Ягайло куликовская битва

Куликовская битва
Куликовская битва 1380 г. — важнейшее событие в истории средневековой Руси, во многом определившее дальнейшую судьбу Российского государства. Битва на Куликовом поле послужила началом освобождения Руси от ига Золотой Орды. Растущая мощь Московского княжества, усиление его авторитета среди русских княжеств, отказ Москвы платить дань Орде, поражение в битве на р. Воже стали основными причинами замысла темника Золотой Орды Мамая по организации большого похода на Русь.

Куликовская битва
КУЛИКОВСКАЯ БИТВА – битва русских полков во главе с великим князем московским и владимирским Дмитрием Ивановичем и ордынским войском под началом хана Мамая 8 сентября 1380 на Куликовом поле (на правом берегу Дона, в районе впадения в него реки Непрядва), поворотный пункт в борьбе русского народа с игом Золотой Орды.


После поражения золотоордынских войск на реке Воже в 1378, ордынский тёмник (военачальник, командовавший «тьмою», то есть 10 000 войска), выбранный ханом, по имени Мамай решил сломить русских князей и усилить их зависимость от Орды. Летом 1380 он собрал войско, насчитывавшее ок. 100–150 тыс. воинов. Помимо татар и монголов, в нем имелись отряды осетин, армян, живших в Крыму генуэзцев, черкесов, и ряда других народов. Союзником Мамая согласился быть великий князь литовский Ягайло, войско которого должно было поддержать ордынцев, двигаясь по Оке. Другим союзником Мамая – по сообщению ряда летописей – был рязанский князь Олег Иванович. По данным других летописей, Олег Иванович лишь на словах выразил готовность союзничать, обещав Мамаю воевать на стороне татар, сам же немедленно предупредил русское воинство о грозящем соединении Мамая и Ягайло.

В конце июля 1380, узнав о намерениях ордынцев и литовцев воевать с Русью, московский князь Дмитрий Иванович обратился с призывом о сборе русских военных сил в столице и Коломне, и вскоре собрал рать, немногим меньшую войска Мамая. В основном в ней были москвичи и воины из земель, признавших власть московского князя, хотя ряд лояльных Москве земель – Новогорода, Смоленска, Нижнего Новгорода – не выразили готовности поддержать Дмитрия. Не дал своих «воев» и главный соперник князя московского – князь тверской.


оведенная Дмитрием военная реформа, укрепив ядро русского войска за счет княжеских конниц, дала доступ в число ратников многочисленным ремесленникам и горожанам, составившим «тяжелую пехоту». Пешие ратники, по распоряжению полководца, были вооружены копьями с узколистными наконечниками треугольной формы, плотно насаженными на длинные крепкие древки, либо метальными копьями с кинжаловидными наконечниками. Против пеших ордынцев (коих было немного) русские воины имели сабли, а для дальнего боя – обеспечены луками, шлемами-шишаками, металлическими наушиями и кольчужными бармицами (воротниками-оплечьями), грудь воина была прикрыта чешуйчатой, пластинчатой или наборной броней, комбинированной с кольчугой. Старые миндалевидные щиты были заменены круглыми, треугольными, прямоугольными и сердцевидными.

План похода Дмитрия состоял в том, чтобы, не дать хану Мамаю соединиться с союзником или союзниками, вынудить его переправиться через Оку или сделать это самим, неожиданно выйдя навстречу противнику. Благословение на исполнение замысла Дмитрий получил у игумена Сергия из Радонежского монастыря. Сергий предрек князю победу и, согласно легенде, послал с ним «на брань» двух иноков своей обители – Пересвета и Ослябю.

Из Коломны, где собралась многотысячная рать Дмитрия, он в конце августа дал приказ двигаться на юг. Стремительный марш русских войск (около 200 км. за 11 дней) не позволил силам противника соединиться.


Куликовская битва
В ночь с 7 на 8 августа, перейдя реку Дон с левого на правый берег по наплывным мостам из бревен и уничтожив переправу, русские вышли к Куликову полю. Тыл русских был прикрыт рекой – тактический маневр, открывший новую страницу в русской военной тактике. Князь Дмитрий довольно рискованно отрезал себе пути возможного отступления, но одновременно прикрыл с флангов свое войско реками и глубокими оврагами, затруднив осуществление обходных маневров конницы ордынцев. Диктуя Мамаю свои условия боя, князь расположил русские войска эшелонировано: впереди стоял Передовой полк (под командование князей всеволжских Дмитрия и Владимира), за ним – Большой из пеших ратей (командир – Тимофей Вельяминов), правый и левый фланги прикрывали конные полки «правой руки» (командир – коломенский тысяцкий Микула Вельяминова, брат Тимофея) и «левой руки» (командир – литовский князь Андрей Ольгердович). За этим основным войском встал резерв – легкая конница (командир – брат Андрея, Дмитрий Ольгердович). Она должна была встретить ордынцев стрелами. В густой дубраве Дмитрий приказал расположиться резервному Засадному полу под командованием двоюродного брата Дмитрия, серпуховского князя Владимира Андреевича, после битвы получившего прозвище Храбрый, а также опытного воинского воеводы боярина Дмитрия Михайловича Боброка-Волынского. Московский князь старался вынудить ордынцев, в первой линии которых всегда стояла конница, а в второй – пехота, к фронтальной атаке.


Битва началась утром 8 сентября поединком богатырей. С русской стороны на поединок был выставлен Александр Пересвет – монах Троице-Сергиева монастыря, до пострижения – брянский (по др. версии, любечский) боярин. Его противником оказался татарский богатырь Темир-мурза (Челубей). Воины одновременно вонзили друг в друга копья: это предвещало большое кровопролитие и долгую битву. Едва Челубей упал из седла, ордынская конница двинулась в бой и быстро смяла Передовой полк. Дальнейший натиск монголо-татар в центре был задержан вводом в действие русского резерва. Мамай перенес главный удар на левый фланг и начал там теснить русские полки. Положение спас, вышедший из дубравы, Засадный полк серпуховского князя Владимира Андеевича, ударил в тыл и фланг ордынской коннице и решил исход битвы.

Предполагают, что мамаева рать была разгромлена за четыре часа (если сражение продолжалась с одиннадцати до двух часов дня). Русские воины преследовали ее остатки до реки Красивая Меча (50 км выше Куликова поля); там же была захвачена Ставка ордынцев. Мамай успел бежать; Ягайло, узнав о его поражении, также спешно повернул обратно.

Потери обеих сторон в Куликовской битве были огромными. Убитых (и русских, и ордынцев) хоронили 8 дней. В сражении пали 12 русских князей, 483 боярина (60% командного состава русского войска.). Князь Дмитрий Иванович, который участвовал в битве на передовой в составе Большого полка был ранен в ходе сражения, но выжил и получил в дальнейшем прозвище «Донской».


Куликовская битва вселила уверенность в возможности победы над ордынцами. Поражение на Куликовом поле ускорило процесс политического дробления Золотой Орды на улусы. Два года после победы на Куликовом поле Русь не платила ордынцам дани, что положило начало освобождению русского народа от ордынского ига, росту его самосознания и самосознания других народов, находившихся под игом ордынцев, укрепило роль Москвы как центра объединения русских земель в единое государство.

Куликовская битва
Память о Куликовской битве сохранилась в исторических песнях, былинах, повестях Задонщина, Сказание о Мамаевом побоище и др.). Созданное в 90-е 14 – первой половине 15 в. вслед за летописными повестями Сказание о Мамаевом побоище являет собой самое полное освещение событий сентября 1380. Известно более 100 списков Сказания, начиная с 16 и по 19 в., которые дошли в 4-х основных редакциях (Основная, Распространенная, Летописная и Киприановская). Распространенная содержит подробное изложение событий Куликовской битвы, каких нет в других памятниках, начиная с предыстории (посольство Захария Тютчева в Орду с дарами с целью предотвратить кровавые события) и о самой битве (участие в ней Новгородских полков и др.). Только в Сказании сохранились сведения о численности войск Мамая, описания приготовления к походу («упряжения») русских полков, подробности их маршрута на Куликово поле, особенности дислокации русских войск, перечисление князей и воевод, принимавших участие в сражении.


Киприановскя редакция выдвигает на первый план роль митрополита Киприана, в ней союзником Мамая назван (как это и было на самом деле) литовской князь Ягайло. В Сказании много из дидактической церковной литературы: и в рассказе о поездке Дмитрия и его брата Владимира к преподобному Сергею Родонежскому за благословением, и о молитвах жены Дмитрия Евдокии, которыми «были спасены» сам князь и их дети, и то, что в уста воеводы Дмитрия Боброка – Волынца вложены слова, что «крест есть главное оружие», и то, что московский князь «выполняет благое дело», которыми руководит Бог, а Мамай – тьму и зло, за которыми стоит дьявол. Этот мотив проходит через все списки Сказания, в котором князь Дмитрий наделен множеством положительных характеристик (мудрость, смелость, мужество, полководческий талант, отвага и т.д.).

Фольклорная основа Сказания усиливает впечатление от описания битвы, представляя эпизод единоборства перед началом битвы Пересвета с Челубеем, картину переодевания Дмитрия в одежду простого воина с передачей своих доспехов воеводе Михаилу Бренку, а также подвиги воевод, бояр, простых воинов (Юрка-сапожник и др.). В Сказании присутствует и поэтика: сравнение русских воинов с соколами и кречетами, описание картин природы, эпизоды прощания уходивших из Москвы к месту битвы воинов с женами.


В 1807 Сказание использовал русский драматург В.А.Озеров при написании трагедии Дмитрий Донской.

Первым памятником героям Куликовской биты стала церковь на Куликовом поле, собранная вскоре после битвы из дубов Зеленой дубравы, где был спрятан а засаде полк князя Владимира Андреевича. В Москве в честь событий 1380 были возведены церковь Всех Святых на Куличиках (ныне находится рядом с современной станцией метро «Китай-город»), а также Богородице-Рождественский монастырь, в те времена давший приют вдовам и сиротам ратников, полегших в Куликовской битве. На Красном холме Куликова поля в 1848 была сооружена 28-метровая чугунная колонна – памятник в честь победы Дмитрия Донского над Золотой Ордой (архитектор А.П.Брюллов, брат живописца). В 1913–1918 на Куликовом поле был выстроен храм во имя преп. Сергея Радонежского.

Куликовская битва нашла отражение и в картинах О.Кипренского – Князь Донской после Куликовской битвы, Утро на Куликовом поле, М.Авилова – Поединок Пересвета и Челубея и др. Тема славы русского оружия в 14 в. представлена кантатой Ю.Шапорина Нa поле Куликовом. Широко отмечалось 600-летие Куликовской битвы. В 2002 учрежден Орден «За Служение Отечеству» в память св. в. кн. Дмитрия Донского и преподобного игумена Сергия Радонежского.


пытки препятствовать объявлению дня Куликовской битвы днем славы русского оружия, исходившие в 1990-е от группы татарских историков, мотивировавших свои действия желанием предотвратить формирование тем самым «образа врага», были категорически отвергнуты президентом Татарстана М.Шаймиевым, подчеркнувшим, что русские и татары давно «собраны в едином Отечестве и они должны взаимно уважительно относится к страницам истории боевой славы народов».

В русской церковной истории победа на Куликовом поле стала со временем чествоваться одновременно с праздником Рождества Пресвятой Богородицы, отмечаемом ежегодно 21 сентября (8 сентября по старому стилю).

Лев Пушкарев, Наталья Пушкарева

Источник: slavyanskaya-kultura.ru

 

 

 

или

забытые 9 лет пребывания Москвы в составе ВКЛ

Вадим ДЕРУЖИНСКИЙ

«Аналитическая газета «Секретные исследования», №1, 2007

Мы уже разбирали нелепости Куликовской битвы, российская версия которой полна лжи и искажений. Но один момент в российской версии — и момент самый важный — пока оставался вне нашего внимания. Куда спешил со своим литовским войском Ягайло? На помощь Мамаю, как считают российские историки? Или же на помощь двум своим братьям Андрею и Дмитрию Ольгердовичам, участвующим в битве?


Пасхальное яйцо Ольгерда Москве

Мне всегда не давал покоя странный эпизод Куликовской битвы в ее российской версии — относительно нашего князя Ягайло (Якова). Его два родных брата Дмитрий и Андрей Ольгердовичи оказались единственными, кто со всей Литвы-Руси (кроме самой Москвы) привел туда свои войска: с Полоцка и Брянска. Их третий брат Яков-Ягайло подан у российских историков уже не как «белорус», а как «литовец с литовским войском», хотя это было войско с Витебска, Минска и других белорусских городов. И подан якобы «врагом», якобы шел на соединение с Мамаем. Причем, все три брата были крещены в православие, но Андрея и Дмитрия в России православными именами называют, а Якова — языческим белорусским Ягайло.

Украинский историк Владимир Белинский в этой связи пишет в книге «Страна Моксель»:

«Есть еще одна сторона Куликовской битвы, не исследуемая русскими историками, а принимаемая на веру от Екатерининской «Комиссии» [создавшей в конце XVIII века российскую версию истории]. По версии «сочинителей истории», на помощь Мамаю шел Литовский князь Ягайло. И не просто шел, он с войсками «в день битвы находился не более как в 30 или 40 верстах от Мамая» (Карамзин, «История государства Российского», том V, стр. 42).

«…узнав ее следствие, он пришел в ужас и думал только о скором бегстве, так что легкие наши [Московские] отряды нигде не могли его настигнуть» (том V, стр. 43).


Оказывается, литовский князь Ягайло со своими свежими войсками настолько испугался потрепанного Московского войска, что прямо-таки улетучился от московитов. Это при том, что его родные братья Андрей и Димитрий (Полоцкий) со своими дружинами выступали на стороне Московского князя.

И невдомек «великороссам» задать самим себе простейший вопрос: возможно потому и побежали войска Мамая, что узнали о приближении войск Литовского князя Ягайла! Ведь для них не было секретом, что войска братьев Ягайла сражались на Куликовском поле и стояли в самом центре сражения. Они не прятались, как Димитрий Московский, сражались открыто под своими княжескими знаменами [«Погоней» и крестом Евфросинии Полоцкой]. Тогда и трусость Димитрия Московского [одевшего перед битвой форму рядового пешего воина и отказавшегося от руководства битвой] вполне объяснима. В случае поражения он мог сослаться на принуждение литовских князей, мол, захватили да принудили сражаться. А возможно, так оно в действительности и было, — поход организовали Литовские князья, а Московского князя всего лишь обязали принять участие. Вспомните 1373 год!

Именно за несколько лет до Куликовской битвы, Великий Литовский князь Ольгерд «…вошел с Боярами Литовскими в Кремль, ударил копьем в стену на память — Москве и вручил красное яйцо Димитрию». Эта сторона вопроса русскими историками никогда не исследовалась. После запуска величайшего количества «примеса лжи» [термин Карамзина, допускавшего «примес лжи» в написании его исторических трудов] в мифологию о Куликовской битве у русского истеблишмента в этом не было необходимости, и представляло опасность. Московская Правящая элита никогда не думала, что настанет время и «униженные инородцы» подвергнут их лживую мифологию честному исследованию».

Могу к этому добавить два соображения. 1) Ягайло-Яков в 1410 году (вместе с двоюродным братом Витовтом-Юрием, тоже сыном белорусского народа) сокрушил такую твердыню, как Тевтонский орден в Грюнвальдской битве. То есть, смог тогда — чего же «испугался» сейчас? Причем, судя по источникам, армия Мамая была вся разбита, а армия Москвы разбита на 80%. Кажется — вот и удачный момент: Москва беззащитна. А ведь в армии Ягайло — и тяжелая рыцарская белорусская конница, и наемники-крестоносцы: то есть армия непобедима, и могла по своей силе выиграть даже против объединившихся войск Донского и Мамая. Она, напомню, позже разгромила Тевтонский орден в 1410 году — чего не мог сделать никто в мире. Так почему эта армия после известия о конце битвы не пошла брать беззащитную Москву? Значит — не было у нее такой цели — Москву брать. Иначе взяла бы тотчас, ибо 7 лет назад Москву брала и оставила в ней вогнанное в стену Кремля копье — ВЗЯТА.

Вот о чем повествуют литовские (то есть белорусские) и европейские летописи про 1373 год: «Ольгерд немедленно выступил с войском в середине Великого поста и вел с собою Послов Димитриевых до Можайска; там отпустил их и, дав им зажженный фитиль, сказал: «Отвезите его вашему Князю. Ему не нужно искать меня в Вильне, я буду в Москве с красным яйцом прежде, нежели этот фитиль угаснет. Истинный воин не любит откладывать, вздумал и сделал». — Послы спешили уведомить Димитрия о предстоящей опасности и нашли его в день Пасхи идущего к Заутрене, а восходящее солнце озарило на Поклонной горе стан Литовский. Изумленный Великий Князь [Московский] требовал мира, Ольгерд благоразумно согласился на оный, взяв с Россиян [московитов] много серебра и все их владения до реки Угры. Он вошел с Боярами Литовскими в Кремль, ударил копьем в стену на память Москве и вручил красное яйцо Димитрию» (Н.М. Карамзин «История …», том V, стр.23). То есть, вручил белорусское яйцо Москве к православной Пасхе — как подарок к христианскому празднику и символ уважения христианских жизней.

Напомню, что Ольгерд был ревностным христианином, принявшим православие РПЦ Киева и похороненным по православным традициям, но в оставшихся нам летописях даже его православного имени не сохранилось, только языческое, что уже странно. О наших исчезнувших летописях ВКЛ-Беларуси подробнее скажу ниже.

2) В рамках этого вогнанного в стену Кремля копья в 1373 году и появляется объяснение тому, почему на Куликовскую битву не приехало ни одно ополчение из соседних русских княжеств, а прибыли за 800 километров только одни далекие литовцы-белорусы. Их Дмитрий Московский позвал как яйцо ему вручивших (знак мира среди православных, а Ольгерд был православным) о православной помощи и как знак подтверждения белорусского копья, вогнанного Ольгердом в стену Кремля.

В этой трактовке истории все три сына уже умершего Ольгерда спешили в Москву отстоять ее как часть Руси и Литвы перед Ордой. Два брата, Андрей и Дмитрий, с войсками из Полоцка и Брянска, уже к битве прибыли, третий родной брат Яков с хоругвями из Витебска, Минска и других белорусских городов опаздывал на несколько дней. Мамай, будучи в здравом уме, не стал дожидаться, когда на поле битвы придут запоздавшие войска еще и третьего брата Ольгердовичей (напомню, все они были Рюриковичами, Великими князьями Русскими). И начал битву до прихода войск Якова-Ягайло, Рюриковича, ибо в том раскладе вообще никаких шансов на победу не имел бы. Ягайло, увидев исход битвы, повернул войска назад в свою Литву-Беларусь, потому что «дело сделано», бить больше некого.

В этом — ясная логика. Но зато нет никакой логики и никаких объяснений у российских авторов, почему вдруг белорусы потянулись так дружно участвовать в Куликовской битве, хотя соседние с Москвой княжества Рязанское, Тверское, земли Нижнего Новгорода, Пскова, Новгорода и Твери — ни одного воина на эту битву не выставили. Ясно, что белорусов в эту битву заманила Москва тем самым пасхальным красным яйцом, которое ей как знак не войны, а человеколюбия и небратоубийства единоверцев дал 7 лет назад Ольгерд. За это яйцо белорусы-литвины и воевали в Куликовской битве, и спешили в армии Ягайло «шею Мамаю свернуть», да не успели — уже сделали их собратья из Полоцка и Брянска, тогда Литвы-Беларуси. И вот историческая неблагодарность российских историков: они не успевшего к братьям Ягайло назвали и «предателем», и «литовцами» (то есть чужими), исходя из нежелания разделить победу в Куликовской битве между Московией и Литвой-Беларусью. Снова перетягивание исторического одеяла на себя. Хотя именно белорусы в той битве и разгромили Мамая, и никогда для Литвы Московия не была врагом, хотя та нас врагом всюду подает.

Еще раз напомню, что Ольгерд в 1373 году вовсе не сжег и не насиловал Москву (как это многие российские авторы пытаются намеками дать россиянам, ибо правда иная): он дал Москве красное пасхальное яйцо как знак общего христианского уважения жизни христиан — и вонзил в стену Кремля свое копье: как знак того, что Москва должна вернуться от Орды в Русь. Ясно, что и его старший сын Ягайло, которого рисуют эти историки потенциальным палачом Москвы, никак не мог иметь о Москве иные взгляды. Равно и не мог, конечно, как они пишут, напугаться «победой Москвы над Мамаем». Если хотел бы, то снова пришел бы в Москву — снова то же копье вонзил в стену Кремля, и снова, как 7 лет назад, дал Москве пасхальное яйцо как знак ОБЩЕГО. Вот и все, что максимум мог сделать Ягайло и его якобы «литовцы» из Витебска и Минска. А реально успевшие на битву белорусы-литвины Андрея и Дмитрия Ольгердовичей и стали в этой битве главными победителями, а вовсе не московиты, которых погибло тоже изрядно, но Победу сделали все-таки белорусы. Все-таки это именно белорусская битва, а не русская, российская. Ибо, согласно российским летописям и историкам, порядка 60% войск в армии Москвы составляли хоругви Литвы. Которые воевали за пасхальное яйцо и копье Ольгерда.

Российские историки, не задумываясь, пишут, что Ягайло потому якобы вел войска за Мамая и против Москвы, что «решал вопросы наследования престола ВКЛ со своими братьями Дмитрием и Андреем». Однако это объяснение как раз указывает, что Ягайло шел к Москве не на стороне Мамая, не за Орду, а за Москву как своего вассала ВКЛ с 1373 года! Ибо вопросы наследования престола ВКЛ нелепо решать со своими братьями в далекой Москве, но зато в решении вопроса защиты подвластных земель как раз и можно показать свое старшинство перед братьями. Воевать с ними Ягайло, конечно, не собирался, как не собирался воевать с Москвой, которая и так была бескровно подчинена ВКЛ в 1373 году. А вот участвовать в битве был обязан как унаследовавший от Ольгерда титул правителя ВКЛ (Ягайло-Яков — старший сын), ибо вопрос сохранения Москвы во власти ВКЛ должен был решаться им, а не его младшими братьями.

Куликовская битва — битва за Литву

Другой любопытный момент — это (как пишут российские авторы) восстание в Москве, которое произошло через два года, в 1382 году. Народ в Москве восстал против Дмитрия и выгнал его в Кострому вместе с женой (отобрав у жены все ценности), восстание возглавлял внук Ольгерда юный князь Литовский и Русский Остей, поставленный ВКЛ как правитель Москвы. По просьбе Дмитрия Донского Орда пришла на помощь: прибыл царь Тохтамыш со своими войсками, подавил восстание, вырезал всех «бунтовщиков» и вернул на московский трон Дмитрия Донского, подтвердив ему ярлык на княжение.

Вообще говоря, вся эта история звучит очень странно, как нечто недосказанное. Что делал в Москве внук Ольгерда Остей? Против кого было это «восстание» и почему? Наконец, почему его подавила Орда?

Очевидно, это окончание истории с пребыванием Москвы в составе ВКЛ. Началось оно в 1373 году захватом Москвы Ольгердом, окончилось возвращением Москвы в лоно Орды войсками Тохтамыша в 1382 году. В этот «литовский период истории» в Москве и произошла Куликовская битва, причем битва была за Литву-Русь и за ВКЛ, а вовсе не за Московию.

Очевидно также, в будущем у московитов стерлась память о том, что в 1380 году Москва находилась под властью ВКЛ, а вот память о битве была сильнее. Историки, отчаянно ища хоть какие-то факты трений между Москвой и Ордой за ее три века тишайшей жизни в Орде, нашли только Куликовскую битву. И стали ее выдавать за якобы кульминацию борьбы Москвы и Орды. Тогда как на самом деле на Куликовском поле с Мамаем воевала не Московия, а Великое княжество Литовское.

Вкратце история пребывания Москвы в составе Литвы мне представляется так. После того, как Москву сделал своим вассалом Ольгерд в 1373 году, московский князь Дмитрий никак не мог найти поддержки в Орде, где царил хаос и за короткое время сменилось 25 правителей. В Орде шла война за трон царя Орды, где весь Юг стоял на стороне Мамая, а восток — на стороне Тохтамыша. В этот период ордынской слабости Ольгерд и смог отобрать у Орды Москву на 9 лет.

В 1380 году Мамай предпринимает попытку вернуть Москву из Литвы-Руси в состав Южной Орды, что очень важно в главной задаче — покорении Мамаем Восточной Орды (царств Казанского, Астраханского и Сибирского). Московский князь Дмитрий оказывается заложником борьбы ВКЛ и Орды, что и объясняет его фокус с переодеванием на поле боя: мол, меня заставили сражаться литовцы. Окрестные Улусы Орды (княжества вокруг Москвы) также решили не вмешиваться в эту литовско-ордынскую битву, не послав туда ни одного воина: в Орде была смута, и неясно было, что будет завтра. Лишь один князь Рязани (которая тогда называлась Эрзя от имени населявшего его финского народа эрзя) обещал Мамаю помощь, но тоже юлил и самоустранился от битвы.

Таким образом, в Куликовской битве сошлись между собой ВКЛ и Южная Орда. На одной стороне пришли главнокомандующие битвы князья ВКЛ Дмитрий и Андрей Ольгердовичи с полками из Полоцка и Брянска, также были полки самой Москвы как предмета спора, включая татарскую конницу Дмитрия московского. Плюс спешили войска Ягайло-Якова с полками из Витебска, Минска, Бреста, Вильно и с наемниками-крестоносцами, служившими в армии ВКЛ.

Кстати, в версии россиян это выглядит как чудовищный маразм: мол, где-то в далекой Московии станут между собой воевать жители Полоцка (хоругвь Дмитрия Ольгердовича) и жители Витебска (одна из хоругвей Ягайло-Якова Ольгердовича). Хотя никогда в истории полотчане и витебчане между собой не воевали, они единая семья (ныне одна область в РБ) — и никто заставить их на это братоубийство не мог. Представить это братоубийство в далекой Москве, в виде битвы между «подоспевшими войсками Ягайло» и войсками его братьев, якобы за Москву воевавших, — это именно маразм. Это превращение Куликовской битвы с «подоспевшим к Мамаю Ягайло» в межбелорусскую резню. Ибо если бы Ягайло успел к началу битвы, то в ней, согласно концепции российских историков, белорусы резали бы белорусов. Да за что?! В 800 километрах от своей Родины.

А на другой стороне, в армии Мамая, войска с Дона, Северного Кавказа и Крыма: черкассы и другие народы, ныне именуемые обще «казаками», плюс крымская генуэзская пехота, где в колониях Генуи Мамай, кстати, крестился в католичество.

Во время битвы командовавшие ею литовско-русские князья Ольгердовичи решили отправить в бой местные финно-тюркские силы Москвы, сохраняя жизни своих воинов ВКЛ, поставив войска ВКЛ в «засадный полк». А поскольку они на голову были профессиональнее и сильнее московского ополчения (закованные в рыцарскую броню и имевшие европейскую школу военного искусства) — то исход битвы был предрешен. Когда на Куликовом поле появились рыцари ВКЛ с красным шестиконечным крестом Евфросинии Полоцкой на белых щитах и с «Погоней» на хоругвях, — мамаевцы побежали, ибо белорусов боялись как черта, те не раз их били абсолютно во всех сражениях, и белорусы для Орды считались «непобедимыми». Ратники ВКЛ их догоняли и рубили тысячами на протяжении многих километров. Так белорусы победили в Куликовской битве.

Ягайло-Яков, идя с подкреплением из ВКЛ и узнав о победе Литвы-Руси над врагом, повернул войска обратно: победа Литвы-Руси над Ордой состоялась, Москву сохранили в составе ВКЛ. Конец истории.

Однако московского князя Дмитрия (получившего прозвище «Донской» вовсе не по итогам сей битвы, а веками позже у российских фантастов из РПЦ Москвы) сей расклад никак не устраивал. Династия московских князей брала истоки от Александра Невского, названного сына Батыя, прожившего в Орде у него с младенчества целых 14 лет — с 1238 по 1252 год. Получив в руки парнишку 8-9 лет, Батый воспитал Александра по своим правилам, привив ему свои взгляды на жизнь, сделав из него настоящего сына — степняка, преданного Золотой Орде и почти забывшего свой язык. Александр был для Батыя вторым сыном и был в тюркской традиции кровного родства породнен с сыном Батыя Сартаком. А главное: Батый возвел Александра в статус рода Чингизидов. Что в Орде несоизмеримо повышало статус московских князей как Чингизидов (среди прочих князей рода Рюрика), об этом мы подробнее расскажем в другой публикации, посвященной малоизвестным страницам истории Орды.

Так вот, думается, Дмитрия никак не устраивало его нынешнее место провинциального князька среди других в ВКЛ. А вот в лоне Орды он был уже Чингизидом и имел преимущества среди прочих князей Руси, как бы мандат Орды на возвышение во власть над соседями. Поэтому Дмитрия все-таки тянуло в Орду, и как только на востоке обрел силу царь Тохтамыш, его взоры обернулись к нему. Попытка Дмитрия осуществить бунт против Литвы-Руси ВКЛ в 1382 году обернулась провалом: его с позором выгнал из Москвы внук Ольгерда князь Остей, поставленный в Москве «смотрителем» со стороны ВКЛ. Дмитрий тогда из Костромы обращается за помощью к Тохтамышу, тот приходит с войсками и разрушает «литовскую» Москву, возвращая Дмитрия на московский трон. За участие Дмитрия в битве с Мамаем его Тохтамыш не осуждает: ведь и заставлен Литвой был, и, главное, Мамай — кровный враг самого Тохтамыша.

Так окончился недолгий девятилетний период пребывания Москвы в составе ВКЛ. Такова, если можно так сказать, белорусско-украинская версия этих событий.

ЧТО ПРЯЧЕТ МОСКВА?

Что же скрывают российские историки, искажая сведения о Куликовской битве?

Во-первых, тот факт, что единственная за три века нахождения Московии в Орде битва между нею и Ордой — это битва ВКЛ с Ордой, а вовсе не Москвы с Ордой. Истинный рассказ о битве содержался в белорусских хрониках ВКЛ, да вот беда: Иван Грозный, едва захватив в середине XVI века Полоцк, где находился главный архив летописей ВКЛ, приказал сжечь всю Полоцкую Библиотеку. Где сгорели в том числе уникальные тексты, написанные руками Кирилла и Мефодия. Вот так «книголюб». Затем планомерно выискивал и сжигал все наши летописи царь Алексей Михайлович во время агрессии против ВКЛ-Беларуси 1654-67 годов, в которой, напомню, погиб каждый второй белорус. Затем во время уже Екатерины II, захватившей ВКЛ в 1795 году, специально ею созданная «Комиссия» по проверке исторических документов оккупированных территорий — тоже всюду выискивала и «подчищала» все, что не укладывалось в московскую версию истории. В итоге в Беларуси почти не осталось никаких летописей о своем прошлом.

Во-вторых, просто смехотворно выглядят слова российских историков о том, что «в 1373 году Литва напала на Русь, причиняя разорения». Под «Русью» они понимают почему-то именно свою Москву, а под «Литвой» — как раз всю Русь, объединенную в Единое русское государство с названием Великое княжество Литовское и Русское. А «разорением Руси» называют врученное Ольгердом народу Москвы к Пасхе красное пасхальное яйцо и вогнанное в стену Кремля копье, означающее, что Москва отныне в Русь из Орды вернулась.

А самое главное: никак не мог Ольгерд, нападая на Москву, «воевать с Русью», ибо Москва никакой Русью тогда не была, а была только Улусом Орды, и всякое нападение на такой Улус означало автоматические объявление войны самой всей Орде! Неужели этого не понимают «наивные» российские историки? Ольгерд только воспользовался ситуацией хаоса в Орде, отсутствием в ней власти, и вернул к Руси те территории Орды, которые, на его взгляд, должны быть не в Орде, а в славяноязычной Литве-Руси. Но как только в Орде вернулся порядок, сии земли Орда себе вернула, и еще 100 лет они были ее вассалами.

Владимир Белинский в этой связи пишет:

«В 1373 году Московское княжество, а вернее Улус Золотой Орды, заключило с Литвой, или вернее будет сказано, — с Великим Литовским Княжеством, соглашение о мире. Приведем цитату-факт из того договора-соглашения. «Нет войны между нами. Путь нашим Послам и купцам… свободен. Князь Михаил [Тверской] должен возвратить все похищенное им в областях Великого Княжения [Московского] во время трех бывших перемирий и вывести оттуда своих Наместников, а буде они не выедут, то Димитрий [Московский] может их взять под стражу и сам управиться с Михаилом в случае новых его насилий; Ольгерду же в таком случае не вступаться за шурина. Когда люди Московские [то есть, князь Димитрий], посланные в Орду жаловаться на Князя Тверского, успеют в своем деле, то Димитрий поступит, как угодно Богу и Царю [Хану Золотой Орды], чего Ольгерд не должен ставить ему в вину» (Н.М. Карамзин «История …», том V, стр.22).

Гляди, читатель, какой замечательный факт-истину обронил «сказатель» русской истории. Московский князь Димитрий в официальном договоре напоминает, что Золотоордынский Хан, наравне с Богом, является для него, Московского князя, единственным Хозяином и Повелителем, и он не станет перечить решению Хана, он его выполнит беспрекословно. И обратите внимание — Московский князь Димитрий отнюдь не тяготится этим состоянием. Он говорит о законном праве Хана повелевать как князем Московским, так и князем Тверским. А нам многие десятилетия «пели песни» о «татаро-монгольском иге» и Куликовом поле».

Этот документ подтверждает очевидный факт: никакой политической свободой Москва тогда не обладала, а любая с ней война автоматически ставила нападавшего в состояние войны с Ордой. И это означает, что если бы в 1373 году Ольгерд не захватил Москву, то и никакой Куликовской битвы 1380 года и не было бы.

В ПОИСКАХ ПОБЕД

В реальной истории, а не вымышленной российскими фантастами, победа в Куликовской битве — это победа белорусов, прямых исторических наследников ВКЛ. Да, российские историки упоминают, что «среди участников битвы были и белорусские полки». Когда на самом деле они составляли более половины войска и являли собой не ополчение, а отобранное, обученное профессиональное рыцарство ВКЛ, где большая часть воинов — шляхта. А не селяне. Не с рогатинами в руках и деревянными щитами, как рисовали фантастически российские художники в картинах типа «Утро Куликовской битвы». А закованные в железо, с забралами, закрывающими лицо. И, конечно, не с московскими символами, а с символами ВКЛ.

Тут прямая параллель с куда как более важной битвой этой же армии ВКЛ — с Грюнвальдским сражением 1410 года, руководимым братьями-белорусами Ягайло-Яковом (которого поляки позвали себе королем) и Витовтом-Юрием (его двоюродным братом), Великими князьями Литовскими и Великими князьями Русскими, Рюриковичами.

Армия та же самая: ее костяк — рыцарство белорусов-литвинов ВКЛ (в 1410 — плюс польское рыцарство). Однако как разнятся картины художников-баталистов! Художники, писавшие картины Грюнвальдской битвы, рисуют белорусов закованными в железо, включая закрывающие лица забрала. Их узнать нетрудно: у всех на щитах красный шестиконечный православный крест Евфросинии Полоцкой (Византии и РПЦ Киева) на белом фоне (он же на щите всадника «Погони» на полковых хоругвях 40 из 60 хоругвей ВКЛ в этой битве, это герб Литвы-Руси, славян Беларуси и Украины). Но на картинах российских художников, живописующих события на Куликовском поле, этой армии ВКЛ вообще нет. Там только обутые в лапти финские воины, хотя лапти — это национальная финская обувь, которой в Руси никогда не было, в том числе лапти никогда не носили на территории Беларуси и Украины. Куда делось с этих картин художников белорусское рыцарство, победившее на Куликовском поле, как позже на поле Грюнвальда, — загадка.

Та же самая и тактика: в обоих случаях вначале на врага была послана татарская конница лучников. Та же самая концепция «засадного полка», в которой князья-литвины приберегали полки своих соотечественников на поле боя из Литвы (то есть Западной и Центральной Беларуси), выдвигая в первое пекло битвы полки соседей. В том числе Ягайло в 1410 году гнал в битву поляков, ограждая по мере возможности потери среди своих соотечественников ВКЛ. Ибо поляком он до самой смерти так и не стал: польский язык в принципе учить не стал и до смерти знал только один язык — белорусский, на котором и писал все бумаги, будучи польским королем.

И точно так обе битвы подаются российскими историками как якобы «победа Москвы». О победе 1410 года они пишут, что «в битве принимали участие белорусы, украинцы и русские», и видят «решающий вклад русского полка из Смоленска». Смоленская хоругвь, одна из 40 воевавших от славян Руси-Литвы под нашей «Погоней» (другие 20 из 60 хоругвей ВКЛ, хоругви Жмуди и Аукштайтии, нынешней Летувы, будучи еще язычниками, воевали под «Калюмнами» Гедимина, не имея права на православный герб), в битве действительно славно воевала, да «русской» она тогда не была, а была белорусской. Напомню, что даже в 19 в. в царской России население Смоленска считалось этнически белорусским, а БССР была провозглашена именно в Смоленске.

 

Источник: www.secret-r.net

Как и зачем создавались ложные ментальные коды в русском сознании

Ягайло куликовская битва

Куликовская битва состоялась в праздник Рождества Богородицы, который православная церковь празднует 21 сентября по новому стилю, в 1380 году. Что значат для нас сегодня события далекого XIV столетия, чему они нас учат? Размышляем вместе с Геннадием КЛИМОВЫМ, автором новой концепции истории Руси

Принято считать, что Куликовская битва – это начало объединения русских княжеств в освободительной борьбе с татаро-монгольскими поработителями. Это совсем не так. Во-первых, первыми знамя борьбы с монголами за много лет до Куликовского сражения подняли тверские князья. Именно они играли основную роль в антиордынской коалиции. Роль Москвы была в том, чтобы бороться за сохранение православного исихазма, основанного на заветах Сергия Радонежского. Поэтому она вела сложную игру на два фронта. Заигрывая с мусульманами, вела ожесточенные войны с западной Русью, которая во многом склонялась к союзу с католической Европой. Без понимания этой сложной церковной дипломатии вообще нельзя понять, что происходило во времена Куликовского побоища.

БОРЬБА РЕЛИГИЙ

Еще раз напомню, что предшествовало этому сражению, которое часто преподносится как решающее в деле освобождения Руси от монгольского ига. Во времена правления хана Узбека (1312–1342) и его сына Джанибека (1342–1357) Золотая Орда приняла ислам, в результате чего в стране наступил мир и расцвет торговли.

В это время на Руси начал свою деятельность Сергий Радонежский (около 1321–1391 годы). На Руси уже более 300 лет было христианство. Но Сергий Радонежский дополнил его новым учением, которое именуется у богословов «умным деланием», или исихазмом. Он принял его у византийского богослова и философа Георгия Паламы.

На Преображенье Иисус Христос взял с собой на гору Фавор трех апостолов (заметьте, всего трех из двенадцати) и там открыл их сознание, позволив видеть себя как Бога. Умение видеть Бога на Земле «здесь и сейчас» – это особое свойство человеческого мозга. Оно доступно избранным из избранных.

Именно учение о Фаворском свете отличает истинных православных христиан от католиков или протестантов. Православие — это очень сложная система духовных знаний, сакральных практик и особая «техника умно думать». Те, кто достигает такой глубины, наделяются способностью «умного делания». Это особая каста, которая управляет всем, что происходит в мире. Сакральная миссия Руси – хранить старцев-исихастов.

О существовании в верховьях Волги, Даугавы, Днепра, Невы, на Валдае, в Белоозерье и Беломорье поселений отшельников говорится еще в арийских легендах. Мудрецы-валакхильи, согласно древним эпосам, обладали огромным могуществом. В ведической культуре они являлись земным представителями Брахмы – одной из проявлений Троицы (Триглава, Тримурти), наряду с Вишну и Шивой – богами создания и творения. Супруга Брахмы — богиня знания и учености Сарасвати.

Сарасвати – это одно из древних названий реки Волга. И вот в XIV столетии на ее берегах вновь появляются «заволжские старцы», хранители истинного знания и учености, умного делания. Они обладали особой техникой думать, принимать решения, видя Бога и сверяя с ним свои действия. Вся планета для исихастов – это единая система, единый дом, где все имеет свой порядок и смысл.

СРЕДНЕВЕКОВЫЕ «ВАТНИКИ»

Периодически любому компьютеру нужна перезагрузка программ и чистка от вирусов. То же самое происходит с человеческим сознанием. Когда оно зарастает «плесенью», люди теряют живой ум, они начинают говорить и думать штампами, их мозг становится «ватным».

К моменту Куликовской битвы прошло больше 300 лет со времени крестителя Руси князя Владимира. Русские люди забыли не только своих древних богов, но поверхностно стали понимать и догматы христианства. Все, как и сейчас, свелось к обрядовой стороне: платочкам да бородам. Для продолжения истории русского народа понадобился Сергий Радонежский, и он пришел.

В Средневековье московские князья вовсе не ставили никаких задач территориального объединения русского мира. Их волновали только вопросы идеологии и религии.

Эффективность любого государственного управления вовсе не в том, сколько царь победил врагов или присоединил смежных территорий. Все это пустяки. Остаются в памяти предков великими государственными деятелями только те, кто научил свой народ быть миролюбивым и правильно думать.

Любая живая система, пока она жива, осуществляет экспансию. Стратегически всегда побеждает народ, который добивается больших успехов в науке и культуре. Оставаясь миролюбивым, доминирующий народ всегда занимается народосбережением. Собственно, в этом и есть сущность христианского «умного делания».

Сергий Радонежский стал духовным центром, определившим возрождение Руси XIV века. Преподобный Сергий избегал участия в современной ему политике, он отказался даже от того, чтобы стать митрополитом Руси после Алексия Московского. Но духовный авторитет его был настолько высок, что московские князья на самые важные дела брали его благословение. Самое известное – благословение преподобным Сергием Дмитрия Донского на Куликовскую битву. По преданию, он дал это благословение на битву с Мамаем не сразу, и в помощь князю дал двух иноков, бывших бояр-военачальников Ослабю и Пересвета.

СТОЛКНОВЕНИЕ ЗАПАДНОЙ И ВОСТОЧНОЙ РУССКИХ КОАЛИЦИЙ

 Куликовская битва состоялась 8 сентября 1380 года. Сбор промосковских войск был назначен в Коломне 15 августа. Отдельно шел двор Дмитрия, отдельно полки его двоюродного брата Владимира Андреевича Серпуховского, отдельно полки белозерских, ярославских и ростовских князей.

Мамай же рассчитывал, вероятно, объединить силы с великим князем литовским Ягайло, сыном тверской православной княжны Юлиании, а также с Олегом Рязанским и Михаилом Тверским (внуком святого благоверного князя). Соединение сил западного союза на южном берегу Оки планировалось на 14 сентября. Скорее всего, Мамай вовсе не рассчитывал воевать с Москвой. В конце сентября планировалось генеральное сражение объединенного войска Мамая и русских князей с армией хана Тохтамыша, двигавшейся на Русь с востока.

На соединение с Мамаем шел литовский великий князь Ягайло с литовско-румынскими полками. Но он не успел к первой части сражения на Куликовом поле или умышленно не захотел участвовать в нем. Остались неподвижными находящие рядом с Куликовым полем рязанские дружины. Нижний Новгород и вовсе не прислал войско.

Восточная коалиция, созданная Москвой, как можно предположить, по наущению хана Тохтамыша, тоже перед сражением распалась окончательно. Лишь два княжества – Ростовское и Ярославское – прислали на помощь московскому князю Дмитрию свои дружины. Вся диспозиция войск говорит о том, что была готова ловушка, в которую неминуемо должен был попасть Дмитрий вместе со своим войском, и у московского князя не было ни одного шанса. Но кто-то неизвестный, руководивший всей западной коалицией, не отдал приказа захлопнуть мышеловку. Почему?

Дмитрий, вероятно осознавая опасность своего положения, 26 августа стремительно вывел войско на устье Лопасни, осуществил переправу через Оку в рязанские пределы. «И когда услышали в городе Москве, и в Переяславле, и в Костроме, и во Владимире, и во всех городах великого князя и всех князей русских, что пошел князь великий за Оку, то настала в Москве и во всех ее пределах печаль великая, и поднялся плач горький, и разнеслись звуки рыданий…». Так пишут летописи. О чем так горевал русский народ?

На пути к Дону, в урочище Березуй, к войску Дмитрия все же присоединились полки литовских князей Андрея и Дмитрия Ольгердовичей. В последний момент к войску присоединились новгородцы (в Новгороде в 1379–1380 годах наместником был литовский князь Юрий Наримантович).

Подойдя с юга, Мамай разбил ставку на вершине Красного Холма. Около полудня он бросил свою конницу в атаку.

Московский князь Дмитрий, подчинив воеводе Боброку значительные силы, велел ему укрыться в засаде в дубраве на левом фланге. Дмитрий Михайлович Боброк-Волынский был внуком литовского князя Гедимина. Он вместе с серпуховским князем Владимиром Андреевичем Храбрым и стоял во главе засадного полка.

В непосредственной близости от поля битвы находилось огромное войско литовского князя Ягайло, который, казалось, готов был прийти на помощь Мамаю. И дружины рязанского князей по-прежнему оставались неподвижными, наблюдая за ходом сражения. Как будто решая, на какой стороне выступить в битве. Или же наблюдая, чтобы Мамай и Дмитрий уничтожили друг друга.

Возможно, это тоже результат церковной дипломатии: православным были чужды москвичи, уличенные в сепаратных переговорах с мусульманами Тохтамыша, но и поддерживать Мамая, в рядах которого оказались католики из Генуи, православное войско не хотело.

Тевтонский рыцарский орден нес с собой католическую веру, а родоначальница Ягеллонов тверская княжна Юлиания была истовой православной христианкой. Литовские князья придерживались древних ведических традиций, а женились преимущественно на православных тверских княжнах. Это сыграло решающую роль в истории Руси и севера Европы. Именно из Твери и Торжка исходила на запад и восток православная вера. Недаром Тверь и Торжок, как и Соловецкий архипелаг, и Иерусалим, расположены на 35-м меридиане.

НЕ БИТВА, А СТЫЧКА?

В «Сказании о Мамаевом побоище», составленном в стенах Троице-Сергиева монастыря, можно прочесть, что московский князь Дмитрий в первой схватке был ранен и пролежал в беспамятстве под березой до самого конца битвы. Воевода Боброк-Волынский и князь Владимир Храбрый возглавили атаку засадного полка, разгромили Мамая, после чего они нашли едва живого Дмитрия Донского в перелеске.

Центр боевого порядка Мамая составляла наемная генуэзская пехота. Степная конница стояла на флангах. За участие в походе Мамай обещал генуэзцам земли крымского побережья от Судака до Балаклавы. Возможно, эти католики из Генуи и были причиной того, что западные православные князья не стали помогать Мамаю и сохранили жизнь московскому князю Дмитрию.

 Битва была скоротечной. Мамай уклонялся от серьезного сражения в преддверии битвы с монгольским ханом Тохтамышем, который двигался с востока. В военном смысле Мамай не понес от москвичей серьезных уронов, но тем не менее это сражение стало для него роковым.

 В стычке с московским войском погиб юный ордынский хан из чингизитов Мухаммед-Булак, который формально возглавлял Золотую Орду. Это сразу сделало в глазах современников притязания киевлянина Мамая на верховную власть в Золотой Орде нелегитимными. Мамая срочно стал отводить войска в днепровские степи.

ВТОРАЯ ЧАСТЬ КУЛИКОВСКОЙ БИТВЫ

Битва на Куликовом поле же в традиционном лубочном изложении стала частью русской православной культуры. И вместе с тем существуют иностранные летописи, свидетельства которых противоречат информации московских летописей. Противоречат московские источники и тверскому летописному своду.

Одним из самых ранних немецких свидетельств о Куликовской битве является текст Детмара из Любека, который составлял свою хронику как раз в 1380-е:

«(1380) В то же самое время была большая битва у синей воды (blowasser) между русскими и татарами; с обеих сторон погибло около 400.000, русские победили. Как только они хотели выходить с большой добычей, пришли литовцы им наперерез, у которых татары просили помощи, и отобрали у них добычу, и уничтожили многих из них на поле».

Сведения о поражении войска Дмитрия Донского в ходе Куликовского сражения имеются и в прусской хронистике — в частности, в хронике Иоганна фон Позильге. Татарами немцы называли половцев и булгар, коренных жителей степной Руси.

Все говорит о том, что победителем Куликовского сражения было союзное Мамаю войско Великого княжества литовского, состоявшее в союзе с Тверью и Рязанью. После отхода Мамая они атаковали москвичей и разгромили их войско. Дмитрий Донской бежал в Москву. Все легенды о нем позже придумали летописцы, которым было поручено создать героическую историю Московии.

Когда в результате фальсификаций истории исчезла правда, был наложен определенный запрет для русских, внедрен в наше сознание один из многих ментальных кодов. В результате за мифическим подвигом Дмитрия Донского исчез из массового сознания неброский подвиг Сергия Радонежского, который вернул русским русскую веру. И таким образом продлил их существование.

Итогом Куликовской битвы стало то, что создать армию «Всей Руси» для противостояния монголам благодаря необдуманной атаке Дмитрия Донского военачальнику Мамаю не удалось. Собственно, именно это на протяжении многих веков и скрывали московские летописцы, исправляя в книгах фактическую историю.

ТРЕТЬЯ ЧАСТЬ КУЛИКОВСКОЙ БИТВЫ. ВОЗМЕЗДИЕ ТОХТАМЫША

Уже через две недели после Куликовской битвы состоялась битва между войсками Мамая и Тохтамыша. Эта битва произошла в районе Днепра, близ порогов. Битвы, собственно, не было, так как на поле боя большая часть войск Мамая перешла на сторону Тохтамыша и присягнула ему. Бедой Мамая было то, что в Куликовской битве погиб юный чингизид хан Мухаммед, при котором Мамай был беклярбеком. Без законного хана власть Мамая перестала быть законной. Тохтамыш же был законным потомком Чингисхана. Русские преклонили колени перед тенью Чингизхана.

Бесшабашный Мамай с остатками верных войск отступил в Крым, при этом его гарем был захвачен Тохтамышем. Мамай бежал в Кафу (ныне город Феодосия), где имел политическую поддержку генуэзцев, но его не впустили в город. Он пытался проникнуть в Солхат, но был перехвачен разъездами Тохтамыша и убит. Похоронили Мамая в Крыму с почестями в нынешнем местечке Айвазовское (ранее Шейх-Мамай) возле Феодосии.

После Куликовской битвы Тохтамыш овладел престолом Золотой Орды. Князья Руси приняли монгольских послов с честью и, в свою очередь, отправили послов с дарами для нового хана.

Дальнейших ход событий не поддается пониманию.. Монгольский хан велел грабить русских послов и захватить их суда, а сам в 1382 году с большим войском пошел к Москве. Вся предыдущая политика Московии оказалась как минимум недальновидной. Дмитрий Донской прятался в Костроме, православный митрополит Киприан укрылся в Твери. Тверской князь Михаил Александрович прислал к Тохтамышу посла с заявлением о покорности. После Москвы на обратном пути Тохтамыш разграбил и землю рязанского князя Олега.

Преемник Дмитрия Донского Василий III купил в Орде ярлык на княжество Нижегородское. Татары еще несколько раз делали небольшие набеги на русскую землю, разграбили Рязань, Вятку; но предпринять серьезный поход против Москвы Тохтамыш уже не мог, так как в это время вступил в борьбу с Тимуром. А в 1407 году Тохтамыш был убит.

ПОТОМКИ ХАНА МАМАЯ ВЕРНУЛИСЬ В МОСКВУ

Потомки киевлянина Мамая жили князьями в Великом княжестве Литовском. От сына Мамая ведут свой род русские князья Глинские. Елена Глинская – мать русского царя Ивана Грозного. Дело Мамая продолжили уже московские цари.

Ягайло (Владислав II Ягелло, 1362-1434) – сын великого князя Ольгерда и православной княгини Юлиании из Твери, родоначальник династии Ягеллонов. Собственно, от этого рода происходят все королевские фамилии Европы. Главное сражение князя Ягайло состоится только через 30 лет после Куликова поля. Это будет Грюнвальдская битва…

Грюнвальдская битва – решающее сражение «Великой войны» 1409–1411 годов, произошедшее 15 июля 1410 года. Союз Королевства Польского и Великого княжеств Литовского под предводительством короля Владислава II Ягайло и великого князя литовского Витовта одержал решающую победу над войском Тевтонского ордена. Большинство рыцарей ордена было убито или взято в плен.

Геннадий Климов 

Источник: hystory.mediasole.ru


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.