Галицко волынское княжество кто правил

Распад огромных, наскоро сбитых политических образо­ваний вроде Киевской Руси — типичное явление истории сред­них веков. Так, на Западе расцвету Киева предшествовало довольно короткое существование империи Каролингов, создан­ной Карлом Великим. А владения монголо-татар на Востоке, начинаясь на берегах Тихого океана, постепенно дотянулись аж до Карпат, вобрав в себя и руины того, что прежде назы­валось Киевской Русью. Но лишь несколько поколений успели сменить друг друга после падения Киева, как пала и Золотая Орда.

Крушение всех средневековых империй было вполне зако­номерным. Присмотревшись внимательно к внутреннему со­стоянию каждой из них, мы увидим: при огромных расстоя­ниях — слаборазвитые коммуникации; при отсутствии реаль­ного политического единства — четкое понимание местных и частных интересов, превалирование «местного патрио­тизма».

Все эти соображения, однако, нисколько не успокаивают историков Киевской Руси. Они — как зрители, пришедшие посмотреть грандиозный спектакль. В прологе создатели «Киевской империи» обещали им широкий размах, сулили светлые перспективы, разворачивали впечатляющие прожек­ты — и что же? Все свелось на деле к мелким интригам и незадачливым авантюрам враждующих между собой князь­ков. И вот — неизбежный финал. Подавленная публика в не­доумении расходится по домам. Ее не удовлетворяют даже великолепные создания культуры — живые свидетельства великой эпохи, сотворенные на удивление потомкам в древней столице, вобравшей в себя таланты не только своей, но и сопредельных стран. Столица, говорят историки, и в этом ненамного превзошла провинцию, где тоже были свои худож­ники и мыслители, но, разбросанные и невостребованные, они не могли создать ничего подобного… В общем, как ни старалась Русь угодить историкам, ей это так и не удалось.

Но что хуже всего — от грандиозных планов создателей некогда мощного политического и торгового «предприятия» постепенно отказываются и те, кому оно досталось в наслед­ство. В большинстве удельных княжеств боярская знать — эти прямые потомки и гипотетические продолжатели славных дел отчаянных варягов — мельчает душой, теряет вкус к став­шей теперь уже не только опасной, но и бессмысленной поэзии дальних торговых экспедиций, предпочитая ей рутину и прозу своих маленьких хозяйств. Так распались последние полити­ческие, культурные и хозяйственные связи, а с ними и то историческое целое, которое мы называем Киевской Русью.

Эпоха удельных княжеств

Еще на съезде князей в Любече в 1097 г. формальное признание получил принцип вотчины. И именно последующее торжество этого принципа стало одной из причин, по которой удельные княжества одно за другим отпадали от Киева.

Как мы помним, в Любече князья договорились положить конец губительным междоусобным распрям. Ценою мира и согласия между ними явилось взаимное признание наслед­ственных прав на те самые земли, которые каждый из них успел на тот момент завоевать. Но вопрос о Киеве не был, да и не мог быть решен. Древняя столица по-прежнему оста­валась символом верховной власти. Ни один из княжеских родов не мог утвердить свое право «сесть» в Киеве, т. е. гла­венствовать над другими родами.

Покуда некоторые из представителей «старших» княже­ских родов продолжали бороться между собой за Киев, другие князья, и особенно «младшие» по рангу, утратили к этой борьбе всякий интерес. Они понимали, что почти никаких юридических или практических шансов завоевать древнюю столицу у них нет. И вместо того чтобы ловить журавля в небе, они крепко держали синицу в руке: не растрачивая попусту сил в бессмысленных стычках за символы и миражи, вели захватнические войны, направленные на расширение и обогащение собственных вотчин.

Такие настроения среди князей сильно способствовали развитию тех самых областничества и «местного патриотиз­ма», которые стали отличительной чертой позднекиевского периода. Что же касается бояр, то на фоне общего оскудения и распада им все больше приходилось заниматься хозяй­ствованием на своих землях, чтобы добывать средства для безбедного существования. Потому бояре и слышать не хотели об участии в княжеских походах за тридевять земель и вообще все меньше и меньше интересовались «общерус­скими» делами.

Да и какие это дела? Отражение внешнего врага? Но кто этот общий для всей Руси враг? Новгород предлагал грудью встать против тевтонских рыцарей. Полоцк видел главную угрозу Руси в литовцах. Ростов и Суздаль опасались волжских булгар, Галицко-Волынское княжество — венгров и поляков. А Киев призывал князей «всех как один» встать за землю русскую против половцев. Это и понятно: если все не встанут «как один», того и гляди, кто-нибудь впутается в сложные политические игры, вступит в «противоестественные» союзы… И вот уже различные русские княжества оказываются по разные стороны политических барьеров. А некоторые князья умудряются установить со своими нерусскими соседями более прочные отношения, чем с братьями по православной вере.

На севере древний Новгород быстро втягивался в между­народный торговый союз, позднее названный Ганзейским. Организованный лигой северогерманских городов, этот союз позволил наладить оживленную торговлю вдоль всего Балтий­ского побережья. В то самое время, когда торговое значение Киева резко упало, Новгород переживает свой расцвет. Не только во внешних сношениях, но и во внутренних делах новгородцы ориентируются уже не на «общерусские», а на североевропейские стандарты. Уклад новгородской жизни все более напоминает уклад любого другого европейского тор­гового города. И уже не князь и бояре, а купеческая элита диктует законы республиканского по форме политического правления.

Еще один очаг региональной дифференциации быстро возникает на северо-востоке Киевской Руси. Там, «за лесами, за долами», — отчизна великороссов. Там на необозримых и безлюдных просторах «младшие» Рюриковичи основали Рос­товское, Суздальское, Владимирское и Московское княжества. Раньше эти земли принадлежали финским племенам. Восточ­нославянская миграция сюда еще только начиналась, когда Рюриковичи установили здесь свою власть, так что новым поселенцам предлагалось лишь приноравливаться к суще­ствующим порядкам. Быть может, именно по этой причине, в отличие от республиканской вольницы новгородцев, на северо-востоке устанавливается абсолютизм в самой жесткой форме.

Пожалуй, ярчайший пример укрепления самодержавной власти в этом регионе — правление суздальского князя Андрея Боголюбского. Сначала он одним махом покончил с растущей оппозицией суздальских бояр: просто взял и перенес свою столицу во Владимир. Там не было сильных бояр — некому было и перечить князю. Наконец, как мы знаем, в 1169 г. он до основания разрушил Киев: древняя столица Руси тоже казалась ему соперницей его новой столицы.

Все эти подробности впоследствии помогут нам понять причины политических успехов Москвы, бывшей поначалу маленькой крепостью в Северо-Восточном регионе (в летописи впервые упомянута под 1147 г.). Успехи эти во многом объяс­няются тем безудержным стремлением к безграничной само­державной власти, которое будущие московские правители унаследуют от своего предка, Андрея Боголюбского.

Юго-запад Украины: Галичина и Волынь

Наконец, и в пределах нынешней территории Украины, на ее юго-западе, тоже возникает важный очаг региональной дифференциации — Галицкое и Волынское княжества.

Если Киев эпохи расцвета безоговорочно сосредоточивал в своих руках всю силу и мощь огромной державы, то ныне почти вся эта сила отошла к прежним окраинам, к полюсам — северо-восточному и юго-западному. Из всех прежних киев­ских земель, пожалуй, лишь Владимиро-Суздальская да Галицко-Волынская не уступали друг другу в военной мощи.

При этом именно Галицкое и Волынское княжества М. Гру­шевский считал самыми прямыми наследниками полити­ческих и культурных традиций Киева. А другой видный укра­инский историк, С. Томашивский, называл объединенное Галицко-Волынское княжество XIII в. первым бесспорно украинским государством. В самом деле: если рассматри­вать эту объединенную державу на пределе ее могущества, в тех границах, которых ей к этому времени удалось достичь, то окажется, что 90 % ее подданных жили на территории современной Украины.

В то же время эти княжества никогда не теряли своего пограничного значения. Здесь, вдоль бывших западных границ Киевской Руси, проходил этнический рубеж. На нем исстари сходились интересы украинцев и поляков, и отчаянная борьба между двумя этими народами не ослабевала вплоть до сере­дины XX в. На этих землях проходил и важнейший культур­ный рубеж: одни назовут их форпостом католического Запада, другие — православного Востока.

Галицко-Волынское княжество

Галичину — землю в восточных предгорьях Карпат, в вер­ховьях текущего прямо в Черное море Днестра и Прута, впа­дающего в Дунай неподалеку от его устья, — поначалу насе­ляли племена дулебов, тиверцев и белых хорватов. На востоке Галичина граничила с Волынью — лесной холмистой мест­ностью, также населенной дулебами и белыми хорватами. Историческая граница Галичины и Волыни вытянулась на десятки километров. К востоку от Волыни находилось Киев­ское княжество. Так что, в отличие от Галичины, вынужден­ной отражать постоянные набеги воинственных венгров и поляков от своих западных и северных рубежей, Волынь имела лишь одного чужеземного соседа на севере — литовцев. И большой удачей обоих княжеств было то, что горы и холмы, леса и овраги делали их труднодоступными для южных сосе­дей — степных кочевников.

Волынь и особенно Галичина были густо заселены. Через эти земли проходили торговые пути в Западную Европу. В местах важнейших стратегических пересечений этих путей возникали многочисленные города. Кроме того, Галичина была богата соляными месторождениями. А соль — товар ходкий: вся Русь зависела от галицкой соли.

До 980—990 гг., когда Володимир Великий присоединил эти земли к своим владениям, их контролировали поляки. На Волыни Володимир основал город и назвал его своим именем. Со временем Володимир-Волынский стал достойной столицей нового княжества. А в Галичине политический центр пере­местился из Перемышля в город Галич, возникший близ карпатских соляных шахт.

Поначалу Галичина и Волынь были вотчиной киевских князей, а затем перешли к их прямым потомкам. Галичиной правили Ростиславичи — потомки внука Ярослава Мудрого, а Волынью — Мстиславичи, ведущие свое происхождение от сына Володимира Мономаха. И хотя историки для собствен­ного удобства, как правило, рассматривают Галищсо-Волынское княжество как нечто единое, это все же были не только различные, но и не слишком похожие друг на друга полити­ческие образования XII—XIII вв.

Пожалуй, самое впечатляющее различие состояло в приро­де и характере правящей элиты. Галицкие бояре были, несом­ненно, самыми богатыми, могущественными и своенравными боярами на Руси. Влияние их на политическую жизнь Гали- чины было беспредельным. Вот, кстати, и третий вариант развития киевской политической системы: если два первых — республиканский и абсолютистский — типично представлены в судьбах Новгородского и Владимиро-Суздальского кня­жеств, то идеальным образцом олигархического правления (т. е. в данном случае власти боярской знати) можно считать политическое устройство Галичины.

По мнению советских историков, уникальная роль галицких бояр во многом объясняется особенностями их проис­хождения. В отличие от других княжеств, где боярами, как правило, становились княжеские дружинники и их потомки, галицкая аристократия, по всей вероятности, происходила в основном из местной племенной знати. Так что свои имения галицкие бояре получали не от князя, как бояре иных земель, а путем узурпации общинных владений. Очевидно, уже пер­вые Рюриковичи, придя в Галичину, натолкнулись на круговую оборону местной знати, не собиравшейся поступаться собственными интересами.

Некоторые другие историки к этому объяснению прибав­ляют следующее. По крайней мере четыре поколения Рости- славичей, утверждают они, счастливо правили этой страной, и бояре имели предостаточно времени и возможностей для устройства собственных дел. К тому же многие из них торго­вали солью, а это давало немалую прибыль, укрепляя и без того солидное боярское состояние. В итоге богатейшие из галицких бояр так крепко стояли на ногах, что даже могли позволить себе содержать собственные боевые дружины, со­стоявшие из мелких феодалов. Кроме того, Киев был далеко, и великие князья даже в лучшие свои времена не имели особых возможностей для вмешательства в галицкие дела. Зато до Польши и Венгрии рукой подать: там галицкие бояре видели вдохновляющие примеры власти и господства аристо­кратов, туда же в случае чего обращались они за помощью против собственных особо строптивых князей.

В противоположность галицким волынские бояре были более простого пошиба. Большая их часть пришла на Волынь в составе дружин тех князей, назначение или смещение кото­рых целиком зависело от воли Киева. Отсюда, с Волыни, Киев не казался таким далеким, каким представлялся жителям Галичины, и влияние его было гораздо более ощутимым. Волынские бояре, как это и водилось по всей Руси, наделя­лись землями за верную службу князю. Зависимая от княже­ских милостей волынская знать была более лояльной, нежели галицкая. На волынских бояр князья могли положиться. Вот почему, когда дело дошло до объединения двух княжеств, больше шансов на это оказалось не у галицких князей, а имен­но у ВОЛЫНСКИХ.

Галицкие Ростиславичи. Галичина первой из всех кня­жеств, расположенных на территории современной Украины, официально порвала с Киевом. Правдами и неправдами хит­рый князь Володимирко (1124—1153) сумел подчинить себе все галицкие земли. Уже при нем все усилия великих князей киевских как-то повлиять на ход событий в Галичине оказы­вались тщетными.

Ярослава же, сына Володимирка, правившего в 1153—1187 гг., недаром прозвали Осмомыслом. Политический ум и чутье этого безусловно талантливого князя будто и в самом деле восьмикратно превышали политические стандарты эпохи. Опираясь на достижения своего отца, Ярослав расши­рил границы княжества на юг вплоть до устья Днестра, т. е. включил в него и часть территории современной Молдовы.

При нем и в стране царили мир и довольство, и с могучими соседями — венграми, германским Фридрихом I Барбарос­сой — установились отношения доверия и дружбы. А уж о славе и авторитете галицкого князя на Руси нечего и гово­рить — достаточно вспомнить похвалу ему в «Слове о полку Игоревен: «Галицкий Осмомысл Ярослав! Высоко сидишь ты на своем златокованном престоле, подпер горы Венгерские своими железными полками, заступив королю путь, затворив Дунаю ворота, меча тяжести через облака, суды рядя до Дуная. Грозы твои по землям текут, отворяешь Киеву ворота, стреляешь с отчего золотого престола салтанов за землями».

Однако не только галицкий князь, но и галицкие бояре набирали силу. О том, насколько влиятельными стали они при Ярославе, свидетельствует эпизод из биографии этого князя, когда бояре заставили его отречься от своей второй (невен­чанной) жены Анастасии, а потом сожгли ее на костре.

По смерти Ярослава начался беспредел. Сын его Володи­мир (1187—1199), последний из Ростиславичей, по выраже­нию летописца, «думы не любил с мужами своими». Бояре взбунтовались и вынудили своенравного князя искать убежи­ща в Венгрии. Венгерский король Андрей обещал вернуть Володимиру престол, но, придя в Галичину, объявил ее соб­ственной вотчиной. Однако против чужеземцев восстал народ. Володимир помирился с боярами и выгнал венгров вон. К чему же привели все эти годы войн и опустошений? Хотя князь снова сел на престол, он стал более, чем когда-либо прежде, зависим от бояр. Был создан печальный прецедент, который в течение еще полувека. стал типичным: кое-как мирясь с властью сильного князя — объединителя земель, бояре затем предъявляли претензии его более слабому наследнику, тем самым давая повод для чужеземного вмешательства. И снова страна ввергалась в хаос — до появления новой «сильной руки», на короткое время овладевающей ситуацией.

Галицко-Волынские Романовичи. Короткий расцвет Гали­чины убедительно свидетельствовал о растущей роли окраин прежней могучей державы. Зато ее союз с Волынью сулил новые эпохальные перспективы для всей Восточной Европы. Осуществить такой союз на практике сумел волынский князь Роман Мстиславич (1173—1205).

С самой юности этот человек с головой окунулся в поли­тическую борьбу. В то самое время, когда отец Романа, во­лынский князь Мстислав, бился на юге с суздальским князем Андреем Боголюбским за Киев, новгородцы в 1168 г. избрали своим князем самого Романа, прося защитить их от суздаль- ской агрессии на севере. После смерти отца в 1173 г. Роман прежде всего позаботился о том, чтобы заново объединить раз­дробленные, заброшенные отцовские владенья на Волыни. А уже в 1188 г. он получил приглашение на княженье от галицких бояр. Но воспользоваться им в то время помешали ему князья-соперники и враждебные боярские партии. И лишь в 1199 г. он смог вернуться к галицкому вопросу, объединив галицкие земли с волынскими. Таким вот образом на полити­ческой карте Восточной Европы возникло новое мощное поли­тическое образование во главе с энергичным, сильным прави­телем.

Во внутренней политике Роман успешно справился со своей главной задачей — обузданием бояр, не останавливаясь ни перед ссылками, ни перед казнями. «Не убив пчел, не полакомишься медом»,— любил повторять этот князь. Как и в других европейских странах, княжескими союзниками в борь­бе с олигархией выступали горожане и мелкие феодалы.

Однако наибольшую славу Роману принесли его успехи во внешней политике. После объединения Галичины и Волыни он разгромил соперников-суздальцев и в 1203 г. овладел Киевом. Итак, галицкие и волынские, киевские и переяслав­ские — все исторические земли Украины, за исключением черниговских, оказались под единой властью. Мнилось, неда­лек уж день и час, когда заново объединятся все те части Киевской Руси, что ныне составляют территорию Украины. Во всяком случае Роман ближе всех посткиевских князей подошел к этой цели — потому-то современные украинские историки оказывают ему особое внимание.

На юге Роман успешно защищал украинские земли от половцев. На севере он сумел далеко углубиться на террито­рию Польши и Литвы. Впрочем, эта страсть бесконечно рас­ширять свои и без того громадные владения его и погубила. Во время польского похода 1205 г. Роман со своими войсками попал в засаду и был убит. Его «держава» просуществовала всего лишь шесть лет — слишком малый срок для создания стабильного политического образования. И все же современ­ники Романа в ознаменование его выдающихся достижений именовали его «Великим» и даже «повелителем всея Руси».

Вскоре после Романовой смерти страну вновь постигли три вечных несчастья — интриги бояр, княжьи распри, чуже­земное вмешательство. И вновь распались звенья, которые Роман на протяжении всей своей жизни усердно пытался ско­вать в единую цепь.

У Романа остались два совсем еще маленьких сына: Данилу было четыре года, Васильку — два. И хотя мать их Ганна была женщиной волевой, ее, беззащитную вдову, вместе с малыми Романовыми сиротами галицким боярам ничего не стоило прогнать со двора. На их место были приглашены трое Игоревичей — сыновья небезызвестного персонажа «Сло­ва о полку Игореве». Это было ошибкой бояр, которая многим из них стоила жизни. Игоревичи не спешили делиться властью с боярской олигархией и уничтожили пол тысячи бояр, прежде чем последним все-таки удалось прогнать их восвояси. Впо­следствии Игоревичам не поздоровилось: все трое были схва­чены галицкой элитой и повешены.

После этого поведение бояр стало уж и вовсе непредска­зуемым. В 1213 г. они посадили на престол не потомственного князя, а некоего Володислава Кормильчича из своей же братии. Воспользовавшись возмущением, так сказать, «миро­вой общественности» этим неслыханным деянием, правители Венгрии и Польши, якобы защищая права законных князей Данила и Василька, вторглись в Галичину и поделили ее между собой. Вот в каких условиях юным Данилу и Васильку пришлось сызнова начинать «собирание» земель, некогда бывших под властью их отца.

Не было ничего удивительного в том, что Данило вступил в законные права княжения прежде всего на Волыни (в 1221 г.), где и бояре, и народ по-прежнему оставались верны его династии. Но лишь в 1238 г. он смог вернуть себе Галич и часть Галичины. В следующем году Данило присоединил к своим владениям Киев и послал воеводу Дмитра защищать город от монголо-татар. Наконец, после решающей победы под Ярославом в 1245 г. Данило подчинил себе всю Галичину. Таким образом, ему понадобилось 40 лет, чтобы восстано­вить владения своего отца.

Оставив Галичину за собой, Данило отдал Волынь Василь­ку. Несмотря на это, оба княжества продолжали существовать как единое целое под руководством более сильного старшего брата. Подобно своему отцу, Данило стремился заручиться поддержкой горожан и крестьян против боярской знати. Он основал множество городов, в том числе в 1256 г.— Львов, названный в честь Данилова сына Льва. Старые города укреп­лялись, новые заселялись ремесленниками и купцами из Гер­мании, Польши, а также из городов Руси. Кроме того, после падения Киева сюда перебрались большие армянская и еврей­ская общины. Галицкие города были многонациональны со времени их основания, такими они и остались до наших дней. В деревнях же князь пытался защитить крестьян от боярского произвола, направляя туда специальных чиновников. В армии были созданы крестьянские полки.

Главной внешнеполитической проблемой князя Данила оставались монголо-татары. В 1241 г. они насквозь прошли Волынь и Галичину, хоть и не принесли им столь непоправи­мых бед, как другим землям Руси. Однако успехи Романови­чей не оставили монголо-татар равнодушными. Вскоре после победы под Ярославом Данило получил грозный приказ явиться к ханскому двору. Выхода не было — пришлось под­чиниться. В 1246 г. Данило отправился на Волгу, в Сарай-Бату — столицу Батыя. И, можно сказать, визит удался на славу. Князя хорошо встречали и, что гораздо важнее, хорошо провожали: во всяком случае он вышел от хана живым. Впрочем, и выкуп за свою жизнь он дал немалый — призна­ние монгольского владычества. Сам Батый изощрялся в остро­умии, всячески пытаясь унизить князя. Так, подавая ему чашу кислого кумыса, хан заметил: «Привыкай, князь, — теперь ты один из нас».

Тем, впрочем, дело и кончилось. До Волыни и Галичины от ханской столицы — путь неблизкий, так что наводить свои порядки в княжестве Данилы (вроде того, как это делалось в северо-восточных, ближайших к Орде княжествах) хану было затруднительно. И все обязанности галичан и волынян перед новыми повелителями по сути свелись к тому, что во время набегов монголо-татар на Польшу и Литву они плелись в обозе их разудалой конницы. Во всем же прочем влияние Орды в Галичине и на Волыни поначалу было настолько слабым, что Данило даже имел возможность проводить впол­не самостоятельную внешнюю политику, подчас открыто на­правленную на то, чтобы избавиться от унизительной зави­симости.

Установив дружеские отношения с Польшей и Венгрией, Данило обратился к папе Иннокентию IV с просьбой о по­мощи в организации крестового похода славян на монголо- татар. Взамен князь обещал свое согласие на переход всех своих владений под церковную юрисдикцию Рима. Так впер­вые была высказана вслух главная и постоянная проблема всей истории Галичины — проблема отношения западных украинцев к римско-католической церкви.

Вскоре благосклонность Рима к галицкому князю получи­ла официальное подтверждение: папа прислал ему настоящую королевскую корону. И в 1253 г. в Дорогочине на Буге Данило был коронован официальным папским послатшком. Впрочем, галицкого князя интересовали, по-видимому, не столько пап­ские церемонии, сколько реальная помощь Запада в избавле­нии от азиатского ига. Но ее-το как раз и не было — вопреки всем папским обещаниям.

Так и не дождавшись западной подмоги, Данило все-таки уже в следующем, 1254 г., решился двинуть свои войска на Киев, дабы освободить его от монголо-татар, пока их главные силы оставались далеко на востоке. Поначалу галицкому князю сопутствовал успех. И все же удержать Киев ему не удалось. Более того, он жестоко поплатился за свои честолю­бивые замыслы. В 1259 г. огромное монголо-татарское войско Бурундая неожиданно обрушилось на Галичину и Волынь. Поверженные Романовичи были поставлены перед выбором: либо крепостные стены всех городов будут немедленно разоб­раны (и их беззащитные жители попадут в полную зависи­мость от монголо-татар) — либо все они будут безжалостно уничтожены. Скрепя сердце Данило согласился полностью разоружиться перед захватчиками и вынужден был наблю­дать за тем, как разрушались те самые стены, которые он так упорно возводил.

И тем не менее неудачи антимонгольской политики Данила не привели к потере его влияния на западных соседей. Огромен был авторитет галицкого князя в Польше, особенно в Мазо- вецком княжестве. Именно поэтому литовский князь Миндаугас (Мендовг) вынужден был пойти на территориальные уступки галицкому князю в Мазовии — несмотря на то, что как раз в это время Литва начинает свой путь к гегемонии во всем восточноевропейском регионе. Более того, в знак доб­рососедства Миндаугас должен был дать согласие на брак двух своих отпрысков с Даниловыми сыном и дочерью. Никогда еще галицкие князья не играли столь существенной роли в центральноевропейских делах, как при Даниле. Он прекрасно освоил такой важнейший инструмент средневековой внешней политики, как династические браки. Женив с воет о сына Рома­на на принцессе Гертруде — наследнице бабенбергского пре­стола, Данило затем даже попытался (хоть и неудачно) посадить его на трон австрийского герцога.

Умер Данило в 1264 г. Таким образом, его политическая деятельность продолжалась без малого шесть десятилетий. Украинские историки считают его самым выдающимся галицко-волынским правителем. В самом деле, его политические успехи были весьма значительны, особенно если принять во внимание, что условия, к которым он всю свою жизнь был вынужден применяться, никак не способствовали удачному правлению. В самом начале его, борясь за восстановление и расширение отцовских владений, Данило испытал на себе экспансионистские устремления Венгрии и Польши. Сломив мощное сопротивление бояр, он много сделал для того, чтобы социально-экономический и культурный уровень жизни его подданных стал одним из самых высоких в Восточной Европе. Но он не смог осуществить всех своих планов. Ему не удалось ни удержать Киев, ни добиться главной цели — освобождения от монголо-татарского ига. И все же ему почти всегда удава­лось свести влияние Орды к минимуму. Пытаясь отгородиться от Востока, Данило обратился к Западу. Во всей своей после­дующей истории западные украинцы будут действовать по примеру Данила.

Почти целый век после смерти Данила на Волыни и в Галичине не происходило каких-то особых изменений. Галиц­кий престол унаследовал сын Данила Лев (1264—1301), волынский же после смерти Василька достался его сыну Володимиру (1270—1289). Двоюродные братья продолжали управлять своими землями так, как правили их отцы: энер­гичный, деятельный Лев был постоянно втянут в политические конфликты — скромный Володимир оставался в тени.

Когда в Венгрии умер последний правитель из династии Арпадов, Лев захватил Закарпатскую Русь, тем самым создав прецедент для будущих претензий Украины на западные склоны Карпат. Польша, ставшая ареной междоусобных войн, также была важным объектом приложения недюжин­ных сил Льва: одно время он даже добивался трона польских королей в Кракове. Поскольку в конце XIII — начале XIV в. западные соседи Галицко-Волынской земли были временно ослаблены, оба княжества, несмотря на агрессивность Льва, жили относительно спокойно.

Иногда, правда, возникала некоторая напряженность в отношениях между самими кузенами, ибо, как уже было сказано, Володимир составлял полную противоположность Льву. Не проявляя активности ни на военном, ни на диплома­тическом поприще, он весь отдался мирным делам: строил города, замки, церкви. Галицко-Волынская летопись изобра­жает Володимира как «великого книжника и философа». Чтение и переписывание древних рукописных книг было его любимым занятием. Смерть Володимира в 1289 г. сильно опечалила не только его подданных, но в равной мере и исто­риков Украины, поскольку эти последние усматривают опреде­ленную связь между кончиной князя и прекращением Галицко- Волынской летописи, внезапно обрывающейся на этом печаль­ном событии. О том же, что происходило на Волыни и в Гали- чине в последние десятилетия их независимости — между 1289 и 1340 гг., нам практически ничего не известно, если не считать нескольких разрозненных и случайных эпизодов.

Так, мы знаем, что после смерти Льва сын его Юрий одновременно правил и в Галичине, и на Волыни. Очевидно, это был сильный князь, ибо, как указывают летописцы сосед­них стран, при нем его подданные жили мирно и «процветали в богатстве и славе». Положение Юрия было настолько прочным и солидным, что позволяло ему провозгласить себя «королем Руси». Событие, происшедшее в 1303 г., также убедительно свидетельствует о его авторитете. Недовольный решением киевского митрополита о переносе митрополии на северо-восток, в столицу Владимирского княжества, Юрий добился от Константинополя разрешения на создание отдель­ной митрополии в Галичине.

Последними из Романовичей были сыновья Юрия Андрий и Лев. Они вместе управляли Галицко-Волынским княжест­вом. Озабоченные растущей силой соседней Литвы, они заклю­чили союз с немецкими рыцарями Тевтонского ордена. С монголо-татарами же братья держались независимо и даже враж­дебно. Есть основания предполагать, что именно в битвах с ними они и погибли.

В 1323 г. умер последний князь местной династии, и галицко-волынская знать два года спустя выбрала себе в князья Болеслава Мазовецкого, польского кузена Романовичей. Изменив имя на Юрий и приняв православие, новый князь ни в чем не отступился от политики его предшественников. Несмотря на свое польское происхождение, он пытался отво­евать галицко-волынские земли, захваченные поляками, а так­же подтвердил союз с тевтонцами против литовцев. Во вну­тренних делах Юрий-Болеслав продолжал поддерживать города и стремился расширить свои полномочия. Все это, очевидно, привело к конфликту князя с боярами, которые в 1340 г. отравили его — якобы за то, что он окружил себя иностранцами и хотел ввести католицизм. Так Галичина и Волынь лишились своего последнего князя, причем по вине собственной знати. Отныне западные украинцы долгие века будут жить под чужеземным владычеством.

На протяжении ста лет после падения Киева Галицко-Волынское княжество служило опорой украинской государ­ственности — в том смысле, что не только наследовало поли­тическую роль и политический уклад Киевской Руси, но и препятствовало поглощению западноукраинских земель Поль­шей. Таким образом, жители этих земель — украинцы или, как их тогда называли, русины — в переломный момент своей истории сохранили чувство культурной и политической общ­ности. И это чувство украинцев будет иметь решающее зна­чение для выживания их как отдельного национального обра­зования в те трудные времена, которые еще только начи­нались.

Орест Субтельный

Из книги «История Украины», 1994

Источник: secrethistory.su

Юго-западная Русь — Галицко-Волынское княжество занимало северо-восточные склоны Карпат и территорию между реками Днестр и Прут. Здесь имелись тучные черноземы в широких речных долинах, а также обширные лесные массивы, благодатные для промысловой деятельности, и значительные залежи каменной соли, которую вывозили в соседние страны. На территории Галицко-Волынской земли возникли крупные города: Галич, Владимир-Волынский, Холм, Берестье (Брест), Львов, Перемышль и др. Удобное географическое положение (соседство с Венгрией, Польшей, Чехией) позволяло вести активную внешнюю торговлю. Кроме того, земли княжества находились в относительной безопасности от кочевников. Как и во Владимиро-Суздальской Руси, здесь наблюдался значительный экономический подъем. В первые годы после отделения от Киева Галицкое и Волынское княжества существовали как самостоятельные. Подъем Галицкого княжества начался при Ярославе I Осмомысле (1153-1187). (Знал восемь иностранных языков, отчего и получил свое прозвище: по другой версии — "восьмимыслимый", т.е. мудрый.) Высоко оценивая могущество князя и его державы, автор "Слова о полку Игореве" писал, обращаясь к Ярославу: "Высоко ты сидишь на своем златокованном престоле, подпер горы венгерские своими полками железными… отворяешь Киеву ворота" (т.е. Киев тебе покорен. — Авт.). И действительно, в 1159 г. галицкие и волынские дружины на время овладели Киевом. Объединение Галицкого и Волынского княжеств произошло в 1199 г. при волынском князе Романе Мстиславиче (1170-1205). В 1203 г. он захватил Киев и принял титул великого князя. Образовалось одно из крупнейших государств Европы (римский папа предлагал даже Роману Мстиславичу принять королевский титул). Роман Мстиславич вел упорную борьбу с местным боярством, завершившуюся его победой. Здесь, так же как и на северо-востоке Руси, установилась сильная великокняжеская власть. Роман Мстиславич успешно воевал с польскими феодалами, половцами, вел активную борьбу за главенство над русскими землями. Старшему сыну Романа Мстиславича — Даниилу (1221-1264) было всего четыре года, когда умер его отец. Даниилу пришлось выдержать длительную борьбу за престол как с венгерскими, польскими, так и с русскими князьями. Только в 1238 г. Даниил Романович утвердил свою власть над Галицко-Волынской землей. В 1240 г., заняв Киев, Даниил сумел объединить Юго-Западную Русь и Киевскую землю. Однако в том же году Галицко-Волынское княжество было разорено монголо-татарами, а спустя 100 лет эти земли оказались в составе Литвы (Волынь) и Польши (Галич).

Новгородская боярская республика



Новгородская земля (северозападная Русь) занимала огромную территорию от Ледовитого океана до верховья Волга, от Прибалтики до Урала. Новгородская земля находилась далеко от кочевников и не испытала ужаса их набегов. Богатство Новгородской земли заключалось в наличии громадного земельного фонда, попавшего в руки местного боярства, выросшего из местной родоплеменной знати. Своего хлеба в Новгороде не хватало, но промысловые занятия — охота, рыболовство, солеварение, производство железа, бортничество — получили значительное развитие и давали боярству немалые доходы. Возвышению Новгорода способствовало исключительно выгодное географическое положение: город находился на перекрестке торговых путей, связывавших Западную Европу с Русью, а через нее — с Востоком и Византией. У причалов реки Волхов в Новгороде стояли десятки кораблей. Как правило, Новгородом владел тот из князей, кто держал киевский престол. Это позволяло старшему среди Рюриковичей князю контролировать великий путь "из варяг в греки" и доминировать на Руси. Используя недовольство новгородцев (восстание 1136 г.), боярство, обладавшее значительной экономической мощью, сумело окончательно победить князя в борьбе за власть. Новгород стал боярской республикой. Высшим органом республики было вече, на котором избиралось новгородское управление, рассматривались важнейшие вопросы внутренней и внешней политики и т.д. Наряду с общегородским вечем существовали "кончанские" (город делился на пять районов — концов, а вся Новгородская земля -г на пята областей — пятин) и "уличанские" (объединявшие жителей улиц) вечевые сходы. Фактическими хозяевами на вече были 300 "золотых поясов" — крупнейшие бояре Новгорода.Главным должностным лицом в новгородском управлении был посадник (от слова "посадить"; обычно великий киевский князь "сажал" своего старшего сына наместником Новгорода). Посадник был главой правительства, в его руках были управление и суд. Фактически в посадники избирались бояре из четырех крупнейших новгородских родов. Вече выбирало главу новгородской церкви — епископа (впоследствии архиепископа). Владыка распоряжался казной, контролировал внешние сношения Великого Новгорода, торговые меры и т.д. Архиепископ имел даже свой полк. Третьим важным лицом городского управления был тысяцкий, ведавший городским ополчением, судом по торговым делам, а также сбором налогов. Вече приглашало князя, который управлял армией во время военных походов; его дружина поддерживала порядок в городе. Он как бы символизировал единство Новгорода с остальной Русью. Князя предупреждали: "Без посадника тебе, князь, суда не судить, волостей не держать, грамот не давать. Даже резиденция князя находилась вне кремля на ярославовом дворище — Торговой стороне, а позднее — в нескольких километрах от кремля на Городище. Жителям Новгородской земли удалось отбить натиск немецко-шведской агрессии в 40-х годах XIII в. Не смогли захватить город и монголо-татары, но тяжелая дань и зависимость от Золотой Орды сказалась и на дальнейшем развитии этого региона.

Источник: studopedia.su

С древнейших времен область Галицко-Волынской Руси известна под общим названием «Червенских Городов». Это собственно Галиция с городами: Перемышлем, Звенигородом, Требовлем, Галичем, Берладь и другими, а также Волынь с городами: Владимиром-Волынским, Луцком, Брестом, Белзом, Дорогочином и другими.

На «Червенские Города» еще во время Владимира Святого претендовали поляки и они находились под постоянной угрозой захвата или вторжения со стороны Польши.

При разделении Руси на уделы Ярослав Мудрый отделил Галицкие «червенские города» от Волынских и отдал их в удел своему внуку Ростиславу – сыну умершего еще при жизни Ярослава его сына Владимира.

Во время княжеской междоусобицы после смерти Ярослава Мудрого Ростислав был изгнан из Галиции и умер в изгнании в Крыму, оставивши трех сыновей, которым только в 1087 году удалось вернуться на княжение в Галицкую Русь.

На съезде князей в Любече в 1097 году Галицкая Русь была признана «вотчиной», то-есть наследственным владением потомков Ростислава, которые и сохранили над ней власть в течение целого столетия, давши двух выдающихся князей: Владимира I и Ярослава (Осмомысла), его сына.

В правление этих двух князей, длившееся 62 года (1125– 1187) Галицкая Русь росла и крепла экономически и политически и туда устремлялась много переселенцев из Приднепровья, страдавшего от “постоянных княжеских междоусобиц и набегов половцев. Под влиянием западных соседей – Венгрии и Польши, с которыми Галицкая Русь находилась в тесных торговых и культурных сношениях, там сложился социальный строй во многом отличный от остальной Руси. Характерной чертой этого строя было очень сильное значение боярства, бравшего пример с западно– европейских феодалов и стремившегося ограничить власть князя и влиять на государственные дела. Борьбу с этими, стремлениями бояр и Владимир I и Ярослав Осмомысл вели довольно успешно и твердой рукой правили своим княжеством, имея всегда поддержку от начинавшей усиливаться северо-западной Руси, Владимиро-Суздальского княжества. Ярослав Осмомысл был женат на дочери Суздальского князя Юрия Долгорукого.

Умирая, Ярослав Осмомысл разделил свое княжество между двумя сыновьями: законным – Владимиром (II) и внебрачным – Олегом. Между ними вскоре началась борьба, из которой при поддержке бояр победителем вышел Владимир, изгнавший Олега.

Но вскоре самому Владимиру II пришлось бежать от самовольных бояр. Бежал он за помощью к венгерскому королю Беле III. Вместо помощи Бела III посадил Владимира в тюрьму, вторгся в Галицкую Русь и посадил там на княжение своего сына Андрея, предоставив боярам огромные права. Население, как передает летопись, страдало от жупантов венгров и самоволия бояр, но было бессильна свергнуть их власть.

Только через два года, в 1189 году, удалось бежавшему из Венгрии Владимиру вернуться на княжение. Польша недовольная тем, что Галицкая Русь фактически, превратилась в венгерскую провинцию, вторглась туда, изгнала венгра Андрея и вернула престол Владимиру, который и княжил там до своей смерти (1198 г.). Владимир II умер бездетным. С ним прекратилась династическая ветвь Ростиславовичей и встал вопрос о занятии княжеского престола Галицкой Руси.

Претендентом на него являлся князь соседней Волыни – Роман Мстиславович, тоже прямой потомок Мономаха, как и вымершая ветвь Ростиславовичей. Но против него была сильная оппозиция галицкого боярства, боявшегося, что этот волевой, твердого характера князь урежет их права, как это было в Волынском княжестве. Только при поддержке поляков, боявшихся что Галицкая Русь опять попадет к венграм, Роману Мстиславовичу удалось занять Галицкий престол и тем положить начало объединению Галицкой и Волынской Руси в одно большое государство с наследственной властью Pомановичей.

Имея в своем распоряжении верные ему и надежные стды Влыни, Роман мог не считаться с оппозицией боярства и твердой рукой взять бразды правления объединенными княжествами. Сразу же ему пришлось столкнуться со своим собственным тестем, киевским князем Рюриком, недовольным объединением двух княжеств. В вооруженном столкновении Рюрик был разбит и бежал к половцам, с помощью которых ему удалось захватить в 1203 году Киев и произвести в нем страшные опустошения и резню. Однако, скоро он и его союзники – половцы были разбиты войсками Романа Мстиславовича, после чего Рюрик был насильственно пострижен в монахи. Характерно что Роман не пожелал занять и киевский престол, а вернулся в свое объединенное княжество. Притягательность для князей Киева, как великокняжеской столицы тогда уже потеряла свою силу, а владение им, не принося никаких выгод, налагало обязательство защиты Киевского княжества от постоянных набегов кочевников.

В результате объединения двух густо населенных княжеств, куда к тому же непрестанно прибывали новые переселенцы с востока, и успешной борьбы с Киевом, князь Роман стал сильнейшим князем на Руси. Польский историк В. Кадлубек пишет: “князь Роман поднялся так высоко, что правил почти всеми землями и князьями Руси”. А новгородская летопись называет его “Государем всея Руси”.

Начало правления Романа совпало с крупнейшими историческими событиями, в Европе. На рубеже 12-го и 13-го столетия под натиском крестоносцев, вдохновляемых папой римским, пала Византия и в 1204-м году вместо нее была создана “Латинская Империя”, просуществовавшая более полувека (до 1261 г.) Добившись успеха в борьбе с Византией, бывшем оплотом православия, католицизм не остановился на этом. Его внимание привлекала православная Русь, которую он стремился уже тогда (как и теперь) окатоличить. Первым препятствием в его продвижении на восток была православная Галицко-Волынская Русь, соседями которой были сугубо католические Польша и Венгрия.

Стремительное усиление государства Романа Мстиславовича порождало надежды, что оно сможет стать не только самым воинственным и авторитетным княжеством Руси, но и формальным ее объединителем, как некогда Киев. Если бы это случилось – католицизм бы потерял всякую надежду распространиться на восток, а Польша и Венгрия получили бы могущественного, во много раз сильнейшего их соседа в лице объединенной Руси. Государственные интересы Венгрии и Польши и интересы католицизма диктовали всячески препятствовать, как объединению всей Руси, так и усилению ее Галицко-Волынской части. Ибо только разъединенная и ослабленная огромная Русь могла стать их добычей. Учитывая это, Рим и Польша с Венгрией обращают особое внимание на сильное государство князя Романа и планомерно начинают против ннго агрессию. С одной стороны – подстрекаемая Римом, Польша ведет против Романа вооруженную борьбу; с другой – Римский папа предлагает Роману королевскую корону, принятие которой было бы символическим признанием власти папы. Рим и Польша имели надежных союзников в лице части галицкого боярства, сильно тяготевшего к Западу с его феодальным строем, дававшим огромные права боярам.

Счиатя почву для “сотрудничества” с Римом подготовленной, папа присылает в 1206-м году в Галич особое посольство с предложением князю Роману признать главенство папы, обещая за это королевскую корону и “помощь меча св. Петра”, как сказали римские послы. Князь Роман не только категорически, но и очень резко отклонил это предложение.

Летописец делает предположение, что гибель князя Романа eсть результат измены бояр, недовольных твердым курсом политикаи князя в вопросах внутренней и внешней политики, а также в вопросе религиозном.

Смута после смерти княза Романа

После смерти князя Романа формально власть переходит к его вдове, как опекунше над малолетними детьми. Фактически же все захватывает кучка боярской олигархии, во главе с знатным боярским родом Кормиличей. Чувствуя себя беспомощной перед алчной и властной боярской кликой вдова князя Романа обращается за покровительством к королю Венгрии, который охотно на это соглашается и с 1206 года вводит в свой титул: “Король Галича и Владимира”. Последствия этого добавления к титулу сказались много столетий спустя: в 1772 году, при разделе Польского государства между Австрией, Пруссией и Россией, Австрия получила Галицию. Австрийский император тогда был и “Короле Венгрии”, и как таковой был признан Россией и Пруссией “законным” наследником Галицкой Руси.

Но покровительство венгерского короля не смогло обуздать самоволия галицких бояр, которые вынудили вдову князя Романа бежать с детьми в Венгрию, а на освободившийся княжеский престол пригласили Северских князей – трех братьев Игоревичей, расчитывая, что они не будут посягать на “боярские свободы”. В своем расчете бояре жестоко ошиблись. Игоревичи, привыкшие у себя в Северском княжестве смотреть на бояр как на послушных сотрудников, не потерпели своеволия Галицких бояр и беспощадно с ними расправлялись: более 500 бояр было казнено, их дочери выданы замуж за простолюдинов (как говорит летопись “рабов”), а остальные приведены в повиновение или бежали в Венгрию.

Король венгерский опять вмешивается в дела Галицкой Руси, приходит туда с войском и восстанавливает власть детей Романа Мстиславовича. В 1211-м году девятилетний его старший сын Даниил провозглашается князем, а его мать-регентшей. Игоревичи были повешены. Уцелевших бояр такое решение вопроса не удовлетворяет и вскоре они разными интригами и склоками вьнуждают вдову князя Романа с детьми снова бежать, а князем провозглашают вождя боярской партии – Кормилича. Это был единственный случай в истории Руси, когда на престол село лицо не принадлежащее к правящей с основания государства династии.

Обеспокоенные боярской анархией в Галицкой Руси, Польша и Венгрия, сговариваются насчет ее дальнейшей судьбы. Малолетнего сына венгерского короля Коломана сочетают браком с малолетней же дочерью польского короля – Саломеей и провозглашают их Королем и Королевой Галицкой Руси, которая таким образом подпадает под влияние агрессивного католицизма с одной стороны и нарождающегося польского шовинизма с другой. Галицкой Руси грозит полное поглощение католицизмом и польским национализмом, то есть, исчезновение ее как составной части Великой Руси, хотя и раздираемой княжеской анархией, но все же сохранившей верность единству Руси и, неразрывно связанному с Русью,– православию.

В ее дела вмешивается далекий новгородский князь Мстислав, выдавший свою дочь замуж за изгнанного боярами князя Даниила. При поддержке всего населения Галицкой Руси, Мстислав изгоняет “короля и королеву” Коломана и Саломею, и в 1221 году сам себя провозглашает Галицким князем и кончает 16-летнюю смуту. После его смерти (1228 г.) молодой князь Даниил Романович занимает княжеский престол и открывает новую страницу истории Галицко-Волынского Княжества.

Князь Даниил и его княжение

Как уже упомянуто, в первой половине 13-го столетия произошли события исключительной важности и исторического значения. Падение мощной Византии под двойным ударом крестоносцев и мусульманской агрессии; полный упадок величайшего в Европе государства – Киевской Руси; татарское нашествие, проникшее далеко в Европу; особая активность католической церкви, инспирировавшей как Крестовые Походы на Византию так и агрессию на востоке Европы. Все эти события произошли в первое полустолетие 13-го века и в корне изменили соотношение сил. В этом полустолетии пришлось княжить Даниилу Романовичу в Галицко– Волынском княжестве. Он, еще юношей, принимал участие в знаменитой битве на реке Калке в 1223-м году, в которой только что появившиеся из Азии татары разгромили соединенные силы многочисленных русских князей. Позднее, в семнадцатилетний период от битвы на реке Калке до нашествия Батыя, Даниил ведет непрерывную борьбу за объединение и восстановление ослабленного во время боярской смуты Галицко-Волынского княжества, отражая поползновения Польши и Венгрии вмешиваться в его дела. Борьба эта заканчивается полным успехом, и к половине 30-х годов, Даниил становится таким же сильным и авторитетным князем, каким был его отец – князь Роман. Широкие массы населения всемерно поддерживают Даниила, видя в нем носителя и водворителя порядка и справедливости и защитника от своеволия и бесчинств бояр и иностранцев. В столкновении с Киевом Даниил одерживает решительную победу, но, захвативши захиревший и разоренный Киев, не остается в нем, а назначает своего наместника.

Но Даниилу не удалось ни объединить Русь, к чему он стремился, ни на долгое время оберечь от врагов свое княжество. В 1240-ом году на Русь двинулись полчища татар под предводительством хана Батыя. 6-го декабря 1240 года, после отчаяеного сопротивления, татарами был взят Киев, сожжен, разорен, а почти все население или было вырезано или взято в рабство. Из Киева Батый двинулся на запад в Галицко-Волынскую Русь, все опустошая и разоряя на своем пути. Город Галич был разрушен до основания, а население почти поголовно вырезано. Князь Даниил в это время находился в Венгрии, куда он направился в поисках союзников для борьбы с татарами, но никакой реальной помощи на западе он не получил.

Видя безвыходность положения, после долгих колебаний, Даниил, по примеру других русских князей, отправился в Орду с изъявлением подчинения и покорности хану. Хан отнесся к нему милостиво и дал ярлык на управление его Галицкого княжества, что дало ему возможность все свои силы и энергию употребить на восстановление раззоренного нашествием края. Оставивши невосстановленной свою столицу Галич, Даниил построил и укрепил новую столицу – Холм, а также восстановил многие разрушенные города и основал новые, в том числе Львов, названный по имени его старшего сына – Льва.

Понимая невозможность собственными силами бороться с татарами, Даниил искал союзников на Западе, прежде всего в Венгрии, Польше и у крестоносцев. Но, вдохновленный католической церковью, Запад, вместо помощи повел агрессию на русские земли с целью распространения католичества и подчинения Риму. Именно в годы татарского нашествия, вероятно не случайно, происходили и нападения Запада на единственно уцелевший от татар Новгород, который, не будь этих нападений, смог бы помочь в борьбе против татар. Только благодаря военному таланту новгородского князя Александра Невского (двоюродного брата Даниила Романовича) и жертвенности новгородцев удалось отбить эти нападения и нанести агрессорам поражения: шведам на Неве, а крестоносцам на льду Чудского озера (Ледовое побоище 1242-го года).

Рим понимал тяжелое положение князя Даниила и решился его использовать для распространения своего влияния на его княжество. Ему была обещана всемерная поддержка католических государств и королевский титул, если он сагласится принять корону от папы Римского. После долгих колебаний Даниил на это согласился. Но, зная отталкивание народа от католицизма, Даниил короновался не пышно в своей новой столице – Холме, а тихо и скромно в небольшом городе Дорогичине.

Даниил, после коронования, в надежде на обещанную помощь Запада, предпринял поход для освобождения от татарских гарнизонов Новгород-Волынского (Водзвягель) и Киева, но никакой помощи не получил. Вместо помощи пришлось бороться с литовцами, напавшими на его владения. Поход был прекращен. Но он вызвал быструю реакцию татар: в 1259 г. их многочисленное войско под командой Бурундая вторглось в Волынско-Галицкую Русь и заставило Даниила срыть все укрепленные им города и наложило на него большую контрибуцию.

Ни от папы римского, ни от послушных ему католических соседних государств, Даниил никакой помощи не получил и вынужден был беспрекословно подчиниться всем требованиям татар. Возмущенный вероломством Запада, Даниил рвет с ним всякие связи, отказывается от полученного от папы королевского титула и делает ставку на сосуществование с татарами, что ему и удается ценой немалых унижений и материальных жертв.

Надломленный неудачами, Даниил умирает в 1264-м году, только на один год переживши своего двоюродного брата – Александра Невского, который так блестяще отразил западную агрессию на Неве, и Чудском озере.

После смерти Даниила и его брата Василия, с которым он дружно и совместно управлял Голицко-Волынской Русью, их сыновья Лев и Владимир раздельно, но также дружно, как их отцы владели Лев – Галицкой, а Владимир Волынской Русью. С татарами они не только не ссорились, но и прибегали иногда к их помощи в борьбе с западными соседями. Так была отбита у Венгрии Прикарпатская Русь, а у Польши Люблинская земля.

После их смерти вся Галицко-Волынская Русь, без всяких междоусобиц была опять объединена под властью одного князя – Юрия Львовича (сына Льва), который стал называть себя “Королем Руси’, хотя его дед от этого титула отказался.

Живя между татарским молотом и западно-католической наковальней, отрезанный от остальной Руси, Юрий понимал невозможность какой либо общерусской политики и старался жить в мире как с татарами, так и с поляками и венграми и заботился о благоустроении своего княжества, куда все больше и больше начинало проникать католическое влияние. Поэтому для укрепления православия он выхлопотал у Константинопольского патриарха посвящение митрополита для Галицко-Волынской Руси (1303г.).

Киевский митрополит, считавшийся митрополитом “всея Руси” еще в 1299-м году, оставил Киев и переселился в отдаленный Владимир на Клязьме, в Суздальской Руси. Но, новопоставленный митрополит (галичанин родом – игумен Петр) не задержался долго в своей Галицко-Волынской митрополии и переселился во Владимир Суздальский, а потом в Москву. Этот галичанин был первым московским митрополитом и своим высоким авторитетом много содействовал ее возвышению.

Два сына Юрия Первого – Анрей и Лев Второй, не смогли ладить с татарами и оба погибли в борьбе с ними в 1323-м году. С их смертью превратилась мужская линия Романовичей и встал вопрос о замещении княжеского престола. Согласно установившейся еще со времени Ярослава Мудрого практике – престол должен бы был перейти к одному из князей потомков Мономаха, но международная обстановка тогда была такова, что боярской партии удалось посадить на престол, полуокруженной сильными Польшей и Литвой Галицко-Волынской Руси, поляка, сына Мазовецкого князя Трейдена, женатого на сестре Андрея и Льва II-го – Марии.

Этот новый князь, по имени Болеслав (Тройденович) при занятии княжеского престола формально перешел в православие и даже переменил свое имя на Юрия. Но вскоре Юрий II вернулся в католичество и, будучи князем православной русской земли, начал оскорблять религиозные и национальные чувства своих подданных, а себя окружил поляками-католиками. Своим поведением он оттолкнул от себя даже те боярские круги, которые содействовали его призванию на княжение. Вся Галицко-Волынская Русь возненавидела своего князя. В 1340-м году он был отравлен, а по всему княжеству прокатилась волна антипольских и антикатолических погромов, сопровождавшихся большими жестокостями.

Со смертью Юрия Второго Тройденовича, вернее, с его призванием к власти, от единой Киевской Руси на многие столетия отрывается ее юго-западная часть, попадая в орбиту агрессоров Запада – католической Польши и Литвы, Галицко-Волынская Русь делается предметом споров и борьбы между предъявлявших на нее права – Венгрией, Польшей и Литвой. 37 лет ведется эта борьба и заканчивается только в 1387-м году тем, что Галиция отходит к Польше, Волынь к Литве, а Прикарпатская Русь к Венгрии. С мнением и желанием самого населения разделяемого княжества его расгели не считались, стараясь только национально обезличить и разными выгодами окатоличить и привлечь на свою сторону его высшие господствующие классы.

Агрессия Запада по отношению к Руси, отбитая Александром Невским на северо-западных ее рубежах, увенчалась успехом на ее западных и юго-западных границах.

Здесь уместно будет упомянуть, что впоследствии эта агрессия по отношению к Московской части Руси, а позднее по отношению к России неоднократно возобновлялась и закончилась, надо полагать, навсегда только с окончанием Второй Мировой войны. Достаточно только вспомнить польско-литовскую агрессию 17-го века, когда была занята даже Москва, вторжение шведов в 1708-9 году, нашествие французов в 1812 г., нападение англичан и французов в 1854 г. и два немецких вторжения в течение текущего столетия.

Объективное изучение взаимоотношений России и Запада дало основание известному историку нашего времени Тойнби сказать: “на протяжении всей своей истории Россия на Запад никогда не нападала, а только от него оборонялась”.

На этом мы заканчиваем краткое изложение судеб Галицко-Волынской Руси, начиная от выделения Галицкой Руси в удел внуку Ярослава Мудрого – Ростиславу (1052 г.), и закрепления этого удела в наследственное владение Ростиславовичей съездом князей в Любече (1097 г.), и кончая разделом Галицко-Волынского княжества между западными агрессорами (1387 г.).

Находясь под татарским игом, раздробленная и разобщенная, остальная Русь не имела возможности отстоять Галицию и Волынь, свои исконные русские земли, а потом постепенно начала ее забывать, занятая другими проблемами: борьбой с татарами, борьбой за выход к Балтийскому и Черному морям, и своим распространением на восток.

Но не забыл народ порабощенного Галицко-Волынского княжества свое народное единство и сохранил его на протяжении многих веков раздельной жизни. Не дал себя ни окатоличить, ни ополячить, к чему стремилась Польша. Огромную решающую роль в успехе этого народного сопротивления сыграла православие, ставшее неотделимым от русскости.

И чем сильнее было давление католичества и польского национального шовинизма, тем сильнее становился отпор широких народных масс. В конце 16-го века он вылился в вооруженную борьбу возглавляемую украинским казачеством и приведшую в наше время к национальному освобождению Руси от иностранной власти и внедрению, пытавшуюся расчленить Русь Польшу, в ее этнографические границы. Насколько сильно было стремление к народному единству и насколько было глубоко ощущение у населения отторгнутых частей Руси своей русскости, красноречиво свидетельствуют новейшие данные по этому вопросу. Во время переписи в Польше в 1931-м году производилась она и в Галиции, входившей тогда в состав Польши. На вопрос о национальности 1.196.855 галичан ответили, что они “русские”, а 1.675.870 назвали себя “украинцами”. Не надо забывать, что “украинцев” тогда фаворизировала польская администрация, а украинские сепаратисты имели в своих руках все ключевые позиции в общественной и культурной жизни не польского населения Галиции. Приведенные выше данные были даны в статьях С. Медведицкого и карпаторусских газетах в США и никогда самостийниками не были опровергнуты, ибо трудно опровергать факты, взятые из оффициальных польских данных о переписи.

Второй пример. Как уже упоминалось, в 1937-м году в 3акарпатской Руси, находившейся тогда в составе Чехословакии, под влиянием украинской сепаратистической пропаганды встал на очередь вопрос – на каком языке – русском или украинском вести преподавание в школах. Произведенный плебисцит дал следующие результаты: за преподавание на русском языке – 86%; на украинском – 14%.

Приведенные выше данные красноречиво свидетельствуют о необычайной национальной стойкости населения этой части единой когда-то Киевской Руси. Несмотря на денационализацию и окатоличевание своих высших классов, усиленную польскую колонизацию, принудительное введение унии, несмотря на пропаганду украинского сепаратизма-шовинизма широкие народные массы сохранили ощущение и своей руccкости и единства с остальной Русью. Династическое и культурное единство Галицко-Волынской Руси с остальной Pусью старательно замалчивается и запутывается украинской сепаратистической историографией, которая имеет чисто политическую цель доказать, что “москали” и “украинцы” – чужие и чуждые народы. Но обмануть можно только или неосведомленных иностранцев или тех, кто кроме произведений историков “школы Грушевского” ничего не читал и принимает утверждения сепаратистических историков – “парторгов” на веру.

При сколько-нибудь внимательном, вдумчивом и добросовестном отношении к историческим событиям с полной несомненностью можно доказать единство Галицко-Волынской Руси с остальной Русью.

Прежде всего династическое единство. Не династическое родство или связи, а именно единство, что в те времена значило очень много. Не надо забывать, что удельная система существовала, хотя и часто нарушалась. А, согласно этой системе, каждый князь был временным и должен был быть готов к перемещению в связи со смертью какого либо из князей разросшейся династии. И действительно мы знаем множество случаев перемещения князей из княжеств северо-западной Руси на княжение в юго-западную Русь и наоборот. И Ярослав Мудрый и Владимир Мономах и, основатель Галицко-Волынской ветви, Роман Мстиславович прежде чем попасть на юго-запад, княжили на северо-востоке. Меняя княжество они ехали не в чужую страну, не к чужому народу, а только меняли, так сказать, административные посты на территории одного и того же своего народа. Кроме того частые браки между дальними родственниками – потомками Игоря, Святослава и Владимира Святого еще больше сближали князей северно– и южно-русских. Даниил Галицкий, например, был двоюродным братом Александра Невского, следовательно, внуком основателя Московской династической линии Всеволода Большое Гнездо и дядей первого московского князя Даниила, отца Ивана Калиты.

Еще большее значение чем единство династическое имело единство религии и, неотделимой в то время от религии, культурной жизни вообще. И северо-западная Русь и Русь юго-западная были православными, а вся культурная жизнь сосредоточивалась главным образом в православных монастырях и культура распространялась через православное духовенство. На всю Русь был один Митрополит – в Киеве и он носил титул митрополита “всея Руси”. И когда в 1299 году Киевский митрополит переехал из захиревшего Киева и Приднепровья в Суздальскую Русь – тем самым туда был перенесен и религиозно-культурный центр всей Руси. Культурный язык – древне-русский язык – был единым и общим для всей Руси, в чем каждый легко может убедиться читая летописи, которые сохранились до наших дней. Большинство летописей сохранилось на северо-востоке, неизмеримо меньше на югозападе и совсем не сохранилось в Приднепровье – центре нынешней Украины. Объяснить это явление не трудно, зная, что Приднепровье к концу 13-го века опустело, юго-запад был под постоянной агрессией католицизма и полонизма, а северо-восток религиозно-культурно развивался совершенно беспрепятственно ибо татары в дела религиозные не вмешивались.

Единство династическое и религиозно-культурное, а, следовательно, и народное всей Руси неопровержимо доказывает совершенно неоспоримые исторические документы и говорить при их наличии, что “москали” – великороссы и “украинцы” – малороссы есть чужие и чуждые друг другу народы можно только или совершенно не зная историю Руси, или сознательно ее искажая. В споре, кто является наследником государственности и культуры Киевского государства, на что претендуют и великороссы и украинские сепаратисты, можно отчетливо различать несколько моментов.

Приднепровье – политический и культурный центр бывшего Киевского Государства, в настоящее время населяют украинцы или малароссы – дело, не в названии – и оспаривать это никто не собирается. Но это вовсе не может служить доказательством преемственности культуры и государственности, существовавшей на этой территории до ее заселения теми, кто на ней живет в настоящее время. И, наоборот великороссы, на территории Украины не живущие, сохранили и былины эпохи Киевского Государства, и летописи, и преемственность от Киевской религиозно-культурной иерархии, и преемственность политической власти (династия), включая и ее символ – Шапку Мономаха. Всего этого не могут предъявить украинские претенденты, ибо на Приднепровье они являются не возвратившимися беженцами – вывыселенцами, а новыми беженцами – переселенцами из западных и северо-западных окраин бывшего Киевского Государства, никогда на Приднепровьи не жившие. Отсюда и оторванность их народного эпоса от Киевской Руси, отсюда и их бытовые и лингвистические различия с великороссами.

Несомнено, что существовавшие диалектические различия в разных частях Киевской Руси за многие столетия раздельной жизни и внешнего влияния усилились и, в конечном результате, привели к образованию великорусского и украинского языков. Ушедшие на северо-восток жители Приднепровья эпохи Киевской Руси, ассимилируя финские и тюркско-татрские племена, приняли от них не мало лингвистических и бытовых особенностей и имели свой самобытный путь развития народного языка и культуры. Пришедшие на Приднепровье несколько веков спустя переселенцы – беженцы с запада и с северо-запада, принесли с собой языковые и культурные особенности тех окраин Киевской Руси, откуда они пришли. А на путь развития их народного языка и быта оказал огромное влияние Запад, под властью которого они находились многие столетия, будучи совершенно оторваны от общения с северо-восточной Русью. Но лингвистические и бытовые различия украинцев и великорусов, которые несомненно существуют и наличие которых никто не оспаривает, вовсе не являются доказательством того, что эти два, друг другу “чужие” и “чуждые”, народа, как утверждают украинские сепаратисты. История, не извращенная, а добросовестно изучаемая, с полной категоричностью и доказательностью говорит, что это две ветви одного народа, выросшие из общего корня Руси. Ветви эти, близкие теперь, твердо хранящие в глубинах народного сознания ощущение своего единства, были неизмеримо ближе 600 лет тому назад, когда исторические события оторвали юго-западную Русь (Галицко-Волынское княжество) от остальной Руси и отдали ее под власть агрессивного католицизма и польского шовинизма.

Но, как показали последующие события, им не удалось эту часть Руси ни ополячить, ни окатоличить. Как только пали цепи католическо-польского рабства, Галицко-Волынская Русь показала свое общерусское лицо.

Заканчивая на этом краткий очерк трехсотлетнего существования Галицко-Волынского княжества, – конец 11-го – конец 14-го веков, мы даем главнейшие хронологические данные этого периода.

Хронологическая таблица Важнейших событий ГАЛИЦКО-ВОЛЫНСКОЙ РУСИ за три века ее существования (1052-1386 гг.)

Ростиславовичи (1054-1198 гг.)

1054 – Получение Ростиславом (внуком Ярослава Мудрого) Галицких– “Червенских городов”.

1097 – Придание съездом князей в Любече Галицкой Руси “вотчины” Ростиславовичей.

1125 – 1153 – Княжение Владимира – объединение всех Галицких уделов.

1153 – 1187 – Княжение Ярослава Владимировича – “Осмомысла”. Дальнейшее усиление Галицкий Руси.

1187 – 1189 – Борьба между “новыми” Ярослава. Вмешательство венгров. Иx изгнание.

1189 – 1198 Княжение Владимира Второго. Его тесная связь с Владимирско-Суздальской Русью

Романовичи (1199-1323)

1199 – Князь Волынский Роман Мстиславович объединяет Галицкое и Волынское княжества.

1205 – 1221 – Смерть князя Романа. Начало смут. Вмешательство Венгрии и Польши.

1221 – 1228 – Княжение Мстислава (Новгородского) с зятем Даниилом Романовичем. В 1228 г. смерть Мстислава.

1228 – 1264 – Княжение Даниила Романовича. В 1253 г. коронование королем

1239 – 1240 Нашествие татар. Разорение Киева и Галицкой Руси.

1259 – Второе нашествие татар – Бурундай.

1264 – Смерть Даниила Галицкого.

1264 – 1301 – Лев I Данилович – Сосуществование с татарами.

1301 – 1308 – Юрий I, сын Льва I. – Учреждение митрополии Галицко-Водынской Руси.

1308 – 1323 – Княжение сыновей Юрия I, Андрея и Льва II и их гибель в 1323 г.

1323 – 1340 – Болеслав Тройденович (Юрий II) – сын Мазовецкого князя.

1340 – 1387 – Смута. Падение и раздел Галицко-Волынской Руси.

Следующая глава >

Источник: history.wikireading.ru

You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.