Годы жизни николая 1

Николай Павлович Романов, будущий император Николай I, родился 6 июля (25 июня по ст. ст.) 1796 года в Царском Селе. Он стал третьим сыном императора Павла I и императрицы Марии Федоровны. Николай не был старшим сыном и поэтому не претендовал на престол. Предполагалось, что он посвятит себя военной карьере. В полугодовом возрасте мальчик получил звание полковника, а в три года уже щеголял в мундире лейб-гвардии Конного полка.

Ответственность за воспитание Николая и его младшего брата Михаила была возложена на генерала Ламздорфа. Домашнее образование заключалось в изучении экономики, истории, географии, юриспруденции, инженерного дела и фортификации. Особый упор делался на изучение иностранных языков: французского, немецкого и латыни. Гуманитарные науки особого удовольствия Николаю не доставляли, зато все, что было связано с инженерией и военным делом, привлекало его внимание. В детстве Николай овладел игрой на флейте и брал уроки рисования, и это знакомство с искусством позволило ему в будущем считаться ценителем оперы и балета.


В июле 1817 года состоялась свадьба Николая Павловича с принцессой Фридерикой Луизой Шарлоттой Вильгельминой Прусской, принявшей после крещения имя Александра Федоровна. И с этого времени великий князь стал активно принимать участие в обустройстве российского войска. Он заведовал инженерными частями, под его руководством создавались учебные заведения в ротах и батальонах. В 1819 году при его содействии были открыты Главное инженерное училище и школы гвардейских подпрапорщиков. Тем не менее в армии его недолюбливали за излишнюю педантичность и придирчивость к мелочам.

В 1820 году произошел поворотный момент в биографии будущего императора Николая I: его старший брат Александр I сообщил, что в связи с отказом престолонаследника Константина право на царствование переходит к Николаю. Для Николая Павловича новость стала шоком, он не был к этому готов. Несмотря на протесты младшего брата, Александр I закрепил это право специальным манифестом.

Однако 1 декабря (19 ноября по ст. ст) 1825 года император Александр I внезапно скончался. Николай вновь попытался отказаться от царствования и переложить бремя власти на Константина. Только после обнародования царского манифеста, указывающего наследником Николая Павловича, ему пришлось согласиться с волей Александра I.

Датой присяги перед войсками на Сенатской площади было назначено 26 декабря (14 декабря по ст. ст.). Именно эта дата стала определяющей в выступлении участников различных тайных обществ, вошедшем в историю как восстание декабристов.


План революционеров не был реализован, армия не поддержала восставших, и выступление было подавлено. После суда пять предводителей восстания были казнены, а большое количество участников и сочувствующих отправились в ссылку. Царствование Николая I началось очень драматично, но других казней за время его правления не было.

Венчание на царство состоялось 22 августа 1826 года в Успенском соборе Кремля, а в мае 1829 года новый император вступил в права самодержца Польского царства.

Первые шаги Николая I в политике были довольно либеральными: из ссылки вернулся А. С. Пушкин, наставником наследника стал В. А. Жуковский; о либеральных взглядах Николая говорит и то, что Министерство государственного имущества возглавил П. Д. Киселев, не сторонник крепостного права.

Тем не менее история показала, что новый император был ярым приверженцем монархии. Его главный лозунг, определяющий государственную политику, выражался в трех постулатах: самодержавие, православие и народность. Главное, к чему стремился и чего добивался Николай I своей политикой, – не создавать новое и лучшее, а сохранить и улучшить уже существующий порядок.

Стремление императора к консерватизму и слепому следованию букве закона привело к развитию еще большей бюрократии в стране. По сути, было создано целое бюрократическое государство, идеи которого продолжают жить до настоящего времени. Была введена жесточайшая цензура, создано подразделение Тайной канцелярии во главе с Бенкендорфом, которое вело политический сыск. Было налажено очень пристальное наблюдение за печатным делом.


В годы царствования Николая I некоторые изменения коснулись и существовавшего крепостного права. Стали осваиваться необработанные земли в Сибири и на Урале, крестьян отправляли на их подъем независимо от желания. На новых землях создавалась инфраструктура, крестьян снабжали новой агротехникой.

При Николае I была построена первая железная дорога. Колея российских дорог была шире европейских, что способствовало развитию отечественной техники.

Началась реформа финансов, которая должна была ввести единую систему исчисления серебряных монет и ассигнаций.

Особое место в политике царя занимало беспокойство о проникновении либеральных идей в Россию. Уничтожить всякое инакомыслие Николай I стремился не только в России, но и во всей Европе. Без русского царя не обходилось подавление всевозможных восстаний и революционных бунтов. В результате он получил заслуженное прозвище «жандарм Европы».

Все годы правления Николая I наполнены военными действиями за рубежом.  1826–1828 годы – Русско-персидская война, 1828–1829 годы – Русско-турецкая война, 1830 год – подавление русскими войсками Польского восстания. В 1833 году был подписан Ункяр-Искелесийский договор, который стал наивысшей точкой российского влияния на Константинополь. Россия получила право блокировать проход иностранных кораблей в Черное море. Правда, вскоре это право было утрачено в результате заключения Второй Лондонской конвенции в 1841 году. 1849 год – Россия активный участник подавления восстания в Венгрии.


Кульминацией царствования Николая I стала Крымская война. Именно она явилась крахом политической карьеры императора. Он не ожидал, что на помощь Турции придут Великобритания и Франция. Вызывала опасение и политика Австрии, недружелюбие которой вынуждало Российскую империю держать на западных границах целую армию.

В результате Россия потеряла влияние в Черном море, лишилась возможности строить и использовать на побережье военные крепости.

В 1855 году Николай I заболел гриппом, но, несмотря на недомогание, в феврале вышел на военный парад без верхней одежды… Скончался император 2 марта 1855 года.

Источник: histrf.ru

Внутренняя политика

Н. I до­бил­ся то­го, что са­мо­дер­жа­вие как куль­тур­ная тра­ди­ция (ри­туа­лы, сим­во­лы, це­ре­мо­нии) по­лу­чи­ло наи­выс­шее во­пло­ще­ние. Осн. чер­ты «ни­ко­ла­ев­ской сис­те­мы» – па­тер­на­лизм вер­хов­ной вла­сти по от­но­ше­нию к об­ще­ст­ву, пре­сле­до­ва­ние инакомыс­лия, от­каз от при­выч­но­го для об­ществ. соз­на­ния 1-й четв. 19 в. пред­став­ле­ния о един­ст­ве ис­то­рич. су­деб рус. и ев­роп. на­ро­дов. Н. I был убе­ж­дён в не­ог­ра­ни­чен­ных воз­мож­но­стях са­мо­дер­жа­вия и его без­ус­лов­ной спо­соб­но­сти обес­пе­чить бла­го под­дан­ных.


­зы­вал се­бя «пер­вым слу­гой сво­его го­су­дар­ст­ва», счи­тал сво­ей обя­зан­но­стью лич­но раз­ре­шать все сколь­ко-ни­будь су­ще­ст­вен­ные де­ла. Обыч­ны­ми бы­ли его час­тые по­езд­ки по разл. об­лас­тям им­пе­рии, ос­мот­ры боль­ниц (напр., в 1830 по­се­тил Мо­ск­ву во вре­мя эпи­де­мии хо­ле­ры, до­стиг­шей го­ро­да), тю­рем, ка­зён­ных скла­дов, при­сут­ст­вен­ных мест, учеб­ных за­ве­де­ний. Лич­но кон­тро­ли­ро­вал реа­ли­за­цию важ­ней­ших строи­тель­ных про­ек­тов, не­ред­ко вно­сил из­ме­не­ния в пла­ны за­строй­ки го­ро­дов (при нём центр С.-Пе­тер­бур­га при­об­рёл тот вид, ко­то­рый в осн. со­хра­нил­ся до на­ших дней), за­ни­мал­ся ре­кон­ст­рук­ци­ей и строи­тель­ст­вом кре­по­стей на зап. гра­ни­це им­пе­рии (Но­воге­ор­ги­ев­ской, Крон­штадт­ской, Ди­на­бург­ской и др.). Для ра­цио­на­ли­за­ции гос. управ­ле­ния ука­зом 1834/35 уч­ре­дил гу­берн­ские ста­ти­сти­че­ские ко­ми­те­ты. Стре­мил­ся стро­го сле­до­вать ле­ги­ти­ми­ст­ским прин­ци­пам, что бы­ло оп­ре­де­ляю­щей чер­той его ха­рак­те­ра и по­ли­ти­ки. Под­чёр­ки­вал, что уст­рой­ст­во пра­во­су­дия ста­ло его гл. за­бо­той по­сле всту­п­ле­ния на пре­стол. Важ­ней­шим на­прав­ле­ни­ем его дея­тель­но­сти ста­ло упо­ря­до­че­ние за­ко­но­да­тель­ст­ва. По распоряжению Н. I под фак­тич. ру­ко­во­дством М. М. Спе­ран­ско­го под­го­тов­ле­ны «Пол­ное со­б­ра­ние за­ко­нов Рос­сий­ской им­пе­рии» и «Свод за­ко­нов Рос­сий­ской им­пе­рии».


Од­ним из ве­ду­щих на­прав­ле­ний внутр. по­ли­ти­ки Н. I ста­ла цен­тра­ли­за­ция гос. ап­па­ра­та и бю­ро­кра­ти­за­ция гос. управ­ле­ния. В 1826 пре­об­ра­зо­вал Соб­ст­вен­ную Е. И. В. кан­це­ля­рию в выс­ший пра­ви­тельств. ор­ган, уч­ре­дил Вто­рое от­де­ле­ние Соб­ст­вен­ной Е. И. В. кан­це­ля­рии (ор­ган ко­ди­фи­ка­ции за­ко­но­да­тель­ст­ва) и Третье от­де­ле­ние (ор­ган по­ли­тич. сыс­ка и изу­че­ния об­ществ. мне­ния; ру­ко­во­ди­тель – А. Х. Бен­кен­дорф), Ми­ни­стер­ст­во им­пе­ра­тор­ско­го дво­ра и уде­лов (объ­е­ди­ни­ло раз­роз­нен­ные ра­нее уч­ре­ж­де­ния по управ­ле­нию де­ла­ми До­ма Ро­ма­но­вых). В кон. 1820-х – нач. 1830-х гг. уси­лил цен­тра­ли­за­цию во­ен. и во­ен.-мор. управ­ле­ния. Стре­мясь из­бе­жать про­во­ло­чек и не­нуж­ной, по его мне­нию, кри­ти­ки, Н. I ут­вер­ждал часть за­ко­но­про­ек­тов без их об­су­ж­де­ния в Гос. со­ве­те. В чи­нов­никах боль­ше все­го це­нил дис­ци­п­ли­ни­ро­ван­ность и лич­ную пре­дан­ность (ши­ро­ко из­вест­но его вы­ска­зы­ва­ние «мне не нуж­но учё­ных го­лов, мне нуж­но вер­но­под­дан­ных»). Назначал на мно­гие клю­че­вые по­сты в гос. ап­па­ра­те выс­ших офи­це­ров (в нач. 1840-х гг. 10 из 13 ми­ни­стерств воз­глав­ля­лись ге­не­ра­ла­ми). Од­на­ко имен­но в цар­ст­во­ва­ние Н. I на­ча­ла фор­ми­ро­вать­ся груп­па «ли­бе­раль­ных бю­ро­кра­тов».


Лю­би­мым де­ти­щем Н. I бы­ла ар­мия. По его ини­циа­ти­ве ре­ор­га­ни­зо­ва­ны во­ен­ные по­се­ле­ния. В 1832 соз­да­на Имп. во­ен. ака­де­мия (с 1855 в па­мять Н. I на­зва­на Ни­ко­ла­ев­ской ака­де­ми­ей Ген­шта­ба), от­кры­то 14 но­вых ка­дет­ских кор­пу­сов. В 1831 ввёл еже­год­ные рек­рут­ские на­бо­ры (про­во­ди­лись по­оче­рёд­но сна­ча­ла в од­ной, на сле­дую­щий год в др. час­ти стра­ны). В 1826–54 уве­ли­чил об­щую чис­лен­ность воо­руж. сил поч­ти на 40% (до 1,36 млн. чел., флот на­счи­ты­вал 512 ко­раб­лей и ок. 91 тыс. чел.). В 1834 срок сол­дат­ской служ­бы со­кра­тил с 25 до 20 лет, в 1839 – до 19, в 1851 – до 15 лет. Про­тив­ник жес­то­ких те­лес­ных на­ка­за­ний, в 1839 от­ме­нил фух­те­ли и ог­ра­ни­чил при­ме­не­ние шпиц­ру­те­нов, за­пре­тил про­из­во­дить эк­зе­ку­цию без вра­ча, ко­то­рый имел пра­во ос­та­но­вить её в лю­бой мо­мент. Вме­сте с тем осн. вни­ма­ние уде­ля­лось муш­тре вме­сто бое­вой учё­бы в по­ле­вых ус­ло­ви­ях, пе­ре­воо­ру­же­ние на­рез­ным ог­не­стрель­ным ору­жием, на­ча­тое в 1843, про­хо­ди­ло мед­лен­но, во­ен. флот ос­та­вал­ся по пре­иму­ще­ст­ву па­рус­ным.

Н. I про­во­дил про­тек­цио­ни­ст­скую эко­но­ми­че­скую по­ли­ти­ку, под­дер­жи­вая рос. про­мыш­лен­ни­ков гос. суб­си­дия­ми, дол­го­сроч­ны­ми ссу­да­ми и льгот­ным на­ло­го­об­ло­же­ни­ем. При нём в Рос­сии воз­ник­ли ма­ши­но­строе­ние и са­хар­ная пром-сть. Пра­ви­тель­ст­во Н.


вер­ну­лось к сис­те­ме вин­ных от­ку­пов (1827). Н. I уч­ре­дил Кор­пус гор­ных ин­же­не­ров (1834) и Кор­пус лес­ни­чих (1839). В цар­ст­во­ва­ние Н. I за­вер­ше­на за­ко­но­дат. уни­фи­ка­ция си­сте­мы рус. мер и ве­сов (1835; в её ос­но­ву по­ло­же­ны са­жень и фунт, дей­ство­ва­ла до вве­де­ния ме­три­чес­кой си­сте­мы мер в 1918), про­дол­же­но раз­ви­тие ак­цио­нер­но­го за­ко­но­да­тель­ст­ва (пер­вый спец. об­щий за­кон об ак­цио­нер­ных об-вах, 1836). Ак­тив­но уча­ст­во­вал в раз­ра­бот­ке де­неж­ной ре­фор­мы, про­ве­дён­ной в 1839–1843 под рук. гр. Е. Ф. Кан­кри­на, в ре­зуль­та­те ко­то­рой в ос­но­ву де­неж­но­го об­ра­ще­ния по­ло­жен се­реб­ря­ный рубль (см. в ст. Де­неж­ные ре­фор­мы). В от­ли­чие от мно­гих сво­их при­бли­жён­ных, Н. I вер­но оце­нил зна­че­ние же­лез­ных до­рог, на­сто­ял на на­ча­ле ж.-д. строи­тель­ст­ва в Рос. им­пе­рии: пер­вой ли­ни­ей об­ществ. поль­зо­ва­ния ста­ла Цар­ско­сель­ская же­лез­ная до­ро­га (1836–38), пер­вой круп­ной – Вар­шав­ско-Вен­ская ж. д. (1845–1848), пер­вой в ми­ре двух­пут­ной до­рогой боль­шой про­тя­жён­но­сти – С.-Пе­тер­бур­го-Мо­с­ков­ская (1843–51; с 1855 в па­мять Н. I – Ни­ко­ла­ев­ская ж. д., ны­не вхо­дит в со­став Ок­тябрь­ской же­лез­ной до­ро­ги), по­ло­жив­шая на­ча­ло соз­да­нию се­ти до­рог об­ще­рос­сий­ско­го зна­че­ния. Уде­лял боль­шое вни­ма­ние строи­тель­ст­ву шос­сей­ных до­рог (6,5 тыс. км в 1833–55; ок. по­ло­ви­ны всех шос­сей­ных до­рог, по­стро­ен­ных до 1917), уст­рой­ст­ву вод­ных пу­тей со­об­ще­ния, в 1840-х гг. на­чал со­зда­ние те­ле­граф­ной се­ти. При­нял пер­вые за­ко­ны о тру­де, в част­но­сти ог­рани­чил при­ме­не­ние тру­да ма­ло­лет­них де­тей на пром. пред­при­яти­ях (1845).


В со­ци­аль­ной по­ли­ти­ке ис­хо­дил из убе­ж­де­ния, что од­ной из гл. ос­нов са­мо­дер­жа­вия яв­ля­ет­ся со­слов­ный ха­рак­тер об­ществ. уст­рой­ст­ва. Стре­мил­ся со­хра­нить пра­ва и при­ви­ле­гии дво­рян­ст­ва, ог­ра­дить дво­рян­ст­во от про­ник­но­ве­ния в его со­став пред­ста­ви­те­лей др. со­сло­вий. Упо­ря­до­чил дво­рян­ское са­мо­управ­ле­ние (1831). В ус­ло­ви­ях рос­та гос. ап­па­ра­та и ар­мии по­вы­сил класс чи­нов по Та­бе­ли о ран­гах 1722, да­вав­ших пра­во на по­лу­че­ние лич­но­го (9-й класс для гражд. чи­нов) и по­том­ст­вен­но­го (8-й класс для во­ен. чи­нов и 5-й класс для гражд. чи­нов) дво­рян­ст­ва (1845). С це­лью со­хра­нить круп­ное дво­рян­ское зем­ле­вла­де­ние в 1845 из­дал за­кон, по­зво­ляв­ший вла­дель­цу боль­шо­го по­ме­стья объ­я­вить его май­о­ра­том (за­по­вед­ным на­следств. име­ни­ем), ко­то­рое при на­сле­до­ва­нии це­ли­ком пе­ре­хо­ди­ло к стар­ше­му сы­ну (про­ти­во­ре­чи­ло дво­рян­ским тра­ди­ци­ям и не по­лу­чи­ло рас­про­стра­не­ния). Для об­лег­че­ния по­ло­же­ния дво­рян – за­ём­щи­ков ка­зён­ных бан­ков был рас­ши­рен круг льгот по ус­ло­ви­ям кре­ди­то­ва­ния. Мел­ко­по­ме­ст­ным дво­ря­нам вы­де­ля­лись зем­ли в По­вол­жье и степ­ной зо­не, ока­зы­ва­лась де­неж­ная по­мощь для пе­ре­се­ле­ния и раз­ви­тия хо­зяй­ст­ва.


Н. I уч­ре­дил но­вую по­лу­при­ви­ле­ги­ро­ван­ную со­слов­ную груп­пу – лич­ных и по­томств. по­чёт­ных гра­ж­дан (1832). При этом пре­сле­до­вал за­да­чи со­кра­тить рост чис­лен­но­сти лич­ных дво­рян, яв­ляв­ших­ся вы­ход­ца­ми из др. со­сло­вий, и ук­ре­пить со­ци­аль­ное по­ло­же­ние не­ко­то­рых ка­те­го­рий гор. на­се­ле­ния – куп­цов 1-й и 2-й гиль­дий, вы­пу­ск­ни­ков ун-тов и АХ и др.

При­зна­вал кре­по­ст­ное пра­во «злом для всех ощу­ти­тель­ным», в то же вре­мя по­ла­гал, что «при­ка­сать­ся к не­му те­перь бы­ло бы де­лом ещё бо­лее ги­бель­ным», т. к. «дать лич­ную сво­бо­ду на­ро­ду, ко­то­рый при­вык к дол­го­лет­не­му раб­ст­ву, опас­но», т. е. чре­ва­то бун­том. Кре­сть­ян­ский во­прос был центр. во­про­сом в дея­тель­но­сти «Ко­ми­те­та 6 де­каб­ря 1826» (его уч­ре­ж­де­ние бы­ло од­ним из пер­вых ша­гов Н. I) и ещё вось­ми сек­рет­ных ко­ми­те­тов (1826–49). Н. I про­во­дил по­ли­ти­ку по­сте­пен­но­го за­ко­но­дат. ог­ра­ни­че­ния лич­ной, в т. ч. су­деб­ной, вла­сти по­ме­щи­ков над кре­сть­я­на­ми. Из­дал 367 за­ко­но­дат. ак­тов о по­ме­щичь­их кре­сть­я­нах (в 3 раза боль­ше, чем Алек­сандр I). «Свод за­ко­нов» 1832 уре­гу­ли­ро­вал по­ря­док на­ка­за­ния кре­сть­ян по­ме­щи­ка­ми, а «Свод за­ко­нов» 1842 чёт­ко оп­ре­де­лил ком­пе­тен­цию по­ме­щичь­е­го су­да и смяг­чил на­ка­за­ния, ко­то­рые по­ме­щик мог на­зна­чать собств. вла­стью. За по­ме­щи­ка­ми со­хра­ня­лось пра­во на­ка­зы­вать кре­сть­ян за пре­сту­п­ле­ния, на­прав­лен­ные про­тив не­го са­мо­го, его се­мей­ст­ва и кре­по­ст­ных, все иные де­ла под­вер­га­лись раз­би­ра­тель­ст­ву в гос. су­дах. Из­дал указ об обя­зан­ных кре­сть­я­нах (1842), рас­ши­ряв­ший для кре­пост­ных кре­сть­ян воз­мож­ность по­лу­чить лич­ную сво­бо­ду по со­гла­ше­нию с по­ме­щи­ком. В Юго-Зап. крае с 1847 вво­ди­лись ин­вен­тар­ные пра­ви­ла, оп­ре­де­лив­шие раз­ме­ры кре­сть­ян­ских на­де­лов и по­вин­но­стей кре­сть­ян в поль­зу по­ме­щи­ков. Позд­нее бы­ла пред­при­ня­та по­пыт­ка рас­про­стра­нить пра­ви­ла на бе­ло­рус. гу­бер­нии. Уми­рая, Н. I взял с на­след­ни­ка сло­во ре­шить про­бле­му кре­по­ст­но­го пра­ва.

Для пре­об­ра­зо­ва­ния управ­ле­ния гос. кре­сть­я­на­ми (ок. 1/3 по­дат­но­го сель­ско­го на­се­ле­ния) в 1836 Н. I уч­ре­дил Пя­тое от­де­ле­ние Собств. Е. И. В. кан­це­лярии. В ре­зуль­та­те Ки­се­лё­ва ре­фор­мы 1837–41 соз­да­на раз­ветв­лён­ная сис­те­ма управ­ле­ния гос. кре­сть­я­на­ми во гла­ве с осо­бым ве­дом­ст­вом – Мин-вом гос. иму­ществ, ре­фор­ми­ро­ва­но кре­сть­ян­ское са­мо­управ­ле­ние, на­ча­та по­ли­ти­ка гос. по­пе­чи­тель­ст­ва над гос. кре­сть­я­на­ми: об­роч­ная по­вин­ность ста­ла со­от­но­сить­ся с до­ход­но­стью зем­ли, про­во­ди­лось до­пол­нит. на­де­ле­ние ма­ло­зе­мель­ных кре­сть­ян ка­зён­ны­ми зем­ля­ми, по­ло­же­но на­ча­ло мас­со­во­му пере­се­лен­че­ст­ву­ ма­ло­зе­мель­ных кре­сть­ян на ок­раи­ны, вво­ди­лись кре­сть­ян­ские кре­дит­ные уч­ре­ж­де­ния и др.

В об­лас­ти на­цио­наль­ной по­ли­ти­ки уси­лия Н. I бы­ли на­прав­ле­ны пре­ж­де все­го на под­дер­жа­ние адм. един­ст­ва им­пе­рии и со­труд­ни­че­ст­во с нац. эли­та­ми. Он рав­но счи­тал се­бя рус. ца­рём и рос. им­пе­ра­то­ром. При Н. I пред­при­ня­ты серь­ёз­ные уси­лия по изу­че­нию на­се­ле­ния Рос. им­пе­рии. По­ни­мая слож­ность нац. от­но­ше­ний, Н. I пред­по­чи­тал го­во­рить о по­сте­пен­ном «сбли­же­нии» рус­ско­го на­ро­да и др. на­ро­дов стра­ны. Вме­сте с тем стрем­ле­ние к со­хра­не­нию ста­биль­но­сти Рос. им­пе­рии пред­по­ла­га­ло про­ве­де­ние дос­та­точ­но жё­ст­ко­го кур­са по от­но­ше­нию к нац. дви­же­ни­ям и да­же са­мой воз­мож­но­сти их воз­ник­но­ве­ния. Н. I по­да­вил Польск. вос­ста­ние 1830–31, по­сле че­го уп­разд­нил польск. Сейм и нац. воо­руж. си­лы, а так­же Ви­лен­ский ун-т, вме­сто ко­то­ро­го в 1833 от­крыл ун-т Св. Вла­ди­ми­ра в Кие­ве. Уде­лял боль­шое вни­ма­ние по­ло­же­нию ев­ре­ев, по­ощ­ре­нию их к зем­ле­дельч. тру­ду и по­сте­пен­но­му ос­лаб­ле­нию их нац. обо­соб­лен­но­сти (см. в ст. Ев­рей­ские ко­ми­те­ты).

Ак­ти­ви­зи­ро­вал во­ен. дей­ст­вия на Сев. Кав­ка­зе, про­дол­жив Кав­каз­скую вой­ну 1817–64, до­вёл чис­лен­ность рос. войск в ре­гио­не до 150 тыс. чел. (1844), что поз­во­ли­ло на­не­сти ряд круп­ных по­ра­же­ний вой­скам има­ма Ша­ми­ля, окон­ча­тель­ный раз­гром ко­то­рых за­дер­жа­ла Крым­ская вой­на 1853–56. Уч­ре­дил Кав­каз­ское ли­ней­ное ка­за­чье вой­ско (1832). Бы­ла воз­ве­де­на Чер­но­мор­ская бе­ре­го­вая ли­ния (1837–39), в 1840 на­ча­лось уст­рой­ст­во Но­вой, или Ла­бин­ской, кор­дон­ной ли­нии. С це­лью со­сре­до­то­чить в од­них ру­ках во­ен. и гражд. власть на Кав­ка­зе Н. I уч­ре­дил Кав­каз­ское на­ме­ст­ни­че­ст­во (1844/45).

Бу­ду­чи го­ря­чо ве­рую­щим че­ло­ве­ком, Н. I за­щи­щал и опе­кал тра­диц. пра­во­сла­вие. При нём Цер­ковь иг­ра­ла вид­ную роль как ин­ст­ру­мент гос. по­ли­ти­ки, вво­ди­лось гос. де­неж­ное обес­пе­че­ние пра­во­слав­но­го ду­хо­вен­ст­ва, уси­ле­на борь­ба со ста­ро­об­ряд­че­ст­вом и осо­бен­но с сек­та­ми (сек­тан­ты вы­се­ля­лись в За­кав­ка­зье и Вост. Си­бирь); с 1843 от­кры­ва­лись жен­ские епар­хи­аль­ные учи­ли­ща. Н. I под­дер­жал ини­циа­ти­ву митр. Ли­тов­ско­го Ио­си­фа (Се­маш­ко) о вос­со­еди­не­нии униа­тов с РПЦ и 25.3(6.4).1839 ут­вер­дил ре­ше­ние По­лоц­ко­го цер­ков­но­го со­бо­ра об этом.

По­ли­ти­ка Н. I в об­лас­ти об­ра­зо­вания бы­ла на­це­ле­на на вос­пи­та­ние и под­го­тов­ку «вер­ных и скром­ных» слуг го­су­дар­ст­ва. Ис­хо­дя из убе­ж­де­ния, что «обу­чен­ность в со­че­та­нии с на­чи­тан­но­стью од­на из выс­ших при­чин воль­но­дум­ст­ва», Н. I при­шёл к вы­во­ду, что об­ра­зо­ва­ние долж­но быть со­слов­ным и не­раз­рыв­но свя­за­но с вос­пи­та­ни­ем. Н. I за­яв­лял, что без нрав­ст­вен­но­сти уче­ние «не толь­ко бес­по­лез­но, но да­же мо­жет быть вред­но, а ос­но­ва нрав­ст­вен­но­сти – свя­тая ве­ра». В 1826 он уч­ре­дил К-т по уст­рой­ст­ву учеб­ных за­ве­де­ний с це­лью пе­ре­смот­реть все дей­ст­вую­щие ус­та­вы. В 1827 за­пре­тил при­ни­мать кре­по­ст­ных кре­сть­ян в гим­на­зии и выс­шие учеб­ные за­ве­де­ния. В со­от­вет­ст­вии с Ус­та­вом гим­на­зий и уч-щ уезд­ных и при­ход­ских 1828 ка­ж­дый тип шко­лы ста­но­вил­ся со­слов­но-обо­соб­лен­ным и замк­ну­тым: при­ход­ские уч-ща пред­на­зна­ча­лись для де­тей из «ниж­них со­сло­вий», уезд­ные уч-ща – для де­тей ме­щан и куп­цов, гим­на­зии и ун-ты – для обу­че­ния де­тей дво­рян и чи­нов­ни­ков. С 1832 соз­да­ва­лась сеть бла­го­род­ных пан­сио­нов – дво­рян­ских ср. учеб­ных за­ве­де­ний (10 пан­сио­нов к 1842), в 1833–44 соз­да­но 5 дво­рян­ских ин­сти­ту­тов.

При Н. I от­кры­ты но­вые или по­лу­чи­ли бо­лее вы­со­кий ста­тус спец. учеб­ные за­ве­де­ния, пред­на­зна­чав­шие­ся пре­ж­де все­го для под­го­тов­ки слу­жа­щих в гос. хо­зяй­ст­ве и гос. ап­па­ра­те: С.-Пе­терб. прак­ти­че­ский (с 1896 тех­но­ло­ги­че­ский) ин-т (1828, пер­вое тех­но­ло­гич. учеб­ное за­ве­де­ние), Ар­хи­тек­тор­ское уч-ще (1830) и Уч-ще гражд. ин­же­не­ров (1832) в С.-Пе­тер­бур­ге (в 1842 объ­е­ди­не­ны в Стро­ит. уч-ще, с 1882 Ин-т гражд. ин­же­не­ров), Моск. ре­мес­лен­ное учеб­ное за­ве­де­ние (1830; с 1868 Имп. Моск. тех­нич. уч-ще), Учи­ли­ще пра­во­ве­де­ния (1835), Го­ры­го­рец­кая зем­ле­дельч. шко­ла в Ор­шан­ском у. Мо­ги­лёв­ской губ. (1840, с 1848 зем­ле­дельч. ин-т), ве­те­ринар­ные шко­лы (с 1873 ин­сти­ту­ты) в Харь­ко­ве (1839) и Дер­пте (1848); вновь от­крыт Глав­ный пе­да­го­ги­че­ский ин­сти­тут в С.-Пе­тер­бур­ге (1829); пре­об­ра­зо­ва­ны гим­на­зия кн. А. А. Без­бо­род­ко в Не­жи­не в Не­жин­ский ли­цей (1832), Яро­слав­ское Де­ми­дов­ское уч-ще выс­ших на­ук в Де­ми­дов­ский ли­цей (1833), Кон­стан­ти­нов­ское зем­ле­мер­ное уч-ще в Ме­же­вой ин­сти­тут (1835); Ла­за­рев­ский ин­сти­тут вос­точ­ных язы­ков по­лу­чил ли­цей­скую ор­га­ни­за­цию (1848).

Раз­ре­шил ко­ман­ди­ров­ки вы­пу­ск­ни­ков ун-тов за гра­ни­цу для под­го­тов­ки к про­фес­сор­ско­му зва­нию (1828). Вме­сте с тем под уг­ро­зой ли­ше­ния пра­ва на гос. служ­бу за­пре­тил вос­пи­ты­вать юно­шей 10–18 лет за гра­ни­цей, счи­тая, что «мо­ло­дые лю­ди воз­вра­ща­ют­ся ино­гда в Рос­сию с са­мы­ми лож­ны­ми о ней по­ня­тия­ми» (1831). Он по­ла­гал, что ун-ты яв­ля­ют­ся гл. рас­сад­ни­ка­ми воль­но­дум­ст­ва и стре­мил­ся уси­лить гос. кон­троль над пре­по­да­ва­те­ля­ми и сту­ден­та­ми. Об­щий ус­тав имп. рос. ун-тов 1835 ог­ра­ни­чил их ав­то­но­мию и уси­лил власть по­пе­чи­те­лей, от­ме­нил уни­вер­си­тет­ский суд, ос­во­бо­дил ун-ты от адм. обя­зан­но­стей по управ­ле­нию учеб­ны­ми за­ве­де­ния­ми, внёс боль­шие из­ме­не­ния в со­дер­жа­ние об­ра­зо­ва­ния. Обя­за­тель­ным для всех фа­куль­те­тов ста­ло изу­че­ние бо­го­сло­вия, цер­ков­ной ис­то­рии и дей­ст­вую­ще­го пра­ва. Стрем­ле­ние Н. I при­дать об­ра­зо­ва­нию нац. ха­рак­тер при­ве­ло к по­яв­ле­нию в ун-тах ка­федр рос. ис­то­рии, рос. сло­вес­но­сти и ис­то­рии лит-ры, не­сколь­ких ка­федр разл. от­рас­лей рус. пра­ва. Фак­ти­че­ски пре­кра­ти­лась прак­ти­ка при­гла­ше­ния иностр. учё­ных, воз­рос­ло фи­нан­си­ро­ва­ние ун-тов. Н. I под­дер­жал идею С. С. Ува­ро­ва об уве­ли­че­нии пла­ты за обу­че­ние как сред­ст­ве ог­ра­ни­чить дос­туп в выс­шие учеб­ные за­ве­де­ния вы­ход­цам из «низ­ших клас­сов» (1845).

Ре­во­лю­ции 1848–49 в Ев­ро­пе под­толк­ну­ли Н. I к про­ве­де­нию ря­да ох­ра­нит. ме­ро­прия­тий в сфе­ре выс­ше­го об­ра­зо­ва­ния. Бы­ло пре­кра­ще­но пре­по­да­ва­ние фи­ло­со­фии и гос. пра­ва, а пре­по­да­ва­ние ло­ги­ки и пси­хо­ло­гии пе­ре­да­но про­фес­со­рам бо­го­сло­вия. «По на­стоя­щим за­гра­нич­ным об­стоя­тель­ст­вам» был при­ос­та­нов­лен от­пуск в ко­ман­ди­ров­ки с на­уч. це­лью за гра­ни­цу (за­прет снят по­сле смер­ти Н. I).

Н. I по­ощ­рял нау­ку и изо­бре­та­тель­ст­во. Со­дей­ст­во­вал сис­те­ма­тич. из­да­нию древ­них ру­ко­пи­сей на гос. сред­ст­ва (в 1834 уч­ре­дил Ар­хео­гра­фи­че­скую ко­мис­сию, на­ла­див­шую вы­пуск др.-рус. ак­тов и «Пол­но­го со­б­ра­ния рус­ских ле­то­пи­сей»). Уч­ре­дил Пул­ков­скую ас­тро­но­мич. об­сер­ва­то­рию (от­кры­та в 1839) и Гл. фи­зич. об­сер­ва­то­рию в С.-Пе­тер­бур­ге (1849), уве­ли­чил со­дер­жа­ние Пе­терб. АН (1836) и пре­об­ра­зо­вал Рос­сий­скую ака­де­мию в От­де­ле­ние рус. яз. и сло­вес­но­сти Пе­терб. АН (1841). По­ве­ле­ния­ми Н. I ос­но­ва­ны Об-во с. х-ва Юж. Рос­сии в Одес­се (1829), Об-во са­до­вод­ст­ва в Мо­ск­ве (1833; с 1835 Рос. об-во лю­би­те­лей са­до­вод­ст­ва), Одес­ское об-во ис­то­рии и древ­но­стей (1839), Рус. гео­гра­фич. об-во (1845) с Кав­каз­ским (1850) и Си­бир­ским (1851) от­де­ла­ми, Рус. ар­хео­ло­ги­че­ско-ну­миз­ма­тич. (с 1866 ар­хео­ло­ги­ческое) об-во (1846). На­уч., эко­но­мич. и с.-х. об-ва (пре­ж­де все­го ВЭО) поль­зо­ва­лись ка­зён­ны­ми суб­си­дия­ми и по­кро­ви­тель­ст­вом Н. I или чле­нов имп. фа­ми­лии. На гос. сред­ст­ва бы­ли ор­га­ни­зо­ва­ны экс­пе­ди­ции А. Гум­больд­та по Ура­лу и Си­би­ри (1829), А. Ф. Мид­ден­дор­фа по Си­би­ри (1842–45) и др.

В куль­ту­ре сле­до­вал рус. нац. тра­ди­ции. В хра­мо­вом зод­че­ст­ве это про­яви­лось в ут­вер­жде­нии рус­ско-ви­зан­тий­ско­го сти­ля, вид­ней­шим пред­ста­ви­те­лем ко­то­ро­го был лю­би­мец Н. I арх. К. А. Тон. Стрем­ле­ние Н. I со­хра­нить ха­рак­тер «преж­ней ис­тин­но рус­ской ар­хи­тек­ту­ры» и ре­шить «за­да­чу на­род­но­сти» оп­ре­де­ля­ло и мо­ну­мен­таль­ное гражд. строи­тель­ст­во (Боль­шой Крем­лёв­ский дво­рец в Мо­ск­ве, 1839–49, ар­хи­тек­то­ры К. А. Тон, В. А. Ба­ка­рёв, П. А. Ге­ра­си­мов, Ф. Ф. Рих­тер, Н. И. Чи­ча­гов). При рос. имп. дво­ре ста­ли го­во­рить не на франц. яз., а на рус. яз., ко­то­рый был сде­лан обя­за­тель­ным для всех гос. уч­ре­ж­де­ний, кро­ме МИДа. В прав­ле­ние Н. I по­лу­чи­ли зна­чит. раз­ви­тие лит-ра, жи­во­пис­ное, те­ат­раль­ное и муз. иск-во. Н. I воз­вра­тил из ссыл­ки А. С. Пуш­ки­на. По­кро­ви­тель­ст­во­вал пи­са­те­лям (напр., Н. В. Го­го­лю), ак­тё­рам (П. А. Ка­ра­ты­ги­ну и др.), ху­дож­ни­кам (П. А. Фе­до­то­ву и др.). В С.-Пе­тер­бур­ге от­кры­ты Алек­сан­д­рин­ский (1832) и Ми­хай­лов­ский (1833) те­ат­ры.

Н. I ис­кал спо­со­бы раз­ви­тия, по сло­вам Г. Г. Шпе­та, «по­ло­жи­тель­ной, не ни­ги­ли­сти­че­ской куль­ту­ры». Счи­тал, что без стро­гой цен­зу­ры не­воз­мож­но со­хра­нить в стра­не «по­кой и по­ря­док». Ут­вер­дил цен­зур­ный ус­тав 1826, раз­ра­бо­тан­ный при Алек­санд­ре I (про­зван со­вре­мен­ни­ка­ми «чу­гун­ным»; см. в ст. Цен­зур­ные ус­та­вы), од­на­ко вско­ре под влия­ни­ем об­ществ. не­го­до­ва­ния ог­ра­ни­чил функ­ции цен­зу­ры (ус­тав 1828). Все­мер­но под­дер­жи­вал ве­домств. пе­чать: при нём уч­ре­ж­де­ны «Жур­нал пу­тей со­об­ще­ния» (1826, с 1845 «Жур­нал Глав­но­го управ­ле­ния пу­тей со­об­ще­ния и пуб­лич­ных зда­ний»), «Жур­нал Ми­ни­стер­ст­ва внут­рен­них дел» (1829), «Жур­нал Ми­ни­стер­ст­ва на­род­но­го про­све­ще­ния» (1834), «Ар­тил­ле­рий­ский жур­нал» (1839), «Жур­нал Ми­ни­стер­ст­ва го­су­дар­ст­вен­ных иму­ществ» (1841), ж. «Мор­ской сбор­ник» (1848) и др. Спо­соб­ст­во­вал рас­ши­ре­нию ау­ди­то­рии пе­рио­дич. пе­ча­ти, по­яв­ле­нию Гу­берн­ских ве­до­мо­стей в ка­ж­дой гу­бер­нии (1838).

Вни­ма­тель­но сле­дил за жур­на­ли­сти­кой и фак­ти­че­ски вы­сту­пал в ка­че­ст­ве гл. цен­зо­ра. Раз­ре­шил из­да­ние «Ли­те­ра­тур­ной га­зе­ты» (А. А. Дель­виг, О. М. Со­мов, 1830–31; А. А. Кра­ев­ский, Ф. А. Ко­ни, 1840–48), жур­на­лов «Ев­ро­пе­ец» (И. В. Ки­ре­ев­ский, 1832; в том же го­ду за­крыл его, уви­дев в ста­тье Ки­ре­ев­ско­го «рас­су­ж­де­ние о выс­шей по­ли­ти­ке»), «Со­вре­мен­ник» (ос­но­ван А. С. Пуш­ки­ным в 1836), «Оте­че­ст­вен­ные за­пис­ки» (с 1839 из­да­вал­ся А. А. Кра­ев­ским, ру­ко­во­ди­тель от­де­ла кри­ти­ки в 1839–46 В. Г. Бе­лин­ский). Вме­сте с тем в 1836 объ­я­вил П. Я. Чаа­дае­ва ума­ли­шён­ным, а ре­дакто­ра ж. «Те­ле­скоп» Н. И. На­де­ж­ди­на, опуб­ли­ко­вав­ше­го пер­вое из «Фи­ло­со­фи­че­ских пи­сем», от­пра­вил в ссыл­ку (в 1838 про­стил его). То­гда же ши­ро­ко раз­вер­ну­ли свою дея­тель­ность лит. круж­ки и са­ло­ны (А. П. Ела­ги­ной, Е. А. Свер­бее­вой, гр. Е. П. Рос­топ­чи­ной, по­этес­сы А. П. Глин­ки). При­ме­ча­тель­ным яв­ле­ни­ем об­ще­ст­вен­но-лит. жиз­ни 1840-х гг. бы­ла по­ле­ми­ка за­пад­ни­ков и сла­вя­но­фи­лов. Дол­гое вре­мя ох­ра­ни­тель­но-кон­сер­ва­тив­ный курс Н. I на­хо­дил под­держ­ку в пре­об­ла­даю­щей час­ти рус. об­ще­ст­ва, для ко­то­рой мо­нарх ос­та­вал­ся са­краль­ной фи­гу­рой.

Ре­во­люц. по­тря­се­ния в Ев­ро­пе 1848–1849 под­толк­ну­ли Н. I к уси­ле­нию над­зо­ра за пе­ча­тью. Не­до­воль­ный цен­зур­ны­ми вла­стя­ми, он уч­ре­дил сек­рет­ный «Бу­тур­лин­ский ко­ми­тет», ко­то­рый дол­жен был вы­явить «упу­ще­ния цен­зу­ры и её на­чаль­ст­ва» и для это­го рас­смат­ри­вал уже про­шед­шие пред­ва­ри­тель­ную цен­зу­ру и опуб­ли­ко­ван­ные из­да­ния. В по­след­ние го­ды цар­ст­во­ва­ния Н. I, по­лу­чив­шие у со­вре­мен­ни­ков назв. «мрач­но­го се­ми­ле­тия» (1848–55), не­сколь­ки­ми по­ве­ле­ния­ми Н. I и рас­по­ря­же­ния­ми цен­зур­но­го на­чаль­ст­ва бы­ли за­пре­ще­ны к пе­ча­ти со­чи­не­ния, со­дер­жав­шие «вся­кие, хо­тя бы и кос­вен­ные, по­ри­ца­ния» вла­стей, «раз­бор и по­ри­ца­ние су­ще­ст­вую­ще­го за­ко­но­да­тель­ст­ва» и т. д. Поч­ти пол­но­стью был пре­кра­щён ввоз в Рос­сию иностр. лит-ры.

Внешняя политика

Н. I наи­бо­лее по­сле­до­ва­тель­но из ев­роп. мо­нар­хов стре­мил­ся соблюдать принципы «Вен­ской сис­те­мы» ме­ж­ду­нар. от­но­ше­ний, ус­та­нов­лен­ной Вен­ским кон­грес­сом 1814–15 и Свя­щен­ным сою­зом и пре­ду­смат­ри­вав­шей взаи­мо­по­мощь ев­роп. го­су­дарств в под­дер­жа­нии в не­из­мен­ном ви­де опре­делённых по­сле на­по­ле­о­нов­ских войн гра­ниц и по­ли­тич. ре­жи­мов, со­хра­не­нии пра­вя­щих ди­на­стий. По­сле Июль­ской ре­во­лю­ции 1830 во Фран­ции Н. I по­пы­тал­ся до­го­во­рить­ся с Ав­ст­ри­ей и Прус­си­ей о воз­мож­ных санк­ци­ях про­тив но­во­го франц. ко­ро­ля – Луи Фи­лип­па, ко­то­ро­го счи­тал узур­па­то­ром. Не встре­тив под­держ­ки, Н. I по­след­ним из ев­роп. мо­нар­хов при­знал ле­ги­тим­ность Луи Фи­лип­па, од­на­ко от­ка­зал­ся на­звать его «бра­том», как тре­бо­вал ди­пло­ма­тич. эти­кет (точ­но так же Н. I по­сту­пил впо­след­ст­вии в от­но­ше­нии имп. На­по­ле­о­на III). Осе­нью 1830 при­звал Ве­ли­ко­бри­та­нию, Ав­ст­рию и Прус­сию к со­вме­ст­ной борь­бе про­тив Бель­гий­ской ре­во­лю­ции 1830. При­вёл в бое­вую го­тов­ность рос. вой­ска, со­сре­до­то­чен­ные на зап. гра­ни­це, что­бы на­пра­вить их на по­мощь ко­ро­лю Ни­дер­лан­дов Виль­гель­му I (ко­то­рый был же­нат на се­ст­ре Н. I), од­на­ко ев­роп. стра­ны вновь не под­дер­жа­ли ини­циа­ти­ву Н. I. В 1845 лич­но (един­ст­вен­ный из рос. мо­нар­хов) встре­тил­ся с па­пой Рим­ским – Гри­го­ри­ем XVI, под­го­то­вив за­клю­че­ние в 1847 кон­кор­да­та ме­ж­ду Рос. им­пе­ри­ей и Св. Пре­сто­лом. Про­воз­гла­ше­ние Вто­рой рес­пуб­ли­ки во Фран­ции, вос­ста­ния в Ав­ст­рии, Прус­сии и др. герм. го­су­дар­ст­вах в 1848–49 опять за­ста­ви­ли Н. I вы­сту­пить в за­щи­ту ос­нов «Вен­ской сис­те­мы», но по­пыт­ка сфор­ми­ро­вать коа­ли­цию про­тив рес­пуб­ли­кан­ской Фран­ции ни к че­му не при­ве­ла. Для по­дав­ления ре­во­люц. дви­же­ния в Мол­да­вии и Ва­ла­хии, на­хо­див­ших­ся под про­тек­то­ра­том Рос­сии по ус­ло­ви­ям Ад­риа­но­поль­ско­го ми­ра 1829, Н. I ввёл ту­да рос. вой­ска по со­гла­со­ва­нию с Тур­ци­ей (вы­ве­де­ны в 1851). По прось­бе австр. пра­ви­тель­ст­ва от­пра­вил в Венг­рию рос. вой­ска (см. Вен­гер­ский по­ход 1849), ко­то­рые сыг­ра­ли ре­шаю­щую роль в по­дав­ле­нии Венг. ре­во­лю­ции 1848–49. По­зи­ция Н. I на дли­тель­ное вре­мя оп­ре­де­ли­ла со­от­но­ше­ние сил в ав­ст­ро-прус. борь­бе за влия­ние на нем. го­су­дар­ст­ва, при его по­сред­ни­че­ст­ве за­клю­че­но Оль­мюц­кое со­гла­ше­ние 1850. За ак­тив­ное вме­ша­тель­ст­во в ме­ж­ду­нар. де­ла Н. I в ев­роп. прес­се по­лу­чил про­зви­ще «жан­дарм Ев­ро­пы».

В цар­ст­во­ва­ние Н. I всё бо­лее важ­ное зна­че­ние по­сте­пен­но при­об­ре­та­ло вост. на­прав­ле­ние рос. внеш­ней по­ли­ти­ки. При ре­ше­нии Вос­точ­но­го во­про­са Н. I ис­хо­дил из не­об­хо­ди­мо­сти ус­та­нов­ле­ния вы­год­но­го для Рос­сии ре­жи­ма чер­но­мор­ских про­ли­вов Бос­фор и Дар­да­нел­лы. Он стре­мил­ся ут­вер­дить рос. влия­ние в Ос­ман­ской им­пе­рии, про­во­дя по­ли­ти­ку за­щи­ты пра­во­слав­ных балк. на­ро­дов и фак­ти­че­ски по­ощ­ряя их нац.-ос­во­бо­дит. борь­бу про­тив тур. вла­ды­че­ст­ва. Ре­зуль­та­том уль­ти­ма­ту­ма с рос. сто­ро­ны ста­ло за­клю­че­ние рус.-тур. Ак­кер­ман­ской кон­вен­ции 1826 о Ду­най­ских кня­же­ст­вах и Сер­бии. В хо­де Гре­че­ской на­цио­наль­но-ос­во­бо­ди­тель­ной ре­во­лю­ции 1821–29 Рос­сия совм. с Фран­ци­ей и Ве­ли­ко­бри­та­ни­ей до­би­лась от Тур­ции за­клю­че­ния Лон­дон­ской кон­вен­ции 1827; рос. флот уча­ст­во­вал в На­ва­рин­ском сра­же­нии 1827. По ус­ло­ви­ям Турк­ман­чай­ско­го ми­ра 1828, за­клю­чён­но­го по­сле рус.-перс. вой­ны 1826–28, к Рос­сии от­хо­ди­ли Эри­ван­ское и На­хи­че­ван­ское хан­ст­ва, под­твер­жда­лось ис­клю­чит. пра­во Рос­сии дер­жать флот на Кас­пий­ском мо­ре. Во вре­мя рус.-тур. вой­ны 1828–1829 Н. I не­од­но­крат­но на­хо­дил­ся на Бал­ка­нах в шта­бе рос. ар­мии, при­сут­ст­во­вал при оса­де кре­по­стей Шум­ла, Вар­на и Браи­лов. Со­глас­но Ад­риа­но­поль­ско­му ми­ру 1829, Тур­ция ус­ту­пи­ла Рос­сии дель­ту р. Ду­най и вост. по­бе­ре­жье Чёр­но­го м. от устья р. Ку­бань до г. По­ти, а так­же кре­по­сти Ахал­цих и Ахал­ка­ла­ки на зап. Кав­ка­зе. Чер­но­мор­ские про­ли­вы объ­яв­ля­лись от­кры­ты­ми для тор­го­вых су­дов всех стран. Рас­ши­ря­лась ав­то­но­мия Сер­бии, Мол­да­вии и Ва­ла­хии, по­лу­ча­ла ав­то­но­мию Гре­ция. В 1832–1833 Н. I ока­зал под­держ­ку тур. сул­та­ну в борь­бе про­тив егип. па­ши Му­хам­ме­да Али (Бос­фор­ская экс­пе­ди­ция 1833). В ре­зуль­та­те был под­пи­сан вы­год­ный Рос­сии Ун­кяр-Ис­ке­ле­сий­ский до­го­вор 1833, обезо­па­сив­ший рос. чер­но­мор­ское по­бе­ре­жье (пре­иму­ще­ст­ва Рос­сии в ис­поль­зо­ва­нии Чёр­но­го м. ли­к­ви­ди­ро­ва­ны Лон­дон­ски­ми кон­вен­ция­ми 1840 и 1841). По­сле вхо­ж­де­ния ка­зах. Стар­ше­го жу­за в со­став Рос­сии бы­ли ус­та­нов­ле­ны рус.-кит. от­но­ше­ния в Центр. Азии (Куль­джин­ский до­го­вор 1851). В со­от­вет­ст­вии с ин­ст­рук­ция­ми Н. I под­пи­сан пер­вый рус.-япон. до­го­вор – Си­мод­ский трак­тат 1855.

Н. I про­дол­жил по­ли­ти­ку тер­ри­то­ри­аль­но­го рас­ши­ре­ния Рос. им­пе­рии. К сер. 19 в. Рос­сия вклю­чи­ла в свой со­став ог­ром­ную об­ласть ка­зах. сте­пей, бы­ло по­дав­ле­но ан­ти­рос­сий­ское дви­же­ние под рук. Ке­не­са­ры Ка­сы­мо­ва. Безо­пас­ность но­вых тер­ри­то­рий обес­пе­чи­ва­ли вновь по­стро­ен­ные ук­ре­п­ле­ния – Ураль­ское (1845, Ир­гиз-Ка­ла, ны­не с. Ир­гиз Ак­тю­бин­ской обл. Ка­зах­ста­на), Орен­бург­ское (1845, ны­не с. Тур­гай Кос­та­най­ской обл. Ка­зах­ста­на), Вер­ное (1854, ны­не Ал­ма-Ата) у под­но­жия Тянь-Ша­ня и др.; на­ча­лось за­вое­ва­ние по­гра­нич­ных кре­по­стей Ко­канд­ско­го хан­ст­ва, в хо­де Ко­канд­ских по­хо­дов взя­та кре­пость Ак-Ме­четь (1853, ны­не г. Кы­зы­лор­да в Ка­зах­ста­не).

Во­пре­ки по­зи­ции мин. ин. дел К. В. Нес­сель­ро­де, опа­сав­ше­го­ся столк­но­ве­ний с Ки­та­ем, Н. I под­дер­жал дея­тель­ность Г. И. Не­вель­ско­го и Н. Н. Му­равь­ё­ва (впо­след­ст­вии Му­равь­ёв-Амур­ский) по при­сое­ди­не­нию При­аму­рья и Ус­су­рий­ско­го края к Рос­сии (см. Амур­ская экс­пе­ди­ция 1849–55), в 1854 пре­дос­та­вил Му­равь­ё­ву пра­во вес­ти пе­ре­го­во­ры с кит. пра­ви­тель­ст­вом, ко­то­рые за­вер­ши­лись под­пи­са­ни­ем Ай­гун­ско­го до­го­во­ра 1858.

В хо­де ди­пло­ма­тич. кон­флик­та с Фран­ци­ей из-за кон­тро­ля над ц. Ро­ж­де­ст­ва Хри­сто­ва в Виф­лее­ме Н. I с це­лью ока­зать дав­ле­ние на Османскую империю (в состав которой входила Палестина) и при­влечь её на свою сто­ро­ну вновь ввёл вой­ска в Мол­да­вию и Ва­ла­хию. На от­каз Н. I вы­вес­ти вой­ска Турция объ­яви­ла вой­ну Рос­сии (Крым­ская вой­на 1853–56). Во­пре­ки ожи­да­ни­ям Н. I, на сто­ро­не Тур­ции со­вме­ст­но вы­сту­пи­ли Фран­ция и Ве­ли­ко­бри­та­ния, а Ав­ст­рия, на по­мощь ко­то­рой осо­бен­но рас­счи­тывал Н. I, дер­жа­ла вра­ж­деб­ный Рос­сии ней­тра­ли­тет. Н. I не­ожи­дан­но умер в раз­гар Се­ва­сто­поль­ской обо­ро­ны 1854–55. По­сле­до­вав­шее вско­ре по­ра­же­ние в вой­не по­дор­ва­ло ме­ж­ду­нар. ав­то­ри­тет Рос­сии и её влия­ние на Ближ­нем Вос­то­ке и Бал­кан­ском п-ове и в ко­неч­ном ито­ге по­слу­жи­ло толч­ком к про­ве­де­нию «Ве­ли­ких ре­форм» имп. Алек­сан­д­ра II.

Н. I ус­та­нов­лен па­мят­ник на Исаа­ки­ев­ской пл. С.-Пе­тер­бур­га в 1859 (скульп­то­ры П. К. Клодт, Р. К. За­ле­ман, Н. А. Ра­ма­за­нов, ар­хи­тек­то­ры О. Мон­фер­ран, Л. Борн­ш­тедт, Р. К. Вей­гельт). В его честь по­лу­чи­ли на­зва­ние Ни­ко­ла­евск го­ро­да в Са­ра­тов­ской губ. (1835, ны­не Пу­га­чёв) и на Даль­нем Вос­то­ке (1856, Ни­ко­ла­евск-на-Аму­ре).

Источник: bigenc.ru

Тем не менее, император с юных лет неплохо рисовал, имел хороший художественный вкус, очень любил музыку, неплохо играл на флейте, был тонким ценителем оперного и балетного искусства.

Женившись 1 июля 1817 года на дочери прусского короля Фридриха-Вильгельма III немецкой принцессе Фридерике-Луизе-Шарлотте-Вильгельмине, принявшей православие и ставшей великой княгиней Александрой Федоровной, великий князь жил счастливой семейной жизнью, не принимая участия в государственных делах. До вступления своего на престол он командовал гвардейской дивизией и исполнял (с 1817 года) обязанности генерал-инспектора по инженерной части. Уже в этом звании он проявил большую заботу о военно-учебных заведениях: по его почину в инженерных войсках были заведены ротные и батальонные школы, а в 1819 году учреждено Главное инженерное училище (ныне Николаевская инженерная академия); его же инициативе обязана своим возникновением «Школа гвардейских подпрапорщиков» (ныне Николаевское кавалерийское училище).

Прекрасная память, помогавшая ему узнавать в лицо и помнить по имени даже простых солдат, снискала ему большую популярность в армии. Император отличался немалой личной храбростью. Когда в столице вспыхнул холерный бунт, 23 июня 1831 года он выехал в коляске к пятитысячной толпе, собравшейся на Сенной площади и прекратил беспорядки. Так же пресек он волнения и в Новгородских военных поселениях, вызванные все той же холерой. Незаурядную смелость и решительность проявил император во время пожара Зимнего дворца 17 декабря 1837 года.

Кумиром Николая I был Петр I. Крайне неприхотливый в быту, Николай, уже будучи императором, спал на жесткой походной кровати, укрываясь обычной шинелью, соблюдал умеренность в еде, предпочитая самую простую пищу, и почти не употреблял спиртного. Был очень дисциплинирован, работал по 18 часов в сутки.

При Николае I была усилена централизация бюрократического аппарата, составлен свод законов Российской империи, введены новые цензурные уставы (1826 и 1828 годов). В 1837 году открыто движение на первой в России Царскосельской железной дороге. Были подавлены Польское восстание 1830-1831 годов, революция в Венгрии 1848-1849 годов.

Пройти викторину «Не жесток в нем дух державный» >>

В царствование Николая I возведены Нарвские ворота, Троицкий (Измайловский)собор, здания Сената и Синода, Александрийская колонна, Михайловский театр, здание Дворянского собрания, Новый Эрмитаж, реконструирован Аничков мост, Благовещенский мост через Неву (мост Лейтенанта Шмидта), настлана торцовая мостовая на Невском проспекте.

Источник: ria.ru

Как известно, Николай I скончался 18 февраля (2 марта) 1855 года. Официально было объявлено, что император простудился, принимая парад в лёгком мундире, и умер от воспаления лёгких (пневмонии). Как это обычно бывает, в первые же дни после кончины Николая возникли легенды о его внезапной смерти, причём распространяться они стали с молниеносной быстротой. Первая версия – царь не мог пережить поражения в Крымской войне и покончил с собой. Вторая – лейб-медик Мартин Мандт отравил императора. Что же случилось на самом деле?

«Совершенно неожиданно даже для Петербурга»

Поэт, журналист и (что очень важно!) доктор медицинских наук В.Л. Пайков уже в советское время рассуждал по этому поводу: «Слухи о самоубийстве, об искусственно вызванной простуде, о приёме яда, когда простуда стала проходить и т.д., шли из дворца, из медицинского мира, распространялись среди литературной публики, бродили в обывательской среде <…> Такой физически крепкий человек, каким был Николай I, не мог скончаться от простуды, даже и тяжёлой её формы».

И тут невольно возникает вопрос: а были ли серьёзные поводы для отрицания официальной версии кончины императора? Ответ на этот вопрос очевиден: конечно, были.

Прежде всего, как пишет историк Е.В. Тарле, знавшие натуру Николая русские и иностранцы всегда говорили, что никак не могли представить себе императора, «садящегося в качестве побеждённого за дипломатический зелёный стол для переговоров с победителями». Отсюда и проистекает версия о том, что Николай I тяжело воспринял известие о разгроме русских войск под Евпаторией. Он якобы понял, что это предвестник поражения во всей Крымской войне, а посему попросил Мартина Мандта дать ему яд, который позволил бы ему уйти из жизни, оградив себя от позора.

Сторонники другой версии – коллеги-современники доктора дружно обвиняли его в недооценке состояния своего венценосного пациента и в неадекватности методов лечения.

Свою роль сыграла и пишущая братия. Ей больше нравилась версия самоубийства.

Как отмечал Тарле, слухи о самоубийстве «были широко распространены в России и Европе (и оказывали своё воздействие на умы)», причём «верили этим слухам иной раз люди, отнюдь не грешившие легковерием и легкомыслием». Например, публицист Н.В. Шелгунов и историк Н.К. Шильдер.

В частности, Шильдер лаконично заявил: «Отравился». А вот Шелгунов дал нам такой вариант слухов о «высочайшей» смерти: «Император Николай скончался совершенно неожиданно даже для Петербурга, ничего не слышавшего раньше об его болезни. Понятно, что внезапная смерть государя вызвала толки. Между прочим, рассказывали, что умирающий император велел позвать к себе внука, будущего цесаревича. Император лежал в своём кабинете, на походной кровати, под солдатской шинелью. Когда цесаревич вошёл, государь будто бы сказал ему: «Учись умирать», и это были его последние слова. Но были и другие известия. Рассказывали, что император Николай, потрясённый неудачами Крымской войны, чувствовал недомогание и затем сильно простудился. Несмотря на болезнь, он назначил смотр войскам. В день парада ударил внезапный мороз, но больной государь отложить парад не нашёл удобным. Когда подвели верхового коня, лейб-медик Мандт схватил его за удила и, желая предупредить императора об опасности, будто бы сказал: «Государь, что вы делаете? Это хуже, чем смерть: это самоубийство», но император Николай, ничего не ответив, сел на коня и дал ему шпоры». Получается, что формой добровольной смерти Николая I стал не яд, а искусственно спровоцированная простуда.

Понятное дело, сразу же нашлись и те, кто счёл все слухи о самоубийстве царя лишёнными всяких оснований. Например, в 1855 году вышла в свет книга графа Д.Н. Блудова «Последние часы жизни императора Николая Первого». Так вот там о смерти царя сказано так: «Сей драгоценной жизни положила конец простудная болезнь, вначале казавшаяся ничтожною, но, к несчастью, соединившаяся с другими причинами расстройства, давно уже таившимися в сложении, лишь [внешне] крепком, а в самом деле потрясённом, даже изнурённом трудами необыкновенной деятельности, заботами и печалями…»

«Железное» здоровье императора

Удивительно, но многие современники считали «железным» здоровье императора. В действительности же оно не было таким уж богатырским. Николай Павлович был обычным человеком, и впечатление несокрушимости его здоровья было скорее результатом его сознательных усилий по формированию облика «хозяина огромной империи». На самом деле, как отмечает Тарле, «что с государем в последнее время творится неладное, было ясно решительно всем, кто имел доступ ко двору».

Однако пошатнулось здоровье императора гораздо раньше, чем это заметили «все». В декабре 1837 года страшный пожар охватил Зимний дворец. Пожар этот длился около тридцати часов. В результате полностью выгорели второй и третий этажи дворца и были навсегда утеряны многие ценнейшие произведения искусства. Это событие оставило неизгладимый след в психике Николая I: каждый раз при виде огня или при запахе дыма он бледнел, у него кружилась голова и учащалось сердцебиение.

Историки же в массе своей считают, что неприятности со здоровьем у Николая I начались с 1843 года. Во время путешествия по России, по дороге из Пензы в Тамбов, опрокинулась его коляска, и царь сломал ключицу. С этого времени здоровье стало заметно изменять Николаю Павловичу, а главное, у него появилась нервная раздражительность.

Но особенно плохо император чувствовал себя в 1844–1845 годах. У него «болели и пухли ноги», врачи боялись, что начнётся водянка. Он даже поехал лечиться в Италию, в Палермо. А весной 1847 года у Николая Павловича усилились головокружения. Чем дольше он правил страной, тем мрачнее смотрел на будущее России, на судьбы Европы, да и на свою личную жизнь. Очень тяжело переживал смерть многих деятелей своего царствования – князя А.Н. Голицына, М.М. Сперанского, А.Х. Бенкендорфа. Смерть дочери Александры в 1844 году и трагические события Французской революции 1848 года тоже явно не прибавили ему здоровья.

В январе 1854-го император стал жаловаться на боли в стопе. Тогдашний глава жандармерии Л.В. Дубельт по этому поводу писал: «Мандт говорит, что у него рожа, а другие утверждают, что это подагра». В.Л. Пайков в советское время уже уточнил: «В последние годы жизни приступы подагры участились на фоне появившейся полноты, что, видимо, было связано с нарушением диеты». Можно подумать, что советский исследователь всякий день стоял за креслом вкушающего императора.

Болезненный удар

Безусловно, сильный удар Николаю I нанесла Крымская кампания. Близкие часто видели, как царь в своём кабинете «плакал, как ребёнок, при получении каждой плохой вести». «И всё же не стоит преувеличивать значение неблагоприятных известий о случившемся под Евпаторией, – полагал историк П.К. Соловьёв. – Надеясь на лучшее, царь готовился к худшему. В письмах, датированных началом февраля 1855 года, Николай I указывал генерал-адъютанту М.Д. Горчакову и фельдмаршалу И.Ф. Паскевичу на возможность «неудачи в Крыму», на необходимость подготовки обороны Николаева и Херсона. Вероятность вступления в войну Австрии он считал весьма высокой и отдал распоряжения насчёт возможных боевых действий в Царстве Польском и Галиции. Не питал царь особых иллюзий и относительно нейтралитета Пруссии».

Он давно уже понял: ведущие европейские державы никогда не любили и не будут любить Россию. Конечно, этому их русофобству можно найти массу объяснений: Франция, битая русскими в 1812–1814 годах, мечтала о реванше. Уже в 1815 году она заключила секретный «оборонительный союз» с Англией и Австрией, направленный против России. Другой проблемой был так называемый «восточный вопрос», то есть безопасность южных границ России и укрепление её позиций на Балканах. Покровительство России православному населению Балканского полуострова мешало экспансионистским проискам Англии и Австрии. Кроме того, Англия, видевшая в России своего главного геополитического противника, была обеспокоена успехами русских на Кавказе и опасалась их возможного продвижения в Среднюю Азию, на которую имела свои виды. Что же касается Пруссии, то она, как и Австрия, была готова поддержать любую акцию, направленную против России. К середине XIX века Николай I оказался в дипломатической изоляции, и это не могло его не печалить.

Да, неудача с попыткой штурма Евпатории нанесла болезненный удар по самолюбию Николая Павловича, но она не была тем событием, которое предопределяло исход всей войны. Судьба кампании зависела от защитников Севастополя, продолжавших сражаться до конца августа 1855 года. Так что поражение под Евпаторией не могло подтолкнуть императора к самоубийству.

Великая княжна Ольга Николаевна свидетельствовала: «Жаловаться было не в его характере». Он постоянно повторял: «Я должен служить во всём по порядку. А уж если стану дряхл, так уж в чистую отставку пойду. Если не гожусь на службу – уйду, а пока есть силы, буду перемогаться до конца. Буду нести крест мой, пока хватит сил».

Так что историк Пайков справедливо полагал, что «не следует забывать того важного обстоятельства, что Николай I был военным человеком до мозга костей, прекрасно знавшим, что войны несут с собой не только потери, но и поражения. И поражения надо уметь принимать с достоинством. И на их основе строить здание будущей победы. Характер этого человека, сильный, решительный, целеустремлённый, вся история его тридцатилетнего правления не дают ни малейшего основания для предположений суицида с его стороны по причине частных военных неудач».

Однако многие сентиментальные современники императора не могли смириться с прозаической картиной его смерти. Вот и князь В.П. Мещерский романтично утверждал: «Николай Павлович умирал от горя, и именно от русского горя. Это умирание не имело признаков физической болезни – она пришла только в последнюю минуту, – но умирание происходило в виде несомненного преобладания душевных страданий над его физическим существом».

Последние дни Николая I

Директор канцелярии его величества, поэт В.И. Панаев свидетельствовал, что, как ни старался Николай Павлович «превозмочь себя, скрывать внутреннее своё терзание, оно стало обнаруживаться мрачностью взора, бледностью, даже каким-то потемнением прекрасного лица его и худобою всего тела. При таком состоянии его здоровья малейшая простуда могла развернуть в нём болезнь опасную. Так и случилось. Не желая отказать графу Клейнмихелю (П.А. Клейнмихель был министром путей сообщения, курировавшим строительство Николаевской железной дороги. – Авт.) в просьбе быть посажёным отцом у дочери его, государь поехал на свадьбу, несмотря на сильный мороз, надев красный конно-гвардейский мундир с лосиными панталонами и шёлковые чулки. Этот вечер был началом его болезни: он простудился…

Ни в городе, ни даже при дворе не обращали внимания на болезнь государя; говорили, что он нездоров, но не лежит. Государь не изъявлял опасения насчёт своего здоровья, потому ли только, что в самом деле не подозревал никакой опасности, или же, вероятнее, и для того, чтобы не тревожить любезных своих подданных. По сей последней причине он запретил печатать бюллетени о болезни его».

Пять дней он болел, но потом окреп и выехал в Михайловский манеж на смотр войск. Возвратившись, почувствовал себя плохо: возобновились кашель и одышка. Но на следующий день император опять поехал в Манеж для смотра маршевых батальонов Преображенского и Семёновского полков. 11 февраля он уже не мог встать с постели. А 12-го получил телеграмму о поражении русских войск под Евпаторией. «Сколько жизней пожертвовано даром», – эти слова Николай Павлович повторял в последние дни своей жизни много раз.

Под Евпаторией 5 (17) февраля 1855 года было убито 168 русских солдат и офицеров, ранено 583 человека (в том числе один генерал), и ещё 18 человек пропало без вести.

В ночь с 17 на 18 февраля императору стало заметно хуже. У него начался паралич. Что его вызвало? Это так и остаётся тайной. Если предположить, что он всё же покончил с собой, то кто конкретно дал ему яд? Известно, что у постели больного поочерёдно находились два лейб-медика: Мартин Мандт и Филипп Карелль. В мемуарной и исторической литературе обычно указывают на доктора Мандта. Но, например, полковник И.Ф. Савицкий, адъютант царевича Александра, утверждал: «Немец Мандт – гомеопат, любимый царём лейб-медик, которого народная молва обвинила в гибели (отравлении) императора, вынужденный спасаться бегством за границу, так мне поведал о последних минутах великого повелителя: «После получения депеши о поражении под Евпаторией вызвал меня к себе Николай I и заявил: «Был ты мне всегда преданным, и потому хочу с тобою говорить доверительно – ход войны раскрыл ошибочность всей моей внешней политики, но я не имею ни сил, ни желания измениться и пойти иной дорогой, это противоречило бы моим убеждениям. Пусть мой сын после моей смерти совершит этот поворот. Я не в состоянии и должен сойти со сцены, с тем и вызвал тебя, чтоб попросить помочь мне. Дай мне яд, который бы позволил расстаться с жизнью без лишних страданий, достаточно быстро, но не внезапно (чтобы не вызвать кривотолков)».

Однако, согласно воспоминаниям Савицкого, Мандт отказался дать императору яд. Но в ту же ночь 18 февраля (2 марта) 1855 года император скончался.

И уже к утру началось быстрое разложение тела, а на лице усопшего выступили жёлтые, синие и фиолетовые пятна. Наследник престола Александр ужаснулся, увидев отца таким обезображенным, и вызвал двух медиков: Н.Ф. Здекауэра и И.И. Мяновского – профессоров медико-хирургической академии. Он приказал им любыми средствами убрать «все признаки отравления, чтобы в надлежащем виде выставить через четыре дня тело для всеобщего прощания согласно традиции и протоколу».

«Он был слишком верующим, чтобы предаваться унынию»

Сторонники версии отравления уверяют, что два вызванных профессора, чтобы скрыть подлинную причину смерти, буквально перекрасили лицо покойного и надлежащим образом обработали его. Но якобы использованный ими новый способ бальзамирования тела не был ещё хорошо отработан, и он не предотвратил быстрое его разложение. Но при этом как-то забывается, что Здекауэр и Мяновский были терапевтами и бальзамированием вообще никогда не занимались!

Утверждается также, что последней волей Николая I был запрет на вскрытие его тела: якобы он опасался, что вскрытие откроет тайну его смерти, которую отчаявшийся император хотел унести с собой в могилу. Но и это не совсем верно. Последнее духовное завещание Николай Павлович написал 4 мая 1844 года. И в этом документе нет упоминания о том, согласно какому ритуалу его предавать земле в случае кончины. Однако ещё в 1828 году, во время похорон матери, императрицы Марии Фёдоровны, он публично заявил, что при его погребении церемониал должен быть максимально упрощён.

В.Л. Пайков в связи с этим пишет: «Когда Николай I скончался, «упрощённый церемониал» похорон был истолкован как стремление поскорее скрыть в могиле тело покойного, а с ним и тайну его «загадочной» смерти. А ведь речь шла всего лишь о стремлении Николая I сэкономить на своих похоронах государственные средства».

Что же касается быстрого разложения тела покойного, то оно могло быть связано с тем, что специальных холодильных камер тогда не было. А вот температура воздуха в Санкт-Петербурге в тот день вдруг резко поднялась с -20°С до +2°С. Плюс, как отмечала фрейлина двора А.Ф. Тютчева, «прощание с императором происходило в небольшом помещении, где скапливалось много народа, желавшего проститься с царём, и стояла жара почти нестерпимая».

Так что слухи о самоубийстве царя лишены оснований.

И ещё два немаловажных момента.

Во-первых, Николай I был глубоко верующим человеком, заботившимся о посмертной судьбе своей души. Его дочь, Ольга Николаевна, говорила: «Он был слишком верующим, чтобы предаваться унынию». И уж тем более он едва ли допускал даже мысль о самоубийстве.

А вот свидетельство флигель-адъютанта императора В.И. Дена: «Кто знал близко Николая Павловича, не мог не оценить глубоко религиозного чувства, которое его отличало и которое, конечно, помогло бы ему с христианским смирением перенести все удары судьбы, как бы тяжки, как бы чувствительны для его самолюбия они ни были».

Любой христианин знает, что самовольный уход из жизни – это тяжелейший проступок, смертный грех, превосходящий даже убийство. Самоубийство – это единственный из самых страшных грехов, в котором нельзя раскаяться. Так что 58-летний император явно не осмелился бы через это переступить, бросив вызов самому Богу и отказавшись признать Его начальником человеческой жизни.

Во-вторых, говоря о смерти Николая I, нельзя забывать и ещё об одном обстоятельстве. Император стоял на пороге старости – в июле 1855 года ему должно было исполниться 59 лет. Конечно, по нынешним временам это немного. Но вот в сравнении с другими Павловичами Николай был чуть ли не долгожителем. Для сравнения: его старший брат Александр I умер в возрасте 47 лет, Константин Павлович – в 52 года, Михаил Павлович – в 51 год, Екатерина Павловна – в 30 лет.

Николай I был погребён в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга.

Александра Фёдоровна, его супруга, скончалась 20 октября (1 ноября) 1860 года в Царском Селе, и она также была похоронена в Петропавловском соборе.

Кстати

Историк Тарле отмечает: «Для врагов николаевского режима это предполагаемое самоубийство было как бы символом полного провала всей системы беспощадного гнёта, олицетворением которой являлся царь, и им хотелось верить, что в ночные часы с 17 на 18 февраля, оставшись наедине с Мандтом, виновник, создавший эту систему и приведший Россию к военной катастрофе, осознал свои исторические преступления и произнёс над собой и своим режимом смертный приговор. Широкие массы в слухах о самоубийстве черпали доказательства близящегося развала строя, ещё так недавно казавшегося несокрушимым».

Символ провала… Осознал… Произнёс над собой приговор… Всё это, возможно, и так. Но от осознания до конкретного шага – пропасть. Как говорится, «бывает, что не хочется жить, но это вовсе не значит, что хочется не жить». А раз так, то всё же нельзя не согласиться с историком П.А. Зайончковским, который делает следующий вывод: «События в Севастополе отрезвили его. Однако слухи о самоубийстве царя лишены всяких оснований».

Сергей Нечаев

Теги: Воины, Интриги, История, Николай I, Политика, Россия

Источник: chudesamag.ru


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.