Битва при синопе


Битва при синопе
На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью


Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители



Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси
Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум



Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Портал
"Русское Воскресение"


Православное воинствоБиблиотека  

Версия для печати

30 ноября (18 ноября) 1853 года


150 лет назад, в самом начале Крымской войны, внимание всего мира привлек славный подвиг русских моряков, ставший одной из самых ярких страниц в военно-морской летописи России.

В октябре 1853 года Турция, подстрекаемая Англией и Францией, открыла военные действия на Кавказе и Дунае. Так началась Крымская война 1853-1856 гг.

В ноябре 1853 года турецкая эскадра под командованием Осман-паши вышла из Стамбула и встала на рейд в черноморском порту Синоп. Ей предстояло прикрыть движение собранных в Батуме 250 судов с войсками для высадки десанта в районе Сухум-Кале (Сухуми) и Поти. Эскадра имела в своем составе 7 быстроходных фрегатов, 3 корвета, 2 пароходофрегата, 2 брига и 2 военных транспорта, на которых находилось в общей сложности 510 орудий. Стоянка кораблей Осман-паши в Синопской бухте находилась под защитой береговых батарей (44 орудия), оборудованных земляными брустверами. Установленные за ними пушки могли вести огонь калеными ядрами, чрезвычайно опасными для кораблей, целиком выстроенных из дерева. Легко пробивая борта они мгновенно вызывали пожар. Уничтожить береговые батареи огнем корабельной артиллерии было очень трудно, с точки зрения европейских знатоков морского дела — почти невозможно. В этом Осман-пашу уверил прибывший к его эскадре главный английский советник Адольф Слэйд, получивший от султана чин адмирала и титул Мушавер-паши.


После обострения отношений с Турцией, но еще до начала военных действий, из Севастополя для крейсерства в восточной части Черного моря вышла русская эскадра под флагом вице-адмирала Павла Степановича Нахимова. Целью крейсерства, как указывалось в предписании, было лишь наблюдение за турецким флотом в ожидании разрыва с Турцией. Нахимову строго наказывалось «без особого повеления — не начинать боя», так как во время выхода русских кораблей в море в командование Черноморского флота еще не получило известий о турецком нападении. В состав эскадры, вышедшей из Севастополя, входили линейные корабли «Императрица Мария», «Чесма», «Храбрый», «Ягудиил», фрегат «Кагул» и бриг «Язон». Через двое суток к эскадре присоединился пароход «Бессарабия». В назначенный район крейсерства русские корабли прибыли 13 октября.

Поход эскадры Нахимова не остался не замеченным противником. Море опустело – все турецкие суда укрылись в своих портах, навигация у анатолийского побережья временно прекратилась. Планы переброски османских войск морем на Кавказ оказались сорванными, но турецкое командование рассчитывало реализовать их позднее, после ухода эскадры Нахимова в Севастополь. При этом Стамбул рассчитывал на приближающееся время осенних штормов, чрезвычайно опасных для парусных кораблей. Но, вопреки ожиданиям противника, русская эскадра продолжала крейсерство.


октября прибывшее к Нахимову посыльное судно (корвет «Калипсо») доставило долгожданное разрешение главнокомандующего русскими войсками и флотом в Крыму Александра Сергеевича Меншикова начать военные действия против неприятеля на море. Несколько дней спустя командующий эскадрой получил точную информацию о результатах рекогносцировки, произведенной начальником штаба Черноморского флота вице-адмиралом Владимиром Алексеевичем Корниловым у Босфора. Тогда же ему был доставлен текст манифеста императора Николая I о начале войны с Турцией. Обращаясь к Нахимову, Корнилов сообщал ему о намерении противника выслать флотилию к побережью Кавказа для высадки там десантов. В связи с этим 3 ноября 1853 года Нахимов передал на корабли эскадры следующий приказ: «Имею известие, что турецкий флот вышел в море с намерением занять принадлежащий нам порт Сухум-кале и что для отыскания неприятельского флота отправлен из Севастополя с шестью кораблями генерал-адъютант Корнилов. Неприятель не иначе может исполнить свое намерение, как пройдя мимо нас или дав нам сражение. В первом случае я надеюсь на бдительный надзор гг. командиров и офицеров; во втором — с Божиею помощью и уверенностью в своих офицерах и командах я надеюсь с честью принять сражение. Не распространяясь в наставлениях, я выскажу свою мысль, что в морском деле близкое расстояние от неприятеля и взаимная помощь друг другу есть лучшая тактика». Далее, в другом приказе от того же числа, Нахимов сообщал своим подчиненным: «Получив повеление начать военные действия против военных турецких судов, я считаю нужным предуведомить командиров судов вверенного мне отряда, что в случае встречи с неприятелем, превышающим нас в силах, я атакую его, будучи совершенно уверен, что каждый из нас сделает свое дело».


4 ноября пароход «Бессарабия», посланный Нахимовым в разведку к мысу Керемпе у берегов Турции, захватил неприятельский транспорт «Меджари-Теджарет». Из опроса пленных подтвердились ранее полученные сведения, что в Синопе собирается турецкая эскадра Осман-паши, предназначенная для осуществления большой десантной операции у русских берегов.

Кроме эскадры Нахимова, блокировавшей побережье Восточной Анатолии, в море вышла эскадра Корнилова, крейсировавшая у западных берегов Турции. Неприятельских военных кораблей обнаружить ей не удалось, но из опроса команд купеческих судов выяснилось, что англо-французская эскадра продолжала стоять в бухте Безик (Бешик-Керфез), в проливе Дарданеллы и что 31 октября три больших парохода с войсками вышли из Константинополя к Трапезунду. Корнилов на пароходе «Владимир» пошел в Севастополь, приказав контр-адмиралу Федору Михайловичу Новосильскому следовать с эскадрой к Нахимову и сообщить ему эти известия. Утром 6 ноября Новосильский доложил Нахимову о результатах крейсерства в западной части Черного моря.

После этого эскадра Новосильского, оставив Нахимову линейные корабли «Ростислав» и «Святослав», бриг «Эней» и захватив с собой линейный корабль «Ягудиил» и бриг «Язон» из эскадры Нахимова, направилась в Севастополь.


це-адмирал Нахимов, стремясь к решительной встрече с турецким флотом, решил проверить полученные сведения. 6 ноября, несмотря на начавшееся волнение, его корабли взяли курс к Синопской бухте. 8 ноября начался сильный шторм. Однако эскадра не потеряла своего курса, благодаря, искусству флагманского штурмана И.М. Некрасова. Все же, после окончания бури, адмирал нашелся вынужденным отправить в Севастополь, для исправлений, два корабля — «Храбрый» и «Святослав». 11 ноября Нахимов, всего с тремя 84-пушечными кораблями («Императрица Мария», «Чесма» и «Ростислав»), подошел на две мили к Синопской бухте Там русские моряки действительно обнаружили неприятельских корабли, стоявшиех на якоре, но из-за наступившей темноты не смогли определить состав турецкой эскадры.

Синопская бухта является очень удобной гаванью, хорошо защищенной от северных ветров высоким полуостровом Бостепе-Бурун, соединенным с материком узким перешейком. Перед началом Крымской войны в Синопе проживало 10-12 тысяч человек, в основном турок и греков. На берегу бухты располагалось адмиралтейство с хорошими верфями, портовые сооружения, склады, казармы. Турки, находясь под прикрытием береговых батарей и имея двойное превосходство в силах, считали себя в безопасности и не верили в серьезность угрозы со стороны небольшой русской эскадры. Помимо того, они с часу на час ожидали прорыва блокады извне силами огромного англо-французского флота.


В ночь с 8 на 9 ноября начался жестокий шторм, из-за которого Нахимову и на следующий день не удалось произвести подробную разведку Синопской бухты.

10 ноября шторм утих, но на всех кораблях ветром были порваны многие паруса, а на линейных кораблях «Святослав» и «Храбрый» и на фрегате «Кагул» повреждения оказались настолько серьезными, что понадобился срочный ремонт их в базе. Вечером 10 ноября поврежденные корабли ушли в Севастополь для ремонта, а пароход «Бессарабия» — за углем.

На следующий день русская эскадра в составе линейных кораблей «Императрица Мария», «Чесма», «Ростислав» и брига «Эней» вновь подошла к Синопской бухте и обнаружила на рейде под защитой шести береговых батарей стоявшую на якоре турецкую эскадру в составе семи фрегатов, трех корветов, двух пароходов, двух военных транспортов и нескольких торговых судов. Силы турок явно превосходили силы русской эскадры, у которой насчитывалось 252 пушки (у турок было 476 пушек на кораблях и 44 на береговых батареях). Это были укрывшиеся от шторма корабли турецкой эскадры Осман-паши, шедшие к кавказскому побережью для участия в высадке десантов в районе Сухума; в середине ноября десанты, согласно расчетам турок, должны были содействовать наступлению турецких сухопутных войск на Кавказе. Кроме самого Османа, на эскадре находился его главный советник англичанин А. Слэйд и второй флагман контр-адмирал Гуссейн-паша.


Нахимов установил блокаду Синопской бухты и отправил в Севастополь посыльное судно бриг «Эней» с донесением об обнаружении и блокировании противника. В нем он писал Меншикову «По обозрении отряда турецких судов, расположенных в Синопе под защитою 6 береговых батарей, я решился с 84-пушечными кораблями «Императрица Мария», «Чесма» и «Ростислав» тесно блокировать этот порт, поджидая из Севастополя корабли «Святослав» и «Храбрый» <…> дабы вместе с ними атаковать неприятеля». 84-пушечные линейные корабли «Императрица Мария», «Чесма», «Ростислав» встали у входа в бухту, закрыв собой выход из нее. Фрегат «Кагул» занял пост для наблюдения в нескольких милях от бухты.

16 ноября к Нахимову присоединилась эскадра Ф.М. Новосильского (линейные корабли «Париж», «Великий князь Константин», «Три Святителя»), а немного позже прибыли еще фрегаты «Кагул» и «Кулевчи». Теперь Нахимов имел в своем распоряжении эскадру из восьми боевых кораблей с 720 пушками на борту. Таким образом, по числу орудий русская эскадра превзошла эскадру противника.

Поскольку турецкая эскадра в открытом море могла быть усилена кораблями союзного англо-французского флота, Нахимов решил атаковать и разгромить ее непосредственно в базе.

Его замысел сводился к тому, чтобы быстро (в двухкильватерной колонне) ввести на Синопский рейд свои корабли, поставить их на якорь и решительно атаковать противника с короткой дистанции в 1-2 кабельтова [1] .

За день до Синопского боя Нахимов собрал у себя всех командиров судов и обсудил с ними план действий. Процитируем его.

«Располагая при первом удобном случае атаковать неприятеля, стоящего в Синопе в числе 7 фрегатов, 2 корветов, одного шлюпа, двух пароходов и двух транспортов, я составил диспозицию для атаки их и прошу командиров стать по оной на якорь и иметь в виду следующее:

  1. При входе на рейд бросать лоты, ибо может случиться, что неприятель перейдет иа мелководье, и тогда стать на возможно близком от него расстоянии, но на глубине не менее 10 сажень.

2. Иметь шпринг [2] на оба якоря; если при нападении но неприятеля будет ветер N самый благоприятный, тогда вытравить цепи 60 сажень, иметь столько же и шпрингу, предварительно заложенного на битенге; идя на фордевинде при ветре О или ОNО, во избежание бросания якоря с кормы, становиться также на шпринг, имея его до 30 сажень, в когда цепь, вытравленная до 60 сажень, дернет, то вытравить еще 10 сажень; в этом случае цепь ослабеет, а корабли будут стоять кормою на ветер, на кабельтове; вообще со шпрингами быть крайне осмотрительными, ибо они часто остаются недействительными от малейшего невнимания и промедления времени.

3. Перед входом в Синопский залив, если позволит погода, для сбережения гребных судов на рострах, я сделаю сигнал спустить их у борта на противолежащей стороне неприятеля, имея на одном из них, на всякий случай, кабельтов и верп [3] .

4. При атаке иметь осторожность, не палить даром по тем из судов, кои спустят флаги; посылать же для овладения ими не иначе, как по сигналу адмирала, стараясь лучше употребить время для поражения противящихся судов или батарей, которые, без сомнения, не перестанут палить, если бы с неприятельскими судами дело и было кончено.

5. Ныне же осмотреть заклепки у цепей; на случай надобности расклепать их

6. Открыть огонь по неприятелю по второму адмиральскому выстрелу, если перед тем со стороны неприятеля не будет никакого сопротивления нашему на них наступлению; в противном случае палить, как кому возможно, соображаясь с расстоянием до неприятельских судов.

7. Став на якорь и уладив шпринг, первые выстрелы должны быть прицельные; при этом хорошо заметить положение пушечного клина на подушке мелом для того, что после в дыму не будет видно неприятеля, а нужно поддерживать быстрый батальный огонь. Само собой разумеется, что он должен быть направлен по тому же положению орудия, как и при первых выстрелах.

8. Атакуя неприятеля на якоре, хорошо иметь, как и под парусами, одного офицера на грот-марсе или салинге для наблюдения при батальном огне за направлением своих выстрелов, и, буде они не достигают своей цели, офицер сообщает о том на шканцы для направления шпринга.

9. Фрегатам «Кагул» и «Кулевчи» во время действия остаться под парусами для наблюдения за неприятельскими пароходами, которые, без сомнения, вступят под пары и будут вредить нашим судам по выбору своему.

10. Завязав дело с неприятельскими судами, стараться, по возможности, не вредить консульским домам, на которых будут подняты консульские их флаги.

В заключение я выскажу свою мысль, что все предварительные наставления при переменившихся обстоятельствах могут затруднить командира, знающего свое дело, и потому я представляю каждому совершенно независимо действовать по усмотрению своему, но непременно исполнить свой долг. Государь Император и Россия ожидают славных подвигов от Черноморского флота. От нас зависит оправдать ожидания».

  В ночь с 17 на 18 ноября на эскадре начались приготовления к предстоящему сражению. Закончились они на рассвете. Несмотря на крайне неблагоприятную погоду — дождь и сильный юго-восточный ветер, Нахимов не изменил своего решения атаковать врага в его гавани. В половине десятого на флагманском корабле “Императрица Мария” был поднят сигнал: “Приготовиться к бою и идти на Синопский рейд”.

Само сражение началось 30 ноября (18 ноября) 1853 года в 12 часов 30 минут и продолжалось до 17 часов. Его эскадра двигалась двумя кильватерными колоннами. В наветренную колонну входили линейные корабли «Императрица Мария» (84-пушечный) под флагом Нахимова, «Великий князь Константин» (120-пушечный), «Чесма» (84-пушечный), в подветренную — линейные корабли «Париж» (120-пушечный) под флагом Новосильского, «Три Святителя» (120-пушечный), «Ростислав» (84-пушечный). Турецкая корабельная артиллерия и береговые батареи подвергли атакующую русскую эскадру, входившую на Синопский рейд шквальному огню.   Противник вел огонь с дистанции в 300 и менее саженей, но корабли Нахимова ответили на яростный неприятельский обстрел, только заняв выгодные позиции. Тогда то и выяснилось полное превосходство русской артиллерии.

Линейный корабль «Императрица Мария» был засыпан ядрами, — значительная часть его рангоута и такелажа была перебита, но флагманский корабль шел впереди, ведя огонь по неприятелю и увлекая за собой остальные корабли эскадры. Непосредственно против турецкого флагманского 44-пушечного фрегата «Ауни-Аллах», на расстоянии около 200 саженей от него, корабль «Императрица Мария» стал на якорь и усилил огонь. Полчаса длился бой между адмиральскими кораблями. Осман-паша не выдержал: «Ауни-Аллах», отклепав якорную цепь, продрейфовал к западной части Синопской бухты и выбросился на мель возле береговой батареи № 6. Команда с турецкого флагмана бежала на берег. Неприятельская эскадра с выходом из строя флагманского фрегата лишилась управления.

После поражения фрегата «Ауни-Аллах» флагманский корабль перенес свой огонь на 44-пушечный турецкий фрегат «Фазли-Аллах» («Аллахом данный» — захваченный в 1829 г. русский фрегат «Рафаил»). Вскоре и этот корабль загорелся и выбросился на берег недалеко от центральной береговой батареи № 5. «Императрица Мария» развернулась на шпринге и стала обстреливать другие турецкие корабли, ожесточенно сопротивлявшиеся русской эскадре.

На батарейных палубах русских кораблей дружно и умело действовали артиллеристы, метко поражая корабли противника. «Гром выстрелов, рев ядер, откат орудий, шум людей, стоны раненых, — вспоминал один из участников сражения, — все смешалось в один общий адский гвалт. Бой был в разгаре». Линейный корабль «Великий князь Константин», осыпаемый градом ядер и картечи, стал на якорь и, развернувшись на шпринге, открыл сильный огонь по двум 60-пушечным турецким фрегатам «Навек-Бахри» и «Несими-Зефер». Через 20 минут первый фрегат был взорван, и дружное русское «ура» прогремело над бухтой. Еще раз развернувшись на шпринге, «Великий князь Константин» открыл огонь по «Несими-Зефер» и 24-пушечному корвету «Наджими-Фешан», и оба эти корабля, охваченные пламенем, выбросились на берег.

Линейный корабль «Чесма» вел огонь преимущественно по береговым батареям № 3 и 4, прикрывавшим левый фланг турецкой боевой линии. Артиллеристы русского корабля метко накрывали цели и одно за другим выводили из строя орудия на этих батареях. Вскоре артиллерийский поединок между русским линейным кораблем и двумя турецкими береговыми батареями закончился полным поражением противника: обе батареи были разрушены, а личный состав их частью уничтожен, а частью бежал в горы. Корабли левой колонны русской эскадры встали на шпринг, равняясь по флагманскому кораблю и линейному кораблю «Париж». Командир «Парижа» капитан 1 ранга Владимира Ивановича. Истомин сразу же после постановки на шпринг открыл сильный огонь по центральной береговой батарее № 5, по 22-пушечному корвету «Гюли-Сефид» и 56-пушечному фрегату «Дамиад». В 13 час. 15 мин. в результате метких попаданий русских снарядов турецкий корвет взлетел на воздух. Фрегат «Дамиад», не выдержав ожесточенной перестрелки с линейным кораблем «Париж», выбросился на берег. Продолжительная артиллерийская дуэль произошла между комендорами «Парижа» и комендорами турецкого 64-пушечного двухдечного фрегата «Низамие», на котором находился контр-адмирал Гуссейн-паша — второй флагман эскадры противника. В 14 часов на «Низамие» были сбиты фок- и бизань-мачты. Потеряв много орудий, турецкий фрегат вышел из боевой линии и прекратил сопротивление.

Адмирал Нахимов внимательно следил за действиями своих кораблей Наблюдая отличную боевую работу личного состава линейного корабля «Париж», адмирал приказал поднять ему сигнал с выражением благодарности. Однако выполнить приказание оказалось невозможно, так как на флагманском корабле были перебиты все фалы. Тогда Нахимов под огнем противника отправил шлюпку с адъютантом. Линейный корабль «Ростислав», заняв удачную позицию, открыл огонь по береговой батарее № 6, а также по фрегату «Низамие» и 24-пушечному корвету «Фейзи-Меабуд». После сильной перестрелки турецкий корвет выбросился на берег, а неприятельская батарея была уничтожена. «Три Святителя» сражался с 54-пушечным фрегатом «Каиди-Зефер», но в самом разгаре боя сражения на русском корабле один из неприятельских снарядов перебил шпринг и «Три Святителя» стал разворачиваться по ветру кормой к противнику. В это время неприятельская береговая батарея усилила огонь, нанося серьезные повреждения линейному кораблю. Нужно было во чго бы то ни стало восстановить шпринг. Мичман Варницкий бросился в шлюпку, чтобы исправить повреждения, однако вражеским ядром шлюпку разбило. Мичман с матросами перескочил в другую шлюпку и под непрерывным артиллерийским огнем противника исправил шпринг и вернулся на корабль.

На линейном корабле «Ростислав» один из вражеских снарядов попал в батарейную палубу, разорвал орудие и вызвал пожар. Огонь постепенно подбирался к крюйт-камере, где хранился боезапас. Нельзя было терять ни одной секунды, так как линейному кораблю угрожал взрыв. В этот момент лейтенант Николай Колокольцев бросился в крюйт-камеру, быстро закрыл двери и, пренебрегая опасностью, принялся тушить загоревшийся занавес, прикрывавший люки крюйт-камерного выхода. Самоотверженность Колокольцева спасла корабль. Огромную роль в достижении победы сыграли не только комендоры, но и все другие моряки русской эскадры. Наблюдатели, находившиеся на марсах, следили за корректировкой огня, трюмные и плотники быстро и своевременно заделывали пробоины и исправляли повреждения, подносчики снарядов обеспечивали бесперебойную подачу боезапаса к орудиям, лекаря перевязывали раненых на батарейных палубах и т.д. Воодушевление всех моряков во время сражения было исключительно велико. Раненые отказывались уходить с боевых постов.

Боевые суда турецкой эскадры упорно сопротивлялись, но ни одно из них не могло противостоять удару русской эскадры. Немало турецких офицеров во время сражения позорно бежало со своих кораблей (командир парохода «Эрекли» Измаил-бей, командир корвета «Фейзи-Меабуд» Ицет-бей и др.). Пример им показал главный советник Осман-паши англичанин Адольф Слэйд. Около 14 часов турецкий 22-пушечный пароход «Таиф», на котором находился Мушавер-паша, вырвался из линии турецких судов, терпевших жестокое поражение, и пустился в бегство. Между тем в составе турецкой эскадры только на этом корабле были 2 десятидюймовых бомбических орудия. Пользуясь преимуществом в скорости хода «Таифа», Слэйд сумел уйти о русских кораблей и сообщить в Стамбул о полном истреблении турецкой эскадры. В 15 часов бой закончился. «Неприятельские суда, брошенные на берег, были в самом бедственном состоянии, — доносил Нахимов. — Я велел прекратить по ним огонь, хотя они и не спускали флагов, как оказалось, от панического страха, которым были объяты экипажи»

В этом сражении турки потеряли 15 из 16 кораблей и свыше 3 тысяч человек убитыми и ранеными (из 4500, участвовавших в сражении); в плен было взято около 200 человек, в том числе раненный в ногу Осман-паша и командиры двух кораблей. Адмирал Нахимов послал на берег парламентера, чтобы объявить губернатору Синопа, что в отношении города русская эскадра не имеет враждебных намерений, но губернатор и вся администрация давно уже бежали из города. Потери русской эскадры составили 37 человек убитых и 233 раненых, на кораблях   было подбито и выведено из строя 13 орудий, имелись серьезные повреждения в корпусе, такелаже и парусах. «Императрица Мария» получила 60 пробоин, «Ростислав» — 45, «Три Святителя» — 48, «Великий князь Константин» — 44, «Чесма» — 27, «Париж»-26.

После 16 часов в бухту вошел отряд пароходов под командой вице-адмирала Корнилова. При подходе к Синопу Корнилов заметил уходивший пароход «Таиф» и приказал перехватить его. Пароход «Одесса» лег на пересечение курса «Таифа», но последний не принял боя, несмотря на подавляющее превосходство в артиллерии. Русские пароходы вошли на Синопский рейд; на их экипажи была возложена задача отбуксировать русские парусные корабли от горевших турецких судов. Разгром турецкой эскадры в Синопском сражении значительно ослабил морские силы Турции и сорвал ее планы по высадке своих войск на побережье Кавказа.

Поздравляя личный состав эскадры с одержанной победой, адмирал Нахимов в своем приказе писал:

«Истребление турецкого флота в Синопе эскадрою, состоящею под начальством моим, не может не оставить славной страницы в истории Черноморского флота. Изъявляю душевную мою признательность второму флагману [4] , командирам кораблей за хладнокровие и точное постановление своих судов по данной диспозиции во время сильного неприятельского огня, равно и за непоколебимую их храбрость в продолжении самого дела. Обращаюсь с признательностью к офицерам за неустрашимое и точное исполнение ими своего долга, благодарю команды, которые дрались, как львы».

Исправив повреждения победители оставили опустевший Синоп и взяли курс к родным берегам. Однако некоторые участвовавшие в сражении корабли пришлось до самого Севастополя буксировать пароходами, находившимися в составе эскадры Корнилова. 2 ноября 1853 г. героев торжественно встречал Севастополь. Матросов-нахимовцев чествовали на площади у Графской пристани, а офицеров —   в Морском клубе. «Битва славная, выше Чесмы и Наварина… Ура, Нахимов! М. П. Лазарев радуется своему ученику!»   — восторженно писал в те дни другой лазаревский ученик Корнилов. За Синопскую победу император Николай I удостоил вице-адмирала Нахимова ордена C вятого Георгия 2-й степени, написав в именном рескрипте: «Истреблением турецкой эскадры вы украсили летопись русского флота новою победою, которая навсегда останется памятной в морской истории».

+ + + 

Синопское морское сражение стало последним в истории крупным сражением эпохи парусного флота. На смену парусникам стали приходить корабли с паровыми двигателями. В Синопском сражении ярко проявился флотоводческий талант выдающегося русского флотоводца Павла Степановича Нахимова. Об этом говорят решительные действия его эскадры при уничтожении неприятельского флота в его базе, искусное развертывание кораблей и применение ими 68-фунтовые «бомбических» пушек, установленных на нижних батарейных палубах русских линейных кораблей. Показательны также высокие морально-боевые качества русских моряков, умелое руководство боевыми действиями командиров кораблей. Большая эффективность «бомбических» пушек впоследствии ускорила переход к созданию броненосного флота.

Славной победой в Синопском сражении была вписана еще одна героическая страница в историю знаменитых побед русского флота, одержанных у Гангута, Эзеля, Гренгама, Чесмы, Калиакрии, Корфу, Наварина. После этой виктории имя выдающегося русского флотоводца Нахимова стало известным не только в нашей стране, но и далеко за пределами России.


[1] Кабельтов — одна десятая морской мили, 185,2 м.

[2] Шпринг – приспособление, состоящее из каната («кабельтова»), заведенного ходовым концом в якорную цепь, а коренным концом закрепленный на толстом кормовом брусе битенге. Применяется для удержания корабля в определенном положении по отношению к ветру или течению.

[3] Верп – вспомогательный якорь, находящийся в кормовой части корабля.

[4] Ф.М. Новосильцев

В.А. Волков

 


Поиск

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: «»


Источник: www.voskres.ru

Хроника подготовки сражения

4 октября (22 сентября по старому стилю) Османская империя объявила войну России. В начале октября англо-французская эскадра стояла в Мраморном море у самого Босфора. Русский посол в Лондоне был предупреждён, что в случае атаки турецких портов корабли союзников заступятся за них.

11 октября (29 сентября) Эскадра вице-адмирала Нахимова в составе 4 линейных кораблей, 1 фрегата и 1 брига отправилась из Севастополя, чтобы крейсировать у турецких берегов и мешать доставке турками оружия и боеприпасов горцам Северного Кавказа, чья партизанская война сковывала самые боеспособные части русской армии. Нахимову разрешалось только наблюдать за действиями турок.

26 октября (14 октября) Через Босфор в Чёрное море прошла турецкая эскадра из 5 фрегатов, 1 корвета и 1 парохода; эти корабли направлялись в Синоп.

1 ноября (20 октября) Пароход «Бессарабия» доставил Нахимову сообщение о начале войны [2] и предписание не пропускать турецкие суда с военными грузами и захватывать их. Замысел командования Черноморского флота состоял в том, чтобы встретить турецкую эскадру в море и зажать её между 2 русскими эскадрами.[3]

4 ноября (23 октября) «Бессарабия» захватила турецкий грузовой пароход «Меджари-Теджарет», от команды которого русские моряки узнали, что в Синопе стоят 3 фрегата, 2 корвета и 1 транспорт.

5 ноября (24 октября) Встреча в море эскадр Нахимова и контр-адмирала Ф.М. Новосильского.[4] Отослав Новосильского в Севастополь поврежденные бурей суда — 1 линкор и бриг, вице-адмирал пошел к Синопу с объединёнными силами — 5 линейными кораблями, 1 фрегатом и 1 пароходом.

7 ноября (26 октября) Эскадра встретила углевоз без флага. Капитан утверждал, что на борту уголь немецкой компании. Нахимов отпустил судно к Синопу, забрав часть угля в обмен на квитанцию. Первая в истории русского флота перегрузка угля с одного судна на другое в открытом море. В это же время направлявшийся в Синоп отряд вице-адмирала Осман-паши у мыса Керемпе встретил оставленный там для крейсирования русский фрегат «Кагул». 4 турецких фрегата погнались за «Кагулом». Командир этого фрегата капитан-лейтенант А.П. Спицын[5] рискнул, несмотря на сильный ветер, поставить все паруса и оторваться от турок, которые преследовали его почти 2 суток.

20(8) ноября Русская эскадра подошла с Синопу, через перешеек были замечены мачты 4 больших судов, стоящих на рейде. Налетевший шторм отогнал русские корабли в море, и некоторые из них сильно повредил. В это время эскадра Осман-паши разминулась с Нахимовым и прошла в Синоп. Экипажи турецких кораблей были так изнурены штормом, что несколько часов не могли убрать паруса.

21(9) ноября Первый в истории бой парусного корабля с пароходами. На широте Пицунды примерно в 10 милях от берега русский 40-пушечный фрегат «Флора»[6] под командой капитан-лейтенанта Антона Никитича Скоробогатова обнаружил 3 пароходофрегата («Таиф», «Фейзи-Бахри» и «Саик-Ишаде», суммарное вооружение 34 орудия) [7] под флагом вице-адмирала Мустафа-паши. Капитаном флагманского корабля «Таиф» был английский капитан Адолфус Слейд, Adolphus Slade[8]. Пароходы атаковали «Флору» несколько раз, но оказались неспособны использовать преимущество в маневре и штиль. Повернувшись бортом к атакующим пароходам, фрегат вёл гораздо более меткий огонь, чем противник. Не потеряв ни одного человека, «Флора» нанесла туркам такие повреждения, что «Таиф» на буксире отвели в Синоп для ремонта в доках. Оставив «Таиф» в Синопе, Мустафа-паша ушёл в Константинополь.

22(10) ноября Нахимов отправил на ремонт в Севастополь корабли «Храбрый» и «Святослав», и фрегат «Кулевчи». С ними ушёл пароход «Бессарабия» с донесениями. С оставшимися 3 кораблями («Императрица Мария», «Чесма» и «Ростислав») и бригом вице-адмирал двинулся к Синопу, чтобы уничтожить стоящий там отряд. В этот же день фрегат «Кагул» доставил сведения о турецкой эскадре Новосильскому, который крейсировал у Севастополя, но тот вместо помощи Нахимову вернулся на главную базу. «Кагул» направился обратно на свой пост.

23(11) ноября Приблизившись к Синопу на 2 мили, вице-адмирал обнаружил там значительно большие силы — 7 фрегатов, 2 корвета, 1 шлюп [9] и 2 больших парохода, все под прикрытием береговых батарей. Из 6 существовавших в Синопе батарей было обнаружено только 5. Нахимов принял решение блокировать порт до прибытия подкреплений, так как даже 5 батарей по интенсивности огня стоили целого линейного корабля и создавали перевес сил в пользу турок.

24(12) ноября По приказу Меншикова Новосильский вышел из Севастополя на помощь Нахимову с 5 кораблями, из которых 2 дали течь и вернулись.

28(16) ноября Новосильский с 3 кораблями — «Париж», «Три Святителя» и «Великий князь Константин» — присоединился к эскадре Нахимова, усилив её вдвое. Вернулся также с поста фрегат «Кагул».

29(17) ноября Пришёл фрегат «Кулевчи» и доставил Нахимову предписание Меншикова по возможности щадить город Синоп, чтобы не дать европейским странам повода к войне. Нахимов, опасаясь подхода к противнику подкреплений, решил на следующий день дать бой. В 10 часов утра на флагманском корабле «Императрица Мария» собрались командиры кораблей, которым вручили диспозицию и приказ на сражение.[10] В этот же день из Севастополя отправился к Синопу Корнилов на 3 пароходах: «Одесса», «Крым» и «Херсонес». Они дошли до Синопа только в конце сражения.

Турецкий флот на синопском рейде

Синоп делился на 2 части — окружённую крепостной стеной турецкую за молом (западная половина), и греческую за судоверфью (восточная половина). Во время атаки русского флота турки бросили свою часть города, а греки остались, считая русских друзьями. Поэтому горящие обломки кораблей, летевшие на город, вызвали пожар только в обезлюдевшей турецкой половине. В своем предместье греки их вовремя тушили.

С моря город защищали 6 артиллерийских береговых батарей: №1 на мысе Боз-Тепе, 6 орудий; №2 на пути от мыса к реке Ада-Киой, 12 орудий; №3 в 1 км западнее, 6 орудий; №4 у греческого предместья, 8 орудий; №5 у турецкой части города, 6 орудий; №6 на мысе Киой-Хисар, 6 орудий. Часть этих пушек устарела, но они могли стрелять калёными ядрами, вызывающими пожары и взрывы на деревянных кораблях. Положившись на них, турецкий адмирал Осман-паша не усиливал батарей орудиями с кораблей.

Готовые к бою военные корабли стояли на 10-метровой отметке глубины полумесяцем, обеспечивающим перекрёстный обстрел любой эскадры, входящей на рейд. Пароходы и транспорты стояли во второй линии.

Эскадра стояла носом на восток, в сторону Кавказа, куда Осман-паша направлялся с десантом. Он имел приказ оставаться в бухте, пока не установится хорошая погода.

Начало сражения

Переночевав в 10,5 милях к северо-востоку от Синопского перешейка, русская эскадра в 7.15 построилась в 2 колонны: правую повёл Нахимов на флагмане «Императрица Мария», за которым следовали «Великий князь Константин», «Чесма» и фрегат «Кагул». Левую колонну («Париж», «Три Святителя», «Ростислав» и фрегат «Кулевчи») вёл Новосильский. Был туман, моросил дождь, который в 16 часов перешёл в сильный ливень.

В 9.45 после сигнала «Приготовиться к бою» команды пообедали. В 10.30 пробили тревогу, каждое орудие зарядили 3 ядрами. На рейд вступили около 12 часов. Первый выстрел дал турецкий флагман «Ауни-Аллах» в 12.28. Батареи №1 и №2 оказались слишком далеко от русских кораблей. Батареи №3 и №4 запоздали (их прислуга жила около батареи №6 и бежала издалека), русским мешали становиться на шпринг [11] только батареи №5 и №6.

Русские корабли несли ущерб от обстрела со стороны фрегатов и батарей, но открыли огонь только после того, как передовые — «Императрица Мария» и «Париж» — стали на шпринги. Турецкие артиллеристы сначала били по такелажу и снастям, русские — сразу по корпусам кораблей.

Действия русских линейных кораблей

«Императрица Мария»

Русский флагман, 84-пушечный корабль «Императрица Мария» [12] под командованием капитана II ранга П.И. Барановского [13] в первые минут подвергся обстрелу турецкого флагмана, 44-пушечного фрегата «Ауни-Аллах», потеряв большую часть рангоута и стоячего такелажа. «Императрица Мария» двигалась вперёд по инерции, имея ветер в корму и ведя батальный огонь по судам, которые проходила. Встав на шпринг напротив «Ауни-Аллаха», сосредоточила весь огонь на нём. Через полчаса «Ауни-Аллах» расклепал цепь и вышел из боя, дрейфуя к батарее №6. При этом он попал под огонь соседнего русского корабля «Париж». Экипаж фрегата впал в панику, и корабль выбросился на берег у батареи.

Затем русский флагман сосредоточил огонь на 44-пушечном фрегате «Фазли-Аллах». [14]Тот загорелся и выбросился на берег. «Императрица Мария» потеряла в бою 16 чел. убитыми и 59 ранеными. Среди них — раненый в обе ноги Барановский.

«Великий князь Константин»

120-пушечный корабль «Великий князь Константин» [15] под командованием капитана I ранга Льва Андреевича Ергомышева [16] шёл за «Императрицей Марией» и закрыл её от огня батарей №3 и №4. От выпущенных «Константином» бомб загорелся и взорвался фрегат «Навек-Бахри», его пылающие обломки обрушились на батарею №4 и на время заставили её замолчать. Тогда «Великий князь Константин» сосредоточил огонь на фрегате «Несими-Зефер» и корвете «Неджми-Фешан». Около 13.00 фрегат отнесло к молу у греческого предместья, а разбитый корвет оказался у батареи №5. В 14.30 корабль прекратил огонь. Потери: 8 убитых и 26 раненых.

«Чесма»

84-пушечный корабль «Чесма»[17] под командованием капитана II ранга В.М. Микрюкова[18] вёл огонь по фрегату «Навек-Бахри», пока тот не взорвался, а затем подавил батареи №3 и №4. Получил 20 настолько серьёзных пробоин, что на ремонт понадобилось полтора месяца. Потери: 4 раненых.

«Париж»

120-пушечный корабль «Париж» [19] под командованием капитана I ранга В.И. Истомина во главе левой колонны открыл огонь ещё на ходу. Встав на шпринг всего за 4,5 минуты, «Париж» дал по батарее №5 залп, в результате которого большая часть батареи рухнула в море. [20] Обезвредив эту опасную батарею, «Париж» сосредоточил огонь на 22-пушечном корвете «Гюли-Сефид» и 56-пушечном фрегате «Дамиад».[21] В 13.05 корвет взорвался. Мимо дрейфовал «Ауни-Аллах», и «Париж» поразил его продольными выстрелами. «Дамиад» выбросился на берег. Тогда «Париж» повернулся на шпринге и обрушил огонь на 64-пушечный фрегат «Низамие». В 14 часов две его мачты были сбиты, фрегат выбросился на берег, и «Париж» занялся добиванием батареи №5. Нахимов отметил, что «нельзя было налюбоваться прекрасными и хладнокровно рассчитанными действиями корабля». Вице-адмирал хотел изъявить Истомину благодарность, но сигнал было не на чем поднять: все фалы оказались перебиты. Тогда Нахимов, несмотря на обстрел, послал на шлюпке своего флаг-офицера (старшего адъютанта при штабе) Ф.Х. Острено [22], и тот поздравил командира «Парижа» с отличной стрельбой.

«Париж» выпустил больше бомб, чем любой другой корабль — 70 из 188. Потери — 1 убитый и 18 раненых. Повреждения значительные, но корабль вернулся в Севастополь не на буксире, а под своими парусами.

«Три Святителя»

На 120-пушечном корабле «Три святителя»[23] под командованием капитана I ранга К.С. Кутрова[24] держал свой флаг Ф.М. Новосильский. Встав на якорь в 300 м от неприятеля, «Три Святителя» дал 2 залпа по 54-пушечному фрегату «Каиди-Зефер», фрегату «Низамие» и батарее №6. Через 15 минут после начала боя турецкое ядро перебило шпринг и корабль развернуло кормой к батарее. Здесь он подвергся продольному обстрелу и сильно пострадал. Чтобы развернуть корабль, мичман Варницкий на баркасе в течение 15 минут под огнём завёл новый верп (якорь), и «Три Святителя» повёл нормальный огонь, заставив фрегат «Каиди-Зефер» выброситься на берег. Стоявшие за ними транспорт и шлюп затонули, брошенный командой фрегат в 14.00 взорвался. Для корабля «Три Святителя» бой закончился в 15.30. Потери: 8 убитых и 18 раненых.

«Ростислав»

84-пушечный корабль «Ростислав» под командованием капитана I ранга А.Д. Кузнецова [25] замыкал левую колонну. Встав против батареи №6 и 24-пушечного корвета «Фейзи-Меабуд», заставил корвет выброситься на берег. Вредившую кораблю «Три Святителя» батарею «Ростислав» подавил к 16.00. Многие орудия корабля заряжались 2 ядрами, что привело к разрывам и большим потерям: 5 убитых, 105 раненых и обожжённых, из которых половина от разрывов орудий. Попадание калёного ядра или гранаты с батареи едва не привело к взрыву корабля. Горящие куски занавеси попали в люки крюйт-камеры; назначенные туда люди бросились к дверям, но мичман Колокольцев[26] закрыл двери и организовал тушение пожара.

Бегство парохода «Таиф»

По скорости (10 узлов) и вооружению «Таиф» не имел себе равных среди пароходов на Чёрном море. Он имел закрытую батарею из 2-х 10-дюймовых, 4-х 36-фунтовых и 16-ти 24-фунтовых пушек. С началом сражения «Таиф» развёл пары и около 13 часов вышел из-за боевой линии своей эскадры. Капитаны турецких кораблей приветствовали вступление парохода в бой, но он на полном ходу проскочил между «Ростиславом» и берегом, и двинулся на юго-запад. Фрегаты «Кагул» и «Кулевчи», дрейфовавшие в тылу русских кораблей, попытались преградить ему дорогу, но «Таиф» обошёл их, ведя огонь издалека. Парусники не могли преследовать его до восточного мыса Синопского полуострова, т.к. установился встречный для них ветер, чем капитан Слейд умело воспользовался.

В 13.30 из-за мыса показалась ещё одна русская эскадра, состоявшая из 3 пароходов, под командованием В.А. Корнилова. Впереди под флагом самого Корнилова шёл 6-пушечный пароход «Одесса» (командир капитан-лейтенант Ф.С. Керн [27]). Следом спешили «Херсонес» (командир капитан-лейтенант К.К. Штофреген [28]) и «Крым» под флагом контр-адмирала А.И. Панфилова (флаг-офицером Панфилова был лейтенант Н.А. Бирилёв).

Корнилов отдал приказ «взять неприятеля в два огня» и направил свой пароход на «Таиф» в надежде взять его на абордаж. «Таиф» сначала сблизился с «Одессой», полагаясь на своё превосходство в артиллерии и скорости, и вступил с русским пароходом в перестрелку. Но в планы Слейда не входило задерживаться в районе Синопа, а турецкие артиллеристы стреляли посредственно. Единственное попадание, которого они добились в 14.50, имело результатом ранение унтер-офицера и повреждение стойки штурвала. «Одесса» на время потеряла управление, чем воспользовался «Таиф», чтоб оторваться от преследования. Ядра с парохода «Крым» не долетали, а «Одесса» вела огонь, пока турецкий пароход не скрылся за пеленой дождя. Из Константинополя, куда он пришёл, позже сообщали, что на «Таифе» погибло много людей.

Грамотные, хоть и не героические, действия капитана «Таифа» отвлекли от боя и фрегаты «Кагул» и «Кулевчи», и эскадру из 3 пароходов. Это не спасло турецкую эскадру от полного разгрома. К 15 часам стрельба с турецких фрегатов прекратилась, к 16.00 были полностью подавлены береговые батареи и добиты не потерявшие плавучести суда.

После боя

Турецкие корабли лежали на мели и горели. Когда огонь добирался до крюйс-камер, они взлетали на воздух. Горящие обломки фрегата «Фазли-Аллах» и корвета «Неджми-Фешан» подожгли турецкую часть города. Оставленная жителями, она сгорела дотла. Заряженные пушки горящих кораблей были опасны и для русской эскадры. В 20.00 П.С. Нахимов приказал отводить корабли от берега с помощью пароходов и гребных судов. Эскадра ночевала в полутора милях от берега. При осмотре турецких судов было взято 180 пленных, в том числе Осман-паша, раненый и ограбленный своими же матросами, которые сняли с него верхнюю одежду и отобрали ключ от каюты. Свой палаш турецкий вице-адмирал вручил Нахимову. [29]

Сразу после боя русские моряки стали заделывать пробоины, чинить паруса и рангоут. 19 ноября в 16 часов на подмогу прибыл пароход «Громоносец». 20 ноября ремонт завершился, и эскадра отправилась домой. Первые сутки «Крым» буксировал «Императрицу Марию», «Одесса» — корабль «Великий князь Константин» под флагом Нахимова, «Херсонес» вёл корабль «Три Святителя», а «Громоносец» — «Ростислава». «Париж» и «Чесма» шли самостоятельно. Потом волнение на море заставило отказаться от буксиров, и все корабли эскадры пошли под парусами. 22 ноября (4 декабря) эскадра вошла на севастопольский рейд. По приказу Меншикова прибывшие из холерной Турции победители провели 3 дня в карантине.

Нахимов была награжден орденом святого Георгия II степени, но Меншиков отказался представить его к адмиральскому чину, т.к. прямым следствием синопской победы должно было стать вмешательство союзников в войну. И сам Нахимов говорил: «англичане увидят, что мы им действительно опасны на море, и поверьте, они употребят все усилия, чтобы уничтожить Черноморский флот».

Царь Николай I пожаловал по 100 рублей серебром каждому тяжелораненому, и прислал по 4 Георгиевских креста на 10 матросов (всего 250 крестов). Нахимов приказал матросам самим избрать достойных. Их оказалось больше, чем крестов, даже когда из списка исключили штрафованных. Пришлось бросить жребий. На церемонии вручения Георгиев 20 декабря список достойных был оглашен полностью — с указанием тех, кто остался без наград за их недостатком. Нахимов дал обед избранным на своей квартире и сказал, что они должны служить примером для товарищей, которые заслужат награды в следующем сражении.

Опасения руководителей Черноморского флота сбылись: уничтожение части города Синоп в самом деле послужило поводом к войне. В сентябре 1854 огромная союзная англо-французская армия высадилась в Крыму, чтобы уничтожить флот и его базу — город Севастополь. Следующим сражением для моряков стала оборона города. Нахимов болезненно переживал свою вину. Лейтенант Л.А. Ухтомский вспоминал, как при обходе вице-адмирал вступил в разговор с раненым матросом, терпеливо ожидавшим, пока ему отрежут ногу. «Ваше превосходительство, — сказал матрос, — а ведь это они нам за Синоп отплачивают!» «Правда, братец, за Синоп», — ответил Нахимов. «Ну, уж и задал же я им Синоп!» — сказал матрос, сжимая кулак. Адмирал только вздохнул. [30]

Литература

  • Скрицкий Н.В. Русские адмиралы — герои Синопа. Москва, 2006

  • Павел Степанович Нахимов. Документы и материалы. Т.1. Санкт-Петербург, 2003

  • Т. I. Глава VI. Морское сражение при Синопе

  • (воспоминания)

Источник: www.vokrugsveta.ru


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.