Лавров народник

Философ Петр Лавров первым в России разработал теорию партийного строительства, стал свидетелем краха идеи «хождения в народ» и предсказал будущее большевиков. Его личности была посвящена дискуссия, состоявшаяся в Международном «Мемориале». «Лента.ру» приводит выдержки из доклада одного из выступавших — кандидата исторических наук Василия Зверева.

После ареста Николая Чернышевского и после того, как Александр Герцен ударил в «Колокол», Россия от их идей отвернулась. Что они оставили после себя? Абсолютно неоформленный идеал социалистического обустройства и никакого ответа на вопрос, что же делать дальше. Началась полоса безвременья. Промежуток с 1862 по 1863 год ознаменовала попытка Германа Лопатина создать «Рублевое общество», были ишутинцы (тайное революционное общество, основанное социалистом-утопистом Николаем Ишутиным в Москве), был Сергей Нечаев. И конечно, 4 марта 1866 года было покушение на Александра II.

Но я считаю, что новый революционный подъем начался в 1869 году, и он связан с именем Петра Лаврова. Это год проб и ошибок, поиск вариантов действия. В 1869 году произошли три важных события: нейтральная легальная газета «Неделя» начинает публиковать исторические письма Лаврова; в «Отечественных записках» появляется большая статья Николая Михайловского «Что такое прогресс»; и, наконец, начинается «нечаевский процесс».


Чем знаменателен и показателен Петр Лавров? Он практик, но в первую очередь он философ-позитивист. «Исторические письма» Лаврова стали катехизисом всех активных сил общества. У изголовья всех участников «хождения в народ» лежала его книга, ею зачитывались — Лавров великолепно пользовался позитивистским подходом. Читая его, хочется сказать: ну, хватит, убедил, ну, завалил фактами, принудил к соглашению.

Во многих взглядах он был близок Чернышевскому, но если Чернышевский — не революционер, то Лавров — однозначно. Если брать трех апостолов — Лаврова, Ткачева и Бакунина, то первый из них самый умеренный, но при этом самый последовательный и доказательный.

Главная заслуга Лаврова состоит в разработке субъективного метода в социологии. Заслуга, которую он делит вместе с Михайловским, — это обоснование роли личности в истории, активной позиции деятельности. Лавров указал, кто может считаться критически мыслящей личностью: тот, кто не только обогатил свою память всеми достижениями цивилизации, но и живет интересами народа, ведь дальше идея человека просвещенного должна превращаться в идею человека активного.


У Герцена эта тема только обозначена — он говорил о том, что народ и просвещенная часть общества связываются тонкой ниточкой понтона. Лавров же считал, что интеллигенция должна отдать свой долг народу.

Затем философ обозначает следующий этап, говоря о периоде страстотерпцев и тех, кто пострадает за идею. Эти одиночки должны дать пример, бросить вызов существующей системе. Да, они погибнут, но на их опыте выучатся многие. Следующий этап после этого — предварительное объединение людей, заинтересованных одной проблемой. Нет, это еще не организация, не партия, но кружок единомышленников.

Когда Лавров жил во Франции, где активно включился в работу журнала «Вперед», он написал письмо Михайловскому в Вену с предложением приехать и сотрудничать в работе над изданием. На это он получил ответ: «Готовить революцию и готовить людей к революции — это разные вещи. Я хочу, чтобы молодое поколение встретило революцию не с Молешоттом на устах, а со знанием реальных действий, поэтому я отклоняю ваше предложение. Каждому свое, я не революционер».

В этом признании состоит принципиальное различие между ними, потому что Лавров к тому времени стал искренним и последовательным революционером. Он считал, что существующий режим, кроме как революцией, ничем свергнуть нельзя. Лавров прошел через этап возможного реформаторства, увлечения реформаторским процессом Александра II, и до конца жизни он нисколько не сомневался — только революция.


Важный момент: именно Лавров стал разработчиком первой теории партийного строительства в России. Его подход принципиально отличался от попыток Нечаева и попыток, которые обосновывались Бакуниным. Бакунин говорил: революционеру нужно идти в народ, поднимать его на борьбу, для этого достаточно 25-50 человек, ничем не объединенных. Лавров спорил: нет, должна сформироваться сама организация, но она должна сформироваться на демократических основах, где не будет диктаторства, где все будут друг другу полностью доверять, и вместе с тем это должно быть достаточно законспирированное объединение единомышленников. Это произойдет не сразу, работа должна вестись постепенно. Необходима длительная подготовка, и только тогда, когда желание и настроение народа укажут время и место выступления, революция должна произойти.

При этом у Лаврова в «Исторических письмах» есть такие провидческие слова о значении идеологии, которой должна руководствоваться партия:


«[Без идеологии] партия борцов за истину и справедливость ничем не отличается от рутинеров общественного строя, против которого она борется. На их знамени написаны слова, которые когда-то обозначали истину и справедливость, а теперь ничего не обозначают. И будут они тысячу раз повторять эти громкие слова. И поверит им молодежь, влагающая в эти слова свое понимание, свою душу, свою жизнь. И разуверится она в своих предводителях и в своих знаменах. И потащут ренегаты по грязи вчерашнюю святыню. И осмеют реакционеры эти знамена, оскверненные теми самыми, кто их несет. И будут ждать великие, бессмертные слова новых людей, которые возвратят им смысл, воплотят их в дело. Старая же партия, пожертвовавшая всем для победы, может быть, и не победит, а, во всяком случае, окаменеет в своем бессодержательном застое».

Лаврова критиковали и слева, и справа. Либералы эти идеи абсолютно не принимали, а слева его критиковал самый жесткий критик Петр Ткачев, который сначала сотрудничал с Лавровым, а потом вдрызг разругался с ним и создал свой «Набат». Они разошлись в вопросе о типе партии. В единственных воспоминаниях личного секретаря Ленина Бонч-Бруевича, которые были опубликованы в 1932 году (позже во всех воспоминаниях эти строчки убирали), он вспоминает, что Ленин сказал: «Из них всех [имея в виду Бакунина, Лаврова и Ткачева] нам [большевикам] подошел именно Ткачев».


По большому счету, именно Ткачев говорил о необходимости создания партии профессиональных революционеров (ну, или законспирированных). Его не устраивали методы борьбы, которые предлагал Лавров, — выходить на широкие массы. Ткачев считал эту идею провальной.

Ее провал был блестяще описан у Кропоткина в «Записках революционера», где два здоровенных офицера, Сергей Кравчинский и Рогачев, идут и по дороге пытаются пропагандировать. Они встречают какого-то мужичонку, который едет на телеге, и они начинают ему пропагандировать. Тот, значит, посмотрел — и бежать, а они за ним — бежали и пропагандировали.

Кропоткин пишет, что Кравчинский почти наизусть знал Евангелие и потом начал пропагандировать социализм под видом христианского учения. Все изменилось. Как пророков, их начали водить из избы в избу, передавать из деревни в деревню, и наконец кто-то сообщил об этом властям, после чего офицеров повязали. Когда они, обросшие, в армяках, пришли на конспиративную квартиру в Петербурге, их не узнают и не пускают, говорят — «идите отсюда!» И они переходят к оседлой пропаганде. Когда не дает результатов и она, не удается поднять народ, тогда уже на первый план выходит идея восстания против власти.


Лавров говорит: мы должны свергнуть политическую власть, а дальше самим народом будет выстраиваться система труда и трудовых взаимоотношений. Но Ткачев спорит: нет, свержение политической власти — это только первый шаг революции, это зачин, а дальше сама интеллигенция должна навязать (он не пишет напрямую), продиктовать (и здесь они тоже расходятся) форму партии, тактику в отношении народа и будущего. По этому вопросу они расходились, причем жесточайшим образом.

Лавров пользовался безусловным авторитетом и у Маркса, и у Энгельса, после его смерти в 1900 году Ленин пишет: «Умер ветеран русской революционной традиции». Лавров в это время олицетворял все, что происходило в освободительном движении в России. Его наработки воспринимались и использовались. Конечно, «хождение в народ» и пропаганда не давали существенных результатов. В этом плане оказался прав Энгельс, который писал: «Если где-нибудь ткачевская утопия организовать переворот небольшой группой революционеров и может осуществиться, то только в России».

Источник: lenta.ru

ЛАВРОВ Петр Лаврович

[2(14) июня 1823 – 25 янв. (7 февр.) 1900 ] – рус.


лософ и социолог, мелкобурж. социалист – теоретик революц. народничества. Род. в семье псковского помещика. Окончил петерб. артиллерийское училище (1842). В 1844–66 преподавал в воен. учебных заведениях. Начал печататься в 1852. В статьях «Гегелизм» («Библ. для чтения», 1858, No 5), «Практич. философия Гегеля» (там же, 1859, No 4, 5), «Механич. теория мира» («Отечеств. записки», 1859, апр.), «Что такое антропология» («Рус. слово», 1860, окт.), «Моим критикам» (там же, 1861, июнь, авг.) и др. и кн. «Очерки вопросов практич. философии (Личность)» (1860, посвящена Герцену и Прудону) и «Три беседы о совр. значении философии» (1861), а также в статьях, написанных Л. для редактировавшегося им «Энциклопедич. словаря» (издание прекращено в 1863 за «вредное направление»), Л. определяет свою позицию в философии как «антропологич. точку зрения». Суть антропологизма Л. – признание человеч. личности как единства материального и духовного, отвержение разного рода «метафизики». Резко критикуя мистич. формы идеализма, Л. называл религ. настроение патологическим. Полемика Л. с мистицизмом была, однако, непоследовательной, ибо велась с позиций позитивизма, а не материализма, к-рый, по Л., также представляет собой метафизику: материалисты, по Л., в поисках сущности бытия тщетно пытаются выйти за пределы мира явлений – единственного, данного человеч.

чности. Теоретич. непоследовательность Л., нашедшая выражение в его агностицизме, сползании к субъективизму в гносеологич. вопросах, была подвергнута критике Чернышевским («Антропологич. принцип в философии»), а также Писаревым и Антоновичем. Расходясь с кругом «Современника» по филос. вопросам, Л. вместе с тем активно участвовал в политич. деятельности демократов. Особенно радикальной его позиция становится в 1861: он поддерживает студенч. выступления, ставит свою подпись под протестом против ареста М. Михайлова, сближается с Чернышевским, участвует в подпольной «Земле и воле» (1862). После осуждения Чернышевского Л. ходатайствует о пересмотре его дела. Жандармы 3-го отделения в 1862 устанавливают за Л. негласное наблюдение. После выстрела Каракозова (1866) Л. арестовывают и предают суду, в 1867 отправляют в ссылку в Вологодскую губ. (Тотьма, Вологда, Кадников). В ссылке Л. создает свой важнейший труд – «Исторические письма» (под псевд. Миртов, первоначально в журн. «Неделя», 1868–69; отд. изд. 1870). По-своему перерабатывая филос. и социологич. концепции Прудона, Конта, Спенсера и др. зап.-европ. мыслителей, Л. рассматривает здесь такие понятия, как история, прогресс, культура, цивилизация, идеал, государство, национальность и др. Подчеркивая принципиальное различие явлений общественных и природных, Л. отрицает естественно-историч. характер развития общества: в природе господствует закономерность, принцип повторяемости, историю же отличает развитие, прогресс; установление правильной перспективы историч.

ктов, уяснение их смысла зависит от самого историка. Отсюда и идея Л. о так наз. субъективном методе в социологии, отрицающая объективный материальный критерий при определении законов обществ. развития. «Сознательно или бессознательно, человек прилагает ко всей истории человечества ту нравственную выработку, которой он сам достиг… Все… судят об истории субъективно, по своему взгляду на нравственные идеалы, да иначе и судить не могут» («Историч. письма», в кн.: Избр. соч., т. 1, 1934, с. 190). «… Нравственный идеал историка есть единственный светоч, способный придать перспективу истории в ее целом и в ее частностях» (там же, с. 391). Соответственно нравств. идеалу, признаваемому, по Л., «лучшими мыслителями» нового времени, прогресс в истории есть усиление сознат. элемента в жизни общества, или, говоря более пространно, «развитие личности в физическом, умственном и нравственном отношении, воплощение в общественных формах истины и справедливости…» (там же, с. 199). Реально прогрессивное развитие общества выступает, по Л., как процесс переработки культуры в цивилизацию. «Культура» в трактовке Л. – это обществ. формы, лишенные развития, склонные к застою. Только «мысль есть единственный деятель, сообщающий человечное достоинство общественной культуре» (там же, с. 244), превращающий ее в «цивилизацию».

скольку «мысль реальна лишь в личности» (там же, с. 245), постольку гл. движущей силой истории являются критически мыслящие личности, т.е. передовая интеллигенция. Формула Л. об истории как процессе переработки культуры мыслью крайне идеалистична и лишена, по выражению Плеханова, «самомалейшего атома конкретности» (см. Соч., т. 9, 1926, с. 8). Но в контексте «Историч. писем» она имела вполне определенный смысл: это был призыв к рус. интеллигенции на борьбу с существующими историч. формами: «Итак, если человек сознал в себе ясное понимание минувшего и энергическое стремление к правде, то он не может и не должен отрекаться от выработанного им убеждения, в виду исторических форм общества, потому что р а з у м, п о л ь з а, п р а в о на его стороне. Он только должен взвесить свои силы для предстоящей борьбы… рассчитать свои действия и тогда решиться» (Избр. соч., т. 1, с. 252). «Чтобы сила не тратилась даром, надо ее организовать. Критически мыслящие и энергически желающие личности должны желать не только борьбы, но и победы; для этого надо понимать не только цель, к которой стремишься, но и средства, которыми можно ее достигнуть» (там же, с. 254). Отсюда необходимость объединения личностей в партию, к-рая придаст борьбе «направление и единство» (см. тамже, с. 261). В России конца 60 – нач. 70-х гг. 19 в. «Историч. письма» Л., несмотря на нек-рую абстрактность их положений, были восприняты передовой разночинной молодежью как призыв на борьбу, явились мощным фактором движения «в народ». В февр. 1870 Л. при посредстве Г. Лопатина осуществил побег из ссылки в Петербург; затем нелегально выехал в Париж. Здесь Л. сближается с революц. рабочими, участвует в деятельности Парижской Коммуны. Посланный Коммуной в Лондон, Л. в 1871 познакомился там и близко сошелся с Марксом и Энгельсом. Отныне Л. рассматривает рус. освободит. движение как один из отрядов международного социалистического движения. Вершина революц.-теоретич. деятельности Л. – издание им журнала (1873–77, 5 сб., в последнем Л. не участвовал) и газеты (1875–76) «Вперед» (Цюрих, с 1874 – Лондон). На страницах «Вперед» Л. дал разработку особого типа рус. революц. народничества. Гл. отличие Л. от др. теоретиков народничества 70-х гг. заключается в настойчивом подчеркивании необходимости т щ а т е л ь н о й п о д г о т о в к и р е в о л ю ц и и. С этой т. зр. Л. выступал против как бунтарского, анархистского (Бакунин), так и бланкистского, заговорщического (Ткачев) течений в народничестве. В противоположность Бакунину Л. указывал, что «торопить» историю посредством простого призыва к молодежи устраивать крест. бунты и восстания – опрометчиво; необходима основат. пропаганда социалистич. учения среди трудящихся и тщательная – теоретич. и нравственная – подготовка революционеров. Попытка вызвать революцию искусственно «… едва ли может быть оправдана в глазах того, кто знает, как тяжело ложатся всякие общественные потрясения именно на самое бедное большинство, которое приносит при этом значительные жертвы» (там же, т. 2, 1934, с. 34). Полемизируя со сторонниками заговорщич. тактики, Л. призывал оставить «…устарелое мнение, что народу могут быть навязаны революционные идеи, выработанные небольшою группою более развитого меньшинства, что социалисты-революционеры, свергнув удачным порывом центральное правительство, могут стать на его место и ввести законодательным путем новый строй, облагодетельствовав им неподготовленные массы. Мы не хотим новой насильственной власти на смену старой, каков бы ни был источник новой власти. Будущий строй русского общества… должен воплотить в дело потребности большинства, им самим сознанные и понятые» (там же, с. 31). Уделяя особое внимание проблеме средств революции, подчеркивая гуманность социализма, Л. писал: «Люди, утверждающие, что цель оправдывает средства, должны бы всегда сознавать ограничение своего правила весьма простым трюизмом: кроме тех средств, которые подрывают самую ц е л ь» (там же, с. 26). Л. внимательно следил за развитием зап.-европ. рабочего движения, за деятельностью Интернационала; с этой целью он публиковал в журн. «Вперед» спец. обзоры. В особенности опыт борьбы европ. пролетариата послужил материалом для работ Л. «18 марта 1871 г.» (1880, последующее изд. под назв. «Парижская Коммуна»; переведена на мн. яз.), «Государств. элемент в будущем обществе» (1876). Л. выступает здесь за уничтожение бурж. гос. машины, существование к-рой, по его мнению, никак не может быть примирено с интересами сил социализма. Если раньше, полемизируя с рус. бланкистами, Л. категорически высказывался против какого-либо принятия революц. диктатуры, то теперь он признает ее необходимость как диктатуры большинства, существующей притом только в рамках суровой необходимости. В противоположность Бакунину, Л. придерживается мысли о положит. роли гос-ва при строительстве социалистич. общества. Нельзя, пишет он, смешивать общество на другой день после совершения социалистич. революции (когда рядом с победителями будут побежденные, враждебные силы, когда социалистич. страну будут окружать гос-ва с бурж. строем, когда большинство победителей, провозгласивших начало рабочего социализма, будет бессознательно хранить в себе привычки и влечения, унаследованные от старого строя) с социалистич. обществом, развивающимся «…на своих собственных началах» (Соч., т. 4, 1935, с. 262). Сохранение гос-ва при социализме – мера вынужденная. «…Временное проявление государственного элемента для разрыва с закоренелыми привычками старого мира и для войны не может привести к злоупотреблениям при внимательном взаимном контроле наиболее влиятельных членов общества, а через незначительный период времени и это участие государственного элемента может быть доведено до минимума, если не совсем устранено» (там же, с. 346). Образец социалистич. гос-ва Л. – как и Маркс – увидел в Парижской Коммуне 1871. Разумеется, Л. не смог до конца правильно понять сущность марксизма как учения, принципиально отвергающего его субъективистские установки. Говоря об интернационализме социалистов, Л. беспринципно призывал марксистов и бакунистов к примирению. Понимая закономерный характер социализма, он не видел, что только пролетариат может выступить организатором социалистич. революции. Рассуждая о роли гос-ва, Л. исходил из того, что оно – не продукт классовой борьбы, а результат обществ. договора. Указывая на важнейшую роль экономич. фактора в обществе, Л. наряду с ним ставил фактор нравственный. Стремление Л. в 70-х гг. 19 в. создать единую теорию революц. процесса и для пролетарской Европы и для крест. России, соединить народничество с марксизмом не могло не означать беспрестанного эклектизма, отмечавшегося Энгельсом (см. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., 2 изд., т. 15, с. 231) и Плехановым (Соч., т. 9, 1926, с. 6; т. 24, 1927, с. 86, 89). В конце 70 – нач. 80-х гг. взгляды Л. подвергаются нек-рым изменениям: он приходит к идее непосредственно-политич. действия как осн. метода борьбы с самодержавием. После неудачной попытки сотрудничества с Плехановым на почве совм. издания «Социально-революц. библиотеки» Л. примыкает в 1882 к «Нар. воле». В 1883–86 вместе с Л. Тихомировым он редактирует «Вестник нар. воли». Наиболее значит. произведение Л. этого времени – «Социалистич. революция и задачи нравственности» (1884), подытоживающее многолетнюю разработку Л. вопросов революц. этики. Л. исходит из того, что, пока существует борьба классов, «… до тех пор ни одна нравственная задача… не может быть даже поставлена правильно» («Социальная революция и задачи нравственности», П., 1921, с. 49). Цель социалиста – осуществление возможно полного торжества социализма возможно скорее и при возможно меньших страданиях для общества (см. тамже, с. 51). Но в условиях классового антагонизма шансы ослабления борьбы за социалистич. строй очень незначительны. Путь насильств. революции, «кровавого столкновения» становится необходимым и почти неизбежным. «… Социалистический переворот немыслим без политического и, следовательно, без политической деятельности, его подготовляющей» (там же, с. 66). А поскольку в России социалистич. пропаганда встречает «…неодолимые препятствия в современном бюрократическом абсолютизме российской империи» (там же, с. 47), постольку необходимо создание тайной боевой организации, ставящей своей целью уничтожение этого самодержавия. Так Л. подводил теоретич. базу под тактику «Народной воли». В последующие годы – с развитием рабочего движения и распространением пролет. идеологии в России – роль и авторитет Л. в революц. движении падают; сам он все менее правильно понимает сущность процессов, происходящих на родине и в Зап. Европе. Рус. рабочий класс Л. по-прежнему считает незначит. силой, он скептически оценивает деятельность рус. социал-демократов, отрицая т. обр. применимость марксизма к условиям России. Резкую критику идей Л. дает в работе «Наши разногласия» Г. В. Плеханов. Ряд ошибочных положений Л., изложенных в его письме, опубл. в No 4 «Летучих листков» петербургской группы народовольцев в 1895, подвергнут критике в работе В. И. Ленина «Задачи русских социал-демократов». Эти ошибки Ленин считал непростительными для такого «ветерана революционной теории», каким был Л. (см. Соч., т. 2, с. 319). Особое внимание Л. уделял разработке вопросов истории обществ. мысли и обществ. движений. Так, в эмигрантских «Материалах для истории рус. социально-революц. движения» (1893–96) им была опубликована работа «Народники-пропагандисты 1873– 1878 года». Л. работал также над большим трудом по социологии и истории мысли, начатым еще в 60-х гг. В 1875 вышла работа Л. «Опыт истории мысли», составленная из цикла ранее опубликованных статей. Затем отд. выпусками Л. напечатал «Опыт истории мысли Нового времени» (Женева, 1888–94). Наконец, в 90-х гг. он вновь возвратился к этой работе: в 1898 выходит книга Л. «Задачи понимания истории» (под псевд. С. С. Арнольди), как бы открывающая серию работ по истории мысли. Уже после смерти Л. была опубликована след. книга этой серии «Важнейшие моменты в истории мысли» (1903, под псевд. А. Доленга). Значение Л. в истории рус. мысли и революц. движения крайне противоречиво. В философии он представляет собой как бы промежуточное звено от материализма Чернышевского и др. «шестидесятников» к неокантианству и субъективизму Михайловского. В социологии Л. в полемике против историч. фатализма дал разработку вопроса о субъективном факторе в истории, значение к-рого он, однако, очень переоценил, выступив родоначальником т.н. субъективной школы. При разработке этич. проблем Л. сильно мешали его антропологич. установки. В области политической безусловно положит. явлением была критика Л. революц. авантюризма. Вместе с др. народовольцами Л. верно указал на необходимость вести политич. борьбу с самодержавием, хотя зачастую и отождествлял ее с понятием политич. заговора. Интерес Л. к рабочему движению, подчеркивание им интернационалистского характера революц. борьбы и значения марксизма в обосновании науч. социализма – все это объективно служило делу подготовки кадров для будущих с.-д. кружков. Однако, с др. стороны, ряд последователей Л., руководствуясь его идеей о постепенной – гл. обр. интеллектуальной и моральной – подготовке революции, отошел от революц. деятельности к «культурничеству» (от этих «лавристов» отрекался и сам Л.). Науч. изучение деятельности и лит.-теоретич. наследия Л. началось по существу лишь после Окт. революции 1917. Были изданы «Мат-лы для биографии Л.» (в. 1. П., 1921), переиздан ряд его сочинений, начато издание многотомного Собр. произведений Л. В работах И. Книжника-Ветрова и ряда др. авторов была сделана попытка определить действит. историч. место Л., проследить тенденции его идейного творчества. В годы культа личности Сталина было прекращено издание соч. Л. и книг о нем, стало энциклопедическим определение Л. как вождя «правого», т.е. оппортунистич. крыла рус. освободит. движения 19 в. Вплоть до сер. 50-х гг. наследие Л. не разрабатывалось, его архив не изучался. После XX съезда КПСС возобновилось изучение Л. При этом в ходе дискуссии о народничестве вновь возник вопрос о месте Л. в рус. революц. движении. Соч.: Собр. соч., сер. 1, 3–6, П., 1917–20 (не закончено); Избр. соч. на социально-политич. темы, т. 1–4, М., 1934–35 (введение И. Книжника-Ветрова; изд. не закончено, имеется библиография). Лит.: Переписка К. Маркса и Ф. Энгельса с рус. политич. деятелями, 2 изд. [М. ], 1951; Шелгунов Н., Историч. сила критич. личности, «Дело», 1870, No11; Колубовский Я. Н., Материалы для истории философии в России. П. Л. Лавров, «Вопр. филос. и психологии», 1898, кн. 44, сент.–окт.; Рубанович И. ?., ?. Л. Л., как философ, «Вестник рус. революции», 1901, No 1; Аксельрод П. Б., Рабочий класс и революц. движение в России, пер. с нем., СПБ, 1907, с. 108–24; Раппопорт X., Социальная философия П. Л., пер. с франц., СПБ, 1906; Кареев Н. И., Теория личности П. Л. Л., СПБ, 1907; Русанов Н. С., П. Л. Лавров, «Былое», 1907, No 2/14, февр.; Витязев П., П. Л. Л. и Н. К. Михайловский, П., 1917; «Вперед!» Сб. ст., посвященных памяти П. Л. Л., П., 1920; П. Л. Л. Статьи, воспоминания, материалы, П., 1922; Горев Б., Л. и утопич. социализм, «Под знаменем марксизма», 1923, No 6–7; ?риче В., Л. и «чистое» искусство, там же; Сапожников П., П. Л. как идеолог народничества, в сб.: Зап. Коммунистич. ун-та им. Свердлова, т. 1, 1923; Книжник И., Место П. Л. Л. в истории социализма, «Звезда», 1925, No 1(7); его же, П. Л. Лавров, 2 изд., М., 1930; Ладоха Г., Историч. и социологич. воззрения П. Л. Л., в сб.: Рус. историч. лит-ра в классовом освещении, т. 1, М., 1927; Мильштейн ?. ?., Элементы науч. социализма в учении П. Л. Л., «Тр. Вятского пед. ин-та», 1927, т. 2, вып. 1; Козьмин Б. П., От девятнадцатого февраля к первому марта, М., 1933, с. 107–58; его же, Рус. секция Первого Интернационала, М., 1957; Левин Ш. М., Обществ. движение в России в 60–70-е годы XIX века, М., 1958; Маркина Н. Л., Социологич. взгляды П. Л., в сб.: Тр. ин-та философии АН БССР, вып. 1, Минск, 1958; Замятин В., Экономич. взгляды П. Л. Л., «Экономич. науки» (Науч. докл. высшей школы), 1961, No 3; Булатов Г. П., Обществ.-экономич. взгляды П. Л. Л. и П. Н. Ткачева, в кн.: Сб. трудов Ставропольского пед. ин-та, вып. 21, 1963; Кириченко Т. М., К вопросу об обществ.-политич. взглядах П. Л. Л. в 70–80-х гг. XIX в., «Тр. Моск. истор.-архивного ин-та», 1963, т. 18; Революц. народничество 70-х гг. XIX в. Сб., т. 1, М., 1964; Meijer J. М., Lavrov and Russian literature, в кн.: Analecta slavica; a Slavica miscellany, Amst., 1955, p. 135–43; Karpovich M. M., P. L. Lavrov and Russian socialism, «California Slavic Studies», 1963, v. 2, p. 21–38. Г. Арефьева, А. Володин. Москва.

Источник: Философская Энциклопедия. В 5-х т.

Источник: terme.ru

Петр Лаврович Лавров (1823 – 1900) – видный теоретик народничества. Он родился в состоятельной дворянской семье. Он испытал идейный подъем 1840 — ых гг., связанный с влиянием Белинского, в 50 — ых годах публиковал смелые стихи у Герцена.

Но этим интересы молодого Лаврова не исчерпывались — одновременно он готовился к военной карьере, достиг чина полковника, в качестве профессора математики читал лекции в Артиллерийской академии. В 1860 — ых гг. примкнул к организации «Земля и воля», был лично знаком с Чернышевским и другими людьми, позже оказавшимися «политическими преступниками». В 1866 г., после покушения Каракозова на Александра Второго, Лавров был арестован и сослав в Вологодскую губернию. В 1870 г. при содействии Г.А.Лопатина он бежал за границу, оставшись в эмиграции до конца своей жизни. В Париже он устанавливает связи с научными кругами, избирается членом Антропологического общества. В эти же годы Лавров вступает в Первый Интернационал, принимает участие в Парижской коммуне и постепенно превращается в главную фигуру русской политической эмиграции.

В 1873 – 1877 г. был главным редактором журнала «Вперед», а в 1883 – 1887 – соредактором «Вестника народной воли». На страницах этих изданий он ведет острую полемику против бланкизма и бакунизма, против теории заговора и «революционной диктатуры» «сверху», формулируя свою позицию следующим образом: «На первое место мы ставим положение, что перестройка русского общества должна быть совершена не только с целью народного блага, не только для народа, но и посредством народа… Мы не хотим новой насильственной власти на смену старой, каков бы ни был источник новой власти». В 1882 г. Лавров примкнул к «Народной воле».

Основные политические взгляды Лаврова выражены в его «Исторических письмах», оказавших большое влияние на русскую интеллигенцию 70 — ых годов Х1Х в. На почве, созданной революционной пропагандой Чернышевского и призывами Герцена и Бакунина «идти в народ», книга Лаврова была воспринята как теоретическое и нравственное обоснование роли интеллигенции в борьбе за освобождение народа. Помимо этого, он является автором большого числа публицистических работ, среди которых выделяются «Задачи революционной пропаганды в России» (1873), «Государственный элемент в будущем обществе» (1875), «Социальная революция и задачи нравственности» (1884) и др. Характерная черта творчества Лаврова – признание «критически мыслящих личностей» основной движущей силой истории. Стремясь возродить традиции «Народной воли», Лавров не принимал марксистского учения. Он считал, что оно неприменимо к «русской почве».

Лавров органически соединяет философию с психологией и этикой, которые, в свою очередь, становятся мостом к социологии и революционной теории. Формируя свой научный метод, он опирается на левое гегельянство с его культом «критически мыслящих личностей», антропологический взгляд Фейербаха на человека, идея общественной солидарности Конта, учение Бокля о прогрессе, экономическая теория Маркса – все они были использованы и интерпретированы с позиций субъективного метода. Основные моменты политико-правого раздела учения Кропоткина таковы:



 

1) История делается людьми, которые руководствуются своими идеалами («единственным орудием и единственным предметом истории является человек»). В силу этого, человеческий идеал представляет собой движущую силу и цель истории;

2) Формирующая идеалы мыслящая личность не зависит от объективного хода вещей и может повернуть историю по пути реализации выработанных ею идеалов;

3) Основное содержание исторического процесса и цель прогресса составляет развитие человеческой личности в физическом, умственном и нравственном отношении;

4) История общества, таким образом, это борьба за прогресс и воплощение социального идеала с силами реакции;

5) Понять смысл социального идеала и этой борьбы способны лишь отдельные «критически мыслящие личности», которые благодаря образованию осознали законы развития и возвысились над толпой;

6) До последнего времени прогресс коснулся лишь меньшинства привилегированных классов, а основная масса народа находится вне цивилизации и лишена условий для полноценного развития – хотя именно она и создает все блага цивилизации;

7) Каждое поколение ответственно перед потомством за то, что оно сделало и не сделало поэтому все образованные люди должны либо бороться за прогресс, либо не мешать ему;

8) Главное орудие борьбы с самодержавием в России – критически мыслящее существо, то есть радикальная часть разночинной интеллигенции и революционно настроенная молодежь;

9) Однако ее малочисленность и неорганизованность, а также отсутствие в России демократических свобод затрудняют ее деятельность – что требует сплочения и организации всех революционных сил;

10) В качестве организующего начала революции должна выступить партия, которая призвана выработать тактику борьбы, концентрирующая и направляющая усилия «сознательных работников»;

11) Партия революционеров должна опираться на строгую внутреннюю дисциплину и быстро двигаться к цели, преодолевая внутренние распри и раздоры – сохраняя при этом разномыслие ее рядовых членов в процессе поиска истины (они должны «оставаться мыслящими личностями, не обращаясь в машины для чужой мысли»);

12) Партия должна быть дополнена «социалистически настроенными» группами общинных и артельных центрах России, которые призваны составить ядро революционной организации;

13) Несмотря на то, что государство по своей природе является злейшим врагом социализма, полный отказ от государственности сразу после революции невозможен, и оно должно сохраняться до построения зрелого социалистического общества;

14) Русский социализм опирается на систему усовершенствованных общин и артелей, и предполагает упразднение частной собственности и широкое общественное самоуправление.

Развернутую программу будущего социалистического переустройства России Лавров излагает на страницах редактируемого им журнала «Вперед»: «Развить нашу общину в смысле общинной обработки земли и общинного пользования ее продуктами, сделать из мирской сходки основной политический элемент русского общественного строя, поглотить в общинной собственности частную, дать крестьянину то образование и то понимание его общественных потребностей, без которого оно никогда не сможет воспользоваться своими легальными правами… даже в случае самого удачного переворота, — вот специально русские цели, которым должен содействовать всякий русский, желающий прогресса своему отечеству».

Как мыслитель и человек, П.Л.Лавров был исключительно сложной и многосторонней личностью. По мнению советских исследователей, Лавров, построив стройную и последовательную программу революционной деятельности, стал как бы переходной фигурой от революционного народничества к марксизму и рабочей социал-демократии. Значение Лаврова определяется и тем, что он был одним из первых народников, которые смогли в 1880 — ых годах в той или иной степени признать утопичность и иллюзорность надежд на общину и на «социалистические инстинкты» русского крестьянства, признать реальность и неизбежность развития капитализма в России, предпринять попытку поставить социализм на научную основу.

 

4. П.Н.Ткачев – идеолог заговорщического направления в народничестве.

 

Идеологом заговорщического (бланкистского) направления в народничестве стал Петр Никитович Ткачев (1844 – 1885). Он родился в мелкопоместной дворянской семье в Великолукском уезде Псковской губернии, где у его отца было небольшое имение.

Имя Ткачева связано со многими выступлениями революционной молодежи 1860 — ых гг., а его биография типична для представителя этой социальной группы. Став студентом Петербургского университета в 1861 г., Ткачев сразу же вошел в кипящую студенческую среду. Так, в течение 1861 – 1866 гг. он четырежды арестовывался за участие в студенческих политических организациях. В 1865 г. приглашается сотрудником в «Русское слово» вместо арестованного Писарева (журнал был закрыт после покушения Каракозова на Александра Второго). Вскоре Ткачев сближается с тайным обществом «Народная расправа», во главе которого стоял С.Г.Нечаев. При их непосредственном участии была разработана «Программа революционного действия». В 1869 г. он попал в руки Третьего отделения по печально знаменитому «нечаевскому делу». В 1873 г. Ткачев бежал из — под надзора полиции за границу. К этому моменту за его плечами имелся не только значительный революционный стаж, но и опыт литературной работы. Благодаря этому он заслужил репутацию сильного и яркого литератора, пишущего на экономико-юридические и литературно – критические темы. Вскоре после побега за границу он устраивается в руководимый П.Лавровым журнал «Вперед» – но вскоре покидает его из — за идейных расхождений с главным редактором. В 1875 г. вместе с группой единомышленников он приступает к изданию журнала «Набат», который ориентировал революционеров на развертывание политической борьбы с целью захвата власти партией «интеллигентского меньшинства».

Однако яркая карьера русского мыслителя – революционера прерывается тяжелым психическим заболеванием, которое приводит к его преждевременной смерти. Это, однако, не ослабило значимости его наследия. Наиболее яркие произведения Ткачева – публицистические статьи «Революция и государство» (1876), «Народ и революция», «Анархическое государство», «Возможна ли социальная революция в России в настоящее время», «Социальные отношения в России» (1875), «Открытое письмо Фридриху Энгельсу» (1874) и др.

Что касается идейной позиции Ткачева, то он в целом принимал марксистское учение, но считал его неполным, и поэтому дополнял положениями из буржуазной политико-правовой мысли. Наряду с этим, он требовал учета национальной специфики при построении социализма в России. Так, в частности, он писал в одном из писем Энгельсу: «У нас требуется совершенно особенная революционная программа, которая в такой степени должна отличаться от германской, в какой социально — политические условия России отличаются от Германии».

Основные моменты политико-правового учения П.Н.Ткачева таковы:

 

1) Русское государство лишено корней в экономической жизни, и не воплощает в себе интересов какого – либо сословия;

Более конкретно это означает, что оно одинаково давит на все общественные классы, и они одинаково ненавидят его.

2) Революционная пропаганда в народе не имеет смысла, поскольку он настолько угнетен и задавлен, что просто не воспримет ее;

Последнее усугубляется консервативным характером крестьянства, составляющего большую часть общества.

3) Политические преследования исключают легальную работу среди пролетариата и мешают его политическому созреванию;

4) Поскольку пропаганда и любая легальная деятельность неэффективны, единственным выходом остается революционная борьба с самодержавием;

5) В то же время отрыв государственной власти от социальной базы облегчает революционерам ее захват и последующее использование ее в своих целях;

6) Ведущее силой революции в условиях России должно стать сознательное меньшинство, объединенное дисциплиной в централизованную партию;

7) Партия призвана при помощи заговора захватить верховную власть в обществе, в дополнение к чему должен быть организован народный бунт «снизу»;

8) Главное для русских революционеров – не опоздать с мятежом, поскольку развитие капитализма и распад общины укрепляют реакцию и ослабляют социалистические начала в русском народе;

9) После революции государство не упраздняется, а превращается в государство «революционной диктатуры», реализующее следующие революционные преобразования:

а) обобществление средств производства и превращение сельских общин в общину – коммуну;

б) упразднение торговли и введение прямого распределения и обмена продуктов;

в) уничтожение семейного, физического, умственного и нравственного неравенства;

г) ослабление центральной государственной власти через создание органов самоуправления.

10) Новое социалистическое общество будет основано на принципах равенства, а не анархии («… и равенство, и анархия, и свобода – все эти понятия совмещаются в одном понятии, в одном слове «рабство»).

Программа Ткачева дала обоснование одному из направлений народничества. Число ее последователей к концу 1870 — ых гг. значительно возросло. В известной степени под ее влиянием в «Земле и Воле» стали усиливаться тенденции к политической борьбе, понимаемой в духе заговорщичества. В глазах народников, потерпевших целый ряд крупных неудач в период «хождения в народ» в целях социалистической пропаганды (лавризм) и бунтарской агитации (бакунизм), четкий план Ткачева стал представляться все более реалистичным с минимальной затратой времени и сил. Позднее уже совершенно независимо от Ткачева народники оказались вовлеченными в террор логикой борьбы.

В то же время классики марксизма отнеслись к ткачевскому наследию критически. Ф.Энгельс в ряде статей, написанных в 1874 – 1875 гг., подверг Ткачева суровой критике, указав на опасность и вред присущего ему авантюризма, отказа от упорной работы по привлечению широких трудящихся масс на сторону революции.

В последние десятилетия деятельность и идеи П.Н.Ткачева вызывают особый интерес как в СССР, так и на Западе. В 1920 — ые гг. некоторые советские ученые, в частности М.Н.Покровский, изображали его как первого русского марксиста, признавшего примат экономических отношений перед политической и идеологической надстройкой.

На Западе обостренный интерес к Ткачеву связан с изучением истоков большевизма и его революционной стратегии и тактики: ведь из идей и действий людей, которые в свое время казались чудаками — одиночками, выросло движение, изменившее в ХХ веке лицо мира. В частности, вышедшая в 1968 г. книга американского историка А.Л.Уикса так и называется: «Первый большевик. Политическая биография Петра Ткачева».

 

 

Глава 39. Политико-правовая доктрина российского либерализма

 

Русская либеральная мысль зарождалась в процессе постоянного противостояния и преодоления традиций самодержавного и крепостнического произвола, бюрократической вседозволенности. Она была направлена на поддержку и обоснование необходимости дальнейшего проведения социально – экономических реформ, на признание прав отдельного индивида по отношению к обществу и государству. Одной из центральных тем либеральной правовой публицистики стало воспитание уважения к праву, преодоление веками свойственного России (причем как власти, так и народу) правового нигилизма. При этом на фоне поднимающегося леворадикального революционного движения русские либералы стремились сочетать свои реформаторские устремления с определенной долей просвещенного консерватизма и уважения к идее государственности. Данная особенность прежде всего характерна для творчества таких мыслителей, как Б.Н. Чичерин, С.А.Муромцев, Г.Ф.Шершеневич, Н.М.Коркунов и М.М.Ковалевский. Методологической базой указанных выше направлений стала философия позитивизма, приобретшая популярность в России и оказавшая влияние практически на все гуманитарные науки.

Общим проблемам государственности, а также специфике развития и роли государства в России были посвящены работы таких мыслителей этой эпохи, как К.Д.Кавелин, Б.Н.Чичерин и А.П.Градовский.

Собственно русская правовая мысль развивалась в рамках таких направлений, как юридический позитивизм (М.Н.Капустин, Н.К.Реннекампф, С.В.Пахман, Г.Ф.Шершеневич), социологический позитивизм (С.А.Муромцев, М.М.Ковалевский), психологическая теория права (Н.М.Коркунов, Л.И.Петражицкий, Н.И.Кареев). Рассмотрим творчество наиболее значимых представителей указанных выше направлений политико-правовой мысли.

 

Источник: studopedia.su

ЛАВРО́В Пётр Лав­ро­вич (псев­до­ни­мы – Мир­тов, Кед­ров, Сто­ик и др., все­го бо­лее 60) [2(14).6.1823, с. Ме­ле­хо­во Ве­ли­ко­лук­ско­го у. Псков­ской губ. – 6.2.1900, Па­риж], рос. фи­ло­соф, со­циолог, пуб­ли­цист, один из идео­ло­гов на­род­ни­че­ст­ва; полк. (1858). Дво­ря­нин. Окон­чил Арт. уч-ще в С.-Пе­тер­бур­ге (1842), уче­ник М. В. Ост­ро­град­ско­го. Пре­по­да­вал ма­те­ма­ти­ку там же (1844–66), од­но­вре­мен­но в Ми­хай­лов­ской арт. ака­де­мии (1855–66; проф. с 1858) и Кон­стан­ти­нов­ском во­ен. уч-ще. С 1852 пуб­ли­ко­вал ста­тьи по во­про­сам во­ен. тех­ни­ки, фи­зи­ко-ма­те­ма­тич. на­ук, ес­те­ст­во­зна­ния, пе­да­го­ги­ки.

В юно­сти Л. по­зна­ко­мил­ся с тру­да­ми франц. со­циа­ли­стов Ш. Фу­рье, К. А. Сен-Си­мо­на, П. Ж. Пру­до­на, позд­нее ис­пы­тал влия­ние фи­ло­со­фов-по­зи­ти­ви­стов О. Кон­та и Г. Спен­се­ра. В 1841 опуб­ли­ко­вал пер­вое стих. «Бе­ду­ин», в даль­ней­шем пи­сал сво­бо­до­лю­би­вые сти­хи (рас­хо­ди­лись в спи­сках; в 1856 пе­ре­слал А. И. Гер­це­ну в Лон­дон 5 сти­хо­тво­ре­ний, в т. ч. «Про­ро­че­ст­во», «Рус­ско­му на­ро­ду», ко­то­рые бы­ли из­да­ны в сб. «Го­ло­са из Рос­сии», 1857, кн. 4). Ши­ро­кую из­вест­ность по­лу­чи­ла «Но­вая пес­ня» («От­ре­чём­ся от ста­ро­го ми­ра!…», 1875, позд­нее име­но­ва­лась «Ра­бо­чая мар­сель­е­за»). В пер­вой пуб­ли­ци­стич. ста­тье «Пись­ма о раз­ных со­вре­мен­ных во­про­сах» (1857) Л. про­воз­гла­сил прин­цип един­ст­ва зна­ний и дей­ст­вий, что ста­ло его жиз­нен­ным кре­до.

В кон. 1850-х – нач. 1860-х гг. Л. актив­но уча­ст­во­вал в об­ществ. жиз­ни: в 1861 из­бран ка­зна­че­ем Об-ва для по­со­бия ну­ж­даю­щим­ся ли­те­ра­то­рам и учёным (Лит. фон­да), под­пи­сы­вал пуб­лич­ные про­тес­ты про­тив аре­ста М. Л. Ми­хай­ло­ва, вы­сту­пил в за­щи­ту уча­ст­ни­ков сту­денч. вол­не­ний в С.-Пе­тер­бур­ге, на­прав­лен­ных про­тив ре­форм Е. В. Пу­тя­ти­на. То­гда же раз­ра­ба­ты­вал свою «прак­ти­че­скую фи­ло­со­фию» (име­но­вал её ан­тро­по­ло­гиз­мом) (ста­тьи «Ге­ге­лизм», 1858; «Очер­ки во­про­сов прак­ти­че­ской фи­ло­со­фии. 1. Лич­ность», 1860; «Три бе­се­ды о со­вре­мен­ном зна­че­нии фи­ло­со­фии», 1861), в цен­тре ко­то­рой – цель­ная лич­ность, че­ло­век «в его ре­аль­ном един­ст­ве, как ощу­щаю­щий и дей­ст­вую­щий, как же­лаю­щий и по­знаю­щий». Со­глас­но Л., «внут­рен­не сво­бод­ная» лич­ность не­из­беж­но всту­па­ет в кон­фликт с не­спра­вед­ли­вым об­ще­ст­вом, её нрав­ст­вен­ная обя­зан­ность – из­ме­не­ние это­го об­ще­ст­ва, уча­стие в ис­то­рич. дви­же­нии. Пред­став­лял иде­аль­ный об­ществ. строй в ви­де «нрав­ст­вен­но­го со­циа­лиз­ма», ос­но­ван­но­го на прин­ци­пах «об­ще­ст­вен­ной со­ли­дар­но­сти» и «спра­вед­ли­во­сти», доб­ро­воль­ном сою­зе сво­бод­ных и нрав­ст­вен­но раз­ви­тых лич­но­стей. Сам Л., при­дя к вы­во­ду об ис­тин­но­сти со­циа­ли­стич. идеи, по­счи­тал се­бя «нрав­ст­вен­но обя­зан­ным» до­би­вать­ся её прак­тич. реа­ли­за­ции. Ле­том 1862 Л. сбли­зил­ся с под­поль­ной ор­га­ни­за­ци­ей «Зем­ля и во­ля» 1860-х гг., хо­тя, по его собств. при­зна­нию, кон­так­ты с ней бы­ли «ни­чтож­ны». В ст. «По­сте­пен­но» (кон. 1862) с ре­во­лю­ци­он­но-де­мо­кра­тич. по­зи­ций осу­дил мед­лен­ный, по его мне­нию, ход пра­ви­тельств. ре­форм.

Зав. ре­дак­ци­ей фи­лос. на­ук, за­тем ре­дак­тор «Эн­цик­ло­пе­ди­че­ско­го сло­ва­ря, со­став­лен­но­го рус­ски­ми учё­ны­ми и ли­те­ра­то­ра­ми» (т. 1–5, 1861–63). С 1863 фак­ти­че­ски воз­глав­лял ре­дак­цию ж. «За­гра­нич­ный вест­ник» (офи­ци­аль­но в долж­но­сти не ут­вер­ждён из-за от­ри­цат. от­зы­ва 3-го от­де­ле­ния Собств. Е. И. В. кан­це­ля­рии). Под­дер­жи­вал тес­ные свя­зи с ли­де­ра­ми жен­ско­го дви­же­ния (чл. Об-ва жен­ско­го тру­да и др.).

В апр. 1866, по­сле по­ку­ше­ния Д. В. Ка­ра­ко­зо­ва на имп. Алек­сан­д­ра II, Л. аре­сто­ван по об­ви­не­нию в рас­про­стра­не­нии «вред­ных идей» и свя­зях с людь­ми, «из­вест­ны­ми пра­ви­тель­ст­ву сво­им пре­ступ­ным на­прав­ле­ни­ем», со­слан в Во­ло­год­скую губ. В ссыл­ке Л. на­пи­сал од­но из сво­их гл. про­из­ве­де­ний – «Ис­то­ри­че­ские пись­ма» (опубл. в 1868–69 в газ. «Не­де­ля», отд. изд. – 1870; 5-е ле­галь­ное изд. – 1917; не­од­но­крат­но пе­ре­из­да­ва­лись в воль­ной и не­ле­галь­ной пе­ча­ти). В них Л. про­вёл раз­гра­ни­че­ние на­ук на фе­но­ме­но­ло­ги­че­ские (со­цио­ло­гия, пси­хо­ло­гия и эти­ка), ис­сле­дую­щие за­ко­ны су­ще­ст­во­ва­ния пов­то­ряю­щих­ся яв­ле­ний и про­цес­сов, и мор­фо­ло­ги­че­ские (ис­то­рия), ис­сле­дую­щие рас­пре­де­ле­ние пред­ме­тов и форм в про­ст­ран­ст­ве и во вре­ме­ни, в дан­ной, еди­нич­ной со­во­куп­но­сти яв­ле­ний. Счи­тал, что в ис­то­рии слу­чай­ные ви­до­из­ме­не­ния иг­ра­ют бóль­шую роль, чем пов­то­ряю­щие­ся и не­из­мен­ные фак­ты, обо­соб­лен­ные яв­ле­ния зна­чат боль­ше, чем «эк­зе­мп­ля­ры» об­ще­го за­ко­на, един­ст­вен­ное в сво­ём ро­де – боль­ше, чем пов­то­ряю­ще­е­ся. Л. счи­та­ет­ся ос­но­во­по­лож­ни­ком (на­ря­ду с Н. К. Ми­хай­лов­ским) «субъ­ек­тив­ной шко­лы» ме­то­до­ло­гии ис­то­рии. Н. И. Ка­ре­ев на­звал его пер­вым со­цио­ло­гом в Рос­сии. В «Ис­то­ри­че­ских пись­мах» так­же да­на «фор­му­ла про­грес­са». Его гл. дви­жу­щая си­ла – «кри­ти­че­ски мыс­ля­щая лич­ность», спо­соб­ная ов­ла­де­вать но­вы­ми взгля­да­ми и об­ла­даю­щая нрав­ст­вен­ным стерж­нем; под­лин­ны­ми дея­те­ля­ми про­грес­са та­кие лич­но­сти ста­но­вят­ся, объ­е­ди­нив­шись в «пар­тию», ко­то­рая при­да­ёт их борь­бе «на­прав­ле­ние» и един­ст­во. Важ­ней­ший эле­мент кон­цеп­ции Л. – идея уп­ла­ты ин­тел­ли­ген­цией дол­га на­ро­ду, ко­то­ро­му она обя­за­на сво­ей «ос­во­бо­ж­дён­но­стью от фи­зи­че­ско­го тру­да» во имя ум­ст­вен­но­го со­вер­шен­ст­во­ва­ния. От­да­вая свой долг на­ро­ду, ин­тел­ли­ген­ция долж­на про­све­щать и обу­чать его, про­па­ган­ди­руя идеи со­ци­аль­но­го ра­вен­ст­ва и го­то­вя на­род к ре­во­лю­ции, что­бы «умень­шить зло в на­стоя­щем и в бу­ду­щем» (сто­рон­ни­ков Л. в на­род­ни­че­ст­ве име­ну­ют «про­па­ган­ди­ст­ским» на­прав­ле­ни­ем). Эта идея встре­ти­ла жи­вой от­клик в сре­де ра­ди­каль­но на­стро­ен­ной ин­тел­ли­ген­ции и ока­за­ла зна­чит. влия­ние на фор­ми­ро­ва­ние её ми­ро­воз­зре­ния. По от­зы­вам со­вре­мен­ни­ков, «Ис­то­ри­че­ские пись­ма» ста­ли «еван­ге­ли­ем со­ци­аль­но-ре­во­лю­ци­он­ной мо­ло­дёжи», идей­но под­го­то­ви­ли «хо­ж­де­ние в на­род».

В 1870 Л. с по­мо­щью Г. А. Ло­па­ти­на бе­жал из ссыл­ки, эмиг­ри­ро­вал во Фран­цию, всту­пил в од­ну из сек­ций Ин­тер­на­цио­на­ла 1-го, был сви­де­те­лем Фран­цуз­ской ре­во­лю­ции 1870, а так­же Па­риж­ской ком­му­ны 1871 (обоб­щил её опыт в кн. «18 мар­та 1871», из­дан­ной в Же­не­ве в 1880). Пе­ре­се­лил­ся в Цю­рих, за­тем в Лон­дон (сбли­зил­ся с К. Мар­ксом и Ф. Эн­гель­сом), ре­дак­ти­ро­вал не­пе­ри­одич. из­да­ние «Впе­рёд!» (1873–77) и га­зе­ту с тем же назв. (1875–76). Пуб­ли­ко­вал ста­тьи о «ре­аль­ном ми­ро­со­зер­ца­нии про­тив ми­ро­со­зер­ца­ния бо­го­слов­ско­го», о «рав­но­прав­но­сти про­тив мо­но­по­лии». Раз­вил своё уче­ние о пар­тии: по­ла­гал, что пар­тия не мо­жет «вы­звать» ре­во­лю­цию, её за­да­ча – «об­лег­чить и ус­ко­рить не­из­беж­ный пе­ре­во­рот» и све­сти к ми­ни­му­му ре­во­люц. на­си­лие; она долж­на со­еди­нять пред­ста­ви­те­лей ин­тел­ли­ген­ции с на­ро­дом. По­ле­ми­зи­руя со сто­рон­ни­ка­ми М. А. Ба­ку­ни­на и П. Н. Тка­чё­ва, Л. дока­зы­вал, что «ре­во­лю­ци­он­ное на­си­лие воз­мож­но до оп­ре­де­лён­но­го ми­ни­му­ма», что без тща­тель­ной пред­ва­рит. под­го­тов­ки за­го­вор или сти­хий­ный на­род­ный «бунт» при­ве­дёт в слу­чае ус­пе­ха лишь к пе­ре­рас­пре­де­ле­нию иму­ще­ст­ва, т. е. к ус­та­нов­ле­нию бур­жу­аз­но­го строя. Осу­ж­дал «ре­во­лю­ци­он­ный зуд» мо­ло­дё­жи, из-за ко­то­ро­го, как счи­тал Л., мо­жет быть по­став­ле­но под уг­ро­зу бу­ду­щее Рос­сии. В от­ли­чие от анар­хи­стов, обос­но­вы­вал не­об­хо­ди­мость со­хра­не­ния го­су­дар­ст­ва на не­ко­то­рое вре­мя по­сле по­бе­ды со­ци­аль­ной ре­во­лю­ции и ско­рей­ше­го пе­ре­хо­да от не­го к сво­бод­ной фе­де­ра­ции са­мо­управ­ляю­щих­ся об­щин. По убе­ж­де­нию Л., вос­при­нять со­циа­ли­стич. идеи спо­соб­но кре­сть­ян­ст­во, т. к. оно со­хра­ни­ло ре­аль­ную ос­но­ву со­циа­ли­стич. пе­ре­уст­рой­ст­ва об­ще­ст­ва – кре­сть­ян­скую об­щи­ну и мир­ское са­мо­управ­ле­ние.

Под псев­до­ни­ма­ми Л. про­дол­жал со­труд­ни­чать в ле­галь­ной рус. пе­ча­ти, пуб­ли­ко­вал ста­тьи по про­бле­мам фи­ло­со­фии иск-ва, лит.-кри­тич. вы­сту­п­ле­ния, ре­цен­зии и др., но гл. те­мой тео­ре­тич. изы­ска­ний Л. по-преж­не­му ос­та­ва­лись фи­лос. про­бле­мы: ста­тьи «На­уч­ные ос­но­вы ис­то­рии ци­ви­ли­за­ции» («Зна­ние», 1872, № 2), «Очер­ки сис­те­ма­ти­че­ско­го зна­ния» (там же, 1873, № 6), кни­ги «Опыт ис­то­рии мыс­ли» (т. 1, вып. 1, 1875), «Опыт ис­то­рии мыс­ли но­во­го вре­ме­ни» (т. 1, ч. 1–2, 1888–94), «Очерк эво­лю­ции че­ло­ве­че­ской мыс­ли» (1898), «За­да­чи по­ни­ма­ния ис­то­рии. Про­ект вве­де­ния в изу­че­ние эво­лю­ции че­ло­ве­че­ской мыс­ли» (1898; под псевд. С. С. Ар­ноль­ди); кн. «Важ­ней­шие мо­мен­ты в ис­то­рии мыс­ли» (1903; изд. посм. под псевд. А. До­лен­ги), пред­став­ля­ла со­бой под­го­то­вит. ма­те­риа­лы к за­ду­ман­но­му Л. обоб­щаю­ще­му эн­цик­ло­пе­дич. тру­ду по ис­то­рии мыс­ли (не осу­ще­ст­в­лён).

На ру­бе­же 1870–80-х гг. по­ли­тич. взгля­ды Л. эво­лю­цио­ни­ро­ва­ли в сто­ро­ну боль­ше­го ра­ди­ка­лиз­ма. В 1878 он ус­та­но­вил связь с польск. ре­во­люц. под­поль­ем, был ини­циа­то­ром груп­по­вых со­б­ра­ний рус. ре­во­люц. эмиг­ра­ции, про­па­ган­ди­ро­вав­ших «прак­ти­че­ские дей­ст­вия рус­ских со­циа­ли­стов в Рос­сии». Ес­ли в про­грам­ме «Впе­рёд!» Л. от­да­вал при­ори­тет со­ци­аль­но-эко­но­мич. пре­об­ра­зо­ва­ни­ям пе­ред по­ли­ти­че­ски­ми, счи­тая, что в ус­ло­ви­ях эко­но­мич. не­ра­вен­ст­ва не мо­жет быть и под­лин­ной по­ли­тич. сво­бо­ды для всех, то к нач. 1880-х гг. он при­шёл к вы­во­ду о не­об­хо­ди­мо­сти пер­во­оче­ред­но­го осу­ще­ст­в­ле­ния в Рос­сии по­ли­тич. пе­ре­во­ро­та си­ла­ми са­мой ре­во­люц. ин­тел­ли­ген­ции, спо­соб­ной по­сле свер­же­ния мо­нар­хии соз­дать нар. пар­тию и ли­к­ви­ди­ро­вать эко­но­мич. гос­под­ство бур­жуа­зии. В нач. 1880-х гг. Л. сбли­зил­ся с «На­род­ной во­лей». В 1881 уча­ст­во­вал в соз­да­нии за­гра­нич­но­го от­де­ла «Об­ще­ст­ва Крас­но­го кре­ста «На­род­ной во­ли»». Один из ре­дак­то­ров «Вест­ни­ка «На­род­ной во­ли»» (1883–86). Раз­де­ляя со­циа­ли­стич. це­ли «На­род­ной во­ли», Л. от­вер­гал тер­ро­ри­стич. ме­то­ды её борь­бы, счи­тая, что со­циа­ли­сты долж­ны дей­ст­во­вать не про­тив отд. лич­но­стей, а про­тив строя, по­ро­ж­даю­ще­го их. 

Л. по­ле­ми­зи­ро­вал с рос. мар­ксис­та­ми (Г. В. Пле­ха­но­вым и др.): при­зна­вая про­ле­та­ри­ат важ­ной со­ци­аль­ной си­лой, Л. про­дол­жал при­дер­жи­вать­ся мне­ния, что в раз­ви­тии Рос­сии гл. роль иг­ра­ет кре­сть­ян­ст­во.

В 1889 Л. пред­став­лял Рос­сию на Ме­ж­ду­нар. со­циа­ли­стич. кон­грес­се в Па­ри­же, по­ло­жив­шем на­ча­ло Ин­тер­на­цио­на­лу 2-му. В 1892–96 уча­ст­во­вал в из­да­нии се­рии «Ма­те­риа­лы для ис­то­рии рус­ского со­ци­аль­но-ре­во­лю­ци­он­но­го дви­же­ния», в ко­то­рой опуб­ли­ко­вал свою ра­бо­ту «На­род­ни­ки-про­па­ган­ди­сты 1873–1878 гг.» (вып. 1–2 и 3–4, Же­не­ва, 1895–96; в Рос­сии с цен­зур­ны­ми изъ­я­ти­я­ми опубл. в 1907, пол­но­стью – в 1925) – один из пер­вых очер­ков ис­то­рии на­роднич. дви­же­ния. По­пыт­ки тео­ре­тич. обоб­ще­ния опы­та ре­во­люц. дви­же­ния в Рос­сии во 2-й пол. 19 в. пред­при­нял в стать­ях «Взгляд на про­шед­шее и на­стоя­щее рус­ско­го со­циа­лиз­ма» («Ка­лен­дарь «На­род­ной во­ли»», 1883), «Ис­то­рия, со­циа­лизм и рус­ское дви­же­ние» (1893) и др.

По­хо­ро­ны Л. на клад­би­ще Мон­пар­нас со­про­во­ж­да­ла мно­го­ты­сяч­ная про­цес­сия. У мо­ги­лы вы­сту­па­ли со­циа­ли­сты мн. стран.

Источник: bigenc.ru


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.