Дети вещего олега

1

«Как ныне сбирается вещий Олег отмстить неразумным хазарам….» — эти строки прекрасно знакомы каждому еще со школьной скамьи. Однако сегодня мало кто знает, кем же на самом деле был этот замечательный персонаж, когда существовал и что сделал для родного народа и это несмотря на то, что он является одним из самых известных князей древней Руси. Давайте вместе разберемся, кто же такой князь Вещий Олег, каким образом он получил власть, чем он прославился за годы своего правления и как погиб, превратив свою жизнь в настоящую легенду, умело воспетую Александром Пушкиным.

Князь Вещий Олег: биография, происхождение и вокняжение

Существует несколько версий происхождения Вещего Олега. Каждая из них имеет полное право на жизнь. Обычно историки опираются на сохранившиеся документы. В нашем случае речь идет о «Повести временных лет», которая в современной интерпретации, все больше и больше смахивает на художественное произведение и все меньше на исторический источник, а также о Новгородской Первой летописи, которая уже дает более достоверные сведения и факты. Нужно отметить, что согласно новейших исследований, оба документа имеют колоссальное количество неточностей и ошибок в хронологии событий десятого века.

Как бы там ни было, но ничего о происхождении князя Олега в «Повести временных лет» не написано. Видимо, автор не посчитал нужным углубляться в столь несущественные детали, казавшиеся ему очевидными и не требующие пояснений. Потому точно узнать, кем был этот удалой молодец, по легенде имеющий дар предвидения, как прошла его юность и молодость, где он жил и кем воспитывался, едва ли когда-то будет возможно.

Однако об этом легендарном человеке рассказывают не только русские легенды, но и предания иных народов. К примеру, его имя можно встретить в скандинавской «Саге об Одде Стреле» (Ǫrvar Odds saga). Это свидетельствует о том, что человек этот был известен и популярен в Скандинавии. Правда, датируется он только тринадцатым веком, то есть почти через три сотни лет, после интересующих нас событий.

Великий князь киевский Олег Вещий

Когда в 879 году старый Рюрик возлег на смертном одре, его отпрыску малолетнему Игорю не было еще и двенадцати лет. Потому отдавать его новгородский престол было никак невозможно. Пришлось срочно искать выход, и он нашелся, в лице брата жены Олега. Именно ему передал правление умирающий князь. С тех самых пор он поселился в Новгороде, в качестве регента и опекуна для юного князя. С первых лет своего правления он задумывал великие дела и свершения и в основном, все они ему удались, недаром современники называли его человеком чрезвычайно предприимчивым и воинственным.

Цель была одна, захватить для своего государства чем побольше земель, но не бессмысленно воевать просто так, а значительно укрепить свое воздействие на мировой арене, если можно так сказать. Основная идея состояла в том, чтобы прибрать к рукам весь путь от Новгорода в богатую товарами Грецию, захватит все течение полноводного судоходного Днепра. Так можно было получить контроль над торговлей, получая из этого крупные барыши и прибыли. Но для этого пришлось бы покорить племена славян, что проживали там издревле.

Одних дружинников для достижения столь великой цели было явно маловато. Потому в эти годы правления князя Олега Вещего (880-882 гг.) был брошен клич для того чтобы собрать боеспособную армию. Подключены были кривичи, варяги, чудь, словены, веси, мерю и прочие. Они вполне успешно выдвинулись в поход и вскоре захватили Смоленск и Любеч. Осталось только погрузиться в челны и спуститься в Киев, где засели на то время бояре Аскольд и Дир.

«Повесть временных лет» гласит, будто Олег сказался купцом, что везет свои товары в Грецию, чем усыпил подозрительность киевских правителей. Когда же они пришли повидать богача, то он вышел к ним и сказал, что они не княжеского рода, потому и править не могут, а вот он может. После этого мужчины были убиты и тут же преданы земле. Тексты более поздние, второй половины четырнадцатого века, а именно Никоновская летопись рассказывает несколько иную историю. Согласно этим текстам, Олег обманом заманил Дира и Аскольда к себе на ладью, сказавшись больным. Когда же они пришли, убил их.

Первые походы и достижения

Получается, что вовсе не Рюрик объединил славян, а скорее Олегу принадлежит основание Древнерусского государства. Интересно, что, став князем Киевским, он назначил Новгороду дань в триста гривен, которые полагалось платить ежегодно.

  • В 883 году были проведены работы по укреплению киевских заградительных сооружений, выстроены мощные частоколы, выкопаны рвы.
  • В том же году были подчинены племена древлян, что жили до этого достаточно бесконтрольно.
  • Спустя год покорить удалось также северян, которые после непродолжительного сопротивления поняли, где их ждет большая выгода и не стали больше «ломаться».
  • К 885 году были захвачены еще и радимичи.
  • В 889 году сами пришли под крыло киевского князя еще и угры (венгры).

Стоит вспомнить, что два последних племени успешно все это время платили дань хазарам. Именно на этом умному Олегу удалось сыграть как нельзя лучше. Он говорил народам, что враг его врага, скорее всего, оказывается другом, потому, подчинившись ему, они избавятся от потребности платить оброки и пошлины.

Византийская война

Знаменитый Царьград (Константинополь) всегда казался лакомым кусочком для всех правителей. Расположенный на стратегическом мысу между Золотым Рогом и Мраморным морем, как раз на границе между старой Европой и молодой и дикой Азией, давал влияние на всю Византию, с ее несметными сокровищами. Считается, что Олег выстроил две тысячи ладей, в которые помещалось не менее сорока человек. То есть, по тем временам армия у него была просто колоссально огромная.

В ратники для похода на Византию брали не всех, только самых смелых, отчаянных, голодных и бедных, к примеру, славян, финнов и варягов. Такой выбор едва ли был случайным, богатые люди воюют неохотно, так как дома их ждут сытые подворья и упитанные дети. В 907 году Олег выступил в поход и вскоре был уже под вратами Царьграда. Но византийский император Лев VI Философ опрометчиво приказала запереть ворота и огородить гавань цепями. Так захватчики могли только грабить и жечь пригороды и окрестные деревни.

Некоторые источники говорят, что это вынудило Олега мыслить нестандартно, чтобы как-то компенсировать невозможность попасть внутрь Константинополя. Он приказал озверевшим от безнаказанности и жажды грабежа варягам, уповающим только на своего умного господина, сделать колеса и прикрутить их к ладьям. Они подняли паруса, а когда подул свежий ветер, корабли пошли к городу, что несказанно напугало глупых греков, хотя количество их могло смутить кого угодно.

Испуганные до смерти греки решили пойти на попятную и предложили киевскому князю дань и дружбу навеки. На это он охотно согласился, однако, цену назначил настолько непомерную, что даже самые богатые византийцы не смогли сразу же собрать всю сумму. Считается, что он взял по 12 гривен за каждую уключину (место, железная петля, куда вставляется весло на ладье). На вратах Царьграда после этого был прибит щит Олега.

Многие считают, что весь этот поход – всего лишь легенда, а сведения о нем скомпилированы из более поздних походов. Но стоит обязательно упомянуть, что договор 911 года, когда в Константинополь было отправлено русское посольство, подтвердил заключение многолетнего мира и выплату дани. Если ничего подобного не было, то что тогда можно было закреплять? В подлинности этого документа историки ничуть не сомневаются.

Новгородская версия правления Вещего Олега

3

Походы Вещего Олега представлены не только в вышеозначенном варианте. Согласно Новгородской первой летописи, правил такой князь исключительно под начало Игоря Рюриковича. Причем захватить Киев, убив Дира и Аскольда, тоже удается именно ему, в то время как сам Олег в это время возвращается в Ладогу, где и погибает, не то в 911, не то в 922 году при невыясненных обстоятельствах, о которых мы поговорим позже. Нужно признать, что такой вариант развития событий напрямую противоречит тому самому договору 911 года, где он конкретно назван великим российским князем.

Арабский историк, путешественник и географ Абуль-Хасан Али ибн аль-Хусейн аль-Масуди говорит о том, что в 912 году крупный флот руссов вошел в Керченский пролив и был пропущен хазарским правителем. По задумке, они должны были пройти по реке Дон до самой Волги, а там уже было рукой подать до Каспийского моря. Таким образом русам удалось разграбить Азербайджан, при этом половину всей добычи они отдали хазарам, как и договорились. Во все века обман, сплетни и предательство зачастую становилось роковым для известных личностей.

Царская гвардия ал-ларисия возмутилась допущенным убийством единоверцев (мусульман), и царь решил оставить армию русов на произвол судьбы, что и привело к плачевным последствиям. Сражение длилось три дня и три ночи, словно в сказке. Отмечается, что погибло более тридцати тысяч воинов, а оставшиеся пять тысяч попытались спастись бегством, отправившись вверх по Волге. Но и там им не повезло, они были добиты булгарами и буртасами.

Третий вариант жизнеописания и походов

Годы правления Вещего Олега овеяны легендами и слухами, причем сведения настолько разрозненны, что многие историки даже не берутся искать в них крупицы истины. Впрочем, есть смысл просто дать информацию читателю, чтобы он сам делал выводы. Существует некий «Кембриджский документ», который назван так по месту хранения. Это своего рода письмо неизвестного иудея, написанное на древнееврейском языке. Вероятнее всего написал его кордовский сановник Хасдай ибн Шапрут, что и собирал в то самое время сведения о Хазарии в Константинополе. Датируется документ 949 годом.

В бумаге есть упоминание имени H-l-g-w (Хелгь, Хелгу), владельца которого зачастую связывают с русским князем Олегом. В документе именно этот загадочный персонаж называют постоянно правителем Русии, однако описанные события более напоминают действия Игоря, да и хронология событий более соответствует более позднему периоду.

Княгиня Ольга и первая письменность на Руси

Стоит рассказать еще одну интересную подробность жизни князя Олега, а именно его непонятные отношения с некой женщиной, которая впоследствии первой приняла крещение на Руси. Ни одна летопись не дает достоверных данных о рождении княгини Ольги, однако «Архангелогородский летописец» гласит, будто на момент вступления в брак с Игорем Рюриковичем, ей было всего десять лет от роду. Потому многие историки, такие как Карамзин и Войтович, склоняются к мысли, что родилась она в 893 или в 894 году.

Некоторые историки также считают, что Ольга была внучкой легендарного старейшины ильменских словен, а ко всему, еще и дочерью Олега. Из Иоакимовской летописи следует, что когда подопечный князя возмужал, тот решил его женить на девушке из знатного рода Гостомысла по имени Прекраса. Для того же, чтобы увековечить собственное имя, он ее переименовал, назвав Ольгой. Однако и тут разобраться досконально получится едва ли, так как все сведения из разрозненных источников зачастую противоречат друг другу.

Самый приятный сюрприз в годы правления князя Олега Вещего – это возникновение на Руси настоящей письменности. Приблизительно в 860 году на Ладоге братья Кирилл и Мефодий, родом из современных Салоников, которые на те времена звались Солуни. В той самой «Повести временных лет» упоминаются эти легендарные создатели старославянской азбуки.

Олег всячески способствовал развитию данной темы. Он принимал революционные реформы, официально признал азбуку и тот самый алфавит, который мы сегодня используем каждый день. Та же письменность была признана и принята в Болгарии и Сербии, но только спустя четверть тысячелетия. За это стоит сказать огромное спасибо князю Олегу.

Гибель и связанные с ней легенды

2

Истинных обстоятельств смерти или гибели князя Олега, прозванного современниками Вещим, наверное, не узнает никто. Сведения, приводимые историческими источниками, настолько разрозненны и противоречивы, что найти истину непросто. В «Повести…» можно найти отрывок, где говорится, что этому трагическому событию предшествовало падение крупного метеорита. Это воспринималось в те времена, как настоящее знамение. Дословно летописец говорит о появлении «звезды великой на западе копейным образом».

Есть два предания, из первой летописи и «Повести временных лет», которые рассказывают одну и ту же загадочную историю. Будто бы волхвы задолго до смерти Олега предсказали ее. Они считали, что погибнет от собственного боевого коня, которого князь очень любил. Тогда он удалил лошадь, приказал кормить ее и ухаживать за нею, но сам никогда больше к ней не приближался.

Однажды, спустя четыре года, он вдруг вспомнил об этой истории, но конь к тому времени уже благополучно умер. Олег отправился посмотреть на его кости, чтобы утвердиться в мысли, будто волхвы соврали или просто ошиблись. Когда же наступил он на череп ногой, попирая его, оттуда выползла змея и укусила его. Князь после этого заболел, слег и вскоре умер, так как противоядия не нашлось.

Непонятно и где похоронен Вещий Олег, так и насчет этого имеется у двух исторических источников разное мнение. «Повесть…» говорит о могиле, что располагается в Киеве на горе Щекавице. Другой источник гласит, будто похоронен был князь вовсе не там, а в селе Ладоге. Однако в то же время первая летопись свидетельствует, будто он «ушел за море, где и сгинул».

Интересные факты, вымысел и след в истории

Жизнедеятельность и смерть Олега покрыта тайнами и мистикой, спорить с этим не станет никто. Польский историк Генрик Ловмянский считал, что новгородское правление князя вообще стоит поставить под сомнение. Он утверждал, что он был смоленским князем, а вся история его связи с Рюриком позже сфабрикована летописцами. Главным доказательством этого, с чем согласился и А. Лебедев, предъявляется факт обложения новгородцев данью. Едва ли он поступил бы так, после княжения в этом городе.

С датой смерти Олега тоже связано множество всяческих недоразумений. К примеру, 912 год является также временем гибели главного врага князя, византийского правителя Льва VI. Удивительно, но получается, что оба они правили ровно по тридцать три года, как и князь Игорь и его антагонист Роман Первый. Это наводит на определенные мысли.

Жизнеописание, а главным образом красивая легенда о его гибели, отражена в самых разнообразных литературных произведений. Это стало основой для сочинений Пушкина, Высоцкого, Васильева, Рылеева, Пануса. Было снято несколько художественных фильмов и даже открыты памятники. В 2007 году открыт монумент на горке в Переяславе-Хмельницком. Также имеется памятник Рюрику и Олегу в Старой Ладоге.

Источник: perstni.com

Рассказ нашей статьи о князе Олеге взят из материалов древнерусских летописей.

Первый русский князь, Рюрик, из-за малолетства своего сына Игоря, передал после себя власть своему родственнику, Олегу. Князь Олег (879-912 гг.), по преданию, был правитель очень предприимчивый и воинственный. Лишь только власть попала в его руки, как он задумал большое дело – овладеть всем течением Днепра, забрать в свои руки весь водный путь в богатую Грецию, а для этого приходилось покорить всех славян, живших по Днепру. Тут одной княжеской дружины было мало. Князь Олег набрал из ильменских славян, из кривичей, подчиненных ему, финских племен большое войско и двинулся с ними и дружиной на юг.

Овладел князь Олег прежде всего Смоленском, городом тех кривичей, которые не были еще подвластны никому, затем взял Любеч, город северян, оставил в этих городах отряды своей дружины под начальством надежных, опытных воевод, а сам пошел дальше. Наконец показался и Киев. Знал Олег, что силою нелегко будет взять этот город: княжили там Аскольд и Дир, опытные вожди, да и дружина у них храбрая, бывалая. Пришлось пуститься на хитрость: войско было оставлено позади, а Олег с несколькими лодками подплыл к Киеву, остановился неподалеку от города и послал сказать Аскольду и Диру, что их земляки, купцы варяжские, едут в Грецию, хотят повидаться с ними и просят их прийти к лодкам.

Киевские князья, вовсе не подозревая злого умысла, вышли одни на берег. Тогда воины, спрятанные в лодках, выскочили и окружили их.

«Вы не князья и не княжеского рода, – сказал им Олег и прибавил, указывая на сидевшего рядом с ним ребёнка-Игоря, – а вот сын Рюрика».

Убийство Аскольда и Дира по приказу Олега. Гравюра Ф. А. Бруни. До 1839

 

По знаку Олега воины его бросились на Аскольда и Дира и убили их. Погребли их у берега Днепра на горе (доныне одна прибрежная гора у Киева называется Аскольдовой могилой). Киевляне, оставшиеся без князей и застигнутые врасплох, подчинились князю Олегу.

Полюбился ему Киев, назвал он его «матерью русских городов», и стал Киев с этого времени главным русским городом. Чтобы утвердить свою власть на покоренной области, Олег начал строить новые города, как Рюрик отстраивал их на севере. Города эти раздавал он под начало своим дружинникам и установил дань с покоренных племен.

Не сиделось князю Олегу спокойно в Киеве. Каждый год, лишь только вскрывались реки, с дружиною своей пускался он в путь, на быстрых ладьях входил в притоки Днепра с правой и с левой стороны, подчинил себе жившие по берегам славянские племена. По Припяти Олег покорил древлян и принудил их платить себе дань по черной кунице с жилья; в следующем году поднялся по Десне, победил северян, данников хазар, и заставил их платить себе небольшую дань; затем принудил он и радимичей, по реке Сож, платить себе дань, которую прежде они платили хазарам.

 

 

Покорил князь Олег также и еще некоторые славянские племена, жившие на западе от Днепра, по Бугу и Днестру, всюду строил города или крепости, ставил наместниками своих дружинников и ежегодно ходил с дружиною собирать дань с подчиненных племен.

Но, видно, дани этой было мало князю и дружине или слишком уж расходилась их удаль: задумал Олег большой поход на Византию. Силы у него было гораздо больше, чем та, что была у руссов во время похода к Константинополю Аскольда и Дира. Закипела работа – приходилось одних ладей заготовить, по преданию, до двух тысяч. Каждая ладья могла поднять до 40 человек, войско, стало быть, для того времени было огромное. Составил его князь Олег из варягов, славян и финнов.

Флот князя Олега идёт к Царьграду по реке Днепру. Гравюра Ф. А. Бруни. До 1839

 

В 906 г. явились во второй раз руссы под стенами Царьграда. Запылали опять села в окрестностях столицы: загородные дворцы, дачи и церкви гибли в пламени…

Горе было тем, кто пробовал противиться свирепым воинам с севера и попадал в их руки: пленных рубили они мечами, расстреливали стрелами, топили в море.

Византийцы успели загородить вход в свою гавань громадной цепью и заперлись в городе. Князь Олег стал готовиться к приступу. Византийский двор предложил уплатить большую дань русским, лишь бы они не разоряли города. Олег потребовал по двенадцати гривен (фунтов) серебра на человека. Выплатить сразу такую громадную дань было не под силу и богатым византийцам: приходилось выдавать несколько тысяч пудов серебра. Серебро и золото в то время ценились гораздо дороже, чем теперь. Начались переговоры. Олег несколько сбавил свои требования, но все-таки взял с греков большую дань: она была рассчитана не только на дружинников и воинов, бывших с ним в походе, но и на те отряды, что стояли по разным русским городам.

Кроме того, князь потребовал разных льгот русским купцам, или «гостям», как их звали в старину. Согласились греки на все требования, и Олег с дружиною и воинами вернулись домой, обремененные добычей.

Князь Олег прибивает свой щит ко вратам Царьграда. Гравюра Ф. Бруни, 1839

 

Дивились все необычайной удаче походов удалого князя, уму и хитрости его. Стали ходить из уст в уста всякие россказни об Олеге: говорили, будто он велел под Константинополем вытащить ладьи на берег, приспособить к ним колеса и при попутном ветре на парусах подкатил на лодках к самым стенам греческой столицы и навел на жителей ужас. Рассказывали, как князь Олег не поддался на разные уловки греков, которые славились своей хитростью, как прибил на воротах города свой щит в знак победы, как приказал на всех лодках простых воинов сделать паруса из полотна, а на лодках дружины – из шелковой материи, взятой в добычу у греков, и т. д. Рассказы эти перешли потом в предания. Стали даже многие думать, что князь Олег одарен был какими-то особенными, нечеловеческими свойствами, прозвали его вещим (чародеем). Через пять лет после похода он скрепил свой мир с греками письменным договором. Для этого он послал несколько знатнейших мужей из дружины своей в Константинополь.

Олег умер в 912 г. Кончина его, по преданию, была необычайна. Спросил он у волхва, или кудесника, о причине своей смерти.

«Князь, – сказал кудесник, – умрешь ты от своего любимого коня».

С тех пор Олег не садился больше на этого коня, велел его и кормить, и холить, но не подводить к себе. Прошло много лет. Как-то раз вспомнил князь о своем коне, а узнав, что он уже давно околел, посмеялся над лживым предсказанием кудесника и вздумал посмотреть кости коня. Приехав на то место, где лежали они, Олег наступил на череп коня и с усмешкой сказал: «Не от этой ли кости умереть мне?»

Вдруг из черепа взвилась змея и укусила князя в ногу. От этого Олег заболел и умер…

Князь Олег у костей коня. Картина В. Васнецова, 1899

 

Эта приводимая в русских летописях легенда о смерти князя Олега стала темой знаменитого стихотворения А. С. Пушкина «Песнь о вещем Олеге».

 

Источник: rushist.com

Олег - великий князь киевский
Олег – великий князь киевский

Олег (Вещий Олег, ум. 912) — князь новгородский с 879 года и великий князь киевский с 882 года.
Получив власть над новгородскими землями после смерти Рюрика, как регент его малолетнего сына Игоря, Олег захватил Киев и перенёс туда столицу, объединив, тем самым, два главных центра восточных славян. Поэтому нередко именно он, а не Рюрик рассматривается как основатель Древнерусского государства.
В летописи «Повесть временных лет» приводится его прозвище Вещий (знающий будущее, предвидящий будущее). Назван так сразу по возвращении из похода 907 года на Византию.

Из “Повести Временных Лет”.

В год 6387 (879). Умер Рюрик и передал княжение свое Олегу – родичу своему, отдав ему на руки сына Игоря, ибо был тот еще очень мал.

В год 6390 (882). Выступил в поход Олег, взяв с собою много воинов: варягов, чудь, словен, мерю, весь, кривичей, и пришел к Смоленску с кривичами, и принял власть в городе, и посадил в нем своего мужа. Оттуда отправился вниз, и взял Любеч, и также посадил мужа своего. И пришли к горам Киевским, и узнал Олег, что княжат тут Аскольд и Дир. Спрятал он одних воинов в ладьях, а других оставил позади, и сам приступил, неся младенца Игоря. И подплыл к Угорской горе, спрятав своих воинов, и послал к Аскольду и Диру, говоря им, что-де «мы купцы, идем в Греки от Олега и княжича Игоря. Придите к нам, к родичам своим». Когда же Аскольд и Дир пришли, выскочили все остальные из ладей, и сказал Олег Аскольду и Диру: «Не князья вы и не княжеского рода, но я княжеского рода», и показал Игоря: «А это сын Рюрика». И убили Аскольда и Дира, отнесли на гору и погребли Аскольда на горе, которая называется ныне Угорской, где теперь Ольмин двор; на той могиле Ольма поставил церковь святого Николы; а Дирова могила – за церковью святой Ирины. И сел Олег, княжа, в Киеве, и сказал Олег: «Да будет это мать городам русским». И были у него варяги, и славяне, и прочие, прозвавшиеся русью. Тот Олег начал ставить города и установил дани словенам, и кривичам, и мери, и установил варягам давать дань от Новгорода по 300 гривен ежегодно ради сохранения мира, что и давалось варягам до самой смерти Ярослава.

В год 6391 (883). Начал Олег воевать против древлян и, покорив их, брал дань с них по черной кунице.

В год 6392 (884). Пошел Олег на северян, и победил северян, и возложил на них легкую дань, и не велел им платить дань хазарам, сказав: «Я враг их» и вам (им платить) незачем».

В год 6393 (885). Послал (Олег) к радимичам, спрашивая: «Кому даете дань?». Они же ответили: «Хазарам». И сказал им Олег: «Не давайте хазарам, но платите мне». И дали Олегу по щелягу, как и хазарам давали. И властвовал Олег над полянами, и древлянами, и северянами, и радимичами, а с уличами и тиверцами воевал.

В год 6411 (903). Когда Игорь вырос, то сопровождал Олега и слушал его, и привели ему жену из Пскова, именем Ольгу.

В год 6415 (907). Пошел Олег на греков, оставив Игоря в Киеве; взял же с собою множество варягов, и славян, и чуди, и кривичей, и мерю, и древлян, и радимичей, и полян, и северян, и вятичей, и хорватов, и дулебов, и тиверцев, известных как толмачи: этих всех называли греки «Великая Скифь». И с этими всеми пошел Олег на конях и в кораблях; и было кораблей числом 2000. И пришел к Царьграду: греки же замкнули Суд, а город затворили. И вышел Олег на берег, и начал воевать, и много убийств сотворил в окрестностях города грекам, и разбили множество палат, и церкви пожгли. А тех, кого захватили в плен, одних иссекли, других замучили, иных же застрелили, а некоторых побросали в море, и много другого зла сделали русские грекам, как обычно делают враги.

И повелел Олег своим воинам сделать колеса и поставить на колеса корабли. И когда подул попутный ветер, подняли они в поле паруса и пошли к городу. Греки же, увидев это, испугались и сказали, послав к Олегу: «Не губи города, дадим тебе дань, какую захочешь». И остановил Олег воинов, и вынесли ему пищу и вино, но не принял его, так как было оно отравлено. И испугались греки, и сказали: «Это не Олег, но святой Дмитрий, посланный на нас Богом». И приказал Олег дать дани на 2000 кораблей: по 12 гривен на человека, а было в каждом корабле по 40 мужей.

И согласились на это греки, и стали греки просить мира, чтобы не воевал Греческой земли. Олег же, немного отойдя от столицы, начал переговоры о мире с греческими царями Леоном и Александром и послал к ним в столицу Карла, Фарлафа, Вермуда, Рулава и Стемида со словами: «Платите мне дань». И сказали греки: «Что хочешь, дадим тебе». И приказал Олег дать воинам своим на 2000 кораблей по 12 гривен на уключину, а затем дать дань для русских городов: прежде всего для Киева, затем для Чернигова, для Переяславля, для Полоцка, для Ростова, для Любеча и для других городов: ибо по этим городам сидят великие князья, подвластные Олегу. «Когда приходят русские, пусть берут содержание для послов, сколько хотят; а если придут купцы, пусть берут месячное на 6 месяцев: хлеб, вино, мясо, рыбу и плоды. И пусть устраивают им баню – сколько захотят. Когда же русские отправятся домой, пусть берут у царя на дорогу еду, якоря, канаты, паруса и что им нужно». И обязались греки, и сказали цари и все бояре: «Если русские явятся не для торговли, то пусть не берут месячное; пусть запретит русский князь указом своим приходящим сюда русским творить бесчинства в селах и в стране нашей. Приходящие сюда русские пусть живут у церкви святого Мамонта, и пришлют к ним от нашего царства, и перепишут имена их, тогда возьмут полагающееся им месячное, – сперва те, кто пришли из Киева, затем из Чернигова, и из Переяславля, и из других городов. И пусть входят в город только через одни ворота в сопровождении царского мужа, без оружия, по 50 человек, и торгуют, сколько им нужно, не уплачивая никаких сборов».

Цари же Леон и Александр заключили мир с Олегом, обязались уплачивать дань и присягали друг другу: сами целовали крест, а Олега с мужами его водили присягать по закону русскому, и клялись те своим оружием и Перуном, своим богом, и Волосом, богом скота, и утвердили мир. И сказал Олег: «Сшейте для руси паруса из паволок, а славянам копринные», – и было так. И повесил щит свой на вратах в знак победы, и пошел от Царьграда. И подняла русь паруса из паволок, а славяне копринные, и разодрал их ветер; и сказали славяне: «Возьмем свои толстины, не даны славянам паруса из паволок». И вернулся Олег в Киев, неся золото, и паволоки, и плоды, и вино, и всякое узорочье. И прозвали Олега Вещим, так как были люди язычниками и непросвещенными.

В год 6419 (911). Явилась на западе большая звезда в виде копья.

В год 6420 (912). Послал Олег мужей своих заключить мир и установить Договор между греками и русскими …

Предание о смерти князя Олега.

И жил Олег, княжа в Киеве, мир имея со всеми странами. И пришла осень, и вспомнил Олег коня своего, которого прежде поставил кормить, решив никогда на него не садиться, Ибо спрашивал он волхвов и кудесников: «От чего я умру?». И сказал ему один кудесник: «Князь! От коня твоего любимого, на котором ты ездишь, – от него тебе и умереть?». Запали слова эти в душу Олегу, и сказал он: «Никогда не сяду на него и не увижу его больше». И повелел кормить его и не водить его к нему, и прожил несколько лет, не видя его, пока не пошел на греков. А когда вернулся в Киев и прошло четыре года, – на пятый год помянул он своего коня, от которого волхвы предсказали ему смерть. И призвал он старейшину конюхов и сказал: «Где конь мой, которого приказал я кормить и беречь?». Тот же ответил: «Умер». Олег же посмеялся и укорил того кудесника, сказав: «Неверно говорят волхвы, но все то ложь: конь умер, а я жив». И приказал оседлать себе коня: «Да увижу кости его». И приехал на то место, где лежали его голые кости и череп голый, слез с коня, посмеялся и сказал: «От этого ли черепа смерть мне принять?». И ступил он ногою на череп, и выползла из черепа змея, и ужалила его в ногу. И от того разболелся и умер. Оплакивали его все люди плачем великим, и понесли его, и похоронили на горе, называемою Щековица; есть же могила его и доныне, слывет могилой Олеговой. И было всех лет княжения его тридцать и три.

В. М. Васнецов. Тризна на могиле Вещего Олега (1899).

В. М. Васнецов. Тризна на могиле Вещего Олега (1899).

Источник: russian-history.info

Известия арабских писателей о «царе русов»

Третий герой событий 920–930-х гг. в Русской земле фигурирует сразу в нескольких источниках. Несмотря на это, он все еще не признан действующим лицом русской истории. Однако ему давно пора выйти из тени.

Впервые он предстает перед нами безымянным — в записках багдадского дипломата и путешественника Ибн Фадлана, посетившего в 921 – 922 гг. Волжскую Булгарию, где ему представился случай лично побеседовать с купцами-русами. От них он узнал, что где-то по соседству с Волжской Булгарией правил «царь русов», сидевший в «высоком замке».

В исторической реальности Х в. ближайший к Волжской Булгарии «царь русов» находился в Киеве. Об этом имеется свидетельство другого арабского путешественника Ибн Хаукаля: «Русы. Их три группы. Одна группа их, ближайшая к Булгару, и царь их сидит в городе, называемом Куйаба…» Ибн Хаукаль работал над своей «Книгой путей и стран» в 950 – 970-х гг., но, как установлено, его известие о русах восходит к сочинению багдадского географа аль-Истахри, писавшего в 930 – 950-х гг., который, в свою очередь, обработал книгу среднеазиатского ученого аль-Балхи, написанную около 920 г. (Древняя Русь в свете зарубежных источников. М., 2000. С. 216, 217).

Таким образом, «царь русов» из «высокого замка» и «царь русов», сидящий в Куйабе/Киеве, оказываются одним и тем же лицом. Древнерусские источники и современная археология подтверждают, что крепостной замок первых киевских князей располагался на холме.

Не менее значима другая деталь из рассказа Ибн Фадлана. «Один из обычаев царя русов тот, — пишет он, — что вместе с ним в его очень высоком замке постоянно находятся четыреста мужей из числа богатырей, его сподвижников, причем находящиеся у него надежные люди из их числа умирают при его смерти и бывают убиты за него».

Обратим внимание на упоминание обычая ритуального убийства дружинников в случае смерти «царя русов». Очевидно, это сообщение относится к погребению вещего Олега, умершего за пять-шесть лет перед тем. Для славянской похоронной обрядности нечто подобное засвидетельствовал арабский историк Масуди (ум. в 956 г.). По его словам, сербы «сожигали себя в огне, когда глава племени умрет». Речь идет, разумеется, только о самосожжении дружинников и ближайших княжеских слуг, а не всех мужчин племени. Современные Масуди византийские писатели, как, например, Константин Багрянородный, знают поселения сербов не только на Балканах, но и в других местах Европы — в частности, в Прикарпатье. В связи с этим можно предположить, что похороны «светлых князей» карпатских русинов действительно сопровождались убийством их дружинников. Это, в свою очередь, позволяет видеть в «царе русов» из сообщения Ибн Фадлана одного из «светлых князей» карпатских русинов.

Известие Ибн Фадлана о княжении «царя русов» в Киеве начала 920-х гг. не может относиться к вещему Олегу, к тому времени уже умершему. Игорю, как мы выяснили, еще только предстояло появиться на свет. Между тем «царь русов» — еще не старик и уже далеко не младенец. Ибн Фадлан пишет, что рядом с ним постоянно находился его гарем — 40 девушек, которые отнюдь не могли пожаловаться на недостаток любовного внимания со стороны их господина: «А ложе [престол] его огромно и инкрустировано драгоценными самоцветами. И с ним сидят на этом ложе сорок девушек для его постели. Иногда он употребляет как наложницу одну из них в присутствии своих сподвижников…». В данном случае имеется в виду ритуальное засвидетельствование вождем своей мужской потенции, которая, согласно представлениям людей архаических обществ, мистическим образом обеспечивала плодородие природы и благополучие людей. Но вместе с тем публичное совокупление выделено Ибн Фадланом в качестве характерной детали «русских» нравов: «И вот один из них [купцов-русов] сочетается со своей девушкой [наложницей], а товарищ его смотрит на него. Иногда же соединяются многие из них в таком положении одни против других [на скамьях в «большом доме»]…».

Против отождествления любвеобильного «царя русов» с Игорем говорит и то обстоятельство, что в сообщении Ибн Фадлана ничего не сказано о многочисленных родственниках, которые окружают Игоря в договоре 944 г.

Наблюдая похороны знатного русского купца, Ибн Фадлан отметил, что его родственники водрузили на могильном кургане «большую деревяшку хаданга [белого тополя]» и «написали на ней имя [погребенного] мужа и имя царя русов…». К сожалению, арабский путешественник, обыкновенно столь дотошный и внимательный к деталям, не полюбопытствовал узнать имя русского владыки.

Так кто же он, этот таинственный «русский царь»?

«Царь Руси» Х-л-го из Кембриджского документа

Сообщения арабских писателей о «царе русов» находят подтверждение в так называемом Кембриджском документе (из библиотеки Кембриджского университета) — средневековой рукописи на древнееврейском языке, принадлежащей перу неизвестного автора, по всей видимости, хазарского или византийского еврея. Сочинение это в целом является мифолого-литературной обработкой истории Хазарского каганата, что затрудняет датировку описываемых в нем событий и их историческую интерпретацию. Однако один эпизод изложен со многими реалистическими подробностями и приурочен к последним годам правления византийского императора Романа I Лакапина (920 – 944). По сведениям автора Кембриджской рукописи, «царем Руси» в это время был довольно беспокойный человек, именуемый Х-л-го (HLGW). Подстрекаемый императором Романом, он напал на крымские владения Хазарии, но, потерпев неудачу, обратил оружие против Византии.

Кембриджский аноним называет себя современником этих событий, и некоторые исследователи действительно склонны признать весь документ подлинным источником Х в. (см.: Бруцкус Ю. Д. Письмо хазарского еврея от Х века. Берлин, 1924; Голб Н., Прицак О. Хазарско-еврейские документы Х века / Науч. ред., послесл. и коммент. В.Я. Петрухина. М.; Иерусалим, 1997. С. 117 – 119; Новосельцев А.П. Хазарское государство и его роль в истории Восточной Европы и Кавказа. М., 1990. С. 217 – 218). Но излишняя доверчивость здесь также неуместна, так как еще В. К. Коковцов, один из первых издателей и критиков этого памятника, убедительно показал его литературное происхождение и решительно отказался видеть в нем «исторический документ, современный событиям Х века», отнеся время составления рукописи к XI – XII вв. или даже к XIII в. Впрочем, он не исключил, что, выстраивая сюжет о Х-л-го, еврейский книжник-«романист» мог использовать некий утраченный византийский источник Х в. (Коковцов В.К. Еврейско-хазарская переписка в Х веке. Л., 1932. С. XXX–XXXVI). Таким образом, хотя плевел на этом поле оказывается гораздо больше, чем зерен, эти последние все же есть и их необходимо найти.

В исторической литературе считается безусловным фактом, что имя «царя Руси» в его древнееврейском написании соответствует древнерусскому имени Олег, как оно произносилось в Х или XI в. в Византии (Коковцов. Там же. С. XXXVI). Видимо, по-гречески оно звучало как Эльгос (Hеlgos), поскольку княгиню Ольгу Константин Багрянородный именует Эльгой (при этом воспроизводя не пресловутый «скандинавский», а болгарский вариант имени Ольга).

Х-л-го приписано участие в двух исторических событиях, подлинность которых не подлежит сомнению. Во-первых, это конфликт Византии с Хазарией, случившийся в конце 930-х гг. Причиной его, согласно Кембриджскому документу, были санкционированные Романом I Лакапином религиозные гонения на византийских евреев — об этом же имеются достоверные показания мусульманских источников. Репрессии имперских властей вызвали ответное избиение христиан в Хазарии. Тогда-то, говорит Кембриджский аноним, император Роман обратился к «царю Руси» Х-л-го, склонив его напасть на хазарские владения в восточной Таврике. Война с Хазарией в конце концов завершилась поражением русов, после чего хазарский полководец Песах1 отправил побежденного Х-л-го в поход на Византию. Этот поворот сюжетной линии в судьбе Х-л-го делает его предводителем нападения русов на Константинополь в 941 г. — второго реального исторического события, связанного с именем «царя Руси»: «И пошел тот [Х-л-го]… и воевал против Константинополя на море четыре месяца. И пали там его мужи, так как македоняне [византийцы] победили его огнем».

Известие Кембриджского документа в этой его части полностью совпадает с описанием поражения русов под стенами Царьграда в 941 г.: в обоих случаях военные действия длятся три-четыре месяца, и флот русов гибнет от греческого огня.

Вместе с тем очевидно, что здесь мы имеем дело с искажением действительности. В 941 г. «русскую» флотилию возглавлял князь Игорь, о чем были хорошо осведомлены не только в Русской земле, но также в Византии и в Европе. Так, в «Истории» Льва Диакона (вторая половина Х в.) византийский император Иоанн Цимисхий говорит князю Святославу Игоревичу: «Полагаю, что ты не забыл о поражении отца твоего Ингоря, который, презрев клятвенный договор, приплыл к столице нашей с огромным войском на 10 тысячах судов, а к Киммерийскому Боспору прибыл едва лишь с десятком лодок, сам став вестником своей беды». Германский дипломат Лиутпранд, побывавший около середины Х столетия в Константинополе, записал со слов очевидцев историю русско-византийской войны 941 г., отметив, в частности, что «королем этого народа [русов] был [некто] по имени Игорь, который, собрав тысячу и даже более того кораблей, явился к Константинополю».

Остается предположить, что в 30-х гг. Х в. на Руси действительно правил некий князь Х-л-го/Олег, совершивший военную экспедицию в Крым, смутные известия о котором позволили позднейшему еврейскому автору Кембриджской рукописи, не слишком хорошо разбиравшемуся в древнерусской истории, представить его также предводителем морского набега 941 г. на Константинополь. Сделать это было тем легче, что оба события — крымский и константинопольский походы русов — разделены всего несколькими годами.

Но в какой же Руси «царствовал» Х-л-го?

В. А. Мошин (Мошин В.А. Хельгу Хазарского документа // Slavia, XV, Praha, 1938. С. 191, вслед за В. А. Пархоменко: Пархоменко В.А. У истоков русской государственности (VIII – XI вв.). Л., 1924) признавал наиболее вероятным, что этот персонаж Кембриджского документа был независимым князем «русской» Тмуторокани. Тмуторокань (Таматарха) уже в Х в. не подчинялась ни Византии, ни Хазарии. На возможности существования здесь в первой половине этого столетия независимого русского княжества настаивает, например, А.Л. Якобсон (Якобсон А.Л. Средневековый Крым. Очерки истории и истории материальной культуры. Л., 1964). Но отождествление «царского» титула Х-л-го со статусом тмутороканского князя выглядит безусловной ошибкой. Черноморско-азовские поселения русов не были монолитным политическим образованием, возглавляемым одним верховным правителем. Таврическую Русь первой половины Х в. следует представлять в виде конгломерата мелких самостоятельных вкраплений посреди хазарских и византийских владений (побережье восточного Крыма и Таманского полуострова усеяно остатками небольших поселений IX – XI вв., даже не всегда укрепленными). Местные князья были, по-видимому, только военными предводителями, тогда как в мирное время высшая власть принадлежала какому-то демократическому органу, вроде казачьего круга.

Вряд ли можно считать случайностью, что первые имена тмутороканских князей появляются в источниках только в начале XI в. и лишь постольку, поскольку князья эти находились в родстве с киевской династией — скорее всего, это обстоятельство отражает мелкотравчатость статуса местных «русских» правителей Х в. А между тем положение Х-л-го среди русов было настолько значительным, что позволило Кембриджскому анониму представить его организатором и руководителем очередного набега русов на столицу Византии.

Не приходится сомневаться, что в Хазарии Х в. географический термин «Русь» относился к обоим «русским» регионам — Среднеднепровскому и Таврическому. Действительно, описание войны Х-л-го с хазарами содержит прямое указание на то, что его владения не совпадали с Таврической Русью. Если присмотреться к последовательности событий конца 930-х гг., о которых повествует Кембриджский аноним, то можно заметить следующее. Появившись в Тавриде как бы из ниоткуда, Х-л-го захватывает хазарский город С-м-к-рию (в восточном Крыму) и отправляет добычу домой — в «никуда». В ответ хазарский полководец Песах вторгается в Крым, осаждает Херсонес, выгоняет Х-л-го из С-м-к-рии и разоряет крымские поселения русов. Далее говорится: «И пошел он оттуда [из восточного Крыма] на Х-л-го» — то есть, как надо понимать, покинув Тавриду, Песах вторгся непосредственно во владения Х-л-го, которые, следуя духу текста, надо искать где-то вне Крыма. Если бы «царь Руси» был тмутороканским князем, то последовательность ударов Песаха, нанесенных из района Северо-Восточного Приазовья, очевидно, была бы иная — сначала по Тмуторокани, а затем по городам таврических русов, ибо их обратная очередность в этом случае выглядит необъяснимой стратегической нелепостью. Кроме того, в случае ограничения зоны военных действий одними таврическими областями автор Кембриджского документа, надо полагать, сумел бы точнее определить местонахождение родовых владений Х-л-го.

В итоге могущественный, но неудачливый Х-л-го/Олег Кембриджского документа должен быть признан правителем восточноевропейской державы «светлых князей», фигурирующей в договоре с греками 911 г., и одним из главных возмутителей спокойствия на Черном море в конце 930-х гг. Я не вижу никаких препятствий для того, чтобы отождествить его с «царем русов», сидевшим в начале 920-х гг. в «высоком замке» Куйабы/Киева, в окружении 40 наложниц и нескольких сотен дружинников.

Олег II Моравский

Известия Кембриджского документа и арабских писателей полностью подтверждаются сведениями моравских летописей, согласно которым после смерти вещего Олега2 княжение в Русской земле унаследовал его преемник, моравский князь Олег (назовем его Олег II).

Свидетельство моравских летописей имеет особую значимость, поскольку сердцевина державы вещего Олеганаходилась именно в Великой Моравии и «русской» Галиции. К сожалению, оригинальные древнеморавские источники, рассказывающие о событиях на Руси после смерти Олега, до наших дней не сохранились. Но отголоски древнеморавской традиции слышны в трудах многих чехо-моравских и польских авторов XVI – XVIII вв. Наиболее подробно ее излагают чешский писатель XVII в. Томаш Пешина и польские историки Ян Стржедовский и Христиан Фризе (XVIII в.), которые пользовались летописными записями XV – XVII вв., восходившими, в свою очередь, к раннесредневековым моравским и русским хроникам (Королев А.С. История междукняжеских отношений на Руси в 40-е – 70-е годы Х века. М., 2000. С. 166 – 167; Кузьмин А.Г. Падение Перуна: становление христианства на Руси. М., 1988. С. 153 – 154; Флоровский А.В. Русское летописание и Я.А. Коменский // Летописи и хроники. Сборник статей. 1973 г. М., 1974. С. 312 – 314; Фризе Хр. Ф. История польской церкви. С. 33 – 45). Т. Пешина, в частности, ссылается на утерянное к настоящему времени историческое сочинение 1620-х гг. Яна Амоса Коменского, который использовал материал «древней русской летописи» (Флоровский А.В. Русское летописание и Я. А. Коменский. С. 312). По этим известиям, вещему Олегу наследовал его сын, носивший то же имя — Олег; впоследствии он принял христианство и был наречен в крещении Александром. Около 936 или 939 г. Олег II был изгнан Игорем из Киева и бежал в Моравию.

В XVI – XVII вв. происхождением от Олега/Александра гордились представители влиятельного моравского рода Жеротинов, заказывавшие специальные генеалогические изыскания для обоснования этого родства, скорее всего вымышленного, так как впоследствии Жеротины претендовали на происхождение от Владимира Святого. Фальшивая генеалогия, разумеется, не опровергает факта существования князя Олега Моравского (Королев А.С. История междукняжеских отношений на Руси в 40-е – 70-е годы Х века. С. 168).

Итак, западнославянская традиция прямо называет наследника вещего Олега и соперника Игоря в борьбе за киевский стол — Олега II. Это известие прекрасно вписывается в ход наших рассуждений, и отвергать его нет оснований, ибо Игорь не мог унаследовать от вещего Олега княжение в Русской земле в силу изложенных ранее возрастных ограничений его биографии и чуждости роду «светлых русских князей» Моравии и Галиции.

Правда, моравское предание утверждает, что Олег II будто бы приходился Игорю двоюродным братом. Таким образом, вещий Олег и Игорь связываются родственными узами — как дядя и племянник. Но эти сведения нельзя считать достоверными и самостоятельными, поскольку они явно восходят к новгородскому кругу преданий XV – XVII вв. о призвании Рюрика. Новгородская Иоакимовская летопись, которая вообще входит во многие подробности семейной жизни первых «Рюриковичей», сообщает, в частности, что вещий Олег приходился Игорю дядей по его матери Ефанде — «дочери князя урманского» и одной из жен Рюрика. Не исключено, что в древнерусском летописании произошло слияние Олега Вещего и его наследника Олега II в одного персонажа (например, Новгородская I летопись младшего извода продлевает жизнь вещего Олега до 922 г., а примыкающая к новгородской летописной традиции Устюжская летопись сообщает о его смерти под 927 г.), и на самом деле долгий период «послушания» Игоря вещему князю просто отражает факт зависимости Киева от державы «светлых князей».

Важно и то, что обозначенная в моравских летописях дата изгнания Олега II из Киева — 936 или 939 год — позволяет ему предпринять поход в Крым еще в качестве «царя Руси», в согласии с показаниями Кембриджского анонима. Вместе с тем сведения моравских летописцев удовлетворительно разрешают проблему участия Х-л-го в походе 941 г. на Константинополь в Кембриджском документе: становится ясно, какой именно Олег «заместил» в Кембриджской рукописи Игоря и почему это стало возможным.

Словом, все говорит за то, что «царь Руси» Х-л-го и Олег II Моравский, «по происхождению русский князь» (Фризе Хр.Ф. История польской церкви. С. 33), — это одно и то же лицо: правитель восточноевропейской Руси во второй половине 910-х – конце 930-х гг.

Источник: zaist.ru

You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.