Гибель князей бориса и глеба год

Уже при жизни Владимира братья, посаженные отцом по основным русским землям, жили недружно, а Ярослав, сын Рогнеды, сидевший в Новгороде, даже отказался везти в Киев обычную дань. Владимир хотел наказать отступника, собрался в поход на Новгород. Ярослав же для сопротивления отцу срочно нанял варяжскую дружину. Но тут Владимир умер – и поход на Новгород не состоялся. Сразу же после смерти Владимира власть в Киеве взял его старший сын – Святополк Владимирович. Почему-то его не любили киевляне, свое сердце они отдавали другому сыну Владимира – Борису. Его матерью была болгарка, а к моменту смерти Владимира Борису было 25 лет. Он сидел на княжестве в Ростове и в момент смерти отца шел по его поручению с дружиной на печенегов. Заняв стол отца, Святополк решил избавиться от Бориса. В принципе, действительно Борис был потенциально опасен для Святополка. Ведь в то время Борис находился в походе с боевой дружиной и, пользуясь поддержкой киевлян, мог захватить Киев. Но Борис решил иначе: «Не подниму руки на брата своего старшего».


нако христианское смирение почти никогда не приносит политику успеха. Святополк подослал к брату убийц, которые настигли Бориса на берегу реки Альмы. Зная, что убийцы стоят у шатра, Борис горячо помолился и лег в постель, т. е. сознательно пошел на мученическую смерть. В последний момент, когда убийцы стали протыкать княжеский шатер копьями, его слуга-венгр Георгий пытался спасти господина, закрыв его телом. Юношу убили, а раненого Бориса прикончили уже потом. Заодно убитых ограбили. Чтобы снять с шеи Георгия золотую гривну – подарок Бориса, злодеи отрезали юноше голову. Вызванный из Мурома в Киев младший брат Бориса, Глеб, узнал от сестры Предславы, что Борис убит, но все-таки продолжил путь. Окруженный под Смоленском убийцами Святополка, он, как и брат, не сопротивлялся им и погиб: его зарезал повар Торчин. Глеб вместе с Борисом за свое христианское смирение стали первыми русскими святыми. Ведь не каждый убитый русский князь – мученик! С тех пор братья-князья почитаются заступниками Русской земли. Впрочем, есть версия, что истинным вдохновителем убийства братьев был не Святополк, а Ярослав, который, как и брат, тоже жаждал власти в Киеве.

Следующая глава >

Источник: history.wikireading.ru

18 сентября — день убиения святого страстотерпца князя Глеба (в Крещении — Давида).

В рамках совместного проекта Информационно-просветительский отдел УПЦ публикует материал подготовленный редакцией журнала «Фома в Украине».


Со дня смерти братьев Бориса и Глеба прошел 1001 год.

Во времена Древней Руси обычная семья состояла, как минимум, из шести-восьми человек. Как правило, семьи были очень дружными и сплоченными. Но случалось и так, что многодетность приводила к серьезным конфликтам и ожесточенной борьбе за наследство, остававшееся после смерти родителей.

При этом в ход шли любые средства вплоть до физического устранения конкурентов.

Жертвой таких междоусобиц становились не только представители «заинтересованных сторон», но и ни в чем не повинные люди.

Похожая драма разыгралась и в семье Великого Киевского князя Владимира сразу после его смерти в 1015 году.

У крестителя Руси было 13 сыновей и 10 дочерей от шести жен. Владимир умер в зрелом возрасте, внезапно, после болезни, и, как это часто бывает, прямая передача престола не состоялась. Главная трудность после смерти Великого князя была в том, что 11 его сыновей родились в язычестве, и только двое – Борис и Глеб – были детьми от церковного брака. Возник очень непростой вопрос. Правом на Великое княжение обладает самый старший потомок мужского рода. Но кого именно считать старшим? Если речь идет о старшинстве вообще, то таковым был Святополк – второй сын князя и самый старший на тот момент (первый сын Вышеслав умер еще при жизни отца). Если же речь идет о старшинстве среди законнорожденных сыновей, то наследником должен был стать Борис, которому в 1015 году исполнилось 29 лет.


Святополк и Борис были совершенно разными людьми. Родившись в язычестве и мало чем отличаясь от своего окружения, Святополк принял христианство уже в зрелом возрасте. Набожностью он не отличался, и крестился, скорее, по политическим мотивам, чем по личным убеждениям. Происхождение княжича весьма туманно – его мать до сожительства с Владимиром была монахиней, но вместе с тем обладала очень эффектной внешностью. Она приглянулась брату Владимира Ярополку, который поступил вполне традиционно для того времени – сделал женщину своей наложницей, несмотря на обеты целомудрия, данные ей при пострижении. Да и кого, собственно, интересовало мнение несчастной женщины? Понравилась князю? Хочешь жить? Тогда иди к нему в терем. От этой связи и родился Святополк. Но еще когда он был в утробе матери, Владимир в борьбе за власть убил Ярополка и занял Киевский престол. Все имущество брата, в том числе – и красавица-наложница, перешло победителю. Владимир принял женщину в свое окружение, сделал фавориткой, а еще не родившееся дитя провозгласил собственным ребенком.

Однако князь так и не смог полюбить своего приемного сына. Сначала – за то, что он был напоминанием об убитом брате, потом – за то, что не оправдал его надежд.


ятополк рос грубым воякой и не обладал теми качествами, которые должен иметь государственный деятель. Иное дело – Борис и Глеб. Они родились еще до Крещения Руси, но их детство проходило уже в совсем иной атмосфере – Киев возвысился до уровня европейских городов, наладились связи с Византией и Болгарией, в столицу Руси приезжали проповедники, ученые и миссионеры. Младшие Владимировичи получили хорошее образование, но самое главное – они выросли при отце-христианине, которому удалось привить в сыновьях начатки искренней веры и любовь к евангельским идеалам. Повзрослев, Борис и Глеб стали верными соратниками Владимира, выполняли наиболее ответственные поручения князя. При этом святых братьев отличала простота и доступность, они не кичились своим происхождением, со всеми были приветливы, и такое поведение очень быстро позволило им снискать уважение народа и бояр. Есть некоторые основания, что креститель Руси всерьез подумывал над тем, чтобы переедать престол Борису. Но не успел…

***

…Шел 1015 год. С юга стали доходить вести о том, что кочевники-печенеги готовятся напасть на Киевские земли. Получив донесение разведки, Владимир помрачнел. Ох, как некстати было это донесение! Сейчас он лежал прикованный к постели, государство было на грани междоусобицы, а тут еще эти печенеги… Владимир, подозвал слугу.

– Радомир, собирайся, возьми еще нескольких провожатых и отправляйся в Ростов. Подолгу нигде не останавливайся, разве что для перемены лошадей. Мне нужен Борис. Срочно. Еще скажи нашему вояке Пинеге, пусть снаряжает дружину. Похоже, нам снова придется потрудиться…


Борис прискакал быстро. Он уже знал, что отец не будет звать его просто так. Не снимая оружия, княжич взбежал на крыльцо дворца, преодолел несколько комнат и очутился в просторной палате. Владимир лежал на одре, его лицо было бледным. Вокруг обессилившего князя суетились несколько слуг, в углу перед иконами монах читал Псалтирь. Появление Бориса немного оживило Владимира, в его глазах на миг вспыхнул знакомый всем огонек. Дав знак прислуге освободить палату, он подозвал сына к себе.

– Сынок… Недоброе время мы сейчас переживаем. Мне доложили, что степь снова пришла в движение. Хотел бы я лично проверить, но не могу – видишь, я заболел. Собери дружину, по пути призови еще несколько князей – возможно, вам действительно придется столкнуться со степняками. Поезжай, разберись, потом вернешься сюда. Я хочу объявить тебя наследником…

– Отец, я все сделаю, как ты велишь! Твоя воля – моя воля, ты же знаешь. Только вот… Меня это сильно смущает… Наследник… Тебе лучше видно, в чьи руки отдать престол наших предков. Но не станет ли это соблазном для моих братьев? Примут ли они меня как старшего над собою?

– Примут! Еще никто не шел против воли Владимира Рюриковича! Никто! – В этот миг Борису показалось, что перед ним – не больной немощный человек, а исполинский богатырь, который просто прилег отдохнуть перед боем. Но это было лишь мгновение. На постели снова лежал обессиленный князь. Он тихо обнял и поцеловал сына.

– Поезжай… Потом все обсудим… И да хранит тебя Бог!


svv-vladimir_boris_i_gleb_

***

Тревога оказалась ложной – ни дозорные, ни перехваченные «языки» не подтвердили предыдущих донесений. Степь была спокойна. Борис смутился, все это показалось ему очень подозрительным, и он решил подождать день-другой на границе. Прошла неделя, но степь по-прежнему была спокойна, а патрули не приносили никаких вестей кроме восторженных рассказов о подстреленных зайцах и перепелах. Борис дал команду собираться в обратный путь. Вдруг вдалеке заклубился столб пыли. Он быстро приближался, и вскоре княжич различил десять конников. Золотистый крест на малиновом стяге говорил о том, что мчащаяся навстречу конница – русская. Борис насторожился. Когда между лагерем и нежданными гостями было менее сотни шагов, от группы отделился всадник и поскакал прямо к княжеской палатке.


– Мой господин, – тяжело дыша, конник начал с расстановкой свою речь. – Твой отец, наш Великий князь… Твой отец почил и отошел к предкам своим…

У Бориса земля уплыла из-под ног, и он медленно, словно в беспамятстве, сел в пыльную траву. Княжич разом вспомнил веселое свое детство, молодого крепкого отца, его улыбку и живой раскатистый голос. Вспомнил и первое причастие, когда его, пятилетнего малыша, Владимир сам нес к Чаше. Вспомнил и первое катание на лошади, когда было ему, маленькому, сразу и страшно, и радостно. Вспомнил и военные походы, во время которых князь обучал его – еще совсем зеленого дружинника – правильному владению оружием. Когда он пришел в себя, весь лагерь уже знал печальную новость. Кто-то молился, кто-то по старому обычаю пил за упокой господина. И все молчали. Казалось, все вокруг наполнилось скорбной тишиной.

– Мой господин! – перед Борисом снова выросла фигура посланника из столицы. – Киевский престол занял твой брат Святополк. Люди уже присягнули ему. Он просил передать тебе вот это, – гонец протянул княжичу опечатанный свиток.

Это было письмо от Святополка, который предлагал мир и сотрудничество. Борис понял, к чему клонит его брат – тот чувствовал, что его положение очень шаткое, и спешил заручиться поддержкой законного сына Владимира. Но была в его письме и скрытая угроза. Борис знал, что новый Киевский князь очень коварный человек, и сейчас просто ищет союзников, чтобы начать войну против остальных своих братьев. Больше всего Бориса угнетала мысль, что если он станет помогать Святополку, то ему придется убить и любимого брата Глеба – таков был закон того дикого времени. Меньше всего хотелось княжичу участвовать в этой мясорубке. А еще он понимал, что и его самого Святополк попытается уничтожить при удобном случае…


– Будь нашим князем! Ты законный сын Владимира! За тобою пойдет весь народ, веди нас в Киев! Возьми то, что принадлежит тебе по праву! – кричали воины, когда Борис шел между рядами дружинников. Он и сам понимал, что такой путь весьма привлекательный, и ему ничего не стоило свергнуть Святополка с престола. Но Борис прекрасно знал, чем кончаются подобные свержения – кровью, бунтами, клятвопреступлением. Конечно, потом можно будет все это замолить, покрыть черной монашеской ризой, задобрить Бога очередной каменной церковью. Нет, этого ничего не хотел Борис! Он хотел одного – быть верным Христу и оставаться вдали от политической борьбы.

Набравшись сил, княжич вышел в круг перед воинами и сказал:

– Братья! Я не буду бороться за престол! Мое место – здесь, на границе – защищать Отечество!

И Бориса бросили! С ним осталась только горстка верных слуг, которые готовы были пойти за ним на смерть. Остальные воины ушли – принимать присягу новому правителю. Это были люди которые умели только воевать. Без разницы – с кем и во имя чего.


Прошло несколько дней. Отряд продолжал нести дозор. Ночью, обойдя посты, Борис вернулся в палатку и стал читать молитвы перед сном. Ему уже доложили, что где-то неподалеку кружит отряд, высланный Святополком для убийства. Помолившись, он уснул, но проспал недолго. На улице уже серело. Княжич позвал походного священника, и они стали творить утреннее правило. Вдруг за стенками шатра послышался шепот. Миг – и в палатку с треском ворвались четверо вооруженных палачей. Бориса пытались защитить слуги, но все они были тут же убиты.

Четыре раза тело Бориса пронзили копьями насквозь, но даже после этого он был еще жив. Истекая кровью, святой выбежал из шатра и увидел, как люди Святополка добивают оставшихся воинов. Мученик упал на колени и из последних сил произнес:

– Слава Тебе, Господи, что дал испить мне эту чашу до дна!

Потом обратился к убийцам:

– Заканчивайте скорей то, что вам поручено! И да будет мир брату моему и вам!

Когда его погрузили на телегу, он был уже мертв. Но во избежание сомнений, убийцы дважды пронзили сердце Бориса. После возвращения в Киев его похоронили тайком ото всех, справедливо полагая, что такое варварское злодеяние вызовет возмущение народа и подмочит репутацию князя. Так оно и произошло – слух об убийстве распространился очень быстро и дошел до других сыновей Владимира. Узнал о трагедии и Глеб.


…Младшего из святых мучеников убили по дороге в Киев. Ему было отправлено письмо с просьбой срочно явиться в столицу. Старший брат Ярослав долго отговаривал Глеба от этой поездки, но тот не верил, что у Святополка поднимется рука совершить второе убийство. Зато сам Святополк думал иначе – он считал, что Глеб будет мстить за брата, и хотел решить эту проблему раз и навсегда. Навстречу Глебу он послал самых жестоких головорезов, которые только имелись в его команде. Они и выследили Глеба в пяти верстах от Смоленска, когда тот плыл вниз по Днепру в своей ладье. Но княжескую кровь проливать они не рискнули: убил княжича его собственный повар, которому посланцы Святополка пообещали сохранить жизнь. Совершив преступление, убийцы закопали тело мученика на берегу Днепра, положив в простой деревянный ящик.

Кроме Бориса и Глеба от рук Святополка погиб еще один брат – Святослав. Его с семерыми сыновьями зарубили, когда он прятался в Карпатах. Но братоубийце не судилось долго княжить в Киеве – против него выступил брат Ярослав, позже получивший прозвище Мудрый. Братья несколько раз выбивали друг друга из Киева, пока Святополк окончательно не сошел с исторической арены. Летописи даже не указывают точного места его смерти.

После своего утверждения на Киевском престоле Ярослав разыскал останки святых братьев и положил их в специально построенном храме. Но до наших дней он не сохранился, поскольку был разрушен ордами Батыя. Во время татаро-монгольского ига пропали и сами останки святых мучеников. Трижды предпринимались попытки их найти, но все они оказались безрезультатными.

Князья Борис и Глеб были канонизированы почти сразу после своей кончины – в 1072 году. Летописи полны рассказами о чудесах исцеления, происходивших у их гроба. Известны также случаи, когда святые братья являлись перед решающими сражениями и благословляли полководцев (например, они поддержали Александра Невского в битве со шведами). Но больше всего Церковь чтит братьев за то, что они показали пример мужества перед лицом страшного выбора – либо умереть самим, либо стать убийцами собственного брата, пусть даже и такого, каким был Святополк.

Так, святые братья вошли в вечность, исполнив, пожалуй, самую трудную заповедь Христа: «…любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас». Специально для подвига Бориса и Глеба наша Церковь определила новый чин святых – страстотерпцы. То есть – претерпевшие безвинные страдания, но простившие своих гонителей, и встретившие смерть с христианским смирением.

svv-boris_i_gleb

Автор  Александр Моисеенков

Просмотров: 338

Источник: news.church.ua

Краткие жития свя­тых бла­го­вер­ных кня­зей-стра­сто­терп­цев Бо­риса и Глеба

Свя­тые бла­го­вер­ные кня­зья-стра­сто­терп­цы Бо­рис и Глеб (в Свя­том Кре­ще­нии – Ро­ман и Да­вид) – пер­вые рус­ские свя­тые, ка­но­ни­зи­ро­ван­ные как Рус­ской, так и Кон­стан­ти­но­поль­ской Цер­ко­вью. Они бы­ли млад­ши­ми сы­но­вья­ми свя­то­го рав­ноап­о­столь­но­го кня­зя Вла­ди­ми­ра († 15 июля 1015). Ро­див­ши­е­ся неза­дол­го до Кре­ще­ния Ру­си свя­тые бра­тья бы­ли вос­пи­та­ны в хри­сти­ан­ском бла­го­че­стии. Стар­ший из бра­тьев – Бо­рис по­лу­чил хо­ро­шее об­ра­зо­ва­ние. Он лю­бил чи­тать Свя­щен­ное Пи­са­ние, тво­ре­ния свя­тых от­цов и осо­бен­но жи­тия свя­тых. Под их вли­я­ни­ем свя­той Бо­рис возы­мел го­ря­чее же­ла­ние под­ра­жать по­дви­гу угод­ни­ков Бо­жи­их и ча­сто мо­лил­ся, чтобы Гос­подь удо­сто­ил его та­кой че­сти.

Свя­той Глеб с ран­не­го дет­ства вос­пи­ты­вал­ся вме­сте с бра­том и раз­де­лял его стрем­ле­ние по­свя­тить жизнь ис­клю­чи­тель­но слу­же­нию Бо­гу. Оба бра­та от­ли­ча­лись ми­ло­сер­ди­ем и сер­деч­ной доб­ро­той, под­ра­жая при­ме­ру свя­то­го рав­ноап­о­столь­но­го ве­ли­ко­го кня­зя Вла­ди­ми­ра, ми­ло­сти­во­го и от­зыв­чи­во­го к бед­ным, боль­ным, обез­до­лен­ным.

Еще при жиз­ни от­ца свя­той Бо­рис по­лу­чил в удел Ро­стов. Управ­ляя сво­им кня­же­ством, он про­явил муд­рость и кро­тость, за­бо­тясь преж­де все­го о на­саж­де­нии пра­во­слав­ной ве­ры и утвер­жде­нии бла­го­че­сти­во­го об­ра­за жиз­ни сре­ди под­дан­ных. Мо­ло­дой князь про­сла­вил­ся так­же как храб­рый и ис­кус­ный во­ин. Неза­дол­го до сво­ей смер­ти ве­ли­кий князь Вла­ди­мир при­звал Бо­ри­са в Ки­ев и на­пра­вил его с вой­ском про­тив пе­че­не­гов. Ко­гда по­сле­до­ва­ла кон­чи­на рав­ноап­о­столь­но­го кня­зя Вла­ди­ми­ра, стар­ший сын его Свя­то­полк, быв­ший в то вре­мя в Ки­е­ве, объ­явил се­бя ве­ли­ким кня­зем Ки­ев­ским. Свя­той Бо­рис в это вре­мя воз­вра­щал­ся из по­хо­да, так и не встре­тив пе­че­не­гов, ве­ро­ят­но, ис­пу­гав­ших­ся его и ушед­ших в сте­пи. Узнав о смер­ти от­ца, он силь­но огор­чил­ся. Дру­жи­на уго­ва­ри­ва­ла его пой­ти в Ки­ев и за­нять ве­ли­ко­кня­же­ский пре­стол, но свя­той князь Бо­рис, не же­лая меж­до­усоб­ной рас­при, рас­пу­стил свое вой­ско: «Не под­ни­му ру­ки на бра­та сво­е­го, да еще на стар­ше­го ме­ня, ко­то­ро­го мне сле­ду­ет счи­тать за от­ца!»

Од­на­ко ко­вар­ный и вла­сто­лю­би­вый Свя­то­полк не по­ве­рил ис­крен­но­сти Бо­ри­са; стре­мясь огра­дить се­бя от воз­мож­но­го со­пер­ни­че­ства бра­та, на сто­роне ко­то­ро­го бы­ли сим­па­тии на­ро­да и вой­ска, он по­до­слал к нему убийц. Свя­той Бо­рис был из­ве­щен о та­ком ве­ро­лом­стве Свя­то­пол­ка, но не стал скры­вать­ся и, по­доб­но му­че­ни­кам пер­вых ве­ков хри­сти­ан­ства, с го­тов­но­стью встре­тил смерть. Убий­цы на­стиг­ли его, ко­гда он мо­лил­ся за утре­ней в вос­крес­ный день 24 июля 1015 го­да в сво­ем шат­ре на бе­ре­гу ре­ки Аль­ты. По­сле служ­бы они во­рва­лись в ша­тер к кня­зю и прон­зи­ли его ко­пья­ми. Лю­би­мый слу­га свя­то­го кня­зя Бо­ри­са – Ге­ор­гий Уг­рин (ро­дом венгр) бро­сил­ся на за­щи­ту гос­по­ди­на и немед­лен­но был убит. Но свя­той Бо­рис был еще жив. Вый­дя из шат­ра, он стал го­ря­чо мо­лить­ся, а по­том об­ра­тил­ся к убий­цам: «Под­хо­ди­те, бра­тия, кон­чи­те служ­бу свою, и да бу­дет мир бра­ту Свя­то­пол­ку и вам». То­гда один из них по­до­шел и прон­зил его ко­пьем. Слу­ги Свя­то­пол­ка по­вез­ли те­ло Бо­ри­са в Ки­ев, по до­ро­ге им по­па­лись на­встре­чу два ва­ря­га, по­слан­ных Свя­то­пол­ком, чтобы уско­рить де­ло. Ва­ря­ги за­ме­ти­ли, что князь еще жив, хо­тя и ед­ва ды­шал. То­гда один из них ме­чом прон­зил его серд­це. Те­ло свя­то­го стра­сто­терп­ца кня­зя Бо­ри­са тай­но при­вез­ли в Вы­ш­го­род и по­ло­жи­ли в хра­ме во имя свя­то­го Ва­си­лия Ве­ли­ко­го.

По­сле это­го Свя­то­полк столь же ве­ро­лом­но умерт­вил свя­то­го кня­зя Гле­ба. Ко­вар­но вы­звав бра­та из его уде­ла – Му­ро­ма, Свя­то­полк по­слал ему на­встре­чу дру­жин­ни­ков, чтобы убить свя­то­го Гле­ба по до­ро­ге. Князь Глеб уже знал о кон­чине от­ца и зло­дей­ском убий­стве кня­зя Бо­ри­са. Глу­бо­ко скор­бя, он пред­по­чел смерть, неже­ли вой­ну с бра­том. Встре­ча свя­то­го Гле­ба с убий­ца­ми про­изо­шла в устье ре­ки Смя­ды­ни, непо­да­ле­ку от Смо­лен­ска.

В чем же со­сто­ял по­двиг свя­тых бла­го­вер­ных кня­зей Бо­ри­са и Гле­ба? Ка­кой смысл в том, чтобы вот так – без со­про­тив­ле­ния по­гиб­нуть от рук убийц?

Жизнь свя­тых стра­сто­терп­цев бы­ла при­не­се­на в жерт­ву ос­нов­но­му хри­сти­ан­ско­му доб­ро­де­ла­нию – люб­ви. «Кто го­во­рит: «Я люб­лю Бо­га», а бра­та сво­е­го нена­ви­дит, тот лжец» (1Ин.4,20). Свя­тые бра­тья сде­ла­ли то, что бы­ло еще но­во и непо­нят­но для язы­че­ской Ру­си, при­вык­шей к кров­ной ме­сти – они по­ка­за­ли, что за зло нель­зя воз­да­вать злом, да­же под угро­зой смер­ти. «Не бой­тесь уби­ва­ю­щих те­ло, ду­ши же не мо­гу­щих убить» (Мф.10,28). Свя­тые му­че­ни­ки Бо­рис и Глеб от­да­ли жизнь ра­ди со­блю­де­ния по­слу­ша­ния, на ко­то­ром зи­ждит­ся ду­хов­ная жизнь че­ло­ве­ка и во­об­ще вся­кая жизнь в об­ще­стве. «Ви­ди­те ли, бра­тия, – за­ме­ча­ет пре­по­доб­ный Нестор Ле­то­пи­сец, – как вы­со­ка по­кор­ность стар­ше­му бра­ту? Ес­ли бы они про­ти­ви­лись, то ед­ва ли бы спо­до­би­лись та­ко­го да­ра от Бо­га. Мно­го ныне юных кня­зей, ко­то­рые не по­ко­ря­ют­ся стар­шим и за со­про­тив­ле­ние им бы­ва­ют уби­ва­е­мы. Но они не упо­доб­ля­ют­ся бла­го­да­ти, ка­кой удо­сто­и­лись сии свя­тые».

Бла­го­вер­ные кня­зья-стра­сто­терп­цы не за­хо­те­ли под­нять ру­ку на бра­та, но Гос­подь Сам ото­мстил вла­сто­лю­би­во­му ти­ра­ну: «Мне от­мще­ние и аз воз­дам» (Рим.12,19).

В 1019 го­ду князь Ки­ев­ский Яро­слав Муд­рый, так­же один из сы­но­вей рав­ноап­о­столь­но­го кня­зя Вла­ди­ми­ра, со­брал вой­ско и раз­бил дру­жи­ну Свя­то­пол­ка. По про­мыс­лу Бо­жию, ре­ша­ю­щая бит­ва про­изо­шла на по­ле у ре­ки Аль­ты, где был убит свя­той Бо­рис. Свя­то­полк, на­зван­ный рус­ским на­ро­дом Ока­ян­ным, бе­жал в Поль­шу и, по­доб­но пер­во­му бра­то­убий­це Ка­и­ну, ни­где не на­хо­дил се­бе по­коя и при­ста­ни­ща. Ле­то­пис­цы сви­де­тель­ству­ют, что да­же от мо­ги­лы его ис­хо­дил смрад.

«С то­го вре­ме­ни, – пи­шет ле­то­пи­сец, – за­тих­ла на Ру­си кра­мо­ла». Кровь, про­ли­тая свя­ты­ми бра­тья­ми ра­ди предот­вра­ще­ния меж­до­усоб­ных рас­прей, яви­лась тем бла­го­дат­ным се­ме­нем, ко­то­рое укреп­ля­ло един­ство Ру­си. Бла­го­вер­ные кня­зья-стра­сто­терп­цы не толь­ко про­слав­ле­ны от Бо­га да­ром ис­це­ле­ний, но они – осо­бые по­кро­ви­те­ли, за­щит­ни­ки Рус­ской зем­ли. Из­вест­ны мно­гие слу­чаи их яв­ле­ния в труд­ное для на­ше­го Оте­че­ства вре­мя, на­при­мер, – свя­то­му Алек­сан­дру Нев­ско­му на­ка­нуне Ле­до­во­го по­бо­и­ща (1242), ве­ли­ко­му кня­зю Ди­мит­рию Дон­ско­му в день Ку­ли­ков­ской бит­вы (1380). По­чи­та­ние свя­тых Бо­ри­са и Гле­ба на­ча­лось очень ра­но, вско­ре по­сле их кон­чи­ны. Служ­ба свя­тым бы­ла со­став­ле­на мит­ро­по­ли­том Ки­ев­ским Иоан­ном I (1008–1035).

Ве­ли­кий князь Ки­ев­ский Яро­слав Муд­рый по­за­бо­тил­ся о том, чтобы разыс­кать остан­ки свя­то­го Гле­ба, быв­шие 4 го­да непо­гре­бен­ны­ми, и со­вер­шил их по­гре­бе­ние в Вы­ш­го­ро­де, в хра­ме во имя свя­то­го Ва­си­лия Ве­ли­ко­го, ря­дом с мо­ща­ми свя­то­го кня­зя Бо­ри­са. Через неко­то­рое вре­мя храм этот сго­рел, мо­щи же оста­лись невре­ди­мы, и от них со­вер­ша­лось мно­го чу­до­тво­ре­ний. Один ва­ряг небла­го­го­вей­но стал на мо­ги­лу свя­тых бра­тьев, и вне­зап­но ис­шед­шее пла­мя опа­ли­ло ему но­ги. От мо­щей свя­тых кня­зей по­лу­чил ис­це­ле­ние хро­мой от­рок, сын жи­те­ля Вы­ш­го­ро­да: свя­тые Бо­рис и Глеб яви­лись от­ро­ку во сне и осе­ни­ли кре­стом боль­ную но­гу. Маль­чик про­бу­дил­ся от сна и встал со­вер­шен­но здо­ро­вым. Бла­го­вер­ный князь Яро­слав Муд­рый по­стро­ил на этом ме­сте ка­мен­ный пя­ти­гла­вый храм, ко­то­рый был освя­щен 24 июля 1026 го­да мит­ро­по­ли­том Ки­ев­ским Иоан­ном с со­бо­ром ду­хо­вен­ства. Мно­же­ство хра­мов и мо­на­сты­рей по всей Ру­си бы­ло по­свя­ще­но свя­тым кня­зьям Бо­ри­су и Гле­бу, фрес­ки и ико­ны свя­тых бра­тьев-стра­сто­терп­цев так­же из­вест­ны в мно­го­чис­лен­ных хра­мах Рус­ской Церк­ви.

Источник: azbyka.ru

Веками убийство святых Бориса и Глеба приписывалось князю Святополку Окаянному. По просьбе Arzamas историк Савва Михеев рассказывает, как изучение шведских легенд и исландских саг позволило распутать детективную историю XI века и предположить, что в смерти Бориса виновен не Святополк, а Ярослав Мудрый

Подготовил Савва Михеев

Гибель князей бориса и глеба год
Борис и Глеб с житием. Вторая половина XIV века. Государственная Третьяковская галерея © Heritage Images / Hulton Archive / Getty Images

В летописи князь Святополк, правивший Киевом, играет откровенно негативную роль: он вел долгую кровавую вражду с Ярославом Мудрым и заработал прозвище Окаянный — вероятно, за то, что, как считается, подослал убийц к своим братьям Борису, Глебу и Святославу. Однако, по всей видимости, этот образ был создан пристрастным летописцем,
а в реальности дело обстояло не столь однозначно.

Святополк наследовал титул правителя Киева от своего отца — или, точнее, отчима — Владимира Святославича, крестителя Руси, умершего 15 июля 1015 года. Владимир был очень женолюбив, и до крещения у него родилось множество детей от разных жен и наложниц. Святополк был единственным русским князем, у которого оказался отчим Рюрикович, так как после гибели Ярополка Святославича в 978 году его победитель и единокровный брат Владимир взял в жены вдову своего брата, вероятно, уже беременную Святополком. Таким образом, по словам летописца, Святополк «был от двух отцов». Новый киевский князь был женат на дочери польского короля Болеслава Храброго и имел налаженные связи с печенегами.

Примерным ровесником Святополка был Ярослав Владимирович (позднее прозванный Мудрым), который княжил в тот момент в Новгороде. Согласно русской летописи, написанной через пару десятилетий после этих событий, Ярослав собирался воевать с Владимиром, так как не хотел платить дань Киеву. После смерти отца Ярослав решил побороться за власть со Святополком. При этом в борьбе за власть Ярослав опирался на новгородцев и варягов-наемников, а вскоре взял в жены дочь могущественного шведского конунга Олава Ингигерд.

Между братьями (или двоюродными братьями) состоялось несколько сражений, победу одерживал то один, то другой. То Святополк бежал в Польшу и приходил на Киев с могучей польско-немецкой подмогой во главе со своим тестем Болеславом, польским королем, то Ярослав бежал в Новгород и нанимал варягов из-за моря, то Святополк отправлялся за помощью к печенегам. Около 1019 года окончательная победа досталась Ярославу, который правил Киевом до своей смерти в 1054 году, с небольшим перерывом на усобицу с братом Мстиславом, а Святополк полностью исчез со страниц летописей, получив впоследствии прозвище Окаянный. 

Среди множества жертв усобицы Ярослава и Святополка были и несколько их братьев: летопись донесла до нас имена князей Бориса, Глеба и Святослава Владимировичей, павших от рук убийц. К середине XI века у мест захоронения Бориса и Глеба в Вышгороде уже происходило поклонение и для их мощей была построена церковь. Новая редакция летописи, составлявшаяся, по‑видимому, в 1070-е годы, вскоре после торжественного перенесения мощей Бориса и Глеба в новую церковь в 1072 году, не могла не упомянуть об обстоятельствах гибели святых братьев. Согласно летописи, вскоре после смерти Владимира Святополк подослал к братьям убийц. На Бориса напали, когда он возвращался в Киев из похода на печенегов и молился перед сном в своем шатре. Князя ранили, а его слуге отрубили голову, чтобы снять золотую гривну (обруч), которая была у него на шее. Пока Бориса везли в Киев, Святополк узнал о том, что брат еще жив, и отправил двух варягов прикончить его, что и было исполнено. Глеба убили под Смоленском, когда он ехал в Киев, а Святослава убили по дороге в Венгрию, куда он пытался бежать.

Гибель князей бориса и глеба год
Борис и Глеб. Псковская икона. Середина XIV века. Русский музей © Heritage Images / Hulton Fine Art Collection / Getty Images

Однако память об усобице Владимировичей сохранилась не только на Руси, но и в Скандинавии, куда вернулись после службы Ярославу наемные варяги. В исландской пряди (маленькой саге), известной по единственной рукописи конца XIV века, рассказывается о русских приключениях мелкого норвежского конунга Эймунда. В тексте есть следы более ранней редакции, в которой Эймунд, судя по всему, был представлен шведом, а не норвежцем. Эймунд и его побратим Рагнар с большим войском норманнов прибывают к Ярислейву (Ярославу) в Хольмгард (Новгород) вскоре после смерти его отца, ожидая столкновения Ярислейва с его братьями Буриславом, которому достался Кенугард (Киев), и Вартилавом, княжащим в Пальтескье (Полоцке). Побратимы нанимаются на службу к Ярислейву и активно помогают ему в борьбе с Буриславом. После первого столкновения с Буриславом Ярислейву достаются владения брата, затем он успешно защищается от нападения Бурислава, а накануне следующего нападения Эймунд убивает Бурислава при помощи хитрости: он отправляется навстречу приближающемуся войску Бурислава, угадывает место, где конунг установит шатер, пригибает веревкой дуб, стоящий над этим местом, дожидается прихода Бурислава, пробирается в его стан переодетым и привязывает веревку к золотому шару на флюгере шатра конунга, воспользовавшись опьянением его людей. Когда все засыпают, он дает знак перерубить веревку, дуб выпрямляется и срывает шатер, Эймунд нападает на спящих людей и убивает Бурислава, отрубая ему голову. Далее в пряди следует рассказ о службе Эймунда Вартилаву, не имеющий прямых связей с событиями, известными по русским источникам.

Пытаясь сопоставить версии летописи и Эймундовой пряди, исследователи перебрали все возможные и невозможные варианты. Высказывались предположения, что под именем Бурислава скрывается Болеслав, Борис, Святополк вместе с Болеславом. Одни историки видели в описании убийства Бурислава рассказ об убийстве Бориса по поручению Ярослава, а другие, напротив, думали, что в пряди повествуется о гибели Святополка. Никакого достоверного вывода сопоставление не дало.

Как оказалось, ключ к разгадке крылся в одной древней шведской легенде, которую, несомненно, знали и Ярослав, и Ингигерд, и Эймунд. Легенда гласит, что шведский конунг Агни, реальный прототип которого должен был жить за несколько веков до усобицы сыновей Владимира, погиб в результате повешения на золотой гривне: в строфе из поэмы «Перечень Инглингов» конца IX — начала X века норвежского скальда (поэта) Тьодольва из Хвинира образно говорится о том, что женщина по имени Скьяльв подвесила Агни на веревку за золотую гривну, а согласно анонимной латинской «Истории Норвегии», написанной во второй половине XII века, Агни «убила собственными руками его жена, повесив на дереве на золотой цепи». Исландец Снорри Стурлусон, живший в начале XIII века, пересказал историю Агни несколько подробнее в «Саге об Инглингах», первой части своей книги «Круг земной». По словам Снорри, Агни возвращался из удачного похода в Страну финнов, где захватил Скьяльв, дочь убитого им конунга, на которой он хотел жениться. На берегу пролива Стокксунд, на месте современного Стокгольма, Агни разбил шатры под высоким деревом на опушке леса, справил там тризну по убитому им отцу Скьяльв и пьяный лег спать, накрепко навязав на шею свою золотую гривну. По приказу Скьяльв спящего конунга подвесили на дерево при помощи веревки, привязав ее к золотой гривне. Эта гривна досталась Агни от его предка Висбура, род которого был навечно проклят из-за отказа вернуть эту гривну законным владельцам. Колдунья Хульд, наложившая проклятье, предрекла, что «убийство родича будет постоянно совершаться в роду Инглингов».

Как можно видеть, легенда об Агни сочетает в себе уникальные мотивы летописного рассказа об убийстве Бориса и скандинавского сказания о гибели Бурислава: кажущиеся здесь неуместными подробностями золотая гривна слуги Бориса и привязывание веревки к золотому шару на верхушке шатра Бурислава обретают смысл в легенде об Агни. Можно уверенно утверждать, что рассказ об убийстве Бурислава в Эймундовой пряди и описание гибели Бориса в русской летописи восходят к повествованию, обыгрывавшему своим сюжетом древнюю легенду о гибели Агни. Это повествование, несомненно, было посвящено реальному событию — заказному убийству одного из сыновей Владимира. При этом не подлежит сомнению, что в убийстве принимали участие скандинавы, коль скоро об этом говорится в обеих версиях рассказа. Мог ли убитый, названный в скандинавской пряди Буриславом, а в русской летописи Борисом, быть не Борисом, а Святополком? Мог, но это крайне маловероятно. Мог ли убийцей быть Святополк, как говорит летопись? Мог, но это тоже маловероятно, ведь никакими данными о связях Святополка со Скандинавией мы не располагаем. Проще всего совокупность известных нам данных объясняется при помощи следующего предположения: заказ на убийство Бориса поступил от его брата Ярослава Владимировича, прозванного в XIX веке Мудрым. Вопрос же о том, кто приказал убить Глеба и Святослава, остается открытым.  

Источник: arzamas.academy


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.