Иван четвертый грозный

Запрещенная победа

Ровно четыреста тридцать лет назад произошла величайшая битва христианской цивилизации, определившая будущее евроазиатского континента, если не всей планеты, на много, много веков вперед. Почти двести тысяч человек сошлись в кровавой шестидневной битве, своим мужеством и самоотверженностью доказывая право на существование сразу многих народов. Больше ста тысяч человек заплатили своими жизнями за разрешение этого спора, и только благодаря победе наших предков ныне живем мы в том мире, который привыкли видеть вокруг. В этом сражении решалась не просто судьба Руси и стран Европы — речь шла о судьбе всей европейской цивилизации. Но спросите любого образованного человека: что он знает о битве, случившейся в 1572 году? И практически никто, кроме профессиональных историков, не сможет ответить вам ни слова. Почему? Потому, что эта победа была одержана «неправильным» правителем, «неправильной» армией и «неправильным» народом. Вот уже минуло четыре века, как эта победа просто-напросто запрещена.


История, как она есть

Прежде, чем рассказывать о самой битве, следует, наверное, вспомнить и о том, как выглядела Европа в малоизвестном XVI веке. А поскольку объем журнальной статьи заставляет быть кратким, то сказать можно только одно: в XVI веке в Европе не существовало никаких полноценных государств, кроме Османской империи. Во всяком случае, карликовые образования, называвшие себя королевствами и графствами, бессмысленно даже примерно сопоставлять с этой огромной империей.

На самом деле, только оголтелой западноевропейской пропагандой можно объяснить то, что турок мы представляем грязными тупыми дикарями, волна за волной накатывающимися на доблестные рыцарские войска и побеждающими исключительно благодаря свой численности. Все обстояло с точностью до наоборот: прекрасно обученные, дисциплинированные, отважные османские воины шаг за шагом теснили разрозненные, плохо вооруженные формирования, осваивая для империи все новые и новые «дикие» земли. К концу пятнадцатого века на европейском континенте им принадлежала Болгария, к началу XVI века — Греция и Сербия, к середине века граница отодвинулась до Вены, турки приняли под свою руку Венгрию, Молдавию, знаменитую Трансильванию, начали войну за Мальту, опустошили побережья Испании и Италии.

Во-первых, турки не были «грязными». В отличие от европейцев, в те времена незнакомых даже с азами личной гигиены, подданные Османской империи были обязаны, согласно требованиям Корана, как минимум совершать ритуальные омовения перед каждой молитвой.


Во-вторых, турки были истинными мусульманами — то есть людьми, изначально уверенными в своем духовном превосходстве, а потому крайне веротерпимыми. На завоеванных территориях они, по мере возможности, старались сохранить местные обычаи, чтобы не разрушать сложившихся общественных отношений. Османов не интересовало, были ли новые подданные мусульманами, или христианами, или иудеями, числились ли они арабами, греками, сербами, албанцами, итальянцами, иранцами или татарами. Главное — чтобы они продолжали спокойно трудиться и исправно платили налоги. Государственная система правления строилась на сочетании арабских, сельджукских и византийских обычаев и традиций. Наиболее ярким примером, позволяющим отличить исламский прагматизм и религиозную терпимость от европейской дикости, может послужить история 100 000 евреев, изгнанных из Испании в 1492 году и охотно принятых в подданство султаном Баязидом. Католики получили моральное удовлетворение, расправившись с «убийцами Христа», а османы — значительные поступления в казну от новых, далеко не бедных, переселенцев.

В-третьих, Османская империя далеко опережала северных соседей в технологии производства вооружений и доспехов. Именно турки, а не европейцы, подавляли врага артиллерийским огнем, именно османы активно насыщали свои войска, крепости и корабли пушечными стволами. В качестве образца мощи османского оружия можно привести 20 бомбард калибром от 60 до 90 сантиметров и весом до 35 тонн, в конце ХVI века поставленных на боевое дежурство в фортах, которые защищали Дарданеллы, и простоявших там до начала XX века! И не просто простоявших — в начале XIX века, в 1807 году, они вполне успешно размолотили новенькие английские корабли «Windsor Castle» и «Active», пытавшиеся прорваться через пролив.


вторюсь: орудия представляли реальную боевую силу даже спустя три века после своего изготовления. В XVI веке их можно было смело считать настоящим сверхоружием. А изготавливались упомянутые бомбарды в те самые годы, когда Николло Маккиавели старательно выписывал в своем трактате «Государь» следующие слова: «Лучше предоставить неприятелю ослеплять самого себя, нежели разыскивать его, ничего не видя из-за порохового дыма», отрицая всякую пользу от использования пушек в военных кампаниях.

В-четвертых, турки обладали наиболее передовой для своего времени регулярной профессиональной армией. Ее костяк составлял так называемый «янычарский корпус». В XVI веке он практически полностью формировался из купленных или захваченных в плен мальчиков, юридически являвшихся рабами султана. Все они проходили качественное воинское обучение, получали хорошее вооружение и превращались в лучшую пехоту, какая только существовала в Европе и средиземноморском регионе. Численность корпуса достигала 100 000 человек. Кроме того, империя обладала вполне современной феодальной конницей, которая формировалась из сипахов — владельцев земельных наделов.


добными наделами, «тимарами», военоначальники награждали доблестных и достойных солдат во всех вновь присоединенных районах, благодаря чему численность и боеспособность армии непрерывно возрастала. А если вспомнить еще и то, что попавшие в вассальную зависимость от Великолепной Порты правители были обязаны по приказу султана приводить свои армии для общих походов, становится ясно, что Османская империя могла единовременно выставить на поле боя никак не меньше полумиллиона хорошо подготовленных воинов — куда больше, нежели имелось войск во всей Европе вместе взятой.

В свете всего вышеизложенного становится ясно, почему при одном упоминании о турках средневековых королей бросало в холодный пот, рыцари хватались за оружие и испуганно крутили головой, а младенцы в колыбелях начинали плакать и звать маму. Любой мало-мальски мыслящий человек мог уверенно предсказать, что лет через сто весь обитаемый мир будет принадлежать турецкому султану, и посетовать на то, что продвижение османов на север сдерживает отнюдь не мужество защитников Балкан, а стремление османов в первую очередь овладеть куда более богатыми землями Азии, покорить древние страны Ближнего Востока. И, надо сказать, Османская империя добилась этого, раздвинув свои границы от Каспийского моря, Персии и Персидского залива и почти до самого Атлантического океана (западными землями империи являлся современный Алжир).

Следует также упомянуть об очень важном факте, почему-то неизвестном многим профессиональным историкам: начиная с 1475 года в состав Османской империи входило Крымское ханство, крымский хан назначался и смещался султанским фирманом, приводил свои войска по приказу Великолепной Порты, либо начинал военные действия против кого-то из соседей по приказу из Стамбула; на Крымском полуострове находился султанский наместник, а в нескольких городах стояли турецкие гарнизоны.


Кроме того, Казанское и Астраханское ханство считались находящимися под покровительством империи, как государства единоверцев, к тому же исправно поставляющие рабов для многочисленных боевых галер и рудников, а также наложниц для гаремов…

Золотой век России

Как ни странно, но о том, что представляла из себя Русь XVI века, сейчас мало кто себе представляет — особенно люди, на совесть выучившие курс истории средней школы. Надо сказать, там излагается куда больше фантастики, нежели реальных сведений, а потому любому современному человеку следует знать несколько основных, опорных фактов, позволяющих понять мироощущение наших предков.

Прежде всего, на Руси XVI века рабства практически не существовало. Каждый человек, родившийся в русских землях, изначально являлся вольным и равным со всеми прочими. Крепостничество того времени сейчас называется договором аренды земельного участка со всеми вытекающими последствиями: нельзя уходить, пока не расплатился с хозяином земли за ее использование. И все… Никакого наследственного крепостничества не существовало (оно введено соборным уложением 1649 года), и сын крепостного являлся вольным человеком до тех пор, пока сам не решался взять себе земельный надел.


Никаких европейских дикостей вроде дворянского права на первую ночь, карать и миловать, или просто разъезжать с оружием, пугая простых граждан и затевая ссоры, не существовало. В судебнике 1497 года вообще признается только две категории населения: служилые люди и неслужилые. В остальном перед законом все равны вне зависимости от происхождения.

Служба в армии являлась абсолютно добровольной, хотя, конечно, наследственной и пожизненной. Хочешь — служи, не хочешь — не служи. Отписывай поместье в казну, и — свободен. Тут следует упомянуть, что понятие пехоты в русской армии отсутствовало начисто. Воин выходил в поход на двух или трех конях — в том числе и стрельцы, которые спешивались только непосредственно перед сражением.

Вообще, война была перманентным состоянием тогдашней Руси: ее южные и восточные рубежи постоянно теребили грабительскими набегами татары, западные границы беспокоили братья-славяне Литовского княжества, много веков оспаривавшие у Москвы право первенства на наследие Киевской Руси. В зависимости от ратных успехов, западная граница постоянно перемещалась то в одну, то в другую сторону, а восточных соседей то замиряли, то пытались задобрить подарками после очередного поражения. С юга некоторую защиту представляло так называемое Дикое поле — южно-русские степи, совершенно обезлюдевшие в результате непрерывных набегов крымских татар. Чтобы напасть на Русь, подданным Османской империи требовалось совершать длинный переход, и они, как люди ленивые и практичные, предпочитали грабить либо племена Северного Кавказа, либо Литву и Молдавию.


Иван IV

Именно в этой Руси, в 1533 году, и воцарился сын Василия III Иван. Впрочем, воцарился — это слишком сильно сказано. В момент вступления на трон Ивану было всего три года, и счастливым его детство можно назвать с очень большой натяжкой. В семь лет у него отравили мать, после чего буквально на глазах убили человека, которого он считал своим отцом, любимых нянек разогнали, всех, кто ему мало-мальски нравился — либо уничтожили, либо услали с глаз долой. Во дворце он находился на положении цепного пса: то выводили в палаты, показывая иноземцам «любимого князя», то пинали все кому не лень. Доходило до того, что будущего царя забывали кормить на протяжении целых дней. Все шло к тому, что перед совершеннолетием его просто бы прирезали, дабы сохранить в стране эру безвластия, — однако государь выжил. И не просто выжил — а стал величайшим правителем за всю историю Руси. И что самое поразительное — Иван IV не озлобился, не стал мстить за прошлые унижения. Его правление оказалось едва ли не самым гуманным за всю историю нашей страны.

Последнее утверждение отнюдь не оговорка. К сожалению, все, что обычно рассказывается об Иване Грозном, колеблется от «полного бреда» до «откровенного вранья».


«полному бреду» можно отнести «свидетельства» известного знатока Руси, англичанина Джерома Горсея, его «Записки о России», в которых утверждается, что зимой 1570 года опричники перебили в Новгороде 700 000 (семьсот тысяч) жителей, при общем населении этого города в тридцать тысяч. К «откровенному вранью» — свидетельства о жестокости царя. Например, заглянув в широко известную энциклопедию «Брокгауза и Ефрона», в статью об Андрее Курбском, любой желающий может прочитать, что, гневаясь на князя, «в оправдание своей ярости Грозный мог приводить только факт измены и нарушения крестного целования…». Какие пустяки! То есть, князь дважды изменил Отечеству, попался, но не был повешен на осине, а целовал крест, христом-богом клялся, что больше не будет, был прощен, снова изменил… Однако при всем том царю пытаются поставить в вину не то, что он не покарал предателя, а то, что продолжает ненавидеть выродка, приводящего на Русь польские войска и проливающего кровь русских людей.

К глубочайшему сожалению «иваноненавистников», в XVI веке на Руси существовала письменность, обычай поминать мертвых и синодники, которые сохранились вместе с поминальными записями. Увы, при всем старании на совесть Ивана Грозного за все его пятьдесят лет правления можно отнести не больше 4000 погибших. Наверное, это немало, даже если учитывать, что большинство честно заработало себе казнь изменами и клятвопреступлениями. Однако в те же самые годы в соседней Европе в Париже за одну ночь вырезали больше 3000 гугенотов, а в остальной стране — более 30 000 только за две недели. В Англии по приказу Генриха VIII было повешено 72 000 людей, виновных в том, что они нищие. В Нидерландах во время революции счет трупам перевалил за 100 000… Не-ет, России до европейской цивилизации далеко.


Кстати, по подозрению многих историков, байка про разорение Новгорода внаглую списана со штурма и разорения Льежа бургундцами Карла Смелого в 1468 году. Причем плагиаторы даже поленились сделать поправку на русскую зиму, в результате чего мифическим опричникам пришлось ездить на лодках по Волхову, который в тот год, по свидетельству летописей, промерз до самого дна.

Впрочем, основные черты личности Ивана Грозного не решаются оспаривать даже самые лютые его ненавистники, а потому мы совершенно точно знаем, что был он очень умен, расчетлив, ехиден, хладнокровен и смел. Царь был поразительно начитан, имел обширную память, любил петь и сочинял музыку (его стихиры сохранились и исполняются по сей день). Иван IV прекрасно владел пером, оставив богатое эпистолярное наследие, любил участвовать в религиозных диспутах. Царь сам разбирал тяжбы, работал с документами, не выносил гнусного пьянства.

Добившись реальной власти, молодой, дальновидный и деятельный царь немедленно начал принимать меры к реорганизации и укреплению государства — как изнутри, так и внешних его границ.
Встреча

Основная черта Ивана Грозного — это его маниакальная страсть к огнестрельному оружию.


русском войске впервые появляются отряды, вооруженные пищалями, — стрельцы, которые постепенно становятся костяком армии, отнимая это звание у поместной конницы. По всей стране возникают пушечные дворы, на которых отливают все новые и новые стволы, крепости перестраиваются под огненный бой — у них спрямляют стены, в башни устанавливают тюфяки и крупнокалиберные пищали. Царь всеми способами запасает порох: покупает, ставит пороховые мельницы, он обложил города и монастыри селитряной повинностью. Иногда это приводит к устрашающим пожарам, но Иван IV неумолим: порох, как можно больше пороха!

Первая задача, которая ставится перед набирающим силу войском — прекращение набегов со стороны Казанского ханства. При этом молодого царя не интересуют полумеры, он хочет прекратить набеги раз и навсегда, а для этого есть только один способ: покорить Казань и включить ее в состав Московского царства. Семнадцатилетний юноша отправился воевать татар. Трехлетняя война закончилась неудачей. Но в 1551 году царь явился под стены Казани снова — победа! Казанцы запросили мира, согласились на все требования, но, по своему обыкновению, условий мира не выполнили. Однако на этот раз глупые русские почему-то не проглотили обиду и следующим летом, в 1552 году опять распустили знамена у вражеской столицы.

Известие о том, что далеко на востоке неверные громят единоверцев, застало султана Сулеймана Великолепного врасплох — подобного он никак не ожидал. Султан отдал приказ крымскому хану оказать помощь казанцам, и тот, наскоро собрав 30 000 человек, двинулся на Русь. Юный царь во главе 15 000 всадников ринулся навстречу и разгромил незваных гостей наголову. Следом за сообщением о разгроме Девлет-Гирея в Стамбул полетело известие о том, что на востоке стало одним ханством меньше. Не успел султан переварить эту пилюлю — а ему уже передают о присоединении к Москве еще одного ханства, Астраханского. Оказывается, после падения Казани хан Ямгурчей в приступе гнева решил объявить войну России…

Слава покорителя ханств принесла Ивану IV новых, неожиданных подданных: надеясь на его покровительство, на верность Москве добровольно присягнули сибирский хан Едигер и черкесские князья. Северный Кавказ оказался также под властью царя. Нежданно-негаданно для всего мира — в том числе и для самой себя — Россия в считанные годы увеличилась в размерах более чем вдвое, вышла к Черному морю и оказалась лицом к лицу с огромной Османской империей. Это могло означать только одно: страшную, опустошительную войну.

Кровные соседи

Поражает туповатая наивность ближайших советников царя, столь любимых современными историками, — так называемой «Избранной рады». По собственному признанию этих умников, они неоднократно советовали царю напасть на Крым, покорить его, подобно ханствам Казанскому и Астраханскому. Их мнение, кстати, разделят спустя четыре века множество современных историков. Дабы нагляднее понять, как глупы подобные советы, достаточно заглянуть на Североамериканский континент и спросить у первого встречного, пусть даже обкуренного и необразованного мексиканца: является ли хамское поведение техасцев и военная слабость этого штата достаточным основанием, чтобы напасть на него и вернуть исконные мексиканские земли?

И вам сразу ответят, что нападете-то вы, может быть, и на Техас, а вот воевать придется с Соединенными Штатами.

В XVI веке Османская империя, ослабив свой напор на других направлениях, могла вывести против Москвы раз в пять больше войск, нежели позволяла себе мобилизовать Россия. Одно только Крымское ханство, подданные которого не занимались ни ремеслом, ни земледелием, ни торговлей, было готово по приказу хана посадить на коней все свое мужское население и неоднократно ходило на Русь армиями в 100-150 тысяч человек (некоторые историки доводят эту цифру до 200 000). Но татары были трусливыми разбойниками, с которыми справлялись отряды в 3-5 раз меньшие по численности. Совсем другое дело — сойтись на поле боя с закаленными в боях и привыкшими покорять новые земли янычарами и сельджуками.

Позволить себе подобную войну Иван IV не мог.

Соприкосновение границ случилось неожиданно для обеих стран, а потому первые контакты соседей оказались на удивление миролюбивыми. Османский султан прислал русскому царю письмо, в котором дружелюбно предложил на выбор два возможных выхода из сложившейся ситуации: либо Россия предоставляет волжским разбойникам — Казани и Астрахани — прежнюю независимость, либо Иван IV присягает на верность Великолепной Порте, входя в состав Османской империи вместе с покоренными ханствами.

И уже в который раз за многовековую историю в покоях русского правителя подолгу горел свет и в мучительных думах решалась судьба будущей Европы: быть ей или не быть? Согласись царь на османское предложение — и он навсегда обезопасит южные границы страны. Султан уже не позволит татарам грабить новых подданных, и все грабительские устремления Крыма будут обращены в единственном возможном направлении: против извечного недруга Москвы, Литовского княжества. В таком случае быстрое истребление врага и возвышение России станет неизбежным. Но вот какой ценой?..

Царь отказывается.

Сулейман отпускает крымские тысячи, которые использовались им в Молдавии и Венгрии, и указывает крымскому хану Девлет-Гирею нового врага, которого ему предстоит сокрушить: Россию. Начинается долгая и кровопролитная война: татары регулярно рвутся в сторону Москвы, русские отгораживаются многосотверстовой Засечной Чертой из лесных буреломов, крепостей и земляных валов с вкопанными в них кольями. На защиту этой гигантской стены ежегодно заступает 60-70 тысяч воинов.

Ивану Грозному ясно, да и султан неоднократно подтверждал это своими грамотами: нападение на Крым будет расценено как объявление войны империи. А пока русские терпят, османы тоже не начинают активных военных действий, продолжая уже начатые в Европе, Африке и Азии войны.

Сейчас, пока у Османской империи руки связаны сражениями в других местах, пока османы не собираются наваливаться на Россию всей своей мощью, есть время для накопления сил, и Иван IV начинает энергичные преобразования в стране: в первую очередь он вводит в стране режим, который впоследствии был назван демократией. В стране отменяются кормления, институт назначаемых царем воевод заменяется местным самоуправлением — земскими и губными старостами, избираемыми крестьянами, ремесленниками и боярами. Причем новый режим насаждается не с тупым упрямством, как сейчас, а расчетливо и разумно. Переход на демократию производится… платно. Нравится воевода — живи по-старому. Не нравится — местные жители вносят в казну сумму от 100 до 400 рублей и могут выбирать себе в начальники кого захотят.

Преобразуется армия. Самолично участвуя в нескольких войнах и сражениях, царь прекрасно знает про основную беду войска — местничество. Бояре требуют назначения на посты согласно заслугам своих предков: коли дед командовал крылом войска, значит, и мне тот же пост положен. Пусть дурак, и молоко на губах не обсохло: но все равно пост командира крыла — мой! Не хочу старому и умудренному опытом князю подчиняться, потому как сын его под рукой моего прадеда ходил! Значит, не я ему, а он мне подчиняться должен!

Вопрос решается радикально: в стране организуется новая армия, опричнина. Опричники клянутся в преданности одному лишь государю, и карьера их зависит только от личных качеств. Именно в опричнине служат и все наемники: у России, ведущей долгую и тяжелую войну, хронически не хватает воинов, но зато имеется достаточно золота, чтобы нанять себе вечно нищих европейских дворян.

Кроме того, Иван IV активно строит церковно-приходские школы, крепости, стимулирует торговлю, целенаправленно создает рабочий класс: прямым царским указом запрещается привлекать землепашцев на любые работы, связанные с отрывом от земли, — работать на строительстве, на заводах и фабриках должны рабочие, а не крестьяне.

Разумеется, в стране находится немало противников столь стремительных преобразований. Вы только подумайте: простой безродный помещик вроде Бориски Годунова может дослужиться до воеводы просто потому, что он храбр, умен и честен! Вы подумайте: родовое имение царь может выкупить в казну только потому, что хозяин плохо знает свое дело и крестьяне от него разбегаются! Опричников ненавидят, про них распускают гнусные слухи, против царя организуются заговоры — но Иван Грозный твердой рукой продолжает свои преобразования. Дело доходит до того, что на несколько лет ему приходится разделить страну на две части: опричнину для тех, кто желает жить по-новому и земство для тех, кто хочет сохранить старые обычаи. Однако, несмотря ни на что, он добился своего, превратив древнее Московское княжество в новую, могучую державу — Русское царство.

Империя наносит удар

В 1569 году кровавая передышка, состоявшая из непрерывных набегов татарских орд, закончилась. У султана, наконец-то, нашлось время и для России. 17 000 отборных янычар, усиленных крымской и ногайской конницей, двинулись в сторону Астрахани. Царь, все еще надеясь обойтись без крови, отвел с их пути все войска, одновременно пополнив крепость припасами продовольствия, порохом и ядрами. Поход провалился: туркам не удалось протащить с собой артиллерию, а воевать без пушек они не привыкли. К тому же, обратный переход через неожиданно холодную зимнюю степь стоил жизни большинству турок.

Через год, в 1571 году, обходя русские крепости и сбивая малочисленные боярские заслоны, Девлет-Гирей довел до Москвы 100 000 всадников, поджег город и вернулся назад. Иван Грозный рвал и метал. Покатились боярские головы. Казненных обвиняли в конкретной измене: упустили врага, не сообщили вовремя о набеге. В Стамбуле потирали руки: разведка боем показала, что русские не умеют сражаться, предпочитая отсиживаться за крепостными стенами. Но если легкая татарская конница не способна брать укрепления, то опытные янычары умели откупоривать их очень даже хорошо. Московию было решено покорять, для чего Девлет-Гирею придавалось 7000 янычар и пушкари с несколькими десятками артиллерийских стволов — брать города. Заранее назначались мурзы в пока еще русские города, наместники в еще не покоренные княжества, делилась земля, купцы получали разрешение на беспошлинную торговлю. Осваивать новые земли собрались все мужчины Крыма от мала до велика.

Огромная армия должна была войти в русские пределы и остаться там навсегда.

Так оно и случилось…

Поле брани

6 июля 1572 года Девлет-Гирей дошел до Оки, наткнулся на 50 000-ную армию под командованием князя Михаила Воротынского (многие историки оценивают численность русской армии в 20 000 человек, а османской — в 80 000) и, смеясь над глупостью русских, повернул вверх вдоль реки. Возле Сенькина брода он без труда разогнал отряд из 200 бояр и, переправившись через реку, двинулся к Москве по Серпуховской дороге. Воротынский поспешил следом.

С невиданной в Европе скоростью на русских просторах перемещались огромные конные массы — обе армии передвигались налегке, верхом, не отягощенные обозами.

Опричник Дмитрий Хворостинин крался по пятам татар до деревни Молоди во главе 5000-ного отряда из казаков и бояр и только здесь, 30 июля 1572 года, получил разрешение атаковать врага. Ринувшись вперед, он втоптал в дорожную пыль татарский арьергард и, помчавшись дальше, врезался у реки Пахры в основные силы. Слегка удивившиеся подобной наглости, татары развернулись и бросились на небольшой отряд всеми своими силами. Русские кинулись наутек — враги устремились за ними, преследуя опричников до самой деревни Молоди, и тут захватчиков поджидал неожиданный сюрприз: обманутая на Оке русская армия стояла уже здесь. И не просто стояла, а успела соорудить гуляй-город — передвижное укрепление из толстых деревянных щитов. Из щелей между щитами по степной коннице ударили пушки, из прорубленных в бревенчатых стенках бойниц громыхнули пищали, поверх укрепления хлынул ливень стрел. Дружный залп смел передовые татарские отряды — словно огромная рука смахнула со стола ненужные крошки. Татары смешались — Хворостинин развернул своих воинов и снова ринулся в атаку.

Подходившие по дороге конные тысячи одна за другой попадали в жестокую мясорубку. Уставшие бояре то отходили за щиты гуляй-города, под прикрытие плотного огня, то бросались во все новые и новые атаки. Османы, торопясь уничтожить неведомо откуда взявшуюся крепость, кидались на штурм волна за волной, обильно заливая русскую землю своею кровью, и только опустившаяся тьма остановила бесконечное смертоубийство.

Утром османской армии открылась истина во всей ее ужасающей неприглядности: захватчики поняли, что угодили в ловушку. Впереди по Серпуховской дороге стояли прочные стены Москвы, позади пути в степь отгораживали закованные в железо опричники и стрельцы. Теперь для незваных гостей речь шла уже не о покорении России, а о том, чтобы выбраться назад живыми.

Последующие два дня прошли в попытках спугнуть перегородивших дорогу русских — татары осыпали гуляй-город стрелами, ядрами, кидались на него в верховые атаки, надеясь прорваться в оставленные для прохода боярской конницы щели. Однако к третьему дню стало ясно, что русские скорее умрут на месте, чем позволят незваным гостям убраться восвояси. 2 августа Девлет-Гирей приказал своим воинам спешиться и атаковать русских вместе с янычарами.

Татары прекрасно понимали, что на сей раз идут не грабить, а спасают свою шкуру, и дрались как бешенные собаки. Накал битвы достиг высочайшего напряжения. Доходило до того, что крымчане пытались разломать ненавистные щиты руками, а янычары грызли их зубами и рубили ятаганами. Но русские не собирались выпускать извечных грабителей на волю, дать им возможность отдышаться и вернуться снова. Кровь лилась весь день — но к вечеру гуляй-город продолжал все так же стоять на своем месте.

В русском стане лютовал голод — ведь гоняясь за врагом, бояре и стрельцы думали об оружии, а не о еде, попросту бросив обоз с припасами продовольствия и питья. Как отмечают летописи: «В полках учал быть голод людям и лошадям великий». Тут следует признать, что наравне с русскими воинами жажду и голод терпели немецкие наемники, которых царь охотно брал в опричники. Однако немцы тоже не роптали, а продолжали драться не хуже других.

Татары пребывали в бешенстве: они привыкли не драться с русскими, а гнать их в рабство. Османским мурзам, собравшимся править новыми землями, а не умирать на них, тоже было не до смеха. Все с нетерпением ждали рассвета, чтобы нанести завершающий удар и наконец-то разбить хрупкое с виду укрепление, истребить прячущихся за ним людей.

С наступлением сумерек воевода Воротынский взял с собой часть воинов, по лощине обошел вражеский лагерь и затаился там. А ранним утром, когда после дружного залпа по атакующим османам навстречу им устремились бояре во главе с Хворостининым и завязали жестокую сечу, воевода Воротынский неожиданно ударил врагам в спину. И то, что начиналось как битва, мгновенно превратилось в избиение.

Арифметика

На поле у деревни Молоди защитники Москвы полностью вырезали всех янычар и османских мурз, на нем погибло почти все мужское население Крыма. И не только простых воинов — под русскими саблями полегли сын, внук и зять самого Девлет-Гирея. Имея, по разным оценкам, то ли втрое, то ли вчетверо меньше сил, нежели у врага, русские воины навсегда устранили исходящую из Крыма опасность. Живыми удалось вернуться не более чем 20 000 из отправившихся в поход бандитов — и более уже никогда Крым не смог восстановить своих сил.

Это было первое крупное поражение за всю историю Османской империи. Потеряв на русских границах за три года почти 20 000 янычар и всю огромную армию своего сателлита, Великолепная Порта отказалась от надежд завоевать Россию.

Огромное значение имела победа русского оружия и для Европы. В битве при Молодях мы не только отстояли свою независимость, но и лишили Османскую империю возможности увеличить свои производственные мощности и армию примерно на треть. К тому же, для огромной османской провинции, которая могла возникнуть на месте России, путь дальнейшей экспансии имелся только один — на запад. Отступая под ударами на Балканах, Европа вряд ли устояла бы даже несколько лет, увеличся турецкий натиск хоть ненамного.

Последний Рюрикович

Остается ответить только на один вопрос: почему про битву при Молодях не снимают фильмы, не рассказывают про нее в школе, не отмечают праздниками ее годовщину?

Дело в том, что битва, определившая будущее всей европейской цивилизации, случилась в правление царя, которому не положено быть не то что хорошим, но и просто нормальным. Иван Грозный, величайший царь в истории Руси, фактически создавший ту страну, в которой мы живем, — вступивший в правление Московским княжеством и оставивший после себя Великую Россию, был последним из рода Рюриковичей. После него на престол вступила династия Романовых — и они сделали максимум возможного, чтобы принизить значение всего, сделанного предыдущей династией и опорочить величайших из ее представителей.

Согласно высочайшему указанию, Ивану Грозному назначено быть плохим — и вместе с памятью о нем была запрещена и великая победа, с немалым трудом добытая нашими предками.

Первый из династии Романовых отдал шведам побережье Балтийского моря и выходы к Ладожскому озеру. Его сын ввел наследственное крепостное право, лишив промышленность и сибирские просторы вольных работников и переселенцев. При его правнуке была сломана созданная Иваном IV армия и уничтожена промышленность, снабжавшая оружием всю Европу (одни только Тульско-Каменские заводы продавали на запад в год до 600 орудий, десятки тысяч ядер, тысячи гранат, мушкетов и шпаг).

Россия стремительно скатывалась в эпоху деградации.

Источник: topwar.ru

(род. в 1530 г. – ум. в 1584 г.)

Первый русский царь, превративший государство в абсолютную монархию, известный жестокими массовыми опалами и казнями.

Иван Грозный – кумир Петра I, один из любимых героев И. Сталина – личность довольно противоречивая. С одной стороны, реформатор, поэт, композитор; с другой – тиран, прославившийся жестокостью, доходящей до садизма.

С началом XVI в. на Руси начался процесс формирования единого класса феодалов и наметилась тенденция к централизации управления. Еще существовали удельные княжества, в основном принадлежащие младшим братьям великого князя Василия III; власть его еще была слаба, единого аппарата управления не существовало. Наибольшее беспокойство у великого князя вызывали именно братья, поскольку за 20 лет его брака с Соломонией Юрьевной, из боярского рода Сабуровых, детей она ему так и не родила, наследника не было. Тогда Василий решился на развод. Соломонию постригли в монахини в Суздале, в Покровском монастыре, где через полтора века будет содержаться и первая жена Петра I. Новой женой великого князя стала молодая красавица княжна Елена Глинская. По легенде, род Глинских берет свое начало от правителя Золотой Орды Мамая, сыновья которого после гибели отца бежали в Великое княжество Литовское, приняли православие и получили в удел город Глинск. Таким образом, получается, что Иван IV является одновременно потомком и Дмитрия Донского, и Мамая. После подавления восстания, поднятого дядей Елены против княжества Литовского, род Глинских бежал на Русь. Елене тогда было 2 года. Через 4 года брака новая жена родила наследника – Ивана. В его честь строили церкви, отливали колокола. Второй сын, Юрий, родился глухонемым.

В 1533 г. Василий III внезапно заболел и умер от заражения крови, успев благословить Ивана на великое княжение. Так он в 3 года вступил на престол. Первые 5 лет от имени малолетнего Ивана правила мать. Правительницей она оказалась твердой и решительной. В развернувшейся борьбе за власть, на которую претендовали брат Василия III Юрий и ее дядя Михаил, Елена победила: оба претендента умерли в тюрьме. Затем был устранен еще один брат Василия III – Андрей Старицкий, после подавления мятежа, который он поднял против Москвы. Однако через год Елена скоропостижно умерла. Ходили слухи, что ее отравили. Таким образом, с 3 апреля 1538 г. 8-летний мальчик, круглый сирота Иван IV самостоятельно воссел на троне. На голове у него шапка Мономаха, в руках скипетр и держава, а вокруг трона – ожесточенная борьба боярских родов за власть. Сцены насилия, убийства, мольбы о пощаде, льстивость, казнокрадство, полное принебрежение им, великим князем – вот что видел Иван вокруг себя. И он все примечал, все запоминал, становился жестоким и злобным. Уже в 13-летнем возрасте Иван вынес свой первый смертный приговор боярину князю Андрею Шуйскому, приказав своим псарям убить его. А еще через два года за невежливое слово отрезали язык Андрею Бутурлину, казнили по доносу любимцев Ивана IV бояр Воронцовых и князя И. Кубенского; а 70 почтенных старцев из Пскова, пришедших к великому князю жаловаться на злоупотребления наместника, он пытал сам, обливая спиртом и поджигая бороды.

Богатым на события выдался 1547 г. В январе Иван IV короновался и принял титул царя. Это сыграло важную роль в международных отношениях как с Востоком, так и с Западом. В марте царь женился на боярышне Анастасии из старого московского рода Захарьиных. Так возле трона наряду с Глинскими появились родственники молодой царицы. А летом, жарким и ветреным, загорелась Москва и горела, пока было чему гореть. Погибло несколько тысяч человек, население осталось без крова. Тогда началось восстание, в ходе которого погибли многие из Глинских, которых москвичи считали виновными в случившемся. Вскоре после этого, в 1549 г. при царе появилась Избранная рада, группа советников, куда вошли священник Сильвестр, А. Адашев, Андрей Курбский, Дмитрий Курлятев. Затем начались реформы. Задачей их стало усиление централизации государства. Были созданы приказы, ведающие отдельными отраслями государственной жизни; принят новый Судебник – свод законов; сформирован Стоглавый собор – как реформа церкви, призванная усилить ее централизацию, унифицировать обряды, улучшить нравы духовенства. Активную роль в работе собора играл сам царь. Кроме того, ограничивалось местничество, вводился точный порядок службы феодалов, отменялась система кормлений, и власть на местах целиком переходила к выборным – представителям сословий; создано постоянное стрелецкое войско. Наряду с этим стало распространяться книгопечатание, появились аптеки и врачи-иностранцы.

В это же время происходит расширение пределов государства: завоеваны Казанское, Астраханское и Сибирское ханства. В покорении Казанского ханства царь принял непосредственное участие. В 1558 г. началась Ливонская война – за отвоевание прибалтийских земель, захваченных Ливонским орденом, и за выход к Балтийскому морю. Эта война продлилась 25 лет, но цели так и достигла.

На фоне этих событий с 1553 г. началось охлаждение царя к Избранной раде. Он тогда так тяжело заболел, что даже был поставлен вопрос о престолонаследии. Иван настаивал на присяге своему 5-месячному сыну, но многие бояре склонялись в пользу двоюродного брата царя – Владимира Старицкого. Однако царь выздоровел и в 1560 г. разгромил свою раду. Сильвестра сослали в Соловецкий монастырь, а А. Адашев умер накануне ареста. Именно своих советников Иван обвинил в смерти жены Анастасии. На самом деле он, человек властолюбивый, уже тяготился ими – людьми такими властными, с сильной волей. Кроме того, Иван был нетерпелив, а реформы требовали времени. Для ускоренного проведения в жизнь задуманного царь избрал только один метод – массовый террор.

В январе 1564 г. русские войска потерпели ряд поражений. Виновных царь нашел быстро, хотя они и не покидали Москвы. Он собственноручно убил князя М. Репнина, по его приказу прямо на пороге церкви убили князя Ю. Кашина и тогда же – князя Д. Овчинина. Все они были из рода Оболенских. Затем казнили воеводу Н. Шереметева. Мать же Владимира Старицкого княгиню Ефросинью сослали в монастырь. Репрессии усилились после того, как в Великое княжество Литовское бежал, опасаясь царской немилости, Андрей Курбский, а вслед за ним еще ряд бояр. В декабре Иван отправился на богомолье и вскоре прибыл в Александрову Слободу. Отсюда в январе 1565 г. он отправил в Москву две грамоты. В первой содержались обвинения в адрес бояр и дворян, во второй, адресованной посадским людям, говорилось, что царь на них не гневается. Вот тогда, оставшись без царя, народ стал просить его вернуться и покарать изменников. Выходило, что сам народ санкционировал террор. Царь согласился вернуться при условии, что казнит изменников по своему усмотрению и учредит опричнину – земли, где он все устроит по-своему. Сюда вошли лучшие земли страны, включая и часть Москвы. Остальные земли составили земщину, которая уплатила царю 100 тыс. рублей. Было создано особое опричное войско, достигшее 6 тысяч человек. Опричники приносили особую присягу на верность царю и получали поместья. Они имели свои знаки отличия: метла, чтобы выметать измену, и собачью голову, чтобы ее выгрызать.

В Александровой слободе, ставшей царской резиденцией, создалось некое монашеское братство, где Иван IV выступал в качестве игумена – настоятеля. Попойки сменялись богослужениями, во время которых царь решал, кого убить, кого сжечь и т. п. Нервное напряжение этого времени привело к тому, что Иван полностью, хотя и временно, облысел. Кроме того, ему всюду мерещились заговоры, и он сам любил участвовать в следствии, когда показания давались под пыткой; сам, тыча пальцем в тут же присутствующих бояр, подсказывал пытаемому нужные имена. В казнях, в которых он заставлял принимать участие все свое окружение, Иван был очень изобретателен, он забавлялся зрелищем. Людей зашивали в медвежьи шкуры, затравливали собаками, привязывали к бочкам с порохом и взрывали. Иногда царь убивал людей в шутку. Облив как-то ради смеха на пиру горячими щами одного опричника и увидев, как тот мучается от ожогов, он «пожалел» беднягу и всадил в него нож. Потом пир как ни в чем не бывало продолжился. Заподозрив знатного боярина Федорова в желании захватить царский трон, Иван приказал посадить его, одетого в царские одежды, на трон, а затем нанес ему удар ножом. После этого Федорова ножами добивали опричники. Таких примеров множество.

Людей убивали и поодиночке, и семьями. Этим возмущался митрополит Филипп, но его всего лишь заточили в монастырь под Тверью. А затем Иван расправился и с братом Владимиром Старицким, приказав ему вместе с семьей выпить яд. После этих событий начался поход опричного войска во главе с Иваном на Новгород. По пути, в Твери, новый любимец царя Григорий Лукьянович Вельский, больше известный как Малюта Скуратов, задушил Филиппа. Обвинив новгородцев в желании отойти к Польше, царь устроил в городе побоище. Не жалели ни женщин, ни младенцев. Людей убивали разными способами: сжигали, спускали живыми под лед, разрывали лошадьми. Погибло тогда до 15 тысяч человек. При этом имущество убитых конфисковывалось. После этого начался поход на Псков, но тут, по преданию, Ивану было страшное видение, и в Пскове обошлось лишь ограблением горожан.

1570 г. – пик террора. Настал черед самых близких к царю людей – руководителей опричнины. 25 июля на Красной площади в Москве начались массовые казни. Этим делом распоряжался сам Иван. В тот день погибло свыше 100 человек. Убивали по-разному: одних попеременно обливали кипятком и холодной водой, с других вырезали ремнями кожу, с третьих сдирали кожу, четвертых рубили по частям. Обвинения были типовыми – измена, тайная служба другим государям. Кроме людей знатных, опричнина отобрала жизни тысяч простых людей. В результате многие земли опустели, крестьяне разбежались, начался голод, мор, война проигрывалась. В 1572 г. Иван IV отменил опричнину. Из-за террора вокруг царя все чаще образовывалась пустота, его все больше снедало чувство одиночества, мучила мания преследования. Иван всерьез начал задумываться о бегстве в Англию и вел об этом тайные переговоры с королевой Елизаветой. Он даже собирался жениться на ее племяннице Мэри Гастингс, хотя и был в это время в очередной раз женат.

А браков у него было много. После смерти двух жен – Анастасии и Марии Темрюковны княжны Черкасской – в 1571 г. Иван женился на Марфе Собакиной, но через 3 недели и она умерла. Четвертый брак запрещался церковью. Однако под давлением царя церковный собор дал разрешение. Новой женой в 1572 г. стала Анна Колтовская, но ее вскоре постригли в монахини. Один год – 1575-й – прожила с царем следующая жена, Анна Васильчикова. Затем ненадолго царицей стала вдова Василиса Мелентьева. И наконец, в 1580 г. Иван женился в седьмой раз, на Марии Нагой, родившей несчастного царевича Дмитрия, погибшего в Угличе в 1591 г.

Из множества детей Ивана IV в живых осталось трое: Иван и Федор от Анастасии и Дмитрий от Марии Нагой. Иван, наследник, был таким же жестоким, как и отец: вместе с ним рубил головы опальным. В свои 30 лет он уже был трижды женат. Но 9 ноября 1581 г. царь избил сына посохом, да так, что тот умирал целых 10 дней. Причины этого зверства называли разные: подозрение о каких-то намерениях сына или то, что он вступился за беременную жену, которую свекор побил палкой. Погиб наследник – царь был в отчаянии. Он даже на несколько месяцев перестал называть себя царем. Теперь наследником стал слабоумный Федор. А жить Ивану IV оставалось три года. Организм его был изношен: расшатаны нервы, пьянство, разврат, да еще мощные отложения солей на позвоночнике. Царь теперь мало передвигался, в свои 53 года выглядел дряхлым стариком. 18 марта 1584 г. Иван, грозный царь, умер. С его смертью связано много легенд. По одной из них, он был задушен Борисом Годуновым и племянником Малюты Скуратова Богданом Вельским, опасавшимся за свою жизнь; по другой – был отравлен Вельским. По мнению современной медицины, Иван IV умер от отравления лекарствами, мазями, которыми он лечил венерические заболевания и в состав которых входила ртуть. Однако есть сведения о том, что царь скончался от красной волчанки. Он фактически заживо сгнил.

Как бы то ни было, смерть Ивана Грозного открыла новую страницу в истории Руси.

Следующая глава >

Источник: biography.wikireading.ru

16 января 1547 года Иван IV венчался на царство в Успенском соборе Кремля.

Этот акт имел большое международное значение, поскольку в нем выражалось право Русского государства на одно из первых мест среди государств Европы.

В 1562 году царское достоинство было утверждено за русским царем константинопольским патриархом от имени его самого и Константинопольского собора.

Активное участие Ивана Грозного в государственной деятельности началось с создания из числа своих единомышленников своего рода совета, так называемой Избранной рады — фактического правительства Русского государства.

В 1549-1560 годах он осуществил реформы в области центрального и местного управления (оформляются важнейшие приказы, ликвидируется система «кормлений»), права (составляется общегосударственный кодекс — Судебник), армии (ограничивается местничество, создаются основы стрелецкого войска, налаживается сторожевая служба на границах Русского государства, выделяется артиллерия в самостоятельный род войск, появляется первый воинский устав — «Боярский приговор о станичной и сторожевой службе») и др. После падения Избранной рады (1560) единолично проводил линию на укрепление самодержавной власти.

Борясь с властью и влиянием бояр, а также с остатками феодальной раздробленности в стране, Иван IV в 1565 году ввел особую форму правления — опричнину — систему репрессивных мер против боярства, направленных на укрепление единоличной власти царя. Основными методами борьбы с политическими противниками стали казни, ссылки, конфискация земли.

Крупным событием опричнины был новгородский погром в январе-феврале 1570 года, поводом к которому послужило подозрение в желании Новгорода перейти к Литве. Царь лично руководил походом, в ходе которого были разграблены все города по дороге от Москвы до Новгорода.

От кровавых расправ и массовых репрессий Ивана IV гибли и его политические противники, и десятки тысяч крестьян, холопов, посадских людей. Во время одной из вспышек гнева в 1582 году он нанес смертельные побои своему сыну Ивану. В народе Иван IV получил прозвище «Грозного», отразившее представление о нем как о царе-тиране.

Характерной чертой социальной политики Ивана IV было усиление крепостного гнета (отмена Юрьева дня и введение заповедных лет).

Во внешней политике проводил курс на доведение до конца борьбы с преемниками Золотой Орды, расширение территории государства на восток и овладение берегами Балтийского моря на запад. В результате военных походов Ивана IV в 1547-1552 годах было присоединено Казанское, в 1556 году — Астраханское ханство; в зависимость от русского царя попали сибирский хан Едигей (1555) и Большая Ногайская орда (1557). Однако Ливонская война (1558-1583) закончилась потерей части русских земель и не решила основной задачи — выхода к Балтийскому морю. С переменным успехом царь боролся с вторжениями Крымского ханства.

Как полководец Иван IV отличался смелостью стратегических замыслов и решительностью, лично руководил войсками в Казанских походах, походе на Полоцк (1563), Ливонских походах (1572 и 1577). В борьбе за крепости широко использовал артиллерию и инженерные (минно-подрывные) средства.

Иван IV развивал политические и торговые связи с Англией, Нидерландами, Кахетинским царством, Бухарским ханством, Кабардой и др.

Царь был одним из самых образованных людей своего времени, обладал феноменальной памятью, богословской эрудицией. Он автор многочисленных посланий (в том числе к князю Андрею Курбскому), музыки и текста службы праздника Владимирской Богоматери, канона Архангелу Михаилу. Иван Грозный способствовал организации книгопечатания в Москве и строительству храма Василия Блаженного на Красной площади. Поддерживал летописание.

Умер Иван IV Грозный в Москве 18 марта 1584 года. Похоронен в Архангельском соборе Московского Кремля.

Иван Грозный был женат несколько раз. Не считая умерших в младенчестве детей, у него было трое сыновей. От первого брака с Анастасией Захарьиной-Юрьевой родились два сына, Иван и Федор. Старшего сына и наследника Ивана, по одной из версий, царь случайно убил, попав посохом с железным наконечником ему в висок. Второй сын — Федор, отличавшийся болезненностью, слабостью и умственной неполноценностью, стал царем после смерти Ивана Грозного. Третий сын царя — Дмитрий Иванович, родившийся в последнем браке с Марией Нагой, погиб в 1591 году в Угличе. Так как Федор умер бездетным, то с его смертью завершилось царствование династии Рюриковичей.

(Военная энциклопедия. Председатель Главной редакционной комиссии С.Б. Иванов. Воениздат. Москва. в 8 томах —2004 г.г.)

Материал подготовлен на основе информации открытых источников

Источник: ria.ru

ИВАН IV ВАСИЛЬЕВИЧ ГРОЗНЫЙ (в иночестве Иона) (1530–1584) – великий князь московский с 1533, первый венчанный на царство (1547) русский царь, сын Василия III Ивановича и Елены Васильевны Глинской. Родился 25 августа 1530 в с.Коломенское под Москвой.

Оставшись трех лет без отца (1533), а восьми лет (1538) – без матери (по слухам, отравленной), попал под опеку вначале князей Шуйских, с 1538 – Бельских, с 1542 – вновь Шуйских. Иван рос в обстановке лжи, интриг и насилия, детство осталось в его памяти как время обид и унижений. Засилье временщиков и борьба за власть между враждующими боярскими группировками сформировали в нем подозрительность, жестокость, необузданность. В возрасте 13 лет он велел псарям до смерти забить своего воспитателя В.И.Шуйского, затем объявил себя самодержцем (29 декабря 1543). Князей Глинских (родственников матери) он назначил главнейшими над всеми иными боярскими и княжескими фамилиями. В 15 лет послал свое войско против казанского хана, но тот поход был безуспешным.

ИВАН IV

16 января 1547 был «венчан на царство» – одарен шапкой и бармами Мономаха и титулом «царя и великого князя всея Руси». 13 февраля вступил в свой первый (из семи) брак – с неродовитой и незнатной дворянкой Анастасией Романов(н)ой, дочерью Романа Юрьевича Захарьина-Кошкина. С ней ему суждено было прожить 13 лет, прижив трех сыновей, в том числе Федора Ивановича (будущего царя), Ивана Ивановича (им же и убитого в 1581), Дмитрия (погибшего в отрочестве в Угличе) и трех дочерей, дав начало новой царской династии – Романовых.

В июне 1547 страшный московский пожар вызвал народный бунт против Глинских, чарам которых толпа приписала бедствие. Бунт усмирили, но впечатления от него, по словам Грозного, впустили «страх» в его «душу и трепет в кости». Влияние на царя перешло от Глинских к Сильвестру, духовнику Ивана, протопопу Благовещенского собора в Кремле (автору одного из разделов Домостроя). Тот сумел убедить царя в возможности спасти страну с помощью новых советников, которые были подобраны по указаниям Сильвестра и составили особый кружок, по сути выполнявший функции правительства, названный одним из ее членов, князем А.Курбским, Избранной радой.

Активное участие Грозного в государственной деятельности начинается с создания рады в 1549 и превращения костромского дворянина А.Ф.Адашева в ее фактического главу. Разнородная по составу, рада верно служила укреплению самодержавной власти Ивана и усилению централизации государства. Эту цель преследовали и казанские походы 1549–1552, завершившиеся взятием Казани 2 октября 1552 (в честь чего на Красной площади в Москве заложили Покровский собор с 8 главами – символом 8 дней «казанского взятия»), и реформы по усилению центральной власти. С 1549 начался созыв Земских соборов, в 1550 составлен новый Судебник, подтвердивший Юрьев день как единственный день перехода крестьян от одного владельца к другому (предвестник полного закрепощения крестьян). В 1551 созван церковный собор, получивший имя Стоглавого (в сборнике его решений было 100 глав), на котором присутствовали, наряду с духовенством, бояре и верхи дворянства. Собор утвердил пантеон русских святых и унифицировал обряды.

В начале 1550-х правительство Грозного провело реформы управления и суда (Губная, Земская реформы, ликвидировавшие систему «кормлений» и начавшие перепись земель), в 1553 установили торговые связи с Англией и выстроили первую в русской истории гостиницу рядом с Кремлем (Английский торговый двор), в том же году началась работа первой типографии в Москве. К середине века оформилась система приказов (исполнительных учреждений), успешно шла реформа армии (в 1550 были заложены основы стрелецкого войска, с 1556 появилось деление на роды воск – конница, стрельцы и «наряд», т.е. артиллерия).

Так первый (реформаторский) период правления Грозного консолидировал служилое сословие (дворян), укрепил государственный аппарат и позволил решить ряд внешнеполитических задач. Спустя 4 года после взятия Казани было завоевано Астраханское ханство. В зависимость от Москвы попали сибирский хан Едигер (1555) и Большая Ногайская орда (1557); одновременно под «московскую длань» добровольно вошли башкиры.

Однако сам царь полагал, что проведенные мероприятия не только не укрепили его власти, но «всех бояр начали в самовольство приводити». Его беспокоила самостоятельность взглядов Адашева и Сильвестра, которых он обвинил в том, что они сами всем распоряжаются, а его «водят, как юнака, под руки». Расхождение мнений выявил вопрос о направленности дальнейших действий во внешней политике: Грозный полагал необходимой войну за выход к Балтике, члены «рады» – дальнейшее продвижение на юго-восток.

Начавшаяся в 1558 Ливонская война должна была подтвердить правоту царя, но успехи первых лет войны сменились поражениями. Смерть в 1560 Анастасии Романовой и наговоры ее родственников заставили царя заподозрить бывших сподвижников в злом умысле и отравлении царицы. Адашев умер в момент готовящейся для него расправы; Сильвестр по приказу Грозного был пострижен и сослан в Соловецкий монастырь. В 1564 ближайший советник царя кн. Андрей Курбский (1528–1583), член Избранной рады и полководец, узнав о смерти Адашева и готовящейся расправе над ним самим, бежал в Литву.

Избранная рада пала. Начался второй период правления Грозного, когда он стал править самодержавно, не слушая ничьих советов. На смену аскетичности времен Избранной рады пришли роскошные пиры и скоморошьи потехи. Чтобы покончить с оппозиционерами, царь решился на демонстративную «обиду»: вместе с семьей он в декабре 1564 покинул Москву, как бы отрекаясь от престола, и выехал в Александровскую слободу. Народ, придя в смятенье, потребовал от бояр и высшего духовенства умолить царя вернуться. Грозный принял депутацию и согласился вернуться, но на определенных условиях. Их он изложил, приехав в столицу в феврале 1565; по сути, это было требование предоставить ему диктаторские полномочия (право казнить и миловать изменников, забирать их имущество). Специальным указом царь провозгласил учреждение опричнины (от древнерус. опричь – «кроме»), т.е. удельного личного владения царя, которое должно обеспечить нужды его заново реорганизованного, «особого обихода дворцового». Эти личные земельные владения должны были быть составлены из конфискованных земель политических оппонентов и вновь перераспределены среди тех, кто был ему верен и предан. Под перераспределение попали около 20 городов и несколько волостей. Из преданных «друзей» царь создавал особое войско – опричное, формировал дворы со слугами для их содержания. В Москве для опричников было выделено несколько улиц и слобод. Число опричников и их земли быстро увеличивались.

Земли, не попадающие под перераспределение, именовались «земщиной», на них самодержец не претендовал. Земщина управлялась боярской думой, располагала войском, судебной системой и другими административными учреждениями. Однако реальной властью обладали опричники, выполнявшие функции государственной полиции.

Одетые в черное, на вороных конях с черной сбруей и привязанными к седлу собачьей головой и метлой (символами их должности), эти беспощадные исполнители царевой воли наводили на людей ужас массовыми убийствами, грабежами и поборами. Множество боярских родов было полностью истреблено, среди них были и родственники царя (кн. В.А.Старицкий). В 1569 опричником Малютой Скуратовым был задушен митрополит Филипп, перешедший от увещеваний царя к прямым его обличениям и открыто протестовавший против опричнины. В 1570 жестокий удар опричного войска обрушился на Новгород и Псков, обвиненные их в стремлении «перейти в подданство» литовскому королю. Десятки тысяч новгородцев были преданы мучительным казням по подозрению в изменнических настроениях. После новгородской расправы царь сам стал бояться своих опричников. В мае 1571 их войско показало себя неспособным оказать сопротивление «крымцам» во главе с ханом Девлет-Гереем, и Москва была сожжена. За такой промах царь казнил командующего опричным войском кн. Черкасского, а в 1572 упразднил опричнину и восстановил прежний порядок. Правда, казни в Москве продолжались. В 1575 на площади у Успенского собора в Кремле были казнены 40 человек, участники Земского собора, выступившие с «особым мнением», в котором Иван IV увидел «мятеж» и «заговор».

Опричники и продолжавшаяся война в Ливонии измучили страну. Война в Прибалтике, прерванная после падения Ливонского ордена (1561), возобновилась без прежнего успеха. Англия не пошла на договор с Русским государством, а шведский престол в 1568 занял Юхан III, дружески расположенный к Польше. С избранием Стефана Батория на польский трон (1575) военные столкновения стали для России цепью поражений. Поляки дошли до Пскова, но не смогли взять его (т.наз. «псковское сидение» 1581), после чего Московия подписала с Польшей мирный договор в Яме-Запольском (1582); по нему Москва отказывалась от притязаний на Ливонию и Полоцк, а поляки возвращали захваченные русские земли. По Плюсскому миру со Швецией 1583 вся Эстляндия отходила Швеции.

Несмотря на очевидные промахи в борьбе за Балтику, правительство Ивана Грозного сумело наладить в эти годы торговые связи через Архангельск с Англией и Нидерландами. Весьма успешным было и продвижение русского войска в земли сибирского хана, завершившееся уже при сыне Грозного царе Федоре Ивановиче.

Умер Грозный в Москве 18 марта 1584. Митрополит Дионисий совершил обряд пострижения над умирающим царем. Его прах царя был упокоен в Архангельском соборе Кремля.

Сложившееся в русском фольклоре прозвище царя («Грозный»), точно отражает представление о нем как о могущественном правителе. Убежденный в необходимости отстаивать божественное право самодержца, он стремился к неограниченной власти. Жестокий и подозрительный, одержимый манией преследования, он устраивал кровавые расправы, но временами осознавал свои грехи и предавался истовому покаянию. Мнительность и недоверчивость его характера с годами усиливались (в результате одной из вспышек гнева он убил в 1582 своего сына Ивана Ивановича), обостряясь после каждой неудачной женитьбы (Анастасия Романова умерла «юницей», в 1569 скончалась Мария Темрюковна; в 1571, не прожив и месяца с царем, Марфа Собакина, в 1574 отправлена в монастырь Анна Алексеевна Колтовская, а затем Анна Васильчикова; неудачным было и сожительство Василисой Мелентьевой. Ребенок от последнего, седьмого брака с Марией Федоровной Нагой родился эпилептиком и рано погиб).

Будучи человеком «книжным», Грозный прекрасно владел пером, обладал литературным талантом (о чем говорят его широко известные послания к А.М.Курбскому, В.Грязному и др.). Предполагают, что написанные им тексты оказали значительное влияние на составление ряда литературных памятников середины 16 в. (летописные своды, Государев родословец 1555, Государев разряд 1556 и др.). Царские указы сыграли важную роль в организации книгопечатания; по его инициативе было осуществлено строительство в Москве храма Василия Блаженного, созданы росписи Грановитой палаты.

В исторической науке деятельность Грозного получила разноречивую оценку. Н.М.Карамзин, М.Н.Погодин, В.О.Ключевский отрицательно характеризовали его; советские историки Р.Ю.Виппер, С.В.Бахрушин, И.И.Смирнов, работавшие в годы восхваления тоталитарных и тиранических методов достижения процветания страны, подчеркивали положительные стороны в его деятельности. Опричнина рассматривалась ими как «аграрный переворот, вызванный борьбой прогрессивного дворянского землевладения с реакционным боярским». Критика этих взглядов содержится в работах историков периода политической «оттепели» – М.Н.Тихомирова, А.А.Зимина, С.О.Шмидта.

Образ Ивана Грозного нашел отражение в фольклоре и художественной литературе, его личность пытались постичь М.Ю.Лермонтов, А.К.Толстой, А.Н.Толстой, в живописи и скульптуре – И.Е.Репин, В.М.Васнецов, М.М.Антокольский.

Наталья Пушкарева

Источник: www.krugosvet.ru


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Adblock
detector