В каком году случилась церковная реформа никона

Церковная реформа Никона — явление весьма неоднозначное в истории России. Она выявила кризис средневековой системы ценностей, который-таки докатился и до Московии. Тема эта неоднозначная, и большинство ребят запоминают события, которые мозаично рассеиваются по голове. А ведь тема эта на самом деле закончилась только при Петре Третьем в 18 веке! Как так? Читайте до конца эту статью до конца и узнаете!

Церковная реформа Никона

Патриарх Никон. Парсуна 17 века

Истоки

Причины церковной реформы Никона кроются во многих вещах. Давайте их разберем:

  • Отношения светской и церковной власти.

    етская власть еще со времен Ивана Грозного, да что там, с времен Ивана Третьего обратила внимание на то, что церковь заимела за долгие века функционирования массу богатств. Многие церковные землевладельцы имели свои дворы в городе, причем налогов не платили — были обеленными. Так вот, после Земского собора 1649 года эти привилегии были отобраны, а кроме того возникает Монастырский приказ, который так-то был независим от церкви и постоянно вмешивался в управление ею. Эти материальные потери заставляли церковников более жестко быть в идейном, духовном плане, чтобы не потерять влияния в народе.
  • Другая причина была в том, что церковные книги пришли в негодность, поскольку писались и переписывались не на бумаге, а на пергаменте. Да и мало ли переписчику взбредет в голову вставить свое вольное словцо в церковную-то книгу. Это ж какое искушение? И вы думаете, что многие устояли бы от такого? Вот то-то и оно! Поэтому возникла нужда в исправлении книг.

Церковная реформа Никона

Кружок ревнителей благочестия

  • Необходимость в унификации богослужения. Церковного образования не было в Московии, и поэтому как там ведется богослужение в отдаленных уголках дремучей лесной державы, кто его знает? Поэтому книги нужны были, которые бы доходчиво объясняли дремучим местным священникам премудрости православной веры.

  • Необходимость унификации богослужения диктовались и объективными причинами. Когда Русь приняла христианство (в 10 веке), она ориентировалась на так называемый Студийский (Константинопольский) устав богослужения. В то время как в 12-13 веках в самой Византии установился Иерусалимский устав. Немудрено, что к 17 веку расхождения в богослужении между греческой и русской церковью были очень серьезные. Аввакум и другие «провинциалы» настаивали на исправлении книг по древнерусским богословским книгам, а Никон и его сторонники — по греческим.

Все эти причины понимали участники кружка «Ревнителей древнего благочестия», возникшего в 40-е годы 17 века. Его основателем был Стефан Вонифатьев, также в кружок входили: протопопы Аввакум из Юрьевца Поволжского, Даниил из Костромы, Лазарь из Романова, Логгин из Мурома. Молодой царь Алексей Михайлович, находившийся под большим влиянием Стефана Вонифатьева. Тогда же к ним присоединился Никон. Кружок ставил своей задачей не просто воскрешение православия, но и его пропаганду на остальной мир, ведь идея, что Москва — Третий Рим никуда не исчезла.

Церковная реформа Никона

Аввакум


Никон (настоящее имя Никита Минич Минин), пришел к священной жизни через серьезные жизненные трудности. С детства он был сиротой и рос в Макарьевом Желтоводском монастыре. После смерти троих детей ушел их мира в духовный сан и жену уговорил это сделать. Серьезный темперамент и уверенность в будущем православной веры позволили дорасти ему до новгородского митрополита. 

В 1652 году при симпатии царя Алексея Михайловича, Никон стал патриархом Всея Руси и был в таком положении до 1658 год. Буквально с 1653 года начались его реформы.

Ход событий

В 1653 году новоиспеченный патриарх разослал по приходам памятные листки, в которых говорилось, как теперь надо молиться: вместо нескольких земных поклонов, творить один земной и остальные поясные, креститься не двумя пальцами (перстами), а тремя, говорить «Иисус», вместо «Исус», ходить при богослужении не по Солнцу, а против него, говорить «Алидуйя» не один раз, а три и т.д. 

Вслед за этими новшествами последовали и другие: переписанные по греческим образцам книги стали приходить в митрополии и местные церкви. 

Церковная реформа Никона


Царь Алексей Михайлович

Какая реакция последовала от населения? Население, да и местные священники восприняли все это дело неоднозначно. Ну представьте себе: вы и ваши предки крестились двуперстием, и верили, что молитва таким образом доходит до Бога. А теперь вам говорят, что это все неправильно и надо по-иному. Разумеется вы не поверите и будете настаивать на «старой вере». Староверы уходили , покидали свои поселения и уходили в леса, где основывали скиты. При их обнаружении они сжигали сами себя. 

Казалось бы надо остановиться, но Никон действовал еще более решительно: стали изыматься иконы, написанные в старом стиле, стала забраться и другая церковная утварь. В 1656 году издали новый Служебник — книгу, где написано как проводить обряды. Обряды эти, новые, все больше расходились с традиционными русскими. Отсюда смятение в головах.

Последствия

Последствиями церковной реформы Никона 1652 — 1658 годов стал церковный раскол. В 1658 году все недовольные реформой были преданы анафеме и отлучены от церкви. В этом же году Никон недовольный уехал от царя в Новоиерусалимский монастырь за то, что ему указали не вмешиваться в государственные дела.

Пиком конфронтации между Никоном и Алексеем Михайловичем стало то, что патриарху не позволили самолично наказать слугу иранского посла, который, по словам Никона, избил его холопа. По другой версии избили во дворце патриаршего человека, и никто не извинился перед самим солнцеликим. В результате Никон фактически перестал быть патриархом. Официально же это произошло с 1666 года, когда его низложили на Вселенском соборе в Москве.


Пиком же церковного раскола стало восстание в Соловецком монастыре, которое имело место быть с 1668 по 1676 годы. 

Кроме всех этих событий было и еще одно очень важное последствие. Гонение на старообрядцев не прекратились до Петра Третьего, который в течение своего недолгого царствования издаст указ о прекращении таких гонений.

Кроме того, светская власть окончательно возвысилась над церковной властью. 

Кстати отношения церковной и светской власти — это серьезная сквозная тема, которая красной нитью проходит через несколько веков русской истории. Так вот у меня есть курс «Сквозные темы: подготовка к егэ по истории на 100 баллов», в котором мы разбираем целых 15 таких тем! Узнайте больше о курсе здесь=>>

С уважением, Андрей Пучков

Источник: ege59.ru

Справочный материал. План.

I. «Новое» и «старое» в жизни Московского государства в XVII в. Причины цер­ ковных реформ Никона и протестов против них.

II. Церковные реформы Никона.

  1. Патриарх Никон.

  2. Идеи Никона о Вселенской церкви.

  3. Подготовка реформ.

  4. Церковные реформы: содержание, методы проведения, реакция населения.


III. Раскол.

  1. Староверы, их взгляды и действия.

  2. Протопоп Аввакум.

  3. Действия церкви и светских властей в отношении старообрядцев.

IV. Решения Церковного собора 1666—1667.

  1. Анафема (проклятие) старообрядцев собором.

  2. Крушение Никона.

Основные понятия и термины.

Московское благочестие, новшества, идея Вселенской церкви, власть духовная (церковная) и власть светская (царская), разногласица в обрядах, унификация рус­ских и греческих обрядов, церковные реформы, никонианство, никонианцы, ста­рообрядчество, староверы (старообрядцы), раскол православной русской церкви, Антихрист, ожидание конца света, еретики, раскольники, анафема, Церковный собор.

Исторические имена.

Царь Алексей Михайлович, патриарх Никон, староверы: протопоп Аввакум, Да­ниил, боярыня Ф.П.Морозова.

Основные даты.

1654 — начало церковных реформ Никона. Начало раскола русской православной церкви.


1666—1667 — Церковный собор, осудивший староверов и низвергнувший Никона.

Новое и старое С воцарением Бориса Годунова начались в России но­вовведения, очень необходимые, но непривычные рос­сиянам, боявшимся всего иностранного «пуще, чем черт ладана».

При Михаиле и Алексее Романовых иноземные новшества стали прони­кать во все внешние сферы жизни: из шведского металла лили клинки, голландцы устраивали железоделательные заводы, бравые немцы-солдаты маршировали у Кремля, офицер-шотландец учил русских новобранцев европейскому строю, фряги разыгрывали спектакли. Некоторые россияне (даже царские дети), глядясь в венецианские зеркала, примеряли иност­ранные костюмы, кто-то завел обстановку как в Немецкой Слободе…

Но затронута ли была душа этими новшествами? Нет, в большинстве своем русские люди оставались такими же ревнителями московской ста­рины, «веры и благочестия», какими были их прадеды. Причем это были ревнители весьма самоуверенные, говорившие, что «Ветхий Рим пал от ересей, Второй Рим захватили безбожные турки, Русь — Третий Рим, ко­торый один остался хранителем истинной христовой веры!»

В Москву XVII в. власти все чаще звали «духовных учителей» — греков, но на них часть общества смотрела свысока: не греки ли малодушно за­ключили в 1439 г. во Флоренции унию с папой римским? Нет, другого чи­стого православия, кроме русского, нет и не будет.


В силу этих представлений россияне не чувствовали «комплекса непол­ноценности» перед более ученым, умелым и живущим с большим ком­фортом иноземцем, однако опасались — как бы эти немецкие водовзводные машины, польские книги вместе со «льстивыми греками и киевляна­ми» не коснулись самих основ жизни и веры.

В 1648 г. перед свадьбой царя тревожились: Алексея «выучили по-немец­ки» и теперь он заставит бороду брить по-немецки, погонит молиться в немецкую кирху, — конец благочестию и старине, наступает конец света.

Царь женился. Отшумел соляной бунт. Не все остались при головах, но при бородах все. Однако напряжение не спадало. Грянула война с Поль­шей за православных малороссийских и белорусских братьев. Победы вдохновляли, тяготы от войны раздражали и разоряли, простолюдины роптали, бежали. Напряжение, подозрительность, ожидание чего-то не­минуемого росли.

Идея Вселенской церкви И вот в такое время «собинный друг» Алексея Михайловича Никон, ставший в 1652 г. патриархом, задумал церковные реформы.

Никона целиком поглощала мысль превосходства духовной власти над светской, которая воплотилась в идею Вселенской церкви.

1- Патриарх был убежден, что мир разделен на две сферы: вселенскую (общую), вечную, и на частную, временную.

  1. Вселенское, вечное, — важнее всего частного и временного.

  2. Московское государство, как всякое государство, это частное.


  1. Объединение же всех православных церквей — Вселенская церковь —вот что ближе всего к Богу, что на земле олицетворяет вечное.

  1. Все, что не согласуется с вечным, вселенским, должно быть упразд­ нено.

  2. Кто же выше — патриарх или светский правитель? Для Никона не су­ ществовало этого вопроса. Патриарх Московский — один из патриархов Вселенской церкви, следовательно, его власть выше царской.

Когда Никона упрекали в папизме, он отвечал: «За доброе отчего и папу не почитать?» Алексея Михайловича отчасти, видимо, захватывали рас­суждения его властного «друга». Царь пожаловал патриарху титул «вели­кого государя». Это был царский титул, и из патриархов его носил лишь дед самого Алексея — Филарет Романов.

Перед реформами Патриарх был ревнителем истинного православия. Считая первоисточниками православных истин гре­ческие и старославянские книги (ибо оттуда взяла Русь веру), Никон заду­мал сравнить обряды и богослужебные обычаи московской церкви с гре­ческими.

И что же? Новизна в обрядах и обычаях Московской церкви, почитав­шей себя единственной истинно христовой церковью, была повсюду. Московитяне писали «Исус», а не «Иисус», служили литургии на семи, а не на пяти, как греки, просфорах, крестились 2 перстами, олицетворяв­шими Бога-отца и Бога-сына, а все прочие восточные христиане осеняли себя крестом 3 перстами («щепотью»), олицетворявшими Бога отца, сына и Святого духа.


Афоне одного русского монаха-пилигрима, между про­чим, за двуперстное крещение едва не убили как еретика. И много еще расхождений нашел патриарх. В различных областях сложились местные особенности службы. Священный Собор 1551 г. некоторые из местных от­личий признал как общерусские. С началом книгопечатания во второй половине XVI в. они получили широкое распространение.

Никон происходил из крестьян, и с крестьянской прямолинейностью он объявил войну отличиям Московской церкви от Греческой.

Реформы Никона 1. В 1653 г. Никон разослал указ, велевший крестить­ся «щепотью», а также сообщавший, сколько земных поклонов правильно класть перед чтением знаменитой молитвы Святого Ефрема.

  1. Потом патриарх обрушился на иконописцев, начавших использовать западноевропейские приемы живописи.

  2. В новых книгах было велено печатать «Иисус», вводились греческие богослужебные обряды и песнопения по «киевским канонам».

  3. По примеру восточного духовенства священники начали читать про­ поведи собственного сочинения, причем тон здесь задавал сам патриарх.

  4. Русские рукописные и печатные книги по богослужению велели вес­ ти на просмотр в Москву. Если находили расхождения с греческими, то книги уничтожали, а взамен рассылали новые.

Священный Собор 1654 г. с участием царя и Боярской Думы одобрил все начинания Никона. Всех, кто пытался спорить, патриарх «сносил» с пути. Так, коломенский епископ Павел, возражавший на Соборе 1654 г., без со-

борного суда был лишен сана, люто бит, сослан. От унижений он сошел с ума и скоро умер.

Никон неистовствовал. В 1654 г. в отсутствие царя люди патриарха на­сильно вламывались в дома московских жителей — посадских, купцов, дворян и даже бояр. Они забирали из «красных углов» иконы «еретическо­го письма», выкалывали образам глаза и носили изуродованные лики по улицам, читая указ, который грозил отлучением от церкви всем, кто пи­шет и хранит подобные иконы. «Неисправные» иконы жгли.

Раскол Никон боролся с новшествами, думая, что они могут

вызвать раздор в народе. Однако именно его реформы вызвали раскол, поскольку часть московского народа восприняла их как новшества, посягающие на веру. Церковь раскололась на «никонианцев» (церковная иерархия и большая часть верующих, привыкших подчинять­ся) и «старообрядцев».

Старообрядцы Староверы прятали книги. Светские и духовные власти преследовали их. От гонений ревнители старой веры бе­жали в леса, объединялись в общины, основывали в глуши скиты. Не при­знавший никонианства Соловецкий монастырь находился в осаде семь лет (1668-1676), пока воевода Мещериков не взял его и не перевешал всех мятежников.

Вожди старообрядцев — протопопы Аввакум и Даниил, писали челобит­ные царю, но, видя, что Алексей не защищает «старину», объявили ско­рый приход конца света, потому что явился в Россию Антихрист. Царь и патриарх — «два рога его». Спасутся лишь мученики старой веры. Роди­лась проповедь «очищения огнем». Раскольники запирались в церквах це­лыми семьями и сжигали себя, чтобы не служить Антихристу. Старообряд­чество захватило все слои населения — от крестьян до бояр.

Боярыня Морозова (Соковина) Федосия Прокопьевна (1632-1675) со­бирала вокруг себя раскольников, переписывалась с протопопом Авваку­мом, посылала ему деньги. В 1671 г. она была арестована, но ни пытки, ни уговоры не заставили ее отказаться от своих убеждений. В том же году бо­ярыню, закованную в железо, повезли в заточение в Боровск (этот момент запечатлен на картине В.Сурикова «Боярыня Морозова»).

Старообрядцы считали себя православными и не расходились с право­славной церковью ни в одном догмате веры. Поэтому патриарх звал их не еретиками, а только раскольниками.

Церковный Собор 1666—1667 гг. предал раскольников проклятию за не­покорность. Ревнители же старой веры перестали признавать отлучившую их церковь. Раскол не преодолен и по сей день.

Крушение Никона Жалел ли Никон о содеянном? Быть может. В конце своего патриаршества в беседе с Иваном Нероновым, бывшим вождем раскольников, Никон бросил: «и старые и новые книги Добры; все равно, по каким хочешь, по тем и служишь…»

Но церковь уже не могла уступить непокорным мятежникам, а послед­ние уже не могли простить церковь, посягнувшую на «святую веру и ста­рину». А как сложилась судьба самого Никона?

Терпение Тишайшего царя было не безграничным, и никто не мог подчинить его своему влиянию до конца. Претензии Никона привели к ссоре с Алексеем Михайловичем. В знак протеста Никон сам в 1658 г. по­кинул патриарший престол и удалился в основанный им Воскресенский монастырь под Москвой (Новый Иерусалим).

Рассчитывал ли патриарх, что его будут молить вернуться? Но Никон — не Иван Грозный и не государь Московский. Собор 1666-1667 гг. с учас­тием двух восточных патриархов предал анафеме (проклятию) староверов и вместе с тем лишил Никона сана за самовольный уход с патриаршества.

Никона сослали на север, в Ферапонтов монастырь.

Дополнительный материал. Патриарх Никон.

А теперь расскажем о том, про кого Ключевский говорил: «Из русских людей XVII в. я не знаю человека крупнее и своеобразнее Никона», а царь Алексей Ми­хайлович называл «избранным и крепкостоятельным пастырем, наставником душ и тел, возлюбленным любимцем и содружебником, солнцем, светящимся во всей вселенной…»

Дружба царя с Никоном началась еще до занятия последним патриаршей кафе­дры, в бытность Никона настоятелем Ново-Спасского монастыря, где находилась родовая усыпальница бояр Романовых. Никон первым стал настраивать юного ца­ря, чтобы тот правил самостоятельно. Алексея поражала фанатичная преданность Никона своему делу. Восхитился царь и поведением Никона — Новгородского ар­хиепископа, когда в новгородский бунт 1650 г. он вышел к мятежникам, дал себя им избить, лишь бы выслушали его увещевания.

Кто же такой патриарх Никон? Его называли реформатором, ревнителем веры; недальновидным политиком, затеявшим несвоевременные церковные преобразо­вания; человеком жестоким, человеком отзывчивым; «собинным другом» царя; церковным иерархом, замыслившим подчинить светскую власть власти духовной; обличителем царствования Алексея Михайловича…

Никон родился в 1605 г. в крестьянской семье у Нижнего Новгорода. Он сам ос­воил грамоту, бросил труд отцов и стал сельским священником, рано принял мо­нашеский чин. Он ревностно исполнял службу, нес посты, зарывался в книги. Вы­явилась его способность убеждать людей и подчинять их своему влиянию. Инок Никон не искал обеспеченности, он довольно долго жил суровым отшельником в аскетичных северных монастырях. Духовные подвиги его стали известны, и Ни­кон сделал быструю карьеру, став архимандритом престижного московского мона­стыря, новгородским архиепископом и, наконец, в 47 лет патриархом Москов­ским и Всея Руси.

Мы не будем вновь касаться его воззрений и реформ, остановимся лишь на не­которых фактах жизни патриарха и особенностях его характера. За беспощадное истребление противников Никона все считали злым и жестоким. Это несомненно так, но современники повествуют о том, что патриарха тяготила вражда, и он лег­ко прощал врагам, если замечал, что они готовы к примирению.

Никон становился добрейшей «сиделкой» у больных друзей. Часто подбирал на улице умирающих людей и выхаживал их. Он оказывал многим благотворитель­ную помощь и по-своему был верен в дружбе. Когда в 1654 г. царь был в походе, Москву охватила страшная болезнь. Многие бояре и духовные лица бежали из сто­лицы. Никон «вырвал из заразы» царскую семью, как мог боролся с эпидемией, с редким мужеством утешал больных.

Великий государь патриарх Никон искренне мерил, что его власть выше цар­ской. Отношения с мягким и уступчивым, но до известного предела Алексеем Ми­хайловичем становились напряженными, пока, наконец, обиды и взаимные пре­тензии не завершились ссорой. Никон удалился в Новый Иерусалим (1658), наде­ясь, что Апексей будет молить его вернуться. Время шло… Царь молчал. Патриарх направил ему раздраженное письмо, в котором сообщал, насколько все дурно в Московском царстве.

«Судят и насилуют мирские судьи, и сего ради собрал ты против себя в день суд­ный великий собор, вопиющий о неправдах твоих. Ты всем проповедуешь по­ститься, а теперь и неведомо, кто не постится ради скудности хлебной; во многих местах и до смерти постятся, потому что есть нечего.

Нет никого, кто был бы помилован: нишие, слепые, вдовы, чернецы и черницы, нее данями обложены тяжкими; везде плач и сокрушение; нет никого веселящего­ся в дни сии» (письмо 1661 г.).

И далее, до Священного собора 1666—1667 гг., самовольно отрешившийся от па­триарших дел Никон страстно обличал Алексея, рисуя картину России самыми черными красками. В последнем он мог бы соперничать с князем Хворостини-

ным.

На соборе 1666—1667 гг. Никон вел себя будто прокурор, обличающий царя, а Алексей только оправдывался, что не посягал на русскую церковь. Но собор ли­шил Никона сана патриарха и сослал на север в Ферапонтов монастырь в кельи «смрадные и закоптелые», как называл их сам Никон.

В Ферапонтовом монастыре Никон принялся наставлять монахов в вере истин­ной, правда, уже не делал шокирующих поступков, как в 1655 г., когда заявил на

Священном соборе, что хотя он сын русского и русский, но вера его греческая, а потом при всем честном народе в Успенском соборе снял с головы русский клобук и надел греческий.

В Ферапонтовом монастыре Никон также лечил больных и выслал царю список излеченных. Но вообще он скучал в северной обители, как скучают все сильные и предприимчивые люди, лишенные активного поприща. Находчивость и остро­умие, которые отличали Никона в добром настроении, часто сменялись чувством обиженного раздражения. Тогда Никон уже не мог отличить настоящих обид от им же выдуманных. Ключевский рассказывал следующий случай. Царь слал бывшему патриарху теплые письма и подарки. Однажды от царских щедрот в монастырь прибыл целый обоз дорогой рыбы — осетров, лососей, севрюг и т.д. «Никон ответил упреком Алексею: зачем де не прислал яблочек, винограду в патоке и ово­щей?»

Здоровье Никона было подорвано. «Теперь я болен, наг и бос, — писал царю бывший патриарх. — Со всякой нужды… оцынжал, руки больны, левая не поды­мается, на глазах бельма от чада и дыма, из зубов кровь идет смердящая… Ноги пухнут…» Алексей Михайлович несколько раз приказывал облегчить содержание Никона. Умер царь раньше Никона и перед смертью безрезультатно просил у Ни­кона прощения.

После смерти Алексея (1676) гонения на Никона усилились, его перевели в Ки­риллов монастырь. Но потом сын Алексея Михайловича царь Федор решил смяг­чить участь опального и велел отвезти его в Новый Иерусалим (Воскресенский мо­настырь). Никон не выдержал этой последней поездки и умер в пути 17 августа 1681 г.

Протопоп Аввакум.

Маленький царь Петр на всю жизнь запомнил, как московские стрельцы штур­мовали царский дворец и скидывали на копья близких ему людей. Многие из стрельцов крестились двумя перстами. С тех пор «старина» — «раскол» — «бунт» стали для Петра одинаковыми понятиями.

Раскол и впрямь был бунтом «старинной Московии» против разных загранич­ных новшеств. Самый знаменитый расколоучитель XVII в. протопоп Аввакум заявил об этом прямо: «Ох, бедная Русь! Что это тебе захотелось латинских обычаев и немецких поступков?»

Сам Аввакум явился своеобразным зеркалом конца XVII в. Личность его на­столько сильна, своеобразна, что нельзя не упомянуть о протопопе, рассказывая о бунташном веке.

Родился Аввакум, как и Никон, в нижегородской земле, в 1620 или в 1621 г. Отец его, житель села Григорова, ничего не внес в воспитание сына, ибо был постоянно «прилежаще пития хмельного». Но мать Аввакума, Марья, была женщиной не­ординарной: умна, грамотна, любила книги и отличалась благочестием, что ее дети и унаследовали.

Аввакум поражал односельчан «книжностью» и аскетичностью. Себя он желал посвятить служению богу. В 1641 г. он женился на религиозной не менее его одно­сельчанке Настасье Марковне и был рукоположен в дьяконы, а в 1643 г. стал по­пом в селе Лопатицах.

Аввакум весь отдался делу. Ревностно проповедовал, учил селян «праведной жизни», обличал нехристианское поведение и грехи окружающих, не взирая на лица. Как у всякого яркого человека, у Аввакума образовался круг учеников, по­следователей. Однако многим из детей боярских «во все сующийся поп» был как кость в горле.

Аввакум поссорился с некими «начальниками». Те однажды его чуть «до смерти не задавили», потом стреляли в священника. Аввакум вынужден был бежать в Москву, где нашел добрый прием у земляка Ивана Неронова и царского духовни­ка Стефана Вонифатьева. Эти духовные лица, близкие Алексею Михайловичу, по­могли Аввакуму вернуться в Лопатицы победителем. Правда, он был вскоре из­гнан вновь и с 1648 по 1652 гг. обретался в Москве, «трудясь» с прежними покро­вителями.

Патриарх Никон был когда-то близок «Вонифатьевскому кружку», но с началом своих реформ и «жестокостей» разошелся с духовником царя полностью. Аввакум вышел из народа и понимал православную веру по-народному, т.е. для него не суще­ствовало разницы между церковным обрядом и сущностью христианского учения. Аввакум увидел в мероприятиях Никона покушение на святая святых — на веру.

В 1652 г.Аввакум ненадолго покинул столицу. Его сделали протопопом г. Юрьевца. Но продержался он там лишь 8 недель. Местное население, раздраженное его проповедями, вынудило Аввакума бежать в Москву. Вот здесь и началось превра­щение навязчивого попа в боготворимого поклонниками защитника старой веры.

Аввакум и костромской протопоп Даниил пишут челобитную царю. Мягко они пытаются убедить Алексея в том, что реформы Никона «богомерзки». Аввакум вы­ступает в храмах, на улицах, в боярских и купеческих палатах, хозяева которых противятся никонианству.

Уже в 1653 г. Аввакум попадает в темницу Андроньева монастыря, а потом от­правляется в изгнание в Тобольск. В «сибирской столице» протопоп не унялся, и в 1655 г. его велели свезти еще дальше на р.Лену, а через год отправили в поход с Афанасием Пашковым в землю дауров. Были ли казаки Пашкова и сам Пашков равнодушны к старой вере или по иным причинам, но отношения Аввакума с пер­вопроходцами не сложились. Как все, Аввакум терпел лишения, голод, но вдоба­вок «воевода-озорник» (по словам протопопа) часто срывал на нем гнев и однаж­ды даже избил до потери сознания.

Московским друзьям Аввакума удалось исхлопотать ему прощение только в 1662 г. Аввакум поехал в Москву, а по дороге по городам и селам снова принялся проповедовать против «ереси Никона». Бояре-старообрядцы встретили протопопа в 1664 г. в столице «яко ангела». Милостиво принял и царь, поселил в Кремле на подворье Новодевичьего монастыря и, проходя мимо оконца аввакумовой кельи, всегда кланялся протопопу низко и просил благословить и помолиться за него.

Аввакум обнаружил в Москве перемены, которых, может, и не ждал. Он понял, что люди вонифатьевского кружка борются не с нововведениями Никона, а с са­мим Никоном. Лишь глава московских староверов — Иван Неронов, считает никонианство ересью, но борьба Неронова слабеет, ибо тот боится проклятия от все­ленских православных патриархов. Несколько позже Неронов действительно отойдет от раскола.

Аввакум желает бороться не против Никона, а против никонианства. Начинает­ся самая горячая пора в его жизни. Протопоп проповедует везде, пишет челобит­ные, сочиняет «беседы», наставляет староверов, сплачивает это социально разно­образное религиозное братство в общину, везде демонстративно крестится «не ку­кишем бесовским», а как испокон веков — двумя перстами, призывает на мученичество, непокорность и даже самосожжение во имя веры. Жена Аввакума, боярыня Морозова (Урусова), десятки безымянных юродивых раскольников, не­покорных церкви попов и чернецов, Соловецкая обитель укрепляют раскол.

Царь и его окружение отшатываются от Аввакума. «Не любо им стало, как опять я стал говорить, — замечал протопоп. — Любо им, как молчу, да мне так не со­шлось!»

В августе 1664 г. «огнеопального» протопопа повезли в ссылку в Пустозерск, но туда он не добрался, жил год в Мезине. Продолжал «говорить», и слова его слыша­ла вся Россия. Многие простолюдины и люди знатные видели в нем уже живого святого мученика, и авторитет Аввакума рос.

В 1666 г. Аввакум и ряд других расколоучителей предстали на Священном Собо­ре в Москве. Их пытались образумить. Восточные патриархи обращались к Авва­куму: «Ты упрям, протопоп: вся наша Палестина, и сербы, и албанцы, и римляне, и ляхи — все тремя перстами крестятся; один ты стоишь на своем… так не подоба­ет». «Вселенские учителя! — отвечал Аввакум, — Рим давно пал, и ляхи с ним же погибли, до конца остались врагами христиан; да и у вас православие пестро, от насилия турского Махмета немощны вы стали и впредь приезжайте к нам учиться; у нас божией Благодатью самодержавие и до Никона-отступника православие бы­ло чисто и непорочно!» И, явно издеваясь над вселенскими патриархами, Аввакум повалился у дверей палаты, заявив, что будет спать.

Аввакума расстригли и предали анафеме. Вместе со своими единомышленника­ми он через ледяные пустыни побрел в Пустозерск. Там он продолжал сочинять, докончил, в частности, свою автобиографию — «Житие протопопа Аввакума», произведение, написанное как житие святого и полемический памфлет одновре­менно, языком простым, грубым, но ярким и доходчивым до последнего нищего. Царя и Никона протопоп приравнивал уже к слугам антихриста, призывал не под­чиняться властям, бежать в леса, горы, пустыни, сжигать себя с детьми и близки­ми, ибо близок конец света, грядет Страшный суд, а его надо встретить очищен­ным в пламени. Писал Аввакум и царям — Алексею, потом Федору, призывая вер­нуться к истинной вере. Так продолжалось до 1681 г.

14 апреля 1681 г. Аввакум, поп Лазарь, дьякон Федор, инок Епифаний как учи­теля раскола и «хулители царского дома» были сожжены на костре. Однако около 60 произведений Аввакума остались жить среди староверов и почитаются ими до сих пор.

Источник: StudFiles.net

Культурно-исторический и геополитический контекст реформы

Профессор Н. Ф. Каптерев, рассуждая о причинах, приведших к «перемене в воззрении русских на относительное достоинство греческого и русского благочестия», отмечал:

В конце 1640-х Арсений (Суханов) из подворья зографского афонского монастыря в Молдавии доносил царю и Московскому патриарху о имевшем место на Афоне сожжении книг московской печати (и некоторых иных славянских книг) как еретических. Более того, александрийский патриарх Паисий, произведя дознание по случаю инцидента и не одобрив поступка афонитов, тем не менее высказался в том смысле, что именно московские книги погрешают в своих чинах и обрядах.

«В XVII в. сношения с Востоком становятся особенно оживленными. <…> Грекофильство постепенно находит себе все более сторонников в обществе, а в самом правительстве оно становится все более искренним. Сам царь Алексей Михайлович был убежденным грекофилом. <…> В обширной переписке с восточными патриархами вполне определенно высказывается цель Алексея Михайловича — привести русскую церковь в полное единение с греческой. Политические взгляды царя Алексея, его взгляд на себя как на наследника Византии, наместника Бога на земле, защитника всего православия, который, быть может, освободит христиан от турок и станет царем в Константинополе, тоже заставляли его стремиться к такому тождеству русской и греческой веры. С Востока поддерживали в царе его планы. Так, в 1649 г. патриарх Паисий в свой приезд в Москву, на приеме у царя прямо высказал пожелание, чтобы Алексей Михайлович стал царем в Константинополе: „да будеши Новый Моисей, да освободиши нас от пленения“. <…> Реформа была поставлена на принципиально новую и более широкую почву: явилась мысль греческими силами привести русскую церковную практику в полное согласие с греческой.»[2] Аналогичные идеи внушал царю и патриарху находившийся в 1653 году в Москве бывший Вселенский Патриарх Афанасий III Пателларий, принявший непосредственное участие в справе.

Другим существенным геополитическим фактором, толкавшим Московское правительство к проведению реформ, было присоединение Малороссии, тогда находившейся в церковной юрисдикции Константинопольского престола, к Московскому государству:

Сходство малороссийской богослужебной практики с греческой было обусловлено проведением незадолго до этого реформированием богослужебного устава митрополитом Петром Могилой.

Говоря об особенностях религиозности патриарха Никона и его современников Николай Костомаров замечал: «Пробывши десять лет приходским священником, Никон, поневоле, усвоил себе всю грубость окружавшей его среды и перенёс её с собою даже на патриарший престол. В этом отношении он был вполне русский человек своего времени, и если был истинно благочестив, то в старом русском смысле. Благочестие русского человека состояло в возможно точном исполнении внешних приёмов, которым приписывалась символическая сила, дарующая Божью благодать; и у Никона благочестие не шло далеко за пределы обрядности. Буква богослужения приводит к спасению; следовательно, необходимо, чтобы эта буква была выражена как можно правильнее.»[4]

Характерен ответ, полученный Никоном в 1655 году на свои 27 вопросов, с которыми он обратился сразу же после Собора 1654 года к патриарху Паисию. Последний «высказывает взгляд греческой церкви на обряд как на несущественную часть религии, могущую иметь и имевшую разные формы <…> Что касается ответа на вопрос о троеперстии, то Паисий уклонился от определённого ответа, ограничившись лишь объяснением того смысла, который греки вкладывают в троеперстие. Никон понял в желательном ему смысле ответ Паисия, так как не мог возвыситься до греческого понимания обряда. Паисий же не знал обстановки, в которой проводилась реформа и той остроты, с которой ставился вопрос об обрядах. Греческий богослов и русский книжник не могли понять друг друга».[5]

Предыстория: греческие и русские богослужебные обычаи

Эволюция чина христианского богослужения в древние времена, в особенности тех его элементов, которые определяются не книжной традицией, а устным церковным преданием (а к ним относятся такие существенные обычаи, как, например, крестное знамение), известна лишь фрагментарно, на основании тех сведений, которые имеются в писаниях Святых Отцов. В частности, существует предположение[уточнить], что в X веке, ко времени Крещения Руси, в Византийской империи конкурировало два обычая относительно крестного знамения, числа просфор на проскомидии, сугубой или трегубой аллилуйи, направления движения крестного хода и др. Русские заимствовали один, а у греков впоследствии (особенно после падения Константинополя) окончательно утвердился другой.

Начавшийся с XIII—XIV веков процесс политико-культурного размежевания Северо-Восточной (Владимирской, а затем Московской) и Юго-Западной (вошедшей в состав Великого Княжества Литовского) Руси привёл к преобладанию в последней новогреческой богослужебной традиции. В связи с этим в Московской Руси встал вопрос, какого порядка богослужения следует придерживаться. На Стоглавом соборе 1551 ответ на этот вопрос был дан недвусмысленный, хотя при этом скорее иконографический, чем исторический: «Аще кто не крестится двумя перстами, яко Христос и апостолы, да будет анафема» (Стоглав 31 — имелись в виду многочисленные иконы Спасителя с двуперстием); «…не подобает святыя аллилуии трегубити, но дважды глаголати аллилуия, а в третий — „слава тебе, Боже“…» (Стоглав 42).

Известный лингвист и историк русского и церковнославянского языков Борис Успенский так охарактеризовал разницу между дониконовской и послениконовской традициями:

Успенский Б. А. История русского литературного языка (XI—XVII вв). — 3-е изд., испр. и доп. — М.: Аспект Пресс, 2002. — С. 417—418. — 558 с. — 5000 экз. — ISBN 5-7567-0146-X

Основные черты Никоновой реформы

Первым шагом Патриарха Никона на пути литургической реформы, сделанным сразу после вступления на Патриаршество, было сравнение текста Символа веры в редакции печатных московских богослужебных книг с текстом Символа, начертанного на саккосе митрополита Фотия. Обнаружив расхождения между ними (а также между Служебником и другими книгами), Патриарх Никон решился приступить к исправлению книг и чинопоследований. Примерно через полгода по восшествии на патриарший престол, 11 февраля 1653 года, Патриарх указал опустить в издании Следованной Псалтири главы о числе поклонов на молитве преподобного Ефрема Сирина и о двуперстном крестном знамении. Часть справщиков высказали своё несогласие, в результате трое были уволены, среди них старец Савватий и иеромонах Иосиф (в миру Иван Наседка). Спустя 10 дней, в начале Великого поста 1653 года, Патриарх разослал по московским церквам «Память» о замене части земных поклонов на молитве Ефрема Сирина поясными и об употреблении троеперстного крестного знамения вместо двуперстного. Так началась реформа, равно как и протест против неё — церковный раскол, организованный бывшими товарищами Патриарха протопопами Аввакумом Петровым и Иваном Нероновым.

В ходе реформы богослужебная традиция была изменена в следующих пунктах:

  1. Широкомасштабная «книжная справа», выразившаяся в редактировании текстов Священного Писания и богослужебных книг, которая привела к изменениям даже в формулировках Символа Веры — убран союз-противопоставление «а» в словах о вере в Сына Божия «рождена, а не сотворена», о Царствии Божием стали говорить в будущем («не будет конца»), а не в настоящем времени («несть конца»), из определения свойств Духа Святаго исключено слово «Истиннаго». В исторические богослужебные тексты было внесено также множество других новаций, например, в имя «Ісус» (под титлом «Ic») была добавлена ещё одна буква и оно стало писаться «Іисус» (под титлом «Іис»).
  2. Замена двуперстного крестного знамения трёхперстным и отмена «метаний», или малых земных поклонов — в 1653 году Никон разослал по всем церквям московским «память», в которой говорилось: «не подобает в церкви метания творити на колену, но в пояс бы вам творити поклоны; еще и тремя персты бы есте крестились».
  3. Крестные ходы Никон распорядился проводить в обратном направлении (против солнца, а не посолонь).
  4. Возглас «аллилуйя» во время богослужения стали произносить не дважды (сугубая аллилуйя), а трижды (трегубая).
  5. Изменено число просфор на проскомидии и начертание печати на просфорах.

Реакция на реформу

Патриарху указывали на самочинность таких действий, и тогда в 1654 году он устраивает собор, на котором в результате давления на участников добивается разрешения провести «книжную справу по древним рукописям греческим и славянским». Однако равнение шло не на старые образцы, а на современную греческую практику. В неделю православия 1656 года в московском Успенском соборе была торжественно провозглашена анафема на тех, кто крестится двумя перстами.

Резкость и процедурная некорректность (так, Никон однажды публично избил, сорвал мантию, а затем без соборного решения единолично лишил кафедры и сослал противника богослужебной реформы епископа Павла Коломенского) проведения реформ вызвала недовольство среди значительной части духовенства и мирян, которое питалось также личной неприязнью к отличавшемуся нетерпимостью и амбициозностью патриарху. После ссылки и гибели Павла Коломенского движение за «старую веру» (старообрядчество) возглавили несколько клириков: протопопы Аввакум, Логгин Муромский и Даниил Костромской, поп Лазарь Романовский, дьякон Фёдор, инок Епифаний, поп Никита Добрынин, по прозвищу Пустосвят и др.

Большой Московский собор 1667 года, осудив и низложив Никона за самовольное оставление кафедры в 1658, анафематствовал всех противников реформ. В дальнейшем в силу государственной поддержки церковной реформы имя Русской церкви было закреплено исключительно за принявшими решения Соборов 1666 и 1667, а приверженцев богослужебных традиций (староверов) стали называть раскольниками и преследовать.

Взгляды старообрядцев на реформу

По мнению старообрядцев, взгляды Никона о какой-то отдельной традиции, в данном случае греческой, как об эталонной, были подобны так называемой «трехъязычной ереси» — учению о возможности существования Святого Писания исключительно на языках, на которых была сделана надпись на кресте Христовом — еврейском, греческом и латинском. В обоих случаях речь шла об отказе от естественно сложившейся на Руси богослужебной традиции (заимствованной, кстати, на основе старинных греческих образцов). Такой отказ был совершенно чужд русскому церковному сознанию, поскольку историческая русская церковность образовывалась на кирилло-мефодиевской традиции, в сущности которой было усвоение христианства с учётом национального перевода Святого Писания и богослужебного корпуса, использующего местные заделы христианской традиции.

Кроме того, старообрядцы, исходя из учения о неразрывной связи между внешней формой и внутренним содержанием священнодействий и таинств, со времён «Ответов Александра диакона» и «Поморских ответов» настаивают на более точном символическом выражении православных догматов именно в старых обрядах. Так, по мнению старообряцев, двуперстное крестное знамение глубже трехперстного раскрывает тайну вочеловечения и крестной смерти Христа, ибо на кресте была распята не Троица, а одно из Лиц Ея (вочеловечившийся Бог-Сын, Исус Христос). Аналогично, сугубая аллилуйя с приложением славянского перевода слова «аллилуйя» (слава Тебе, Боже) содержит уже троекратное (по числу Лиц Святой Троицы) прославление Бога (в дониконовских текстах есть и трегубая аллилуйя, но — без приложения «слава Тебе, Боже»), в то время как трегубая аллилуйя с приложением «слава Тебе, Боже» содержит «четверение» Святой Троицы.

Исследования церковных историков XIX—XX веков (Н. Ф. Каптерева, Е. Е. Голубинского, А. А. Дмитриевского[6] и др.) подтвердили мнение старообрядцев о неаутентичности источников Никоновой «справы»: заимствования, как оказалось, производилось из новогреческих и униатских источников.

Среди старообрядцев патриарх за свои действия и последовавшие за реформой жестокие гонения получил прозвище «Никон-Антихрист».

Термин «Никонианство»

Во времена богослужебной реформы, в среде старообрядчества появились специальные термины: никониа́нство, никониа́нский раскол, никонианская ересь, новообрядчество — термины с отрицательной оценочной коннотацией, полемически используемые приверженцами старообрядчества в отношении сторонников богослужебной реформы в Русской Православной Церкви XVII века. Наименование происходит от имени Патриарха Никона.

Эволюция отношения Русской Православной церкви (РПЦ)

Осуждение сторонников старых обрядов как неправославных, осуществленное соборами 1656 и 1666 годов, было окончательно санкционировано Большим московским собором в 1667 года, который одобрил реформы патриарха Никона, а всех, не принявших соборных решений, предал анафеме как еретиков и непокорных Церкви.

Иерархи Русской Церкви в конце XVII — начале XVIII веков (соборная книга «Жезл», патриарх Иоаким в «Увете духовном», Питирим Нижегородский в «Пращице», Димитрий Ростовский в «Розыске» и др.), следуя клятвам Большого Московского собора, особенно осуждали следующие «старые обряды»:

  • Двуперстное крестное знамение как «чёртово предание», «кукиш», «демоносидение», арианство, несторианство, македонианство, «армянское и латинское повеление» и др.;
  • сугубую аллилуйю — как «еретическую и богомерзкую»
  • Восьмиконечный крест, особо почитаемый старообрядцами — как «брынский и раскольний»[7]

С 1800 года Святейший Синод в той или иной мере стал допускать употребление старых обрядов (единоверие, единоверцам было дозволено молиться по-старому при подчинении новообрядному священноначалию).

Именной высочайший Указ Николая II, данный Сенату, Об укреплении начал веротерпимости от 17 апреля 1905 года в частности гласил:

«В целях уврачевания церковных разделений из-за старых обрядов и наибольшего успокоения совести употребляющих их в ограде русской православной церкви» синод при заместителе местоблюстителя патриаршего престола митрополите Сергии (Страгородском), впоследствии ставшем патриархом Московским и всея Руси, 23 апреля 1929 года признал старые обряды «спасительными», а клятвенные запреты соборов 1656 и 1667 гг. «отменил, яко не бывшие».

Поместный собор Русской православной церкви в 1971 году, созванный для избрания патриарха, специально рассмотрел вопрос о «клятвах на старые обряды и на придерживающихся их» и принял следующее решение:

  1. Утвердить постановление патриаршего священного синода от 23 (10) апреля 1929 года о признании старых русских обрядов спасительными, как и новые обряды, и равночестными им.
  2. Утвердить постановление патриаршего священного синода от 23 (10) апреля 1929 года об отвержении и вменении, яко не бывших, порицательных выражений, относящихся к старым обрядам и, в особенности, к двуперстию, где бы они ни встречались и кем бы они ни изрекались.
  3. Утвердить постановление патриаршего священного синода от 23 (10) апреля 1929 года об упразднении клятв Московского собора 1656 года и Большого Московского собора 1667 года, наложенных ими на старые русские обряды и на придерживающихся их православноверующих христиан, и считать эти клятвы, яко не бывшие. Освященный поместный собор русской православной церкви любовию объемлет всех свято хранящих древние русские обряды, как членов нашей святой церкви, так и именующих себя старообрядцами, но свято исповедующих спасительную православную веру. Освященный поместный собор русской православной церкви свидетельствует, что спасительному значению обрядов не противоречит многообразие их внешнего выражения, которое всегда было присуще древней неразделенной Христовой церкви и которое не являлось в ней камнем преткновения и источником разделения.[10]

В 1974 году аналогичное решение приняла и Русская православная церковь за рубежом.[11]

Такая отмена клятв, однако, не привела к возобновлению молитвенного общения между какой-либо крупной церковной юрисдикцией новообрядцев и старообрядцев.

Критика реформы в РПЦ

Церковный историк и головщик (регент) Спасского собора Андроникова монастыря в Москве Борис Кутузов полагает, что главный политический аспект реформы заключался в «византийской прелести», то есть завоевании Константинополя и возрождении Византийской империи с помощью и за счёт России. В этой связи, царь Алексей хотел наследовать со временем престол византийских императоров, а патриарх Никон хотел стать Вселенским патриархом[12]. Кутузов считает, что большая заинтересованность в реформе была у Ватикана, который хотел, используя Россию как орудие против Турции, усилить влияние католичества на Востоке.

Критика реформы светской властью

— Екатерина II, «О Старообрядчестве», 15.9.1763 г.

В культуре

  • Телесериал «Раскол», 2011 год

Источник: dic.academic.ru


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Adblock detector