Царевич дмитрий иванович


Эта версия подтверждается тем, что никаких реальных прав на «удел» кроме получения части доходов уезда ни сам царевич, ни его родня не получили. Реальная власть сосредоточивалась в руках присланных из Москвы «служилых людей».

После старшего брата — царя Фёдора Иоанновича (у которого родилась только одна дочь Феодосия Фёдоровна), Дмитрий оставался единственным мужским представителем московской линии дома Рюриковичей. Иностранец-путешественник Джильс Флетчер указывает на задатки его характера, напоминавшие покойного «грозного» царя:

Младший брат царя, дитя лет шести или семи (как сказано было прежде), содержится в отдалённом месте от Москвы, под надзором матери и родственников из дома Нагих, но (как слышно) жизнь его находится в опасности от покушений тех, которые простирают свои виды на обладание престолом в случае бездетной смерти царя. Кормилица, отведавшая прежде него какого-то кушанья (как я слышал), умерла скоропостижно. Русские подтверждают, что он точно сын царя Ивана Васильевича, тем, что в молодых летах в нём начинают обнаруживаться все качества отца. Он (говорят) находит удовольствие в том, чтобы смотреть, как убивают овец и вообще домашний скот, видеть перерезанное горло, когда течёт из него кровь (тогда как дети обыкновенно боятся этого), и бить палкой гусей и кур до тех пор, пока они не издохнут.


Зимой мальчик лепил снежные фигуры и называл их именами ближних бояр. Окончив работу, он принимался лихо рубить им головы, приговаривая:

«Это Мстиславский, это Годунов».

Интриги вокруг бастарда

Такой приказ, утверждал английский посол, отдал священникам сам царь вследствие происков Бориса Годунова. Церковные правила строго воспрещали православным вступать в брак более трех раз. При жизни Грозного никто не смел усомниться в законности его последнего брака.

Источник: xn--4-7sbfx1a.xn--p1ai

15 мая 1591 года в Угличе при загадочных обстоятельствах погиб младший сын Ивана Грозного Дмитрий. Эта трагедия известна широко, версий за 400 лет было высказано несколько: от гибели от несчастного случая до убийства по приказу Бориса Годунова и подмены царевича с целью спасти его от убийства по приказу того же Бориса. Попробуем взглянуть на происшедшее в Угличе так, как сделали бы это Шерлок Холмс, Эркюль Пуаро или патер Браун. Они начинали следствие, задавая себе первый и главный вопрос: кому это выгодно?


Действительно, кому была выгодна смерть девятилетнего царевича Дмитрия Иоанновича? Как ни странно, это было выгодно Борису Годунову, но, изучив обстоятельства угличского дела, Холмс, Пуаро и Браун вполне могли бы прийти к выводу, что Годунов невиновен!

Карьера Бориса Годунова началась при Иване Грозном. Сначала Борис стал зятем всемогущего шефа опричников Малюты Скуратова, а затем его троюродная сестра Ирина вышла замуж за одного из сыновей Грозного, Фёдора, ставшего после смерти Ивана IV царём. Царский шурин Годунов сделался соправителем царя Фёдора Иоанновича, сына Грозного от его первой жены Анастасии Романовой. Годунов происходил из бояр «худородных» (незнатных) и, став вторым лицом в государстве, приобрёл себе множество врагов среди бояр, считавших себя «великими», а Бориса — «выскочкой».

В те времена «худородному» боярину удержаться на вершине власти без жестокости было почти невозможно, но Годунов удержался. Его опорой был свояк (муж сестры) царь Фёдор, а посему Борис должен был беречь его как зеницу ока, ибо со смертью Фёдора окончилась бы не только карьера Годунова, но и жизнь — врагов у соправителя хватало с избытком!

Годунов действительно берёг Фёдора как мог, но и Дмитрия, сына Грозного и Марии Нагой, он тронуть не мог по двум причинам:

а) в случае смерти царевича враги Годунова, даже не найдя явных улик, сумели бы если не свалить его, то поколебать его влияние в стране;


б) Борис Годунов, прошедший «школу» опричнины и будучи зятем Малюты, тем не менее жестокостью не отличался. Историки это заметили — своих злейших врагов Борис в худшем случае насильно постригал в монахи или ссылал. Казней по «политическим» мотивам в бытность его соправителем практически не было.

Чтобы успешно противостоять интригам многочисленных врагов, Годунов должен был обладать недюжинным умом, который он явно имел. Но одного ума недостаточно — нужна точная информация о настроениях, господствовавших в боярской среде, — Шуйских, Мстиславских и многих других, чтобы вовремя «нейтрализовать» их постригом или ссылкой, не доводя дело до возможного кровопролития. Такие сведения могли поставлять хорошо оплачиваемые осведомители из боярского окружения, что позволяло Борису быть в курсе замыслов своих противников и вовремя их пресекать.

Иван Грозный, умирая, передал трон Фёдору, а младшему Дмитрию выделил удельное княжество со столицей в Угличе. Нельзя исключать, что здесь не обошлось без «подсказки» хитроумного Бориса, но этого вопроса касаться не станем.

Мария Нагая с сыном Дмитрием и многочисленной роднёй отбыла в почётную ссылку. Ей даже не позволили присутствовать на коронации Фёдора в качестве ближайшей родственницы, что являлось огромным унижением. Уже это одно могло заставить Нагих затаить зло на Бориса и иже с ним.

Годунов, зная и понимая это, сознавал также, что семейство теперь уже бывшей царицы представляет для него реальную угрозу. Для надзора за Нагими он прислал в Углич дьяка Михаила Битяговского, наделённого самыми широкими полномочиями. Его присутствие лишило Нагих почти всех прерогатив, которыми они обладали в качестве удельных князей, в том числе и контроля над доходами, поступавшими в удельную казну. Это могло ещё более усилить их ненависть к царскому соправителю, ибо удар по карману всегда очень болезненный!


Теперь же осмотрим место и обстоятельства происшествия, но сначала глазами современников.

Полдень 15 мая 1591 года, суббота. День жаркий. Мария Нагая вернулась с сыном из церкви с обедни. Она прошла во дворец, а сына отпустила погулять во внутренний дворик. С царевичем были: мамка (нянька) Василиса Волохова, кормилица Арина Тучкова, постельница Марья Колобова и четверо мальчиков, в том числе сыновья кормилицы и постельницы. Самым старшим из детей был сын Колобовой — Петрушка (Пётр). Дети играли в «ножички», но не ножом с плоским лезвием, а «сваей» — тонким стилетом с лезвием четырёхгранной формы, предназначавшимся для колющих ударов. Царевич Дмитрий страдал «падучей» болезнью (эпилепсией), и приступ начался, когда в его руке была свая-стилет. Падая, Дмитрий напоролся на остриё горлом. Подбежавшая Арина Тучкова схватила царевича на руки и, по её словам, «на руках его не стало». Мальчики были перепуганы, и Петрушка Колобов как старший бросился во дворец сообщить Марии о трагедии. Но потом произошло странное. Выскочившая во двор из-за обеденного стола Мария вместо того, чтобы, как всякая нормальная мать, броситься к сыну, схватила полено и обрушила его на голову мамки Волоховой, с силой ударив её несколько раз! Волохова упала с разбитой головой, а Мария при этом кричала, что «царевича зарезал Осип Волохов», сын мамки.


Нагая велела ударить в набат. Угличане бросились к дворцу, примчался и дьяк Битяговский. Он попробовал прекратить бить в колокола, но звонарь заперся на колокольне и в звонницу дьяка не пустил. Осип Волохов появился около дворца вместе с прибежавшими жителями —он явно находился где-то недалеко, возможно, у свояка (мужа сестры) Никиты Качалова. Мария Нагая продолжала кричать, что Осип — убийца Дмитрия. Окровавленная Волохова умоляла Нагую «пощадить сына». За шурина заступился и Качалов, но тщетно — возбуждённая толпа начала самосуд. Качалов, дьяк Битяговский, его сын и ещё несколько человек, пытавшихся успокоить толпу, были убиты. Осип Волохов сначала пытался укрыться в доме Битяговского, а затем в церкви, куда отнесли тело царевича, но его вытащили оттуда и тоже убили. Он стал последним, пятнадцатым, убитым из числа тех, кто погиб в результате самосуда.

Следственная комиссия из Москвы прибыла в Углич 19 мая. Учитывая тогдашнюю скорость передачи информации и передвижения, можно считать, что Москва отреагировала на трагедию практически мгновенно. Но главное: во главе следственной комиссии был Василий Шуйский, незадолго до этого вернувшийся из ссылки, куда он попал по воле Бориса Годунова.


Как считают историки, назначение Шуйского главой комиссии санкционировала Боярская дума, но предложение об этом могло исходить от Годунова — Борис понимал, что смерть Дмитрия обязательно припишут ему. Поэтому он и мог предложить кандидатуру Шуйского, нисколько не сомневаясь, что тот будет «землю рыть», чтобы найти хоть малейшую зацепку для обвинения Годунова в смерти Дмитрия — это был гениальный ход человека, невиновного в убийстве царевича!

Комиссия насчитывала несколько десятков человек. Кроме Шуйского и различных мелких чинов, в неё входили окольничий Клешнин, думный дьяк Вылузгин, церковь со своей стороны направила для надзора за следствием митрополита Гелвасия. Расследование велось максимально тщательно, были опрошены сотни людей. Допросы велись публично, во дворе кремля, в присутствии десятков и (быть может) сотен любопытных. При таком ведении дела фальсификация показаний и давление на свидетелей были полностью исключены — члены комиссии придерживались различных политических ориентаций, и каждый зорко следил за своими коллегами по расследованию, готовясь воспользоваться любой оплошностью.

Главными свидетелями гибели царевича были четверо мальчиков, мамка Волохова, кормилица Тучкова, постельница Колобова. Их показания и легли в основу заключения комиссии о гибели Дмитрия в результате несчастного случая, и это тогда, в 1591 году, признала вся Россия!


400 лет изучали историки «угличское дело», и никто не обращал внимания, что на вопрос следователей мальчикам: «Хто в те поры за царевичем были?» (Кто был рядом в момент происшествия?), мальчики дружно отвечали, что только они четверо, «да кормилица, да постельница!». Вот так — Василису Волохову они не упоминали, и, следовательно, её не было рядом в момент гибели Дмитрия! Где же она находилась?

Мария Нагая допросам не подвергалась — следователи не рискнули допрашивать пусть бывшую, но всё же царицу, однако известно, что Мария и её брат Андрей в момент гибели царевича сидели за обеденным столом. Им прислуживали трое видных служителей двора экс-царицы — подключники Ларионов, Гнидин и Иванов, а также стряпчий Юдин. Этот стряпчий (что-то вроде официанта) оказался восьмым свидетелем, кто видел происшедшую во дворе трагедию. Остальные трое узнали обо всём, только когда вбежал Петрушка Колобов.

За царским столом прислуживали стряпчие и стольники, но отнюдь не подключники. Они — хозяйственники, так сказать, «замы» ключника (завхоза, администратора, управляющего). Пусть Мария и находилась в почётной ссылке под жёстким надзором Битяговского, но она всё же была царицей, и что-то нигде не сказано, что дьяк «контролировал» доходы Нагих настолько, что у царского стола прислуживали подключники вместо стряпчих и стольников из-за нехватки денег на жалованье слугам!

Стряпчий по рангу был младше подключника, и Юдин должен был смотреть за обедающими Марией и Андреем, чтобы вовремя успеть им прислужить. Он же глазел в окно на играющих детей, хотя рядом с ним прислуживали слуги более высокого ранга, — на это даже комиссия Шуйского не обратила внимания.


Юдин сказал на следствии, что видел, как мальчики играли и как царевич «накололся на нож», но следователи так и не смогли точно установить момент, когда царевич нанёс себе рану в горло. Этого не видел никто из присутствующих.

Холмс и Пуаро, очень возможно, подтвердили бы выводы комиссии (а может быть, нет), а вот патер Браун точно не согласился бы с ними. Он вспомнил бы «Сломанную шпагу» и сказал бы: «Где умный человек прячет лист?» — «В лесу. А убитого?» — «На поле боя. А если не было никакой битвы?» — «Он сделает всё, чтобы она была!»

В Угличе не было битвы, а был самосуд с пятнадцатью трупами в результате. Главной же целью этого побоища был Осип Волохов — его надо было заставить замолчать навсегда!

В те времена не знали хронометража, не проводили следственных экспериментов для восстановления полной картины преступления, позже историки тоже не пытались по минутам воспроизвести последовательность событий. Попробуем восполнить это упущение, учитывая и другие сведения.

Итак: Мария с сыном возвращается из церкви и сама идёт обедать с братом. Про обед царевича нигде не упоминается, и, следовательно, Дмитрий на обед не пошёл — он был отпущен играть сразу же после возвращения домой.


жно предположить, что между возвращением из церкви и гибелью ребёнка прошло не так уж много времени — полчаса, не более. Эпилептик-царевич мог во время внезапного приступа нанести себе рану в горло, но в этом случае сведённые судорогой пальцы держали бы сваю за рукоятку, охватывая её полностью. Остриё (лезвие) должно было торчать из кулака вверх (между указательным и большим пальцами). Только в этом случае царевич мог ударить себя в горло, но во время игры «в ножички» нож никогда не берут в ладонь, плотно охватывая рукоять (кто когда-либо играл в эту игру, должен это помнить). Нож берут за конец лезвия или рукоятки, но, конечно, в Угличе могло быть по-всякому — царевич взял протянутый ему рукояткой стилет, и тут случился приступ.

А вот теперь интересный вопрос: откуда известно, что царевич Дмитрий страдал эпилепсией? Удивительно, но данные о болезни царевича всеми историками берутся только из «угличского дела»! Все свидетели дружно утверждали, что Дмитрий страдал «падучей» болезнью, но неизвестно, была ли болезнь врождённой, а если нет, то всё равно не ясно, с какого возраста она проявилась. А болел ли царевич Дмитрий эпилепсией вообще? Не была ли эта «падучая» симуляцией, производимой по наущению матери и других лиц, заинтересованных в создании образа «больного царевича»?

В ту эпоху взрослели раньше, и сын Ивана Грозного мог быть смышлёнее, чем его ровесники ныне, а ведь речь шла о троне — в таких случаях принцы (царевичи) любых стран, воспитанные с раннего детства соответствующим образом, и вели себя сообразно с обстоятельствами.


Все эти размышления ведут к предположению, которое уже высказывалось некоторыми историками ранее: царевич Дмитрий не погиб в Угличе, а был подменён с целью будущего захвата власти семейством Нагих! Для обоснования этой версии взглянем на происшедшее в Угличе с современной «детективной» точки зрения.

Итак: настоящий Дмитрий был подменён по дороге в церковь или на обратном пути. Мальчик, которого должны были принести в жертву, обязательно должен был иметь сходство с царевичем в росте, цвете волос, телосложении и чертах лица. Предположим, такого ребёнка нашли. Вряд ли он был из семьи даже среднего достатка, скорее из беднейшей или даже сирота. Отсюда следует, что лже-царевича надо было научить хотя бы немногому тому, что помогло бы ему сыграть «роль» Дмитрия в течение максимум 30 минут — а для обучения необходимо время!

Прельстить же несчастного ребёнка могли чем угодно, даже пообещав «златые горы» — и он согласился исполнить роль царевича и… разыграть (конечно, после «тренировок») приступ эпилепсии. Сколько времени потребовалось на поиски и «подготовку дублёра» — неизвестно, но свидетели вспомнили приступ «падучей» в марте, когда царевич «мать свою царицу сваей поколотил». Можно предположить, что «дублёра» уже нашли! 12 мая у царевича был приступ, и вплоть до 15-го его из дома не выпускали, следовательно, четверо мальчиков его могли не видеть три дня. Если же царевич и до 12 мая два-три дня не выходил на улицу, то получается почти неделя, а за эти дни болезнь может изменить и черты лица — такое объяснение «в случае чего» могло бы пригодиться!

Продолжим. Подмена произошла: в церковь ушёл Дмитрий, вернулся лже-Дмитрий в одежде настоящего. Его уже ждали, в том числе и одна из трёх женщин, под чьим надзором находился царевич. Эта женщина пользовалась полным доверием царицы Марии Нагой и была ей, несомненно, преданна.

Посмотрим внимательно, «по-современному», на некоторых лиц «угличского дела».

Колобова Марья, постельница. В её обязанности входило следить за бельём (простынями, наволочками и т.п.) и при необходимости зашивать его, т.к. всё это имеет обыкновение рваться и в царском дворце. Марья же была «по совместительству» и нянькой, так что днём шить и штопать времени ей могло и не хватать. Оставались вечер и ночь, электричество отсутствовало, только свечи и лучины — а посему постельница Марья Колобова могла быть близорука! Колобова видела, как вернулась царица с мальчиком, одетым в знакомую одежду, тут же отправившимся играть с детьми, среди которых был и её сын Петрушка.

Василиса Волохова, мамка (нянька) царевича Дмитрия. Она была самой старшей по возрасту из трёх женщин — её дочь была замужем за Никитой Качаловым, да и сын Осип был уже не мальчик. Но главное другое: когда Осип Волохов пытался спастись от смерти, то сначала он бросился в дом Битяговского — и не потому, что дом был рядом, а потому, что дьяк был не только достаточно высоким должностным лицом, но и знакомым его и матери! Причём Осип бросился к хорошим знакомым, и можно предположить, что присланный в Углич личным приказом Годунова Битяговский благоволил к Волоховым потому, что Василиса была осведомительницей дьяка при дворе царицы, но Нагие об этом знали!

Тогда становится понятно, почему на следствии мальчики не упомянули о присутствии во дворе «мамки» — Волохову отвлекли под каким-либо предлогом от играющих детей, а затем её нельзя было подпускать к телу — Василиса сразу могла опознать подмену! Для этого и пришлось самой царице пустить в ход полено!

Осип Волохов, сын Василисы Волоховой. Вся его вина заключалась в том, что он мог случайно оказаться вблизи места, где совершалась подмена царевича, и быть замеченным Марией. Видел Осип подмену или не обратил на происходящее внимания — неизвестно, но Мария испугалась — а вдруг заметил? Вот и пришлось убрать свидетеля, убив перед этим ещё 14 человек!

А теперь «момент истины» — картина гибели лже-царевича: лже-Дмитрий, взяв в руку сваю, падает «как учили» и бьётся, изображая припадок. Кормилица Арина Тучкова, пользовавшаяся полным доверием царицы Марии Нагой, бросается к «дублёру», хватает его на руки и… за руку, в которой зажата свая-стилет остриём вверх. Рука скрючена, значит, остриё недалеко от шеи. Несчастный подменыш не ожидал, что «тётя Арина» одним резким движением нажмёт на его руку так, что лезвие сваи ударит ему в горло!

Только Арина Тучкова могла сделать это, на секунду заслонив своим телом от ребят бьющегося в «эпилепсии» ребёнка-жертву! Поэтому и не видел никто, когда именно «царевич» «напоролся» на стилет. Подбежавшая близорукая Колобова увидела искажённое предсмертной болью лицо, а Волохова так и не смогла подойти!

Четверо же мальчиков были перепуганы, когда «царевич» ещё только упал и, возможно, даже отскочили на два-три шага, от испуга и не заметив ничего. Не будем удивляться тому, что кормилица могла убить незнакомого ребёнка — Тучкова была человеком эпохи Ивана Грозного и опричнины, когда жизнь, особенно чужая, ценилась в полушку (полкопейки).

Стряпчий Юдин. Даже имя его неизвестно, да и кто тогда интересовался именами слуг, но именно он мог быть «главным режиссёром» событий в Угличе!

Юдин ловко «подставился» свидетелем через приказного Протопопова и ключника Тулубеева. Уклонение от дачи показаний он объяснил тем, что царица Мария кричала об убийстве и он (скорее всего) побоялся ей перечить. Комиссия сочла это объяснение убедительным и дальнейшие следы «стряпчего» исчезли во мраке времени. Кем он мог быть в действительности и кому под силу в ту эпоху было организовать угличское убийство с учётом малейших нюансов так, что всё выглядело похожим на операцию спецслужб современного типа?

Такая организация была создана в Париже в 1534 году. Её девизом было «К вящей славе Божьей», а себя её члены называли «псы Господни» — орден иезуитов!

Он достаточно известен в истории, но в основном только по названию. Практически вся деятельность ордена иезуитов покрыта глубокой тайной, и хотя он был официально упразднён римским папой Климентом XIV в 1773 году, считается, что структуры ордена сохранились до нашего времени под другими названиями.

Любая религиозная организация крупного масштаба — христианская, исламская, буддийская — это государство духовное в государствах политических. Чтобы эффективно влиять не только на умы своей паствы, но и зачастую на политику правительств, такая организация должна всегда быть в курсе всех событий, не только собирая информацию, но и направляя события в нужное для себя русло, прибегая при необходимости к силовым методам — например, физическому устранению неугодных лиц.

Орден иезуитов был создан для борьбы с Реформацией Лютера, но нельзя поручиться, что отец ордена Игнатий Лойола ранее не служил в подобной организации, а «парижский отдел» не был образован на основе ранее существовавшего подобного «спецотдела»!

Информация к размышлению. Косвенным подтверждением этого предположения могут служить данные французского историка Макса Блона, который ещё в начале XX века установил, что уже в 1367 году существовал орден иезуатов! Разница в названии организаций всего в одну букву, но если про иезуитов кое-что известно, то про иезуатов, кроме их имени, никаких сведений нет. Официальное название спецслужб может изменяться и меняется (ВЧК—ГПУ—НКВД—МГБ—КГБ—ФСБ), так что нельзя исключать, что и перед иезуатами были какие-нибудь иесуиты (имя Иисус можно транскрибировать по-разному).

Христианская церковь уже существовала (к тому времени) полторы тысячи лет, а без разветвлённой спецслужбы с самыми различными функциями она вряд ли бы достигла своего могущества. Иезуитские коварство и хитрость вошли в поговорки, но они были бы невозможны без тонкого знания человеческой психологии, а кто кроме служителей религии мог и должен был разбираться в ней лучше всех в те времена?

Опыт психологического воздействия на массы накапливался и систематизировался столетиями, так что орден иезуитов явно (судя по ордену иезуатов) возник не на пустом месте — у «псов Господних» были предшественники и учителя, причём талантливые!

Все умные правители (включая и римских пап) всегда старались привлечь к себе на службу умных и талантливых исполнителей, таких как, например, Юдин. Он даже служителей у стола заменить сумел, т.к. знал, что подключники Ларионов, Иванов и Гнидин, до того не прислуживавшие за столом, будут внимательно следить за распорядком обеда и не обратят внимания на неестественную напряжённость Марии и её брата! Всё сумел учесть Юдин (и иже с ним), в том числе и быстро среагировать на «накладку» с Осипом Волоховым, но Борис Годунов всё-таки опередил иезуитов!

Полностью скрыть приготовления к «убийству Дмитрия» не удалось. Скорее всего, Волохова заметила, что при дворе Марии что-то затевается. Годунов, получив известие о какой-то подозрительной «возне» в Угличе, вполне мог сообразить, что готовится переворот. Подробностей он не знал, но, поразмыслив, понял, что Нагие надеются на смерть Фёдора — в этом случае Дмитрий имел реальные шансы на трон.

Царь Фёдор был «болезненный и хилый» и, быть может, весной 1591 года тяжело болел. Нагие ожидали его скорой смерти, и не исключено, что умный и хитрый Борис, поняв замысел Марии и её семейства, незадолго до 15 мая довёл до Нагих через подставных лиц весть о том, что царь Фёдор «совсем плох и не сегодня-завтра помре».

Эти сведения и могли побудить Нагих и Юдина к немедленным действиям, — а если так и было, то Годунов заставил угличских заговорщиков выступить раньше примерно на месяц!

2 июля в Московском Кремле высшие чины государства заслушали полный текст угличского «обыска». Собрание выразило полное согласие с выводом комиссии о нечаянной смерти царевича, но значительно больше внимания было уделено «измене» Нагих, которые вместе с угличанами побили государевых людей. Было решено схватить Нагих и угличан, «которые в деле объявились», и доставить их в Москву.

Это совещание в Кремле проходило в условиях прифронтового города — утром 4 июля 1591 года стотысячное войско крымского хана Казы-Гирея заняло Котлы. Русские войска располагались на позициях у Данилова монастыря в подвижном укреплении — «гуляй-городе». Но генерального сражения не произошло. Весь день 4 июля шла интенсивная перестрелка с передовыми татарскими сотнями, а ночью враг внезапно ушёл от Москвы.

Историки считают, что бегство татар из-под Москвы было вызвано имитацией русскими подхода больших подкреплений, ночной ложной атакой татарского лагеря в Коломенском и памятью татар о своём страшном поражении под Москвой в 1572 году, ещё при Иване Грозном. Всё это верно, но вот вопрос: когда крымская армия выступила в поход на Москву?

От Перекопа до Москвы 1100 км (линейкой по карте), на самом же деле при конном передвижении больше. Крымчаки могли выступить в поход не ранее, чем подсохнет после снегов земля и появится достаточный травяной покров для прокорма лошадей. Вдобавок Казы-Гирей шёл не быстрым кавалерийским рейдом — с ним была турецкая артиллерия и отряды янычар с обозами. Предположительно, на переход Перекоп—Коломенское Казы-Гирею потребовалось дней 25, и следовательно, татары могли выйти в поход в начале июня, когда получили, наконец, тайную весть из Углича.

Официальный приказ о доставке в Москву Нагих и прочих исходил от царя, но он только «к сему руку приложил» — это был приказ Годунова, который первым понял, что Нагие совершили измену настоящую, пригласив на помощь для захвата власти злейших врагов России — крымских татар.

Расчёт иезуитов, именно их, был примерно такой: царевич Дмитрий «погиб» в результате несчастного случая, царь Фёдор умер. Годунов как соправитель и брат нынешней царицы Ирины продолжает оставаться во главе государства, к Москве приближается армия Казы-Гирея, и в этот момент «оживает» Дмитрий, а Нагие обвиняют Годунова в попытке захвата власти путём убийства законного наследника престола, которого «Бог спас от смерти».

Фёдор детей не имел, так что Дмитрий был самый что ни на есть законный наследник трона. В стране началось бы на 15 лет раньше Смутное время, но с участием не поляков, а крымских татар, и ещё неизвестно, чем и как оно бы закончилось.

Но живой царь Фёдор «спутал карты» как заговорщикам в Угличе, так и Казы-Гирею. Хан не рассчитывал на упорное сопротивление русских войск, усиленных полевой артиллерией, а получив при подходе к Москве сведения, что царь Фёдор на троне и о подкреплениях, подошедших к Москве, встревоженный атакой на лагерь в первую же ночь под Москвой и помня жестокий урок 1572 года, Казы-Гирей, возможно, первым побежал назад в Крым…

После бегства татар было проведено следствие об измене Нагих. По приказу Фёдора (фактически — Годунова) Мария была пострижена в монахини и сослана в Белоозеро, её братья заточены в тюрьму, многие их слуги казнены, сотни угличан отправились в ссылку в Сибирь, но вряд ли среди казнённых или сосланных был «стряпчий Юдин» — иезуиты умели вовремя «сделать ноги».

Кем мог быть по национальности «стряпчий Юдин»? Очень возможно, что он происходил из восточных областей тогдашней Польши и был хотя бы наполовину русским, причём русский родитель должен был иметь московское происхождение, ибо следователи комиссии Шуйского, да и вообще жители центральных районов России смогли бы заметить произношение — в те времена «на слух» довольно точно определяли район рождения, отличая свободно москвича от, например, нижегородца или ярославца.

Для чего же иезуитам нужно было заваривать эту «угличскую кашу»?

Прицел был дальний — превращение России в католическую страну. Но сорвалось — Борис Годунов сумел обезвредить заговор, так и не узнав о нём практически ничего, ибо Юдин исчез, а все остальные молчали, зная, что если Борис дознается до правды, то постригом, тюрьмой и ссылкой это не ограничится — только плахой.

Так что Лжедмитрий I вполне мог быть Дмитрием I, но события 1605 года были уже третьей (!) попыткой Ватикана превратить Россию в католическую страну, и лишь в 1612 году князь Пожарский и гражданин Минин окончательно поставили точку в этой отнюдь не последней попытке чужеземной экспансии против России — первую же попытку иезуиты сделали почти за 60 лет до окончания Смутного времени.

Литература

Скрынников Р.Г. Лихолетье. М., 1988.

Следующая глава >

Источник: history.wikireading.ru

В 1606 году Василий Шуйский, расследовавший дело об убийстве царевича Дмитрия, занял трон после убийства первого самозванца — Лжедмитрия I. Он поменял свое мнение относительно Углицкой трагедии, прямо заявив, что Дмитрий был убит по приказу Бориса Годунова. Эта версия оставалась официальной при династии Романовых. Из склепа в Угличе был извлечен гроб с телом царевича. Мощи его были обнаружены нетленными и помещены в Архангельском соборе в специальную раку около могилы Ивана Грозного. У раки тут же начали происходить многочисленные чудесные исцеления больных, и в том же году Дмитрий был причислен к лику святых. Почитание Дмитрия как святого сохраняется по сей день.

В спасение Дмитрия верили (или хотя бы допускали эту возможность) крупный специалист по генеалогии и истории письменности Сергей Шереметев, профессор Петербургского университета Константин Бестужев-Рюмин, видный историк Иван Беляев. Книгу, специально посвященную обоснованию этой версии, выпустил известный журналист Алексей Суворин.

Авторы, считавшие, что в 1605-1606 годах на русском престоле сидел подлинный Дмитрий, обращали внимание на то, что молодой царь вел себя поразительно уверенно для авантюриста-самозванца. Он, похоже, верил в свое царственное происхождение.

Сторонники же самозванства Лжедмитрия подчеркивают, что, по данным следственного дела, царевич Дмитрий страдал эпилепсией. У Лжедмитрия же в течение длительного срока (от появления в Польше в 1601 году до смерти в 1606-м) не наблюдалось никаких симптомов этой болезни. Эпилепсию не удается излечивать и современной медицине. Однако даже без всякого лечения у больных эпилепсией могут наступать временные улучшения, тянущиеся иной раз годами и не сопровождающиеся припадками. Таким образом, отсутствие эпилептических припадков не противоречит возможности тождества Лжедмитрия и Дмитрия.

Сторонники версии о том, что в Угличе был убит не царевич, а посторонний мальчик, обращают внимание на то, с какой легкостью мать царевича инокиня Марфа признала сына в Лжедмитрии. Кстати, еще до прихода самозванца в Москву, вызванная Годуновым, она по слухам, заявила, что верные люди сообщили ей о спасении сына. Известно также, что Лжедмитрий, объявляя князю Адаму Вишневецкому о своем царском происхождении, предъявил в качестве доказательства драгоценный крест, усыпанный бриллиантами. По этому же кресту мать якобы узнала в нем своего сына.

До нас дошли и те грамоты самозванца, в которых он объявлял русским людям о своем спасении. В наиболее четкой форме эти объяснения сохранились в дневнике жены самозванца — Марины Мнишек. «При царевиче был доктор, — пишет Марина, — родом итальянец. Сведав о злом умысле, он… нашел мальчика, похожего на Дмитрия, и велел ему быть безотлучно при царевиче, даже спать на одной постели. Когда же мальчик засыпал, осторожный доктор переносил Дмитрия на другую постель. В результате был убит другой мальчик, а не Дмитрий, доктор же вывез Дмитрия из Углича и бежал с ним к Ледовитому океану». Однако русские источники не знают ни о каком враче-иностранце, жившем в Угличе.

Важные соображения в пользу самозванства Лжедмитрия приводит немецкий ландскнехт Конрад Буссов. Неподалеку от Углича Буссов и немецкий купец Бернд Хопер разговорились с бывшим сторожем угличского дворца. Сторож сказал о Лжедмитрии: «Он был разумным государем, но сыном Грозного не был, ибо тот действительно убит 17 лет тому назад и давно истлел. Я видел его, лежащего мертвым на месте для игр».

Все эти обстоятельства полностью разрушают легенду о тождестве Лжедмитрия и царевича Дмитрия. Остаются две версии: закололся сам и убит по наущению Бориса Годунова. Обе версии имеют сейчас сторонников в исторической науке.

Материал подготовлен на основе открытых источников

Источник: ria.ru

ДМИ́ТРИЙ ИВА́НОВИЧ [19(29).10.1582, Мо­ск­ва – 15(25).5.1591, Уг­лич; по­хо­ро­нен 22 мая (1 ию­ня) в Спас­ском со­бо­ре Уг­ли­ча, вско­ре по­сле 8(18).6.1606 пе­ре­за­хо­ро­нен ря­дом с от­цом в Ар­хан­гель­ском со­бо­ре Мо­с­ков­ско­го Крем­ля], ца­ре­вич. Из ди­на­стии моск. Рю­ри­ко­ви­чей, сын ца­ря Ива­на IV Ва­силь­е­ви­ча Гроз­но­го и его шес­той вен­чан­ной же­ны М. Ф. Нагой. По рас­по­ря­же­нию Ива­на IV в по­след­нем ва­ри­ан­те за­ве­ща­ния (под­твер­жде­но ца­рём Фё­до­ром Ива­но­ви­чем) по­лу­чил в удел Уг­лич с уез­дом. В пер­вую же ночь по­сле смер­ти Ива­на IV 18(28).3.1584 род­ст­вен­ни­ки ца­рицы М. Ф. На­гой бы­ли аре­сто­ва­ны и уда­ле­ны из Крем­ля (позд­нее боль­шин­ст­во из них на­прав­ле­ны на вое­вод­ст­ва в даль­ние го­ро­да Ка­зан­ско­го края, а по­том и Си­би­ри, не­ко­то­рые ли­ше­ны дум­ных чи­нов и от­прав­ле­ны в ссыл­ку). Д. И. вме­сте с ма­те­рью 24.5(3.6).1584, за не­де­лю до тор­же­ст­вен­но­го вен­ча­ния на цар­ст­во Фё­до­ра Ива­но­ви­ча, в воз­рас­те чуть бо­лее 1,5 лет был от­прав­лен на удел во­пре­ки по­ли­тич. тра­ди­ции кон. 14 – сер. 16 вв. (млад­шие сы­но­вья в пра­вя­щей се­мье по­лу­ча­ли удел по дос­ти­же­нии ими 15–18, 23 лет и бо­лее). Это от­стра­ня­ло от по­ли­тич. жиз­ни со­про­во­ж­дав­ших ца­ре­ви­ча пред­ста­ви­те­лей ро­да На­гих и его са­мо­го как воз­мож­но­го на­след­ни­ка ца­ря Фё­до­ра Ива­но­ви­ча, не имев­ше­го собств. де­тей. Внутр. уст­рой­ст­во уде­ла Д. И. так­же не со­от­вет­ст­во­ва­ло тра­ди­ции. Фор­маль­но Д. И. об­ла­дал пол­но­той прав удель­но­го кня­зя в гра­ни­цах все­го уде­ла, о чём сви­де­тель­ст­ву­ет дан­ная от его име­ни жа­ло­ван­ная гра­мо­та от 17(27).3.1585 Уг­лич­ско­му По­кров­ско­му мон. Од­на­ко ре­аль­но власть опе­ку­нов ца­ре­ви­ча рас­про­стра­ня­лась толь­ко на скром­ный штат двор­цо­вых и при­двор­ных слу­жи­те­лей, лишь час­тич­но фор­ми­ро­вав­ший­ся за счёт ме­ст­ных де­тей бо­яр­ских. Фи­нан­со­вы­ми и су­деб­но-адм. пре­ро­га­ти­ва­ми об­ла­да­ли при­каз­ные лю­ди, на­зна­чен­ные моск. вла­стя­ми (вес­ной 1585 – дьяк О. Влась­ев; не позд­нее осе­ни 1590 – дьяк М. Би­тя­гов­ский), а так­же вы­бран­ные на мес­те губ­ной ста­рос­та и го­ро­до­вой при­каз­чик, не­за­ви­си­мые от ца­ре­ви­ча и его ок­ру­же­ния. Сум­мы на со­дер­жа­ние Д. И., его род­ст­вен­ни­ков и слу­жи­те­лей оп­ре­де­ля­лись в Мо­ск­ве и вы­да­ва­лись в Уг­ли­че на­зна­чен­ны­ми центр. вла­стью дья­ка­ми, они же фак­ти­че­ски осу­ще­ст­в­ля­ли по­ли­тич. над­зор за род­ст­вен­ни­ка­ми ца­ре­ви­ча. Всё это не­ред­ко вы­зы­ва­ло кон­флик­ты. По сви­де­тель­ст­ву иностр. ав­то­ров, Д. И. и его мать бы­ли ис­клю­че­ны из «мно­го­ле­тия» на ек­те­ни­ях чле­нам цар­ской се­мьи.

По сви­де­тель­ст­ву лиц из бли­жай­ше­го ок­ру­же­ния Д. И., он стра­дал «па­ду­чей не­мо­чью» (эпи­леп­си­ей); М. Ф. На­гая об­ви­ня­ла М. Би­тя­гов­ско­го в на­ме­рен­ном со­дер­жа­нии юро­ди­вой, про­во­ци­ро­вав­шей у её сы­на при­сту­пы бо­лез­ни. Вско­ре по­сле от­прав­ки ца­ре­ви­ча в Уг­лич рас­про­стра­ни­лись слу­хи; со­глас­но од­но­му из них, Д. И. и его близ­ких пы­та­лись от­ра­вить, гла­вой за­го­во­ра на­зы­вал­ся боя­рин Бо­рис Фё­до­ро­вич Го­ду­нов (син­хрон­но за­фик­си­ро­ва­но Г. Д. Флет­че­ром и Дж. Гор­се­ем). По др. слу­хам, за­пи­сан­ным че­рез 15–20 лет, ца­ре­вич или со­би­рал­ся «ехать в Мо­ск­ву» от­стра­нять от вла­сти «не­дос­той­ных дво­рян» (И. Мас­са), или же раз­вле­кал­ся каз­нью иг­ру­шеч­ной саб­лей снеж­ных фи­гур вель­мож, на­чи­ная с фи­гу­ры Бо­ри­са Го­ду­но­ва (К. Бус­сов; в не­сколь­ко ином ви­де – Ав­раа­мий Па­ли­цын).

Д. И. по­гиб во вре­мя про­гул­ки во дво­ре двор­ца. Поч­ти сра­зу в Уг­ли­че про­изош­ло вы­сту­п­ле­ние го­ро­жан, бы­ли уби­ты дьяк М. Би­тя­гов­ский, ко­то­ро­го На­гие и уг­ли­ча­не со­чли гла­вой за­го­во­ра, и об­ви­нён­ные На­ги­ми в убий­ст­ве ца­ре­ви­ча Д. М. Би­тя­гов­ский, Н. Ка­ча­лов, О. Во­ло­хов (сын мам­ки Д. И.) и др. 18(28).5.1591 в Уг­лич всту­пил от­ряд стрель­цов под ко­ман­дой Т. В. За­сец­ко­го. 19(29) мая по рас­по­ря­же­нию ца­ря Фё­до­ра Ива­но­ви­ча и Ду­мы в го­род для рас­сле­до­ва­ния при­бы­ла след­ст­вен­ная ко­мис­сия во гла­ве с боя­ри­ном кн. Ва­си­ли­ем Ива­но­ви­чем Шуй­ским, её чле­на­ми бы­ли близ­кие к Б. Ф. Го­ду­но­ву ли­ца – околь­ни­чий А. П. Клеш­нин, дум­ный дьяк Е. Вы­луз­гин. В её ра­бо­те при­нял уча­стие и митр. Кру­тиц­кий Ге­ла­сий, прие­хав­ший на по­гре­бе­ние ца­ре­ви­ча. След­ст­вен­ное де­ло со­хра­ни­лось час­тич­но (63 склей­ки, по­ря­док ко­то­рых был на­ру­шен ар­хи­вис­та­ми 18 в.). Их пра­виль­ную по­сле­до­ва­тель­ность пу­тём па­лео­гра­фич. ана­ли­за вос­ста­но­вил В. К. Клейн, вы­явив­ший так­же сре­ди по пре­иму­ще­ст­ву бе­ло­вых ко­пий по­ка­за­ний отд. под­лин­ни­ки (в т. ч. 3 че­ло­бит­ные). К кон­цу мая бы­ло оп­ро­ше­но не ме­нее 140 чел., в т. ч. пря­мые оче­вид­цы ги­бе­ли ца­ре­ви­ча (его мам­ка, кор­ми­ли­ца и по­стель­ни­ца; ма­ло­лет­ние жиль­цы, стряп­чий), А. А., М. Ф. и Г. Ф. На­гие, ду­хов­ные и при­каз­ные ли­ца, го­ро­жа­не. В де­ле со­дер­жа­лись 2 вер­сии по­ка­за­ний о смер­ти Д. И.: на­силь­ст­вен­ной (М. Ф. На­гой, ца­ри­ца и в определ. степени А. А. На­гой) и не­на­силь­ст­вен­ной (все оче­вид­цы со­бы­тий и др.). 2(12) ию­ня ито­ги рас­сле­до­ва­ния бы­ли за­чи­та­ны А. Я. Щел­ка­ло­вым Фё­до­ру Ива­но­ви­чу и Ос­вя­щён­но­му со­бо­ру во гла­ве с пат­ри­ар­хом Ио­вом. Бы­ли ут­вер­жде­ны гл. вы­во­ды: смерть Д. И. при­зна­ва­лась слу­чай­ным след­ст­ви­ем вне­зап­но­го при­сту­па бо­лез­ни во вре­мя иг­ры в но­жич­ки и ха­рак­те­ри­зо­ва­лась как «са­мо­за­кла­ние». Со­бор воз­ло­жил на свет­скую власть оп­ре­де­ле­ние ви­ны и на­ка­за­ния ви­нов­ных в мя­те­же и про­изо­шед­ших во вре­мя не­го убий­ст­вах. Мать Д. И. бы­ла по­стри­же­на в мона­хи­ни и оп­ре­де­ле­на в Ни­коль­ский мон. на р. Вы­кса, На­гие от­прав­ле­ны в ссыл­ку, не­ко­то­рые го­ро­жа­не каз­не­ны, св. 200 чел. (по со­об­ще­нию Ав­раа­мия Па­ли­цы­на) бы­ли за­клю­че­ны в тюрь­мы или со­сла­ны в Пре­ду­ра­лье, а позд­нее в Си­бирь.

Об­стоя­тель­ст­ва смер­ти Д. И. в ус­ло­ви­ях на­рас­тав­ше­го в стра­не сис­тем­но­го кри­зи­са, при­вед­ше­го к Смут­но­му вре­ме­ни, да­ли тол­чок к ро­ж­де­нию 2 ле­генд, од­но вре­мя бы­то­вав­ших па­рал­лель­но. В 1590-е гг. офор­ми­лась на­род­но-­уто­пич. ле­ген­да о «ца­ре­ви­че-из­ба­ви­те­ле» Д. И., за­кон­ном на­след­ни­ке моск. Рю­ри­ко­ви­чей, со­глас­но ко­то­рой он ос­тал­ся жив и по­сле «за­кон­но­го» во­ца­ре­ния из­ба­вит на­род от «бо­яр­ских на­си­лий» и раз­но­го гнё­та. Эта ле­ген­да ста­ла од­ним из гл. ло­зун­гов ан­ти­пра­ви­тельств. вос­ста­ний и дви­же­ний Смут­но­го вре­ме­ни (про­яви­лась в дея­тель­но­сти Лже­дмит­рия I, Лже­дмит­рия II, И. М. За­руц­ко­го, М. Мни­шек), со­хра­ни­ла от­час­ти своё ан­ти­пра­ви­тельств. зна­че­ние и позд­нее. В про­ти­во­вес ей вско­ре по­сле во­ца­ре­ния Ва­си­лия Ива­но­ви­ча Шуй­ско­го бы­ла со­з­да­на цер­ков­ная ле­ген­да о му­че­ни­ке и чу­до­твор­це «не­вин­но­уби­ен­ном ца­ре­ви­че Дмит­рии Ива­но­ви­че», при­зван­ная свя­зать смерть Д. И. с боя­ра­ми-за­го­вор­щи­ка­ми, а так­же дис­кре­ди­ти­ро­вать по­ли­тич. ло­зун­ги вол­не­ний на юге стра­ны ле­том 1606, вско­ре пе­ре­рос­ших в Бо­лот­ни­ко­ва вос­ста­ние 1606–07. Её оформ­ле­ние во мно­гом обя­за­но вы­во­дам ко­мис­сии [гла­ва – рос­тов­ский митр. Фи­ла­рет (Ро­ма­нов); вхо­ди­ли ас­т­ра­хан­ский еп. Фео­до­сий, 2 ар­хи­ман­д­ри­та моск. Но­во­спас­ско­го и Ан­д­ро­ни­ков­ско­го мо­на­сты­рей и 4 боя­ри­на – кн. И. М. Во­ро­тын­ский, П. Н. Ше­ре­ме­тев, Г. Ф. и А. А. На­гие], на­прав­лен­ной в Уг­лич Ва­си­ли­ем Шуй­ским 20(30).5.1606, на сле­дую­щий день по­сле из­бра­ния его ца­рём. По дан­ным ко­мис­сии, чу­до­тво­ре­ния от «не­тлен­но­го те­ла» ца­ре­ви­ча на­ча­лись в Уг­ли­че сра­зу по­сле его «об­ре­те­ния» и про­дол­жа­лись в Мо­ск­ве, ку­да гроб с его те­лом был дос­тав­лен 3(13).6.1606 (по мне­нию боль­шин­ст­ва иностр. ав­то­ров, при­ве­зён­ное те­ло при­над­ле­жа­ло не­дав­но умер­ше­му или уби­то­му юно­ше). Не позд­нее 10(20).6.1606 бы­ло при­ня­то ре­ше­ние о ка­но­ни­за­ции Дмит­рия Ива­но­ви­ча.

От име­ни ца­ря Ва­си­лия Шуй­ско­го, М. Ф. На­гой и бо­яр уже в 20-х чис­лах мая 1606 по стра­не рас­сы­ла­лись гра­мо­ты, в крат­ком ви­де со­дер­жав­шие но­вую офиц. вер­сию со­бы­тий 1591: Б. Ф. Го­ду­нов об­ви­нял­ся в том, что «пре­сёк цар­ский ко­рень», по­ку­сив­шись на пре­стол, стал вдох­но­ви­те­лем не­ви­дан­но­го зло­дея­ния, по­ру­чив при этом ор­га­ни­за­цию пре­сту­п­ле­ния А. П. Клеш­ни­ну. В пол­ном ви­де эта трак­тов­ка во­шла в т. н. вто­рую ок­руж­ную гра­мо­ту (июнь – на­ча­ло ию­ля 1606). К та­кой ин­тер­пре­та­ции со­бы­тий 1591 вос­хо­дит боль­шин­ст­во со­чи­не­ний о Сму­те (осо­бен­но ран­них), а в ко­неч­ном ито­ге – и Жи­тие ца­ре­ви­ча Д. И. (из­вест­но не ме­нее 4 раз­но­вид­но­стей его тек­ста 17 – нач. 18 вв., в т. ч. ав­тор­ских; наи­бо­лее ран­няя – в 2 ре­дак­ци­ях Четь­их Ми­ней Г. Ту­лу­по­ва). Боль­шин­ст­во совр. учё­ных при­зна­ют смерть Д. И. слу­чай­ной, хо­тя и по-раз­но­му ин­тер­пре­ти­ру­ют ход со­бы­тий и их бли­жай­шие по­след­ст­вия. Часть ис­то­ри­ков ос­тав­ля­ют во­прос от­кры­тым, ис­хо­дя из совр. со­стоя­ния ис­точ­ни­ков (А. А. Зи­мин при этом ско­рее скло­нял­ся к вер­сии убий­ст­ва Д. И.), но ни­кто не на­стаи­ва­ет на офи­ци­аль­но при­знан­ной в 1606 вер­сии.

Источник: bigenc.ru


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.