Историки о куликовской битве

Куликовская битва – величайшее событие в истории нашего Отечества. Изучение героического прошлого русского и других народов нашей страны стало традицией. О великом подвиге героев Куликова поля русские люди помнили, говорили, и много писали.

Поэтическое произведение «Задонщина», в котором автор Софоний Рязанец призывает своих современников к объединению сил для борьбы с Ордой — первое произведение, посвященное Куликовской битве.

В начале XVI в. , вероятно, было создано еще одно произведение – « Сказание о Мамаевом побоище».

Из летописей, повестей и сказаний описание Мамаева побоища переходит в труды русских историков. Первым о Куликовской битве писал известный русский ученый В. Н. Татищев, вслед за ним историографы М. М. Щербатов, Н. М. Карамзин и другие. Карамзин считал, что победа на Куликовом поле «доказала возрождение сил» Руси, но была лишь первым шагом в ее освобождении от подчинения Орде.

С гордостью за свой народ, его славное прошлое писали о Куликовской битве декабристы и революционеры- демократы. «Дмитрий Донской мечом, а не смирением предсказал татарам конец их владычества над Русью», — отмечал В. Г. Белинский. Он же писал о решающей роли народа: «Дух народный всегда был велик и могуч: это доказывает и быстрая централизация Московского царства, и мамаевского побоище, и свержение татарского ига, и завоевание темного Казанского царства, и возрождение России». Такие же идеи развивали Н. Г. Чернышеский и Н. А. Добролюбов.


Из буржуазных ученых прежде всего следует назвать С. М. Соловьева. Он считал, что Куликовская битва показала силу окрепшей Северо-Восточной Руси, единства русских княжеств в борьбе за национальное освобождение.

Большую роль Куликовской битвы в образовании Русского государства отмечал выдающийся историк В. О. Ключевский. По его словам, «почти вся северная Русь под руководством Москвы, стала против Орды на Куликовом поле и под московскими знаменами одержали, первую народную победу над ордынцами».

О Куликовской битве пишут в XIX столетии специалисты не только по гражданской, но и по военной истории, по древней русской литературе и фольклору. Издается большое количество литературы о самом сражении, о Дмитрии Донском, о памятных местах, связанных с Донским побоищем.

В годы Советской власти о Куликовской битве писали многие крупные ученые. По мнению академика М. Н. Тихомирова, «Куликовская битва 1380 г. была поворотным моментом в борьбе русского народа с Золотой Ордой. Несмотря на то, что феодальная раздробленность еще продолжалась, а ряд русских княжеств и земель не прислал свои войска под стяги Дмитрия Ивановича московского, его войско наголову разгромило полчища Мамая. Эта победа была тем более выдающейся, что Москва одержала ее в очень сложной международной обстановке (враждебная позиция Великого князя Литовского)»


Академик Б. Д. Греков дает в своих трудах широкую панораму событий на Руси – от установления на ее землях ига Золотой Орды до его свержения.

Академик Д. С. Лихачев в патриотических книгах о древней русской литературе показывает, что общий национальный подъем на Руси с конца XIV в. , в эпоху Куликовской битвы, нашел прямое отражение в развитии национальной культуры.

Куликовская битва – что очевидно — занимает, громадное место в русском сознании, составляет одну из немногих главнейших основ национально-исторической памяти. И потому как бы само собой возникает убеждение, что об этой битве сказано очень много или даже вообще «всё», — хотя на деле это не совсем так, или даже совсем не так, и «загадки» подстерегают нас буквально на каждом шагу. Выбрав тему «Куликовская битва» я поставила задачу выяснить какие спорные, «загадочные» вопросы по данной теме существуют и попытаться сконцентрировать их в одной работе, выработать свое отношение к данным проблемам.

Накануне Куликовской битвы

«России определено было высокое предназначение Ее необозримые равнины поглотили силу монголов и остановили их нашествие на самом краю Европы; варвары не осмелились оставить у себя в тылу порабощенную Русь и возвратились на степи своего Востока. Образующееся просвещение было спасено растерзанной и издыхающей Россией» А. С. Пушкин.


Это суждение великого русского поэта о той поре нашей отечественной истории кратко, но необычайно точно обрисовало суть периода, предшествовавшего битве на Куликовом поле.

К началу 60-х годов Орда была поделена между двумя ханами — Абдулом, за которого правил темник Мамай, и Мюридом. Московским боярам удалось задарить Мюрида и в 1362 г. получить от него ярлык на великое княжение для Дмитрия Ивановича. Почувствовав свою силу, Дмитрий Иванович подчиняет себе князей, и начинает строить город Москву. Объединение Руси возглавила Москва.

Впоследствии историки потратят немало усилий для выяснения причин того, почему именно Москва оказалась центром, вокруг которого объединились русские земли. Вокруг Москвы к середине XIV века сложилось политическое, экономическое и национальное ядро, послужившее основой для русского централизованного государства.

Москвичам было что защищать.

Приготовление Дмитрия Ивановича оказались очень своевременными. В 1368 г. Литва внезапно нападает на Москву. Москвичи город отстояли. Со временем у Москвы хватило сил не только отбить нашествие Литвы, но и обезвредить её главного сторонника на Руси – Тверского князя, подчинить его себе и даже превратить двух литовских князей в подручных князей.


В 1377г. в Нижегородское княжество Мамаем было направлено войско под командованием ордынского царевича Арапши (Араб-шаха). На помощь нижегородцам пришли московские полки. Однако столкновение закончилось для русских печально. Расположившись на реке Пьяне (злой рок названия!), московские ратники с поразительной беспечностью сняли доспехи и предались охоте и пьянству. Они и не заметили, как внезапно налетели монголы. Русское войско потерпело сокрушительное поражение. Тяжкий опыт неудачи помог выиграть в следующем, 1378 г. , другое, более серьезное сражение – на реке Воже, неподалеку от Переяславля-Рязанского. Московские войска возглавил сам Дмитрий Иванович, ордынские – Бегич, посланный Мамаем «на всю землю Русскую». Переправившись через реку, Бегич попал в искусную ловушку. Русские войска сначала ударили по флангам, а завершили сражение лобовой атакой. Разгром был полный.

Вслушайтесь в слова летописца: татары «побежали за реку Воже, побросав копья свои, и наши вслед за ними погнались били, секли, кололи и напополам рассекли, и убили их множество, а иные в реке утонули». Кроме множества рядовых воинов погибло пять ордынских царевичей. Впервые русские победили ордынцев в крупном полевом сражении. Битва на реке Воже поставила под сомнение власть Орды над Русью. Разгром на Воже привел Мамая в ярость. Ему стало ясно: если в ближайшее время он не расправиться с московским князем, то татарам не видать не только дани с Руси, им придется думать о худшем, ибо русский князь не ограничится обороной. И Мамай решает пойти на Русь походом, подобным Батыеву. К новому походу Мамай готовился два года. Летописи сообщают, что Мамай похвалялся искоренить и саму православную религию, ввести вместо нее мусульманскую.


Готовясь к решительной схватке с Русью, Мамай не ограничился силами одной Орды. Монголы были сильны конницей, но почти не имели пехоты. Властитель Орды нанял тяжелую «фряжскую» (итальянскую) пехоту в генуэзских колониях Крыма.

Историки считают, что утверждение союзничества генуэзцев с Золотой Ордой сомнительно: оно основано только на одном факте – участии генуэзской пехоты в походе Мамая на Москву. При первом появлении генуэзцев в Кафе в 1226 году крымский наместник Золотой Орды предоставил им – очевидно, не без выгодных обещаний – возможность обосноваться здесь, на окраине монгольского государства. Но, довольно скоро, уже в 1280-х гг. , как писал выдающийся востоковед А. Ю. Якубовский, «отношения между монголами и генуэзскими властями настолько обострились, что обе стороны были долгое время во вражде и борьбе» . Генуэзцы поддерживали союзнические отношения с монголо-татарскими ханами. Правда, в других источниках пишется прямо противоположное: « Тем не менее генуэзские колонии неоднократно подвергались нападениям и разорению со стороны татарских ханов, то есть нападения были при всех ханах конца XIII – первой половины XIV века. И только после гибели Джанибека ( 1342 – 1357) наступает долгий перерыв в этих нападениях – до 1396 года. » ). Можно прийти к выводу, что Мамай кардинально изменил политику по отношению генуэзцем и другим народом, проживающих в Крыму.


Он также заключил союз с великим князем литовским Ягайло. В союз с Мамаем вступил и рязанский князь Олег Иванович. Казалось бы, Рязани, больше всего страдавшей от набегов монголов, первой следовало выступить в поддержку антиордынской борьбы. Не все так просто. Московские войска могли встретить ордынцев на рубеже Оки. Рязанские владения в этом случае остались бы беззащитными. У Олега Рязанского не было иного выхода.

В планы Мамая входил не только разгром Северо- Восточной Руси, но и возобновление тяжелейшей дани.

Готовилась и Москва. При Дмитрии Ивановиче значительно увеличилось постоянное войско великого князя – « двор». Изменилась и военная организация: возросла роль пехоты, набиравшейся в основном из горожан. Ордынская конница не могла прорвать глубокую пешую «фалангу»: лошадь не пойдет на выставленные вперед копья. В повестях и сказаниях о Куликовской битве говорится, что под началом Москвы в канун сражения сплотились все русские князья, пришедшие к великому князю на «пособь». Эти произведения возникли много лет спустя после битвы, когда объединение Руси было свершившимся фактом.

В действительности в 1380 г. в русском войске, выступившем в поход, отсутствовали князья Рязани и Суздаля, Твери и Смоленска, полки Новгорода Великого. Тем не менее князь Дмитрий Иванович, действительно, выступил как признанный глава Северо-Восточной Руси. Привели ему на помощь свои и литовские князья, сводные братья Ягайло: Андрей Ольгердович Полоцкий и Дмитрий Ольгердович Брянский.


Численность русских войск, собравшихся на границе московских владений – в Коломне, оценивалось летописцем в 300 – 400 тысяч человек. Это, конечно, преувеличение. Но и сегодня историки спорят, называя цифры от 50-60 тысяч до 100-150 тысяч. Столь же сложно оценить и численность войск Мамая.

Традиционно считается, что перед битвой Дмитрий Иванович посетил Троицкий монастырь и получил благословение от его настоятеля – Сергия Радонежского, самого авторитетного в ту пору церковного деятеля, впоследствии причисленного к лику святых. Легенда также рассказывает, что по просьбе великого князя Сергий послал с ним «помощь небесную» — двух иноков — богатырей – Александра Пересвета и Андрея Ослябю. Поединком Пересвета с монгольским богатырем Челубееем и началась битва на Куликовом поле. Смысл дошедшего до нас предания в том, чтобы подчеркнуть религиозное значение Куликовской битвы как сражения с неверными в защиту православия. Александр Пересвет и Андрей Ослябя – реальные участники Куликовской битвы. Однако некоторые: ученые сомневаются в том, что они действительно были монахами Троице-Сергиева монастыря, а часть ученых считают также, что встреча великого князя с Сергием если и состоялась, то не перед Куликовской битвой, а двумя годами раньше – перед сражением на реке Воже.

Итак, в конце августа 1380 г. русское войско выступило из Коломны, и двинулась по левому берегу Оки на юго-запад. Видимо, московский князь пока не хотел вступать в пределы Рязанской земли и давать князю Олегу повод для выступления на стороне Мамая.


Военные историки определяют этот марш как весьма искусный маневр, позволивший Дмитрию воспрепятствовать соединению его противников – Мамая, Ягайло и Олега Рязанского. Таким образом, русские впервые со времени битвы на Калке в 1223 г. вышли в степь навстречу ордынцам.

Куликовская битва

Сказания описывают нам поэтически начало похода: « Солнце ему на востоке сияет, путь ему показывает. В то время, точно соколы вырвались от золотых колодок, от каменного града Москвы, и возлетели под синие небеса, возгремели своими золотыми колокольчиками, хотят ударить на многие стада гусиные и лебединые. То, братья, не соколы вылетели из каменного града Москвы, то выехали русские удальцы со своим государем, с великим князем Дмитрием Ивановичем, а хотят наехать на великую силу татарскую».

Выстроились в боевой порядок. Впереди шел сторожевой полк, за ним остальные полки и обоз. Впереди своих войск Дмитрий Иванович выслал конные разведывательные отряды, «крепкую сторожу» во главе с опытными воинами Родивоном Ржевским, Андреем Волосатым и Василием Тупиком. В летописях и сказаниях было указано что в «стороже» было семьдесят «крепких юнош».

6 сентября у устья Непрядвы первые отряды русских конных ратей вышли к Дону. Дмитрий Иванович решительно высказался за переход через Дон: « Любезные друзья и братья! Знайте, что не затем я пришел сюда, чтобы на Олега и Ягайло смотреть или охранять реку Дон, но чтобы Русскую землю от плена и разорения избавить или голову свою за Русь положить. Честная смерть лучше позорной жизни. Лучше было не выступать совсем против безбожных татар, нежели, выступив, и ничего не сделав, воротиться вспять. Ныне же пойдем за Дон, и там или победим и все от гибели сохраним, или сложим свои головы»


Вопрос о месте битвы всегда был спорным. Этот спор, как и прочие, связанные с Куликовской битвой, возник из-за скудности и противоречивости источников. В самом раннем памятнике, повествующем о Куликовской битве – «Задонщине», — дано лишь общее начертание места сражения. Само название повести – « Задонщина» — указывает на то, что битва произошла на правобережье Дона. Однако источник не дает ответа на вопрос о том, на каком берегу Непрядвы состоялось сражение. В летописи сообщается: «Князю же перешедшу за Дон, в поле чисто, в Мамаеву землю, на усть Непрядвы». Историки предполагают, что условная граница русских земель и Поля в этом месте шла как раз по Непрядве и Дону. Ученые не сомневались , на каком берегу Непрядвы сошлись в решительном бою русские и татарские войска. Так продолжалось до 1980 года. Географ К. П. Флоренский и историк В. А. Кучкин выдвинули гипотезу о том, что место битвы находится на левом берегу Непрядвы. По их мнению, перед битвой противники находились на разных берегах Непрядвы; затем татары приняли атаку, двигаясь по обеим сторонам реки; когда же началось преследование ордынцев, многие из них утонули в Непрядве. И вот еще одна загадка Куликовской битвы.


Противоречивы и темны по временам бывают сообщения русских летописей и сказаний. Так и в этом случае: нельзя сказать точно, когда же русское войско перешло через Дон – в ночь с 7 на 8 сентября, или уже рано утром 8-го сентября. Видимо, переход столь большого войска продолжался всю ночь. В отличие от традиционного деления войска на три полка Дмитрий Иванович на Куликовом поле применил иное расположение. «Полк левой руки» князей Белозерских занял боевые позиции у руки Смолки. «Полк правой руки» под командованием воеводы Микулы Васильевича и князей Андрея Ольгердовича и Семена Ивановича занял правый фланг и подошел к овражистым, лесистым берегам Нижнего Дубяка. Впереди был расположен «передовой полк» Дмитрия и Владимира Всеволодовичей, в состав которого вошли московская рать Вельяминова и сторожа Семена Мелика. «Передовой полк» почти целиком состоял из пехоты. За «передовым полком» стоял «большой полк» под командованием самого Дмитрия Ивановича и московского воеводы Тимофея Васильевича Вельяминова. Еще дальше в глубине фронта расположились резервы во главе с Дмитрием Ольгердовичем. В тылу, слева, спрятанный в Зеленой Дубраве, расположился «засадный полк» Владимира Андреевича Серпуховского и боярина Дмитрия Михайловича Боброка-Волынца. Весь фронт русских войск протянулся не более чем на 5 километров.

Впоследствии все историки отмечали умелый выбор русскими местности для сражения. Татары всегда стремились обойти фланги противника, чтобы, пользуясь своим превосходством в численности, окружить и разгромить врага. Но на этом поле подобный маневр был неисполним. Словом, выбор местности для сражения делает честь Дмитрию Ивановичу как полководцу.

С наступлением утра русские увидели орду. Как туча, громадная грозовая туча, спускалось войско врага с Красного холма. Центр составляла наемная генуэзская пехота, вооруженная копьями; в задних рядах копья были длиннее, в передних короче, и бойцы из задних рядов клали свои копья на плечи передним. Казалось невозможно прорубиться сквозь эту ощетинившуюся копьями стену. Источники отмечают, что противоборствующие воинства резко отличались даже внешне: одежда татар была темного цвета, русские же и на смертную сечу шли нарядно. Множество знамен колебалось от ветра, «шеломы же на головах их как утренняя заря, доспехи же аки вода сильно колеблюща, еловицы же шеломов их аки пламя огненное пышутся».

По обычаю русский богатырь Пересвет вызвал на единоборство татарского богатыря Челубея. Богатыри пустили коней вскачь навстречу друг другу. От страшного удара кони присели, оба богатыря были убиты.

По известной картине М. И. Авилова «Поединок Пересвета с Челубеем» историки тоже ведут спор. На картине Пересвет облачен в доспехи и шлем, а вот сказания передают нам, что не было доспехов, а только крест на груди, щит и копье в руках, да на голове – схима, возложенная еще в обители Сергием.

Прорвав центр, татары пробились к великокняжескому стягу и изрубили его. Но вскоре владимирские, суздальские и брянские дружины под командованием Тимофея Вельяминова и Глеба Брянского, вступив в бой, потеснили татар и восстановили положение. «Большой полк» выдержал натиск врага. « И была брань крепкая и сеча злая, и лилась кровь, как вода, и падало мертвых бесчисленное множество от обеих сторон, от татарской и русской. И падало татарское тело на христианское, а христианское тело на татарское, и смешалась кровь татарская с христианскою, всюду множество мертвых лежало, и не могли кони ступать по мертвым. Не только оружием убивали, но и под конскими ногами умирали, от тесноты великой задыхались, потому что не могли вместиться на поле Куликовом, между Лоном и Мечей, такого множества сошедшихся сил. И тут пешая русская великая рать, как дерево, сломилась, и как сено кошеное, лежала».

Тогда татары лавиной устремились на левый фланг. «Полк левой руки» был разбит и начал отход к Непрядве. Прорвав линию русских войск, татары вышли в тыл «большого полка». Правый фланг помочь не мог; хотя здесь русские стояли крепко, но командовавший «полком правой руки» Андрей Ольгердович не решался двинуться вперед, опасаясь, что центр – «большой полк», будет смят и тогда он окажется в западне. Между тем татары продолжали теснить русских. Их победный вой, и свист раздавался уже над полем.

Но вот подул встречный ветер; увлеченные кажущейся победой татары не ожидали нового удара со стороны русских. Дмитрий Боброк-Волынец воскликнул: «Час прииде, и время приближеся! Дерзайте, братья и други!». И свежие силы «запасного полка» вылетели на поле брани. Это было так неожиданно, что татары дрогнули и пустились в бегство, воспользовавшись этим, «большой полк» перешел в наступление. Противостоящие ему татары также не выдержали и побежали. Мамай, наблюдавший за ходом битвы с Красного холма, бежал, оставив русским свой богатый шатер и драгоценности. Русские воины преследовали татар 30 верст, до реки Красивая Меча. Только к вечеру начали возвращаться они на Куликово поле, разгоряченные погоней. Татары были наголову разбиты. Восемь дней русские полки оплакивали и хоронили погибших. Союзник Мамая – Ягайло, находившийся во время сражения в 30-40 км от Куликова поля, узнав о поражении Орды, повернул вспять. Историки до сих пор гадают, почему он не пришел на помощь Мамаю: не успел, испугался, встретился с сопротивлением своих дружин, помнивших победы Ольгерда над монголами? Так или иначе, литовской помощи Орда не получила.

К. Маркс отмечал, что «битва на широком Куликовом поле» — это «полная победа Дмитрия».

За победу, одержанную над монголо-татарами, Дмитрий Иванович был прозван Дмитрием Донским. (Приложение 5).

На Куликовом поле Русь впервые одержала полную победу над Ордой. Но это победа еще не положила конец монгола – татарскому игу.

Спорные вопросы Куликовской битвы

Обратимся к самой, пожалуй, существенной из «загадок» Куликовской битвы. Монгольская армада окончательно покорила Русь в 1240 году, и выходит что почти полтора столетия, до 1380 –го, Русь не предпринимала попыток начать войну за освобождение. Отдельные «местные» бунты, вызванные обычно какими-либо злоупотреблениями представителей золотоордынской власти, не меняют общей картины; к тому же эти бунты нередко подавляли сами русские князья, не имевшие целью свергать власть Золотой Орды.

В. О. Ключевский стремился объяснить «покорность» Руси Золотой Орде фатальным «ужасом» народа перед грозными завоевателями. А Куликовская битва, с его точки зрения, свершилась потому, что к 1380 году «успели народиться и вырасти целых два поколения, к нервам которых впечатления детства не привили безотчетного ужаса отцов и дедов перед татарином: они и вышли на Куликово поле Почти вся северная Русь под руководством Москвы стала против Орды на Куликовом поле и под московскими знаменами одержала первую народную победу над исламом».

А вот В. Кожинов не соглашается с этими фразами историка В. О. Ключевского и тут же задает вопрос: «Так почему же Русь и после Куликовской битвы продолжала терпеть свою вассальную зависимость еще целое столетие (1480 года) и не предприняла за такой долгий срок ничего подобного этой битве?». Словом, предложенная В. О. Ключевским «разгадка» Куликовской битвы едва убедительна.

Многие патриотически-настроенные публицисты и даже историки склонны, не считаться с этим реальным положением дел, и пытаются доказывать, что Русь в 1240-1480 гг. ни о чем ином и не помышляла, как только о свержении власти золотоордынских «царей»; главное доказательство сей точки зрения — конечно, та же Куликовская битва. И представление, согласно которому Русь все же «покорилась» Золотой Орде, гневно отвергается, т. к. они считают это позорящее русский народ и его князей. Безымянный автор, создавший 430 лет назад «Казанскую историю», предстаёт в ней как поистине пламенный патриот Руси, но он безоговорочно признал исторический факт ее длительного подчинения Золотой Орде. И попытки доказывать, что Русью неотступно владело стремление вырваться из под власти золотоордынских «царей», начались лишь в XVIII и, особенно, XIX столетии, когда в России сложилось крайне негативное мнение о Монгольской империи.

Рассмотрим еще одну «загадку» Куликовской битвы в историографии. Противником Московского войска на притоке Дона реке Непрядве была – не Золотая, как называет ее летопись – «Мамаева Орда», которая в целом ряде отношений кардинально отличается от первой. Начавшееся в 1374 году противостояние Руси и Мамая вовсе не являлось борьбой великого князя Дмитрия Ивановича с Золотой Ордой. И не только потому, что Мамай не был ханом Золотой Орды. Сама Мамаева Орда – представляла собой совершенно особенное явление, о чем достаточно ясно сообщают известные всем источники. Но историки, как правило, игнорируют эту «информацию», поскольку они не усматривают и словно бы даже не желают усмотреть существенное различие между Мамаем и ханами Золотой Орды.

В «Сказании о Мамаевом побоище» изложена следующая «программа» собравшегося в поход на Москву Мамая – программа, которую у нас нет никаких основанием, считать произвольным вымыслом автора «Сказания».

То есть Мамай, в отличие от создателя Золотой Орды Батыя, намеревался не просто подчинить себе Русь, а непосредственно поселиться со своим окружением в ее лучших городах, к чему золотоордынские правители никогда не стремились. Столь же несовместимы с образом жизни Золотой Орды наемные иноплеменные войска, на которых, очевидно возлагал большие или даже основные свои надежды Мамай. Словом, Мамаева Орда была принципиально другим явлением, нежели Золотая Орда, и ставила перед собой иные цели. Но в работах о Куликовской битве, как это ни удивительно, почти нет попыток, осмыслить эти сведения, подкрепляемые и другими источниками. Поход Мамая на Москву истолковывается обычно как средство заставить Русь платить ему дань в том же объеме, в каком ее получала Золотая Орда при «благополучных» ханах – Узбеке и Джанибеке. Так, автор ряда сочинений о Куликовской битве В. В. Каргалов утверждает: « По свидетельству летописца, послы Мамая «просили дань, как при хане Узбеке и сыне его Джанибеке» Требование Мамая было явно неприемлемым, и Дмитрий Иванович ответил отказом. Послы, «глаголяху гордо», угрожали войной, потому что Мамай уже стоит «в поле за Доном со многою силой». Но Дмитрий Иванович проявил Твердость».

Историческое значение Куликовской битвы

Битва на Куликовом поле являлась выдающимся историческим событием, сыгравшим огромную роль в дальнейших судьбах Русского государства. Хотя победа русских на Куликовом поле не привела к непосредственному свержению ига Золотой Орды, она положила начало освобождению земли Русской от этого ига. Орда уже не представляла той грозной силы, какой она была раньше, хотя и стремилась взять реванш за поражение, нанесенное ей на поле Куликовом.

Значение Куликовской битвы заключалось еще и в том, что отныне Москва стала считаться избавительницей Руси от нашествия Мамая; ее авторитет среди других княжеств еще больше вырос и укрепился.

Значение Куликовской битвы для складывания единого государства трудно переоценить. Вопрос о том, кто станет во главе объединения Руси, был решен на поле Куликовом и решен бесповоротно в пользу московского князя. Москва начинает превращаться в экономический и политический центр Руси, центр национальной жизни русского народа.

Куликовская битва являлась исторической вехой в борьбе русского народа за свою независимость. После разгрома Мамая Орда уже выступала по отношению к Руси далеко не в той роли, как ранее. Битва получила широкий международный резонанс. Она служит делу патриотического воспитания советских людей.

Куликовская битва дала толчок подъему самосознания русских людей и явилась величайшим фактором идеологической подготовки складывания великорусской народности и единого Русского государства.

Как справедливо писал М. Н. Тихомиров, «значение Куликовской битвы чрезвычайно велико. Она была поворотным моментом в той великой битве народов, которая резко изменила международное положение, она развеяла легенду о непобедимости татарских войск»

Эта Победа сопоставима в истории нашей Родины лишь с Отечественной 1941 – 1945 годов. В каждой из этих великих испытаний мы стояли перед смертельной угрозой уничтожения врагом самих основ нашего исторического бытия, как государства, нации, определенного типа культуры, языка, народности. Во всех этих случаях шла борьба не на жизнь, а на смерть, борьба, имевшая всемирно- историческое значение, не двух армий и не двух государств, и даже не двух народов, но – борьба двух несовместимых миров: мира насилия, захвата, идеи паразитического существования за счет других народов – и мира освобождения, идеи Отечества.

Победа на Куликовом поле, доставшаяся ценою беспримерной стойкости, храбрости, убежденности в правоте и необходимости победы для всей русской земли, ценою многих и многих тысяч убитых, эта победа была началом Возрождения новой Руси и началом конца господства Золотой Орды не только над Русью, но и над многими народами нашей Родины.

Обозревая историю наших великих побед, мы можем увидеть и определенную преемственность и закономерное развитие: не случайно на наших боевых знаменах – ордена Александра Невского, Богдана Хмельницкого, Суворова, Кутузова, Нахимова

В наиболее роковые периоды для своего исторического бытия наша Родина, в конечном счете всегда выходила победителем в смертельных схватках с любыми врагами. Да, это всегда была победа русского и советского оружия, воинского умения, отваги, стойкости. Но не только. Каждая победа вместе с тем была и победой нравственной, духовной, идеологической. Русским ратникам на Куликовом поле противостояли отнюдь не трусливые или плохо владеющие оружием полчища. Нет, русичи знали – против них стоят тысячи прекрасно вооруженных, великолепно владеющих оружием профессионалов войны. Армию Наполеона тоже трудно заподозрить в трусости или неумении воевать: помните лозунг: — « Гвардия умирает, но не сдается!»? Нет надобности, напоминать, какая военная мощь была сосредоточена в руках фашизма. Вооружен всеми средствами массового, тотального глобального уничтожения и империализм наших дней.

Однако меч мечу – рознь. И дело не только в технических отличиях, но и прежде всего в том – в чьих руках он находится, какой идее он служит.

Обозревая историю нашей Родины, мы можем наглядно убедиться в том, что ей всегда выпадала миссия противостоять претендентам на мировое господство, которые во все века, даже и, завоевав «полмира», погибли, натолкнувшись на наше Отечество, на силу нашего оружия, на наш боевой дух, свободолюбие, любовь и преданность Родине.

В процессе работы над темой: «Куликовская битва: спорные вопросы в историографии» были изучены монографии таких известных историков как Греков, Ключевский, Шахмагонов и исследовательские работы Кацвы, Петрова. Данные источники позволили прийти к выводу, что вопрос о Куликовской битве (кажущейся таким известным и простым) является спорным, «загадочным» в некоторых аспектах.

Спорными являются вопросы: о численности сражавшихся воинов с той и другой стороны; о месте сражения; о времени встречи Дмитрия Ивановича с Сергием Радонежским; сущность Орды Мамая.

Думается, эти вопросы еще требуют дальнейшего изучения и уточнения. Сделать это непросто, т. к. огромный промежуток времени отделяет нас от тех великих событий и это затрудняет археологические исследования. Очень мал набор письменных документальных источников. Вероятно, поэтому ореол сказочности и загадочности еще долго будет сопровождать это сражение, вызывая многочисленные вопросы и споры.

Источник: www.hintfox.com

Численность армии

«Согласно русским летописям, численность армии московского великого князя Дмитрия Ивановича, вместе с союзными войсками поддержавших его русских земель и отрядами отдельных князей, могла несколько превышать двести тысяч воинов. Летописцы единодушно восклицали, что «от начала миру не бывала сила такова рускых князеи, яко же при сем князи великом Дмитрии Ивановиче».

Видимо, аналогичной по численности была противостоявшая русским и ими разбитая армия Мамая. Немецкая хроника Детмара под 1380 годом сообщала о «великой битве» между русскими и татарами, где с обеих сторон сражалось четыреста тысяч и где победили русские».

БЕСКОНЕЧНЫЕ СПОРЫ О КУЛИКОВСКОЙ БИТВЕ
Художник Павел Рыженко.

Сергей Азбелев сделал удивительное, на мой взгляд, открытие. Он обнаружил, что в древних источниках устьем реки назывался ее исток. Так утверждает словарь древнерусского языка,  изданный выдающимся языковедом И. Срезневским в 1903 году:

«Усть – устье реки <…> исток реки: на усть – при истоке…»

По Азбелеву получается, что сражение состоялось хоть и на Куликовом поле (оно огромно), но в пятидесяти километрах от впадения Непрядвы в Дон.

Согласно исследованиям современного  эксперта по исторической  географии О.Ю. Кузнецова, «в противоположность традиционным представлениям отечественной историографии советского периода, следует признать значительность линейных размеров Куликова поля, достигающих 120 км с запада на восток и 80 км севера на юг».

Таким образом, на огромном поле вполне могли уместиться несколько сот тысяч воинов, как и утверждают летописи. Но искать следы гигантской битвы следует не на правом, а на левом берегу Непрядвы.

Предметом дискуссий, причем довольно бурных, является и встреча князя Дмитрия с Сергием Радонежским.

БЕСКОНЕЧНЫЕ СПОРЫ О КУЛИКОВСКОЙ БИТВЕ

По некоторым данным, отец Сергий отговаривал князя от столкновения с Мамаем, указывая, что гораздо более опасным для Руси является хан Тохтамыш. И как показали дальнейшие события, Сергий Радонежский был прав. Куликовская битва ослабила и Мамая и Дмитрия. И через два года Тохтамыш напал на Москву и сжег ее.

БЕСКОНЕЧНЫЕ СПОРЫ О КУЛИКОВСКОЙ БИТВЕ
фото: pinterest.com

Тем не менее, после Куликовской битвы ордынцы никогда более не ввязывались в сражения в чистом поле с русскими, ограничиваясь нападениями на города. Пусть Дмитрий Донской и уступал в геополитическом анализе мудрому отцу Сергию, но он развеял миф о непобедимости ордынских полчищ и укрепил статус Москвы как нового  центра собирания русских земель.

Анализ сражения

Недостаточное внимание, на мой взгляд, историки уделяют глубокому анализу сражения на Куликовом поле. Никого не удивляет, что войско ордынцев не применило традиционную тактику степняков, с античных времен называвшуюся парфянской – когда маневренные и быстрые конные лучники обрушивают град стрел на неприятеля, который начинает их преследовать, и выводят его на тяжелую кавалерию Орды, которая наносит неожиданный и смертельный удар попавшему в засаду противнику.

Все описания Куликовской битвы едины в том, что войско Мамая атаковало русских мощными лобовыми атаками, точь в точь как рыцарские клинья в битве на Чудском озере. Основной удар пришелся на полк левой руки, который, не выдержав натиска тяжеловооруженных генуэзских наемников, стал отступать к Непрядве. В этот момент воевода Боброк ударил во фланг врага засадным полком и этот решило ход битвы.

БЕСКОНЕЧНЫЕ СПОРЫ О КУЛИКОВСКОЙ БИТВЕ
Художник: В. Моторин

Мамай был вынужден набрать в свое войско представителей самых разных народов по простой причине – летописи единодушно отмечают, что «Орда оскудела». Демографический спад и социальная деградация уронили мощь ордынского войска до такой степени, что в непосредственных столкновениях с русской армией оно уже не имело ни оперативного, ни тактического перевеса.

Точно такой же деградации подверглась за тысячу лет до Куликовской битвы и знаменитая македонская фаланга, чудо-оружие Александра Великого. В его армии фаланга была маневренной, могла разворачиваться в любую сторону и даже поворачивать фронт. Спустя несколько десятков лет, македонские цари сделали ставку на тяжелое вооружение и силу прямого удара (как и Мамай) и не смогли противостоять римским легионам, сочетавшим мощь и маневренность.

Армия совершенствуется только в условиях динамично развивающегося общества.

Куликовская битва именно это и доказала. И этот урок поняли и русские князья и соседи Руси. Разгромивший Тохтамыша Тамерлан хоть и прошелся по окраинам Руси, но ввязываться с ней в серьезную войну не захотел.

Объективные и свободные от политической конъюнктуры исследования Куликовской битвы только начинаются и несомненно откроют много неизвестных сегодня подробностей исторического сражения.

  • Автор: Владимир Прохватилов, Президент Фонда реальной политики (Realpolitik), эксперт Академии военных наук.

Источник: moiarussia.ru

 

Вадим ДЕРУЖИНСКИЙ

«Аналитическая газета «Секретные исследования», №5, 2017

 

В российской историографии принято считать, что в Куликовской битве в 1380 году участвовало от 100 до 300 тысяч московских войск. Это просто несуразные цифры для тогда мелкого и бесправного улуса Золотой Орды. К тому же победили в битве хоругви ВКЛ Андрея и Дмитрия Ольгердовичей, которые они привели из Литвы-Беларуси, а потому и численность этих беларуских хоругвей должна составлять не менее половины московского войска – то есть от 50 до 150 тысяч беларусов. На самом деле в то время княжеский двор мог выставить в среднем лишь 100-200 воинов, не более максимум 500. Поэтому общая численность беларуско-московского войска в Куликовской битве не могла превышать 1-2 тысячи воинов.

 

ЗНАЧЕНИЕ

 

Куликовская битва 1380 года в России считается одной из крупнейших битв позднего Средневековья и по значению, и по размаху. Значение битвы состоит вовсе не в том, что якобы «Русь побила татар в борьбе против татаро-монгольского ига». Все с точностью наоборот: это войско Москвы состояло из татарской конницы и воевало за интересы Орды против восставшего темника Мамая.

В начале 1370-х Великий князь Литовский Ольгерд, пользуясь смутой в Золотой Орде, освободил Московское княжество и вернул его в «русский мир», так что в период 1372-1383 годов Москва не была под «татаро-монгольским игом», а была под протекторатом ВКЛ. Отсюда понятно, почему Куликовской битвой командовали литовские князья Ольгердовичи, которые с полками ВКЛ находились в засаде, бросив на убой ополчение Москвы. Они же и победили в битве, а Дмитрий Донской переоделся в пешего ратника и прятался в кустах, видимо, ожидая победы Мамая. Собственно говоря, его вообще заставили принять участие в конфликте, в котором он предпочитал бы не участвовать.

Напомню предшествовавшие битве события. Царь Орды Тохтамыш являлся союзником ВКЛ против восставшего на Дону темника Мамая – вовсе не татарина, как и татар в его войске не было. Мамай был из казаков (согласно источникам, в Крыму от итальянцев принял католичество), его войско состояло из наемной генуэзской пехоты, донских казаков-тюрок и народов Северного Кавказа. Мамай начал поход против Золотой Орды с целью свергнуть ее царя Тохтамыша. Тот обратился за помощью к ВКЛ и тогда подконтрольному ВКЛ своему Московскому улусу: спасайте мой царский трон, а я в долгу не останусь. После битвы Дмитрий Донской и докладывал своему царю Тохтамышу: ваш враг Мамай разбит.

Фактически это была битва ВКЛ с Мамаем, в которой Литва-Беларусь видела «призом» Московское княжество. И действительно – после победы войск ВКЛ над Мамаем Москва в политическом плане стала банальной провинцией ВКЛ, где правил вовсе не московский князь, а ставленник ВКЛ племянник Ольгерда Остей. Через 2 года после битвы Дмитрий Донской устроил восстание против «литовской оккупации Москвы» и сбежал в Коломну, откуда воззвал о помощи к своему царю Орды Тохтамышу, подтвердив свой статус его раба. Спасая Дмитрия Донского и возвращая из власти ВКЛ во власть Орды Москву, Тохтамыш осадил город и уничтожил всех там оборонявшихся литвинов-беларусов, включая Остея. И вернул в Москву править своего вассала Дмитрия Донского, а саму Москву вернул под свою власть царя Орды.

Эта истинная картина тех событий по понятным причинам скрывается в России, тем более что тут видна ясная параллель со Смутой, когда точно так Москву от «проклятого Запада» в лице беларусов и украинцев освободили снова те же «монголо-татарские» полки Минина и Пожарского. Они у российских историков именуются «русскими», но в таком случае и царя Тохтамыша надо называть «русским царем».

Таким образом, единственное значение Куликовской битвы в том, что в ее результате Москва вошла в состав ВКЛ. Что всегда понимали российские историки, говоря, что это был конец «татаро-монгольского ига» для Москвы. Да вот Дмитрий Донской с этим оказался не согласен и через два года снова вернул Москву к своему ордынскому царю Тохтамышу. Этот аспект как «не патриотичный» российские историки предают цензуре, но он, собственно, к самой битве уже и не относится.

Забавный факт: несколько лет назад на матче хоккейных команд Москвы и Казани москвичи на трибунах повесили транспарант «1380». По представлениям московских невежд, это должно напомнить о Куликовской битве. Но Казанское царство Орды в Куликовской битве вообще участия не принимало, а сама Волжская Булгария была точно так покорена татаро-монголами и платила им дань, как и Русь, причем Орда задействовала войско Москвы, когда Казань отказывалась платить татарам свою дань. И вообще в Казани народ имеет название булгары, а не татары, как их назвал Сталин.

 

РАЗМАХ

 

Теперь о размахе битвы: попытаемся дать оценку численности войска на Куликовом поле, выставленного ВКЛ и его вассалом Дмитрием Ивановичем Донским.

В. Татищев приводит в своей «Истории Российской» цифру в 400 тыс., М. Щербатов – 200 тыс., Н. Карамзин полагал, что рать Дмитрия Ивановича насчитывала «более 150 тысяч всадников и пеших. Столько же дает и С. Соловьев, который сравнивает сражение с «побоищем Каталонским, где полководец римский спас Западную Европу от гуннов». В «слишком 100 тысяч» определял численность рати Дмитрия Ивановича Д. Иловайский. Этой же точки зрения придерживались и российские военные историки, например, П. Гейсман и авторы коллективного труда по московской военной истории «Русская военная сила».

В советской историографии длительное время господствовала старая оценка численности московского войска в 100-150 тыс. бойцов. Так полагали, к примеру, авторы коллективных «Очерков истории СССР», ссылавшиеся при этом на летописные свидетельства, и Л. Черепнин. Этой же цифры много позже придерживался в очерке «Военное искусство» в коллективном труде «Очерки русской культуры XIII-XV веков» Б. Рыбаков.

Читая изданную в 1970-х издательством СССР «Наука» книгу «Конец татаро-монгольского ига», я еще тогда обратил внимание на одиозное противоречие. Ну, положим, автор набирает басни из поздних фантазий сказителей, где к участию в Куликовской битве добавляются все новые и новые княжества, которые веками позже стали подчиняться Москве. В итоге автор излагает утвержденную ЦК КПСС концепцию про «войско в 100-150 тыс. бойцов». Хорошо, но кто им противостоит на Куликовом поле? В книге: сверкают на солнце щиты генуэзской пехоты, которую нанял в Крыму Мамай и которая (на другой странице написано) составляла треть его армии.

У меня возникли подозрения, что если армия Мамая была по численности равной московской, то что-то много наемников – денег не хватит ни у какого Мамая нанять 30-50 тысяч итальянских воинов, да таковых в таком количестве тогда и не существовало, как и вообще никогда.

Возникает вопрос: а с кем же тогда воевало сие астрономическое войско Москвы?

Российские историки всегда изучали только один аспект – размер армии Москвы, а размером армии Мамая никто не занимался, хотя по идее армии были равными.

Так вот реально Мамай мог нанять не более 300-500 генуэзцев. И если, как пишут историки СССР, его армия состояла из них на треть, то размер войска Мамая – около 1-2 тысяч. И такого же размера этому войску противостояло войско ВКЛ и вассальной литвинам Москвы.

Но ведь литературные памятники – прежде всего «Задонщина» и знаменитое «Сказание о Мамаевом побоище», написанные гораздо позже битвы, сообщают просто фантастические цифры. Так, «Задонщина» (по Синодальному списку) дает цифру в 300 тыс. «кованой рати», а «Сказание» (в Киприановской редакции) – и вовсе 400 тыс. «воиньства конного и пешего» с каждой из сторон.

Получается, что Мамай нанял для битвы более 100 тысяч итальянских наемников – и только в Крыму. Если их столько в одном Крыму было, то удивляет, как Италия вообще не завладела всем регионом. И зачем вообще нужен Италии Мамай, если у Италии там своя армия чудовищного размера в лице генуэзских наемников? И не надо ли при таких масштабах сей «первой мировой войны» признать, что в Куликовской битве участвовала Италия?

И при чем тут вообще «татаро-монголы», если получается, что в Куликовской битве москвичи воевали с Италией и итальянской армией в 100 тысяч их лучших рыцарей?

 

РЕАЛЬНОСТЬ

 

На самом деле в ту эпоху в плане численности войска все было на порядки скромнее. Так что мифы вокруг невероятной численности армий в Куликовской битве являются просто глупостями.

Давайте рассмотрим реальные тогда битвы. Так, 3 июля 1410 года 150 московитских воинов под началом воеводы нижегородского князя Данилы Борисовича Семена Карамышева и столько же татаринов царевича Талычя взяли и дотла разграбили Владимир. Соперник Василия Темного Дмитрий Шемяка имел в 1436 году около 500 дворян.

Литовский князь Острожский в 1418 году освободил литовского же князя Свидригайло из заключения с 500-ми же шляхтичами ВКЛ-Беларуси. Другой же литовский князь, Александр Чарторыйский, не желая присягать Василию II, в 1461 году покинул Псков и увел с собою «…двора его кованой рати боевых людеи 300 человекъ, опричь кошовых…».

Псковичи в 1426 году, во время конфликта с Великим князем Литовским Витовтом, послали на помощь осажденной Опочке «снастной рати» 50 человек, а главная псковская рать во главе с посадниками Селивестром Леонтьевичем и Федором Шибалкиным вступили в бой с войсками Витовта, имея в своем распоряжении 400 бойцов. Князь Василий Юрьевич в 1435 году взял Вологду, имея «дружины» 300 чел.

Спустя 10 лет, зимой 1444-45 годов на западные рубежи Московского улуса Золотой Орды в отместку за поход москово-татар на калужские места пришли литвины-беларусы. Вдогон за ними пошли дворяне удельных князей можайского 100 человек, верейского – еще 100 и боровского – 60 чел. По другим данным их было всего 300. Литовские же хроники (беларуские) говорят о 500 москвичах.

В хорошо известном историкам сражении под Суздалем летом 1445 года, в котором Василий II был разбит «татарами» и пленен, его «полк» вместе с «полками» его вассалов князей Ивана Можайского, Михаила Верейского и Василия Серпуховского насчитывал менее 1 тыс. всадников, а пришедший им на помощь владимирский «полк» воеводы Алексея Игнатьевича насчитывал 500 бойцов. Противостоявших им татаринов было, по сообщению летописца, 3,5 тыс.

По своему значению это тогда для Москвы было на порядки важнее, чем Куликовская битва, но это замалчивается историками России, так как в том числе показывает абсурдность пафосной лжи о размахе Куликовской битвы.

В средние века город размером в Москву или Полоцк мог максимально выставить лишь несколько сот всадников, обычно от 300 до 500. Разговоры про десятки и сотни тысяч – это из области фантастики.

Кроме того, российские скептики говорят, что войско Москвы в Куликовской битве должно было быть конным. Виталий Пенской в очерке «О численности войска Дмитрия Ивановича на Куликовом поле», (Военное дело Золотой Орды: проблемы и перспективы изучения. Казань, 2011) пишет:

«Обе рати были, скорее всего, конными. Настоящая пехота, пешцы, на Куликовом поле вряд ли присутствовала. Выдержать в течение нескольких дней 30-км марши непрофессиональное «земское» ополчение, собираемое время от времени и не имеющее соответствующей подготовки, было неспособно (если только оно не было посажено на телеги для большей маршевой скорости – такая практика, судя по более поздним временам, существовала. Но в таком случае оно неизбежно будет малочисленным)».

Историк тут однобок: куда как сложнее было бы добраться до Куликова поля пешей генуэзской пехоте из Крыма. Которая в книгах официоза СССР подавалась как субъект битвы. Москва к предполагаемому месту битвы на порядки ближе, чем Крым, откуда Мамай взял якобы пешую наемную армию и начал свой поход.

По логике получается, что у Мамая могла быть в сражении только конница – и никакой пехоты, в том числе генуэзской. Но как же книги советских историков, где начало Куликовской битвы рисуют как «выстроились тысячи генуэзских пеших наемников»?

Есть этому название – ненаучная фантастика. Возможно, давно бы с этой историей и разобрались бы, но вот она стала политической. А когда политика – то можно врать.

Источник: www.secret-r.net

Одна из предыдущих глав называлась «А был ли прав Александр Блок?». Сейчас можно снова вернуться к пророческим словам поэта, но уже по другому вопросу. Дело в том, что Блок считал, что Куликовская битва — одно из тех событий, разгадка которых нас еще ждет.

По летописям Дмитрий, узнав о готовящемся походе Мамая на Москву, посылает гонцов по всем уделам собирать войска. Узнав, что Мамай стоит за Доном, Дмитрий ведет войско на юг, и на Куликовом поле происходит грандиозное сражение, в котором с обеих сторон участвовало до 500 тысяч человек. Татары разгромлены, Дмитрий с триумфом возвращается в Москву. Мамай вскоре гибнет, потерпев поражение от Тохтамыша. Через два года на Москву уже идет новый ордынский хан Тохтамыш. Дмитрий бежит на север, а хан захватывает и грабит Москву и многие русские города. Вот перед вами вкратце история тех лет, какой ее нам подают.

Вопрос: почему в 1380 году Дмитрий смело сражается и побеждает громадное татарское войско, а через два года трусливо, «потеряв бодрость духа», бежит, бросив на произвол судьбы столицу и народ? А вот вопрос Льва Гумилева: «Издавна бытует мнение, что набег Тохтамыша был вызнан стремлением Дмитрия Донского освободить Русскую землю от татарского ига, чему якобы предусмотрительный Тохтамыш воспрепятствовал. Кто был автором этой версии, теперь сказать трудно, да, пожалуй, уже и не нужно: ее столько раз повторяли, что все историки в нее поверили. Если Дмитрий действительно хотел избавиться от татар, то зачем ему было подавлять мятежника Мамая? Было бы целесообразно оставить его наедине с Тохтамышем и позволить им ослабить друг друга».

Традиционная история ответа на эти вопросы не дает. Она, не имея возможности привести доказательства, только требует, чтобы в нее верили. Но стоит чуть поглубже посмотреть на историю Куликовской битвы, как мы сразу обнаружим, что таких «странных» вопросов много.

Итак, Мамай идет на Москву, при этом поверим историкам, что он долго ждет союзников. А что же русские? Узнав о татарском походе, Дмитрий собирает войска, едут гонцы аж в Белоозеро, Полоцк, Брянск. А это почти 500 километров, если по прямой и по дорогам, а реально намного дальше.

Что представляет собой собранное русское войско? Всадники и пешие. А от Москвы до Куликова поля еще 300 километров. Проделайте эксперимент: пройдите пешком 800 километров по разбитым сельским дорогам, в лаптях, с тяжелым оружием на плечах плюс провиант в дорогу. Какой же должен быть вес провианта! Сколько дней вы будете в пути, и в каком состоянии вы дойдете до конечного пункта? А может, князь Дмитрий просто дурак? Не лучше ли встретить татар на своей земле и не изматывать трудным переходом свои войска? Конечно, Дмитрий не сумасшедший, но раз так, то или похода никакого не было, а войска бились на Московской земле (а это версия Фоменко и Носовского), или поход был, но наступательный.

Посмотрим что же происходило на Куликовом поле. «Уже легкие наши отряды встречались с татарами и ГНАЛИ их». Вот кто по предлагаемой АВ нападал и кто защищался! Во время битвы князь Владимир Андреевич возглавлял засадный полк. Известно, что в решающий момент полк ударил татарам в тыл, последние дрогнули и побежали. Но как в таком случае это соотнести со словами князя Владимира Андреевича: «Гонишася за мной четире татарина с мечи, но божею милостию Иван Родионович Квашня, да Андрей Черкизович, увидев и прогнив меня скоро слеялися с ними с безбожными, а главы своя за меня поклали, аз же от них спасохся». То есть, говоря проще, во время битвы за князем Владимиром Андреевичем гнались четверо татар, а князь УДИРАЛ. Но нам‑то всем привили совсем другую картину: русские засадные рати во главе с Владимиром Андреевичем и воеводой Боброком кричат «ура!» и рубят татар.

Еще один вопрос: почему после разгрома татар Куликовское сражение «не имело тех важных, прямых следствий, каких Дмитрий и народ его ожидали»? Ответ: потому что в конечном итоге русские войска были разбиты и в основном УНИЧТОЖЕНЫ. Да‑да, это истина, и она имеет документальное подтверждение, но не в России, где все документы об этом и других событиях были подделаны, а в западных хрониках.

Немецкий историк Кранц пишет, что, разгромив татар, «россияне взяли в добычу множество скота, но не долго радовались своею победою; что татары, соединясь с литвою, устремились вслед за нашими, отняли у них добычу и множество их побили». Это в пересказе Карамзина.

В Линденблатовой рукописной немецкой хронике сказано так: «В сем году была великая война во многих землях: россияне сражались с татарами на Синей Воде, и с обеих сторон легло на месте до сорока тысяч человек. Россияне одержали верх; но после сей битвы встретили литовцев, союзников татар, и были истреблены ими».

При этом погиб, вероятно, и сам Дмитрий Донской (хотя несколькими днями ранее он выиграл Куликовскую битву), а Москву захватили литовские татары (про литовских Чингисидов говорилось в главе «Александр Нерский»). Об этом недвусмысленно говорят летописи. При нашествии Тохтамыша на Москву, согласно им, Донской в страхе бежит: «Князь, потеряв бодрость духа, вздумал, что лучше обороняться в крепостях, нежели искать гибели в поле. Он удалился в Кострому с супругою и с детьми, желая собрать там более войска и надеясь, что бояре, оставленные им в столице, могут долго противиться неприятелю». А что, Москва была беззащитным городком в поле, а не крепостью? И без Донского лучше обороняться?

«В сие время явился достойный воевода, юный князь Литовский, именем Остей, внук Ольгердов, посланный, как вероятно, Димитрием». Отметим, что имя Остей похоже на татарское. Поэтому можно предположить, что разгромив и убив Донского после Куликова поля, литовские ТАТАРЫ захватили Москву, а литовско‑татарский князь Остей стал Московским князем. Литовцы были союзниками Мамая. Тохтамыш, враг Мамая, разгромив последнего, естественно, направил войска и на Москву. Москва была разграблена, а Остей убит. Новым Московским князем стал ставленник Тохтамыша, скорее всего один из его сыновей.

Согласно летописям Донской появляется на их страницах только после ухода Тохтамыша. Смелый князь! Такой же смелый, как и Рязанский князь Олег, который после Куликовской битвы напал на московских воинов на их обратном пути. Храбрый, как видите, князь. Впрочем, в 1382 году Дмитрий тоже показал себя храбрым. Но не с Тохтамышем, конечно. После ухода татар, когда города лежали в развалинах, Дмитрий храбро опустошил Рязань: рязанцы все же не татары. Но это все по традиционной версии. По альтернативной здесь все проще: Рязанский князь был союзником Литвы и Мамая, то есть противником Тохтамыша. После захвата Тохтамышем Москвы настала очередь и Рязани.

Вот еще интересный для нас факт: во время нашествия Тохтамыша при странном исчезновении Донского его кузен Владимир Андреевич в районе Волока Ламского разгромил один из татарских отрядов, что, по мнению летописей, и послужило поводом к отступлению Тохтамыша. Но что же было на самом деле? На чьей стороне был Владимир? Можно предположить, что он был человеком Тохтамыша. В таком случае он разбил один из литовско‑татарских отрядов, отступавших на запад, либо, наоборот, шедших на помощь Остею.

Очень странные события происходят в эти годы в церковных делах. В 1378 году умирает митрополит Алексей. Донской в противовес литовскому митрополиту Киприану хочет поставить своего ставленника Митяя. Митяй для утверждения едет в Константинополь, но по дороге умирает. Его сопровождающий архимандрит Пимен вписывает свое имя в великокняжескую грамоту, и византийский патриарх утверждает Пимена в русских митрополитах. По возвращении Пимена в Москву Донской арестовывает его и приглашает из Литвы в Москву… Киприана. «Сие случилось… после славной Донской битвы». А сразу же после разорения Москвы Тохтамышем Донской выгоняет Киприана и вызывает из заточения Пимена. По ТВ считается, что Дмитрий Донской разгневался на Киприана за то, что тот покинул Москву во время нашествия татар. Но и сам Донской сбежал. Зато по альтернативной версии все прекрасно объясняется.

Вот что было на самом деле. После смерти митрополита Алексея князь Дмитрий в 1379 году направляет своего ставленника Митяя для утверждения в Константинополь, по дороге Митяй заезжает к Мамаю и получает от него ярлык на утверждение русским митрополитом. Здесь все пока в точности совпадает с версией традиционной истории.

А вот после отъезда Митяя от Мамая версии истории расходятся. В этом же 1379 году Тохтамыш провозглашает себя ханом Золотой Орды и начинает борьбу с Мамаем. По АВ, перехватив Митяя, Тохтамыш его убивает, а в Константинополь направляет Пимена. Но сразу же после Куликовской битвы Москву захватывают литовцы, и митрополитом становится их ставленник Киприан. Тохтамыш в 1382 году выгоняет литовцев и вместе с ними Киприана, а митрополитом становится его ставленник Пимен, Киприан же едет в Киев, который принадлежал Литве.

Вскоре Тохтамыш был разбит Тимуром, столица Золотой Орды Сарай была сравнена с землей, а новым золотоордынским ханом стал ставленник Тимура Тимур‑Кутлуй. Тохтамыш ушел в Литву, литовцы его приняли: ведь врагом Литвы по‑прежнему оставалась Золотая Орда, где теперь правил враг Тохтамыша. В 1399 году союзные войска литовского князя Витовта и Тохтамыша сразились на реке Ворскле с татарами Тимур‑Кутлуя и были разбиты. В битве полегло почти все союзное войско. Среди убитых был знаменитый воевода Донского Дмитрий Боброк Волынец, герой Куликовской битвы. Как он там оказался? На это традиционная история ответить не может, а потому распространяться про этот случай не любит. Но по нашей версии все просто: Донской в сражении против Мамая — сторонник Тохтамыша, Волынец его воевода. В чьих же рядах должен был быть Волынец? Тохтамыша!

Профессор Бегунов в книге «Русская история против „новой хронологии“ утверждает, что Боброк был ни кем иным, как предводителем днепровских казаков, перешедших на службу к Дмитрию Донскому. Это любопытно, так как казаки в те времена составляли часть татарских военных сил, но любому утверждению Бегунова я не верю, почему — объясню в одной из дальнейших глав. Но если все же это правда, то получается, что часть татарских военных сил входила в состав войска Дмитрия Донского. Впрочем, такой вывод уже давно не нов. Даже утверждается, что одним из приближенных Донского был царевич‑Чингисид Серкиз, чей сын Андрей Серкизов командовал одним из русских полков, пришедших на Куликово поле.

Давайте вкратце изложим наши выводы. В 1359 году в Золотой Орде начинается смута, так называемая замятня. Прекращается род Батыя. Новые ордынские ханы в этом же году меняют и своего вассала, русского князя, известного нам по летописям под именем Ивана Ивановича. Новым Московским князем становится Дмитрий Донской, очередной Чингисид, пришедший из ДОНСКИХ степей. За двадцать лет замятни в Орде сменилось более двадцати ханов. Впрочем, в самой Орде уже не было единства, она практически распалась на несколько частей. Поэтому возможностей заменить русского князя на нового — сына, брата очередного ордынского хана — не было. Орда слабела, а Русь усиливалась.

В 1379 году в борьбу с Мамаем вступает потомок Батыя Тохтамыш. Он и Донской договариваются выступить против Мамая, который не мог примириться с усилением Руси. Условием такого объединения могло быть следующее: Орда признавала Русь независимой, а Донской помогал Тохтамышу утвердиться в Орде, которая как союзник Руси выступила бы против Литвы, где также, напомним, у власти были потомки Чингисхана. Литва в те годы проводила активную экспансивную политику на востоке, прибирая к своим рукам русские земли. Усиление Руси противоречило ее жизненным интересам, поэтому, естественно, Мамай стал ее союзником.

Донской выступает против Мамая, который идет на соединение с литовцами, но последние просто не успевают. Происходит Куликовская битва, Мамай разгромлен, а русское войско на обратном пути встречается с литовцами. Русские войска уничтожены, а Донской убит. В Москву входят литовские войска, наместником утвержден литовско‑татарский князь Остей. В это время Тохтамыш полностью добивает Мамая и становится полноправным хозяином Золотой Орды. Столкновение Орды с Литвой неизбежно.

В 1382 году Тохтамыш захватывает Москву, Остей убит. При этом на сторону Тохтамыша переходит местная знать, включая князя Владимира Андреевича и воеводу Боброка. Принцип «враг моих врагов — мой друг», как видите, универсален. Новым русским князем становится один из сыновей Тохтамыша, а Русь остается вассалом Золотой Орды.

А что же Москва? Отстроилась, «но прежнее многолюдство в столице и в других взятых татарами городах уменьшилось надолго». Но была ли Москва до Тохтамыша многолюдной? Если вы думаете, что была, то вы ошибаетесь.

В Синодальной летописи написано, что в Донском сражении было убито: «40 московских бояр, 30 серпуховских, 22 переславских, 20 костромских, 30 владимирских, 50 суздальских, 40 муромских, 34 ростовских, 23 дмитровских, 60 можайских, 30 звенигородских, 15 угличских…» По числу погибших (а, следовательно, можно предположить, что и пропорционально принимавших участие) бояр Москва была далеко не на первом месте.

Войско было под командованием Московского князя, следовательно, Москва и московские города, в отличие от других, должны были поставить максимально возможное число воинов и бояр, но даже несмотря на это, их все же среди погибших оказалось меньше, чем, скажем, суздальцев. Московский Можайск по этому показателю оказался в полтора раза крупнее столицы, а Коломна, кстати, была больше Можайска и имела своего епископа, а таких епископальных городов было на Руси всего с десяток. Даже Москва не имела своего епископа, переманив, правда, самого митрополита. Из всего этого вытекает, что Москва времен Куликовской битвы была еще небольшим поселением. После таких сведений вновь возникает вопрос: когда была основана Москва?

Источник: tistoriya.livejournal.com


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.