Когда случилась авария на чернобыльской аэс


Уже шестнадцать лет как величавая атомная станция возвышалась над светлым и цветущим городом Припять. Ежедневно встречая рассветы и закаты ЧАЭС беспрерывно продолжала свой нелегкий труд — обеспечивала всю территорию СССР электроэнергией. 25 апреля 1986 года теплое весеннее солнце вновь закатилось за широкую небесную даль. Припять погрузилась в сладкий сон, чтобы завтра вновь воссиять в лучах апрельского солнца. Однако те события, которые приключились в эту ночь, наверняка заставят припятчан думать, что сон все еще продолжается.

Что случилось в ночь с 25 на 26 апреля 1986 года?

Глубокая ночь. Работники станции в полной готовности, ведь впереди предстоит эксперимент исторического масштаба. Задачей участников эксперимента стала проверка, а также испытание ротора турбогенератора четвертого энергоблока.

Некачественная подготовка, несоблюдение правил безопасности, несогласование экспериментальных действий, и вот результат – авария на Чернобыльской АЭС. Мощный взрыв четвертого энергоблока заставил тонны радиоактивного топлива выплеснуться наружу. Пылающий реактор, выброс смертельной радиации, человеческие жертвы и крупнейшая катастрофа на Чернобыльской АЭС стали реальностью.

Когда и во сколько случилась авария на ЧАЭС?


Еще не так давно тихие и спокойные коридоры Чернобыльской АЭС зашумели взволнованными криками и тревожным бегом сотрудников станции. На часах было около 1 часа и 23 минут. Именно эти мгновения стали роковыми не только для станции, но и для многотысячного населения, мирно спавшего в своих теплых постелях.

Припятчане еще не знали о том, что уже завтра «мирный атом» оторвет частицу их души – родной дом, оставляя город в вечной тишине.

Трагедия на ЧАЭС в ночь с 25 на 26 апреля стала неожиданностью и для правительства. Никто не был готов к подобному. Но за свою беспечность и самонадеянность пришлось заплатить высокую цену – бесценную жизнь.

Авария на Чернобыльской АЭС. Кратко

Взрыв в четвертом энергоблоке спровоцировал масштабный пожар, перекинувшийся на помещение машинного зала, ведь обломки от разрушенного реактора свалились прямо на его крышу.

Первыми жертвами аварии на ЧАЭС стали рабочие, которые немедля принялись тушить языки пламени. Впоследствии кто-то из них получил ожоги вместе с немыслимой дозой облучения, а кто-то оставил там свою жизнь.

Уже к 1 часу и 30 минутам к станции подъехала первая машина военной пожарной части, а за ней еще и еще одна.


Имена первых героев, бросившихся прямо в сердце смертельной воронки аварии на АЭС в Чернобыле, уже вошли в историю — В. Правик, В. Кибенок, Л. Телятников. К половине четвертого утра происходило активное и оперативное тушение последствий взрыва. С места аварии машины скорой помощи не прекращая увозили пострадавших ликвидаторов в медицинскую санитарную часть Припяти. Сильное отравление и признаки лучевой болезни – вот, что было зафиксировано медиками при первом осмотре жертв катастрофы на ЧАЭС.

Почти к 5 утра пожар удалось локализовать, а в 6 часов 35 минут его полностью потушили. Однако, как оказалось, тушение пламени было только началом бед, которые ожидали ЧАЭС и прилегающую к ней территорию.

Первое сообщение о случившемся

Как известно, первую информацию об аварии на АЭС в Чернобыле озвучили в громкоговоритель города только 27 апреля, почти через 36 часов после взрыва. Почему власти СССР медлили, не ставили в известность людей, которые к тому времени наблюдали пожар из окон своих домов и уже получили значительную дозу радиации?

В. Легасов, который в те годы был заместителем директора в Институте атомной энергии, списывает все на неготовность к подобному масштабу происшествия и стремительному разворачиванию событий. По его словам, желания скрыть последствия и тем более злого умысла в действиях государства не было.

Но разве предупреждение населения, официальный комментарий не должны были стать первым шагом после локализации и тушения пожара? Ведь затронутые аварией на Чернобыльской АЭС районы — это вовсе не 30-километровая зона отчуждения. Последствия взрыва 4 реактора проявились также на территориях далеко за пределами государства. Однако о смертельной опасности первыми узнали соседние государства, а не население, продолжавшее жить спокойной жизнью.

Обсуждение последствий


Когда произошла авария на ЧАЭС, предстояло приступить к выполнению сложнейших задач. После основных мер принятых государством, а именно – тушение пожара, эвакуация населения, дезактивация территории, образование зоны отчуждения, следующим этапом стала объективная оценка ситуации. Наконец, поступил официальный комментарий от М. С. Горбачева. Наконец, на обсуждение вынесли причины происшествия. Было решено проводить дальнейший мониторинг всех существующих на территории СССР атомных станций.

Тогда же было предложено разработать проект термоядерной энергетики, которая, по словам ученых, была более безопасной. Однако, так или иначе, заменить ядерную энергетику чем-то другим было невозможно. Альтернативы мирному атому не находилось.

Из-за чего произошла авария на Чернобыльской АЭС, стало известно в кратчайшие сроки. За свою халатность и неподготовленность ряд работников Минэнерго понесли уголовную ответственность. Конечно, это не вернет утраченные жизни и не исцелит пораженных радиацией людей. Но все же за сделанную ошибку необходимо отвечать.

То, что не должно повториться


Чернобыльская АЭС и авария: теперь эти слова будут стоять рядом друг с другом всегда. Когда мы слышим о Чернобыле, первое что приходит нам в голову, — это события 1986 года. После случившегося, а также последствий, которые повлекла за собой ЧАЭС и авария мирового масштаба, произошедшая на станции, люди достаточно серьезно задумались о будущем использовании ядерного реактора.

Подобное не должно повториться никогда. История нужна людям для того, чтобы не повторять губительные ошибки. Главное теперь — не забывать о ней и разумно подходить к своим действиям и решениям.

Авария на Чернобыльской АЭС и первые фото с места событий, должны запечатлеться в сознании людей. «Не допустить! Не повторить!: – главный лозунг человечества.

Источник: chernobyl-heart.com

Любое событие в мире состоит из такого множества факторов, что смело можно сказать: в нем так или иначе принимает участие вся вселенная. Человеческая же способность к восприятию и осмыслению действительности… ну что про нее можно сказать? Не исключено, что мы уже почти обогнали по успехам в этой области некоторые растения. Пока мы просто живем, можно особо не обращать внимания на то, что на самом деле происходит вокруг тебя. Звуки разной громкости раздаются на улице, более-менее едут как бы в разные стороны вроде бы машины, мимо носа пролетел не то комарик, не то остатки вчерашней галлюцинации, а за угол торопливо заводят слона, которого-то ты и не приметил.


Работники Чернобыльской АЭС. 1984 год

Но мы спокойны. Мы знаем, что есть Правила. Таблица умножения, гигиенические нормы, Воинский устав, Уголовный кодекс и евклидова геометрия — все то, что помогает нам верить в закономерность, упорядоченность и, главное, предсказуемость происходящего. Как там было у Льюиса Кэрролла — «Если очень долго держать в руках раскаленную кочергу, то в конце концов можно слегка обжечься»?

Неприятности начинаются тогда, когда происходят катастрофы. Какого бы порядка они ни были, они почти всегда остаются необъяснимыми и не поддающимися осмыслению. Почему у этой еще совсем новой левой сандалии отвалилась подметка, в то время как правая полна сил и здоровья? Почему из тысячи машин, проехавших в этот день по замерзшей луже, в кювет улетела только одна? Почему 26 апреля 1986 года во время вполне плановой процедуры на Чернобыльской АЭС все стало развиваться совсем не так, как обычно, не так, как описывает регламент и как подсказывает здравый смысл? Впрочем, предоставим слово непосредственному участнику событий.

Что случилось?

Анатолий Дятлов

«26 апреля 1986 года в один час двадцать три минуты сорок секунд начальник смены блока №4 ЧАЭС Александр Акимов приказал заглушить реактор по окончании работ, проводимых перед остановкой энергоблока на запланированный ремонт.


ератор реактора Леонид Топтунов снял с кнопки АЗ колпачок, предохраняющий от случайного ошибочного нажатия, и нажал кнопку. По этому сигналу 187 стержней СУЗ реактора начали движение вниз, в активную зону. На мнемотабло загорелись лампочки подсветки, и пришли в движение стрелки указателей положения стержней. Александр Акимов, стоя вполоборота к пульту управления реактором, наблюдал это, увидел также, что «зайчики» индикаторов разбаланса АР метнулись влево, как это и должно быть, что означало снижение мощности реактора, повернулся к панели безопасности, за которой наблюдал по проводимому эксперименту.

Но дальше произошло то, чего не могла предсказать и самая безудержная фантазия. После небольшого снижения мощность реактора вдруг стала увеличиваться со все возрастающей скоростью, появились аварийные сигналы. Л. Топтунов крикнул об аварийном увеличении мощности. Но сделать что-либо было не в его силах. Все, что он мог, сделал — удерживал кнопку АЗ, стержни СУЗ шли в активную зону. Никаких других средств в его распоряжении нет. Да и у всех других тоже. А. Акимов резко крикнул: «Глуши реактор!» Подскочил к пульту и обесточил электромагнитные муфты приводов стержней СУЗ. Действие верное, но бесполезное. Ведь логика СУЗ, то есть все ее элементы логических схем, сработала правильно, стержни шли в зону. Теперь ясно: после нажатия кнопки АЗ верных действий не было, средств спасения не было… С коротким промежутком последовало два мощных взрыва. Стержни АЗ прекратили движение, не пройдя и половины пути. Идти им было больше некуда. В один час двадцать три минуты сорок семь секунд реактор разрушился разгоном мощности на мгновенных нейтронах. Это крах, предельная катастрофа, которая может быть на энергетическом реакторе. Ее не осмысливали, к ней не готовились».


Это выдержка из книги Анатолия Дятлова «Чернобыль. Как это было». Автор — заместитель главного инженера Чернобыльской АЭС по эксплуатации, присутствовавший в тот день на четвертом блоке, ставший одним из ликвидаторов, признанный одним из виновников трагедии и осужденный на десять лет тюрьмы, откуда его спустя два года выпустили умирать от лучевой на свободу, где он и успел написать свои воспоминания, прежде чем скончался в 1995-м.

Если кто-то совсем плохо учил в школе физику и смутно представляет себе, что происходит внутри реактора, он, наверное, не понял, что описано выше. В принципе, это можно условно объяснить таким образом.

Представим, что у нас в стакане чай, который пытается безостановочно закипать сам по себе. Ну такой вот чай. Чтобы он не разнес вдребезги стакан и не заполнил кухню горячим паром, мы регулярно опускаем в стакан металлические ложки — с целью остужения. Чем холоднее нам нужен чай, тем больше ложек мы пихаем. И наоборот: чтобы чай стал погорячее, ложки мы вытаскиваем. Конечно, карбидоборные и графитовые стержни, которые помещают в реактор, работают по несколько иному принципу, но суть от этого не слишком меняется.


Теперь вспомним, какая главная проблема стоит перед всеми электростанциями в мире. Больше всего хлопот у энергетиков не с ценами на топливо, не с пьющими электриками и не с толпами «зеленых», пикетирующих их проходные. Самая большая неприятность в жизни любого энергетика — это неравномерное потребление мощности клиентами станции. Неприятная привычка человечества днем работать, ночью спать, да еще и хором мыться, бриться и смотреть сериалы приводит к тому, что вырабатываемая и потребляемая энергия вместо того, чтобы литься плавным равномерным потоком, вынуждена скакать как взбесившаяся коза, отчего происходят блэкауты и прочие неприятности. Ведь нестабильность в работе любой системы ведет к сбоям, а избавиться от избытка энергии тяжелее, чем его произвести. Особенно большие сложности с этим именно на атомных станциях, так как цепной реакции довольно сложно объяснить, когда она должна идти поактивнее, а когда можно и притормозить.

Инженеры на Чернобыльской АЭС. 1980 год

В СССР в начале восьмидесятых начали потихоньку исследовать возможности быстрого увеличения и уменьшения мощности реакторов. Этот метод контроля за энергонагрузками был в теории куда проще и выгоднее всех прочих.

Открыто эта программа, понятное дело, не обсуждалась, персонал станций мог только предполагать, почему так участились эти «запланированные ремонты» и менялся регламент работы с реакторами. Но, с другой стороны, ничего такого уж неординарно мерзкого с реакторами не делали. И если бы этот мир регулировался только законами физики и логики, то четвертый энергоблок до сих пор вел бы себя как ангел и исправно стоял на службе мирного атома.


Два самых авторитетных органа — Комиссия Госатомнадзора СССР и особый комитет МАГАТЭ после нескольких лет работы разродились документами, каждый из которых напичкан фактами о том, как протекала авария, но ни на одной странице в этих подробных исследованиях нельзя найти ответа на вопрос «почему?». Там можно найти пожелания, сожаления, опасения, указания на недостатки и прогнозы на будущее, но внятного объяснения происшедшему нет. По большому счету, оба эти отчета можно было бы свести к фразе «Бумкнуло там чёй-то»*.

* Примечание Phacochoerus’a Фунтика:
« Не, ну это уже клевета! Сотрудники МАГАТЭ изъяснялись все же культурнее. На самом деле они написали: «Достоверно неизвестно, с чего начался скачок мощности, приведший к разрушению реактора Чернобыльской АЭС »

Менее официальные исследователи, напротив, выдвигали свои версии вовсю — одна другой краше и убедительнее. И не будь их так много, какой-нибудь из них, наверное, стоило бы поверить.

Разные институты, организации и просто ученые с мировым именем по очереди объявляли виновниками проиcшедшего: неправильную конструкцию стержней;
неправильную конструкцию самого реактора;
ошибку персонала, слишком надолго уменьшившего мощность реактора;
локальное незамеченное землетрясение, происшедшее аккурат под Чернобыльской АЭС;
шаровую молнию;
еще неизвестную науке частицу, которая иногда возникает при цепной реакции.


Алфавита не хватит, чтобы перечислить все авторитетные версии (неавторитетные, конечно, как всегда, смотрятся краше и содержат такие замечательные вещи, как злобные марсиане, хитрые церэушники и сердитый Иегова. Жаль, что столь уважаемое научное издание, как MAXIM, не может пойти на поводу у низменных вкусов толпы и со смаком описать все это поподробнее.

Эти странные методы борьбы с радиацией

Список предметов, которые обычно требуется раздавать населению при возникновении радиационной опасности, для непосвященного кажется неполным. А где баян, горжетка и сачок? Но на самом деле вещи в этом списке не столь уж бесполезные.

Маска
Кто-то всерьез считает, что гамма-лучи, мгновенно пронизывающие сталь, спасуют перед пятью слоями марлечки? Гамма-лучи — нет. А вот радиоактивная пыль, на которую уже осели самые тяжелые, но от того не менее опасные вещества, будет менее интенсивно попадать в дыхательные пути.
Йод
Изотоп йода — один из самых недолго живущих элементов радиоактивного выброса — обладает неприятным свойством надолго оседать в щитовидной железе и приводить ее в полную негодность. Таблетки с йодом рекомендуется принимать, чтобы у твоей щитовидки этого йода было завались и она больше не хапала его из воздуха. Правда, передозировка йода — штука сама по себе опасная, так что глотать его пузырьками не рекомендуется.
Консервы
Молоко и овощи были бы самыми полезными продуктами при контакте с радиацией, но, увы, именно они заражаются первыми. А следом идет мясо, которое питалось овощами и давало молоко. Так что подножный корм в зараженном регионе лучше не собирать. Особенно грибы: в них концентрация радиоактивных химических элементов выше всего.

Ликвидация

Запись переговоров диспетчеров спасательных служб сразу после катастрофы:

Сам взрыв унес жизни двух человек: один скончался сразу, второго успели доставить в госпиталь. Первыми на место катастрофы прибыли пожарные и принялись за свое дело — тушение пожара. Тушили они его в брезентовых робах и касках. Других средств защиты у них не было, да и о радиационной угрозе они не знали — лишь через пару часов начали распространяться сведения о том, что пожар этот кое-чем отличается от обычного.

К утру пожарные затушили пламя и принялись падать в обмороки — стало сказываться лучевое поражение. 136 сотрудников и спасателей, оказавшихся в тот день на станции, получили огромную дозу облучения, причем каждый четвертый умер в первые месяцы после аварии.

В следующие три года ликвидацией последствий взрыва занималось в общей сложности около полумиллиона человек (почти половина из них были солдатами срочной службы, многих из которых отправляли в Чернобыль фактически насильно). Само место катастрофы засыпали смесью свинца, бора и доломитов, после чего над реактором был возведен бетонный саркофаг. Тем не менее количество радиоактивных веществ, выброшенных в воздух непосредственно после аварии и в первые недели после нее, было огромным. Ни до ни после такое их количество не оказывалось в местах плотного проживания людей.

Глухое молчание властей СССР об аварии тогда не казалось таким странным, как сейчас. Скрывать дурные или волнительные новости от населения было настолько в тогдашней практике, что даже информация об орудующем в районе сексуальном маньяке могла годами не достигать ушей безмятежной публики; и лишь когда очередной «Фишер» или «Мосгаз» начинал вести счет своих жертв на десятки, а то и сотни, участковым давалось задание тихонечко довести до сведения родителей и учителей тот факт, что детишкам, пожалуй, лучше пока не бегать одним по улице.

Поэтому город Припять на следующий день после аварии эвакуировался спешно, но тихо. Людям говорили, что их вывозят на день, максимум на два, и просили не брать с собой никаких вещей, дабы не перегружать транспорт. Про радиацию же власти не обронили ни слова.

Слухи, конечно, поползли, но подавляющее большинство жителей Украины, Белоруссии и России и слыхом не слыхивали ни о каком Чернобыле. Кое у кого из членов ЦК КПСС хватило совести поднять вопрос об отмене первомайских демонстраций хотя бы в городах, находящихся непосредственно на пути загрязненных облаков, но было сочтено, что такое нарушение извечного порядка вызовет нездоровое волнение в обществе. Так что жители Киева, Минска и других городов успели всласть побегать с шариками и гвоздиками под радиоактивным дождем.

Но радиоактивный выброс такого масштаба скрыть было невозможно. Первыми крик подняли поляки и скандинавы, к которым прилетели те самые волшебные облака с востока и принесли с собой много всего интересного.

Пострадавшие

Конечно, правительство и дальше могло делать вид, что ничего не происходит, но тут мы можем немного оправдать советских чиновников: они все же не были такими уж законченными упырями, которые спят и видят, как бы превратить двести с половиной миллионов своих подданных в покрытых язвами мутантов. Они с самого начала проконсультировались с учеными, прежде всего с минатомщиками, пытаясь выяснить степень угрозы для здоровья граждан соседних с Чернобылем областей. Содержание этих переговоров либо не зафиксировано, либо до сих пор секретно, но, судя по всему, именно ученые излучали тогда исключительный оптимизм.

Косвенным свидетельством, подтверждающим, что ученые дали правительству добро на молчание о Чернобыле, может стать тот факт, что ученый Валерий Легасов, член правительственной комиссии по расследованию аварии, организовывавший ликвидацию четыре месяца и озвучивавший зарубежной прессе официальную (очень приглаженную) версию происходящего, в 1988 году повесился, оставив в своем кабинете диктофонную запись, рассказывающую о подробностях аварии, и та часть записи, где хронологически должен был находиться рассказ о реакции властей на события в первые дни, оказалась стертой неустановленными лицами.

Другим косвенным свидетельством этого является то, что оптимизм ученые излучают до сих пор. И сейчас чиновники Федерального агентства по атомной энергии стоят на том, что реально пострадавшими от взрыва могут считаться лишь те несколько сотен человек, которые принимали участие в ликвидации в первые дни взрыва, да и то с купюрами. Например, статья «», написанная специалистами ФААЭ и ИБРАЭ РАН в 2005 году, анализирует статистику по состоянию здоровья жителей загрязненных районов и, признавая, что в целом население там болеет немного чаще, видит причину лишь в том, что, поддаваясь паникерским настроениям, люди, во-первых, бегают к врачам с каждым прыщом, а во-вторых, уже долгие годы живут в неполезном для здоровья стрессе, вызванном истерикой в желтой прессе. Огромное число инвалидов среди ликвидаторов первой волны они объясняют тем, что «быть инвалидом выгодно», и намекают, что основная причина катастрофической смертности среди ликвидаторов — никак не последствия облучения, а алкоголизм, вызванный все тем же нерациональным страхом перед радиацией. Даже словосочетание «радиационная опасность» наши мирные атомщики пишут исключительно в кавычках.

Но это одна сторона медали. На каждого атомщика, убежденного, что нет пока в мире энергии более чистой и безопасной, чем атомная, найдется свой член экологической или правозащитной организации, готовый сеять ту самую панику щедрыми горстями.

«Гринпис», например, оценивает число жертв чернобыльской аварии в 10 миллионов, прибавляя к ним, правда, представителей следующих поколений, которые заболеют или родятся больными в течение ближайших 50 лет.

Между двумя этими полюсами находятся десятки и сотни международных организаций, статистические исследования которых противоречат друг другу настолько, что в 2003 году МАГАТЭ было вынуждено создать организацию «Чернобыльский форум», в задачу которой входил бы анализ этой статистики с целью создания хоть какой-то достоверной картины происходящего.

И до сих пор с оценками последствий катастрофы ничего ясного нет. Увеличение смертности населения из близких к Чернобылю районов можно объяснять массовой миграцией молодежи оттуда. Незначительное «омоложение» онкологических заболеваний — тем, что проверяют тамошних жителей на онкологию куда интенсивнее, чем в других местах, поэтому многие случаи рака ловятся на очень ранних стадиях. Даже состояние лопухов и божьих коровок в закрытой зоне вокруг Чернобыля является предметом ожесточенных диспутов. Вроде как и лопухи растут на диво сочные, и коровки упитанные, и количество мутаций у местной флоры и фауны в пределах естественной нормы. Но в чем тут проявляется безвредность радиации, а в чем — благотворное влияние отсутствия людей на многие километры вокруг, ответить сложно.

Источник: www.MaximOnline.ru

Любое событие в мире состоит из такого множества факторов, что смело можно сказать: в нем так или иначе принимает участие вся вселенная. Человеческая же способность к восприятию и осмыслению действительности… ну что про нее можно сказать? Не исключено, что мы уже почти обогнали по успехам в этой области некоторые растения. Пока мы просто живем, можно особо не обращать внимания на то, что на самом деле происходит вокруг тебя. Звуки разной громкости раздаются на улице, более-менее едут как бы в разные стороны вроде бы машины, мимо носа пролетел не то комарик, не то остатки вчерашней галлюцинации, а за угол торопливо заводят слона, которого-то ты и не приметил.

Работники Чернобыльской АЭС. 1984 год

Но мы спокойны. Мы знаем, что есть Правила. Таблица умножения, гигиенические нормы, Воинский устав, Уголовный кодекс и евклидова геометрия — все то, что помогает нам верить в закономерность, упорядоченность и, главное, предсказуемость происходящего. Как там было у Льюиса Кэрролла — «Если очень долго держать в руках раскаленную кочергу, то в конце концов можно слегка обжечься»?

Неприятности начинаются тогда, когда происходят катастрофы. Какого бы порядка они ни были, они почти всегда остаются необъяснимыми и не поддающимися осмыслению. Почему у этой еще совсем новой левой сандалии отвалилась подметка, в то время как правая полна сил и здоровья? Почему из тысячи машин, проехавших в этот день по замерзшей луже, в кювет улетела только одна? Почему 26 апреля 1986 года во время вполне плановой процедуры на Чернобыльской АЭС все стало развиваться совсем не так, как обычно, не так, как описывает регламент и как подсказывает здравый смысл? Впрочем, предоставим слово непосредственному участнику событий.

Что случилось?

Анатолий Дятлов

«26 апреля 1986 года в один час двадцать три минуты сорок секунд начальник смены блока №4 ЧАЭС Александр Акимов приказал заглушить реактор по окончании работ, проводимых перед остановкой энергоблока на запланированный ремонт. Оператор реактора Леонид Топтунов снял с кнопки АЗ колпачок, предохраняющий от случайного ошибочного нажатия, и нажал кнопку. По этому сигналу 187 стержней СУЗ реактора начали движение вниз, в активную зону. На мнемотабло загорелись лампочки подсветки, и пришли в движение стрелки указателей положения стержней. Александр Акимов, стоя вполоборота к пульту управления реактором, наблюдал это, увидел также, что «зайчики» индикаторов разбаланса АР метнулись влево, как это и должно быть, что означало снижение мощности реактора, повернулся к панели безопасности, за которой наблюдал по проводимому эксперименту.

Но дальше произошло то, чего не могла предсказать и самая безудержная фантазия. После небольшого снижения мощность реактора вдруг стала увеличиваться со все возрастающей скоростью, появились аварийные сигналы. Л. Топтунов крикнул об аварийном увеличении мощности. Но сделать что-либо было не в его силах. Все, что он мог, сделал — удерживал кнопку АЗ, стержни СУЗ шли в активную зону. Никаких других средств в его распоряжении нет. Да и у всех других тоже. А. Акимов резко крикнул: «Глуши реактор!» Подскочил к пульту и обесточил электромагнитные муфты приводов стержней СУЗ. Действие верное, но бесполезное. Ведь логика СУЗ, то есть все ее элементы логических схем, сработала правильно, стержни шли в зону. Теперь ясно: после нажатия кнопки АЗ верных действий не было, средств спасения не было… С коротким промежутком последовало два мощных взрыва. Стержни АЗ прекратили движение, не пройдя и половины пути. Идти им было больше некуда. В один час двадцать три минуты сорок семь секунд реактор разрушился разгоном мощности на мгновенных нейтронах. Это крах, предельная катастрофа, которая может быть на энергетическом реакторе. Ее не осмысливали, к ней не готовились».

Это выдержка из книги Анатолия Дятлова «Чернобыль. Как это было». Автор — заместитель главного инженера Чернобыльской АЭС по эксплуатации, присутствовавший в тот день на четвертом блоке, ставший одним из ликвидаторов, признанный одним из виновников трагедии и осужденный на десять лет тюрьмы, откуда его спустя два года выпустили умирать от лучевой на свободу, где он и успел написать свои воспоминания, прежде чем скончался в 1995-м.

Если кто-то совсем плохо учил в школе физику и смутно представляет себе, что происходит внутри реактора, он, наверное, не понял, что описано выше. В принципе, это можно условно объяснить таким образом.

Представим, что у нас в стакане чай, который пытается безостановочно закипать сам по себе. Ну такой вот чай. Чтобы он не разнес вдребезги стакан и не заполнил кухню горячим паром, мы регулярно опускаем в стакан металлические ложки — с целью остужения. Чем холоднее нам нужен чай, тем больше ложек мы пихаем. И наоборот: чтобы чай стал погорячее, ложки мы вытаскиваем. Конечно, карбидоборные и графитовые стержни, которые помещают в реактор, работают по несколько иному принципу, но суть от этого не слишком меняется.

Теперь вспомним, какая главная проблема стоит перед всеми электростанциями в мире. Больше всего хлопот у энергетиков не с ценами на топливо, не с пьющими электриками и не с толпами «зеленых», пикетирующих их проходные. Самая большая неприятность в жизни любого энергетика — это неравномерное потребление мощности клиентами станции. Неприятная привычка человечества днем работать, ночью спать, да еще и хором мыться, бриться и смотреть сериалы приводит к тому, что вырабатываемая и потребляемая энергия вместо того, чтобы литься плавным равномерным потоком, вынуждена скакать как взбесившаяся коза, отчего происходят блэкауты и прочие неприятности. Ведь нестабильность в работе любой системы ведет к сбоям, а избавиться от избытка энергии тяжелее, чем его произвести. Особенно большие сложности с этим именно на атомных станциях, так как цепной реакции довольно сложно объяснить, когда она должна идти поактивнее, а когда можно и притормозить.

Инженеры на Чернобыльской АЭС. 1980 год

В СССР в начале восьмидесятых начали потихоньку исследовать возможности быстрого увеличения и уменьшения мощности реакторов. Этот метод контроля за энергонагрузками был в теории куда проще и выгоднее всех прочих.

Открыто эта программа, понятное дело, не обсуждалась, персонал станций мог только предполагать, почему так участились эти «запланированные ремонты» и менялся регламент работы с реакторами. Но, с другой стороны, ничего такого уж неординарно мерзкого с реакторами не делали. И если бы этот мир регулировался только законами физики и логики, то четвертый энергоблок до сих пор вел бы себя как ангел и исправно стоял на службе мирного атома.

Два самых авторитетных органа — Комиссия Госатомнадзора СССР и особый комитет МАГАТЭ после нескольких лет работы разродились документами, каждый из которых напичкан фактами о том, как протекала авария, но ни на одной странице в этих подробных исследованиях нельзя найти ответа на вопрос «почему?». Там можно найти пожелания, сожаления, опасения, указания на недостатки и прогнозы на будущее, но внятного объяснения происшедшему нет. По большому счету, оба эти отчета можно было бы свести к фразе «Бумкнуло там чёй-то»*.

* Примечание Phacochoerus’a Фунтика:
« Не, ну это уже клевета! Сотрудники МАГАТЭ изъяснялись все же культурнее. На самом деле они написали: «Достоверно неизвестно, с чего начался скачок мощности, приведший к разрушению реактора Чернобыльской АЭС »

Менее официальные исследователи, напротив, выдвигали свои версии вовсю — одна другой краше и убедительнее. И не будь их так много, какой-нибудь из них, наверное, стоило бы поверить.

Разные институты, организации и просто ученые с мировым именем по очереди объявляли виновниками проиcшедшего: неправильную конструкцию стержней;
неправильную конструкцию самого реактора;
ошибку персонала, слишком надолго уменьшившего мощность реактора;
локальное незамеченное землетрясение, происшедшее аккурат под Чернобыльской АЭС;
шаровую молнию;
еще неизвестную науке частицу, которая иногда возникает при цепной реакции.

Алфавита не хватит, чтобы перечислить все авторитетные версии (неавторитетные, конечно, как всегда, смотрятся краше и содержат такие замечательные вещи, как злобные марсиане, хитрые церэушники и сердитый Иегова. Жаль, что столь уважаемое научное издание, как MAXIM, не может пойти на поводу у низменных вкусов толпы и со смаком описать все это поподробнее.

Эти странные методы борьбы с радиацией

Список предметов, которые обычно требуется раздавать населению при возникновении радиационной опасности, для непосвященного кажется неполным. А где баян, горжетка и сачок? Но на самом деле вещи в этом списке не столь уж бесполезные.

Маска
Кто-то всерьез считает, что гамма-лучи, мгновенно пронизывающие сталь, спасуют перед пятью слоями марлечки? Гамма-лучи — нет. А вот радиоактивная пыль, на которую уже осели самые тяжелые, но от того не менее опасные вещества, будет менее интенсивно попадать в дыхательные пути.
Йод
Изотоп йода — один из самых недолго живущих элементов радиоактивного выброса — обладает неприятным свойством надолго оседать в щитовидной железе и приводить ее в полную негодность. Таблетки с йодом рекомендуется принимать, чтобы у твоей щитовидки этого йода было завались и она больше не хапала его из воздуха. Правда, передозировка йода — штука сама по себе опасная, так что глотать его пузырьками не рекомендуется.
Консервы
Молоко и овощи были бы самыми полезными продуктами при контакте с радиацией, но, увы, именно они заражаются первыми. А следом идет мясо, которое питалось овощами и давало молоко. Так что подножный корм в зараженном регионе лучше не собирать. Особенно грибы: в них концентрация радиоактивных химических элементов выше всего.

Ликвидация

Запись переговоров диспетчеров спасательных служб сразу после катастрофы:

Сам взрыв унес жизни двух человек: один скончался сразу, второго успели доставить в госпиталь. Первыми на место катастрофы прибыли пожарные и принялись за свое дело — тушение пожара. Тушили они его в брезентовых робах и касках. Других средств защиты у них не было, да и о радиационной угрозе они не знали — лишь через пару часов начали распространяться сведения о том, что пожар этот кое-чем отличается от обычного.

К утру пожарные затушили пламя и принялись падать в обмороки — стало сказываться лучевое поражение. 136 сотрудников и спасателей, оказавшихся в тот день на станции, получили огромную дозу облучения, причем каждый четвертый умер в первые месяцы после аварии.

В следующие три года ликвидацией последствий взрыва занималось в общей сложности около полумиллиона человек (почти половина из них были солдатами срочной службы, многих из которых отправляли в Чернобыль фактически насильно). Само место катастрофы засыпали смесью свинца, бора и доломитов, после чего над реактором был возведен бетонный саркофаг. Тем не менее количество радиоактивных веществ, выброшенных в воздух непосредственно после аварии и в первые недели после нее, было огромным. Ни до ни после такое их количество не оказывалось в местах плотного проживания людей.

Глухое молчание властей СССР об аварии тогда не казалось таким странным, как сейчас. Скрывать дурные или волнительные новости от населения было настолько в тогдашней практике, что даже информация об орудующем в районе сексуальном маньяке могла годами не достигать ушей безмятежной публики; и лишь когда очередной «Фишер» или «Мосгаз» начинал вести счет своих жертв на десятки, а то и сотни, участковым давалось задание тихонечко довести до сведения родителей и учителей тот факт, что детишкам, пожалуй, лучше пока не бегать одним по улице.

Поэтому город Припять на следующий день после аварии эвакуировался спешно, но тихо. Людям говорили, что их вывозят на день, максимум на два, и просили не брать с собой никаких вещей, дабы не перегружать транспорт. Про радиацию же власти не обронили ни слова.

Слухи, конечно, поползли, но подавляющее большинство жителей Украины, Белоруссии и России и слыхом не слыхивали ни о каком Чернобыле. Кое у кого из членов ЦК КПСС хватило совести поднять вопрос об отмене первомайских демонстраций хотя бы в городах, находящихся непосредственно на пути загрязненных облаков, но было сочтено, что такое нарушение извечного порядка вызовет нездоровое волнение в обществе. Так что жители Киева, Минска и других городов успели всласть побегать с шариками и гвоздиками под радиоактивным дождем.

Но радиоактивный выброс такого масштаба скрыть было невозможно. Первыми крик подняли поляки и скандинавы, к которым прилетели те самые волшебные облака с востока и принесли с собой много всего интересного.

Пострадавшие

Конечно, правительство и дальше могло делать вид, что ничего не происходит, но тут мы можем немного оправдать советских чиновников: они все же не были такими уж законченными упырями, которые спят и видят, как бы превратить двести с половиной миллионов своих подданных в покрытых язвами мутантов. Они с самого начала проконсультировались с учеными, прежде всего с минатомщиками, пытаясь выяснить степень угрозы для здоровья граждан соседних с Чернобылем областей. Содержание этих переговоров либо не зафиксировано, либо до сих пор секретно, но, судя по всему, именно ученые излучали тогда исключительный оптимизм.

Косвенным свидетельством, подтверждающим, что ученые дали правительству добро на молчание о Чернобыле, может стать тот факт, что ученый Валерий Легасов, член правительственной комиссии по расследованию аварии, организовывавший ликвидацию четыре месяца и озвучивавший зарубежной прессе официальную (очень приглаженную) версию происходящего, в 1988 году повесился, оставив в своем кабинете диктофонную запись, рассказывающую о подробностях аварии, и та часть записи, где хронологически должен был находиться рассказ о реакции властей на события в первые дни, оказалась стертой неустановленными лицами.

Другим косвенным свидетельством этого является то, что оптимизм ученые излучают до сих пор. И сейчас чиновники Федерального агентства по атомной энергии стоят на том, что реально пострадавшими от взрыва могут считаться лишь те несколько сотен человек, которые принимали участие в ликвидации в первые дни взрыва, да и то с купюрами. Например, статья «», написанная специалистами ФААЭ и ИБРАЭ РАН в 2005 году, анализирует статистику по состоянию здоровья жителей загрязненных районов и, признавая, что в целом население там болеет немного чаще, видит причину лишь в том, что, поддаваясь паникерским настроениям, люди, во-первых, бегают к врачам с каждым прыщом, а во-вторых, уже долгие годы живут в неполезном для здоровья стрессе, вызванном истерикой в желтой прессе. Огромное число инвалидов среди ликвидаторов первой волны они объясняют тем, что «быть инвалидом выгодно», и намекают, что основная причина катастрофической смертности среди ликвидаторов — никак не последствия облучения, а алкоголизм, вызванный все тем же нерациональным страхом перед радиацией. Даже словосочетание «радиационная опасность» наши мирные атомщики пишут исключительно в кавычках.

Но это одна сторона медали. На каждого атомщика, убежденного, что нет пока в мире энергии более чистой и безопасной, чем атомная, найдется свой член экологической или правозащитной организации, готовый сеять ту самую панику щедрыми горстями.

«Гринпис», например, оценивает число жертв чернобыльской аварии в 10 миллионов, прибавляя к ним, правда, представителей следующих поколений, которые заболеют или родятся больными в течение ближайших 50 лет.

Между двумя этими полюсами находятся десятки и сотни международных организаций, статистические исследования которых противоречат друг другу настолько, что в 2003 году МАГАТЭ было вынуждено создать организацию «Чернобыльский форум», в задачу которой входил бы анализ этой статистики с целью создания хоть какой-то достоверной картины происходящего.

И до сих пор с оценками последствий катастрофы ничего ясного нет. Увеличение смертности населения из близких к Чернобылю районов можно объяснять массовой миграцией молодежи оттуда. Незначительное «омоложение» онкологических заболеваний — тем, что проверяют тамошних жителей на онкологию куда интенсивнее, чем в других местах, поэтому многие случаи рака ловятся на очень ранних стадиях. Даже состояние лопухов и божьих коровок в закрытой зоне вокруг Чернобыля является предметом ожесточенных диспутов. Вроде как и лопухи растут на диво сочные, и коровки упитанные, и количество мутаций у местной флоры и фауны в пределах естественной нормы. Но в чем тут проявляется безвредность радиации, а в чем — благотворное влияние отсутствия людей на многие километры вокруг, ответить сложно.

Источник: www.MaximOnline.ru

Эта авария расценивается как крупнейшая за всю историю атомной энергетики, так по предполагаемому количеству погибших и пострадавших от ее последствий людей. В течение первых трех месяцев после аварии погиб 31 человек, последствия аварии за последующие 15 лет стали причиной гибели от 60 до 80 человек. 134 человека перенесли лучевую болезнь  той или иной степени тяжести, более 115 тыс. человек из 30-километровой зоны были эвакуированы. В ликвидации последствий катастрофы участвовало более 600 000 человек.

 

МНЕНИЕ АКАДЕМИКА

Мне тогда и в голову не приходило, что мы двигаемся навстречу событию планетарного масштаба, событию, которое, видимо, войдет в историю человечества как извержение знаменитых вулканов, гибель Помпеи или что-нибудь близкое к этому».

Академик Валерий Легасов

 

СООБЩЕНИЕ ТАСС

На Чернобыльской атомной электростанции произошел несчастный случай. Один из реакторов получил повреждение. Принимаются меры с целью устранения последствий инцидента. Пострадавшим оказана необходимая помощь. Создана правительственная комиссия для расследования происшедшего.

28 апреля 1986 г., 21.00

 

ХРОНИКА АВАРИИ И ЕЕ ПРЕОДОЛЕНИЯ

В ночь на 26 апреля 1986 года ошибки персонала, работавшего на 4-ом блоке Чернобыльской АЭС, помноженные на ошибки конструкторов реактора РБМК (реактор большой мощности, канальный), а именно этот тип реактора использовался на ЧАЭС, привели к самой серьезной аварии в истории мировой атомной энергетики. Эта авария стала крупной техногенной и гуманитарной катастрофой 20-го века.

25 апреля 1986 г. персонал Чернобыльской АЭС готовился к остановке четвертого энергоблока на планово-предупредительный ремонт, во время которого предполагалось проведение эксперимента. Вследствие диспетчерских ограничений остановка реактора несколько раз откладывалась, это вызвало трудности с управлением мощностью реактора.

26 апреля в 1 час 24 минуты произошел неконтролируемый рост мощности, который привел к взрывам и разрушению значительной части реакторной установки. В результате аварии в окружающую среду было выброшено большое количество радиоактивных веществ.

Несмотря на очевидные масштабы аварии, возможность серьезных радиационных последствий вблизи от атомной станции, а также доказательства трансграничного переноса радиоактивных веществ на территорию стран Западной Европы, на протяжении первых нескольких суток руководство страны не предпринимало адекватных действий в области информирования населения как СССР, так и других стран.

Более того, уже в первые дни после аварии были приняты меры по засекречиванию данных о ее реальных и прогнозируемых последствиях.

В результате аварии радиоактивному загрязнению только в России подверглась территория 19-ти субъектов с населением около 30 миллионов человек. Площадь территорий, загрязненных цезием-137, составила более 56 тысяч квадратных километров, на которых проживали около 3 миллиона человек.

В первый и наиболее острый период к ликвидации последствий аварии в зоне ЧАЭС было привлечено свыше 100 тысяч граждан СССР. Всего же за первые три года после аварии в 30-километровой зоне побывали 250 тысяч работников. Эти люди делали все возможное, чтобы минимизировать последствия аварии. В последующий период все работы по контролю за радиационной обстановкой, снижению доз облучения населения, реабилитации загрязненных территорий, оказанию медицинской помощи и социальной защите населения пострадавших районов проводились в рамках государственных целевых программ.

Спустя сутки после аварии правительственная комиссия приняла решение о необходимости эвакуации жителей близлежащих населенных пунктов. Всего до конца 1986 г. из 188 населенных пунктов (включая г. Припять) было отселено около 116 тыс. человек.

В середине мая 1986 г. правительственная комиссия приняла решение о долговременной консервации 4-го блока с целью предотвращения выхода радионуклидов в окружающую среду и уменьшения воздействия проникающей радиации на площадке ЧАЭС.

Министерству среднего машиностроения СССР были поручены «работы по захоронению 4-го энергоблока ЧАЭС и относящихся к нему сооружений». Объект получил название «Укрытие 4-го блока ЧАЭС», всему миру он известен как «саркофаг». 30 ноября 1986 г. был подписан акт о его приемке на техническое обслуживание.

Осенью 1993 г. после пожара был остановлен второй энергоблок. В ночь с 30 ноября на 1 декабря 1996 г. в соответствии с Меморандумом, подписанным в 1995 г. между Украиной и государствами «большой семерки», остановлен первый энергоблок.

6 декабря 2000 г. из-за неполадок в системе защиты из эксплуатации был выведен последний работающий реактор — третий. В марте 2000 г. правительство Украины приняло постановление о закрытии ЧАЭС. 14 декабря 2000 г. реактор был запущен на 5% мощности для церемонии остановки 15 декабря. ЧАЭС была остановлена 15 декабря 2000 г. в 13 часов 17 минут.

Украина добивается от международных доноров начала строительства конфайнмента «Укрытие», строительства хранилища отработанного ядерного топлива, ранее неоднократно откладывавшегося, что должно превратить ЧАЭС в безопасный объект. Объект «Укрытие», призванный превратить Чернобыльскую станцию в безопасную систему, будет представлять собой сооружение в форме арки высотой 105 метров, длиной 150 метров и шириной 260 метров. После возведения он будет «надвинут» на четвертый блок ЧАЭС, над которым после аварии 26 апреля 1986 г. был построен саркофаг. В состав ассамблеи доноров Чернобыльского фонда «Укрытие» входят 28 стран. Им управляет Европейский банк реконструкции и развития (ЕБРР), который 15 мая 2008 г. принял решение выделить на фонд «Укрытие» 135 млн евро, а 15 июля того же года на заседании совета стран-доноров было принято постановление о предоставлении еще 60 миллионов евро. США в апреле 2009 г. выделили Украине 250 млн долларов на обеспечение безопасности Чернобыльской АЭС.

В апреле 2011 года в Киеве прошла конференция доноров, на которой удалось собрать 550 миллионов евро. До этого украинские власти заявляли, что на завершение чернобыльских проектов не хватает порядка 740 миллионов евро.

Верховная Рада Украины утвердила программу вывода из эксплуатации Чернобыльской АЭС. Согласно программе, Чернобыльская АЭС будет полностью ликвидирована к 2065 году. На первом этапе, с 2010 до 2013 г., ядерное топливо будет изъято с АЭС и перемещено в долгосрочные хранилища.

С 2013 по 2022 гг. будет проходить консервация реакторных установок. С 2022 до 2045 г. эксперты будут ожидать снижения радиоактивности реакторных установок. За период с 2045 до 2065 гг. установки демонтируют, а место, на котором располагалась станция, — очистят.

Планируется, что в результате реализации программы объект «Укрытие» станет экологически безопасным.

РИА Новости

 

ВОСПОМИНАНИЯ ОЧЕВИДЦЕВ

1. Где-то около 8 утра мне позвонила соседка и сказала, что ее соседка со станции не вернулась, там авария произошла. Я сразу же кинулась к своим соседям, кумовьям, а они с ночи уже «на сумках» сидят: им кум позвонил и рассказал об аварии. К часам одиннадцати наши дети прибежали домой и рассказали, что в школе забили все окна и двери, и их никуда не выпускали, а потом помыли вокруг школы территорию и машины, выпустили их на улицу и сказали бежать домой. Наш друг-стоматолог рассказывал, что их всех ночью подняли по тревоге и вызвали в больницу, куда всю ночь возили людей со станции. Облученных сильно тошнило: к утру вся больница была в рвотных массах. Это было жутко! К часам 12-ти к станции и в город начали въезжать БТРы. Это было жуткое зрелище:  эти молодые ребята шли на смерть, она сидели там даже без «лепесточков» (респираторов), не защищены вообще  были! Войска все прибывали, все больше становилось милиции, вертолеты летали. Телевидение нам отключили, поэтому о самой аварии, что именно произошло и каковы масштабы, мы ничего не знали.

По радио сообщили, что к 15.00 всему населению необходимо быть готовым к эвакуации. Для этого нужно собрать с собой необходимые на три дня вещи и продукты и выйти на улицу. Мы так и сделали.

Мы жили почти на окраине города, и получилось так, что после того, как мы вышли, мы еще больше часа простояли на улице. В каждом дворе было по 3-4 милиционера, которые делали поквартирный обход, они заходили в каждый дом и каждую квартиру. Тех, кто не хотел эвакуироваться, выводили силой. Подъезжали автобусы, люди загружались и выезжали. Вот так мы и уехали со 100 рублями в кармане и вещами и продуктами на три дня.

Нас увезли в село Марьяновка Полесского района, которого сегодня уже тоже нет на карте. Там мы пробыли три дня. К вечеру третьего дня стало известно, что радиационный фон растет и в Марьяновке. Стало понятно, что ждать нам нечего и нужно самим что-то решать, ведь у нас на руках было трое детей.  В тот же вечер на последнем автобусе из Полесского мы уехали в Киев, а оттуда муж меня с детьми отвез к маме в село.

Я много лет была в санитарной дружине и четко знала, что первым делом по приезду к маме надо помыться и постираться. Так мы и поступили.  Мы с мамой вырыли яму, все туда закинули и залили всем, что было.

Было сложно, но выхода не было. Мне еще повезло, что у меня мама была — было куда ехать. Другим, кому некуда было ехать, было еще сложнее. Их расселяли по гостиницам, пансионатам, санаториям. Детей отправляли в лагеря —  родители их потом по всей Украине месяцами искали. А мы выжили благодаря соседям и родственникам. Я порой проснусь, выхожу на улицу, а на пороге дома уже стоит молоко, хлеб, кусочек сыра, яйца, масло. Так мы и прожили там полгода. Было очень сложно и страшно, ведь мы не знали, что с нами будет. Когда уже какое-то время прошло, я стала понимать, что обратно мы уже не вернемся, и сказала об этом маме. А мама (никогда не забуду) сказала: неужели этой сказки среди леса больше не будет? Я говорю: не будет мама, больше не будет. После аварии радиационное облако долго стояло над Припятью, потом рассеялось и пошло дальше. Мне говорили, что если бы тогда пошел дождь, то эвакуировать было бы уже некого. Нам очень повезло! Нам же никто ничего не говорил, какой уровень радиации, какую дозу мы получили, ничего! А мы же пробыли до эвакуации в этой зоне 38 часов. Мы насквозь были всем этим пропитаны! И все это время нам никто не оказывал никакой помощи. Хотя у нас в городе было много сандружин, а в каждом управлении на складе лежали ящиками, на каждого члена семьи, антидоты, калий-йод, респираторы и одежда. Все это было, только никто не воспользовался этим. Нам йод принесли только на второй день, когда его пить было уже бесполезно. Вот мы и развезли радиацию по всей Украине.

Лидия Романченко

 

2. Вечером 25 апреля сын попросил меня рассказать ему перед сном сказку. Я начал рассказывать и не заметил, как уснул вместе с ребенком. А жили мы в Припяти на 9-м этаже, причем из окна кухни была хорошо видна станция.

Жена еще не спала и ощутила какой-то толчок дома, вроде легкого землетрясения. Подошла к окну на кухне и увидела над 4-м блоком сначала черное облако, потом голубое свечение, потом белое облако, которое поднялось и закрыло луну. 

Жена разбудила меня. Перед окном у нас проходил путепровод. И по нему одна за другой – с включенной сигнализацией – мчались пожарные машины и машины «Скорой помощи». Но я не мог подумать, что произошло что-то серьезное. Успокоил жену и лег спать. 

 

3. 25 апреля мы ездили в Киев сдавать профессиональные экзамены. Вернулись в Припять поздно. Я легла, стала читать, по-моему, Бунина. Потом посмотрела на часы — поздно. Выключила свет. Но не спалось. Вдруг ощутила толчок дома, услышала с улицы глухой хлопок, вроде как «бум». Я перепугалась, сразу подумала про атомную станцию. Еще минут десять полежала, а потом решила открыть окно и посмотреть. А жила я на 2-м этаже, откуда АЭС не было видно. Смотрю, на улице вроде все нормально. Небо чистое, тепло. Люди идут спокойно. Рейсовый автобус проехал.   

 

4. Я почувствовал первый удар. Он был сильный, но не такой, какой произошел затем через одну-две секунды. Тот уже был как один длинный удар или два, но следом друг за другом. Первоначально я подумал, что произошло что-то с деаэраторами над щитом управления 4-м блоком. Вслед за звуком удара с фальшпотолка посыпалась облицовочная плитка. Посмотрел на приборы. Картина была плохая. Стало понятно – произошла авария крайней степени тяжести. Потом выскочил в коридор, чтобы пройти в центральный зал. Но в коридоре пыль, дым. Я вернулся, чтобы включить вентиляторы дымоудаления. Потом пошел в машинный зал. Там обстановка кошмарная. Из разорванных труб в разные стороны хлестала горячая вода, она сильно парила. Видны были вспышки коротких замыканий электрокабелей. Значительная часть машинного зала оказалась разрушенной. Упавшей сверху плитой перебило маслопровод, масло вытекало, а его в специальных емкостях находилось до 100 т.     Потом направился на улицу, обошел 4-й блок, увидел разрушения, пожары на кровле.  

 

5. Раздался удар. Я подумал, что полетели лопатки турбины. Потом – опять удар. Посмотрел на перекрытие. Мне показалось, что оно должно упасть. Мы пошли осматривать 4-й блок, увидели разрушения и свечение в районе реактора. Тут я заметил, что мои ноги скользят по какой-то суспензии. Подумал: а не графит ли это? Еще подумал, что это самая страшная авария, возможность которой никто не описывал.

 

6. На центральном щите управления станцией мы услышали глухой удар, похожий на звук от падения очень тяжелого предмета. Секунд 15-18 мы думали: что же упало? И тут приборы на пульте показали системную аварию. Отключились некоторые линии связи. Затем приборы показали сбои в работе электрогенераторов на станции. Включились аварийные сирены, замигал свет. Через какое-то небольшое время генераторы «успокоились». Я позвонил диспетчеру «Киевэнерго», спросил: «Что у вас?». Думал что перебои электроэнергии идут из центра. Но диспетчер ответил: «Это у вас что-то. Разбирайтесь». Зазвонил телефон. Я взял трубку. Работник военизированной охраны спрашивал: «Что произошло на станции?». Пришлось ответить, что надо разобраться. И сразу же звонит начальник караула охраны. Сообщает, что на 4-м блоке пожар. Я сказал, чтобы он открывал ворота и вызвал пожарников. Он ответил – ворота открыты, пожарные машины уже прибыли.     

Тут вижу, что включается сигнал оповещения об аварии с 4-го блока. Я побежал туда. Встретились ребята. Они были очень грязные и возбужденные. Наконец машзал. Он интересовал меня в первую очередь, так как там запасы водорода и машинного масла – все это огнеопасно. Вижу, кровля рухнула. Потом побежал на щит управления 4-м блоком. Спросил: «Льете ли воду для охлаждения реактора?». Мне ответили, что льют, но куда она идет и сами не знают.

Появился дозиметрист, сообщил, что его прибор слабенький и полную мощность радиационного излучения измерить не может. Вижу, ребята несут обожженного человека, это оказался В. Шашенок. Он был грязный, в шоковом состоянии, стонал. Я помог донести парня до щитовой 3-го блока. Оттуда позвонил в Москву, в ВПО «Союзатомэнерго», сказал, что на Чернобыльской АЭС самая серьезная авария. Потом позвонил телефонистке, чтобы объявила общую аварию по станции. 

Чернобыль: события и уроки

Источник: histrf.ru


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.