Что такое раскол определение по истории

  • Понятие о ереси и расколе свт. Игнатий (Брянчанинов)
  • Справочник по ересям, сектам и расколам С.В. Булгаков
  • Расколы и современность прот. Александр Федосеев
  • О границах Церкви прот. Георгий Флоровский
  • Святой Киприан и святой Августин о расколе прот. Георгий Флоровский
  • Греческий старостильный раскол в истории Поместных Православных Церквей ХХ века свящ. Александр Слесарев
  • О расколе и по поводу раскола еп. Виссарион (Нечаев)
  • Как ревновать о вере, не уклоняясь в раскол Андрей Рогозянский

 

Раско́л церко́вный (греч. σχίσματα (схисмата) – схизма) – нарушение внутрицерковного единства из-за различий, не связанных с искажением истинного учения о догматах и таинствах, но по обрядовым, каноническим или дисциплинарным мотивам. Основатели и последователи движения раскола именуются раскольниками.

Раскол следует отличать от других форм вероотступничества – ереси и самочинного сборища (парасинагога). Следуя св. Василию Великому, раскольниками древние святые отцы называли разделившихся в мнениях о некоторых предметах церковных и о вопросах, допускающих уврачевание.


По словам выдающегося комментатора канонического права Иоанном Зонара, раскольниками называются те, которые относительно веры и догматов здраво мыслят, но по некоторым причинам отдаляются и образуют свои отдельные собрания.

Согласно знатоку церковного права епископу Далматинско-Истринскому Никодиму (Милашу), расколы образуют те, кто «иначе мыслят о некоторых церковных предметах и вопросах, кои, однако, легко могут быть примирены». По мнению св. Игнантия Брянчанинова, расколом должно быть названо «нарушение полного единения со Святою Церковью, с точным сохранением, однако, истинного учения о догматах и таинствах».

Сопоставляя раскол с ересью, св. Иоанн Златоуст утверждает, что «раскол есть не меньшее зло, чем ересь». Св. Киприан Карфагенский учит: «Помните, что основатели и руководители раскола, нарушая единство Церкви, противодействуют Христу, и не только второй раз Его распинают, но раздирают Тело Христово, а это такой тяжкий грех, что кровь мученическая не может загладить его». Епископ Оптат Милевитский (IV век) считал раскол одним из величайших зол, – большим, чем человекоубийство и идолопоклонство.

В сегодняшнем смысле слово раскол встречается впервые у св. Ипполита Римского. Он был в расколе с папой Каллистом (217-222), которого обвинял в ослаблении требований церковной дисциплины.


Основная причина расколов в Древней Церкви – последствия гонений: Декия (Новата и Фелициссима в Карфагене, Новатиана в Риме) и Диоклетиана (Ираклия в Риме, донатистов в африканской церкви, мелитианский в Александрии), а также спор о крещении еретиков. Серьезные разногласия вызывал вопрос о порядке принятия в Церковь «падших» – отрекшихся, отступивших и оступившихся во время гонений.

В Русской Православной Церкви имели место расколы старообрядческий (преодолён единоверческими общинами), обновленческий (преодолён) и карловацкий (преодолён 17 мая 2007 года). В настоящее время в состоянии раскола находится Православная Церковь на Украине.

Что произошло в 1054 году: раскол Вселенской Церкви надвое или откол одной её части, Римской Поместной Церкви?

В богословской исторической литературе нередко встречается утверждение, что в 1054 году произошёл раскол Единой Вселенской Христовой Церкви на Восточную и Западную. Это мнение нельзя назвать убедительным. Господь Иисус Христос создал одну единую Церковь и именно об одной, а не о двух и, тем более, не о нескольких Церквях Он свидетельствовал, что она просуществует до конца времён и врата адовы не одолеют её (Мф.16:18).

Более того, Мессия ясно дал понять, что «всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет; и всякий город или дом, разделившийся сам в себе не устоит» (Мф.12:25). Это значит, что если бы Церковь и действительно разделилась сама в себе, то, по Его уверению, не устояла бы. Но она обязательно устоит (Мф.16:18). В пользу того, что Церквей Христовых не может быть две, три, тысяча три говорит и тот образ, согласно которому Церковь есть Тело Христово (Рим.12:5), а Тело у Спасителя одно.


Но почему мы вправе утверждать, что именно Римская церковь откололась в XI веке от Православной, а не наоборот? — В том, что это так, сомневаться не приходится. Подлинная Церковь Христова, по слову апостола, есть «столп и утверждение истины» (1Тим.3:15). Стало быть, та Церковь из двух (Западная, Восточная), которая не устояла в истине, не сохранила её в неизменности, и откололась.

Какая же не устояла? — Для того, чтобы ответить на этот вопрос, достаточно вспомнить, какая именно Церковь, Православная или Католическая, хранит вероучение в том непреложном виде, в каком приняла от апостолов. Разумеется, это — Вселенская Православная Церковь.

Помимо того, что Римская церковь дерзнула исказить Символ веры, дополнив его ложной вставкой об исхождении Святого Духа «и от Сына», она исказила учение о Божьей Матери (имеем в виду догмат о непорочном зачатии Девы Марии); ввела в оборот новый догмат о главенстве и непогрешимости римского папы, назвав его наместником Христа на земле; истолковала в духе грубого юридизма учение об Искуплении человека и пр.

 

Источник: azbyka.ru

РАСКОЛ

особое патологическое состояние социальной системы, большого общества, характеризуемое острым застойным противоречием между культурой и социальными отношениями, распадом всеобщности, культурного основания общественного воспроизводства, пониженной способностью преодолевать противоречия между менталитетом и социальными отношениями, обеспечивать гармоничный консенсус. Р.- мощный источник отчуждения. Р.- результат неспособности общества следовать социальному закону, стремления лишь приспособиться к социокультурному противоречию, предотвращать его обострение. Р.


непосредственно может возникнуть в результате неспособности субъекта включать в культуру в качестве комфортных элементов значительный поток значимых, устойчивых новшеств, пользующихся поддержкой частей общества (например связанных с возникновением государственности, с модернизацией).Сама эта неспособность может быть связана с отсутствием, низким уровнем реальной демократии, без которой невозможно повседневно прорабатывать, фильтровать, изменять эти новшества во всей толще народа,во всем объеме массового сознания, постоянно превращать позитивные новшества в комфортные. Р.выступает как постоянно угрожающий интеграции общества конфликт по крайней мере двух субкультур, несущих в себе противоположно направленные векторы конструктивной напряженности, т. е. гипоцентр одной субкультуры совпадает с гиперцентром другой и наоборот. Тем самым складывается заколдованный круг, т. е. ситуация когда борьба с одним из вариантов предкатастрофического состояния, когда обе субкультуры вызывают друг друга дискомфортное состояние Р. характеризуется отсутствием в обществе массового нравственного идеала, который мог бы реально обеспечить нравственное и организационное единство, интеграцию общества.


Исключительная опасность Р. заключается в том, что существенный рост различного рода локальных интересов ассоциаций в своих спорах, разногласиях, конфликтах в острой кризисной ситуации может перейти грань, отделяющую плодотворный диалог от самоубийственной для общества борьбы монологов. При этом каждая из сторон может полагать, что борется с мировым злом. Р. опирается на инверсионную логику, нацеленную на разрешение проблем эмоциональным взрывом, направленным на явные или мнимые источники дискомфортного состояния. Р. опирается на субкультуру, тяготеющую к манихейству, к антимедиации, что чревато возможностью катастрофической попытки противоположных (суб) культур, соответствующих социальных слоев нанести друг другу(или лишь одой из сторон) удар косой инверсии.Однако катастрофы в истории страны имели место лишь три раза, тогда, как инверсионных поворотов, переходам к новым этапам насчитывается уже тринадцать. Каждый из них был результатом мучительной попытки избавится от Р., что приводило лишь к изменению его формы, например переходу от господства соборного идеала к авторитарному, или наоборот.

Р. возникает, когда новшества локализуются в определенной части общества, например, в правящей и (или) духовной элите. Этот разрыв может комулятивно нарастать в результате различных внешних и внутренних причин, что приводит к росту Р. без роста соответствующих возможностей для его преодоления. Р.


может оказаться слишком большим для того, чтобы личность на основе исторически сложившейся культуры могла в социально приемлемые сроки превратить его в разрешимую проблему с помощью углубления для этого культурных предпосылок, обеспечения соответствующей широты и глубины медиации.

Общество, пораженное Р., характеризуется общей социальной неустойчивостью, разрывом коммуникаций внутри общества, между обществом и государством, между духовной элитой и народом, между правящей и духовной элитами внутри почвы, внутри личности и т. д. высоким имеющим тенденцию к повышением уровнем дезорганизации, постоянным грозящим выходом за допустимый порог. Элементы Р. проявляются во всем обществе, в особенности при возникновении государства. В России для этого создались особенные благоприятные условия. В этом направлении действовала варяжская государственность и стремление власти внедрять византийскую культуру.

Например, церковь и власть долгое время усиленно боролись с «нечестивым» язычеством, т. е. практически с народной культурой, в которой видели идеологическую угрозу. В этом же направлении действовало негативное отношение к торговле, переросшее в негативное отношение к товарноденежным отношениям, что в условиях модернизации породило стимулирование развития хозяйства на натуральной основе, систему псевдоэкономики, эффект бумеранга В этом же направлении действовал антигосударственный характер массового сознания, о чем писали славянофилы. Все эти явления приобрели значимость при существенно изменившихся условиях, так как: «Мы лучше всех культурных народов сохранили природные, дохристианские основы души». (Федотов Г.


Русский человек / новый град.Нью-йорк.1952.С.81) На древние представления наложились качественно новые явления: государственность, новые культурные влияния, что и породило заколдованный круг. Свою завершенную форму Р.

принял на этапе крайнего авторитаризма первого глобального периода, совпавшего с попыткой массированной модернизации.

То, что в расколотом обществе одна его часть вызывает у другой дискомфортное состояние, может породить периодические попытки радикального, инверсионного преодоления Р. через массовое избиение противоположной стороны, например правящей или духовной элит, массовый террор против всего населения.

Это однако не может ликвидировать Р. даже если, как кажется, будет истреблена, рассеяна, дезорганизована одна из частей расколотого общества, например, буржуазия, враги народа, кулаки, крестьянство и т. д.

Дело в том, что Р. проникает в каждую клеточку культуры, социальных отношений Р. отрывает производство от потребления, куплю от продажи, врача от больного, работника от рабочего места, где он может дать максимально полезную отдачу, науку от образования, отрасли и ведомости друг от друга и т. д. Все начинает приобретать неорганический характер. Р. в каких бы социальных формах он не выступал, находится внутри любого сообщества, любой личности, что делает насилие как средство ликвидации Р.


рмой самоубийства, самоистребления. Р. с культурологической точки зрения- результат неспособности личности осознать его как свою внутреннюю проблему при патологическом стремлении сводить Р. к козням злодеев, которых надо разоблачать и с которыми следует расправится, лучше всего без суда и следствия (так как всякая волокита лишь им на руку) Элементы расколотого общества находятся друг с другом в отношении амбивалентности, хотя манихейское сознание это не сознает. Тем самым фобии, попытки избиения оборотней, террор, терроризм, погромы и т. д. в принципе не может уничтожить Р. и в лучшем случае могут лишь изменить его форму, загнать его в глубь, создать мощные, трудно преодолимые иллюзии о его сути и причинах.

Кроме того, оказалось невозможным окончательно уничтожить социальные слои, несущие одну из сторон Р.: правящую элиту, духовную элиту, интеллигенцию, людей, способных «заводы заводить», т. е. разрушающих своими инициативами идеалы уравнительности. В обществе претерпевшем громадные потери, срабатывает некий эффект целостности, которой в той или иной форме восстанавливает обе стороны расколотого общества, хотя и в ущербной форме.

Теории, исследующие пути минимально болезненного преодоления Р.,не создавались, так как сама его природа трактуется через манихейские или просветительские мифы, через экономический материализм, через реализацию различного рода утопий. Все они страдали стремлением редуцировать Р. до уровня здравого смысла, к соседским склокам, скрытому злодейству, извечной борьбе этнических или классовых групп.


Общество постоянно стремилось приспособится к Р., совершенствуя методы решения медиационной задачи. Правящая элита постоянно формирует идеологию, т. е. искусственный, склеенный гибридный идеал, избавляющий от дискомфортных представлений о застойном неразрешенном социокультурном противоречии. Тайна Р., хотя и на уровне интуиции, выявлена элитой. Одно из выступлений М. Горбачева называется: «Конфронтации, расколу нет»…(Известия. 1991. 1 марта). Существование всепроникающего Р. означает, что само принятие значимых для общества решений также расколото, что они носят особый характер хромающих решений, которые в соответствии с противоположно направленными расколотыми частями общества отрицают друг друга. Само длительное существование Р.- свидетельство, что общество не столько пытается его преодолеть, сколько приспосабливается к нему, что рано или поздно должно было завершится созданием особой псевдокультуры и особых институтов, способных постоянно обосновывать и формировать эти хромающие решения в масштабе общества, на всех его уровнях.

Это нашло свое яркое воплощение в партии нового типа, в идеологии псевдосинкретизма.

Источник: Социокультурный словарь по книге Критика исторического опыта

Источник: terme.ru

Раскол Русской Православной церкви в 1650-1660-е годах в результате реформ патриарха Никона. Суть преобразований состояла в исправлении и унификации церковных книг и богослужебных обрядов в соответствии с современными им греческими канонами, что, в свою очередь диктовалось расширением связей с греческим Востоком.


Церковные реформы

В конце 1640-х годов в Москве сложился кружок «ревнителей древнего благочествия». В него вошли видные церковные деятели и светские лица: духовник царя Алексея Михайловича Стефан Вонифатьев, протопоп Казанского собора на Красной площади Иван Неронов, архимандрит Новоспасского монастыря, будущий патриарх, Никон, окольничий Ф.М. Ртищев. Наиболее заметным из провинциальных «ревнителей» был  протопоп Аввакум из Юрьевца Поволжского. Царь Алексей Михайлович явно благоволил кружку. Целью его программы  стало введение богослужебного единообразия, исправление ошибок и разночтений в церковных книгах, а также упрочение нравственных устоев духовенства.

Первые попытки реформ были предприняты тогда же в 1640-е годы. Но к концу 40-х кружок потерял былое единомыслие. Одни «ревнители» (Иван Неронов, Аввакум) выступали за правку книг по древнерусским рукописям, другие (Вонифатьев, Никон, Ртищев), стояли за обращение к греческим образцам и уставам. По сути это был спор о месте России в православном мире. Никон полагал, что Россия для  осуществления своей мировой  миссии должна усвоить ценности греческой православной культуры. Аввакум считал, что Россия – Третий Рим не нуждается во внешних заимствованиях. В итоге победила точка зрения Никона, ставшего в 1652 году патриархом. Тогда же начал он свою реформу, призванную ликвидировать расхождения в обрядах восточной и Русской церквей. Это было важно еще и в связи с начавшейся борьбой с Речью Посполитой за присоединение Украины.

Изменения затронули обрядовую сторону богослужения: теперь вместо шестнадцати поклонов нужно было класть четыре; креститься не двумя, а тремя перстами (тех, кто отказывался это делать, с 1656 года отлучали от церкви); совершать крестные ходы не по солнцу, а против солнца; возглашать во время службы «аллилуйя» не дважды, а трижды и т.д. С 1654 года стали изыматься иконы, написанные на «фряжский», то есть иностранный манер.

Также началась масштабная «книжная справа». В церковный обиход был введен новый Служебник, в основу которого было положено греческое издание 1602 года. Это вызвало множество разночтений с русскими богослужебными книгами. Таким образом, исправление книг, совершавшееся по новогреческим образцам, на практике не учитывало не только древнерусскую рукописную традицию, но и древние греческие рукописи.

Подобные изменения воспринимались многими верующими как посягательство на чистоту православия и вызывали протест, что приводило к расколу церкви и общества.

Раскол

Официально раскол как религиозно-общественное движение существовал с принятия собором 1667 года решения об осуждении и отлучении приверженцев старых обрядов – старообрядцев – как людей, отказывавшихся повиноваться авторитету официальной церкви. Фактически же он появился с начала реформ Никона.

Историки по-разному определяют причины, содержание и значение этого явления. Одни рассматривают раскол как исключительно церковное движение, отстаивающее «старину», другие видят в нем сложное социокультурное явление в форме церковного протеста.

Старообрядцы включали представителей разных групп населения: белого и черного духовенства, боярства, посадских людей, стрельцов, казачества, крестьянства. По разным оценкам, в раскол  ушло от одной четверти до  одной трети населения.

Лидеры раскола

Крупнейшим представителем раннего старообрядчества был протопоп Аввакум Петров. Он стал практически первым противником никоновской реформы. В 1653 году он был отправлен в сибирскую ссылку, где претерпел жестокие лишения и страдания за веру. В 1664 году  вернулся в Москву, но вскоре был вновь сослан на Север. На Церковном соборе 1666 года он и его сподвижники были расстрижены, преданы анафеме и сосланы в Пустозерск. Место ссылки стало идейным центром старообрядчества, откуда послания пустозерских старцев рассылались по всей России. В 1682 году Аввакум и его соузники были казнены через сожжение в срубе. Взгляды Аввакума нашли отражение в его произведениях: «Книге бесед», «Книге толкований и нравоучений», «Книге обличений», автобиографическом «Житии».

Во второй половине XVII века появился целый ряд ярких расколоучителей – Спиридон Потемкин, Иван Неронов, Лазарь, Епифаний, Никита Пустоясвят и др. Особое место среди них занимали женщины, в первую очередь боярыня Федосья Прокопьевна Морозова. Свой дом в Москве она сделала оплотом старообрядчества. В 1671 году она была заключена в земляную тюрьму, где умерла в 1675 году. Вместе с ней погибла ее сестра Е.П. Урусова и Мария Данилова.

Крупнейшим протестом против реформ стало Соловецкое восстание 1668-1676 годов. В Соловецкий монастырь стекались противники Никона, вместе с монахами в течение восьми лет сражавшиеся с царскими войсками.

Идеология раскола

Идеологической основой старообрядчества стали учение о «Третьем Риме» и «Повесть о Белом Клобуке», осужденная собором 1666-1667 годов. Так как реформа Никона уничтожила истинное православие, Третий Рим, то есть Москва, оказался на грани гибели, прихода Антихриста и конца света. Апокалиптические настроения занимали важное место в раннем старообрядчестве. Поднимался вопрос о дате конца света. Появилось несколько толкований о приходе Антихриста: по одним он уже пришел в мир в лице Никона, по другим Никон был только его предтечей, по третьим в мире уже существует «мысленный» Антихрист. Если же Третий Рим пал, а четвертому не бывать, то значит, священная история окончилась, мир оказался богооставленным, поэтому сторонникам старой веры должно уходить из мира, бежать в «пустыню». Местами, куда бежали  раскольники, стали район Керженца Нижегородского края, Пошехонье, Поморье, Стародубье, Приуралье, Зауралье, Дон.

Важное значение придавали староверы сохранению незыблемости обрядов не только в их содержании, но и форме. Нововведения Никона, считали они, разрушали канон, а значит,  и саму веру. Также раскольники не признавали священства русской церкви, которая, по их мнению, лишилась благодати. Но при этом старообрядцы не сомневались в божественности царской власти и надеялись на то, что царь образумится.

Староверы отстаивали традиционную систему культурных ценностей, противясь распространению светского образования и культуры. Так, например, Аввакум отрицал науки, крайне негативно отзывался о новых веяниях в живописи.

Таким образом, сохранение национальной традиции в духе старообрядчества было чревато для его приверженцев духовным консерватизмом и отрывом от культурного прогресса.

Практика самосожжений

Широкие эсхатологические настроения в среде староверов приводили многих к крайней форме отрицания мира, в котором воцарился Антихрист – а именно к уходу из него через самосожжение. Множество «гарей» совершалось в ответ на гонения властей. К концу XVII века таким образом погибли более 20 тысяч человек. Протопоп Аввакум считал «огненное крещение» путем к очищению и вечному блаженству. Некоторые расколоучители были против практики «гарей», как, например, инок Евфросин. Но в последние десятилетия XVII века возобладал взгляд Аввакума.

Раздел старообрядчества

В конце XVII века произошло разделение старообрядцев на поповцев, признававших институт священства и принимавших к себе раскаявшихся иереев православной церкви, и беспоповцев, отрицавших существующую церковную иерархию и сохранивших из таинств только крещение и исповедь. Два данных течения, в свою очередь, дали начало многим толкам и согласиям, определившим развитие старообрядчества в XVIII-XIX  веках.

Раскол русской церкви в XVII веке – поистине трагическая страница истории нашей страны. Последствия раскола не изжиты до сих пор.

Источник: w.histrf.ru

Причины и сущность раскола в оценках современников и историков

а) Аввакум Петров, Иван Неронов, Епифаний, дьякон Федор, Спиридон Потемкин (раскольники): обличение неправоты никониан (причем самым сильным аргументом в борьбе было массовое мученичество — «заклание» себя за веру).

б) Симеон Полоцкий, патриарх Иоаким, епископ Питирим, митрополит Макарий (духовно‑академическая школа): осуждение раскольников, обвинение их в «невежестве», «косности», «упрямстве», «еретичестве» с целью доказать неправоту старообрядцев.

в) В. О. Ключевский: проблема раскола — это проблема Третьего Рима, Святой Руси, Вселенского Православия, раскол способствовал распространению западных влияний; выделял в расколе не только церковно‑историческую, но и народно‑психологическую сторону.

г) С. М. Соловьев: раскол — конфликт, затронувший только сферу обрядности.

д) А. И. Герцен, М. А. Бакунин: раскол — проявление свободы духа рус‑ского народа, доказательство его умения постоять за свои убеждения.

Ключевые события церковного раскола

1652 г. — церковная реформа Никона;

1654, 1656 гг. — церковные соборы, отлучение и ссылка противников реформы;

1658 г. — разрыв между Никоном и Алексеем Михайловичем;

1666 г. — церковный собор с участием вселенских патриархов. Лишение Никона патриаршего сана, проклятие раскольникам;

1667-1676 гг. — Соловецкое восстание.

Ключевые фигуры: царь Алексей Михайлович, патриарх Никон, протопоп Аввакум, боярыня Морозова.

Причины раскола:

1) властолюбивое желание Никона и Алексея Михайловича мирового православного царства («Москва — Третий Рим»);

2) процесс централизации Русского государства неизбежно требовал выработки единой идеологии, способной сплотить вокруг центра широкие массы населения;

3) политическая раздробленность привела к распаду единой церковной организации, и в различных землях развитие религиозной мысли и обрядов пошло собственным путем;

4) необходимость переписи священных книг (при переписывании неизбежно совершались ошибки, искажался первоначальный смысл священных книг, следовательно, возникали разночтения в трактовке обрядов и смысле их исполнения); Максим Грек приступил к громадной работе, выступая в качестве переводчика и ученого‑филолога, выделяя разные способы толкования Священного Писания — буквальный, иносказательный и духовный (сакральный);

5) в феврале 1551 г. по инициативе митрополита Макария был созван собор, приступивший к «церковному устроению», выработке единого пантеона русских святых, введению единообразия в церковную жизнь, получивший название Стоглавого;

6) во время правления Алексея Михайловича и патриарха Иосифа, после долгих лет Смуты и начавшегося восстановления Русского государства, «злобой дня» становится проблема с введением троеперстия.

В марте 1649 г. Никон стал митрополитом Новгородским и Великолуцким, проявив себя энергичным владыкой. В 1650 г. Никон принял деятельное участие в расправе над мятежными новгородцами. 22 июля 1652 г. церковный собор избрал патриархом Никона, отстаивавшего принцип «священство выше царства». Противники Никона: бояре, которых пугали его властные замашки, прежние друзья по кружку ревнителей благочестия.

Собор 1654 г. одобрил новшества и внес изменения в богослужение. Имея поддержку царя, Никон вел дело торопливо, самовластно, требуя немедленного отказа от старых обрядов и точного исполнения новых. Русская культура объявлялась отсталой, на вооружение брались европейские стандарты. Широкие народные массы не восприняли столь резкого перехода к новым обычаям и встретили нововведения «в штыки». Оппозиция Никону сформировалась и при дворе (боярыня Ф. П. Морозова, княгиня Е. П. Урусова и др.).

В декабре 1666 г. Никон был лишен высочайшего духовного сана (вместо него поставили «тихого и незначительного» Иоасафа II, находившегося под контролем царя, т. е. светской власти). Причиной стали крайняя амбициозность Никона, усиливавшийся конфликт с царем Алексеем Михайловичем. Местом ссылки Никона стал Ферапонтов монастырь на Белом озере. Светская власть одержала победу над духовной.

Церковный собор (1666-1667) завершил торжество никониан и грекофилов, отменил решения Стоглавого собора, одобрил реформы и положил начало церковному расколу. Отныне все несогласные с введением новых деталей исполнения обрядов подлежали отлучению от церкви, получали название раскольников (староверов) и подвергались жестоким репрессиям со стороны властей.

Раскол принял формы крайнего противостояния: были затронуты мировоззренческие факторы, полемика между староверами и никонианами вылилась в настоящую идеологическую войну. Наиболее влиятельными из церковных традиционалистов были Иван Неронов, Аввакум Петров, Стефан Вонифатьев (имевший возможность стать патриархом вместо Никона, но отказавшийся от выдвижения своей кандидатуры), Андрей Денисов, Спиридон Потемкин. Церковный собор 1666 г. предал анафеме и проклятию как еретиков и непокорных всех не принявших реформы.

Последствия раскола

— Многими простыми людьми отказ от прежних обрядов переживался как национальная и личная катастрофа.

— Реформа проводилась с элитарных позиций.

— Реформа проводилась с помощью насилия, сущность дониконовского понимания христианства на Руси заключалась в том, что нельзя заставить людей веровать силой.

— До раскола Русь была духовно единой. Реформа готовила почву для распространения пренебрежительных настроений к национальным обычаям и формам организации быта.

— Следствием раскола стала определенная путаница в народном мироощущении. Старообрядцы воспринимали историю как «вечность в настоящем». В мироощущении новообрядцев появилось больше материального практицизма, желания быстрого достижения практических результатов.

— Государство преследовало старообрядцев. Репрессии против них расширились после смерти Алексея, в царствование Федора Алексеевича и царевны Софьи. В 1681 г. было запрещено любое распространение древних книг и сочинений старообрядцев. В 1682 г. по приказу царя Федора был сожжен виднейший вождь раскола Аввакум. При Софье был издан закон, окончательно запретивший любую деятельность раскольников. Старообрядцы проявляли исключительную духовную стойкость, отвечали на репрессии акциями массового самосожжения, горели целыми родами и общинами.

— Оставшиеся старообрядцы внесли своеобразную струю в русскую духовно‑культурную мысль, многое сделали для сохранения старины. Реформа наметила подмену главных целей образования: вместо человека — носителя высшего духовного начала стали готовить человека, выполняющего узкий круг определенных функций.

Церковный раскол

Источник: istorikonline.ru

РАСКОЛ

Расколом принято называть произошедшее во 2-й пол. XVII в. отделение от господствующей Православной Церкви части верующих, получивших название старообрядцев, или раскольников. Значение Раскола в русской истории определяется тем, что он являет собой видимую отправную точку духовных нестроений и смут, завершившихся в н. XX в. разгромом русской православной государственности.

О Расколе писали многие. Историки — каждый по-своему — толковали его причины и разъясняли следствия (большей частью весьма неудовлетворительно и поверхностно). Рационализированные научные методики и широкая эрудиция ученых мужей оказались беспомощны там, где для решения вопросов требовалось понимание духовных, таинственных глубин народного сознания и благодатного церковного устроения.

Непосредственным поводом для Раскола послужила так называемая «книжная справа» — процесс исправления и редактирования богослужебных текстов. Не один историк останавливался в недоумении перед трудным вопросом: как столь ничтожная причина могла породить столь великие следствия, влияние которых мы до сих пор испытываем на себе? Между тем ответ достаточно прост — беда в том, что его не там искали. Книжная справа была лишь поводом, причины же, настоящие, серьезные, лежали гораздо глубже, коренясь в основах русского религиозного самосознания.

Религиозная жизнь Руси никогда не застаивалась. Обилие живого церковного опыта позволяло благополучно решать самые сложные вопросы в духовной области. Наиболее важными из них общество безоговорочно признавало соблюдение исторической преемственности народной жизни и духовной индивидуальности России, с одной стороны, а с другой — хранение чистоты вероучения независимо ни от каких особенностей времени и местных обычаев.

Незаменимую роль в этом деле играла богослужебная и вероучительная литература. Церковные книги из века в век являлись той незыблемой материальной скрепой, которая позволяла обеспечить непрерывность духовной традиции. Поэтому неудивительно, что по мере оформления единого централизованного Русского государства вопрос о состоянии книгоиздания и пользования духовной литературой превращался в важнейший вопрос церковной и государственной политики.

Еще в 1551 Иоанн IV созвал собор, имевший целью упорядочить внутреннюю жизнь страны. Царь самолично составил перечень вопросов, на которые предстояло ответить собранию русских пастырей, дабы авторитетом своих решений исправить изъяны народной жизни, препятствующие душеспасению и богоугодному устроению Русского царства.

Рассуждения собора были впоследствии разделены на сто глав, откуда и сам он получил название Стоглавого. Предметом его внимания, среди многих других, стал и вопрос о церковных книгах. Их порча через переписывание неподготовленными писцами, допускавшими ошибки и искажения, была очевидна для всех. Собор горько жаловался на неисправность богослужебных книг и вменил в обязанность протопопам и благочинным исправлять их по хорошим спискам, а книг непересмотренных не пускать в употребление. Тогда же возникло убеждение, что надо завести вместо писцов типографию и печатать книги.

После Стоглава вплоть до половины XVII в. дело исправления книг существенных изменений не претерпело. Книги правились с добрых переводов по славянским древним спискам и неизбежно несли в себе все ошибки и неисправности последних, которые в печати становились еще распространеннее и тверже. Единственное, чего удалось достигнуть, было предупреждение новых ошибок — патриарх Гермоген установил для этого при типографии даже особое звание книжных справщиков.

В Смутное время печатный дом сгорел, и издание книг на время прекратилось, но, как только обстоятельства позволили опять, за издание взялись с завидным рвением. При патриархе Филарете (1619-33), Иоасафе I (1634-41) и Иосифе (1642-52) труды, предпринятые по этой части, доказали необходимость сверки не по славянским спискам, а по греческим оригиналам, с которых когда-то и делались первоначальные переводы.

В ноябре 1616 царским указом поручено было архим. Сергиевской лавры Дионисию, священнику с. Климентьевского Ивану Наседке и канонархисту лавры старцу Арсению Глухому заняться исправлением Требника. Справщики собрали необходимую для работы литературу (кроме древних славянских рукописей было у них и четыре греческих Требника) и принялись за дело с живым усердием и должной осмотрительностью. Арсений хорошо знал не только славянскую грамматику, но и греческий язык, что давало возможность сличения текстов и обнаружения многочисленных ошибок, сделанных позднейшими переписчиками.

Книгу исправили — себе на беду. В Москве огласили их еретиками, и на Соборе 1618 постановили: «Архимандрит Дионисий писал по своему изволу. И за то архимандрита Дионисия да попа Ивана от Церкви Божией и литургии служити отлучаем, да не священствуют». Пока происходили соборные совещания, Дионисия держали под стражей, а в праздничные дни в кандалах водили по Москве в назидание народу, кричавшему: «Вот еретик!» — и бросавшему в страдальца чем ни попадя.

Восемь лет томился в заточении архимандрит, пока патр. Филарет не получил в 1626 письменный отзыв восточных первосвятителей в защиту исправлений, произведенных Дионисием. Как первый, дальний еще раскат грома предвещает грядущую бурю, так этот случай с исправлением Требника стал первым провозвестником Раскола. В нем с особой отчетливостью отразились причины надвигающейся драмы, и потому он достоин отдельного обстоятельного рассмотрения.

Дионисия обвинили в том, что он «имя Святой Троицы велел в книгах марать и Духа Святого не исповедует, яко огнь есть». На деле это означало, что исправители полагали сделать перемены в славословиях Святой Троицы, содержащихся в окончании некоторых молитв, и в чине водосвятного молебна исключили (в призывании ко Господу «освятить воду сию Духом Святым и огнем») слова «и огнем», как внесенные произвольно переписчиками.

Бурная и резкая отповедь, полученная справщиками, осуждение и заточение Дионисия кажутся большинству современных исследователей совершенно несоответствующими малости его «проступка». Неграмотность и сведение личных счетов не может удовлетворительно объяснить произошедшее. Исправление в большинстве случаев сводилось просто к восстановлению смысла, да и против справщиков выступали не только малоученные уставщики лавры, но и московское духовенство. Ученый старец Антоний Подольский написал даже против Дионисия обширное рассуждение «Об огне просветительном»…

Причина непонимания здесь — как и во многих иных случаях — одна: оскудение личного духовного опыта, присущего настоящей, неискаженной церковной жизни. Его значение невозможно переоценить. Мало того что он дает человеку бесценный внутренний стержень, живую уверенность в смысле и цели существования — в масштабах исторических он служит единственным связующим звеном в бесконечной череде сменяющих друг друга поколений, единственным мерилом преемственности и последовательности народной жизни, единственной гарантией понимания нами собственного прошлого. Ведь содержание этого духовного опыта не меняется, как не меняется Сам Бог — его неисчерпаемый источник.

Что касается осуждения Дионисия, то оно прямо связано с той ролью, какую играло понятие благодатного огня в православной мистике. Дело в том, что описать достоверно и точно благодатные духовные переживания человека невозможно. Можно лишь образно засвидетельствовать о них. В этих свидетельствах, рассеянных во множестве на страницах Священного Писания и творений Святых Отцов, чуть ли не чаще всего говорится об огне. «Огонь пришел Я низвесть на землю: и как желал бы, чтобы он уже возгорелся!» (Лк. 12:49) — свидетельствует Сам Господь о пламени благочестивой ревности, любви и милосердия, которым пламенело Его сердце. «Духа не угашайте» (1 Сол. 5:19), — призывает христиан первоверховный апостол Павел. «Я всеми силами молюсь о вас Богу, чтобы Он вверг в ваши сердца огнь, да возможете право править вашими намерениями и чувствами и отличать добро от зла», — говорил своим духовным чадам Антоний Великий, древний основатель скитского монашеского жития. Учитывая высочайший уровень личного благочестия на Руси в н. XVII в., полноту и глубину благодатного опыта не только среди иночества, но и у большинства мирян, с этой точки зрения вряд ли покажется странной болезненная реакция общества на правку Дионисия.

В ней усмотрели противоречие с самой духовной жизнью Церкви, заподозрили опасность пренебрежительного, бестрепетного отношения к благодати Божией, «огнем попаляющей» терние грехов человеческих. Опасность эта в общественном сознании, еще не успокоившемся после мятежей Смутного времени, прочно связывалась с ужасами государственного распада и державной немощи. По сути дела, Дионисий был прав — слова «и огнем» действительно являлись позднейшей вставкой, подлежащей исправлению, но и противники его вовсе не были невеждами и мракобесами.

Дело исправления оказалось вообще трудным и сложным. Речь шла о безупречном издании чинов и текстов, переживших вековую историю, известных во множестве разновременных списков — так что московские справщики сразу были вовлечены во все противоречия рукописного предания. Они много и часто ошибались, сбивались и запутывались в трудностях, которые могли бы поставить в тупик и сегодняшних ученых.

Впрочем, для успешности работ было сделано все что можно. Непрестанное внимание уделялось предприятию на самом высоком уровне. «Лета 7157 (1649), мая в девятый день по государеву цареву и великого князя Алексея Михайловича всея Руси указу, и по благословению господина святителя (патриарха. — Прим. авт.) Иосифа… велено было ехати в Иерусалим». Следствием указа стало отправление на Восток за древними достоверными списками книг келаря Арсения Суханова, исколесившего в поисках таковых не одну сотню верст и вывезшего в Россию около семисот рукописей, 498 из которых были собраны им в Афонских монастырях, а остальные обретены в «иных старожитных местах».

25 июля 1652 патриаршество всея Руси принял Новгородский митрополит Никон. Связанный с государем Алексеем Михайловичем узами тесной личной дружбы, одаренный недюжинными способностями ума и волевым решительным характером, он с присущей ему энергией взялся за дела церковного устроения, среди которых важнейшим продолжало числиться дело исправления книг. В тот день вряд ли кому могло прийти в голову, что служение Никона будет прервано драматическими событиями: Расколом, борьбой за самостоятельность церковной власти, разрывом с царем, соборным судом и ссылкой в дальний монастырь — в качестве простого поднадзорного монаха.

Через два года по вступлении на престол первосвятителя России патриарх созвал русских архиереев на собор, где была окончательно признана необходимость исправления книг и обрядов. Когда первая часть работы была проделана, то для рассмотрения ее Никон созвал в 1656 новый собор, на котором вместе с русскими святителями присутствовали два патриарха: Антиохийский Макарий и Сербский Гавриил. Собор одобрил новоисправленные книги и повелел по всем церквам вводить их, а старые отбирать и сжигать.

Казалось бы, все происходит в полнейшем соответствии с многовековой церковной практикой, ее традициями и не может вызвать никаких нареканий. Тем не менее именно с этого времени появляются в среде духовенства и народа хулители «новшеств», якобы заводимых в Церкви и в государстве Русском всем на погибель.

Царю подавали челобитные, умоляя защитить Церковь. Про греков, считавшихся источниками «новшеств», говорили, что они под турецким игом изменили Православию и предались латинству. Никона ругали изменником и антихристом, обвиняя во всех мыслимых и немыслимых грехах. Несмотря на то что подавляющее &большинство населения признало дело «книжной справы» с пониманием и покорностью, общество оказалось на грани новой Смуты.

Патриарх принял свои меры. Павел, епископ Коломенский, отказавшийся безоговорочно подписать соборное определение, одобрявшее исправления, был лишен сана и сослан в Палеостровский монастырь, другие вожди Раскола (протопопы Аввакум и Иоанн Неронов, кн. Львов) также разосланы по дальним обителям. Угроза новой Смуты отпала, но молва о наступлении последних времен, о близком конце света, о патриаршей «измене» продолжала будоражить народ.

С 1657, в результате боярских интриг, отношения царя с патриархом стали охладевать. Результатом разрыва стало оставление Никоном Москвы в 1658 и его добровольное самозаточение в Воскресенской обители. Восемь лет пробыл патриарх в своем любимом монастыре. Восемь лет столица оставалась без «настоящего» патриарха, обязанности которого самим же Никоном были возложены на Крутицкого митрополита Питирима. Положение становилось невыносимым, и в конце концов недоброжелатели первосвятителя добились своего: в конце 1666 под председательством двух патриархов — Антиохийского и Александрийского, в присутствии десяти митрополитов, восьми архиепископов и пяти епископов, сонма духовенства черного и белого состоялся соборный суд над Никоном. Он постановил: лишить старца патриаршего сана и в звании простого монаха отослать на покаяние в Ферапонтов-Белозерский монастырь.

Казалось бы, с опалой главного сторонника исправления книг и обрядов дело «ревнителей старины» должно пойти в гору, но в жизни все произошло иначе. Тот же собор, что осудил Никона, вызвал на свои заседания главных распространителей Раскола, подверг их «мудрствования» испытанию и проклял как чуждые духовного разума и здравого смысла. Некоторые раскольники подчинились материнским увещеваниям Церкви и принесли покаяние в своих заблуждениях. Другие — остались непримиримыми.

Таким образом, религиозный Раскол в русском обществе стал фактом. Определение собора, в 1667 положившего клятву на тех, кто из-за приверженности неисправленным книгам и мнимостарым обычаям является противником Церкви, решительно отделило последователей этих заблуждений от церковной паствы.

Раскол долго еще тревожил государственную жизнь Руси. Восемь лет (1668-76) тянулась осада Соловецкого монастыря, ставшего оплотом старообрядчества. По взятии обители виновники бунта были наказаны, изъявившие покорность Церкви и царю — прощены и оставлены в прежнем положении. Через шесть лет после того возник раскольнический бунт в самой Москве, где сторону старообрядцев приняли, было, стрельцы под начальством князя Хованского. Прения о вере, по требованию восставших, проводились прямо в Кремле в присутствии правительницы Софии Алексеевны и патриарха.

Стрельцы, однако, стояли на стороне раскольников всего один день. Уже на следующее утро они принесли царевне повинную и выдали зачинщиков. Казнены были предводитель старообрядцев поп-расстрига Никита Пустосвят и князь Хованский, замышлявшие новый мятеж.

На этом прямые политические следствия Раскола заканчиваются, хотя раскольничьи смуты долго еще вспыхивают то тут, то там — по всем необъятным просторам Русской земли. Раскол перестает быть фактором политической жизни страны, но как душевная незаживающая рана — накладывает свой отпечаток на все дальнейшее течение русской жизни.

Как явление русского самосознания, Раскол может быть осмыслен и понят лишь в рамках православного мировоззрения, церковного взгляда на историю России.

Уровень благочестия русской жизни XVII в. был чрезвычайно высок даже в ее бытовой повседневности. «Мы выходили из церкви, едва волоча ноги от усталости и беспрерывного стояния, — свидетельствует православный монах Павел Алеппский, посетивший в это время Москву в свите Антиохийского патр. Макария. — Душа у нас расставалась с телом оттого, сколь длительны у них и обедни, и другие службы… Что за крепость в их телах и какие у них железные ноги! Они не устают и не утомляются… Какое терпение и какая выносливость! Несомненно, что все эти люди святые: они превзошли подвижников в пустынях», — удивлялся Павел россиянам.

Слова его, конечно, не следует воспринимать буквально. Да и длительное стояние в церкви само по себе еще ни о чем не говорит. Однако всякий, имеющий внутренний молитвенный опыт, знает по себе, сколь невыносимо тягостно пребывание в храме «по обязанности» и как незаметно летит время, когда Господь посещает наше сердце духом ревностной, пламенной молитвы, совокупляющей воедино все силы человеческого естества «миром Божиим, превосходящим всякое разумение» (Флп. 4:7).

Помня об этом, мы по-новому оценим и ту приверженность обряду, то благоговение перед богослужебной формой, которые, несомненно, сыграли в Расколе свою роль. Говоря «умрем за единый аз» (то есть за одну букву), ревнители обрядов свидетельствовали о высочайшем уровне народного благочестия, самим опытом связанного со священной обрядовой формой.

Только полное религиозное невежество позволяет толковать эту приверженность богослужебной форме как «отсталость», «неграмотность» и «неразвитость» русских людей XVII в. Да, часть из них ударилась в крайность, что и стало поводом для Раскола. Но в основе своей это глубокое религиозное чувство было здоровым и сильным — доказательством служит тот факт, что, отвергнув крайности Раскола, Православная Россия доселе сохранила благоговейное почтение к древним церковным традициям.

В каком-то смысле именно «избыток благочестия» и «ревность не по разуму» можно назвать среди настоящих причин Раскола, открывающих нам его истинный религиозный смысл. Общество раскололось в зависимости от тех ответов, которые давались на волновавшие всех, всем понятные в своей судьбоносной важности вопросы:

— Соответствует ли Россия ее высокому служению избранницы Божией?

— Достойно ли несет народ русский «иго и бремя» своего религиозно-нравственного послушания, своего христианского долга?

— Что надо делать, как устроить дальнейшую жизнь общества, дабы обезопасить освященное Церковными Таинствами устроение жизни от разлагающего, богоборческого влияния суетного мира, западных лжеучений и доморощенных соглашателей?

В напряженных раздумьях на эти темы проходил весь XVII век. Из пламени Смуты, ставшей не только династическим кризисом, политической и социальной катастрофой, но и сильнейшим душевным потрясением, русский народ вышел «встревоженным, впечатлительным и очень взволнованным». Временной промежуток между Смутой и началом Петровских реформ стал эпохой потерянного равновесия, неожиданностей и громогласных споров, небывалых и неслыханных событий.

Этот драматический век резких характеров и ярких личностей наиболее проницательные историки не зря называли «богатырским» (С.М. Соловьев). Неверно говорить о «замкнутости», «застое» русской жизни в семнадцатом столетии. Напротив, то было время столкновений и встреч как с Западом, так и с Востоком — встреч не военных или политических, которые Руси издавна были не в новинку, но религиозных, «идеологических» и мировоззренческих.

«Историческая ткань русской жизни становится в это время как-то особенно запутанной и пестрой, — пишет историк Г.В. Флоровский. — И в этой ткани исследователь слишком часто открывает совсем неожиданные нити… Вдруг показалось: а не стал ли уже и Третий Рим царством диавольским, в свой черед… В этом сомнении исход Московского царства. «Иного отступления уже не будет, зде бо бысть последняя Русь»… В бегах и нетях, вот исход XVII в. Был и более жуткий исход: «деревян гроб сосновый, гарь и сруб…»

Многочисленные непрерывные испытания утомили народ. Перемены в области самой устойчивой, веками незыблемой — религиозной — стали для некоторых умов искушением непосильным, соблазном гибельным и страшным. Те, у кого не хватило терпения, смирения и духовного опыта, решили — все, история кончается. Русь гибнет, отдавшись во власть слуг антихристовых. Нет более ни царства с Помазанником Божиим во главе, ни священства, облеченного спасительной силой благодати. Что остается? — Спасаться в одиночку, бежать, бежать вон из этого обезумевшего мира — в леса, в скиты.

Если же найдут — и на то есть средство: запереться в крепком срубе и запалить его изнутри, испепелив в жарком пламени смолистых бревен все мирские печали…

Настоящая причина Раскола — благоговейный страх: не уходит ли из жизни благодать? Возможно ли еще спасение, возможна ли осмысленная, просветленная жизнь? Не иссяк ли церковный источник живой воды — покоя и мира, любви и милосердия, святости и чистоты? Ведь все так изменилось, все сдвинулось со своих привычных мест. Вот и Смута, и книжная справа подозрительная… Надо что-то делать, но что? Кто скажет? Не осталось людей духовных, всех повывели! Как дальше жить? Бежать от жгучих вопросов и страшных недоумений, куда угодно бежать, лишь бы избавиться от томления и тоски, грызущей сердце…

В этом мятежном неустройстве — новизна Раскола. Ее не знает Древняя Русь, и «старообрядец» на самом деле есть очень новый душевный тип.

Воистину, глядя на метания Раскола, его подозрительность, тревогу и душевную муку (ставшую основанием для изуверства самосжигателей), понимаешь, сколь страшно и пагубно отпадение от Церкви, чреватое потерей внутреннего сердечного лада, ропотом и отчаянием.

Все претерпеть, отринуть все соблазны, пережить все душевные бури, лишь бы не отпасть от Церкви, только бы не лишиться ее благодатного покрова и всемогущего заступления — таков религиозный урок, преподанный России тяжелым опытом Раскола.

Митрополит Иоанн (Снычев)

Источник: Святая Русь: энциклопедический словарь

Источник: interpretive.ru


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.