Джебе и субедей

Звезда Субэдэя-багатура как военачальника засверкала во времена Чингисхана и не померкла после смерти создателя монгольского государства. Еще в течение двадцати с лишним лет, уже без Потрясителя вселенной, Субэдэй одерживал победы в различных частях известного его современникам мира. Высокоорганизованные ведомые им армии кочевников, сформированные, кстати, из представителей разных племен, просто пересекали Евразию из конца в конец, наводя трепет и ужас то на востоке, то на западе. Только благодаря Субэдэю, его ратоводческой деятельности, Монгольская империя обрела свои максимальные размеры в конце третьей четверти XIII века, превратившись в самое большое государство из когда-либо существовавших.

Вместе с тем Субэдэй — личность загадочная и даже закрытая, современная энциклопедическая наука попросту забыла о нем. Энциклопедии выдают о Субэдэе минимальное количество информации, а например, в таком издании, как «Сто самых великих полководцев», ему уделяется всего несколько строк.


то же время существует ряд монографий и статей, посвященных тем историческим деятелям, которых Субэдэй просто гонял по просторам континента, будь то хорезмшах Мухаммед, князь Даниил Галицкий, половецкий хан Котян, Бела, король Венгерский, или князь Черниговский Михаил и многие, многие другие. Да бог с ними, энциклопедистами. Главное в том, что нет ни одного серьезного научного исследования, в центре которого находился бы Субэдэй, хотя справедливости ради надо заметить, что в трудах, посвященных Чингисхану и эпохе монгольских завоеваний, о нем можно найти достаточно много информации. Основными источниками для нас в раскрытии темы являются «Сокровенное сказание монголов» и «Юань гни (Официальная хроника династии Юань)»).

Не стану перечислять всех высказываний современных авторов о Субэдэе (их достаточно много) и приведу только некоторые из них, как «за» монгольского воителя, так и «против». P. Груссе называет Субэдэя не иначе как «храбрый Субутай»… ближайший соратник Чингисхана, лучший ратоводец «всей эпохи монгольских завоеваний» [3, с. 70]. Лео де Хартог сообщает, что «Субэдею… было суждено проявить свои исключительные способности в экспансионистской внешней политике Монгольской Империи» [4, с. 167]. Л. Н. Гумилев выделяет его из всех полководцев того времени — монгольских, китайских, русских, центральноазиатских [5, с. 480] — и особо подчеркивает, что «Субутай — замечательный стратег» [5, с. 402]. По P. П. Храпачевскому — Субэдэй помимо полководческого таланта обладал еще и выдающимися дипломатическими способностями [6, с. 329]. Эпитетами «несравненный» и «гений» [7, с. 296, 363] награждает Субэдэя Эрежен Хара-Даван.


Но не только панегириками отмечен жизненный путь «всадника, покоряющего мир». «Наиболее жестоким полководцем» [8, с. 171] называет его С. А. Плетнева, а Даниэль Елисеев и Г. и М. Федоровы добавляют «Субэдэй, оставивший о себе мрачную память как в Персии, так и в России» [9, с. 138], «…коварством и умом превзошел самого Чингисхана» [10, 215]. И конечно же, из всех авторов, уделявших достаточно много внимания деятельности Субэдэя, никак нельзя умолчать о В. А. Чивилихине и его романе-эссе «Память», где прямо говорится о том, что «главный воитель (курсив мой — В..3.) XIII века, всю жизнь прослуживший Чингису и его потомкам, проливший от Приморья до Венгрии реки человеческой крови, бесследно исчез в тумане истории» [11, с. 501]. Да, действительно, мы не найдем высказываний в немонгольских источниках о том, что Субэдэй был «благородным», «милосердным» и т. д., но с высот века XXI можно произнести, может быть, избитую фразу: «Это был человек своего времени, не лучше и не хуже своих противников». И, скорее всего, Субэдэй, которого придворные монгольские и китайские биографы наделяли благородными званиями багатура, нойона, вана, был жестким и даже очень жестоким человеком. Все его действия, направленные против человечности, вызывают лишь чувство огорчения и возмущения, недаром он остался в памяти одним из «свирепых псов» Чингисхана. Хотя были в его жизни моменты, когда он был готов и помиловать, и освободить поверженных врагов.


Так кто же ты, Субэдэй? Известия о тебе противоречивы и запутанны. «В различных монгольских, персидских, китайских, русских источниках существует множество вариантов имени джихангира, то есть главнокомандующего, и на долгие десятилетия в военных реляциях орды под ним подразумевается один и тот же человек: Субудай, Субеэтай, Субут, Субэдей, Субуэ-дай, Субэ-тай, Субудэй, Субугэдай, Субу-бей, Субетай, Субудэ, Субу, Су-бу-тхай, Субутли, Субеетай, Сибедей, Себедяй» [11, с. 48], человек, развивший и доведший военное искусство кочевников до совершенства. Еще несколько столетий степные государи будут держать в страхе окружающие их владения, царства и королевства; еще и в XX веке, в эпоху гражданских воин, стратегия и тактика ведения боевых действии с использованием огромных масс кавалерии будет актуальна. Но это будет спустя 800 лет, а тогда, в веке XIII, Субэдэй закончил то, что начал Чингисхан. Так или иначе он дошел или почти дошел до «последнего моря», довел железные тумены до Адриатики… И навсегда остался в тени своего Учителя, как остался в тени Магеллана Эль-Кано, первый капитан, обогнувший земной шар. И что же? С точки зрения «широкой публики» Эль-Кано — «простой» испанский моряк, а Магеллан[2]?..

Но вернемся к Субэдэю. В. А. Чивилихин, несмотря на всю свою антипатию, вынужден назвать монгольского героя личностью феноменальной [11, с.


]. И это абсолютно верно: тактик, стратег, дипломат, политический деятель, на равных общавшийся с китайскими императорами, хорезмшахами, царями, королями, великими князьями, Папой Римским, военачальник, не потерпевший ни единого поражения, был выходцем из племени урянхаев, о существовании которого все вышеперечисленные венценосные скобы даже не подозревали. Феноменальным можно назвать Субэдэя и как человека, воспитавшего плеяду блестящих монгольских полководцев. Очень многие чингисиды — дети самого Чингисхана, и особенно его внуки, — обязаны именовать его своим наставником. И действительно, Субэдэй был рядом с ними, направляя их действия, будь то в Китае, на Руси, в Западной Европе или бескрайних заволжских степях. Будущие владетели огромных улусов Бату и Хулагу, будущие Великие кааны Гуюк и Мункэ в свое время выслушивали вежливые распоряжения сподвижника их великого деда и спешили эти распоряжения исполнять. Собственные дети воителя — Тимур-Бука, Кокэчу и Урянхатай — также пошли по стопам отца, в разное время командуя различными монгольскими соединениями.

Субэдэй. Китайский рисунок

К сожалению, не осталось прижизненных портретов Субэдэя. Как он выглядел? Какими венцами свое украшал он чело? До нас дошло лишь одно его изображение, выполненное хитрым китайским способом на шелке. Вглядываюсь и не вижу конкретного человека, вижу страх художника перед тем, кого он изображал, перед ужасным пришельцем с севера, который уничтожил царство Цзинь.


наверное, художник прав, ибо нельзя не согласиться с тем, что падение Цзинь было одной из самых страшных и трагичных сцен в истории человечества. Другие очевидцы «награждают» Субэдэя огромным весом, мол, ни одна лошадь не выдержит! Говорят, что был он одноглазым, второй потерял в битве, говорят, подрублен был на один бок. Что ж, все эти раны — участь настоящих степных богатырей, за плечами которых сотни схваток да хвалебные сказания улигэрчи. Но каким бы Субэдэй не был физически, ничего его не могло остановить, и он оказался на Венгерской равнине в весьма преклонном возрасте, во главе самой маневренной конной армады от начала времен.

Так кто же ты, Субэдэй-багатур?

И вот «Юань ши (Официальная хроника династии Юань)» сразу дает ответ — «Субэдэй, человек из монгольских урянхаев. Поколения его предков охотились в верховьях реки Онон» [12, с. 225]. Да и не только там. «В Алтайско-Саянских горах с доисторических времен жили люди, а бурная история Великой Степи издревле перемешивала ее народности и этнические группы. Тысячами сюда стекалась степная вольница, угонщики табунов, искатели приключений, богатыри, поссорившиеся с родичами. В борьбе за существование, в опасных переправах через бурные реки и высокие перевалы, в охоте на медведей и козерогов формировался особый тип азиатского горца — это были смелые до отчаянности люди, физически крепкие, умеющие владеть оружием и легко переносящие жару и холод. И в самом центре этой страны из разноплеменных элементов сложились с незапамятных времен не слишком многочисленные, но стойкие и сильные племена» [11, с.


]. Одним из этих племен были урянхаи, впрочем, их также называли урянхи, урянхаты, урианхиды. Обладая замечательными личными качествами воинов, они вне сомнения составили костяк «людей длинной воли», основу основ Тэмуджиновой дружины. Кроме того, урянхаи, «обретавшиеся как на сибирском, так и монгольском склоне Алтая, во все времена славились умением обрабатывать металл. В доисторический период, скорее всего, именно они научили китайцев работе с бронзой, а позднее… пользовались репутацией незаурядных кузнецов… из окрестностей Орхона» [3, с. 54]. Славились они и своим горловым пением хууми, которое звучит очень зловеще [13, с. 374] и не вызывает положительных эмоций у потенциальных врагов. Субэдэй, как настоящий мужчина и воин, естественно, владел искусством хууми, насколько хорошо или плохо, неизвестно, посему в «певцы» записывать его не будем. И еще внесем одну небольшую ремарку, касающуюся хозяйственной деятельности урянхаев, да и всех прочих племен, обитающих на отрогах Саянских и Алтайских гор. «В целом между лесными охотниками и пастухами-кочевниками не было четкого размежевания. Некоторые племена охотников держали крупный рогатый скот, а пастухи-кочевники не могли существовать без охоты» [4, с. 9]. Это несомненно помогло Тэмуджину консолидировать под своей властью племена, ведущие несколько отличный друг от друга хозяйственный образ жизни.


Со времен Субэдэя народ урянхаев раскидало по всей Азии, и еще в прошлом веке республика Тыва называлась Урянхайский край. Потомки урянхайцев живут среди бурят, калмыков, монголов, тувинцев. В Монголии «этот народ составляет всего 1 % населения» [13, С. 374].

Повествуя о жизни и деяниях Субэдэя, сразу сталкиваемся с загадкой его рождения, и здесь имеем как минимум две версии. Первая основана на «Сокровенном сказании монголов», в котором повествуется, что Чаурхан-Субэдэй, сын Джарчиудая, примкнул к своему брату Джэлмэ, вскоре став одним из «медноголовых псов Чингисхана». А вот китайская хроника «Юань ши» предоставляет совсем другой материал. Приведу его, чтобы быть до конца объективным. «Поколения его [Субэдэя] предков охотились в верховьях Онона, с Тумбинэ-хаганом они ладили и поэтому завязали взаимную дружбу. Ко времени Тай-цзу (Чингисхана. — В. 3.) [было их] уже 5 поколений. Что касается Нельбе, [то он] родил Бохудука, который всем известен как чжэлима. Что касается чжэлима, то по-китайски это слово означает „человек, составляющий планы стратегии“. Внук [Нельбе] в третьем поколении Хачиун родил Хабала. Хабал имел двух сыновей, старший Хулухур, следующий Субэдэй, оба отважные храбрецы, отличные наездники и стрелки» [12, с. 225–226].

Какому источнику верить? «Сокровенному сказанию», созданному около 1240 года, то есть во время, когда еще жил, здравствовал и побеждал наш герой, или же «Юань ши», китайской хронике, составленной в 1368–1369 годах, а значит, через 120 лет после смерти Субэдэя? К сожалению, внятных ответов в просмотренных мною изданиях я не обнаружил, а вот противоречия имеются.


т что сообщается в книге, вышедшей в 2009 году и представляющей самые последние исследования. «Субэдэ-батор, сын Хабала, представителя знати племени жар-чудай Урианхай; с четырнадцати лет состоял на службе Чингисхана» [14, с. 262]. И далее читаем в том же издании «Субэгэдэй-батор, верой и правдой служивший Чингисхану и его наследнику Угэдэю, прославленный полководец Субэгэдэй, был родным братом Зэлмэ (Джэлмэ — В. 3.)» [14, с. 680]. Да, действительно, перед нами проблема, которую еще никто не решил, да и решит ли? Ясно одно — оба источника являются для нас главнейшими, однако, при всем уважении к «Юань ши», «Сокровенное сказание», написанное при жизни Субэдэя, несмотря на свою «эпическую» составляющую, будет основой дальнейшего повествования, касающегося происхождения нашего героя, что не помешает присутствию китайской версии в данном исследовании. Да, у Субэдэя был брат Джэлмэ, но почему не мог существовать брат Хулухур? И почему о нем нет сведений в «Сокровенном сказании[3]»? Ответ на это мы могли бы получить лишь от автора или авторов главной книги монголов. А может, сам могущественный военачальник и придворный кое-что подсказал создателям сказания? Великий дипломат и багатур имел все возможности подкорректировать текст, и так оно, наверное, и было. Ведь мало кто из героев «Сказания» имеет столь лестные оценки своей деятельности, а это касается как эпохи Чингисхана, так и времен Угэдэя. Последний, кстати, даже откровенно унижает своего сына Гуюка, ставя в пример ему уже престарелого полководца [14, с. 225].

Следующая глава >

Источник: history.wikireading.ru


Субедей-багатур За всю историю человечества, ведущего нескончаемые войны, не было, пожалуй, более яркого и талантливого полководца, чем Субедей-багатур. Л.Н. Гумилев в своих трудах, оценивая эту личность, в основном, в восторженных тонах, отмечал: «…у монголов было несколько талантливых полководцев, но Ваньян Хада, Джелал-ад-Дин, Евпатий Коловрат и многие другие не уступали в способностях Джэбэ, Мухули, Бурундаю, Эльчидаю, Чормагину и всем прочим, кроме разве что Субутая…, который за пятьдесят лет военной службы не потерпел ни одного поражения и ни разу не нарушил монгольской Ясы…». Воинские успехи Александра Македонского, Ганнибала, Наполеона и Суворова выглядят блекло и невыразительно по сравнению с широтой размаха и результативностью походов под руководством Субедея. Его тумены как вихрь проносились на огромных пространствах от берегов Адриатического моря до Тихого океана. Только маршал Г.К. Жуков может составить конкуренцию Субедею в споре за звание самого великого полководца всех времен и народов. Как военные гении они во многом схожи: жизненный путь, география сражений, роль и место в политической жизни империй, разделенных во времени почти на семь столетий. Даже образ Г.К.Жукова настолько близок менталитету монгольских народов, что до последнего десятилетия единственный в мире музей маршала находился в Улан-Баторе, а присвоение Троицкой средней школе №1 Целинного района имени прославленного полководца не вызвало у большинства жителей Калмыкии какого-либо сомнения или непонимания.


Субедей-багатур не происходил из аристократического рода, не имел великих предков и, как и Г. К. Жуков, был выходцем из крестьянской семьи. Оба они прошли все ступени военной карьеры «от солдата до маршала».

Вот как трактуют древние источники историю вхождения Субедей-багатура в элиту монгольского общества начала XIII века. По «Сокровенному сказанию монголов» в один из трудных моментов в жизни Темуджина, когда ничто еще не предвещало будущего его могущества, «…с Бурхан-калдуна пришел Уриянкадайский Джарчидай-старик. С собой он принес на спине кузнечный мех и привел сына Джелме. Старик сказал: «Когда-то на Делиун-болдаке Онан-реки при рождении Темуджина я подарил ему соболью люльку и сына Джелме. Считая, что он еще мал, я его тогда увел. Сейчас пусть Джелме тебе седлает коней и отворяет двери…».

Так в стане Темуджина появился верный слуга, не раз спасавший жизнь своему господину. А в 1182 году младшие братья Джелме Чауркан и Субедей-багатур, покинув свой род, присоединились к старшему, чтобы вместе с другими избрать Темуджина ханом монголов под именем Чингис. 

В «Алтан тобчи» Л. Данзана приводятся слова клятвы верности, произнесенные Субедеем новому хану:

«Стану мышью, чтобы собирать (народ),
Стану черным вороном, чтобы подобрать все, что снаружи.
Подобно войлочному плащу (тебя) укрою,
Чтобы (ты) мог отдохнуть.
Стану войлоком, что кругом покрывают юрту,
Чтобы защитить тебя…»

Однако прошло двадцать лет верной службы, пока Субедей удостоился чести быть включенным в четверку лучших полководцев Чингис-хана наряду с Хубилаем, Джебе и своим братом Джелме.

Перед сражением Чингас-хана с найманами Джамуха дает пространно-аллегорическую характеристику этой четверки: «…У этих четырех псов чугунные лбы. Морды у них — долото. Язык у них шило. У них железные груди, вместо плетей мечи. Съедая свою тень, мчатся они, оседлав ветер…». После одержанной победы над найманским Таян-ханом каждому из этой четверки поручалось ре самостоятельно руководить военными кампаниями.

В 1206 году Чингис-хан вторично был провозглашен правителем Монголии, но понадобился еще добрый десяток лет для объединения всех монгольских племен. Последнюю точку в этом деле поставил поход Субедея против меркитов в 1216 году (по Рашид-ад-Дину -1217 год). Меркитов современники и летописцы считали, и это мнение до сих пор никем не оспаривалось, самым воинственным и свободолюбивым из степных племен. Попытки покорить его продолжались более полувека. Отступая на Запад, меркиты без больших трудностей покоряли племена и народы, встречавшиеся на их пути, в том числе и ойратов. Только Субедею оказалось под силу разгромить меркитов, почти полностью уничтожить их. Битва произошла на реке Иргиз (ныне — Центральный Казахстан). Хорезмшах Мухаммед, будучи свидетелем этой сечи, на следующий день с огромным войском напал на монголов, но сражение закончилось безрезультатно. Субедей, не имея приказа на войну с Хорезмом, под покровом ночи скрытно увел свои войска домой.

«Сокровенное сказание» приводит один любопытный, если не сказать загадочный, факт. Войско против меркитов было усилено «железной телегой». В последующих источниках летописцы и современные историки говорят о множестве телег, ободья колес которых специально по этому случаю были обитых железом.

Тут многое непонятно. Во-первых, «Сказание» говорит только об одной телеге. Во-вторых, монголы в походах не пользовались обозом, тем более в погоне за стремительными воинами-кочевниками. В-третьих, мягкие степи Восточного Казахстана вряд ли были тверже каменистых просторов Монголии. Может, речь идет об использовании первого «броневика на конной тяге»? Кто его знает?!

Об особом доверии Чингис-хана к мудрости и верности Субедей-багатура говорит и другой факт. Именно ему в свое время было дано поручение найти и арестовать мятежного, но горячо любимого младшего брата Хабуту-Хасара в период смуты, затеянной главным прорицателем Монголии Кокочу Теб-Тенгри. Благодаря заступничеству Субедея перед рассерженным повелителем Хабуту-Хасар избежал не только неминуемой казни, но даже простого наказания. Не случайно Чингис-хан, распределяя «тысячи» лучшим нойонам в управление, сказал: «Джебе и Субетай пусть владеют всем, что добыли…». Правда, было исполнено это повеление или нет, достоверно не известно. Хотя это и не столь важно!

Историки в достаточной мере располагают сведениями об участии Субедей-багатура, теперь уже в качестве нойона тумена, т.е. 10-тысячного войска, в семилетней войне с Хорезмом, самым могущественным государством того времени. Перечень выигранных им сражений и взятых городов занял бы слишком много места, поэтому приводить его в качестве иллюстрации не будем. Захватив Среднюю Азию, в начале 1221 года Чингисхан посылает два тумена во главе с Джебе и Субедеем в погоню за Хорезмшахом Мухаммедом на запад. Целый год ушел у них не только на поиски скрывавшегося восточного владыки, но и покорение земель, завоеванных в свое время Хорезмом: Иран, Ирак, Закавказье. Некоторые страны и города приходилось брать дважды, т. к. тумены не были обеспечены тылами.

Шах Мухаммед избежал позорного плена, умерев на одном из островов Каспийского моря. Это изменило цель похода Субедея и Джебе. Был получен приказ совершить рейд по западным странам, скорее всего с разведывательной целью, т. к. с этого момента полководцы уже не оставляли свои гарнизоны в захваченных городах и среди народов, через которые пробивались мечом.

Упорное сопротивление монголам оказали народы Закавказья. Отряд Субедея и Джебе не проиграл ни одного сражения, но из-за своей малочисленности установить полный контроль над Азербайджаном, Грузией и Нахичеванью не удалось, да это и не требовалось. Жители Дербента пропустили монгольское войско на Северный Кавказ, где оно столкнулось с аланами и половцами, очень грозными противниками. Разгромить их удалось только по отдельности, и то с использованием дипломатии.

Н.М. Карамзин в своей «Истории государства Российского» достаточно подробно описал этот этап монгольского рейда. 6 битве с захватчиками погибли половецкие хан Юрий Кончакович и князь Данила Кобякович. Преследуя половцев до Азовского моря, тумены покорили еще семь народов. Оставшиеся половецкие вожди в Киеве попросили помощи у русских князей. Она была оказана и закончилось катастрофой. Заманив подальше от городов в степь и растянув русско-половецкую рать на несколько дней пути, монголы дали семидневное генеральное сражение на реке Калка. Отсутствие единого командования, самоуверенность князей, основанная на собственном многократном численном превосходстве и личной доблести, привели их к страшному поражению. Южная Русь оказалась беззащитной, но Субедей и Джебе не имели полномочий на ее завоевание. Теперь уже Венгрия приняла половецких беглецов, за что в дальнейшем жестоко поплатилась.

Выполнив задачу, поставленную Чингис-ханом, тумены возвратились в Монголию, по пути заглянув в Крым, где взяли город Судак, а, по сути, испробовали остроту булгарских мечей. Мнение о том, что войска Волжской Булгарии разгромили тумены Субедея и Джебе, весьма сомнительно. Имея приказ возвращаться, отягченные трофеями, они вряд ли рискнули бы еще сделать тысячекилометровый крюк на север. Но и мимо пройти без разведки боем не могли. Подобная разведка в военной стратегии монголов всегда после кровавой стычки завершалась быстрым отступлением, что порождало представление у победивших о собственном превосходстве и великой победе, но, как правило, потом эйфория от этого заканчивалась печально. Кроме того, Чингис-хан, жестоко каравший военачальников за поражения, в данном случае, наоборот, высоко оценил результаты рейда и руководство им. К тому же задание было выполнено на полгода раньше намеченного срока.

Об участии Субедей-багатура в войне с тангутским царством, т.е. в последнем походе Чингис-хана, известно очень мало. Но то, что охрана места захоронения Великого владыки и членов его семьи была поручена роду, из которого вышли Джелме и Субедей, говорит о возросшем их авторитете. А без заслуг и высокого положения в военной иерархии это было невозможно.

Недостаточно сведений и об участии Субедея в победоносной войне монголов 1231-1235 г.г. с империей Цзинь. Известно только, что он командовал армией. Любопытно, что после взятия Субедеем города Бяньцзин (Кайфын), столицы империи, впервые, благодаря заступничеству Юлюй Чуцая, первого министра при дворе Великого хана Угедея, он пощадил его жителей вопреки правилу, которое гласило, что город, не сдавшийся до первого боевого полета стрелы, должен быть разрушен, а горожане казнены.

Курултай 1235 года принял решение о большом походе на Запад. При номинальном главенстве в походе Бату, старшего внука Чингисхана, и других царевичей для оперативного руководства войсками был направлен Субедей-багатур. Большая война 1235-1242 г.г. в Центральной и Восточной Европе широко освещена в исторических источниках, научной и художественной литературе. И здесь военный талант Субедея был подтвержден громкими победами.

Окончание этой войны в связи со смертью Угедей-хана принесло полководцу новый политический статус. Правление Тураканы, вдовы Угедея, а затем избрание на курултае в 1246 году ее сына Гуюка Великим ханом поставили Субедей-багатура в положение негласного идейного главы оппозиции. Империя монголов оказалась на грани раскола и разделения на независимые государства. Армия была на стороне Субедей-багатура, ставшего к этому времени живой легендой. Близость к нему Бату-хана, всех потомков старшего и младшего сыновей Чингис-хана (Джочи и Толуя) позволили последним изменить систему наследования трона Великого хана, и в 1251 году на курултае под давлением Субедей-багатура и Бату-хана главой государства объявили старшего сына Толуя — Мункэ. С этого времени Великой Монголией вплоть до падения династии правили потомки Толуя, как и положено по традиции и обычаям средневекового кочевого общества. Заслуги не были забыты. Потомки Джелме стали наследственными нойонами племени урянкатов. Дети Субедея пошли по стопам отца.

При завоевании империи Сун в Южном Китае Урянхадай, сын Субедея, командовал армией в три тумена. Под его началом находилось 50 царевичей — чингисидов. Со своим войском он совершил не менее дерзкий рейд в обход империи Сун, чем его отец в 1221-1223 г.г. Подчинив по пути тибетские и бирманские племена, в 1257 году он взял Ханой и вышел в тыл противника. Это во многом решило исход военной кампании. Тысячником правого крыла был другой сын Субедея — Кукуджу, а племянник Анджу командовал армией.

Рашид-ад-Дин пространно повествует о многочисленном роде «урянкат», разделяя их на лесных и кочевых. «Лесные урянкаты» не призывались на военную службу. У них была особая миссия — охрана заповедного места погребения Чингисхана и членов его семьи.

Этноним урянхай (урянкат) сегодня можно встретить в языке некоторых тюрко-монгольских народов. Столетие назад нынешняя Тыва на географических картах обозначалась как Урянхайский край. Урянхаи сохранились среди названий родов у бурят, а в Монголии под этим названием объединяются несколько этнических групп, в том числе и цаатаны. В литературе можно встретить их наименование как тану-урянхайцы или сойот-урянхайцы. В середине прошлого века их насчитывалось чуть более 200 человек.

В Калмыкии цаатаны компактно проживали до недавнего времени в восточных районах республики. Еще столетие назад их насчитывалось около 1000 кибиток. Небольшая группа — цаатнахна арвн — входила в Хончинеровский анги Малодербетовского улуса. Профессор У.Э. Эрдниев относит к цаатанам и гурбутов Харахусовского улуса. Он также связывает происхождение всех калмыцких цаатанов с древними урянхаями. Все исследователи отмечают особенности культуры и быта, языка урянхайцев и их ответвления в Калмыкии — цаатанов.

Виктор Маглинов

Рисунок Э. Азыдова

Источник:

Комментарии

Источник: bumbinorn.ru

В. А. Злыгостев

Субэдэй. Всадник, покорявший вселенную

Изгнание чудовищ

О Великой монгольской империи XIII–XIV веков и ее Великом создателе Чингисхане написано столько научных монографий и статей, художественных романов и повестей, отснято столько документальных и художественных фильмов, что одному человеку для того, чтобы переработать и осмыслить все эти горы информации, наверное, понадобилось бы столько же лет, сколько существовала сама эта империя. И, в принципе, кажется, что уже сказано все, что можно было сказать и о самом Чингисхане, и о созданном его гением и волей Монгольском государстве, по своим территориальным масштабам и историческим последствиям не имевшем ничего равного в евразийской истории. И даже маятник исторического познания и оценки этого исторического феномена прошел свою амплитуду: от полного негатива в XIX — первой половине XX веков до апологетики на рубеже XX и XXI столетий. Апофеозом динамики общественного мнения относительно роли Чингисхана в мировой истории, наверное, явилось признание его одним из величайших исторических деятелей II тысячелетия и возведение ему грандиозного памятника в Китае.

Но вот в чем состоит «парадокс» научного познания? Прежде всего, в том, что его горизонты не имеют пределов. История как объект познания неисчерпаема. Человечество, чем дольше оно пребывает на этой Земле, тем больше интересуется своим прошлым. Последнее, слава богу, не «парадокс», а непреложный закон бытия. И это составляет основное условие существования исторической науки как части духовного и интеллектуального пространства человеческого бытия, а ученых-историков — как создателей и наполнителей этого пространства. Правда, с сожалением следует отметить, что современная историческая наука пребывает в состоянии некоего забвения основных постулатов своего предназначения и статуса перед лицом общества. А они, эти постулаты, были в свое время выработаны и сформулированы великими представителями российской научной элиты. И гласят они следующее:

Д. Писарев

К. Тимирязев

Что бы ни говорили и ни писали сейчас о советской исторической науке, но она стояла лицом к широкому читателю. Обращаясь к интересующей нас теме — истории монгольских завоеваний и Монгольской империи, мы не можем не вспомнить научно-популярные книги чл. — корр. АН СССР В. Т. Пашуто и В. Каргалова, посвященные монгольскому нашествию на Русь. Да, это были «идеологически выдержанные» для своего времени работы, но они, написанные академическими учеными, но ясным, доступным языком, насыщенные богатым иллюстративным и картографическим материалом, формировали у читающей публики устойчивое мнение о монгольском нашествии, «татаро-монгольском иге», Золотой орде как об историческом зле и вселенском бедствии для Руси. И в этом они своей цели достигали. Апофеозом «классически-негативной» оценки роли и места монгольского нашествия в истории России и всей Восточной Европы явился нашумевший в свое время роман-эссе писателя В. Чивилихина «Память».

В «перестроечное и постперестроечное» время выдающийся российский историк А. Н. Гумилев получил возможность (и блестяще ее реализовал) качнуть маятник общественного мнения в противоположную сторону, опубликовав серию ярких (во многом также эссеистических) книг, посвященных исторической реабилитации и монгольского нашествия, и Золотой орды. Книги знаменитого автора, изданные колоссальными тиражами, вполне доступны, увлекательны по своему содержанию и языку изложения, но… столь же субъективны, как и книги советских авторов, посвященные золотоордынскому периоду в истории России (правда, с «обратным знаком»).

Эстафету восстановления исторической справедливости относительно Великой Монгольской империи и Золотой орды сейчас несут татарские историки. Но, опять-таки, осуществляют они это на уровне малотиражных академических изданий, практически недоступных для массового читателя.

Однако известно, что «сон разума порождает чудовищ». И они появляются в виде издаваемых чудовищными тиражами псевдоисторических опусов квазиисториков Носовского и Фоменко, в том числе посвященных и истории Золотой орды.

В условиях недостаточного информационно-образовательного поля в области истории общество «рождает собственных Платонов» — историков не по формальным признакам, не по академическим чинам и званиям, а по внутренней потребности и призванию, может быть и не всегда реализованному. Автор предлагаемой книги «Субэдэй. Всадник, покорявший вселенную» — один из них.

Я не ставлю своей целью излагать здесь биографию В. А. Злыгостева, скажу только, что в его жизни было довольно тесное соприкосновение с историей, уже — с археологией. Это ли повлияло на формирование отношения автора к исторической науке или сыграли свою роль еще какие-то факторы, судить не берусь. Но когда после многих лет отсутствия контактов В. А. Злыгостев появился в моей жизни, держа в руках довольно объемную рукопись своей книги, первая моя реакция была — удивление. Затем — некий внутренний скепсис (слишком много сейчас развелось графоманов от истории), но, но мере ознакомления с содержанием рукописи, скепсис уступил место вначале вновь удивлению, а затем (не побоюсь этого эпитета) — восхищению. Восхищению несколькими обстоятельствами, характеризующими автора. Во-первых, его умением, в уже, казалось бы, донельзя «заезженной» теме найти очень мало проработанный историками-профессионалами, но очень важный, с точки зрения понимания величия деяний Чингисхана и глобального характера созданной им империи, аспект — личность Субэдэя (одного из «четырех железных псов Чингисхана») и его роль в создании Великой Монгольской империи. Во-вторых, способностью автора (редкой для историков-дилетантов) проработать (причем критически) практически весь корпус имеющихся источников и огромное количество литературы по данной теме (сопровождающий текст книги справочный аппарат — тому наглядное свидетельство). В-третьих, также не очень часто встречающейся (даже среди историков-профессионалов) способностью к систематизации и логическому осмыслению информации, извлеченной из источников. И наконец, способностью ярким, образным языком изложить свое видение и главного героя исследования, и того исторического пространства, на фоне и в контексте которого жил и действовал Субэдэй-баатур.

Что прежде всего обращает на себя внимание при чтении книги? Автор знает и любит (не идеализирует!) своего героя. Восхищается им (иногда — чрезмерно). Очень четко представляет себе ту историческую ситуацию, в которой (и благодаря которой) расцвел полководческий и дипломатический гении Субэдэя. Умело и органично вписывает его личность в то историческое пространство, которое характеризовало евразийскую историю в конце XII — начале XIII веков (для этого нужно было «перелопатить» огромное количество источников и научной литературы, что В. А. Злыгостевым и было сделано). Язык автора? Книга научно-популярная, хотя и написанная в лучших академических традициях — с большим справочно-библиографическим аппаратом, сопровождающим буквально каждую страницу текста. Поэтому, несмотря на некоторые стилевые «фривольности», она читается легко, и течение мыслей автора вполне понятно, а главное — логично.

Источник: www.litmir.me

В 1221 г. Чингисхан направил большой отряд (около 20 тысяч всадников) для завоевания Северного Ирана, Кавказа и причерноморских степей. Командовать отрядом он по­ручил своим лучшим полководцам — Джэбэ и Субэдэю. Действуя где силой, а где хитростью и коварством, они пробились на Север­ный Кавказ, разгромили аланов (предков осетин) и столкнулись с половцами. Потерпев несколько поражений, половцы обратились за помощью к русским князьям. Весной 1223 г. на княжеском съезде в Киеве решено было помочь половцам.

31 мая 1223 г. на берегах степной реки Калки, недалеко от Азовского моря, русско-половецкое войско было наголову разбито пришельцами. Летописцы отчётливо показывают причины катастро­фы: каждая дружина подчинялась только своему предводителю, а всё войско в целом действовало крайне разобщённо. Галицкий князь Мстислав Удалой бросился на татар, даже не известив «вер­ховного главнокомандующего» — киевского великого князя Мсти­слава Старого. В разгар боя половцы, быстрые как в наступлении, так и в отступлении, вдруг обратились в бегство, смешав боевые по­рядки стоявших позади них русских полков. В итоге одни князья погибли в сражении, а другие едва успели спастись бегством. Сам киевский князь сдался в плен татарам и был подвергнут жестокой казни. Уложив его вместе с другими знатными пленниками на зем­лю, победители бросили сверху доски и уселись на них обедать… Материал с сайта http://wikiwhat.ru

Разгром русских войск на Калке поставил Южную Русь на грань катастрофы: она практически не имела войск для отпора та­тарам, если бы они решили двинуться дальше на север. Однако ослабевший от долгих переходов и тяжёлых боёв отряд Джэбэ и Субэдэя вскоре повернул на восток и ушёл за Волгу. Там татары потерпели поражение в битве с волжскими булгарами. Лишь не­большая часть их вернулась из похода.

Вскоре Чингисхан передал Половецкие степи своему сыну Джучи. После кончины Джучи в 1227 г. его владения (улус) пере­шли к старшему сыну — Бату. Впрочем, все эти земли ещё пред­стояло завоевать…

Источник: WikiWhat.ru


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.