Изгнание поляков из москвы дата

moskВ начале 17 века между Речью Посполитой и Русским государством происходило вооруженное столкновение, которое известно в истории как русско-польская война 1609-1618 годов. Одним из главных событий этого периода была двухлетняя оккупация Москвы польскими войсками. Для освобождения русской столицы от захватчиков было собрано Первое народное ополчение, но из-за междоусобиц среди командования действия ополченцев потерпели неудачу. И только в октябре 1612 года Второе ополчение под руководством Дмитрия Пожарского смогло освободить Москву.

Причины, способствующие польской интервенции

Как же случилось, что войска Речи Посполитой смогли практически без боя захватить и оккупировать на два года столицу Русского государства? Дело в том, что Россия в конце 16-начале 17 века переживала нелегкие времена, которые стали называть «Смутное время»: после смерти царя Ивана Грозного на московском престоле то и дело менялись правители, затем власть захватила Семибоярщина, а страну сотрясали крестьянские бунты и войны.


Именно в этот момент правящая верхушка Речи Посполитой совместно с католической церковью предприняла попытку захватить русские территории. Вначале это выглядело как оказание помощи Лжедмитрию I и Лжедмитрию II, а уже при Василие Шуйском началась открытая интервенция с осадой Смоленска, разгромом русской армии в битве у деревни Клушино и походом на Москву. Как раз в этот момент Шуйский был свергнут с престола, и страна оказалась в междуцарствии. Фактически власть принадлежала правительству, состоящему из 7 бояр. Опасаясь народного восстания и пытаясь сохранить свои привилегии, бояре пошли на сделку с польским королем Сигизмундом III. Они пригласили на царский престол его 16-летнего сына – королевича Владислава, правда бояре выдвинули условия о переходе королевича в православную веру и женитьбе на русской.

Вот такое положение сложилось в московской державе осенью 1610 года.

Оккупация Москвы польско-литовским войском

Уже в августе 1610 года Станислав Жолкевский с войском стоял на Ходынском поле под Москвой, куда его оправил Сигизмунд III. Гетман был противником оккупации русской столицы, поскольку прекрасно видел опасность таких действий. Он понимал, что русские бояре согласились отдать трон иноземцу только лишь вследствие безвыходности положения, а также он понимал, что никогда польский королевич не примет православие. Но король настоял на оккупации столицы русской державы.


Чтобы сохранить покой и порядок в столице до прибытия нового государя, войска гетмана Жолкевского вошли в Москву. Причем заняли они её без боя, поскольку бояре сами впустили поляков в город. Это произошло 21 сентября 1610 года. С этого момента власть в Москве фактически сосредоточилась в руках польско-литовского гарнизона под командованием Станислава Жолкевского. В столице было дислоцировано четыре полка, командовали которыми Александр Гонсевский, Александр Зборовский, Мартин Казановский и Людвиг Вайер. Жолкевский, как опытный полководец, так разместил в городе солдат своего гарнизона, что в случае каких-либо неприятностей они легко могли оказать друг другу помощь и поддержку или же отступить и укрыться за мощными кремлевскими стенами. Польские полки были расквартированы в Кремле, в Белом городе, Новодевичьем монастыре и в Китай-городе.

Приблизительно в ноябре 1610 года Жолкевский вынужден был покинуть Москву и уехать в Смоленск, где его ждал король Сигизмунд. Поэтому командование московским гарнизоном принял Александр Гонсевский.

Польские солдаты вели себя в захваченном городе как настоящие оккупанты – постоянно случались стычки с местным населением, происходили драки, насилие и убийства, осквернялись храмы. В марте 1611 года жители Москвы подняли вооруженное восстание против захватчиков. И в это же время к столице подошли отряды Первого народного ополчения. Они успешно штурмовали стены Белого города и валы Земляного города, освободив большую часть Москвы.

Чтобы удержать город, поляки вынуждены были его поджечь, а сами укрылись за стенами Кремля. Таким образом, польский гарнизон оказался запертым в центральных районах города, и перед ними отчетливо встала перспектива голода. Поэтому получение помощи извне приобрело жизненное значение.


Польский гарнизон в осажденном Кремле

Всего польский гарнизон насчитывал около 8000 человек. Но на каждого воина приходилось еще как минимум 3-4 гражданских лица. Это были семьи солдат, прислуга, маркитантки, купцы и те люди, которые пристали к войску по дороге. Поэтому можно смело говорить, что необходимо было содержать не менее 20 тысяч человек.

Первоначально за доставку продовольствия отвечал полк усвяцкого старосты Яна Петра Сапеги. Последний раз запасы в Кремль он доставил в августе 1611 года. После гибели Сапеги сбором провианта занимался литовский гетман Ян Кароль Ходкевич. Но снабжать осажденный город извне становилось все сложнее. В декабре 1611 года в стенах Кремля начался страшный голод: все, что можно было съесть — было съедено, доходило даже до проявления каннибализма. Кое-какие обозы с провиантом смогли прорваться в осажденный город, но это была капля в море. Расправиться с польским гарнизоном помогал не только голод, но и аномальные морозы 1612 года.

Освобождение Москвы


Летом стало понятно, что сопротивление польского гарнизона не имеет смысла. Поэтому польско-литовские отряды стали покидать Москву: в июне ушел полк Зборовского, а следом за ним полк Гонсевского. Командовать оставшимся гарнизоном пришлось Николаю Струсю.

В августе главные силы Второго народного ополчения подошли к Москве, где 1 сентября 1612 года состоялась решающая битва ополченцев во главе с князем Пожарским с польским войском гетмана Ходкевича, который спешил в осажденный Кремль с обозом провианта. Смертельный бой, продолжавшийся 14 часов, закончился отступлением польских воинов. И самое обидное в том, что обоз с провиантом застрял всего лишь в 1800 метрах от Кремля. Судьба осажденного кремлевского гарнизона была решена – 7 ноября он сдался.

Следующий раз польские солдаты придут в Москву ровно через 200 лет – в 1812 году вместе с Наполеоном.

Источник: SlawomirKonopa.ru

400 лет назад: Изгнание поляков из Москвы

В 2012 г. исполняется четыреста лет знаменательным событиям 1612 г., когда народное ополчение под предводительством Козьмы Минина и Дмитрия Пожарского освободило Москву от польско-ливонских интервентов. С чудотворной иконой Казанской Божией Матери, явленной в 1579 г., нижегородское земское ополчение сумело 4 ноября 1612 г. взять штурмом Китай-город и изгнать поляков из Москвы.


Смутное время, начавшееся с появления весной 1605 года в России самозванца Лжедмитрия I (им в действительности был беглый монах кремлевского Чудова монастыря Григорий Отрепьев, который выдавал себя за чудом спасшегося сына Ивана IV Грозного царевича Дмитрия) и смерти царя Бориса Годунова, продолжалось около восьми лет (по другим оценкам, значительно дольше). Эти годы были наполнены множеством трагических, героических и донельзя запутанных событий. Государство как единое целое перестало существовать. Его грабили и рвали на части всевозможные самозванцы, предатели, интервенты и мародеры. Власть переходила из рук в руки.

Дошло до того, что в 1608–1609 годах в стране установилось… двоевластие. Один царь (Василий Шуйский) сидел в Кремле, а другой (Лжедмитрий II) – неподалеку, в подмосковном Тушине. Причем у каждого имелся и свой двор, и свой патриарх. У Шуйского патриархом был Гермоген, а у Лжедмитрия II – Филарет Романов. Потом более трехсот лет Романовы пытались скрыть то, что отец основателя династии был патриархом при дворе Лжедмитрия II (которым в реальности был некто Богданка Шкловский). Впрочем, хуже всего от этого было простым людям. Поскольку ситуация, когда «белые приходят – грабят, красные приходят – грабят», была типичной и для Смутного времени.

Одолеть Тушинского вора Шуйский решил при помощи шведов.


феврале 1609 года он заключил с ними договор, по которому Россия отдавала Швеции Корельскую волость. Скоро стало ясно, что, пойдя на это, Шуйский допустил непростительную политическую ошибку. Шведская помощь принесла мало пользы, но ввод на территорию России шведских войск дал им возможность захватить Новгород. Кроме того, договор дал врагу Швеции польскому королю Сигизмунду III желанный предлог для перехода к открытой интервенции. В сентябре 1609 года войска Сигизмунда III осадили Смоленск. Лжедмитрий II стал королю не нужен.

В декабре 1609 года Сигизмунд III приказал польским отрядам уйти из тушинского лагеря к Смоленску. Впрочем, далеко не все поляки подчинились приказу короля. Многие вместе с Лжедмитрием II ушли в Калугу. С этого момента Самозванец из ставленника короля Речи Посполитой превратился в его конкурента в борьбе за московский престол.

А с самим престолом творилось нечто невообразимое. 17 июля 1610 года бояре и дворяне во главе с известным рязанским воеводой Захарием Ляпуновым ворвались в Кремль и потребовали от Шуйского отречься от престола. Немаловажно, что одной из побудительных причин заговора было то, что некоторые сторонники Лжедмитрия II обещали в свою очередь низложить Тушинского вора, чтобы затем собрать Земский собор и совместно выбрать нового царя и тем прекратить Смуту. Пока же власть перешла в руки так называемой Семибоярщины во главе с Федором Мстиславским. Одним из ее членов стал Иван Романов – младший брат Филарета и дядя будущего царя Михаила.


Вскоре к Москве почти одновременно подошли казаки Лжедмитрия II и польская армия гетмана Станислава Жолкевского. В ситуации выбора между двух зол Семибоярщина отдала предпочтение полякам. Гетман пообещал боярам разбить Лжедмитрия II при условии, что на московский трон будет возведен польский королевич Владислав. Согласившись на это и проведя церемонию присяги Владиславу у стен Новодевичьего монастыря, Семибоярщина совершила акт национального предательства. По сути, часть тогдашней политической элиты превратилась в предателей и пособников польско-литовских оккупантов. Ведь королевич отказался принять православие, и речь шла об утрате Россией независимости. Не воспротивился происходящему тогда и патриарх Гермоген.

В ночь с 20 на 21 сентября 1610 года Семибоярщина впустила поляков в Москву. С этого момента реальная власть в столице оказалась в руках польского гарнизона, которым сначала командовал Жолкевский, а потом – Александр Гонсевский. Причем поляки вели себя в Москве как в завоеванном городе, что взволновало широкие слои российского общества. А после того как в декабре был убит Лжедмитрий II, одним ключевым игроком на политической арене стало меньше. Вопрос встал ребром: либо Семибоярщина и поляки окончательно доведут страну до полного распада, либо в обществе найдется достаточное число патриотов, способных подняться на защиту Родины.

Патриарх ГермогенС этого момента активную патриотическую позицию занял и патриарх Гермоген.


стал рассылать по городам грамоты с призывом подняться на освобождение Москвы. С февраля 1611 года к столице потянулись вооруженные отряды патриотов. К середине марта здесь образовалось многочисленное народное ополчение во главе с рязанским дворянином Прокопием Ляпуновым, князем Дмитрием Трубецким и казацким атаманом Иваном Заруцким. Первое ополчение состояло из дворян, казаков, астраханских стрельцов и ополченцев из Мурома, Вологды, Нижнего Новгорода, Суздаля, Владимира, Углича, Галича, Костромы, Ярославля.

Сражение, произошедшее 19 марта, было долгим, кровопролитным и завершилось не в пользу русских. Поляки зажгли Китай-город, что вынудило ополченцев отступить от стен Кремля. Многие москвичи, лишившись жилья и продовольствия, вынуждены были уйти из города. В бою особо отличился воевода Дмитрий Пожарский, сражавшийся с поляками на Лубянке. Он получил несколько ран и был увезен под Нижний Новгород.

Не сумев выбить поляков из Кремля, ополченцы приступили к его осаде. Фактически с этого момента и до изгнания из Москвы польский гарнизон и Семибоярщина контролировали лишь Кремль и Китай-город. Уже после воцарения династии Романовых о том, что более года осаду вело первое ополчение, старались не вспоминать. Конечно, по своему социальному составу первое ополчение было пестрым, а его вожди, мягко говоря, не всегда находили общий язык. Дрязги между казаками Заруцкого и Ляпуновым дошли до того, что дворяне утопили 28 казаков, а 22 июля 1611 года казаки вызвали Ляпунова к себе на «круг» и там убили. Но при всем том именно осада вызвала голод в занятых поляками и Семибоярщиной кварталах Москвы, что создало благоприятные условия для ее освобождения.


Лисснер Э. Изгнание поляков из Кремля
Лисснер Э. Изгнание поляков из Кремля  

Осенью 1611 года в Нижнем Новгороде началось патриотическое движение, которое постепенно консолидировало большинство сословий в стремлении освободить страну от оккупантов. Под воздействием грамот Гермогена патриоты сошлись на том, что первоочередной задачей является освобождение столицы и созыв Земского собора для избрания нового царя. При этом было решено не приглашать на русский престол никого из зарубежных претендентов и не выбирать царем Ивана Дмитриевича (сына Марины Мнишек и Лжедмитрия II).

По призыву нижегородского старосты, торговца мясом Кузьмы Минина, начало формироваться второе ополчение. Во главе него встали сам Минин и князь Дмитрий Пожарский. Сборы, собранные по инициативе Минина с горожан и сельчан, дали первые денежные поступления на нужды ополчения. Кто-то роптал, но многие понимали, что деньги нужны на святое дело: речь шла о том, быть или не быть России.

Вожди второго ополчения стали рассылать грамоты в другие города, призывая народ вступать в ополчение.


и действия взволновали поляков и были одобрены Гермогеном. В отместку патриарха арестовали. А в начале 1612 года Гермоген скончался от голода в польских застенках. И за это преступление, кстати сказать, польские политики, которые так любят поговорить о Катыни и очень не любят вспоминать о замученных в польских концлагерях в 1919–1922 годах десятках тысяч красно- и белогвардейцев, до сих пор перед Россией не извинились! Быть может, они сделают это хотя бы к 400-летию смерти патриарха…

В марте 1612 года второе ополчение выступило из Нижнего Новгорода и направилось по маршруту Балахна – Юрьевец – Решма – Кинешма – Кострома – Ярославль, где был образован временный «Совет всей Земли» – правительственный орган. Второе ополчение постоянно пополнялось людьми, вооружением, припасами. Вскоре Трубецкой и Заруцкий вступили в переговоры с Мининым и Пожарским о согласованности действий.

Основные силы второго ополчения дошли до Москвы в августе 1612 года. Почти одновременно с ними к столице подошел польско-литовский гетман Ян Кароль Ходкевич, имевший целью снять осаду Кремля и доставить туда продукты питания. В течение трех дней, 22, 23 и 24 августа, войска гетмана Ходкевича упорно и смело пытались прорваться в Кремль. Но в итоге они понесли тяжелые потери и были вынуждены уйти восвояси. В ходе сражения патриоты из первого и второго ополчений проявили массовый героизм, а их вожди – высокое полководческое мастерство и личную храбрость.

Эта победа предрешила судьбу польско-литовского вражеского гарнизона в Кремле и Китай-городе. Промучившись еще два месяца, поляки и бояре-предатели капитулировали. Москва была освобождена.

***

Приглашаем на отдых в Подмосковье в Долголуговском охотхозяйстве , что находится в 65 км от Москвы по Щелковскому направлению. Домик охотника расположен на живописной поляне прямо в лесу на берегу пруда. Подьезд очень удобный, и до самого домика охотника можно проехать на любом автомобиле.

Встреча Нового года в Подмосковье

Другие статьи на эту тему:

  • Отечественная война 1812 года. Начало войны
  • Куликово поле: миф или быль?
  • Памятник Багратиону установят в Петербурге к сентябрю
  • Русская кавалерия в Бородинском сражении
  • В Москве открылся Музей Бородинской битвы (ВИДЕО)
  • День Бородино 

Источник: stfond.ru

Почему Россия и Польша стали историческими врагами

Изгнание поляков из москвы датаПраздник День народного единства, который мы отмечаем 4 ноября, лишний раз напоминает нам о непростых отношениях между Россией и Польшей. Ведь сама эта дата появилась как память об изгнании польских интервентов ополчением Минина и Пожарского из Москвы в 1612 году.

Увы, с тех пор характер польско-российских контактов мало чем изменился…

Вообще, ситуация складывается парадоксальная. Наверное, каждый россиянин, побывавший в Польше, отметил для себя, что простые поляки — народ на редкость гостеприимный, радушный, любящий со всей широтой славянской души встречать любых гостей, в том числе и русских. Однако совершенно другая картина наблюдается в среде польской элиты, причём как политической, так и культурно-интеллектуальной. Здесь отношение к России и к живущим в ней людям можно назвать лишь одним словом — русофобия, причём русофобия в самой что ни на есть злобной, не терпящей никаких возражений форме!

Очевидно, что истоки этой ненависти сложились не вдруг и не вчера. Они складывались издавна, на протяжении многих столетий.

Дела давно минувших дней?

Так получилось, что с самого начала образования Русского и Польского государств наши страны вели между собой ожесточённую борьбу за гегемонию над огромными территориями Восточной Европы. Началось всё с времён Киевской Руси, и эта борьба не прекращалась веками. Решающего перевеса долго никто не мог добиться. То русские войска шли огнём и мечом по землям Польского королевства, то, наоборот, поляки, осуществляли свои кровавые вторжения — как это случилось в начале 17-го столетия, во времена Смуты. Уже тогда начала зарождаться взаимная ненависть между нашими правящими классами…

Россия в конце концов взяла верх, ибо Польшу загубила её же элита, дворянская шляхта, которая желала ни от кого не зависеть, жить в своё удовольствие, без всякой ответственности перед государством. В результате в польском государстве сложилась чрезвычайно слабая королевская власть, всецело зависящая от прихотей и капризов шляхты. Такая страна толком не могла ни упорядочить свою внутреннюю жизнь, ни создать эффективную систему внешней защиты. Этим просто не могли не воспользоваться более сильные соседи Польши — Германия, Россия и Австрия, которые начали растаскивать её по кускам. После войны с Наполеоном в 1815 году основная часть Польши вошла в состав Российской империи.

Примечательно, что шляхта из этой национальной трагедии так и не сделала для себя правильных выводов. Её представители готовы были винить кого угодно, но только не себя и не свои собственные промахи. Вот как об этом писал польский исследователь Чеслав Милош, попытавшийся разобраться в вековых польско-российских противоречиях:

«Начало всему — 16-й и 17-й века. Польский язык — язык господ, к тому же господ просвещённых, — олицетворял изысканность и вкус на Востоке до самого Полоцка и Киева, а Московия считалась страной варваров… Поляки (т.е. шляхта) так или иначе ощущали своё превосходство. Их бесило какое-то оловянное спокойствие в глубине русского характера, долготерпение русских, их упрямство в достижении цели… Поэтому своё конечное поражение в войне поляки встретили недоумённо. Побеждённые презирали победителей с Востока, не видя в них ни малейшего достоинства».

Одним словом, польская шляхта считала себя культурными западными людьми, а русских московитов — варварами, азиатами, которые «посмели» уничтожить их, шляхетскую, Польшу. Кроме того, в такой оценке прямо сквозила зависть и досада оттого, что русские, а не они, шляхтичи, сумели завоевать господство над востоком Европы…

Свою русофобскую злобу польская элита выплеснула сразу после обретения Польшей независимости в 1918 году. По всей стране уничтожалась сама память о пребывании в составе русского государства! Весьма символичным стал взрыв грандиозного православного Александро-Невского храма в Варшаве как якобы «недостойного памятника русской оккупации». Складывалось ощущение, что правящая шляхта пыталась взять реванш за свои прошлые поражения и, если не полностью уничтожить Россию, то хотя бы задвинуть её на задворки мировой цивилизации.

Роман с Гитлером

Сегодня в Польше об этом не любят вспоминать, но в 30-е годы её элита, выражаясь образными словами российского публициста Станислава Куняева, нахально на глазах у всего мира крутила роман с гитлеровской Германией. Нам всё время тычут в глаза «пактом Молотова — Риббентропа», якобы погубившим «бедную Польшу». Но при этом забывают, что именно поляки в 1933 году первыми в мире заключили с Гитлером пакт о ненападении, тем самым положив начало международному признанию фашистского режима.

 Тот же Риббентроп, министр иностранных дел нацистской Германии, вёл неоднократные и вполне успешные переговоры с Варшавой о союзнических отношениях. А до него в Польшу неоднократно наведывался Герман Геринг и множество иных гитлеровских генералов и дипломатов, а польский министр и фактический глава государства Юзеф Бек ездил на свидание лично к Гитлеру, чтобы выразить тому своё глубокое почтение. Наконец, вместе с нацистами поляки после Мюнхенского сговора участвовали в разделе Чехословакии…

Всё это делалось только для того, чтобы сколотить военный союз против Советской России. Надо сказать, что и сегодня в Польше есть деятели, горько сожалеющие о том, что такой альянс не удался. Один из них, некий профессор Вечоркевич, в 2005 году на страницах известной польской газеты «Жечьпосполита» мечтательно рассуждал о том, каким полезным был бы тандем нацистской Германии и Польши:

«Мы бы могли найти своё место на стороне рейха, почти такое же, как Италия, и наверняка лучшее, нежели Венгрия или Румыния. В итоге мы были бы в Москве, где Адольф Гитлер вместе с нашим маршалом Рыдз-Смиглы принимали бы парад победоносных польско-германских войск».

Увы, Гитлеру в его людоедских планах не нужны были ни поляки, ни русские. И когда фашистские танки «раскатали» Польшу в пух и прах, польские политики скрипя зубами вынуждены были пойти на союз со Сталиным. Но даже в таких условиях эти деятели очень надеялись, что после разгрома Германии Запад начнёт войну с Советским Союзом за их шляхетские интересы. Однако столь агрессивный пыл в самом конце Второй мировой войны резко остудил британский премьер Уинстон Черчилль, который глубоко презирал польских политиков, считая их полными недоумками:

«Без войск советских армий Польша была бы полностью уничтожена или низведена до рабского положения, а сама польская нация стёрта с лица земли. Но доблестные русские армии освобождают Польшу, и никакие другие силы в мире не смогли бы этого сделать… Они (поляки) должно быть очень глупы, воображая, что мы собираемся начать новую войну с Россией ради польского восточного фронта. Нации, которые оказались не в состоянии защитить себя, должны принимать к руководству указания тех, кто их спас и кто представляет им перспективу истинной свободы и независимости».

Таким образом, вплоть до 90-х годов прошлого века Польша с полного согласия Запада оказалась прочно втянутой в сферу влияния Советского Союза.

«Русские не имеют права существовать»

Но едва только рухнул мир социализма, как польское государство по любому поводу, а то и вовсе без оного, снова принялось демонстрировать неприязнь к нашей стране. Так, в числе первых восточно-европейских стран Польша вступила в блок НАТО, где с благословения своего нового союзника США стала главным застрельщиком тамошней политической русофобии.

Польские политики нагло полезли в дела всех своих соседей, чтобы там любой ценой нивелировать влияние России. Особую «заботу» они проявляли об Украине. Когда ещё при президенте Кучме у нас с украинцами завязался спор о принадлежности острова Тузла на Азовском море, в Киев тут же примчался маршал (спикер) польского сейма Марек Боровский, который громко заявил: «Позиция Польши основана на уважении к территориальной целостности Украины в целом и острова Тузла в частности». Иначе как провокацией под дипломатическим прикрытием, призванной стравить два государства, такое заявление не назовёшь!

А ещё Польша стала главным техническим проводником «оранжевой революции» на Украине — именно через неё шли американские деньги, на её территории формировался «оранжевый» революционный актив, здесь печатались издания, призывавшие украинцев разорвать любые отношения с Россией…

Всё это лишний раз свидетельствовало о том, что не успокоившаяся польская элита в силу своих устоявшихся традиций и настроений снова пыталась взять у нас исторический реванш за все прошлые обиды!

Параллельно шло грубое вмешательство и во внутрироссийские дела. Когда в Чечне шла война, в Польше организовывались бесконечные провокации, направленные против российских дипломатов. Например, в Кракове с здания российского консульства сорвали и растоптали российский флаг, а в Варшаве перед дверьми нашего посольства был вывешен огромный транспарант с надписью: «Сталин и Путин не убьют свободный дух чеченского народа». Поэтому неудивительно, что сегодня кавказские бандиты свободно и беспрепятственно проводят в Польше различные сборища типа Всемирного конгресса чеченского народа, а лидеры боевиков, вроде Ахмеда Закаева, спокойно посещают эту страну, несмотря на то что объявлены в международный розыск за террористическую деятельность.

Впрочем, польская элита «озабочена» не только чеченцами. Местные газеты периодически буквально пестрят статьями и публикациями о татарах, чувашах, башкирах и прочих народах нашей страны, которые якобы веками подвергались «русскому геноциду». Верхом же этой пропаганды стали слова некоего Ярослава Рымкевича, опубликованные в 2010 году одной из центральных польских газет:

«Иногда мне кажется, что народ, причинивший своим соседям и всему человечеству столько зла, угнетавший, истреблявший литовцев, татар, поляков, чеченцев — да, собственно, и все соседние народы, — вообще не имеет права существовать».

И это сказано о нас, о русских! Как и в любой стране, в Польше разжигание национальной розни карается уголовным наказанием. Но пана Рымкевича к уголовной ответственности никто привлекать не стал, что лишний раз говорит о том, что он выразил пожелания и чаяния польской правящей элиты…

Впрочем, не всё ещё потеряно. Очень обнадёживает то обстоятельство, что в последнее время в Польше всё чаще и чаще стали раздаваться голоса тех, кто призывает наладить с Россией нормальные отношения и прекратить жить прошлыми обидами и исторической злостью. А среди молодых политиков, как отмечают наблюдатели, почти нет оголтелых русофобов. И это позволяет надеяться, что рано или поздно мы всё же наладим нормальные взаимовыгодные отношения. Но очевидно и то, что путь к этому будет весьма и весьма труден.

Вадим Андрюхин, главный редактор

Источник: www.posprikaz.ru

ХОД СОБЫТИЙ

Начало XVII в. знаменовало погружение российского государства в глубокий системный кризис, названный историком С.Ф. Платоновым «Смутным временем». Династический кризис конца XVI в., воцарение и свержение Лжедмитрия I, царствование Василия Шуйского, начало шведской и польской интервенции, семибоярщина, погрузили страну в глубокий хаос, грозивший потерей государственного суверенитета. По словам В.О. Ключевского, к осени 1611 г. Россия представляла собой  «зрелище полного видимого разрушения. Поляки взяли Смоленск; польский отрад сжег Москву и укрепился за уцелевшими стенами Кремля и Китай-города; шведы заняли Новгород и выставили одного из королевичей кандидатом на московский престол; но смену убитому второму Лжедмитрию в Пскове уселся третий, какой-то Сидорка; первое дворянское ополчение под Москвой со смертью Ляпунова расстроилось… (государство, потеряв центр, стало распадаться на составные части; чуть не каждый город действовал особняком, только пересыпаясь с другими городами. Государство преображалось в какую-то бесформенную мятущуюся федерацию».

Шведская интервенция на севере, фактическая оккупация Москвы и захват Смоленска поляками после героической 20-месячной обороны города-крепости повлияли на настроения россиян. Иллюзии польско-русского компромисса развеялись. Патриарх Гермоген, келарь Троице-Сергиева монастыря — Авраамий Палицын, ранее поддерживавший связи с Сигизмундом III, а также некоторые другие русские деятели стали направлять по стране письма, призывая русских объединяться для борьбы с иноземцами, которые хозяйничают на Руси. Гермогена поляки взяли под стражу и бросили в тюрьму, где патриарх и умер.

Гражданская внутренняя война стала затухать, превращаясь в освободительное движение против иноземных врагов.

Рязанский дворянин Прокопий Ляпунов стал собирать войска для борьбы с поляками и освобождения Москвы. Тем временем в Калуге от рук начальника собственной охраны погиб Лжедмитрий II. Вскоре у вдовы Лжедмитрия родился сын Иван. Ходили слухи, что настоящим отцом «царевича» («воренка») является казачий атаман Иван Заруцкий, и прижит он в лагере сторонников Лжедмитрия II в подмосковном Тушине. В отличие от имени «царевича Дмитрия» имя «царевича Ивана» не обладало мистической способностью сплачивать вокруг себя людей. Покровитель Марины Мнишек и «воренка» тушинский атаман Иван Заруцкий решил примкнуть к ополчению Прокопия Ляпунова. Также поступили и многие другие  тушинцы (боярин Дмитрий Трубецкой, например). Так, в феврале-марте 1611 г. возникло Первое ополчение. При ополчении создали правительство — Совет всей земли. В него вошли предводитель рязанских дворян Прокопий Ляпунов, тушинский боярин князь Дмитрий Трубецкой и казачий атаман, запорожец Иван Заруцкий. В марте 1611 г. ополченцы подошли к Москве. В столице вспыхнуло восстание, но овладеть Москвой ополченцы не сумели.

Зная о приближении к Москве ополченцев, поляки пытались заставить москвичей таскать на городские стены пушки. Отказ москвичей от этой работы стихийно перерос в восстание. На помощь москвичам в город ворвался авангард ополченцев во главе с князем Дмитрием Михайловичем Пожарским. Польский гарнизон начал сдавать позиции. Тогда А. Гонсевский по совету своего доброхота М. Салтыкова велел поджечь деревянный посад. Люди бросились спасать семьи и имущество. Поляки укрылись в каменных крепостях Кремля и Китай-города. Ополченцы, спасаясь от огня, ушли, унося тяжело раненного в бою князя Пожарского.

Пожар в Москве, вспыхнувший в ходе восстания, полностью уничтожил столичный посад. Тысячи москвичей остались без крова. Они разбрелись по окрестным деревням и подмосковным городам. Многих приютил Троице-Сергиев монастырь. Неудачно для русских складывалась и осада Москвы. Она длилась с марта по июль 1611 г. Единство ополченцев подрывалось противоречиями между казаками (многие из которых были в прошлом беглыми) и служилыми людьми (вотчинниками и помещиками). Их интересы не совпадали. Для преодоления противоречий 30 июня 1611 г. Совет всей земли принял «Приговор всей земли». Главную роль при составлении текста «Приговора» играл предводитель дворян Прокопий Ляпунов. Приговор сохранил все привилегии служилых людей по отечеству. Казакам ополчения он в качестве компромисса обещал царскую службу и жалования, бывшим беглым казакам – свободу, но отказывал им в получении поместий. Казаки остались недовольны.

Недовольство казаков в своих целях поддерживали их вожди — атаман Иван Заруцкий и боярин Дмитрий Трубецкой. Поляки тоже успешно разжигали противостояние дворян и казаков. Они распускали слухи о враждебности Ляпунова казакам. Говорилось, будто Ляпунов собирается неожиданно напасть на казаков. В отличие от дворян Первого ополчения казаки-ополченцы не получали из средств ополчения ни денег, ни хлебного жалования. Кормились они, как могли, в основном грабя подмосковные села. Это настраивало местных жителей против ополченцев, и Прокопий Ляпунов обещал сурово карать марадеров. Когда Ляпунову сообщили о безчинствах 28 казаков в одной подмосковной деревни, он приказал дворянам утопить провинившихся. Казнь возмутила остальных казаков.

22 июля 1611 г. они вызвали Прокопия Ляпунова на свой круг для выяснения отношений. Круг завершился убийством вождя рязанских дворян. После этого дворяне и дети боярские начали покидать ополчение, и оно фактически распалось.

Незадолго до этого произошли еще два печальных для русских людей события.

3 июня 1611 г. пал Смоленск. Осада Смоленска длилась почти два года — 624 дня. Воевода Михаил Шеин был захвачен в плен, закован в кандалы и отправлен в Польшу. 16 июля 1611 г. шведский генерал Делагарди почти без сопротивления занял Новгород и заключил с его властями договор о создании Новгородского государства. Оно было вассалом Швеции. В дальнейшем шведы рассчитывали добиться избрания на московский трон сына короля Карла IX — принца Карла Филиппа.

Под Москвой в полной растерянности стояли казаки Заруцкого и Трубецкого. «Тушинцы» в прошлом, они легко признали царем появившегося в Пскове нового авантюриста — Лжедмитрия III. Это окончательно дискредитировало в глазах большинства русских людей казачьи отряды бывшего Первого ополчения и их вождей. Население России уже устало от самозванства. Оно искало иной символ сплочения русских людей. Таким символом стала идея освобождения Москвы и созыва в ней Земского собора для выбора законного монарха.

Эту идею высказал в своем призыве к согражданам Кузьма Минин, зажиточный посадский житель Нижнего Новгорода. «Если мы хотим помочь Московскому государству, — говорил Минин, — то не будем жалеть своего имущества, животов наших: не то что животы, но дворы свои продадим, жен и детей заложим». До осени 1611 г. Кузьма Минин, имея мясную лавку, вел торг. Это был уже пожилой человек. Его прозвище -«Сухорук», наводит на мысль о серьезном недуге. Но, будучи выбранным горожанами земским старостой, Кузьма проявил талант государственного деятеля. Все свои мысли и дела Кузьма сконцентрировал на идее освобождения Москвы. Там — в Москве после изгнания поляков должны были собраться выбранные от всех русских сословий люди и выбрать царя. Восстановленная центральная власть соберет страну.

Нижегородский земский староста получил необычный «чин» —  «выборный всей землей человек». Кузьма Минин начал сбор пожертвований на новое ополчение. Сам он отдал все свои сбережения и часть имущества. Потом в нижегородской земле ввели чрезвычайный военный налог. В Нижний Новгород потянулись служилые люди, стрельцы и казаки. Стали формироваться полки. Ополченцев разделили на 4 разряда – конных дворян, стрельцов и пушкарей, казаков и «посоху» (ополченцев, не знавших военного дела, но помогавших тянуть пушки и вести обоз). Самое высокое жалование платили дворянам. Потом шли стрельцы и казаки. Посоха жалования не имела, но людей из посохи кормили за счет ополчения.

Верховным воеводой и руководителем внешних связей Второго ополчения нижегородская земская изба пригласила князя Дмитрия Михайловича Пожарского. Этот человек был известен личной храбростью и честностью. В то время он лечился от ран в родном Суздале, но не отказал послам Нижнего Новгорода.

К весне 1612 г. Второе ополчение взяло под контроль Верхнее Поволжье, дороги из северных и заволжских городов. Около 4-х месяцев провели ополченцы в крупном поволжском городе Ярославле, серьезно готовясь к походу на Москву. Казачьи предводители Первого ополчения, особенно Дмитрий Трубецкой, выражали готовность к соединению сил. Но Дмитрий Пожарский не доверял им и отказывался вести переговоры. Узнав о том, атаман Иван Заруцкий организовал покушение на Пожарского. Убить князя не удалось. Тогда Заруцкий с 2 тысячами казаков, взяв Марину Мнишек и ее сына «воренка», ушел от Москвы к Коломне. Казаки Дмитрия Трубецкого остались у стен столицы одни.

В июле 1612 г. на помощь 4-тысячному польскому гарнизону в Москве из Литвы выступил гетман Ходкевич. Он вел 15 тыс. воинов, преимущественно кавалеристов, и продовольственный обоз. Ходкевич был прославленный полководец, стяжавший себе славу победами над шведами в Ливонии…

Пожарский и Минин понимали, что они должны подойти к Москве раньше Ходкевича. Ополченцы устремились к столице. 24 июля 1612 г. к Москве вышли передовые разъезды Второго ополчения. 3 августа отряд в 400 всадников построил у Петровских ворот столицы острожек и засел в нем. 12 августа 700 конников укрепились у Тверских ворот Земляного города (так называлась внешняя линия бревенчатых укреплений на валу и посад, примыкавший к ней). Ополченцы перехватывали гонцов, которых посылал к Ходкевичу польский гарнизон, находившийся в Московском Кремле. В ночь с 19 на 20 августа к Москве подошли главные силы Второго ополчения — примерно 15 тыс. человек. Они остановились на востоке от Кремля — у впадения Яузы в Москву-реку, и на западе и севере — от Никитских ворот Земляного города до Алексеевской башни у Москвы-реки. В Замоскворечье продолжали стоять остатки Первого ополчения — около 3-4 тыс. казаков Дмитрия Трубецкого.

Ходкевич наступал по Смоленской дороге. Утром 22 августа 1612 г. он появился у Москвы. Крылатые гусары с хода пытались пробиться в столицу со стороны Новодевичьего монастыря, но были отброшены ополченцами Пожарского. Тогда гетман ввел в бой все свои полки. Через Чертопольские ворота поляки пробились к Арбату. К вечеру дворянские сотни Второго ополчения заставили их покинуть город. На следующий день, 23 августа, Ходкевич решил нанести удар по Замоскворечью, надеясь, что натянутые отношения Пожарского и Трубецкого не позволят русским действовать сообща. Но как только поляки двинулись на казаков Трубецкого, Пожарский переправил в Замоскворечье часть ополченцев.

Решающее сражение произошло 24 августа. Ходкевич атаковал и Пожарского, и Трубецкого, польский гарнизон из Кремля ударил русским в тыл. Ополченцы откатились за броды на Москве-реке, а казаки Трубецкого, бросив свой острожек в Замоскворечье, ускакали к Новодевичьему монастырю. В острожек поляки стали заводить продовольственные подводы.

В этот напряженный момент Авраамий Палицын явился к казакам и стал их убеждать не бросать поле битвы. Вдохновленные им казаки, не дожидаясь команды Трубецкого, напали на острожек, захватили его и большую часть польского обоза.

Приближалась ночь. Исход боя оставался неясен. Вдруг Кузьма Минин решился сам возглавить атаку. Перейдя реку, он с тремя сотнями конных дворян ударил во фланг полякам, которые совершенно не ожидали этого. Польские ряды смешались. Пожарский бросил в бой стрельцов. И со всех сторон на помощь неслись казаки Трубецкого.

В ходе борьбы с Ходкевичем произошло стихийное объединение сил Второго ополчения с казаками Трубецкого. Это решило исход борьбы. Ходкевич отступил к Донскому монастырю, а 25 августа, не возобновляя сражения, вышел на Смоленскую дорогу и пошел в Литву.

Попавший в осаду польский гарнизон в Кремле и Китай-городе начал голодать. Силы Второго ополчения подготовили и успешно провели штурм китайгородских укреплений и освободили Китай-город от сил поляков 3 ноября 1612 года. Однако отряд Струся оставался в Кремле, несмотря на голод. 5 ноября, на следующий день после почитания иконы Казанской Божьей Матери поляки, засевшие в Кремле сдались на милость Второго ополчения. Из трехтысячного гарнизона Кремля не выжил не один поляк, кроме их командира ё Н. Струся.

Освобождение Москвы от польских интервентов силами Второго Ополчения стало символом духовной стойкости и воинской славы русского народа. Самоотверженность, с которой вся Россия поднялась на борьбу с врагами Отечества, продемонстрировала всему миру силу русского духа и русского единства.

Не зная о капитуляции своих войск в Москве, шел к Москве Сигизмунд III, но под Волоколамском он был разбит русскими полками.

В январе 1613 г. в столице собрался Земский собор. На нем присутствовали выборные от дворян, духовенства, посадских людей, казаков и, возможно даже, от черносошных крестьян. Участники собора поклялись не разъезжаться, пока не выберут на московский трон царя. Это было очевидной основой для восстановления органов центральной власти и объединения страны. Это было необходимо для окончания гражданской войны и изгнания иностранных захватчиков.

Кандидатура будущего монарха вызвала жаркие споры. Трудно было примирить симпатии бывших сторонников самозванцев с сподвижниками Василия Шуйского или окружением Семибоярщины или людьми Второго ополчения. Все «партии» с подозрением и недоверием смотрели друг на друга.

До освобождения Москвы Дмитрий Пожарский вел переговоры с Швецией о приглашении на русский престол шведского принца. Возможно, это был тактический ход, позволивший  воевать на один фронт. Так же может быть, что руководители Второго ополчения считали шведского принца лучшим кандидатом на престол, рассчитывая с его помощью вернуть России Новгород и получить помощь в борьбе с поляками. Но «царь» Владислав и его отец Сигизмунд III своей антирусской политикой скомпрометировали саму идею приглашения иностранного «нейтрального» королевича. Участники Земского собора отвели кандидатуры иностранных принцев, как и кандидатуру «царевича Ивана», сына Лжедмитрия II и Марины Мнишек.

В цари предлагались Василий Голицын, находившийся тогда в польском плену, сын Филарета Романова, двоюродный племянник царя Федора Иоанновича — Михаил, Дмитрий Трубецкой и даже Дмитрий Пожарский. Наиболее приемлемой кандидатурой оказался Михаил Романов. Сам Михаил на тот момент ничего из себя не представлял. Считали, что это  слабохарактерный и болезненный юноша, воспитанный деспотичной матерью в ссылке в Ипатьевском монастыре под Костромой. Но дело было не в его личных достоинствах или недостатках. Он был сыном Филарета Романова, чей авторитет мог примирить все «партии». Для тушинцев Филарет, бывший тушинским патриархом, был своим. Своим его считали и знатные боярские рода, ведь Филарет происходил из старинного московского боярства, не был «выскочкой» как Годуновы. Патриоты ополчений не забыли героическое поведение Филарета в качестве великого посла к Сигизмунду. Филарет и во время проведения Земского Собора 1613 г. оставался в польской тюрьме. Наконец, духовенство видело в Филарете лучшего кандидата в патриархи. Все это вместе взятое делало сына Филарета приемлемым для всех.

А то, что Михаил Романов неопытен, молод и требует опеки, даже нравилось боярам. «Миша-де Романов молод, разумом еще не дошел и нам будет поваден», — писали они позже Голицыну в Польшу. В итоге в феврале 1613 г. Земский собор утвердил на царство Михаила.

В 1613-1617 гг. началось восстановление центральных и местных органов власти, а также преодоление внутренних и внешних последствий Смуты. По стране еще продолжали кочевать ватаги «воровских казаков». Атаман Заруцкий не смирился с воцарением Михаила Романова. Он мечтал об избрании на московский трон «воренка». Заруцкий и его люди жили откровенным разбоем. В 1614 г. атамана схватили и посадили на кол. В 1615 г. был разгромлен другой казачий предводитель – атаман Баловень. Часть его людей, перешедших на сторону московских властей, записали в служилые люди. Внутреннюю смуту удалось преодолеть.

Оставалась проблема интервентов. В 1615 г. шведы осадили Псков, но не сумели его взять. В 1617 г. в Столбове был заключен российско-шведский мирный договор. Россия вернула себе Новгород. Шведские принцы отказывались от претензий на московскую корону, признавали законным царем России Михаила. Однако Россия по Столбовскому миру целиком утратила выход к Балтийскому морю. Земли у Невы и Финского залива, Корельская волость, города Ям, Орешек, Копорье отходили Швеции. Несмотря на тяжесть условий, Столбовский мир, скорее, был успехом российской дипломатии. Сил на войну со Швецией  не было, особенно в свете постоянной угрозы со стороны Речи Посполитой. Ни Сигизмунд III, ни его сын не признавали московским царем Михаила. Возмужавший «царь Московии» Владислав готовился к походу. В 1618 г. королевич с польско-литовскими полками и отрядами украинских казаков — запорожцев двинулся к Москве. Иноземцы опять стояли у Арбатских ворот столицы. Дмитрию Пожарскому с казаками с  трудом удалось их отогнать от Москвы. Но и силы Владислава были истощены. Надвигалась зима с ее лютыми в России морозами. Недалеко от Троице-Сергиева монастыря в селе Деулине в декабре 1618 г. заключили перемирие. Владислав покидал пределы России и обещал отпустить на родину русских пленных. Но королевич не отказывался от претензий на русский трон. За Речью Посполитой остались Чернигово-Северская земля и Смоленск.

После завершения Смуты страна была истощена. Невозможно сосчитать, сколько людей погибло. Пашни зарастали лесом. Множество владельческих крестьян сбежали или, разорившись, сидели бобылями, не имевшими своего хозяйства и кормящимися случайной работой и милостью господина. Служилый человек беднел. Пустая казна не в силах была серьезно ему помочь. Обеднел и черносошный крестьянин, его грабили в Смуту и свои, и чужие. После 1613 г. на него, как, впрочем, и на любого тяглеца (налогоплательщика), давил налоговый гнет. Даже монастырское хозяйство, образец рачительности, и то находилось в затруднении. Ремесло и торговля пришли в совершенный упадок.

Понадобился не один десяток лет для преодоления последствий Смуты.

 

МИНИН И ПОЖАРСКИЙ

(Бушуев С.В. «История государства российского»)

«На Красной площади, у Покровского собора, что на рву (называемого также по одному из приделов Василием Блаженным), стоит памятник. Лаконичная надпись на нем гласит: «Гражданину Минину и князю Пожарскому — благодарная Россия в лето 1818». Тогда, в начале XIX в., наше Отечество переживало патриотический подъем после победы над иноземными завоевателями, на сей раз французскими… Скульптор И.П.Мартос воплотил в бронзе идею Н.М.Карамзина…

Мы очень немного знаем о Кузьме Минине до того, как он начал собирать казну на народное ополчение. Он появился на свет на Волге, в городе Балахне, неподалеку от Нижнего Новгорода. Отец Кузьмы — Мина — владелец соляного промысла, дал сыну свое отчество, которое для незнатных людей служило заменой фамилии. Свое дело Мина передал старшим сыновьям, а младший Кузьма, не получив наследства, должен был сам искать пропитание. Он переехал в Нижний, купил себе двор и стал торговать мясом. Мало-помалу дело пошло на лад, и Кузьма женился на посадской жительнице Татьяне Семеновне. Сколько у него было детей — неизвестно, выжил из них только один сын Нефед. Общительность, честность, деловая хватка снискали Минину высокую репутацию среди купцов, которые избрали его посадским старостой. Это почти все, что известно о Кузьме Минине до его участия во втором ополчении.

Гораздо больше знаем мы о князе Дмитрии Михайловиче Пожарском до его выдвижения на роль главы земщины. Он принадлежал к знатному, но обедневшему роду стародубских князей…

Юный князь потерял отца, когда ему было всего 9 лет. Вместе с младшим братом и старшей сестрой он воспитывался в родовой вотчине Мугрееве. Будучи старшим сыном, он унаследовал все отцовские имения, когда женился на девице Прасковье Варфоломеевне, тем самым став совершеннолетним по тогдашним представлениям…

В 1593 г. 15-летний Пожарский был вызван на дворянский смотр и начал государеву службу, став стряпчим. Стряпчие жили для царских услуг по полгода в столице, а остальное время могли проводить у себя в деревнях. Куда бы ни шел государь: в Думу, в церковь, на войну, его должны сопровождать стряпчие. Этот чин сыновья знатных бояр получали в 15 лет и носили недолго. Дмитрий оставался стряпчим и за 20. Сначала он исполнял свои обязанности при дворе Федора Ивановича, а затем, по его смерти, у Бориса Годунова.

Военная служба Пожарского, по мнению Р.Г.Скрынникова, началась в 1604-1605 гг., во время войны с Лжедмитрием. Пожарский оставался верен Годуновым до последнего. Он не покинул лагерь «земского» законного государя Федора Борисовича, даже когда торжество самозванца стало для всех очевидно. Но после того, как правительственная армия была распущена и воцарился Отрепьев, князю Дмитрию Михайловичу не оставалось ничего другого, как вернуться к придворным обязанностям. При Лжедмитрии 1 он был стольником. В обязанности его входило потчевать на торжественных приемах иноземных послов яствами и напитками. От интриг во дворце он уклонялся и в заговоре против самозванца не участвовал.

Мы не располагаем какими-либо фактами биографии Пожарского, которые относятся ко времени воцарения Шуйского. Даже имя Дмитрия Михайловича отсутствует в списке стольников 1606-1607 гг. Р.Г.Скрынников предполагает, что, возможно, князь Дмитрий попал в самый конец списка, который не сохранился.

Во время борьбы с Тушинским вором, осенью 1608 г. Пожарский с небольшим отрядом ратных людей был послан в Коломну. … Воевода захватил пленных и обоз с казной и продовольствием. Победа Пожарского имела тактическое значение. Но на фоне сплошных поражений войск правительства она стала приятным исключением из правила…»

Во время семибоярщины, после заключения правительством договора 17 августа 1610 г., Пожарский первое время разделяет мирные иллюзии части русских в отношении польского короля и надежды на успокоение Смуты под властью Владислава. Но вскоре стало ясно, что мирный договор 1610 г. поляками не выполняется. Тогда Пожарский принял активное участие в национально-освободительном движении…

Наступил день… Кузьма Минин без колебания назвал имя князя Дмитрия Пожарского. Тот находился на излечении от ран в селе Мугрееве, неподалеку от Нижнего. Ранение в голову привело к тому, что князь заболел «черным недугом», как называли тогда эпилепсию. «Многажды» слали к нему нижегородцы послов, а он отказывался возглавить рати, ссылаясь на болезнь. На самом деле, кроме опасений за собственное здоровье, согласиться при первом свидании не позволял этикет. Были, очевидно, и опасения непослушания не привыкшего к воинской дисциплине посадского «мира». Кузьма Минин лично явился в Мугреево уговаривать князя. Они быстро нашли общий язык.

 

Источник: histrf.ru


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.