Дореволюционная россия период года

Россия XIX в. в сравнении с европейскими странами считалась достаточно патриархальной страной, как, собственно, и большинство других аграрных обществ. Причинами тому были влияние восточных культур еще со времен татаро-монгольского ига, доминирующая ортодоксальная православная религия, имперский характер государства, вынужденного постоянно воевать. По мере зарождения капиталистических отношений на повестку дня встал и женский вопрос, такие публикации появляются уже в начале XIX в. [см. напр. 76, 82]. В работах многих российских историков, философов и писателей подчеркивается важная роль русских женщин в поддержании духовности, трансляции нравственных ценностей, звучат призывы предоставить женщинам равные с мужчинами права. (Напомним, что некоторые права впервые были предоставлены женщинам земской реформой 1864 г.). Известный историк Н.И.Костомаров откровенно высмеивает жестокое отношение к женщинам в быту [57]. Н.Г.Чернышевский проводит анализ художественных произведений и, в частности, делает вывод о доминировании образа безвольного, нерешительного, инфантильного русского мужчины-интеллигента: «…ребенок мужеского пола, вырастая, делается существом мужского пола средних, а потом пожилых лет, но мужчиною он не становится, или, по крайней мере, не становится мужчиною благородного характера» [121].


аким верным, сильным, проницательным умом одарена женщина от природы!… История человечества пошла бы в десять раз быстрее, если бы ум этот не был опровергаем и убиваем, а действовал бы», — отмечает он в романе «Что делать?». «В ней заключена одна наша огромная надежда, залог нашего обновления, — пишет Ф.М.Достоевский в 1884 г. — Восхождение русской женщины в последние двадцать лет оказалось несомненным… Русский человек (т.е. мужчина) в эти последние десятилетия страшно поддался разврату стяжания, цинизма, материализма; женщина же осталась гораздо более его верна чистому поклонению идее, служению идее. … Вижу, впрочем, и недостатки современной женщины и главный из них — чрезвычайную зависимость ее от собственно мужских идей, способность принимать их на слово и верить в них без контроля» [35]25. Проблемы пола в рамках религиозно-философской мысли начала XX в. представлены Н.Бердяевым, далее развивающим тезис Вл. Соловьева о Вечной Женственности. Автор подчеркивает: «…женщина не ниже мужчины, она по меньшей мере равна ему, а то и выше его, призвание женщины велико, но в женском, женственном, а не в мужеском». «Не амазонкой, обоготворяющей женское начало как высшее и конкурирующее с началом мужским, должна войти женщина в новый мир, не бесполой посредственностью, лишенной своей индивидуальности, и не самкой, обладающей силой рода, а конкретным образом Вечной Женственности, призванной соединить мужественную силу с Божеством» [13, с. 251—255].


Таким образом, позиция многих российских мыслителей была вполне прогрессивна — не ущемлять гражданские права женщин, но и не нивелировать субкультурные половые различия, в какой бы сфере они ни проявлялись — семейно-родовой или социальной, так как эти различия равноценны.

Ряд исследований конца Х1Х~начала XX вв. посвящены социальным аспектам пола. Психологи пытаются понять природу психических половых различий [6, 7], анализируются медико-социологические аспекты половых отношений [89] Специально изучаются произведения народного творчества с точки зрения культурных стереотипов о мужчинах и женщинах [37] Позднее исследуются тенденции труда женщин в фабрично-заводской промышленности и, в частности, делается вывод о возрастании женского труда не только в «женских», но и в «мужских» отраслях, например, металлургической [38]. Появляется множество научно-публицистических работ, непосредственно посвященных женскому вопросу. Активно обсуждаются предназначение российских женщин в семье и обществе [73, 116], реализация их политических прав в местном самоуправлении [24], достижения и проблемы, связанные с получением высшего образования [40], их способность к творческому труду [1, 17] Много внимания осмыслению женского движения за равноправие, историческому анализу причин подчиненного положения женщин уделяет в своих выступлениях и публикациях российский социолог В.М.Хвостов [113, 114].


Острые дискуссии [4, 9, 12, 87] вызвала переведенная на русский язык в начале века книга австрийского ученого Отто Вейнингера «Пол и характер» [16]. Основной предмет разногласий — не столько сформулированная О.Вейнингером идея бисексуальности (андрогинности) человека, сколько его склонность трактовать «женское» как низменное и недостойное, а успехи женщин в социальной сфере — лишь как результат наличия у них большей доли «мужского». Эта идея практически не получила поддержки в России. А.Белый пишет по этому поводу: «…взгляд на женщину как на существо, лишенное творчества, критики не выдерживает. Женщина творит мужчину не только актом физического рождения, женщина творит мужчину и актом рождения в нем духовности» [12, с. 104]. В другом комментарии утверждается, что, наоборот, поскольку именно женщины олицетворяют духовные и нравственные качества, по справедливости им нужно предоставить право господствовать в семье и обществе. Хотя «матриархат» в свое время и «сдался», но он «оставил нам надежду на восторжествование в культурно-нравственные времена» [87, с. 9].

Ряд феминисток в этот период, как отмечает С.И Голод, стали «осуществлять свою цель на суженном плацдарме: любовь, семья, дети» [25, с 16]. Эти течения в обсуждении женского вопроса наряду с марксистскими идеями об экономической независимости женщин легли в основу послереволюционных дискуссий о сексуальной свободе и необходимости отмирания «буржуазной» семьи как основного тормоза раскрепощения и развития личности женщины..


Таким образом, накануне революции многие феминистские движения (даже если вынести за скобки чисто революционные), а также научная рефлексия женского вопроса были достаточно плодотворны и создавали предпосылки для оформления различных, в том числе и феминистских, концепций для социологического изучения полов. После революции основным стал идеологический вариант изучения положения женщин в обществе, что на какое-то время и в определенных рамках не исключало дискуссий.

Источник: StudFiles.net

Данный период истории отечественного права слишком обширен для того, чтобы подробно исследовать и описать эволюцию идеи примирения и механизмов ее воплощения начиная с Киевской Руси до революции 1917 г. Для этого потребовалось бы проведение отдельного исследования, и подробное освещение данного вопроса не является предметом этой книги. Можно лишь заметить, что целый ряд отечественных специалистов указывают на то, что примирение было свойственно нашим предкам уже в самые древние времена. Как пишут, например, Н.А. Власенко и Т.В. Чернышева, "во времена Киевской Руси среди примирительных процедур важное место занимали совместные пиры государя, вельмож и народа… При этом каждый совместный пир являлся своеобразным способом примирения противоречий между государем, вельможами и народом" .


———————————

Власенко Н.А., Чернышева Т.В. Примирение и право // Журнал российского права. 2012. N 7. С. 94.

О развитии на Руси негосударственных форм разрешения споров пишет Н.А. Заозерский, указывая, что до пришествия варягов частное разбирательство было единственной формой разрешения конфликтов . Ситуация в корне изменилась с прочным установлением государственной (княжеской) власти. Как указывает М.И. Клеандров на основе выводов современных исследователей, "слово "суд" в древнерусской истории… впервые встречается в Уставе князя Владимира Святославовича, который относится к первым годам XI века" . Традиционно суд на Руси вершился непосредственно князем, однако уже в судебниках Ярослава Мудрого указывается на появление первых профессиональных судей — княжеских доверенных лиц, которым поручалось "вершение суда" . Однако и с появлением суда господствовавшая идея примирения между совершившим несправедливость (обидчиком) и потерпевшим от сотворенной несправедливости сохранилась и прочно закрепилась в действовавших нормах права и судебной практике.

———————————

Заозерский Н.А. Духовное лицо в звании третейского судьи. Сергиев Посад, 1899. С. 18.


Клеандров М.И. Экономическое правосудие в России: прошлое, настоящее, будущее. М., 2007. С. 16.

Там же.

О таком практическом воплощении, основываясь на анализе Новгородских и Псковских судных грамот, пишет известный историк отечественного права М.Ф. Владимирский-Буданов: "Даже суд, когда к нему обращаются с жалобой по таким делам, приглашает к примирению или обращает спор к частным посредникам. Условиями мировой могли быть денежный выкуп (соединяемый с покорою), а также назначение уголовного наказания (преимущественно тюремного заключения) на сроки, установленные в мировой записи. Акты мировой записи вносятся в книги суда и получают силу судебного приговора" . Однако уже в это время примирение было возможно далеко не по всем видам дел и со временем было сильно ограничено .

———————————

Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. М., 2005. С. 390.

Там же.

Другой формой практического воплощения идеи примирения был так называемый мировой ряд — полюбовное соглашение, совершаемое с участием "рядцев и послухов", в котором единственным требованием к посреднику было отнесение его к "добрым людям" . В рамках данной процедуры стороны заключали между собой соглашение об урегулировании спора и подписывали его в присутствии особых посредников .

———————————


Заозерский Н.А. Указ. соч. С. 18. Также см. подробное освещение вопроса: Давыденко Д.Л. Мировой ряд — особый способ урегулирования споров в Новгородской Республике в XI — XV вв. // Третейский суд. 2011. N 3. С. 157 — 169.

Давыденко Д.Л. Указ. соч. С. 158.

Н.А. Власенко и Т.В. Чернышева также отмечают, что "окончательное законодательное оформление и признание примирение получило посредством введения в отечественную юридическую практику института совместного суда (XVIII — XIX вв.). Широкое распространение примирительные процедуры получили в России в крестьянской среде, жизнь которой и в XIX в. регулировалась в основном неписаными правилами и обычаями. Процедуры разрешения конфликтов в волостном суде и в неофициальных судах (суды старейшин, суд соседей, громада, братский суд) в целом основывались на посредничестве и примирении" .

———————————

Власенко Н.А., Чернышева Т.В. Указ. соч. С. 95.

Кроме того, учрежденные в соответствии с Судебным уставом 1864 г. мировые судьи также были обязаны осуществлять примирение как по гражданским, так и по мелким уголовным делам. В соответствии с проведенной реформой основными обязанностями мирового судьи были примирение сторон, охрана и утверждение общественного порядка и спокойствия. А при рассмотрении судебных дел решения мировыми судьями принимались только в случае безуспешности попыток примирения спорящих сторон.


Вместе с тем к XIX в. в России суд становится более формализованным. Уже после проведения судебной реформы в России появляются не только полноценные судебные органы в их современном понимании, но и существенно возрастает общее значение права и юриспруденции . Появляется особый класс юристов. Значение примирения отходит на второй план и уже не входит в понятие "правосудие", которое превращается в защиту субъективных прав, предоставленных законодательством. Если верить К.Д. Кавелину, то по своему характеру — "внутренней юридической стороне" — судебный процесс по гражданским делам приобретает форму "чисто обвинительного, гражданского процесса" .

———————————

Ярков В.В. Конституция Российской Федерации и правосудие // Журнал российского права. 2009. N 4. С. 11.

Кавелин К.Д. Основные начала русского судоустройства и гражданского судопроизводства, в период времени от Уложения до Учреждения о губерниях. М., 1844. Извлечения. Гражданский процесс. Хрестоматия / Под ред. М.К. Треушникова. М., 2005. С. 92.

Б.М. Кистяковский называет суд своего времени "хранителем действующего права", который, применяя его, "продолжает быть и созидателем нового права" . Далее он заключает: "…народ с развитым правосознанием должен интересоваться и дорожить своим судом как хранителем и органом своего правопорядка" . Таким образом, сохранявшаяся за судом на протяжении многих веков функция по разрешению конфликтов постепенно отступает на второй план, в то время как первое место занимает функция по охране установленных законом предписаний как публично-правового, так и частноправового характера.


———————————

Кистяковский Б.М. Указ. соч. С. 122 — 149.

Там же.

Как пишет об этом классик дореволюционного гражданского процесса Д. Азаревич, "в существе положительного права содержится требование неукоснительного его осуществления человеческой деятельностью… Поэтому везде одну из функций государственной власти составляет охранение правопорядка от нарушений… Назначение судебной власти заключается в окончательном и принудительном применении закона в частных определенных случаях" . Эту же мысль развивает другой процессуалист того времени — И.Е. Энгельман: "Правосудие — основа государства, цель которого благо граждан. Благоденствие граждан нарушается вторжением других в их круг деятельности или препятствиями, которые они встречают при осуществлении своих прав. Гражданский процесс есть учреждение, охраняющее стойкость гражданского правового строя и, в частности, устраняющее препятствия гражданского права" . Другой классик дореволюционного периода Т.М. Яблочков называет такое представление господствующим учением и определяет цель судебной деятельности как "исследовать, существует ли утверждаемое истцом материальное (субъективное) право" .


———————————

Азаревич Д.И. Судоустройство и судопроизводство по гражданским делам. Варшава, 1891. С. 7.

Энгельман И.Е. Курс русского гражданского судопроизводства. 3-е изд. Юрьев, 1912. С. 12.

Яблочков Т.М. Судебное решение и спорное право. М., 1915. С. 27.

Однако изменение характера гражданского процесса и окончательное господство идеи "охранения субъективного права" не означали полного исключения идеи примирения. Даже в новом формализованном и "обвинительном" гражданском процессе находилось место для воплощения идеи судебного примирения и существовала определенная практика "склонения сторон к миру", которая осуществлялась непосредственно судьей, рассматривавшим дело . Общую характеристику данной практики можно найти у Е.А. Нефедьева, который так писал о примирительной практике суда: "Примиритель должен сначала установить материальную истину по делу для того, чтобы предложить сторонам наилучший вариант примирения". Установление материальной истины по делу в данном случае означает определение фактических обстоятельств дела, установление факта нарушения субъективного права и выяснение возможности его добровольного восстановления обидчиком. То есть даже практика примирения носила упомянутый выше обвинительный характер. Как продолжает Е.А. Нефедьев, в рамках примирительной процедуры "стороны, опасаясь того, что сделанные ими заявления могут быть положены в основу будущего судебного решения, будут осторожны в своих пояснениях по делу" .

———————————

Нефедьев Е.А. Учебник русского гражданского судопроизводства. Краснодар, 2005. С. 402.

Там же.

Неэффективность данных мер приводила к общей пассивности судей в вопросах примирения сторон и оправдывала общую охранительную направленность правосудия, которое в большей степени было занято своим прямым делом — охраной права. Нефедьев Е.А. называл эту функцию "судебным охранением гражданского права" и подробно описывал ее содержание как разрешение судом спора о праве, в котором каждая из сторон считает свои действия соответствующими воле закона и трактует положения правовых норм в свою пользу. При этом обязанное лицо "не считает законными интересы лица, считающего себя управомоченным. В этом состоит нарушение со стороны обязанного того веления объективного права (конкретного), которым эти интересы на самом деле являются защищенными". Таким образом, по словам Е.А. Нефедьева, "у лица, которое предполагает себя управомоченным, возникает стремление подчинять себе волю того лица, которое он считает обязанным, т.е. заставить его исполнять лежащую на нем обязанность. Он считает, таким образом, свои интересы законными, а следовательно, считает согласной с законом свою волю, направленную на то, чтобы заставить противную сторону уважать ее и подчиняться ей" .

———————————

Там же. С. 17.

При таких обстоятельствах завершение спора или его предотвращение посредством заключения так называемой мировой сделки является скорее исключением из общего порядка, побудительной причиной которого, по мнению Е.А. Нефедьева, является "опасение проиграть дело", если спор будет передан на рассмотрение в суд. Сама мировая сделка имеет место тогда, когда обе стороны спора всерьез опасаются проиграть дело, если же право одной из сторон является бесспорным — "мировая сделка для нее является sine causa" .

———————————

Там же. С. 395.

По утверждению того же автора "обоюдность уступок — необходимое условие мировой сделки — и является последствием того, что опасение проиграть дело существует для обеих сторон" . Таким образом, "сущность соглашения сводится к тому, что каждая сторона в мировой сделке отказывается от части своих требований и признает часть требований своего противника. Этим путем каждая сторона получает менее того, на что она могла бы рассчитывать при решении дела в ее пользу, но зато получает меньшее — наверное" .

———————————

Нефедьев Е.А. Указ. соч. С. 395.

Там же.

Приведенное здесь подробное описание примирительной процедуры гражданского процесса XIX в. показывает, насколько "юридизированной" была данная процедура по своей сути и насколько она существенно отличается от того, что в наше время называется судебной медиацией или медиацией вообще. Опасение проиграть спор по причине слабости своей правовой позиции может и сегодня иметь значение в виде побудительной мотивации к началу примирительной процедуры и поискам решения спора. Однако в основу соглашения в судебной медиации должно быть положено ожидание выгоды от его заключения и разрешения спорной ситуации на приемлемых для каждой из сторон условиях.

Таким образом, в дореволюционный период основная задача суда состояла в охране субъективных прав, разрешении споров, выражении общего правосознания народа и, возможно, примирении сторон. При этом сама идея примирения не пользовалась популярностью, а обращение к примирению, если верить Е.И. Нефедьеву, рассматривалось как неуверенность стороны спора в своей правовой позиции и как проявление слабости. Такое отношение к примирению совпадало со свойственным юриспруденции того времени "военным" представлением о судебном процессе , где суд был полем боя двух равных сторон, с которого одна сторона выходила победителем, а другая побежденным.

———————————

Kwaschik A. Die Parteivernehmung und der Grundsatz der Waffengleichheit im Zivilprozess. Tubingen, 2004. S. 87; Vossler N. Gerichtliche Zustandigkeitsbestimmung fur Streitgenossen. NJW, 2006. S. 117.

Источник: lawbook.online

Царская Россия была унитарным государством, претерпевающим различные административные реформы. Их подробное рассмотрение — предмет истории отечественного государства и права. В нашем кратком обзоре отметим, что в России использовалась строго централизованная и бюрократизированная губернская система управления, вместе с тем существовали специфические моменты, характерные для ряда национальных районов страны. В 1708 г. при Петре 1 было учреждено восемь губерний. В 1775 г. указом Екатерины И «Учреждения для управления губерний» их образовано 23, а к концу ее правления их стало 50. В XX в. в предреволюционный период число губерний составляло 78. Екатерина предполагала, что губерния будет общей и единственной единицей административно-территориального деления России. Однако вскоре она отступила от этого плана и в 1781 г. губернии группируются по наместничествам или генерал-губернаторствам. Впоследствии основная масса губерний не стала входить в генерал-губернаторства или наместничества и управлялась по так называемому Общему Учреждению, т.е. непосредственно центральной властью — таковых в начале XX в. было 49. Генерал-губернаторства или наместничества используются для управления преимущественно окраинными территориями (исключением было Московское генерал-губернаторство), в их состав включаются как губернии, так и другие административно-территориальные единицы (области, округа, остров). В начале XX в. существовало семь генерал-губернаторств: Варшавское (десять губерний на территории бывшего Царства Польского), Виленское (губернии Виленская, Ковенская, Гродненская), Киевское (губернии Киевская, Подольская, Волынская, Черниговская), Иркутское (губернии Иркутская, Енисейская, область Якутская), Приамурское (области Забайкальская, Амурская, Приморская, остров Сахалин), Степное (области Акмолинская, Семипалатинская, Ссмирсченская), Московское. Генерал-губернаторы были выше по рангу и имели право доклада непосредственно Царю. Главы административных единиц, входивших в состав генерал-губернаторств, могли сноситься с центром только через генерал-губернаторов. Мнение последних запрашивалось, если мероприятия центра касались единиц, входивших в состав генерал-губернаторств. Губернаторы обычных губерний подчинялись министру внутренних дел. Отношение к специфике национальных районов при конструировании территориальных единиц не было однозначным в царской России. Так, из приведенных выше данных можно видеть, что территории Украины, Белоруссии, Прибалтики были поделены по генерал-губернаторствам и внутри их по губерниям без какого-то учета национальных особенностей. Польша в 1815 г. получила дарованную российским Императором Конституцию, могла иметь свои местные органы управления и даже парламент. Внимание к Польше демонстрировалось наличием особого наместника из числа членов Императорского дома. Но в дальнейшем, надо полагать, не без учета польских выступлений против России, самоуправление было свернуто, а с 1874 г. учреждается Варшавское генерал-губернаторство во главе с генерал-губернатором вместо наместника, состоящее из десяти губерний. Великое княжество Финляндское приравнивалось к генерал-губернаторству, состояло из восьми губерний, но имело свои органы управления, воглавлявшиеся генерал-губернатором, парламент, самостоятельность в местных делах, вплоть до своих денежных знаков, был и специальный центральный орган управления по делам княжества. Для управления Северным Кавказом и Закавказьем был создан Кавказский край, аналогичный генерал-губернаторству. В него входили Терская и Кубанская области, а также губернии Тифлисская, Кутаисская, Елисаветпольская, Эриванская, Бакинская, Черноморская, области Дагестанская, Карсская, округ Закагальский. Управление краем поручалось царским указом наместнику, который имел права и гражданского управления, и главнокомандующего войсками, расположенными в пределах края, и войскового атамана кавказских казачьих войск. На территории Средней Азии был создан Туркестанский край, состоявший из трех областей (Сыр-Дарьинская, Ферганская, Самаркандская) и равнозначный генерал-губернаторству. Во главе края стоял генерал-губернатор, находившийся «под высшим заведованием» военного министра. В делах местного управления и суда на территориях краев учитывались обычаи народов и нормы шариата. В свою очередь при подготовке и принятии общегосударственных решений запрашивалось мнение царской местной администрации. Таким образом, ^административно-территориальном устройстве царской России используются такие единицы, как генерал-губернаторства, края, губернии, области, округ, остров (Сахалин). Имелись и четыре города (Санкт-Петербург, Одесса, Севастополь, Керчь-Ени- кале), выделенных из состава губерний и образующих так называемые градоначальства, подчиненные центральной власти (по современной терминологии — города центрального подчинения). В официальном аспекте можно говорить об отсутствии территориальных единиц, образованных по национальному признаку, но национальный фактор и местные условия учитывались при организации местного управления, а также при подготовке центральных государственных решений и нормативных актов.

Источник: lib.sale


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.