Лидеры народной воли

Народная воля (организация)

«Наро́дная во́ля» — революционная народническая организация, возникшая в 1879 году, после раскола партии «Земля и воля» и поставившая основной целью принуждение правительства к демократическим реформам, после которых можно было бы проводить борьбу за социальное преобразование общества. Одним из основных методов политической борьбы «Народной воли» стал террор. В частности, они рассчитывали подтолкнуть политические изменения убийством («казнью») императора Александра II. Наиболее известные участники организации — А. И. Желябов, А. Д. Михайлов, С. Л. Перовская, В. Н. Фигнер, Н. А. Морозов, С. Н. Халтурин, Н. И. Кибальчич, Ю. Н. Богданович, Герман Лопатин, Н. С. Тютчев, Баранников А.И.

  • 1 Идеи
  • 2 История
  • 3 Причины кризиса
  • 4 Партийные издания
  • 5 Литература
  • 6 Ссылки

Идеи

Партия «Народная воля» организовалась на Липецком съезде в июне 1879 г. В противоположность «Земле и Воле», из которой выделилась «Народная Воля», последняя подчёркивала политическую борьбу, как средство завоевания социалистического строя. Теоретическое миросозерцание революционных народников (участников «хождения в народ»), выражавшееся в журналах «Вперёд», «Начало», «Земля и Воля», было усвоено и партией Народная воля. Как и «Земля и Воля», партия «Народная воля» исходила из убеждения, что русский народ «находится в состоянии полного рабства, экономического и политического… Его облегают слои эксплуататоров, создаваемых и защищаемых государством… Государство составляет крупнейшую в стране капиталистическую силу; оно же составляет единственного политического притеснителя народа… Этот государственно-буржуазный нарост держится исключительно голым насилием… Совершенно отсутствует народная санкция этой произвольной и насильственной власти… Русский народ по своим симпатиям и идеалам является вполне социалистическим; в нём ещё живы его старые, традиционные принципы — право народа на землю, общинное и местное самоуправление, зачатки федеративного устройства, свобода совести и слова. Эти принципы получили бы широкое развитие и дали бы совершенно новое направление, в народном духе, всей нашей истории, если бы только народ получил возможность жить и устраиваться так, как хочет, сообразно со своими собственными наклонностями». Ввиду этого партия Народная воля считала своей задачей «политический переворот с целью передачи власти народу». Как орудие переворота, партия выставляла учредительное собрание, избранное свободной всеобщей подачей голосов. Обязуясь вполне подчиниться народной воле, партия тем не менее выставляла свою программу, которую должна была защищать во время избирательной агитации и в Учредительном Собрании:


  1. постоянное народное представительство, имеющее полную власть во всех общегосударственных вопросах;
  2. широкое областное самоуправление, обеспеченное выборностью всех должностей, самостоятельностью мира и экономической независимостью народа;
  3. самостоятельность мира, как экономической и административной единицы;
  4. принадлежность земли народу;
  5. система мер, имеющих передать в руки рабочих все заводы и фабрики;
  6. полная свобода совести, слова, печати, сходок, ассоциаций и избирательной агитации;
  7. всеобщее избирательное право, без сословных и всяких имущественных ограничений;
  8. замена постоянной армии территориальной.

История

Все террористические акты, следовавшие за покушением Соловьёва на жизнь императора Александра II-го, исходили от партии «Народная воля». Ничтожная по численному своему составу партия, опиравшаяся на сочувствие лишь небольшой части интеллигенции и не имевшая почвы в широких массах, обнаружила такую энергию, что сама уверовала в свою силу и заставила в неё верить.


литикой графа Лорис-Меликова часть общества, ранее сочувствовавшая Народной воле, была оттолкнута от неё. Когда партия, не смягчённая уступками, 1 марта 1881 г. убила императора Александра II, это убийство вызвало не только правительственную реакцию, но и реакцию общественную в гораздо более широких размерах, чем этого ожидала Народная воля. Тем не менее в следующие годы партия ещё продолжала свою деятельность (убийство Стрельникова, убийство Судейкина). В 1884 г. арест Лопатина и множества лиц, связанных с ним, окончательно обессилил партию.

В 1886 г. возникла новая народовольческая группа (с Ульяновым и Шевырёвым во главе), 1 марта 1887 г. намеревавшаяся произвести покушение на жизнь императора Александра III. Возникало, затем, ещё несколько народовольческих кружков, не имевших генетической связи со старой «Народной Волей»; они не имели успеха, и «Народная воля» окончательно сошла со сцены. Впоследствии она возродилась в виде партии социалистов-революционеров, с несколько изменённой программой.

Причины кризиса

Причину падения «Народной воли» распространённое мнение видит в общественной реакции, вызванной убийством Александра II. С. Кравчинский, в книге «Подпольная Россия» предлагает, однако, другое объяснение этого факта. По его мнению, Народная воля была очень сильна и после 1881 г., но она задалась несбыточными планами широкого государственного заговора, при посредстве которого она могла бы захватить сразу власть и устроить временное правительство; задавшись этими планами, она отказалась от покушений, которые могли бы все более расшатывать правительственную власть и питать партию Народная воля новыми силами.


числе актов, совершённых «Народной волей», необходимо отметить кражу в херсонском банке в 1879 г. посредством подкопа, не увенчавшуюся успехом, так как почти все деньги, унесённые из банка (свыше миллиона руб.), были очень скоро найдены полицией. Факт этот, имевший место ещё в эпоху расцвета сил партии, несомненно произвёл отрицательное впечатление на значительные круги общества, вредно отразясь на «Народной воле». Ещё губительнее была деятельность жандармского полковника Судейкина, который уже в последний период истории «Народной воли» внедрил в партию своего агента Дегаева, впоследствии его же убившего.

Партийные издания

Партия «Народная воля» издавала в тайных типографиях в Петербурге и в провинции одноимённую газету (вышло 11 номеров, 1879—1885) и листки «Народной Воли» (значительное их число выходило с 1880 по 1886 г.); затем отдельные листки, издаваемые различными народовольческими группами, были выпущены в 1890—92, 1896 и других годах. Кроме того, за границей издавался журнал: «Вестник Народной Воли» под ред. П. Л. Лаврова, самого видного теоретика «Народной воли»; 5 его томов вышли в 1883—86 гг. В 1883 г. выпущен в Женеве «Календарь Народной Воли». В этих литературных произведениях была развита теория «Народной воли».


циалистические идеалы постепенно отодвигались на задний план и партия получала чисто политический характер. Веря в близость революции, партия боялась, что в России найдётся своя Вандея, из которой реакционные силы начнут поход против торжествующей революции; поэтому она выдвигала централистические требования, не замечая их противоречия требованию самоуправления общин и областей. Таким образом Народная воля под конец могла считаться партией якобинской; её журналы часто напоминали «Набат» Ткачёва.

Журнал «Народная Воля», листки и некоторые прокламации партии перепечатаны в сборнике Базилевского («Литература партии Народной Воли», 2-е приложение к сборнику «Государственные преступления в России», Париж, 1905). Очень суровую критику «Народной Воли» дают с одной стороны «Наши разногласия» Плеханова (Женева, 1884), с другой — «Историческая Польша и великорусская демократия» Драгоманова (Женева, 1883; перепечатано в собрании сочинений Драгоманова, т. I, Париж, 1905). Яркую характеристику (сочувственную) Народной Воли можно найти в «Подпольной России» Степняка (СПб., 1905) и в его же романе «Андрей Кожухов», перепечатанном в Санкт-Петербурге под заглавием «Из прошлого» (1905). Много ценного материала для истории партии «Народная воля» заключается в отчётах о её процессах, напечатанных в своё время в газетах легальных и нелегальных. Из них «Дело 1 марта 1881 г.» (официальный, сокращённый и искажённый отчет) перепечатано в Санкт-Петербурге (1906), с примечаниями Льва Дейча.

Литература


  • Тун А. «История революционных движений в России» СПб., 1906.
  • Троицкий Н. А. «Народная воля» перед царским судом (1880—1891). Саратов: Издательство Саратовского университета, 1971; 2 изд., испр. и доп. Саратов: Издательство Саратовского университета, 1983.
  • Троицкий Н. А. Царские суды против революционной России (Политические процессы 1871—1880 гг.). Саратов: Издательство Саратовского университета, 1976.
  • Троицкий Н. А. «Безумство храбрых. Русские революционеры и карательная политика царизма 1866—1882 гг.». М.: Мысль, 1978.
  • Троицкий Н. А. Царизм под судом прогрессивной общественности (1866—1895). М.: Мысль, 1979.
  • Троицкий Н. А. Политические процессы в России 1871—1887 гг. Пособие к спецкурсу. Саратов: Саратовский государственный университет им. Н. Г. Чернышевского, 2003.

Источник: dic.academic.ru

Удивительное — рядом: что первично — юриспруденция или политика

Кто-то мудрый сказал: "Когда человек перестанет удивляться — он исчезнет". Ну, или что-то очень похожее. Абсолютная правда.

Удивительно, что людей больше интересует юриспруденция.Expand text… Ведь далеко не каждый день и каждому доводится с этим сталкиваться. Но. Каждого и каждый день интересуют продажные полиционэры, такие же прокуроры, судьи-коррупционеры или бизнес-чиновники. И мало кто задумывается производным от чего есть это явление.


А ведь все в этом мире производное от чего-то. Например: гаишник (здесь может быть любая должность) не был бы взяточником, если бы мы ему не дали денег. И так — во всем. Мы готовы обвинять кого угодно и в чем угодно — кроме себя любимых. А вот начинать-то надо как раз с себя.
Посмотрите, в советское время было море социального обеспечения. Да, были и взяточники. Но это было чем-то из ряда вон. И срока они получали оглушительные…. с конфискацией. Вплоть до расстрела. То есть — что это было? Это было ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПОЛИТИКОЙ. И соц.обеспечение, и неприятие коррупции.

Так вот что получается — юриспруденция (да и все сферы жизни) зависят от государственной политики. И то как мы живем — это она и есть. Государственная политика. То есть, государственная политика заключается в том, чтобы ГНОБИТЬ своего гражданина, НО ЗАЩИЩАТЬ коррумпированного правоохранителя, вороватого чиновника, и абсолютно такого же политика из близкой партии. СИСТЕМА. А система сама себя никогда не уничтожит. Она будет делать все для сохранения себя.

И никого не должны обманывать "посадки" редких представителей современной "элиты" (именно в кавычках, надеюсь понятно почему…). Во-первых, это даже не наиболее зарвавшиеся её представители. А во-вторых, это просто система выпускает пар из народного гнева. И от этого становится только крепче.

Итак, первична — ПОЛИТИКА. И то, что многие из нас брезгуют (не желают) ей заниматься — только на руку этой "элите". До тех пор, пока каждый не поймет, что именно от НЕГО зависит будущее этой страны — ничего меняться не будет. Мы должны иметь не только желание влиять на эту политику. Но это желание — первично. А Возможность влияния появится при наличии Желания. Наоборот — никак. Такова жизнь.

Источник: vk.com

Корни


— Какие процессы в политической и культурной жизни России создали почву для появления революционеров-террористов?

— Явление «Народной воли» выросло не на пустом месте и давно подготавливалось настойчивой революционной пропагандой, которая организованно велась из-за границы и на зарубежные деньги со времен «Колокола» А. Герцена и Н. Огарева. Реформы середины XIX века и сопровождавшая их значительная либерализация общественной жизни и издательской деятельности привели к распространению так называемых «нигилистических» воззрений — радикальных, антигосударственных и атеистических.

Идейный «нигилизм», существовавший в различных формах, реально воплотился в 1861 году в организацию «Земля и воля», ставившую своей целью подготовку революционного переворота в России. Ее духовным наследником стала «Народная расправа», возникшая в 1869 году. В ее деятельности и идеологии отразились будущие черты других радикальных российских организаций, а во главе встал С. Г. Нечаев, жестокий и беспринципный убийца (на истории этой организации Ф.


Достоевский и построил свой роман «Бесы»). Разгром нечаевской организации не привел к исчезновению «нигилистических» идей — в 1876 году «Земля и воля» возродилась, в 1879 году в ней возникла террористическая фракция «Свобода или смерть». И в том же году вторая «Земля и воля» раскололась на организацию «Народная воля» и «Черный передел». И если «народовольцы» взяли курс на террористическую деятельность, то «чернопередельцы» — на агитацию и постепенную подготовку крестьянской революции. (А позднее значительная часть «чернопередельцев» вообще стала придерживаться социал-демократических воззрений.)

— Многие люди путают народовольцев и народников, то есть интеллигентов, шедших учить, лечить и просвещать крестьян. А есть что-то общее у этих двух движений? Пересекались ли они идейно и, так сказать, кадрово?

— Народничество не было просто стремлением «лечить и просвещать народ». Это обширное явление в русской духовной жизни, изначально замешанное на чувстве «народопоклонства» и «вине образованных классов перед народом». Подобные представления, вызванные незнанием и чрезмерной идеализацией народа, доминировали в русском общественном сознании вплоть до революции 1917 года. Народ считался хранителем «исконной мудрости» и жертвой государственной власти.

Поэтому и народничество состояло из множества групп и движений — от желавших прикоснуться к этой народной «мудрости» (консервативные группы в народничестве) до движений, мечтавших освободить народ от «подавлявшего его государства» (радикальное народничество).


обще-то в народничестве нередко выделяют целых пять направлений: от консервативного до анархического. И «народовольцы», являясь членами конкретной революционной организации «Народная воля», по своим убеждениям безусловно были радикальными народниками. Например, А. И. Желябов и Н. А. Морозов участвовали в так называемом «хождении в народ», П. Л. Лавров и Л. А. Тихомиров были сотрудниками и авторами народнических изданий.

 

Цели и средства

— Какие цели ставили перед собой народовольцы? Каким им представлялось желаемое будущее России? Насколько вообще они верили в успех своего дела?

— На конкретные цели, которые ставили перед собой «народовольцы», накладывало сильное влияние их утопическое, основанные на «народопоклонстве», представление о реальности. Они считали, что только злое, эксплуататорское правительство мешает проявиться лучшим чертам в изначально благом и добром народе. И стоит лишь сокрушить государственную власть, как в России быстро возникнет равное и справедливое общество. Да, у них было представление о некоторых шагах, которые надо предпринять в случае успешной революции: созвать учредительное собрание, ввести демократические свободы, раздать землю крестьянам, а фабрики и заводы — рабочим. Но как воплотить эти идеи в жизнь и что следует предпринять, если они вызовут сопротивление — об этом мечтатели-утописты толком не задумывались. Их больше интересовала практика революционной борьбы, чем проза будущего государственного строительства. Тем паче, что некоторые из них считали, что русский народ «социалистичен» по своей сути и легко способен объединиться в самоуправляющиеся общины без всякого внешнего воздействия.

— Почему именно террор народовольцы избрали своим основным методом? Хотели ли они с помощью точечного террора прийти к власти или рассчитывали поднять восстание масс?

— Именно вопрос о применимости террора как средства борьбы и стал поводом к расколу единой «Земли и воли» на «Народную волю» и «Черный передел». Идеологи-«народовольцы» во многом вдохновлялись идеями французского революционера Луи Огюста Бланки, который разрабатывал тактику прихода революционеров к власти в результате всеобщего восстания, которое будет спровоцировано успешным государственным переворотом. Отечественные «бланкисты» считали, что индивидуальный террор может ослабить государственную власть и, следовательно, облегчить возможность переворота и начала революции.

И, тем не менее, «народовольцы» все-таки надеялись скорее на революцию, нежели на непосредственный захват власти, так как серьезно, в стиле тех же большевиков, к перевороту не готовились. Видимо, здесь сыграло свою роль плохое знание ими русского народа, преувеличенное мнение о его готовности восстать в любой момент и свергнуть «ненавистный царский режим».

— Что это были за люди в нравственном отношении? Были ли они только чудовищами-маньяками? Способны ли они были на благородство, сострадание, милосердие — сочетавшиеся с жестокостью и непреклонностью?

— Проблема с «народовольцами» та же, что и с любыми деятелями террористических движений (в том числе и современных). Идейные террористы способны проявлять лучшие человеческие чувства, но только по отношению к «своим» — к единомышленникам или к «жертвам царизма». А вот их политические противники лишаются человеческой сущности — их можно с чистой совестью «ликвидировать», как вредных насекомых. У революционеров возникает этакая избирательность духовного зрения — морально только то, что служит делу революции и помогает революционной организации.

Поэтому не надо умиляться личному благородству Желябова или доброте Кибальчича — чувств Родиона Романовича Раскольникова по отношению к своим жертвам у них возникнуть не могло. Они уже поделили все человечество на «истинных людей» (революционеров) и «нелюдей» (их противников). Это не одержимость маньяка-убийцы, а четкое подавление эмоций и чувств идеологическими конструктами, в жертву которым приносится что угодно.

 

Разная публика

— Насколько фактологически точно изобразил таких людей Достоевский в «Бесах»? Можно ли воспринимать его роман как анатомическое исследование душ народовольцев?

— Конечно, в основу романа Достоевского легла деятельность не самой «Народной воли», а ее предшественника — нечаевской организации. (И даже конкретное дело — убийство революционерами студента Иванова 21 ноября 1869 года.) Но величие литературного гения как раз и заключается в том, что он создает универсальные образы — в данном случае, типажи любых революционеров вообще — от фанатика-атеиста Кириллова до циника-теоретика Шигалева. И духовно сходных героев мы можем найти и в истории «Народной воли», и в истории более поздней «Боевой организации» социалистов-революционеров.

Роман «Бесы» навсегда останется блестящим литературным анализом психологии русских революционеров. (Впрочем, это касается и замечательных «антинигилистических» романов XIX в., вроде «На ножах» и «Некуда» Н. Лескова, или более поздних текстов писателей-эмигрантов, например, «Истоков» М. Алданова, что посвящены именно «народовольцам».)

— Были ли все народовольцы поголовно атеистами, и если да, то какого происхождения был их атеизм? Что способствовало утрате их веры и пытались ли они оформить свое отношение к Богу и к Церкви в виде некого цельного учения?

— Среди «народовольцев» в этом плане была разная публика — и откровенные атеисты, и религиозно индифферентные, и придерживавшиеся умеренного деизма. Не было только откровенно православных, католиков или истинно верующих иудеев. Потому что все революционеры давно предали «веру своих отцов». На место религии в их душе встала идеология, базировавшаяся на «человекобожии», «народопоклонстве» и убеждении в универсальной силе революции, способной чудом исправить недостатки общества. А вырастали эти идеи все из того же «нигилизма» 60-х годов XIX века.

И надо сказать, что такое же отношение к вере было в то время характерно для множества образованных людей, вполне благонамеренных, политикой не занимавшихся. Ничем особенным в этом смысле народовольцы не выделялись.

— Каково было отношение к народовольцам либеральной русской интеллигенции того времени? Была ли у них в этой среде массовая идейная поддержка? Или, напротив, от них шарахались как от отморозков?

— К сожалению, русское образованное общество второй половины XIX века было откровенно и безусловно духовно больно. Больно тем же самым утопизмом и «народопоклонством», пусть и в более легкой степени. Подавляющее большинство представителей так называемой интеллигенции также бездумно уверилось в том, что стоит уничтожить самодержавное правление, как в России тут же возникнет «рай на земле». А для этого не жалко истребить и некоторое количество «царских сатрапов». Ведь только морально больные люди могли бы рукоплескать оправданию террористки Веры Засулич, стрелявшей в петербургского градоначальника Ф. Ф. Трепова, — а это реально произошло 12 апреля 1878 года!

И все же убийство Государя большинству подданных Российской империи показалось таким чудовищным актом, что они почти инстинктивно отшатнулись от «Народной воли» и ее методов. «Народовольчество» угасло не только потому, что успешно действовали полицейские силы, но и потому, что потеряло значительную часть поддержки в глазах жителей России. Произошло чуть ли не прямо обратное тому, чего ожидали сами «народовольцы»: вместо всенародной симпатии — гнев, испуг и негодование.

 

Преступление и наказание

— 1 (14) марта 1881 года народовольцы убили императора Александра II. Есть версия, что это убийство крестьяне считали местью дворян за отмену крепостного права. Действительно ли было в крестьянской среде распространено такое мнение?

— Мы плохо знаем, что реально думали крестьяне (в массе своей) об убийстве Государя. Профессиональных социологических служб ни в Российской империи, ни где-либо в мире еще не существовало. Ясно лишь одно — никакой поддержки со стороны простого народа акт цареубийства не вызвал. Зафиксированное общее крестьянское мнение — «царя убили злодеи». Но, конечно же, современники отмечали и представление о том, что Государя убили за отмену крепостного права. Только оно точно не было слишком массовым — ведь с 19 февраля 1861 года прошло уже двадцать лет.

— Чего конкретно хотели добиться народовольцы этим убийством? Это планировалось как старт революции — или просто как громкий самопиар?

— Мы уже говорили о недостаточной «умственной трезвости» «народовольцев». Вот и в данном случае они уповали на своеобразную «стратегию чуда» — на то, что неожиданное убийство Государя парализует все государственное управление, а затем вызовет всеобщее народное возмущение против власти, что оно станет сигналом, которого якобы только и ждут «революционно настроенные крестьянские массы».

Но, с другой стороны, были и представления о том, что убийство окажется всего лишь «демонстрацией силы», первым актом в череде будущей упорной борьбы, рассчитанной на десятилетия. «Народоволка» Софья Перовская говорила: «Мы затеяли большое дело. Быть может, двум поколениям придется лечь на нем, но сделать его надо».

— Не слишком ли жестоко правительство Александра III преследовало народовольцев? При советской власти народовольцы описывались как страдальцы-мученики. Действительно ли с ними свирепо расправились?

— Впечатление жестокости от действий Александра III возникло в обществе потому, что от нового государя ожидали продолжения довольно мягкой политики Царя-Освободителя в борьбе с революцией. А император поступил строго по закону — не стал миловать убийц отца. И, кстати, репрессии были строго ограничены и основывались на решении открытого суда — казнили только пятерых человек.

Другое дело, что в последующие годы разгрому подверглась вся структура «Народной воли» в общероссийском масштабе. И участники антигосударственной террористической организации (реальные участники, а не вымышленные, как в сталинские времена) понесли положенное наказание, которое, кстати, впоследствии обычно смягчалось. Например, на «процессе двадцати одного» «народовольца» И. Гейера сначала приговорили к смертной казни, а в итоге он получил только 4 года каторги; также поступили и с П. Елько.

 

Воспетые и отпетые

— Тема народовольчества отразилась и в современной (или относительно современной) литературе и кино. В советское время была книга Юрия Давыдова «Глухая пора листопада», в постсоветское был «Статский советник» Бориса Акунина, экранизированный в 2005 году. Насколько точно там они показаны? Нет ли романтизации?

— Романтизация была даже в досоветское время, у авторов, сочувствовавших революционному движению. А уж в советское время писателям приходилось это делать по цензурным соображениям, ибо «народовольцы» априори считались «хорошими» — ведь так сам Ленин написал. Существовала целая книжная серия «Пламенные революционеры» с соответствующей тематикой, где выходили сочинения не самых последних авторов.

Например, была издана книга «Нетерпение» Юрия Трифонова об Андрее Желябове, Владимира Войновича — о Вере Фигнер, Владимира Савченко — о Николае Клеточникове, Юрия Давыдова — о Германе Лопатине. И не всегда создатели подобных книг кривили душой — некоторые из них, имея диссидентские убеждения, искренне ненавидели не только СССР, но и историческую Россию, считая СССР ее прямым продолжением. Поэтому борцов с исторической Россией — в том числе и народовольцев — они романтизировали, отождествляя их с советскими инакомыслящими. Что конечно же антиисторично: достаточно сравнить взгляды, цели и, главное, методы. А среди отдельных «упертых» романтизация убийц из «Народной воли» сохраняется и сейчас. Ведь писал уже в новые времена профессор Н. Троицкий, что «народовольцами» двигала “пламенная страсть” бороться за освобождение русского народа от самодержавного деспотизма, чиновничье-помещечьего гнета, бесправия и нищеты, бороться всеми средствами, вплоть до террора».

Что же касается вышедшего в 2005 году фильма «Статский советник» по одноименному роману Бориса Акунина, то, на мой взгляд, народовольцы там показаны вполне адекватно, как люди, одержимые своей безумной идеей и готовые ради ее торжества лить как свою, так и чужую кровь. Как люди без каких-либо моральных барьеров.

— Народовольцев нет уже давным-давно. Но тот тип мышления, который им был присущ, тот способ отношения к реальности, к людям — ушел ли он в прошлое? Или это нечто вневременное, в разных формах возрождающееся вновь и вновь?

— Ничто в истории точно не повторяется. И некоторые черты мировоззрения «народовольцев», вроде «народопоклонства» или упования на изначально добрую природу человека, задавленную злым правительством, остались в прошлом навсегда. Современный террорист куда более жесток, зол и циничен.

Но вот деление на «своих», которые единственно и заслуживают право на жизнь, и на «чужих», которых можно без зазрения совести истреблять, — это, видимо, самая универсальная часть мировоззрения любых «пламенных революционеров», независимо от их конкретной идеологии.

И воспроизводиться подобный подход к жизни и смерти всегда будет там, где кто-нибудь возьмет курс на насильственное изменение жизни общества.

 

Беседовал Виталий Каплан

 

Читайте также:

Памятник “Тысячелетие России”

Источник: foma.ru


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.