В каком году случилось мамаево побоище

 

 

ХОД СОБЫТИЙ

Итогом правления Ивана Калиты (1325-1340) стало значительное усиление позиций Москвы в северо-восточной Руси.Попытки передачи сбора дани великому князю Владимирскому делались и ранее, но закрепился такой порядок только с княжения Ивана Калиты. Тверское восстание 1327 г. подвело черту под деятельностью баскаков на Руси. Сбор дани русским князем не сопровождался таким насилием, какое творили ордынцы. Население вздохнуло спокойнее. Хан, получая регулярно ордынский выход, тоже был доволен и не посылал на Русь карательных отрядов. Сорок лет (1328-1367), как заметил летописец, «престаша татарове воевати землю Русскую». За это время выросло поколение новых русских людей: они не видели ужаса ордынского погрома и не боялись татар. Эти люди уже могли взяться за меч, чтобы отстаивать свое право на свободу.

В 1359 г.


ходе эпидемии чумы престол московский по воле судьбы достался девятилетнему мальчику Дмитрию Ивановичу. Еще ни разу на подвластной Орде Руси не давали золотой ярлык на великое княжение Владимирское ребенку. Поэтому суздальско-нижегородский князь Дмитрий Константинович поехал в Орду и выпросил себе золотой ярлык. Впрочем, в этом деле Дмитрия Константиновича не поддерживали даже собственные родичи, а московские бояре и митрополит Алексей в 1362 г. добились возвращения золотого ярлыка в Москву. Очевидно, тогда же юный московский князь Дмитрий посетил Золотую Орду. 

Соперничество московского и нижегородского правителей кончилось в 1367 г. миром и даже союзом. Московский князь Дмитрий обещал помочь Дмитрию Суздальско-Нижегородскому подавить выступление его мятежного брата. Суздальско-Нижегородский князь выдавал за Дмитрия Московского свою дочь и признавал его «братом старейшим». Союз с Суздальско-Нижегородским княжеством был очень важен, ибо Москва готовилась к войне с Тверью.

В преддверии войны в Москве за 2 года воздвигли каменный кремль (1367). Строили его после «всесвятского» пожара  (произошел вдень памяти всех Святых, отсюда и его название) из белого камня известняка и больших кирпичей. Известняк возили зимой на санях, а летом по реке из каменоломен, расположенных у села Мячкова в 30 км от столицы. Некоторые исследователи считают, что новый Кремль был не весь каменный, частично он сохранял деревянные конструкции. Однако в Низовой Руси это была первая каменная крепость. Она говорила о мощи и богатстве московских правителей.


В свою очередь, с конца 1350-х гг. в Золотой Орде шла большая междоусобица. Источники называют ее «великой замятней». Орда раскололась. В поволжской ее части ханы менялись, чуть ли не каждый год. В южной – Причерноморской Орде укрепился теневой правитель Мамай. Он был темником и правил от имени малолетних ханов-Чингизидов. В годы «великой замятни» Орда очень ослабла. В 1362 г. в битве у Синих Вод ее разгромил Ольгерд и отнял Южную Русь. Но хуже внешних поражений были внутренние заговоры и смуты. Они терзали страну, лишали ее прежней силы. За два десятка лет на престоле Волжской Орды побывало более 20 чингизидов. Центральная власть ослабела. Многие царевичи и мурзы привыкли жить разбоем. Воспользовавшись «замятней» в Орде, тверской князь Михаил Александрович решил испросить себе золотого ярлыка. Так же Михаил рассчитывал на военную помощь своего родственника — великого князя Литовского и Русского Ольгерда (Ольгерд был женат на тверской княжне.)

В ходе борьбы за золотой ярлык тверской князь Михаил угодил на время в московскую темницу. Михаил приехал в 1368 г. в Москву на переговоры под «гарантии» своей безопасности, данные митрополитом Алексеем, но был арестован.  Конечно, Михаила пришлось вскоре отпустить, и борьба продолжилась с участием в ней Литвы. Разные ордынские ханы тоже оказались участниками русской усобицы. Одни из них поддерживали Тверь, а другие — Москву.


Ольгерд совершил два похода в московские пределы. Московские летописи назвали вторжения Ольгерда первой и второй Литовщиной. В обоих случаях Ольгерд выжигал окрестности Москвы и осаждал город. Но взять новый Кремль он не сумел. Тем временем Михаил Тверской получил золотой ярлык (1371), но жители Владимира не пустили его в свой город. А московский князь Дмитрий заявил: «К ярлыку не еду, а в землю на княжение на великое не пущаю».

 В 1371 г. князь Дмитрий Московский съездил на юг Орды к темнику Мамаю. Мамай отступился от Михаила Тверского. И уже В 1375 г. московские полки с благословения митрополита Алексея  осаждали Тверь. В союзе с Москвой выступили Ярославское, Суздальско-Нижегородское, Ростовское княжества и ряд других уделов. Поддержал Дмитрия Московского и один из удельных тверских князей – кашинский. В итоге, по договору 1375 г., золотой ярлык остался у московского князя. Великое княжение Владимирское признавалось «вотчиной» московских князей. Тверской князь Михаил назвал себя вассалом — «братом молодшим» Дмитрия Московского.

Был в московско-тверском договоре 1375 г. и еще один значимый момент. «Если переменит Бог Орду» и начнет воевать с ней московский князь, то тверской монарх должен был тоже выступить против Орды. Так Москвой был совершен первый шаг не только к собиранию вокруг себя русских земель, но и в подготовке борьбы за их освобождение от Орды. В целом, в ходе соперничества за золотой ярлык с Тверью Москва упрочила свои позиции. Авторитет и силы князя Дмитрия Ивановича выросли.


Однако главным событием русской истории XIV в. стала Куликовская битва. Ей предшествовало два столкновения с ордынцами. В 1377 г. царевич Арапша (хан Араб-шах) готовился к набегу на нижегородские земли. Сведения об этом просочились на Русь. Навстречу Арапше вышло объединенное войско из нижегородцев, владимирцев, москвичей, муромцев, ярославцев. Арапша не появлялся. Воины сняли доспехи. Начали охотиться в окрестных лесах, веселились и пировали в лагере у реки Пьяны. Князь Дмитрий Московский решил, что набег Арапши не состоится, и уехал в свою столицу. В итоге неожиданное нападение татар привело русских к поражению. Был разграблен оставшийся без защиты Нижний Новгород. Пострадали и другие города.

На следующий 1378 год  Мамай отправил на Русь новое войско под командованием мурзы Бегича. На реке Воже разыгралась битва. На этот раз московские войска во главе с Дмитрием действовали слаженно и решительно. Ордынцы были разбиты и бежали. Поражение татар на Воже не способствовало укреплению авторитета Мамая. Темник собирался взять реванш. Он привык к власти и не хотел ее терять, а между тем хан Тохтамыш ставленник могучего среднеазиатского эмира Тимура уже начал собирать ордынские улусы в свой кулак. Лишь громкая победа давала Мамаю шанс устоять в борьбе с Тохтамышем за Орду.

Тохтамыш был потомок Батыева брата — Орды Ичена. Выгнанный из Заяицкой Орды, он вернул себе ее престол, а также захватил престол в Волжском улусе с помощью среднеазиатского могущественного правителя Тимура Ланга (Хромца), известного в Европе как Тамерлан. Вассал Тамерлана Тохтамыш надеялся восстановить единство и силу Золотой Орды.


Близилось решающие столкновение. Осенью Мамай повел на Русь 150-тысячное войско. В Кафе, генуезской колонии в Крыму (современная Феодосия), Мамай нанял отряд закованной в латы западноевропейской пехоты. Темник заручился так же союзом с великим литовским князем Ягайло Ольгердовичем и рязанским князем Олегом. Но союзники не спешили на соединение с Мамаем, они выжидали. Ягайле невыгодно было ни усиление Москвы, ни победа Орды. Олег же был вынужден играть роль союзника, чтобы спасти от разграбления свою землю. Рязань ближе всего находилась к Орде. Олег сообщил татарам броды на Оке, а Дмитрию Московскому о пути продвижения татар.

Навстречу ордынцам вышло многочисленное — до 150 тыс. — русское войско. (Правда, многие историки считают, что численность и татар, и русских летописцами завышены). Никогда еще Русь не выводила на брань такого числа воинов. Шли к Дону дружинники и ополченцы из многих русских земель. Не было среди них тверских, рязанских, нижегородских и новгородских полков, хотя не исключено, что отдельные жители этих земель в битве на Куликовом поле участвовали. Из Литвы поддержать Дмитрия пришли с полками два брата Ягайлы — старшие сыновья Ольгерда православные князья Дмитрий и Андрей, сидевшие в Брянске и Полоцке.


Дмитрия Московского и его двоюродного брата Владимира Серпуховского благословил на бой с татарами русский монах-подвижник, основатель Троицкого монастыря Сергий Радонежский. Его устами русская церковь впервые призвала к борьбе с  Ордой. Наверное, поэтому так почитаема на Руси память св. Сергия. Два инока Троицкого монастыря  в прошлом бояре – Пересвет и Ослябя отправились вместе с русским войском навстречу ордынцам. Благословение Сергия было очень важно для князя Дмитрия Московского. У него был конфликт с новым русским митрополитом Киприаном. Князь выгнал митрополита из Москвы, а тот наложил на Дмитрия анафему (проклятие).

Кровопролитное сражение случилось8 сентября 1380 г. (Кстати, некоторые современные историки сомневаются в том, что битва происходила на Куликовом поле у Дона. Об этом необходимо упомянуть, так как до сих пор, несмотря на все старания археологов, на Куликовом поле не найдено вещественных «подтверждений» битвы: ни могильников, ни оружия — только одна кольчуга и шлем. Отдельные историки (например, В.А.Кучкин) предполагают, что, возможно, битва была в Москве на Кулишах). Помимо Дмитрия, непосредственно битвой руководили его двоюродный брат Владимир Серпуховской и воевода из Галицко-Волынской земли Дмитрий Боброк. Русские полки построились традиционным для себя строем — орлом. Но при этом оставили в засаде и в резерве около трети войска. Мосты через Дон русские сожгли по предложению литовских князей, чтобы у слабых духом не появилось искушение бежать с поля битвы.


Бой начался поединком богатырей: монаха Александра из Троице-Сергиевой обители (в прошлом жителя великого княжества Литовского и Русского, брянского боярина — Пересвета) и ордынского богатура Челубея. Витязи поразили друг друга копьями, Челубей упал на землю, конь русского богатыря принес мертвого седока в свой стан.

Татарские всадники пошли в атаку. Они смяли русский Сторожевой полк. Великий князь Дмитрий сражался в доспехах простого война в Передовом полку. Воины этого полка почти все пали. Дмитрия после боя с трудом нашли: князь лежал без сознания, придавленный срубленным в схватке деревом. Ордынцам вначале удалось прорвать левый русский фланг. Они устремились в тыл Большому полку. Однако здесь им путь перекрыл перестроившийся Большой полк и резервные отряды.

Затем неожиданно на татар обрушился многочисленный Засадный полк во главе с Владимиром Серпуховским и Дмитрием Боброком. Нукеры Мамая побежали, сметая собственные подкрепления. Не спасла Мамая ни восточная конница, ни генуэзские наемники-пехотинцы. Мамай был разгромлен и бежал.

Русские встали, как тогда говорили, «на костях», то есть за ними осталось поле боя. Они одержали победу. Преследовать Мамая Дмитрий, прозванный с тех пор Донским, не стал.

У реки Калки остатки Мамаева войска были вторично разбиты ханом Тохтамышем. Мамай пытался укрыться в генуэзской колонии Кафе, но горожане убили темника, желая завладеть его казной.


Князь Дмитрий Донским благополучно вернулся со своим воинством на Русь. Правда, русские полки понесли немалые потери. Летописец писал: «Оскуде бо вся Русская земля от Мамаева побоища за Доном».

Победа на Куликовом поле не принесла Северо-Восточной Руси освобождения от ига. Хан Тохтамыш, объединивший под своей властью Золотую Орду, требовал от Руси покорности. В 1382 г. он взял обманом Москву, сжег ее и убил жителей.

Дмитрий Донской, уверенный в крепости каменного Кремля, уехал из столицы. Москвичи собирались биться, несмотря на то, что из города бежал митрополит Киприан, великокняжеская семья и отдельные бояре. Посадские люди выбрали своим предводителем случайно оказавшегося в Москве 18-летнего литовского князя Остея. Остей организовал оборону, поставил на стены «тюфяки» (это были либо камнеметальные машины, либо уже пушки). Попытка Тохтамыша штурмовать Москву была отбита. Тогда хан пошел на хитрость. Пришедшие с Тохтамышем суздальско-нижегородские князья (братья московской княгини) поклялись, что татары хотят наказать только «ослушниика» князя Дмитрия. А раз его нет в городе, то ордынцы никого не тронут, если москвичи добровольно пустят хана в столицу и поднесут дары. Возможно, нижегородские князья сами верили словам Тохтамыша. Москвичи поверили и поплатились за это жизнью. Делегация с дарами во главе с Остеем была зарублена, ордынцы ворвались в город через открытые ворота, перебили людей, а город сожгли.


Пострадали от нашествия Тохтамыша и другие русские земли. Навстречу хану вышел с войском двоюродный брат Дмитрия Донского — Владимир Серпуховской. После Куликовской битвы его прозвали Владимиром Храбрым. Не дожидаясь битвы с ним, хан Тохтамыш ушел в степь, но русские княжества были вынуждены признать вновь свою зависимость от Орды.

Однако со временем (в первой половине XV в.) выплата дани стала нерегулярной, а судьбой золотого ярлыка ханы почти не владели: ярлык находился в руках московских князей. Сама Золотая Орда не сумела восстановить былого единства и мощи. Орда слабела и раскалывалась. Ее поглощали внутренние междоусобные брани. В конце концов, к середине XV в. Золотая Орда распалась на Крымское ханство, Казанское ханство, Большую Орду, Ногайскую Орду и Сибирское ханство. Большая Орда претендовала на наследие Золотой, стремилась сплотить вновь татарские ханства. От Руси Большая Орда требовала дани, но великие князья Московские и Владимирские платили ей настоящий ордынский выход редко. Чаще ограничивались так называемыми «поминками» (подарками). Вопрос о падении ига стал уже вопросом времени.

Вскоре после нашествия Тохтамыша Дмитрий Иванович отправил в Орду своего сына Василия, чтобы тот получил для него ярлык. После выполнения условия о возобновлении выплаты дани, ярлык остался у Дмитрия. Перед смертью он завещал великое княжение своему сыну Василию как «отчину». Василий продолжил политику, направленную на расширение московского княжества. В 1390 году он отправился в Орду и купил там ярлык на нижегородское княжество, кроме того, в состав Москвы вошел Муром. В орбиту московской политики постепенно вовлекалась Рязань. Сын Олега рязанского Федор был женат на сестре Василия.


Тем не менее, при постоянных междоусобицах в Орде московскому князю трудно было сохранить хорошие отношения с татарами. После нашествия на Москву 1382 года, Тохтамыш недолго правил Ордой. Он поссорился со своим благодетелем — самаркандским властителем Тимуром (Тимур Ланг (хромец) — Тамерлан). Укрепившись в Орде, Тохтамыш решил не быть более вассалом Тимура. Тот двинул свои полки на Орду. Не помог Тохтамышу и союз с могущественным великим князем Литвы Витовтом. Решающую битву на р. Ворскле (1399 г.) Витовт и Тохтамыш проиграли. В той битве, кстати, пало немало героев Куликовской битвы, погиб, например, воевода Дмитр Боброк.

В ходе борьбы Тимура и Тохтамыша страшным опасностям подвергалась Русь. В 1395 г. Тамерлан вторгся в ее пределы и сжег Елец. Все были в ужасе… Навстречу неприятелю вышло войско во главе с московским князем, но надеялись не столько на оружие, сколько на молитву и чудо. Битвы не случилось: Тамерлан вернулся на Восток, азиатского завоевателя манили богатства азиатских стран. Русские приписали удачу чуду, сотворенному иконой Богоматери. Силы Руси были истощены не случайно, наметившийся было союз Москвы и литовского князя Витовта, не состоялся. На этом напасти не кончились. Ставленник Тимура золотоордынский хан Едигей разорил Русь в 1408 г. Были взяты Нижний Новгород, Ростов, Дмитров, Серпухов. Вокруг Москвы хан все пожег и захватил многотысячный полон. Но белокаменный Кремль на этот раз устоял и, получив дань, Едигей ушел в Орду…

Зарубежные исследователи в массе своей оценивают итоги княжения Дмитрия скромно: попытка освобождения Руси не удалась.

Большинство отечественных ученых считает время Дмитрия Донского поворотным в русской истории: был решен вопрос об объединяющем Северо-Восточные русские земли центре — им окончательно стала Москва. Характер зависимости Руси после Куликовской битвы стал меняться — иго неуклонно слабело. Однако и среди российских историков есть противники такого взгляда. Ниже — аргументы обоих подходов.

Н.И. Костомаров о князе Дмитрии Донском и его времени:

«Княжение Дмитрия Донского принадлежит к самым несчастным и печальным эпохам истории многострадального русского народа. Беспрестанные разорения и опустошения то от внешних врагов, то от внутренних усобиц, следовали одни за другими в громадных размерах. Московская земля, не считая мелких разорений, была два раза опустошаема литовцами, а потом потерпела нашествие Орды Тохтамыша; Рязанская земля — страдала два раза от татар, два раза от москвичей и была приведена в крайнее разорение; Тверскую — несколько раз разоряли москвичи; Смоленская — терпела и от москвичей, и от литовцев; Новгородская земля — понесла разорение от тверичей и от москвичей. К этому присоединились физические бедствия (эпидемия чумы, засухи 1365, 1371, 1373 гг. и голод, пожары)…

Сам Дмитрий не был князем, способным мудростью правления облегчить тяжелую судьбу народа; действовал ли он от себя или по внушению бояр своих, — в его действиях виден ряд промахов. Следуя задаче подчинить Москве русские земли, он не только не умел достигать своих целей, но даже упускал из рук то, что ему доставляли обстоятельства; он не уничтожил силы и самостоятельности Твери и Рязани, не умел и поладить с ними…; Дмитрий только раздражал их и подвергал напрасному разорению ни в чем не повинных жителей этих земель; раздражил Орду, но не воспользовался ее временным разорением… не предпринял мер к обороне  против опасности (в 1382); и последствием всей его деятельности было то, что разоренная Русь опять должна была ползать и унижаться перед издыхающей Ордой».

С.М. Соловьев о князе Дмитрии и его времени:

«В 1389 г. умер великий князь московский Димитрий, еще только 39 лет от рождения. Дед, дядя и отец Димитрия в тишине приготовили богатые средства к борьбе открытой, решительной. Заслуга Димитрия состояла в том, что он умел воспользоваться этими средствами, умел развернуть приготовленные силы и дать им вовремя надлежащее употребление. Лучшим доказательством особенно важного значения, придаваемого деятельности Димитрия современниками, служит существование особого сказания о подвигах этого князя, особого, украшено написанного жития его…

Важные следствия деятельности Димитрия обнаруживаются в его духовном завещании; в нем встречаем неслыханное прежде распоряжение: московский князь благословляет старшего своего сына Василия великим княжением Владимирским, которое зовет своей отчиной. Донской уже не боится соперников для своего сына ни из Твери, ни из Суздаля…

Говоря о важном значении княжения Димитриева в истории Северо-Восточной Руси, мы не должны забывать о деятельности бояр московских: они, пользуясь обстоятельствами, отстояли права своего малолетнего князя и своего княжества… Последний не остался неблагодарен людям, которые так сильно хотели ему добра… »

Источник: histrf.ru

632 года со дня «Мамаева побоища»
В 1380 году русские войска, пришедшие со всех краёв Руси, собравшись под командованием Московского князя Димитрия, разгромили наголову войска татар под командованием хана Мамая. А через два года, в 1382 году, хан Тохтамыш с войском, практически не встречая никаких препятствий, подошёл к Москве, захватил город и сжег его, уничтожив многие тысячи его жителей. Почему через два года после Мамаева побоища ни один из русских князей почему-то не пришёл на помощь Москве? И в чьих интересах действовал на Куликовом поле князь Димитрий Московский, названный после битвы Донским? В интересах России, или Великого хана Золотой Орды Тохтамыша?

Русский Улус Золотой Орды
После завоевания Руси в XIII веке ханом Батыем в течение нескольких десятков лет татарскими ханами и русскими князьями была выстроена уникальная система государственного управления русскими княжествами. Одному из князей хан Золотой Орды выдавал «ярлык великого княжения» — назначал его своего рода «генерал-губернатором». Ярлык этот выкупался ежегодно, и владетелем его становились то одни, то другие русские великие князья. Постепенно поначалу небольшое и незнатное Московское княжество стало своеобразным центром «Русского улуса» Золотой Орды. Его князьям удавалось год за годом выкупать ярлык великого княжения» над всей Русью – всеми княжествами «Русского Улуса» Золотой Орды. В Москве разместилось «постоянное представительство» Золотоордынского Великого хана – так называемые «ордынские послы». Место их «офисов» в Москве с тех пор так и называется – Ордынка. Тут же находился и постоянный небольшой гарнизон татарских войск – «свита при послах».

Мамай и Тохтамыш – выскочка против чингизида
Со второй половины XIV века Золотая Орда начала деградировать. Дворцовые перевороты и смены на престоле одного Великого хана другим — стали чуть ли не ежемесячными. Взошла звезда простого «кырымского» тысяцкого командира Мамая, корнями вообще из готов, правившего от имени одного из двух соправителей Золотой Орды Великого хана Абдуллы. Мамай попытался захватить власть в Орде, но попытка сорвалась. Он удержал под своей властью практически только один улус Золотой Орды – свой родной Крым, где и объявил себя независимым ханом. Это был лакомый кусок – один из богатейших ордынских улусов «Кырым». Наместники Золотой Орды в те времена от имени Великого хана даже чеканили в Крыму собственную монету.
На власть же в Орде стал претендовать чингизид Тохтамыш, потомок старшего сына Джучиева, провозгласивший себя Великим ханом Золотой Орды. Кстати, Тохтамыша «глава Русского улуса» Московский князь Димитрий признал в качестве законного владетеля Орды. За что новоявленный Великий хан даровал Москве наследственный «ярлык великого княжения». До этого он давался ежегодно и в индивидуальном порядке. А Мамая – Димитрий не признал и дань ему – не платил целых десять лет, хотя тот ему и сильно снизил размер дани. Причём дань со всех русских княжеств все эти десять лет Московский князь Димитрий собирал исправно. Но в Орду – не отсылал!

Мамаева мышеловка
Мамай, чтобы сокрушить Тохтамыша, пока к тому не подошли войска из Синей и Белой орды – обязан был подчинить себе «Русский улус», иначе русские войска нанесли бы удар с тыла.
Летом 1380 г. Мамай с огромным войском, элитой которого были его крымские союзники генуэзцы, пошел походом на Москву. 1 сентября к нему должны были присоединиться войска другого союзника Мамая – литовского князя Ягайло. В свою очередь, московский князь Димитрий, пользуясь ярлыком, данным ему новым Великим ханом Золотой Орды Тохтамышем, также объявил «всеобщий сбор». Разумеется, все русские князья послали ему свои дружины, даже заклятые враги князья Тверские – ведь он же действовал от имени и по поручению Великого Хана Золотой Орды Тохтамыша. По летописным данным войско князя Димитрия достигло 150.000 человек. Даже литовские князья Андрей и Димитрий Ольгердовичи пришли со своими дружинами. Только Олег Рязанский не послал войска, надеясь, что Димитрий будет разбит Мамаем и Ягайло, и тогда Олег без труда возьмет верховную власть над «Русским улусом».
Благословил на битву с Мамаем Димитрия и великий русский святой старец Сергий, в Троицкий монастырь к которому ездил князь за благословением. Самое интересное, что князь Димитрий всё ещё сомневался – идти ему на Мамая с войском, или не идти. Всё-таки – Мамай, хотя и самозванец, но в тот момент некоторыми и русскими и зарубежными владетелями признавался в качестве Великого хана. Но преподобный Сергий сомнения Димитрия рассеял, и благословил его на битву, указав, что законный Великий хан – всё-таки Тохтамыш. В помощь духовную старец отпустил с князем двух монахов-богатырей – Ослябю и бывшего Брянского боярина Пересвета.

Мамаево побоище
8 сентября, в праздник Пресвятой Богородицы, войска Димитрия переправились через Дон, и встали у устья реки Непрядвы в боевые порядки. В 12-м часу с холма на поле Куликово спустились татары и генуэзцы. Началась битва. Согласно летописям, кровь лилась, как вода, на пространстве десяти верст, кони не могли ступать по полю, заваленному трупами. Пешая русская рать была вырезана татарами полностью, они начали одолевать. У Димитрия остались только свежие резервные полки князя Владимира Андреевича, и московского воеводы Димитрия Михайловича Волынского-Боброка. Внезапный удар этих полков во фланг и тыл уже торжествующим татарам переломил ход битвы. Среди татар и генуэзцев началась паника, быстро охватившая все войско. Для Мамая все было кончено. Началось избиение обезумевших от страха татар. Это уже была не битва – резня. Мамай с жалкими остатками несметного войска едва смог оторваться от гнавших его русских только за рекой Меча в нескольких десятках верст от места битвы.
Сам Димитрий, по преданию перед битвой одевшийся простым воином, был найден после битвы израненным, едва дышащим (ой ли), под ветвями срубленного во время битвы дерева. Победа была полной.

Дилемма хана Тохтамыша
…Тем временем хан Тохтамыш, получив, наконец, подкрепления из Средней Азии от своего покровителя Тимура Темучина (Хромца), разделался со своим соперником Мамаем, уже разгромленным на Куликовом поле. На берегах реки Калки остатки войск Мамая были добиты среднеазиатами хана Тохтамыша. Сам Мамай сумел сбежать с поля боя в свою вотчину, в Крым. Там он попытался еще раз договориться со своими союзниками-генуэзцами о помощи. Но он уже был «битой картой», поэтому генуэзцы Мамая просто убили, зарезав как поросёнка. И тут перед Великим Ханом Тохтамышем встала во весь рост дилемма – что делать?
Расплачиваться с войсками из Синей и Белой Орды, данными ему владетелем Средней Азии ханом Тимуром Тамерланом — надо. А расплачиваться – нечем. Поволжье разорено войсками Мамая и самим Тохтамышем. Крым и Причерноморье разорено Мамаем во время подготовки к походу на Русский Улус и на Тохтамыша. Единственный источник получения денег – Русский Улус, десять лет собиравший дань с русских княжество и в Орду эту дань не плативший.
Тохтамыш предъявил Московскому князю Димитрию свои требования по уплате недоимок. Но тот отказался наотрез, аргументируя тем, что уже достаточно послужил Золотой Орде, разгромив войска противника Тохтамыша Мамая на Куликовом поле. В другой раз Тохтамыш, может быть, и удовлетворился бы таким объяснением, но только не сейчас. Сейчас у него за шатром стояли нанятые войска Синей и Белой Орды, которые резонно требовали денег за свои услуги. Так что вопрос о недоимках стал для Тохтамыша вопросом жизни и смерти.
Поэтому хан Тохтамыш, не получив от Димитрия недоимок по дани, в 1382 г. разорил Москву и ее окрестности, получил недоимки с Димитрия сполна – за все десять лет, и ушел в Орду, торжествующий. Сына Димитрия он взял заложником, чтобы тот больше кочевряжился. Ярлдык на Великое княжение в Русском Улусе, который он до этого в нарущшение обычаев отдал Димитрию на веки вечные, он отобрал и передал Тверскому Великому князю Шемяке.
Кстати, при подходе к Москве Димитрий сбежал с сыном, оставив в городе жену собирать скарб. Но москвичи его жену с обозом не выпустили, обобрав до нитки и отпустив буквально только в том, в чем была одета. При этом ни один из русских князей, что только два года назад со своими войсками принимали участие в Куликовской битве – теперь ни одного своего солдата князю Димитрию не прислал. Одно дело – воевать с самозванцем Мамаем на законных основаниях, отстаивая честь Великого Хана Золотой Орды. А теперь воевать с законным Великим Ханом Золотой Орды из-за того, что «обер-бургомистр» «Русского Улуса» Московский князь Дмитрий элементарно «зажал» дань, которую собирал с них самих, и не хочет отдавать её законному владетелю – это дело совсем другое. Пусть Димитрий сам разбирается с хозяином.

Цена победы на Куликовом поле
Страшная цена была у этой великой победы. Русские в битве потеряли до девяти десятых своей численности. Известна фраза боярина Михайлы Александровича, сообщившего князю Димитрию, что «…осталось всего сорок тысяч человек, тогда как в битву вступило больше четырехсот тысяч».
По сути, победой на Куликовом поле жизнь Золотой Орды была продлена на 43 года, ведь только в 1423 году она наконец-то распалась.
Вот до чего доводит жадность…

Источник: sergey-verevkin.livejournal.com

КУЛИКОВСКАЯ БИТВА – битва русских полков во главе с великим князем московским и владимирским Дмитрием Ивановичем и ордынским войском под началом хана Мамая 8 сентября 1380 на Куликовом поле (на правом берегу Дона, в районе впадения в него реки Непрядва), поворотный пункт в борьбе русского народа с игом Золотой Орды.

После поражения золотоордынских войск на реке Воже в 1378, ордынский тёмник (военачальник, командовавший «тьмою», то есть 10 000 войска), выбранный ханом, по имени Мамай решил сломить русских князей и усилить их зависимость от Орды. Летом 1380 он собрал войско, насчитывавшее ок. 100–150 тыс. воинов. Помимо татар и монголов, в нем имелись отряды осетин, армян, живших в Крыму генуэзцев, черкесов, и ряда других народов. Союзником Мамая согласился быть великий князь литовский Ягайло, войско которого должно было поддержать ордынцев, двигаясь по Оке. Другим союзником Мамая – по сообщению ряда летописей – был рязанский князь Олег Иванович. По данным других летописей, Олег Иванович лишь на словах выразил готовность союзничать, обещав Мамаю воевать на стороне татар, сам же немедленно предупредил русское воинство о грозящем соединении Мамая и Ягайло.

В конце июля 1380, узнав о намерениях ордынцев и литовцев воевать с Русью, московский князь Дмитрий Иванович обратился с призывом о сборе русских военных сил в столице и Коломне, и вскоре собрал рать, немногим меньшую войска Мамая. В основном в ней были москвичи и воины из земель, признавших власть московского князя, хотя ряд лояльных Москве земель – Новогорода, Смоленска, Нижнего Новгорода – не выразили готовности поддержать Дмитрия. Не дал своих «воев» и главный соперник князя московского – князь тверской. Проведенная Дмитрием военная реформа, укрепив ядро русского войска за счет княжеских конниц, дала доступ в число ратников многочисленным ремесленникам и горожанам, составившим «тяжелую пехоту». Пешие ратники, по распоряжению полководца, были вооружены копьями с узколистными наконечниками треугольной формы, плотно насаженными на длинные крепкие древки, либо метальными копьями с кинжаловидными наконечниками. Против пеших ордынцев (коих было немного) русские воины имели сабли, а для дальнего боя – обеспечены луками, шлемами-шишаками, металлическими наушиями и кольчужными бармицами (воротниками-оплечьями), грудь воина была прикрыта чешуйчатой, пластинчатой или наборной броней, комбинированной с кольчугой. Старые миндалевидные щиты были заменены круглыми, треугольными, прямоугольными и сердцевидными.

План похода Дмитрия состоял в том, чтобы, не дать хану Мамаю соединиться с союзником или союзниками, вынудить его переправиться через Оку или сделать это самим, неожиданно выйдя навстречу противнику. Благословение на исполнение замысла Дмитрий получил у игумена Сергия из Радонежского монастыря. Сергий предрек князю победу и, согласно легенде, послал с ним «на брань» двух иноков своей обители – Пересвета и Ослябю.

Из Коломны, где собралась многотысячная рать Дмитрия, он в конце августа дал приказ двигаться на юг. Стремительный марш русских войск (около 200 км. за 11 дней) не позволил силам противника соединиться.

В ночь с 7 на 8 августа, перейдя реку Дон с левого на правый берег по наплывным мостам из бревен и уничтожив переправу, русские вышли к Куликову полю. Тыл русских был прикрыт рекой – тактический маневр, открывший новую страницу в русской военной тактике. Князь Дмитрий довольно рискованно отрезал себе пути возможного отступления, но одновременно прикрыл с флангов свое войско реками и глубокими оврагами, затруднив осуществление обходных маневров конницы ордынцев. Диктуя Мамаю свои условия боя, князь расположил русские войска эшелонировано: впереди стоял Передовой полк (под командование князей всеволжских Дмитрия и Владимира), за ним – Большой из пеших ратей (командир – Тимофей Вельяминов), правый и левый фланги прикрывали конные полки «правой руки» (командир – коломенский тысяцкий Микула Вельяминова, брат Тимофея) и «левой руки» (командир – литовский князь Андрей Ольгердович). За этим основным войском встал резерв – легкая конница (командир – брат Андрея, Дмитрий Ольгердович). Она должна была встретить ордынцев стрелами. В густой дубраве Дмитрий приказал расположиться резервному Засадному полу под командованием двоюродного брата Дмитрия, серпуховского князя Владимира Андреевича, после битвы получившего прозвище Храбрый, а также опытного воинского воеводы боярина Дмитрия Михайловича Боброка-Волынского. Московский князь старался вынудить ордынцев, в первой линии которых всегда стояла конница, а в второй – пехота, к фронтальной атаке.

Битва началась утром 8 сентября поединком богатырей. С русской стороны на поединок был выставлен Александр Пересвет – монах Троице-Сергиева монастыря, до пострижения – брянский (по др. версии, любечский) боярин. Его противником оказался татарский богатырь Темир-мурза (Челубей). Воины одновременно вонзили друг в друга копья: это предвещало большое кровопролитие и долгую битву. Едва Челубей упал из седла, ордынская конница двинулась в бой и быстро смяла Передовой полк. Дальнейший натиск монголо-татар в центре был задержан вводом в действие русского резерва. Мамай перенес главный удар на левый фланг и начал там теснить русские полки. Положение спас, вышедший из дубравы, Засадный полк серпуховского князя Владимира Андеевича, ударил в тыл и фланг ордынской коннице и решил исход битвы.

Предполагают, что мамаева рать была разгромлена за четыре часа (если сражение продолжалась с одиннадцати до двух часов дня). Русские воины преследовали ее остатки до реки Красивая Меча (50 км выше Куликова поля); там же была захвачена Ставка ордынцев. Мамай успел бежать; Ягайло, узнав о его поражении, также спешно повернул обратно.

Потери обеих сторон в Куликовской битве были огромными. Убитых (и русских, и ордынцев) хоронили 8 дней. В сражении пали 12 русских князей, 483 боярина (60% командного состава русского войска.). Князь Дмитрий Иванович, который участвовал в битве на передовой в составе Большого полка был ранен в ходе сражения, но выжил и получил в дальнейшем прозвище «Донской».

Куликовская битва вселила уверенность в возможности победы над ордынцами. Поражение на Куликовом поле ускорило процесс политического дробления Золотой Орды на улусы. Два года после победы на Куликовом поле Русь не платила ордынцам дани, что положило начало освобождению русского народа от ордынского ига, росту его самосознания и самосознания других народов, находившихся под игом ордынцев, укрепило роль Москвы как центра объединения русских земель в единое государство.

Память о Куликовской битве сохранилась в исторических песнях, былинах, повестях Задонщина, Сказание о Мамаевом побоище и др.). Созданное в 90-е 14 – первой половине 15 в. вслед за летописными повестями Сказание о Мамаевом побоище являет собой самое полное освещение событий сентября 1380. Известно более 100 списков Сказания, начиная с 16 и по 19 в., которые дошли в 4-х основных редакциях (Основная, Распространенная, Летописная и Киприановская). Распространенная содержит подробное изложение событий Куликовской битвы, каких нет в других памятниках, начиная с предыстории (посольство Захария Тютчева в Орду с дарами с целью предотвратить кровавые события) и о самой битве (участие в ней Новгородских полков и др.). Только в Сказании сохранились сведения о численности войск Мамая, описания приготовления к походу («упряжения») русских полков, подробности их маршрута на Куликово поле, особенности дислокации русских войск, перечисление князей и воевод, принимавших участие в сражении.

Киприановскя редакция выдвигает на первый план роль митрополита Киприана, в ней союзником Мамая назван (как это и было на самом деле) литовской князь Ягайло. В Сказании много из дидактической церковной литературы: и в рассказе о поездке Дмитрия и его брата Владимира к преподобному Сергею Родонежскому за благословением, и о молитвах жены Дмитрия Евдокии, которыми «были спасены» сам князь и их дети, и то, что в уста воеводы Дмитрия Боброка – Волынца вложены слова, что «крест есть главное оружие», и то, что московский князь «выполняет благое дело», которыми руководит Бог, а Мамай – тьму и зло, за которыми стоит дьявол. Этот мотив проходит через все списки Сказания, в котором князь Дмитрий наделен множеством положительных характеристик (мудрость, смелость, мужество, полководческий талант, отвага и т.д.).

Фольклорная основа Сказания усиливает впечатление от описания битвы, представляя эпизод единоборства перед началом битвы Пересвета с Челубеем, картину переодевания Дмитрия в одежду простого воина с передачей своих доспехов воеводе Михаилу Бренку, а также подвиги воевод, бояр, простых воинов (Юрка-сапожник и др.). В Сказании присутствует и поэтика: сравнение русских воинов с соколами и кречетами, описание картин природы, эпизоды прощания уходивших из Москвы к месту битвы воинов с женами.

В 1807 Сказание использовал русский драматург В.А.Озеров при написании трагедии Дмитрий Донской.

Первым памятником героям Куликовской биты стала церковь на Куликовом поле, собранная вскоре после битвы из дубов Зеленой дубравы, где был спрятан а засаде полк князя Владимира Андреевича. В Москве в честь событий 1380 были возведены церковь Всех Святых на Куличиках (ныне находится рядом с современной станцией метро «Китай-город»), а также Богородице-Рождественский монастырь, в те времена давший приют вдовам и сиротам ратников, полегших в Куликовской битве. На Красном холме Куликова поля в 1848 была сооружена 28-метровая чугунная колонна – памятник в честь победы Дмитрия Донского над Золотой Ордой (архитектор А.П.Брюллов, брат живописца). В 1913–1918 на Куликовом поле был выстроен храм во имя преп. Сергея Радонежского.

Куликовская битва нашла отражение и в картинах О.Кипренского – Князь Донской после Куликовской битвы, Утро на Куликовом поле, М.Авилова – Поединок Пересвета и Челубея и др. Тема славы русского оружия в 14 в. представлена кантатой Ю.Шапорина Нa поле Куликовом. Широко отмечалось 600-летие Куликовской битвы. В 2002 учрежден Орден «За Служение Отечеству» в память св. в. кн. Дмитрия Донского и преподобного игумена Сергия Радонежского. Попытки препятствовать объявлению дня Куликовской битвы днем славы русского оружия, исходившие в 1990-е от группы татарских историков, мотивировавших свои действия желанием предотвратить формирование тем самым «образа врага», были категорически отвергнуты президентом Татарстана М.Шаймиевым, подчеркнувшим, что русские и татары давно «собраны в едином Отечестве и они должны взаимно уважительно относится к страницам истории боевой славы народов».

В русской церковной истории победа на Куликовом поле стала со временем чествоваться одновременно с праздником Рождества Пресвятой Богородицы, отмечаемом ежегодно 21 сентября (8 сентября по старому стилю).

Лев Пушкарев, Наталья Пушкарева

Источник: www.krugosvet.ru

Большинство историков из разных лагерей, сходятся в том, что источником сведений о донском сражении явился Большой митрополичий свод или Троицкая летопись, составленная под непосредственной редакцией святителя Киприана, митрополита Киевского и всея Руси. Приглядимся к этой личности, стоявшей у истоков этой знаменитой легенды. Его биография довольно подробно обрисована в книге протоиерея И. Мейендорфа «Византия и Московская Русь».

Дата рождения Киприана неизвестна, по официальной версии он болгарин из рода Цамблаков, родился в Тырново. В молодости постригся в монахи, монашествовал в Афоне, приобрёл известность как образованный монах и постепенно продвинулся в приближенные патриарха Константинопольского Филофея, который в начале семидесятых XIV века отправил его епископом в Литву укреплять православие. Семидесятые годы – это время острой борьбы между несколькими группировками – литовской, московской и византийской. Литовская группировка желала быть самостоятельной и главенствовать над московской, московская – наоборот, желала быть патриархией над всей Восточной Европой, а Византия хотела оставить обоих в своём полном подчинении. Митрополитом Киевским и Всея Руси был в то время Алексий, воспитатель Дмитрия и регент при нём, поскольку Дмитрий Иванович вступил на престол великого князя в девятилетнем возрасте. Хотя Алексий и понимал необходимость единства православной церкви перед угрозой распространения католицизма и ислама, он с одной стороны стоял на позициях московской группировки, а с другой был уже «годами стар и здоровьем слаб» и дела православные, особенно в Литве, совершенно забросил.

Воспользовавшись этим, литовская группировка выдвинула на пост митрополита всея Руси Киприана, человека активного, епископа литовского и любимца константинопольского патриарха Филофея. Со своей стороны, московская группировка «проталкивала» на этот пост архимандрита Новоспасского монастыря Митрофана. Филофею было гораздо выгоднее поставить митрополитом Киприана, который стоял на позиции объединения всех епископств в единую Киевскую метрополию, поэтому в 1375 году Киприан был рукоположен в митрополиты Киевские и литовские с условием, что по смерти Алексия он автоматически занимает пост митрополита всея Руси. Этот финт ушами разъярил московскую группировку и та спешно отрядила Митрофана в Константинополь с могучим откатом для рукоположения его в митрополиты. Однако посольство перехватил Мамай и зиму продержал в Крыму, но получив ярлык от хана Абдаллаха, отпустил. Митрофан по пути скончался и после дискуссий с дранием бород и мордобоем, был выбран на пост митрополита архиепископ Пимен. Его рукоположили в сан, но ни Литва, ни Москва его не признали и впоследствии он был низложен.

в 1378 году скончался Алексий и Киприан отправляется в Москву занимать митрополичью кафедру. Но на подъезде к Москве был встречен людьми князя, бит, ограблен, отсидел в кутузке некоторое и время, и был выдворен за пределы Московского княжества со словами «Чтобы ты, собака литовская, и носу сюда не показывал!». Киприан вернулся в Киев и предал Дмитрия Ивановича анафеме, которую снял в 1381 году. За Киприана вступился его друг Сергий Радонежский, но Дмитрий сразу указал сему святому его место. Поэтому никакого благословения ни Киприан, ни Сергий на битву Дмитрию не давали, его благословил архимандрит Коломенский. И образ Великого князя, который чуть что кидается молиться в церковь, рыдает и истово слушает мудрые наставления очередного митрополита – это обычная церковная фальшивка. Князюшка свою силу знал, место церкви ясно видел и из её угла ей высовываться не позволял.

Однако после сражения на Дону Дмитрий меняет своё отношение к Киприану и приглашает его в Москву. Но тут на Москву идет Тохтамыш и Киприан и другие бояре кидаются в бега (Дмитрий драпанул ещё раньше). А народ московский, встав на воротах, грабил и бил убегавших. Так что Киприану крепко досталось ещё раз. После этого он вернулся в Москву только в 1392 году после смерти Дмитрия. Заняв митрополичью кафедру, Киприан развернул активную деятельность по объединению всех православных церквей русских княжеств и одним из его начинаний было составление Большого летописного свода, в котором роль Москвы как объединителя земель русских выдвигалась на первый план. А своего конкурента – архимандрита Митрофана – он презрительно обозвал «Митяем». Злопамятный был старикашка, надо сказать. Именно в этом своде и появилось описание битвы на Дону, причем главную роль в ней играл сам Киприан, мудро наставлявший Дмитрия и благословлявший его, а также литовские бояре, роль которых в Куликовской битве, судя по описанию, решающая. Особенно Боброка, фигура которого выглядит значительнее самого Великого князя.

Когда Иван III нарек себя «Государём всея Руси», потребовалось найти в прошлом славные битвы за землю русскую и веру христианскую. Вот тут в Троице-Сергиевском монастыре и использовали сведения из митрополичьего свода для создания развёрнутой эпической картины борьбы московских великих князей за землю Русскую, за веру христианскую против поганых исмаилитов. Таким образом Москва сама себе присваивала право главенствовать на всеми остальными территориями, где говорили по-русски, или хотя бы ругались матом.

Источник: history-forum.ru


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.