р Вильгельм Хогнер и главный прокурор г. Нюрнберга д-р Фридрих Лейснер. Им был также предъявлен и труп Геринга. Тепа казненных были перевезены в Мюнхен, там сожжены и прах их рассеяли с самолета где-то в Баварии.

Затем семь долгих месяцев страны-организаторы процесса договаривались, как приводить приговор в исполнение в отношении осужденных к тюремному заключению. Контрольный Совет решил выбрать место заключения в черте Берлина. Из четырнадцати городских тюрем самой изолированной оказалась Шпандау. Ранним утром 18 июля 1947 г. семеро заключенных нюрнбергской тюрьмы, прикованные наручниками к американским военным полицейским, были доставлены на автобусе английских ВВС в сопровождении бронетранспортеров и джипов с солдатами на ближайший аэродром. Через два с половиной часа самолет «Дакота» приземлился в английском секторе Берлина. А вскоре машина с зарешеченными окнами остановилась у мрачного дома №23 по Вильгельмштрассе. Здесь в одиночных камерах тюрьмы Шпандау провели долгие годы Дениц, Нейрат, Редер, Шлеер, Ширах, Функ, а также Гесс, который погиб в 1987 году при загадочных обстоятельствах. После его смерти тюрьму сравняли с землей.

По окончании Суда народов СССР выступил с инициативой проведения еще одного международного процесса — на этот раз над германскими промышленниками. Данную идею поддержала Франция, но США и Великобритания отнеслись к ней сугубо негативно.

7 октября 1946 г. Р. Джексон в докладе президенту США Г. Трумэну констатировал, что «у США нет ни моральных, ни юридических обязательств предпринимать другой процесс такого рода». Особенно его смущала идея процесса над промышленниками. «Особый процесс над промышленниками создаст впечатление, будто они преследуются лишь потому, что они промышленники. Это тем вероятнее, что, преследуя их, мы оказались бы в союзе с советскими коммунистами и французскими левыми», — писал он в докладе президенту.

Госсекретарь США Дж. Бирнс сообщил генералу Р. Тэйлору, на которого была возложена задача организации последующих процессов над главными немецкими военными преступниками, о желательности избежать нового процесса с участием трех других стран. Он писал:

В итоге 12 последующих нюрнбергских процессов США провели единолично — с учетом набиравшей тогда обороты «холодной войны». На скамью подсудимых были посажены 176 обвиняемых, действовавших в различных звеньях нацистского государственного аппарата — верховном командовании вермахта, генштабе, министерствах внутренних и иностранных дел, экономики, в карательных органах (гестапо, СС, СД). Три судебных процесса были проведены против руководителей германских монополий, специальные процессы — против нацистских судей, а также убийц в белых халатах.

Несмотря на то, что деятельность Международного военного трибунала ограничилась одним процессом, она внесла огромный вклад в дело мира. Устав МВТ и его приговор стали одной из важнейших вех на пути дальнейшего развития прогрессивных принципов международного права, положили начало формированию «нюрнбергского права», то есть системы правовых норм, которые призваны охранять мир, вести борьбу с агрессией, а в случае, если она развязана, осуществлять защиту жертв войны и привлекать к ответственности виновников агрессии и военных преступников.

Суд народов в Нюрнберге был самым крупным судебным процессом в истории человечества. Он оказал огромное влияние на судьбы людей во всем мире. И депо не только в том, что Международный трибунал осудил гитлеровскую клику и преступные организации фашизма, точно установил масштабы содеянных злодеяний и личное участие в них каждого из подсудимых. Нюрнберг означал конец безнаказанности агрессии. Впервые в истории руководители государства были осуждены как уголовные преступники, виновные в подготовке, развязывании и ведении агрессивной войны. В Нюрнберге восторжествовал принцип:

Принципы Нюрнберга были подтверждены решениями Генеральной Ассамблеи ООН от 11 декабря 1946 г. и от 27 ноября 1947 г. как общепризнанные нормы международного права. Впоследствии на их основе была выработана Конвенция о неприменимости срока давности к военным преступлениям и преступлениям против человечества 1968 года. Большое значение имело и принятие международным сообществом определения агрессии. Впервые это было сделано в резолюции, одобренной XXIX сессией Генеральной Ассамблеи ООН в 1974 году. И здесь воплотился нюрнбергский принцип, что агрессия и агрессивная война являются международными преступлениями, которые не могут быть оправданы никакими соображениями и доводами.

Нюрнбергская идея ответственности за агрессию и подчинение преступному приказу глубоко проникла в сознание сотен миллионов людей и стала, таким образом, огромной силой. Поэтому можно говорить не только о политической и юридической роли Нюрнбергского процесса, но и о нравственном его значении. Именно поэтому интерес к нему не уменьшается и через полвека после вынесения приговора и казни главных нацистских преступников.

Н.С. Лебедева

Следующая глава >

Источник: history.wikireading.ru


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.