Посольство княгини ольги в константинополь

Поездка княгини Ольги в Царьград (Константинополь)

  Историки полагают, что летом 957 года княгиня Ольга водным путем отправилась в Константинополь. Она везла с собой богатые дары императору Византии. В дороге ее сопровождала большая свита, общим числом примерно в тысячу человек. Ее путь в Царьград занимал не менее сорока дней. Наконец караван русских судов вошел в бухту Золотой Рог. Там Ольге пришлось пережить томительное ожидание: византийские власти никак не могли решить, как им надлежит принимать высокую гостью. Наконец, 9 сентября ей было назначено предстать перед очами императора.

  Император Константин принимал княгиню Ольгу в Золотой палате Большого дворца. Церемония была обставлена с обычной пышностью. Государь восседал на троне, представлявшем собой удивительное произведение искусства. Ольга вошла в зал в сопровождении близких родственниц. Помимо них, в свите было 20 послов и 43 купца. С достоинством поклонившись императору, она преподнесла ему свои дары. Басилевс ромеев не проронил ни слова. От его имени говорил придворный — дромологофет. На этом прием завершился.


  В тот же день княгиню Ольгу принимала супруга императора Елена на своей половине дворца. После вручения даров Ольгу и ее спутниц препроводили в покои для отдыха. Позже княгиню пригласили для беседы с императором, где она смогла обсудить с ним государственные вопросы. Историки также предполагают, что Ольга хотела выяснить возможность династического брака своего сына Святослава и одной из византийских царевен. На это Константин Багрянородный ответил отказом, что оскорбило княгиню. Договор о мире между двумя странами был подтвержден: Константин нуждался в военной помощи руссов в борьбе с доместиком Никифором Фокой. В честь пребывания княгини в Константинополе августа Елена дала обед, после которого гостям вручили дары от императора. Княгиня получила "золотую, покрытую драгоценными камнями чашу", а в ней 500 серебряных монет. Вскоре состоялся второй прием у византийского императора. Никаких новых подробностей Константин Багрянородный о нем не сообщил. Для нас важно, что на этот прием княгиня Ольга явилась уже христианкой. Версия русской летописи о причастности басилевса к крещению Ольги имеет явно мифологический характер. В действительности, таинство совершил константинопольский патриарх Полиевкт в Софийском соборе. В дар храму Ольга передала золотое богослужебное блюдо.


в раздел

Поездка княгини Ольги в Царьград (Константинополь)

Источник: www.rushrono.ru

После гибели великого князя Игоря Рюриковича в 945 году для Русского государства наступила смутная пора. Наследнику престола было около пяти лет, и киевский стол для него пришлось удерживать матери Ольге, которая опиралась на великокняжескую дружину, воевод Свенельда, Асмуда и других. Однако Ольга, несмотря на свою жесткость в отстаивании трона для своего сына, всё же была женщиной, с более податливой для информационного воздействия психикой, чем у воина.

Конец 945 и значительная часть 946 года прошла в борьбе с древлянами, которые хотели восстановить независимость, а их князь претендовал на киевский стол. В этом же 946 году Ольга, двигаясь с дружиной и своим сыном от города к городу, от стана к стану, установила «уставы и уроки». В результате сбор налогов был упорядочен, на местах были посажены представители великокняжеской администрации, учреждены места сбора полюдья – погосты. Произвольным поборам пришёл конец. Таким образом, на Русской земле была установлена организованная система обложения налогами.

Другой проблемой Киева были отношения с Византийской империей, которые сохраняли свою двойственность.


одной стороны русы и ромеи были союзниками. Договор 944 года продолжал исправно действовать. Русь была военным союзником ромеев в борьбе против арабского натиска. Русские воины несли службу в составе императорских войск, которые посылали на Крит; русские гарнизоны размещались в пограничных с Арабским халифатом крепостях, создавая мощный заслон против арабского давления с юга. Всё это происходило во время правления Константина VII Багрянородного (945 — 959) и регентства Ольги.

Однако полного мира и согласия в отношениях двух держав не было. В Константинополе с подозрением смотрели на Русь и помнили ужас, который вызывал приход русских войск под стены Константинополя у местного населения. От Руси ромеи ждали новых нападений. В то же время перед Византией стоял вопрос об активизации борьбы с арабами и базилевс Константин предпринимал энергичные дипломатические и военные усилия в поисках союзников на Западе и Востоке. Константинополю были нужны русские дружины для ударов по закавказским вассалам халифата и войны с арабами.

Прежний уровень отношений между двумя державами не удовлетворял и Киев. Со времени «дипломатического признания» прошло уже почти столетие и многое уже не удовлетворяло киевское правительство. Киеву не нравилось исключительное политическое и религиозное положение Византии. Согласно византийской концепции власти, император-базилевс являлся наместником Бога на земле и главой всей христианской церкви. Поэтому никто из иностранных владык не мог встать вровень с византийским императором. Константинополь чётко следил за титулами, почётными эпитетами, прочими знаками достоинства, которыми наделял иностранных владык.


Изменить этот порядок можно было только силой, и Русь часто преуспевала в этом деле, от десятилетия к десятилетию поднимая уровень своих дипломатических отношений с Византией, совершенствуя систему русско-византийских договоров, борясь за всё более почётные титулы русских князей.

Важную роль в отношения Руси и Византии занимал вопрос христианизации. Константинополь собирался извлечь выгоду из этого вопроса. Византийцами христианизация Руси рассматривалась как инструмент усиления политического влияния. В то же время некоторые русские видные деятели рассматривали христианизацию как возможность повышения политического статуса Руси. Против этой группы выступала языческая партия, которая имела опору в русском жречестве и народе.

Поэтому первая попытка принять христианство на государственном уровне и сверху распространить его на Русской земле в 860-е годы окончилась провалом. Многие исследователи считают, что Аскольд и Дир (или один Аскольд) приняли христианство и пустили в свои земли христианских миссионеров после русско-византийского договора 860 – годов. Это была первая попытка крещения Руси. Однако следы этого процесса исчезли, после того как Киев в 882 году захватила дружина Олега Вещего, а Аскольд и Дир погибли.

Но христианство продолжало манить часть русской политической и экономической верхушки.


о особенность части русской элиты во все времена – чужеземное кажется лучшим, чем своё. Христианство манило своим блеском и открывающимися политическими возможностями. Христианство казалось средством приобщения к политическим международным высотам. Владыка Болгарии, приняв христианство, получил титул царя. Христианизированное Франкское государство называли империей в Византии. К тому же часть уже формирующего класса феодалов понимала выгоды христианства для усиления своих позиций в государстве. Христианство было более удобным для киевской верхушки, чем язычество, идущее от времён первобытного «коммунизма» (мифологического «золотого века»). Видели выгоды в христианизации и «космополиты» того времени – киевские богатеи, купцы.

Христианская партия постепенно становилась весьма мощной силой на Руси. Да и византийцы всё более настойчиво старались сделать Русь частью христианского мира. Не случайно в 911 году русских послов в Царьграде-Константинополе водили по христианским храмам и старались приобщить к христианским ценностям. Не случайно в договоре 944 года русские христиане полноправно представлены наряду с язычниками и упоминается церковь св. Ильи в Киеве. А речь идёт о наиболее влиятельной части русского общества – о «лучших боярах», княжеских «мужах», которые в отличие от князя Игоря, клялись в верности договора на кресте.

Таким образом, проблемы внешней политики и вопрос крещения оставались открытыми и не могли не волновать обе стороны. Вопрос стоял ребром: или Русь в одном из походов сокрушит Константинополь, или Византия сможет провести крещение Руси и сделать её послушным орудием в своей политике, русские станут ещё одним варварским народом, которым смогут манипулировать искушённые византийские политики.


Именно этот вопрос решался во время посольства Ольги в 955 (957) году в Константинополь. Это был чрезвычайный случай в истории Русского государства: сама русская княгиня двинулась в византийскую столицу для обсуждения с императором Константином VII Багрянородным важных для Руси вопросов. Это был первый в истории Руси случай, когда в Византию отправился глава государства (хоть и не полноправный, она была регентом при Святославе). В Повести временных лет об этом сказано просто: «Пошла Ольга в Греки и пришла к Царьграду. Был тогда царь Константин, сын Леонов, и пришла к нему Ольга». Под пером древнего летописца всё легко и просто: собралась, села в ладью и прибыла в Константинополь. Хотя в реальной жизни такой простоты в политике не бывает. Понятно, что между Киевом и Константинополем велись предварительные переговоры по поводу прибытия русской княгини в византийской столице. Учитывая, что путь между двумя столицами неблизкий, да и транспортные возможности той эпохи были далеки от современных, то переговоры не могли быть короткими. Не знаем мы, и кто был инициатором этих переговоров.

Сам приём русской княгини и переговоры довольно хорошо описаны в Повести временных лет, и в книге «О церемониях», принадлежавший перу самого базилевса Константина VII. Наставляя своего сына, как принимать иностранных послов, император описал приёмы русской княгини в среду 9 сентября и воскресенье 18 октября. На эти числа в данные дни подходят только 946 и 957 годы. Но 946 год был занят важными внутриполитическими событиями, которые исключали визит в Византийскую империю. Поэтому датировка 957 годом, видимо, является более точной, чем в русской летописи – 955 год.


Обычно русские караваны появлялись в византийской столице с началом навигации. Однако сомнительно, что караван княгини прибыл в Константинополь с самым началом навигации, весной, в неустойчивую погоду. Скорее всего, её корабли вошли в Суд (константинопольскую гавань) в конце июня – начале июля. Посольство Игоря меркнет по сравнению с миссией его жены. Только состав посольства насчитывает более ста человек. Это известно из списка, по которому русы получали в Византии содержание и который вошёл в записи Константина. В свиту княгини Ольги входили 8 её приближенных, знатнейших киевских бояр, возможно родственников, 22 «апокрисиария», так греки называли титульных представителей от русских князей и бояр, 44 торговых человека, люди Святослава, священник Григорий, 6 человек из свиты знати, 2 переводчика и приближенные женщины княгини. Возможно, Святослав также был участником посольства, ему в это время было 15-17 лет, то есть он уже был вполне дееспособным молодым человеком (на Руси тогда в 15 лет можно было уже завести семью, отдельное хозяйство). Византийцы в списке особо выделили загадочную фигуру «анепсия», которого назвали родственником русской княгини. В списке посольства он идёт на втором месте после Ольги. Есть вероятность, что это был сын княгини. По мнению историков-византинистов, всего вместе с княгиней Ольгой прибыло в Царьград около 1 тыс. человек, включая охрану, корабельщиков, челядь и пр. В результате в Константинополь прибыла целая русская флотилия.


Византийцы сразу «указали на место» русским – заставив довольно длительный срок ждать приёма. Так, первый приём у императора состоялся только 9 сентября, это было время, когда русские гости-купцы уже собирались в обратный путь. Уже впоследствии, принимая в Киеве византийское посольство, которое прибыло на Русь с просьбой о военной помощи, Ольга бросила послу раздражённую фразу: «Аще ти, рьци, тако же постоиши у мене в Почайне, яко же азъ в Суду, то тогда ти дамъ». Княгиня насмешливо предложила грекам для получения помощи постоять в почайновской гавани на Днепре, как она ждала в Суде приёма у императора. Княгиня прождала приёма около двух с половиной месяцев. Это было серьёзное оскорбление.

Приём иностранных посольств в Константинополе проходил по давно отработанному ритуалу. Очевидно, что на предварительных переговорах был определён состав посольства, время его прибытия, на каком уровне пройдёт приём и пр. Константин VII подробно описал церемонию приёма 9 сентября. Император, сидя на троне в зале Магнавре, обменялся с Ольгой церемониальными приветствиями через специального чиновника (логофета).


оло императора находился весь состав двора. Обстановка была чрезвычайно торжественная. Затем состоялось другое традиционное для приёма высоких гостей событие – обед, где слух гостей услаждали лучшие церковные хоры Константинополя. Одновременно проходили различные сценические представления. Во время обеда 9 сентября (и 18 октября) Ольга сидела за императорским столом, вместе с императрицей и её детьми.

Во время приёма имелись некоторые важные отступления от обычного дипломатического ритуала. Так, в начале аудиенции иностранного представителя к трону для праскинеса (падание ниц к императорским ступням) обычно за руки подводили два евнуха. Однако этот порядок был изменен. Ольга шла одна, без сопровождения, и осталась стоять и беседовала с императором стоя.

Затем русскую княгиню приняла императрица. Их беседа также проходила через специальное лицо. После некоторого перерыва, произошла её встреча с императорской семьёй, что не имело прецедента во время приёмов обычных послов. В узком кругу императорской семьи и произошла беседа Ольги и императора на важные темы. Ни одно обычное иностранное посольство такими привилегиями в Константинополе не пользовалось.

Видимо, высокий уровень приёма был связан с необходимостью военной поддержки со стороны Руси. По мнению А. Н. Сахарова и некоторых других исследователей, Ольга хотела за эту помощь устроить династический брак Святослава с одной из дочерей Константина VII.


о был символ признания Руси равной Византии. Так, в своё время добились этого права хазары, приславшие на помощь Константинополю конную армию для борьбы с аварами и персами. В результате хазарская княжна, приняв христианство, стала женой сына Льва IV, будущего императора Константина V. Позднее болгарский царь Пётр взял в жёны принцессу Марию, внучку Романа I. Кроме того, византийский двор вынашивал идеи династического брака с империей франков.

Однако византийцы вежливо, но настойчиво отклонили, непомерные, по их мнению, требования русского посольства. Возможно, так был завязан один из узлов противоречий между Святославом и Византией. Молодой князь не простил спеси и гордыни византийского двора. По существу, он посвятил борьбе со «Вторым Римом», большую часть своей жизни. Хотя конечно, что нельзя считать это оскорбление главной причиной нелюбви Святослава к Византии. В своей политике он решал важные задачи стратегического характера.

Вторым важным предложением княгини, в обмен на подтверждение статей военно-союзного характера русско-византийского договора, было крещение Ольги. Именно об этом сообщает и Повесть временных лет. Это было не просто крещение, а политический акт, который должен был содействовать возвышению политического престижа русской княгини. Речи о крещении всей Руси ещё не было. Большая часть дружины с молодым князем продолжали славить русских богов и не испытывали никакого почтения к христианским святыням.

В то же время у Константинополя был опыт крещения Болгарии. В начале 950-х годов крестились два венгерских князя Дьюла и Булчу. Остатки языческой Европы попадали в сети Рима или Константинополя. Византия лихорадочно расставляла сети для ловли не сколько душ новых прихожан, сколько для извлечения политических выгод, т. к. за спиной константинопольского патриарха стояла светская императорская власть. Именно император диктовал церкви свои политические решения. Церковь была инструментом в большой игре.

Ольга постаралась сделать важный шаг в направлении христианизации Руси. Константин VII в своих записях молчит по этому вопросу. Но русская летопись красочно передала историю крещения Ольги. Этот рассказ весьма символичен. Ольга при крещении поставила условие, чтобы крестным отцом был сам византийский император. Именно так было в случае с Болгарией, когда восприемником болгарского царя Бориса стал император Михаил, давший ему своё христианское имя. Кроме того, русская княгиня попросила, чтобы ей было даровано христианское имя Елены. Так звали супругу Константина VII и мать Константина I, который сделал христианство официальной религией Римской империи. И наконец, Ольга попросила, чтобы басилевс официально назвал её своей дочерью. В раннем средневековье такие понятия, как отец, сын, брат, дочь, в отношениях между монархами различных государств имели большой политический смысл. В частности, известны случаи, когда иностранные владыки для повышения своего престижа настойчиво старались получить для детей титул «сына византийского императора». К болгарскому царю, императоры обращались с титулом «сын». Поэтому Ольга хотела серьёзно повысить статус Руси в отношениях с Византией.

Судя по русской летописи, всё её требования были удовлетворены: «И крестил её царь с патриархом. Было же наречено ей имя во крещении Елена, как и древней царице, матери Великого Константина». В заключении сказано, что император отпустил её «назвав своею дочерью» и дав дары большие: золото, серебро, паволоки. Таким образом, Ольга получила титул, которого добивались до неё болгарский царь и персидский шах.

Думается, что обе стороны остались недовольны друг другом. Ольга и Святослав были раздражены высокомерием византийцев, которые не хотели видеть «русских варваров» равными себе. Это было подчёркнуто унизительно долгим ожиданием приёма и отказом Константина VII в династическом браке. Подтверждает этот факт действия Святослава, когда он возглавит Русь и интересом Ольги к Риму. В 959 году русская княгиня Ольга послала германскому королю Оттону I просьбу прислать на Русь епископа для проповеди христианства (т. н. миссия Адальберта). Да и воинов Ольга предоставит в помощь Византии не сразу, а только после прибытия византийского посольства в Киев.

Планы же Ольги и Византии по осторожной христианизации Руси натолкнулись на железную волю Святослава. Когда Ольга стала осторожно, но настойчиво склонять Святослава принять христианство, тот, хотя и не мешал другим принимать другую веру (языческая Русь была веротерпимой), сам креститься не хотел и насмехался над христианами: «Невернымъ (неверующим) бо вера хрестьянска уродьство (юродство) есть». На иные уговоры матери Святослав тоже отвечал отказом, апеллируя к своей дружине: «Како азъ хочю инъ законъ приятии единъ? А дружина моа сему смеятися начнуть». Когда мать снова поднимала этот вопрос: крестишься ты – крестятся и другие. Святослав стоял на своём.

Видимо, вопрос христианства привёл к появлению некой трещины в отношениях Ольги и Святослава. В Киеве чётко оформятся две политические партии: христианская во главе с Ольгой, которая стояла за крещение Руси и ориентацию на Запад (Византию или Рим); языческая во главе с мужающим Святославом. Эта трещина явно проявится, когда в Киев для проповеди западной версии христианства (а возможно, и для второй попытки крестить Русь) приедет епископ Адальберт. Святослав возглавит языческую партию и силой пресечёт эту информационную агрессию.

Источник: topwar.ru

Летопись датирует убийство князя (или вернее наверное все таки говорить КАГАНА) 945 годом. Большинство исследователей принимает эту датировку на веру, не пытаясь объяснить, откуда собственно летописец эту дату взял. Между тем вопрос этот отнюдь не праздный. Значительная часть информации о первых князьях Русских взята из легенд и дружинных сказаний — эпоса. Эти эпические выдержки густо разбавлены цитатами из византийской хроники Амартола и договорами Олега, Игоря и Святослава с греками. Характерно, что Новгородская Первая летопись мл. извода датирует все те же события совершенно по иному. Это убедительно свидетельствует, что вся вводная часть летописи ранее была недатированой и лишь потом, опираясь на византийские хроники и договоры, автором Повести Временных лет была расставлена хронологическая сетка. Причем, автор НПЛ, который не знал договоров и не пользовался Амартолом, датировал ряд событий совершенно по другому. Есть расхождения и с другими летописями по частным вопросам, например датировкой рождения Святослава Игоревича. Так возникает вопрос, какие у нас основания доверять датировке ПВЛ? Тем более, что и невооруженным взглядом видно, что целый ряд событий заведомо датирован неправильно, к примеру корпус известий о правлении болгарского государя Симеона Великого, биография которого, за счет удвоения событий была растянута аж до 942 года, на 15 лет!!! Характерно, что в Ипатьевской летописи сохранилось указание на то, что Святослав родился в год смерти Симеона, а в Татищевских известиях рождение Святослава датируется 920м, что в пересчете с болгарского летосчисления дает 928, дату очень близкую дате смерти Симеона. Не с представлениями ли летописца о том, что Святослав родился только в 942 году, связаны эти манипуляции с хронологией?
     Не будем в очередной раз вдаваться в спор о датировке рождения Святослава. И без того прекрасно видно, что с датировкой ПВЛ не все ладно и покоится она на очень зыбких основаниях. В сущности из всего комплекса известий о правлении Олега Вещего, Игоря, Ольги и Святослава у нас не так много достоверных дат: это конечно задокументированные договоры с греками от 907, 912, 944 и 971 гг., дата похода Игоря на Константинополь, даты походов Святослава, которые подтверждаются зарубежными источниками. В интернете мне попадалось мнение, что летописец, датируя смерть Олега и Игоря, не имея точных данных просто привязал их к последним годам правления современных византийских императоров (соответственно Льва VI или его брата Александра и Романа Лакапина). Сторонники более поздней датировки  злосчастного похода Игоря за древлянской данью и его убийства (в частности С.Э.Цветков) опираются главным образом на показания путанных Богемских хроник, которые к сожалению не дошли до нас и известны только по путанным пересказам поздних историков, и известие Константина Багрянородного. Таким образом решение проблемы даты смерти Игоря одновременно помогает разобраться и с проблемой историчности известий Богемских хроник об Олеге Моравском!
   Этот император — книжник упоминает Игоря, как здравствующего правителя в своем трактате "Об управлении империей", написанного между 948 и 952 гг. Оппоненты как правило утверждают, что император мог просто не знать о смерти русского государя, однако трудно поверить, что в условиях столь оживленных ежегодных торговых контактов Руси и Византии, от правителя последней можно было утаить информацию о смерти стратегического партнера и соперника! Тесно увязанной с датой смерти Игоря и столь же дискуссионной является датировка прибытия Ольги в Константинополь. Дата ПВЛ (9556 г.) не состоятельна, ввиду того, что у нас сохранился важнейший источник по данной проблематике — другой труд Константина Багрянородного "О церемониях", в котором описаны два приема Ольги во дворце. Приемы не датированы по годам, но указано, что проходили они 9 сентября в среду и 18 октября в воскресенье. Указанные сочетания выпадали только в 946 и 957 гг. Вокруг этих дат и разгорелись основные ученные баталии. Наиболее обоснованными являются на мой взгляд доказательства в пользу 957 года. Близка эта дата и летописной. по мимо всего прочего, если Ольга прибыла в Константинополь в 946 году, то в 948-952 гг. Константин Багрянородный никак не мог писать об Игоре, как о здравствующем государе и более логично было бы предположить, что он назвал бы правителем Ольгу или Святослава! После же 957 года в Византии несомненно знали не только о смерти Игоря, но и об обстоятельствах (разрывание Игоря согнутыми деревьями) его убийства, которые остались неизвестны или отброшены русским летописцем, что доказывается известиями Льва Диакона, описавшего войну Святослава Игоревича с греками 969-971 гг.! Летопись сообщает о разногласиях между Ольгой и Константином, вызванными результатами поездки в Константинополь и пренебрежительным отношением к "архонтиссе Росии" со стороны императора и его двора. Факт этот находит подтверждение в резком повороте политики Ольги, которая уже в 959 году должна была отправить известное посольство в Германию, с просьбой дать Руси, которую она планировала крестить, епископа, в кои был назначен Адальберт, прибывший на Русь в 961 году, но с позором изгнанный. Очевидно, Адальберта изгонял уже Святослав, занявший наконец свой законный престол и развернул активную внешнюю политику — хазарский поход (964 — 965), поход  на вятичей (966), Болгарская война (968-969), плавно переросшая в войну с Византией (969-971). Таким образом, сумбурное правление Ольги ограничивается теперь уже всего лишь довольно коротким промежутком времени.
   Смерть Игоря следует видимо датировать 954955 гг. На 955-956 гг. падает месть Ольги, подавление древлян и установление новой системы прямого управления Деревской земли из Руси. 957 — посольство в Византию и крещение Ольги (о котором сообщает русская летопись и германская хроника, но молчит Константин Багрянородный, что впрочем может быть объяснено спецификой источника). 959 — отправка посольства в Германию и скорее всего уже в 959-960 гг. Святослав и его сторонники отстранили Ольгу от прямого управления страной.  

Источник: ortnit.livejournal.com

В середине X века русского народа еще не было. Восточные славяне делились на племена полян, древлян, родимичей и другие. Центральная власть в Киеве держалась пока еще только военной силой, и князья не собирали налоги со своих подданных, а совершали на них походы и набеги. Потом, через тысячу лет, во время Гражданской войны в России, большевики точно так же будут обходиться с городами и деревнями, называя свои действия продразверсткой. Специальные отряды и части особого назначения станут налетать на деревни, выгребать из амбаров и подполов зерно, угонять скот. А попробуй возмутись – долго не проживешь.

Точно так же вел себя в середине X века и русский князь Игорь.

Он совершил поход на подвластных ему древлян и собрал с них дань. Но через некоторое время ему опять понадобились деньги. Игорь решил, что с древлян еще не все собрано, и, убежденный в своей правоте, вновь как зверь кинулся на древлян.

И древляне, что вы, наверное, проходили на уроках истории, поймали жадного Игоря, привязали его к вершинам двух деревьев, отпустили их – и князя разорвало на две половинки.

Может быть, княгиня Ольга, молодая жена князя Игоря, и понимала, что ее мужа сгубила жадность. Но вернее всего, она не понимала ничего, кроме того, что надо отомстить древлянам. И жестоко. Потому что если не показать свою силу, то и другие племена откажутся платить дань.

Ольга всерьез готовилась к походу на древлян и на время затаила свой гнев, потому что известно, что в конце 945 года после убийства князя древляне прислали в Киев послов, надеясь замириться.

Княгиня Ольга готовила свое войско всю зиму, и к лету следующего года, когда на лесных дорогах просохла земля, она пошла на столицу древлян – обнесенный тыном из бревен город Искоростень.

Осадив столицу, Ольга послала отряды во все стороны, чтобы занять городки и деревни древлян. Те признавали власть княгини, держался лишь главный город. И все лето княгиня никак не могла одолеть его стен. Известно даже, что она посылала древлянам письма, в которых уговаривала их сдаться, потому что «все ваши остальные города уже сдались мне, и землепашцы трудятся в полях, лишь вы одни уже все лето в городе сидите. До чего же вы хотите досидеться?».

Вместе с Ольгой был и маленький Святослав.

Его с пеленок воспитывали как воина. В пять лет, как говорит летописец, он метнул свое детское копье в древлянский город.

В конце концов древляне, у которых в осажденном городе вся еда кончилась, вышли из города и кинулись сражаться с отрядами Ольги.

Ей это и требовалось, потому что ее армия была куда многочисленнее и сильней.

Древляне были разбиты. Искоростень пал. Стены древлянской столицы были снесены, сам город сожжен, и приказано там более никому не селиться. Часть жителей увели в рабство, а на остальных наложили тяжкую дань. Многих казнили…

Ольга, надо отдать ей должное, уже поняла, что совершать набеги на собственных подданных неразумно.

Она установила для всех нормы налога, посадила в городах сборщиков и своих воевод, упорядочила «уставы и уроки». Полюдье, погубившее Игоря, было отменено.

Еще два года Ольга неустанно ходила в походы по собственным землям, добралась и до Новгорода, и всюду налаживала порядок и княжескую администрацию.

Следующим шагом Ольги было решение отправиться в Константинополь.

Русь лежала на полпути между Балтийским морем миром викингов и Византией. И отношения с обоими мирами у Руси были сложными. С годами, с ростом силы русских княжеств, отношения эти все усложнялись. Тем более что с юга и востока на Русь все очевиднее надвигалась угроза как со стороны хазар, царство которых занимало низовья Волги и Дона, так и со стороны степных кочевников – печенегов.

Враги Руси были традиционными врагами Византии. Северные пределы этой империи лежали на северных берегах Черного моря. Но викинги и русские князья тоже стремились к Черному морю, и в этом они становились соперниками Византии.

К тому же древняя могучая христианская Византия всегда считалась на Руси превосходящей силой, и не только в военном отношении, но и в духовном.

Когда Ольга строила свое государство, она тянулась к Византии, чтобы Русь стала похожей на центр христианского мира Востока.

Играли здесь роль и торговые интересы. Россия господствовала на пути «из варяг в греки», по которому товары из Северной Европы и Северной Руси шли в Средиземноморье. А Византия являлась естественным поставщиком восточных товаров на русский рынок и в ту же Северную Европу.

Так что посольство Ольги, которая после долгих предварительных переговоров в 957 году отправилась в Константинополь, было для Руси событием знаменательным. На это посольство Киев возлагал очень большие надежды. И Ольга не могла отправиться в далекое и ответственное путешествие, пока внутренние дела в ее государстве не были налажены.

Об этом посольстве, к счастью, сохранилось немало документов. Во-первых, о нем рассказывается в книге «О церемониях», написанной императором Константином VII для своего сына именно в те годы. Кроме того, оно описано в «Повести временных лет» – основной русской летописи, в которую включен текст договора Руси с Византией.

Так как по правилам византийского двора все члены посольства во время пребывания в Константинополе получали содержание, то мы точно знаем, сколько народу взяла с собой Ольга, а также их имена и должности.

Свита самой Ольги насчитывала более ста человек, в том числе тридцать знатных бояр и дружинников, в основном викингов, которые составляли ближайшее окружение княгини. Кроме того, в Константинополь прибыли сорок четыре купца разных национальностей, свита наследника престола Святослава, переводчики, горничные, служанки, парикмахеры, повара, врачи – кого только не было! В порту Ольгу ждали ее корабли с командами. Всего более тысячи человек.

В списках посольства имеется загадочная личность без имени.

Эта личность везде, где указывается состав посольства, стоит второй. То есть во главе посольства – государыня Руси Ольга, потом человек, названный по-гречески «анепсием». Сказано о нем только то, что он родной человек княгини.

Посольство прибыло, его встретили. И тут что-то застопорилось.

Вопреки всем правилам и обычаям император русскую княгиню принять не пожелал.

Как полагают историки, все это время продолжалась дипломатическая торговля, связанная с церемониалом приема. Ольга, и в ее лице Русь, требовала если не равноправия с кесарем, то хотя бы достойного уважения.

Только через два месяца император принял посольство.

Это действо происходило в тронном зале. После первой встречи император дал обед в честь высокой гостьи. Причем на обеде произошли важные нарушения этикета в пользу княгини, которые сегодня кажутся мелочами, но в то время были очень важными знаками ее положения.

На следующий день Ольгу приняла императрица, а после обеда у нее Ольга наконец-то смогла усесться с императором в отдельном зале и обсудить с ним все важные вопросы. Причем монархи беседовали сидя, тогда как по византийским правилам приехавший из-за рубежа князь должен был стоять.

В течение недели шли обеды, встречи, переговоры. Почему же русское посольство пользовалось таким вниманием? Византии нужна была Русь как соратник в войнах с хазарами и болгарами. Ей нужны были отряды русских (или варяжских) воинов для войн с арабами, ей нужен был мир с Россией и безопасность от набегов – то есть спокойствие на северных рубежах.

Ольга согласилась креститься.

Еще не шло речи о том, чтобы крестить всю Русь, – языческая страна не была готова к переходу в православие. Но сама Ольга из политических соображений на крещение решилась.

Но что же пожелала получить княгиня в обмен на свои обещания?

В летописи говорится, что она высказала императору все, чего желала. И император остался ее желанием недоволен настолько, что этого не скрывал. Хотя и не объяснил, в чем дело.

Сегодня ученые склоняются к мысли, что Ольга «желала» женить своего сына Святослава на принцессе византийского двора. Это было важно Руси и политически, и для престижа молодого государства.

В те годы породниться с Византией было пределом мечтаний ее соседей. Незадолго до того хазарам удалось отдать свою принцессу замуж за принца Константина, а болгарский князь Петр женился на принцессе Марии.

Но Константин VII, который правил тогда в Византии, относился к подобным бракам резко отрицательно. То есть он не возражал бы против династического брака с Германией или империей франков, но не с Русью же породниться!

Поэтому все двухмесячное ожидание встречи, крещение, уступки и обещания посылать военную помощь закончились отказом в главном – в династическом браке.

И тут возникает новый вопрос: кем же был таинственный родственник княгини, второй человек в посольстве, не названный по имени?

Известный русский историк А. Сахаров, как и некоторые другие специалисты, приходит к выводу, что под этим псевдонимом скрывался принц Святослав, сам «жених». Тем более что в списках посольства упоминалась его свита. А чего ей без князя приезжать?

Афронт Руси был чувствительным, и он отражен по крайней мере в двух источниках. Константин по горячим следам встречи с Ольгой написал, не называя имен: «Не следует идти навстречу варварам с их просьбами о заключении браков с членами императорского дома, не надо, как часто случается, идти навстречу их требованиям…»

С другой стороны, Ольга уехала из Константинополя недовольной, и когда из Византии прибыло встречное посольство с просьбой о присылке обещанной военной помощи, его приняли далеко не сразу и заставили ждать у Почайновской пристани на Днепре два месяца, ровно столько же, сколько тянулось ожидание приема в Константинополе. Причем Ольга передала послу Византии: «Передай послу, что он у меня постоит в Почайне столько, сколько мне пришлось не сходить с судна у вас».

Ученые полагают, что именно унизительный отказ византийского императора в значительной степени определил враждебность Святослава к Византии. Он бросался на Византию как волк, снова и снова старался разрушить византийские планы. И если был у Византии отчаянный и неукротимый враг – так это Святослав, проведший всю жизнь в походах. Причем его гибель явилась результатом происков византийцев, которые, несмотря на мирный договор с русским князем, подкупили печенегов на днепровских порогах, чтобы они устроили засаду и убили Святослава.

Талантливый боевой вождь, неукротимый воитель, бешеный враг – Византия умела избавляться от таких недругов.

А византийская царица появилась на Руси лишь в XV веке, когда вслед за падением Византийской империи, из соображений преемственности, то есть желая показать всему миру, что Русь – наследница Византии, Иван III женился на Софье Палеолог.

Но тогда уже некому было возражать. В Константинополе господствовали турки-сельджуки.

Источник: indbooks.in


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.