Воспитатель александра 1

Но была и другая точка зрения.

"Александр не был заурядным и ограниченным человеком… Это личность глубоко меланхолическая. Преисполненный великих замыслов, он никогда не воплощал их в жизнь. Подозрительный, нерешительный, лишенный веры в себя, окруженный посредственностями или ретроградами, он, вдобавок, постоянно терзался своим полудобровольным участием в убийстве собственного отца. Коронованный Гамлет, он был поистине несчастен"1, — писал Александр Иванович Герцен.

В наши дни у историков появилась уникальная возможность приблизиться к разгадке характера недюжинного монарха.

Профессор МГУ Андрей Юрьевич Андреев и его коллега из Лозанны госпожа Даниэль Тозато-Риго проделали титаническую работу и подготовили к печати капитальный трехтомник большого формата — полную переписку императора Александра I и его швейцарского наставника Фредерика-Сезара Лагарпа (1754-1838). Перед нами почти три тысячи страниц — 332 письма и 205 документов Приложения, не считая Списка исторических реалий, Аннотированного указателя имен и Аннотированного указателя географических названий. Словом, перед нами капитальная и тщательно фундированная академическая публикация первоклассного исторического источника.

Погрузимся же в чтение этих прекрасно изданных и любовно иллюстрированных томов. Коронованный Гамлет ожидает вердикта, который вынесет ему суд Истории.


Советы гувернера


Между гувернером, которому был пожалован чин премьер-майора русской армии, и великим князем Александром сразу установились доверительные взаимоотношения — несмотря на столь разный возраст и социальный статус.

Лагарп учил воспитанника многим полезным вещам:

— Беспорядок и небрежение в делах ненавистны.

— Царь обязан трудиться.

— Вставать надо в шесть утра.

— Не дозволяйте себя обманывать.

— Царь должен быть для своих подданных образцом любящего мужа.

— Не поддавайтесь отвращению к власти.

Воспитанник отвечал воспитателю искренностью. В знаменитом письме Лагарпу из Гатчины от 27 сентября (8 октября) 1797 года цесаревич сформулировал свою заветную мечту: после воцарения даровать России конституцию: "После чего я власть с себя сложу полностью и, если Провидению угодно будет нам способствовать, удалюсь в какой-нибудь тихий уголок, где заживу спокойно и счастливо, видя благоденствие моей отчизны и зрелищем сим наслаждаясь. Вот каково мое намерение, любезный друг"2.

Вдумаемся: цесаревич доверил Лагарпу важнейшую государственную тайну! Наставнику так не пишут. Так пишут только другу — близкому и единственному.


Мучительное прощание…


Екатерина II, проницательно заметив, что между ее любимым внуком и его воспитателем установились доверительные отношения, решила этим воспользоваться (об этой интриге "Родина" рассказывала в N5 за 2016 год). Она удостоила Лагарпа продолжительной двухчасовой аудиенции во внутренних покоях. Императрица намеревалась лишить своего сына Павла Петровича права наследования трона и, минуя сына, передать престол старшему внуку Александру. Великого князя Александра надо было заблаговременно подготовить к грядущей перемене его участи.

Сделать это, по замыслу императрицы, способен был именно Лагарп: "Только он один мог на юного принца необходимое влияние оказать"3.

Так швейцарец оказался вовлечен в эпицентр очень серьезной политической интриги. Но у него хватило ума и такта не принять предложенную ему роль. Уязвленная императрица этого не простила. Лагарпа уволили в отставку, выплатив вместо полагающейся пенсии единовременно 10 тысяч рублей. Впрочем, этого Лагарпу хватило, чтобы приобрести прекрасное имение на берегу Женевского озера.

9 мая 1795 года великий князь, дабы в последний раз обнять друга перед отъездом, незаметно покинул дворец и инкогнито в наемной ямской карете приехал на квартиру Лагарпа. Александр заключил друга в объятия и горько заплакал. "Прощание наше было мучительно"4. Тогда же великий князь произнес ставшую потом знаменитой фразу о том, что Лагарпу он обязан всем, кроме своего появления на свет.


… и долгожданная встреча


Вскоре после восшествия на престол император Александр поспешил выписать швейцарца в Петербург. Лагарп не замедлил приехать. Император дважды в неделю приезжал к нему, чтобы обсудить неотложные государственные дела. "Дней Александровых прекрасное начало" невозможно представить себе без Лагарпа. По авторитетному свидетельству Николая I, для его старшего брата Александра "задушевные сношения" с Лагарпом "сделались потребностью сердечной"5.

Можно смело утверждать: швейцарец на протяжении 35 лет был едва ли не единственным другом непостоянного государя. История не знает другого примера столь длительного дружеского общения августейшей особы с частным лицом. Об этом убедительно свидетельствуют письма Александра, среди которых, по мнению Лагарпа, "есть такие, какие достойны отлиты быть в золоте". И еще более — письма самого Лагарпа к Александру, многие из которых было бы правильнее назвать научными трактатами.

Император участливо читал пространные письма учителя. "Бесспорно, он был сделан не из того теста, что все прочие государи, раз в течение трех десятков лет дозволял простому гражданину адресовать себе письма, … в каждой строчке коих видна откровенность, даже между равными редкая",6 — признавался Лагарп.


Письмо великого князя Александра Лагарпу. 1795 год.

О чем же "простой гражданин", обладавший прагматическим умом и энциклопедическими знаниями, писал государю?

— Не злоупотребляйте мелочами, ибо в них можно утонуть, но все вопросы решайте сами, чтобы вельможи и министры императорского решения угадать не могли.

— Цивилизуйте своих сограждан.

— Российская империя нуждается в первую очередь не в лицеях и университетах для знати, а в начальных сельских школах для простонародья.

— Разводите сады и сажайте леса. Освойте в стране производство собственного сахара и не тратьте деньги на его покупку. В Российской империи три климатических пояса, сама того не зная, она обладает огромными сельскохозяйственными богатствами: зачем ввозить то, что можно вырастить самим.

Лагарп призывал царя приступить к постепенной отмене крепостного права, "без коего Россия вечно зависимой и слабой останется, и будет повторяться на ее просторах история Стеньки Разина и Пугачева всякий раз, когда вздумается врагам и соперникам сей опасности ее подвергнуть"7.

А еще швейцарец писал о частной жизни государя, нелицеприятно порицая Александра за отсутствие законных детей и ненавязчиво осуждая продолжительную любовную связь с Марией Антоновной Нарышкиной, от которой родилась дочь София:

"…Неужели полагаете Вы, что, коли Вы император, имеете на то право?"8


Рефлексия на троне


Любимая фрейлина императрицы Елизаветы Алексеевны Роксана Скарлатовна Стурдза (в замужестве графиня Эдлинг) утверждала, что Лагарп неоднократно пользовался "влиянием, которое он всегда имел над совестью своего воспитанника"9. Однако сам Лагарп не был склонен преувеличивать степень своего воздействия на самодержца. "Истина же в том состоит, что слушался Император только собственного сердца и превосходного рассудка"10.

Швейцарец призывал монарха стать "императором народа" и "императором-гражданином"11. Наряду с Николаем Михайловичем Карамзиным, он целенаправленно внушал государю мысль о его грядущей ответственности перед Историей: "…Ни на мгновение не забывайте, что первые и самые священные обязательства Ваши суть обязательства перед Россией, что Россия Вас десять веков ждала! От нынешних решений Ваших зависит во многом суждение, какое потомство о царствовании Вашем вынесет, … и судить оно будет согласно фактам, согласно тому, что Вы сделали и чего делать не стали"12.


Отчего же монарх не спешил, следуя советам учителя, провести коренные реформы по модернизации Российской империи? Он не был трусом. В 1813 году во время сражения при Дрездене генерал Жан Виктор Моро, наблюдавший за полем боя близ государя, был убит французским ядром. Отклонись ядро на несколько метров в сторону — и его жертвой стал бы русский царь. Александр не боялся покушений на свою жизнь, совершая один, без охраны, продолжительные прогулки по Петербургу, о них были хорошо осведомлены жители столицы. "Император, как все знают, имел обыкновение ходить по Фонтанке по утрам. Его часы всем были известны…"14 — вспоминала Анна Петровна Керн. Когда Лагарп решил обсудить с Александром проблемы личной безопасности, царь ответил кратко: "Единственный мой защитник от новых покушений — это чистая совесть"15.

Но желание Александра "быть на троне человеком" и всегда поступать по совести вызывало раздрай с самим собой. Помните ключевую фразу из знаменитого монолога Принца Датского: "Как совесть делает из нас всех трусов"? Коронованный Гамлет непрерывно испытывал мучительные сомнения и колебания. Рефлексия нередко торжествовала у него над жаждой действия. И это при том, что, приняв решение и сделав свой выбор, Александр, подобно Гамлету, действовал бесстрашно и решительно, разил врагов умело и метко.

Его последним распоряжением перед смертью стал приказ об аресте членов тайного общества — прапорщика Федора Вадковского и полковника Павла Пестеля, а последними словами: "Чудовища! Неблагодарные!"


К. Гольдштейн. Так будет же республика. Выступление Павла Пестеля на собрании Северного общества в Петербурге. 1925 год.


Кочующий монарх

Монарх, не доверяя официальным донесениям министров, желал своими глазами увидеть, как живут его подданные. Он был прекрасно осведомлен о мытарствах заслуженных людей: "у нас многие русские без мест обретаются, за невозможностью таковые сыскать…"16. Потому Александр I управлял обширной империей не из дворцового кабинета, а из открытого всем ветрам и лишенного минимальных удобств дорожного экипажа, в котором провел большую часть своего царствования.

"Кочующий деспот", — так аттестовал монарха Пушкин.

И. Крафт. Карл Филипп Шварценберг, Александр I, Франц I и Фридрих Вильгельм III в битве под Лейпцигом 19 октября 1813 года.


Александр I не был изнежен, не чуждался спартанского быта и не боялся случайностей большой дороги. Под рукой у него всегда были небольшие карманные пистолеты и кожаный чемодан со складной походной кроватью17. В пути император спал на набитом соломой тюфяке из красного сафьяна, под голову клал сафьянную же подушку, набитую конской гривой.

Где он только ни побывал!

В 1816 году посетил Тулу, Калугу, Рославль, Чернигов, Киев, Житомир и Варшаву, Москву. В 1819-м отправился в Архангельск, затем через Олонец в Финляндию, побывал в обители на острове Валаам и доехал до Торнео. В 1824-м посетил Пензу, Симбирск, Самару, Оренбург, Уфу, Златоустовские заводы, Екатеринбург, Пермь, Вятку, Вологду и оттуда через Боровичи и Новгород возвратился в Царское Село.

В 1825 году Александр решил предпринять поездку на юг России, в Крым, на Кавказ, а затем даже посетить Сибирь, но доехал лишь до Таганрога.

Пушкину приписывают эпиграмму:

Рефлексия не мешала коронованному Гамлету совершать поступки, за исключением, пожалуй, самого главного: он так и не рискнул приступить к реформам по модернизации Российской империи. И объяснил собственную непоследовательность кратко: "Некем взять". Идеал и действительность оказались в разладе. Недостижимость былого идеала, его безусловная утрата в последние годы царствования — такова основа воистину шекспировской трагедии, пережитой императором.


Однажды Александр I не удержался от горькой ремарки о том, что "если бы он не ошибался так часто в тех, кого облекал своим доверием, то его проекты реформ давно были бы уже воплощены в жизнь"18.

Может быть, единственным, к кому это не могло относиться ни на йоту, был Фредерик-Цезар Легарп.


"Они Россию уважают и боятся"

Иные советы Лагарпа, особенно о взаимоотношениях России и Запада, и сегодня не потеряли актуальности.

"Неужели не может Россия существовать и процветать без чужой помощи? Убежден я в обратном. Больше того, заветное мое убеждение в том состоит, что будет она особенно грозной, могущественной, влиятельной, если без суеты, никогда никому не угрожая ни на словах, ни на письме, ни на деле, не выдавая своих тайн соседям, будет наблюдать за происходящим, дабы в решающую минуту нанести удар молниеносно и не по чужим прописям, а по собственному разумению.

Никто не дерзнет бросить вызов сему исполину из страха быть сраженным первым же ударом, ибо ни дипломатия, ни дипломаты, ни интриганы высшего класса, ни интриганы класса низшего не умеют отразить удар, нанесенный стремительно, рукой необоримой.

Когда действует Россия независимо, Государь держится гордо и величественно, и сами противники ее вынуждены сие признавать в глубине души. Они Россию уважают и боятся; видят в ней темную тучу, скрывающую в недрах своих град, молнии и смертоносные потоки, кои в воображении еще страшнее кажутся, чем на деле"13.

Неужели эти строки написаны 9 сентября 1804 года, а не в феврале 2018-го?!


Воспитатель александра 1

"Невежды и полузнайки были бичом России…"

Несколько афоризмов Лагарпа, адресованных нам

До нынешнего дня невежды и полузнайки были бичом России, … срочно надобно их заменить не пустыми болтунами, но людьми глубоко образованными, способными развить со всею ясностью те истинные правила, на коих наука зиждется.

Никакие таланты не дают права от контроля быть избавленным, особливо в России, где привыкли визирям угождать и произволу покоряться.

В деле управления, а особливо в деле образования все, что блестит, либо бесполезно, либо вредно.

Нации гибнут, когда их правители уничтожают в зародыше общественный дух.

Надлежит России пребывать в готовности, сохранять достоинство свое и свои тайны и, главное, не вручать нот, не имея наготове двухсот тысяч человек, способных немедленно добиться их исполнения.

Люди проходят, установления остаются.

После победы над Наполеоном и взятия Парижа (царь въехал в столицу Франции верхом на белом жеребце по кличке Эклипс, в 1808 году подаренным ему Наполеоном), в момент наивысшего личного торжества, Александр Благословенный вновь вспомнил о своем наставнике и друге, пожаловав ему орден Св. Андрея Первозванного — высшую награду Российской империи.


Воспитатель александра 1ОТ РЕДАКЦИИ. "Родина" считает капитальную публикацию "Император Александр I и Фредерик-Сезар Лагарп: Письма. Документы" достойной выдвижения на премию Правительства РФ и предлагает руководителям российских университетов и академических институтов поддержать нашу инициативу.


1. Герцен А.И. Русский заговор 1825 года // Герцен А.И. Собрание сочинений: В 30 тт. Т. 13. М.: Изд-во АН СССР, 1958. С. 129.
2. Император Александр I и Фредерик-Сезар Лагарп: Письма. Документы. Т. 1. М.: РОССПЭН, 2014. С. 338.
3. Там же. С. 363.
4. Там же. С. 164.
5. Император Александр I и Фредерик-Сезар Лагарп: Письма. Документы. Т. 3. М.: РОССПЭН, 2017. С. 509.
6. Император Александр I и Фредерик-Сезар Лагарп: Письма. Документы. Т. 1. С. 4.
7. Император Александр I и Фредерик-Сезар Лагарп: Письма. Документы. Т. 2. М.: РОССПЭН, 2017. С. 336.
8. Там же. С. 290.
9. Император Александр I и Фредерик-Сезар Лагарп: Письма. Документы. Т. 3. С. 5.
10. Император Александр I и Фредерик-Сезар Лагарп: Письма. Документы. Т. 2. С. 233.
11. Там же. С. 9, 79, 84, 93, 132, 199.
12. Там же. С. 273.
13. Император Александр I и Фредерик-Сезар Лагарп: Письма. Документы. Т. 2. С. 286.
14. Керн А.П. Три встречи с императором Александром Павловичем // Керн (Маркова-Виноградская) А.П. Воспоминания. Дневники. Переписка. М.: Правда, 1989. С. 94.
15. Император Александр I и Фредерик-Сезар Лагарп: Письма. Документы. Т. 2. С. 812.
16. Там же. С. 167.
17. Великие императоры Европы Наполеон I и Александр I. Каталог выставки: Москва 18.10 — 18.12.2000 / ГИМ; Московский Кремль. М.: Константа, 2000. С. 62, 63, 175, 212. В музеях Московского Кремля хранится группа оружия, принадлежавшего Александру I. В ее составе пять пар пистолетов, в том числе три пары карманных, одна из них — пара нарезных четырехствольных пистолетов, сделанных в Льеже, с длиной ствола 8,1 см и калибром 9 мм. Такие миниатюрные пистолеты предназначались для стрельбы в упор: из них велся огонь на поражение, например, разбойников с большой дороги. Нужны были твердая рука, сильная воля и расчетливое хладнокровие, чтобы пустить их в ход. Вспомним Пушкина: "Вдруг раздались крики погони, карета остановилась, толпа вооруженных людей окружила ее… Князь, не теряя присутствия духа, вынул из бокового кармана дорожный пистолет и выстрелил в маскированного разбойника. Дубровский был ранен в плечо, кровь показалась. Князь, не теряя ни минуты, вынул другой пистолет…".
18. Император Александр I и Фредерик-Сезар Лагарп: Письма. Документы. Т. 3. С. 13-14.

Источник: rg.ru

Советы гувернера

Между гувернером, которому был пожалован чин премьер-майора русской армии, и великим князем Александром сразу установились доверительные взаимоотношения — несмотря на столь разный возраст и социальный статус.

Лагарп учил воспитанника многим полезным вещам:

— Беспорядок и небрежение в делах ненавистны.

— Царь обязан трудиться.

— Вставать надо в шесть утра.

— Не дозволяйте себя обманывать.

— Царь должен быть для своих подданных образцом любящего мужа.

— Не поддавайтесь отвращению к власти.

Воспитанник отвечал воспитателю искренностью. В знаменитом письме Лагарпу из Гатчины от 27 сентября (8 октября) 1797 года цесаревич сформулировал свою заветную мечту: после воцарения даровать России конституцию: "После чего я власть с себя сложу полностью и, если Провидению угодно будет нам способствовать, удалюсь в какой-нибудь тихий уголок, где заживу спокойно и счастливо, видя благоденствие моей отчизны и зрелищем сим наслаждаясь. Вот каково мое намерение, любезный друг"2.

Вдумаемся: цесаревич доверил Лагарпу важнейшую государственную тайну! Наставнику так не пишут. Так пишут только другу — близкому и единственному.


Мучительное прощание…

Екатерина II, проницательно заметив, что между ее любимым внуком и его воспитателем установились доверительные отношения, решила этим воспользоваться (об этой интриге "Родина" рассказывала в N5 за 2016 год). Она удостоила Лагарпа продолжительной двухчасовой аудиенции во внутренних покоях. Императрица намеревалась лишить своего сына Павла Петровича права наследования трона и, минуя сына, передать престол старшему внуку Александру. Великого князя Александра надо было заблаговременно подготовить к грядущей перемене его участи.

Сделать это, по замыслу императрицы, способен был именно Лагарп: "Только он один мог на юного принца необходимое влияние оказать"3.

Так швейцарец оказался вовлечен в эпицентр очень серьезной политической интриги. Но у него хватило ума и такта не принять предложенную ему роль. Уязвленная императрица этого не простила. Лагарпа уволили в отставку, выплатив вместо полагающейся пенсии единовременно 10 тысяч рублей. Впрочем, этого Лагарпу хватило, чтобы приобрести прекрасное имение на берегу Женевского озера.

9 мая 1795 года великий князь, дабы в последний раз обнять друга перед отъездом, незаметно покинул дворец и инкогнито в наемной ямской карете приехал на квартиру Лагарпа. Александр заключил друга в объятия и горько заплакал. "Прощание наше было мучительно"4. Тогда же великий князь произнес ставшую потом знаменитой фразу о том, что Лагарпу он обязан всем, кроме своего появления на свет.


… и долгожданная встреча

Вскоре после восшествия на престол император Александр поспешил выписать швейцарца в Петербург. Лагарп не замедлил приехать. Император дважды в неделю приезжал к нему, чтобы обсудить неотложные государственные дела. "Дней Александровых прекрасное начало" невозможно представить себе без Лагарпа. По авторитетному свидетельству Николая I, для его старшего брата Александра "задушевные сношения" с Лагарпом "сделались потребностью сердечной"5.

Можно смело утверждать: швейцарец на протяжении 35 лет был едва ли не единственным другом непостоянного государя. История не знает другого примера столь длительного дружеского общения августейшей особы с частным лицом. Об этом убедительно свидетельствуют письма Александра, среди которых, по мнению Лагарпа, "есть такие, какие достойны отлиты быть в золоте". И еще более — письма самого Лагарпа к Александру, многие из которых было бы правильнее назвать научными трактатами.

Император участливо читал пространные письма учителя. "Бесспорно, он был сделан не из того теста, что все прочие государи, раз в течение трех десятков лет дозволял простому гражданину адресовать себе письма, … в каждой строчке коих видна откровенность, даже между равными редкая",6 — признавался Лагарп.

Письмо великого князя Александра Лагарпу. 1795 год.

О чем же "простой гражданин", обладавший прагматическим умом и энциклопедическими знаниями, писал государю?

— Не злоупотребляйте мелочами, ибо в них можно утонуть, но все вопросы решайте сами, чтобы вельможи и министры императорского решения угадать не могли.

— Цивилизуйте своих сограждан.

— Российская империя нуждается в первую очередь не в лицеях и университетах для знати, а в начальных сельских школах для простонародья.

— Разводите сады и сажайте леса. Освойте в стране производство собственного сахара и не тратьте деньги на его покупку. В Российской империи три климатических пояса, сама того не зная, она обладает огромными сельскохозяйственными богатствами: зачем ввозить то, что можно вырастить самим.

Лагарп призывал царя приступить к постепенной отмене крепостного права, "без коего Россия вечно зависимой и слабой останется, и будет повторяться на ее просторах история Стеньки Разина и Пугачева всякий раз, когда вздумается врагам и соперникам сей опасности ее подвергнуть"7.

А еще швейцарец писал о частной жизни государя, нелицеприятно порицая Александра за отсутствие законных детей и ненавязчиво осуждая продолжительную любовную связь с Марией Антоновной Нарышкиной, от которой родилась дочь София:

"…Неужели полагаете Вы, что, коли Вы император, имеете на то право?"8


Рефлексия на троне

Любимая фрейлина императрицы Елизаветы Алексеевны Роксана Скарлатовна Стурдза (в замужестве графиня Эдлинг) утверждала, что Лагарп неоднократно пользовался "влиянием, которое он всегда имел над совестью своего воспитанника"9. Однако сам Лагарп не был склонен преувеличивать степень своего воздействия на самодержца. "Истина же в том состоит, что слушался Император только собственного сердца и превосходного рассудка"10.

Швейцарец призывал монарха стать "императором народа" и "императором-гражданином"11. Наряду с Николаем Михайловичем Карамзиным, он целенаправленно внушал государю мысль о его грядущей ответственности перед Историей: "…Ни на мгновение не забывайте, что первые и самые священные обязательства Ваши суть обязательства перед Россией, что Россия Вас десять веков ждала! От нынешних решений Ваших зависит во многом суждение, какое потомство о царствовании Вашем вынесет, … и судить оно будет согласно фактам, согласно тому, что Вы сделали и чего делать не стали"12.

Отчего же монарх не спешил, следуя советам учителя, провести коренные реформы по модернизации Российской империи? Он не был трусом. В 1813 году во время сражения при Дрездене генерал Жан Виктор Моро, наблюдавший за полем боя близ государя, был убит французским ядром. Отклонись ядро на несколько метров в сторону — и его жертвой стал бы русский царь. Александр не боялся покушений на свою жизнь, совершая один, без охраны, продолжительные прогулки по Петербургу, о них были хорошо осведомлены жители столицы. "Император, как все знают, имел обыкновение ходить по Фонтанке по утрам. Его часы всем были известны…"14 — вспоминала Анна Петровна Керн. Когда Лагарп решил обсудить с Александром проблемы личной безопасности, царь ответил кратко: "Единственный мой защитник от новых покушений — это чистая совесть"15.

Но желание Александра "быть на троне человеком" и всегда поступать по совести вызывало раздрай с самим собой. Помните ключевую фразу из знаменитого монолога Принца Датского: "Как совесть делает из нас всех трусов"? Коронованный Гамлет непрерывно испытывал мучительные сомнения и колебания. Рефлексия нередко торжествовала у него над жаждой действия. И это при том, что, приняв решение и сделав свой выбор, Александр, подобно Гамлету, действовал бесстрашно и решительно, разил врагов умело и метко.

Его последним распоряжением перед смертью стал приказ об аресте членов тайного общества — прапорщика Федора Вадковского и полковника Павла Пестеля, а последними словами: "Чудовища! Неблагодарные!"

К. Гольдштейн. Так будет же республика. Выступление Павла Пестеля на собрании Северного общества в Петербурге. 1925 год.


Кочующий монарх

Монарх, не доверяя официальным донесениям министров, желал своими глазами увидеть, как живут его подданные. Он был прекрасно осведомлен о мытарствах заслуженных людей: "у нас многие русские без мест обретаются, за невозможностью таковые сыскать…"16. Потому Александр I управлял обширной империей не из дворцового кабинета, а из открытого всем ветрам и лишенного минимальных удобств дорожного экипажа, в котором провел большую часть своего царствования.

"Кочующий деспот", — так аттестовал монарха Пушкин.

И. Крафт. Карл Филипп Шварценберг, Александр I, Франц I и Фридрих Вильгельм III в битве под Лейпцигом 19 октября 1813 года.

Александр I не был изнежен, не чуждался спартанского быта и не боялся случайностей большой дороги. Под рукой у него всегда были небольшие карманные пистолеты и кожаный чемодан со складной походной кроватью17. В пути император спал на набитом соломой тюфяке из красного сафьяна, под голову клал сафьянную же подушку, набитую конской гривой.

Где он только ни побывал!

В 1816 году посетил Тулу, Калугу, Рославль, Чернигов, Киев, Житомир и Варшаву, Москву. В 1819-м отправился в Архангельск, затем через Олонец в Финляндию, побывал в обители на острове Валаам и доехал до Торнео. В 1824-м посетил Пензу, Симбирск, Самару, Оренбург, Уфу, Златоустовские заводы, Екатеринбург, Пермь, Вятку, Вологду и оттуда через Боровичи и Новгород возвратился в Царское Село.

В 1825 году Александр решил предпринять поездку на юг России, в Крым, на Кавказ, а затем даже посетить Сибирь, но доехал лишь до Таганрога.

Пушкину приписывают эпиграмму:

Рефлексия не мешала коронованному Гамлету совершать поступки, за исключением, пожалуй, самого главного: он так и не рискнул приступить к реформам по модернизации Российской империи. И объяснил собственную непоследовательность кратко: "Некем взять". Идеал и действительность оказались в разладе. Недостижимость былого идеала, его безусловная утрата в последние годы царствования — такова основа воистину шекспировской трагедии, пережитой императором.

Однажды Александр I не удержался от горькой ремарки о том, что "если бы он не ошибался так часто в тех, кого облекал своим доверием, то его проекты реформ давно были бы уже воплощены в жизнь"18.

Может быть, единственным, к кому это не могло относиться ни на йоту, был Фредерик-Цезар Легарп.


"Они Россию уважают и боятся"

Иные советы Лагарпа, особенно о взаимоотношениях России и Запада, и сегодня не потеряли актуальности.

"Неужели не может Россия существовать и процветать без чужой помощи? Убежден я в обратном. Больше того, заветное мое убеждение в том состоит, что будет она особенно грозной, могущественной, влиятельной, если без суеты, никогда никому не угрожая ни на словах, ни на письме, ни на деле, не выдавая своих тайн соседям, будет наблюдать за происходящим, дабы в решающую минуту нанести удар молниеносно и не по чужим прописям, а по собственному разумению.

Никто не дерзнет бросить вызов сему исполину из страха быть сраженным первым же ударом, ибо ни дипломатия, ни дипломаты, ни интриганы высшего класса, ни интриганы класса низшего не умеют отразить удар, нанесенный стремительно, рукой необоримой.

Когда действует Россия независимо, Государь держится гордо и величественно, и сами противники ее вынуждены сие признавать в глубине души. Они Россию уважают и боятся; видят в ней темную тучу, скрывающую в недрах своих град, молнии и смертоносные потоки, кои в воображении еще страшнее кажутся, чем на деле"13.

Неужели эти строки написаны 9 сентября 1804 года, а не в феврале 2018-го?!

Воспитатель александра 1

"Невежды и полузнайки были бичом России…"

Несколько афоризмов Лагарпа, адресованных нам

До нынешнего дня невежды и полузнайки были бичом России, … срочно надобно их заменить не пустыми болтунами, но людьми глубоко образованными, способными развить со всею ясностью те истинные правила, на коих наука зиждется.

Никакие таланты не дают права от контроля быть избавленным, особливо в России, где привыкли визирям угождать и произволу покоряться.

В деле управления, а особливо в деле образования все, что блестит, либо бесполезно, либо вредно.

Нации гибнут, когда их правители уничтожают в зародыше общественный дух.

Надлежит России пребывать в готовности, сохранять достоинство свое и свои тайны и, главное, не вручать нот, не имея наготове двухсот тысяч человек, способных немедленно добиться их исполнения.

Люди проходят, установления остаются.

После победы над Наполеоном и взятия Парижа (царь въехал в столицу Франции верхом на белом жеребце по кличке Эклипс, в 1808 году подаренным ему Наполеоном), в момент наивысшего личного торжества, Александр Благословенный вновь вспомнил о своем наставнике и друге, пожаловав ему орден Св. Андрея Первозванного — высшую награду Российской империи.


Воспитатель александра 1ОТ РЕДАКЦИИ. "Родина" считает капитальную публикацию "Император Александр I и Фредерик-Сезар Лагарп: Письма. Документы" достойной выдвижения на премию Правительства РФ и предлагает руководителям российских университетов и академических институтов поддержать нашу инициативу.


1. Герцен А.И. Русский заговор 1825 года // Герцен А.И. Собрание сочинений: В 30 тт. Т. 13. М.: Изд-во АН СССР, 1958. С. 129.
2. Император Александр I и Фредерик-Сезар Лагарп: Письма. Документы. Т. 1. М.: РОССПЭН, 2014. С. 338.
3. Там же. С. 363.
4. Там же. С. 164.
5. Император Александр I и Фредерик-Сезар Лагарп: Письма. Документы. Т. 3. М.: РОССПЭН, 2017. С. 509.
6. Император Александр I и Фредерик-Сезар Лагарп: Письма. Документы. Т. 1. С. 4.
7. Император Александр I и Фредерик-Сезар Лагарп: Письма. Документы. Т. 2. М.: РОССПЭН, 2017. С. 336.
8. Там же. С. 290.
9. Император Александр I и Фредерик-Сезар Лагарп: Письма. Документы. Т. 3. С. 5.
10. Император Александр I и Фредерик-Сезар Лагарп: Письма. Документы. Т. 2. С. 233.
11. Там же. С. 9, 79, 84, 93, 132, 199.
12. Там же. С. 273.
13. Император Александр I и Фредерик-Сезар Лагарп: Письма. Документы. Т. 2. С. 286.
14. Керн А.П. Три встречи с императором Александром Павловичем // Керн (Маркова-Виноградская) А.П. Воспоминания. Дневники. Переписка. М.: Правда, 1989. С. 94.
15. Император Александр I и Фредерик-Сезар Лагарп: Письма. Документы. Т. 2. С. 812.
16. Там же. С. 167.
17. Великие императоры Европы Наполеон I и Александр I. Каталог выставки: Москва 18.10 — 18.12.2000 / ГИМ; Московский Кремль. М.: Константа, 2000. С. 62, 63, 175, 212. В музеях Московского Кремля хранится группа оружия, принадлежавшего Александру I. В ее составе пять пар пистолетов, в том числе три пары карманных, одна из них — пара нарезных четырехствольных пистолетов, сделанных в Льеже, с длиной ствола 8,1 см и калибром 9 мм. Такие миниатюрные пистолеты предназначались для стрельбы в упор: из них велся огонь на поражение, например, разбойников с большой дороги. Нужны были твердая рука, сильная воля и расчетливое хладнокровие, чтобы пустить их в ход. Вспомним Пушкина: "Вдруг раздались крики погони, карета остановилась, толпа вооруженных людей окружила ее… Князь, не теряя присутствия духа, вынул из бокового кармана дорожный пистолет и выстрелил в маскированного разбойника. Дубровский был ранен в плечо, кровь показалась. Князь, не теряя ни минуты, вынул другой пистолет…".
18. Император Александр I и Фредерик-Сезар Лагарп: Письма. Документы. Т. 3. С. 13-14.

Источник: rg.ru

Императрица Екатерина Великая любила проективную деятельность. Одним из многочисленных проектов она сделала и своих внуков, в том числе будущего императора Александра I. Учитель из Швейцарии пытался сделать из царя демократа, но план провалился. Почему, несмотря на соответствующее образование, Александру не удалось реформировать Россию, но удалось спровоцировать декабристское восстание — рассказывает историк Сергей Простаков.

В самом начале своего царствования Екатерина Великая приказала генералам-губернаторам перепроектировать столицы губерний на манер новых европейских городов. Улицы в древних Казани и Курске, столетиями застраивавшиеся, как бог на душу положит, стали прямыми и параллельными и пересекали друг друга под прямым углом. В Москве Екатерина планировала срыть Кремль, чтобы полностью перестроить центр — древняя столица русских царей стала бы гораздо больше напоминать императорский Петербург. Известен и проект насаждения в прямом и переносном смысле картофеля в русских деревнях, который растянулся на полтора столетия. Менее известен другой проект Екатерины: вынесение кладбищ за черту города ради гигиены. Именно так в Москве образовались все старые кладбища вдоль современного Третьего транспортного кольца: Ваганьковское, Введенское, Преображенское и другие.

И, естественно, воспитание своих внуков императрица рассматривала как собственный педагогический проект. Ее сына Павла забрала на воспитание Елизавета Петровна, а потому Екатерина имела все резоны считать себя непричастной к тому, что получилось в итоге. Не удалось состояться матери-педагогу — значит, состоится бабушка-педагог.

«Звезда севера»

Как будто бы мстя Елизавете Петровне, Екатерина тут же забрала первенца, рожденного в 1777 году, у Павла. Ребенка крестил ее личный духовник, а сама она стала крестной матерью. Крестными заочно были наречены император Священной Римской империи Иосиф и прусский король Фридрих. Внука императрица назвала Александром в честь святого благоверного князя Александра Невского.

Выбор имени был странным — в романовских святцах его не было. Но Екатерина в новорожденном уже видела часть своего главного проекта — «Греческого». Бабушка хотела, чтобы внук себя соотносил с Александром Македонским. Через два года у Александра родится брат, также отобранный бабушкой у родителей, — его назовут Константином. Екатерина мыслила глобально. Войны с Турцией для нее были не просто поводом для геополитического передела сфер влияния в Причерноморье — она мечтала возродить Византию.

Задачи были определены. Началась образовательная рутина двух будущих императоров. Екатерина, прекрасно знавшая историю, хорошо понимала, что хороший учитель у наследника — это часто и первый кандидат в «серые кардиналы», а то в регенты. А потому наставнику внуков генералу-адъютанту Николаю Салтыкову было поручено «предохранить их от сквозного ветра и засорения желудка». Помощник Салтыкова генерал-майор Александр Протасов рьяно помогал начальнику в выполнении этого предписания.

Что же касается наук и учителей, преподаваемых «звездам севера и востока»: протоиерей Андрей Сомборский преподавал Закон Божий, математику — француз Массон, географию и естествознание — немец Паллас, физику — Логин Крафт, а словесность и русскую историю читал Михаил Муравьев, дядя будущих декабристов. Все это были знаменитейшие ученые своего времени. А вот поэзии и музыке Екатерина учить внуков запретила: такие легковесные предметы, по ее мнению, должны были отвлечь их от выполнения замысла по восстановлению Византии. Читать и писать великих князей, кстати, научила сама императрица.

В то время на русском языке почти не было адаптированных для детей младшего возраста книжек, а потому Екатерина самолично написала так называемую «Бабушкину азбуку»

С самого раннего детства их приучали к физическому труду. Они оклеивали стены обоями, ремонтировали мебель, убирались во дворце. Для них специально в Царском Селе был организован огород, на котором они обучались крестьянскому труду: копали, сажали, пололи, собирали урожай. Их учили ловить рыбу на озерах.

Однако дети к учебе особого рвения не проявляли. Да и «Греческий проект» застрял посреди степей северного Причерноморья. На колонизацию этого региона, названного Новороссией (по аналогии с американским Новым Светом для европейцев), империя Романовых бросит огромные силы. А повзрослевшим внукам был нужен новый педагог.

Спаситель 40 миллионов человек

«Провидения, по-видимому, возымело сожаление о миллионах людей, обитающих в России… Благодаря постоянству можно способствовать сохранению лучшего будущего для 40 000 000 людей», — так летом 1784 года писал швейцарец Фредерик Сезар Лагарп. Только что он получил работу, благодаря которой войдет в историю России. Екатерина назначила его наставником своих внуков.

Чтобы получить назначение, швейцарскому юристу, эмигрировавшему в Россию в 1783 году, пришлось пойти на небольшое ухищрение. Императрица была по-настоящему увлечена образованием своих внуков. Ее наработки и размышления легли в основу «Наставления о воспитании Великих князей» и педагогического рескрипта «Записки касательно Российской истории». Последний документ — едва ли не первая школьная программа по истории в России. А «Наставление» состояло из семи частей: здоровье детей и его сохранение, наклонность к добру, добродетели, учтивость, поведение, знания, обхождение наставников с воспитанниками. Лагарп, искавший работу, внимательно их прочитал, переписал своими словами и подал императрице педагогическую записку. Результатом была желаемая работа.

Лагарп был ребенком века Просвещения, но никогда не готовился стать учителем царя огромной империи

Напротив, он не стеснялся своих убеждений: абсолютная власть монарха — недостойна современного общества. Екатерина же вошла в историю в качестве просвещенного монарха. Она умела сочетать средневековые формы власти с передовой культурой. Видимо, бабушке и швейцарцу удалось найти взаимовыгодную золотую середину, которая и легла в основу обучения. Их любимыми философами были одни и те же люди — французские просветители. Тем более недавно они в некотором роде были военными союзниками. Лагарп сражался за США во время Войны за независимость, а Екатерина оружием и деньгами спонсировала новорожденную американскую республику.

Швейцарец был воодушевлен возложенной на него миссией. Позже он напишет: «Целью моего курса было читать с моими учениками сочинения, в которых вопрос о свободе человечества был энергически защищаем людьми замечательными и притом умершими прежде революции (Великой Французской революции — прим. ред.). Это удалось благодаря речам Демосфена, Плутарху, Тациту, истории Стюартов, посмертным запискам Дюкло, я мог исполнить мою задачу, как человек, сознавший свою задачу, как человек, сознавший свои обязательства перед великим народом». Он явно был впечатлен возможностью повлиять на судьбу многомиллионной империи.

Господин якобинец

Сначала Лагарпа планировалось сделать учителем французского языка, но довольно скоро он превратился в главного воспитателя императорских внуков, сосредоточив в своих руках все образование наследников. Он хорошо изучил интересы Екатерины, поэтому его образовательный план ей не понравиться просто не мог. Лагарп планировал начать преподавание с географии, и только после этого он переходил к истории. После ее изучения — практическая геометрия. А потом, по его (и Екатерины) мнению, стоило переходить к философии. И здесь, вероятно, он смог изящно сочетать свои вольтерьянские интересы с интересами самодержавия. Александр Архангельский так описывает цель философии по Лагарпу: «Разумное сознание того, что ведет к истинному счастию, заключающемуся в добросовестном исполнении своих убеждений».

Цель воспитания — это убеждение в полном равенстве всех людей

Все предметы в курсе для великих князей предназначались именно для прививки этой мысли. Равенство должно проявляться во всем. Однажды во время урока геометрии закончился мел, и Лагарп попросил принести еще. Слуга принес кусок мела, обернутый в позолоченную бумагу, чтобы царевичи не испачкались. Лагарп снял бумагу и дал в руки будущему императору кусок мела, который тут же на монарших ручках оставил белые следы. Равенство начинается с мелочей.

Дети влюбились в своего учителя, да и у императрицы претензий к нему не было. При этом даже будучи придворным, он не уставал демонстрировать своих убеждений. Когда вечером занятия заканчивались, он писал бесконечные колонки в европейские газеты с призывами бороться против тирании всех мастей.

В 1789 году во Франции случилась революция, изменившая мир. Екатерина восприняла эти события очень тяжело. Будучи дальновидной женщиной, она, видимо, понимала, что приходит конец всем монархиям, даже просвещенным. У консервативной части русского двора давно были счеты к Лагарпу, поэтому, когда политические ветра сменили направление, корреспонденция швейцарца, ранее спокойно пропускаемая в Европу, была перехвачена и доставлена императрице.

«Здравствуйте, господин якобинец!», — приветствовала вызванного «на ковер» Лагарпа Екатерина. Он не отрицал, что письма писал он. Предпочитавшая раньше закрывать глаза на убеждения воспитателя императрица спросила напрямую: считает ли он возможным продолжать обучение великих князей, если он превращает их в республиканцев — в противников монархии. Согласно легенде, в этот момент Лагарп вывел очень важную формулу для понимания российской политики:

«Я полагаю, что в монархическом правлении государь должен быть демократом, а народ исполнен монархических правил, посему-то я намерен из внуков ваших сделать демократов»

Но такое воспитание наследников в итоге стоило монархии и всей стране общественного раскола и революции.

Идеальный монарх

Конечно, Лагарпу было далеко до якобинцев. В пылу революционного фанатизма они наверняка бы решили монарший вопрос гораздо быстрее и радикальнее. Швейцарец все-таки исходил из того, что он воспитывает монарха, а не обывателя. Но этот монарх должен быть идеальным — идеальным на фоне своих современников, не доросших еще до необходимого уровня понимания свободы. А потому распространением передовых взглядов должен заниматься лично и только сам монарх.

В 1798 году Лагарп вернулся в Швейцарию, чтобы возглавить восстание против владычества Берна над остальными кантонами. И вот тут учитель русских монархов проявил себя с неожиданной стороны. Ввел цензуру, запретил театр, разогнал представительные органы и превратился в безраздельного диктатора, который один во всей Швейцарии знает, как надо. Через три года он потерпит поражение и вернется в Россию, в которой к этому времени его воспитанник Александр станет императором.

Молодые единомышленники царя, которые в понимании свободы ушли дальше Лагарпа, его откровенно не любили. Поляк Адам Чарторыйский уже по итогам царствования своего друга Александра напишет об его учителе: «Лагарп принадлежал к поколению, воспитанному на иллюзиях конца XVIII века, — к тем людям, которые воображали, что их доктрины, как новый философский камень, как новое универсальное средство, разрешали все вопросы, и что одними сакраментальными формулами можно рассеять все многообразные препятствия, выдвигаемые практической жизнью при осуществлении отвлеченных идеалов».

Лагарп действительно был убежден, что конкретно для России он изобрел, вернее, воспитал это универсальное средство — императора Александра

Но реальность оказалась сложнее. Александр начинал свое правление после убийства отца под гром аплодисментов. Павла ненавидели, а с его сыном связывали многообразные надежды. Екатерининские сановники были обрадованы его фразой, что при нем «все будет как при бабушке». Его ровесники, представители первого «непоротого поколения», были уверены в скором введении конституции и создании представительного органа. Но Александр колебался и медлил.

В 1812 году случится война с Наполеоном, победу в которой император будет воспринимать уже не в тех рационалистических понятиях, преподанных ему Лагарпом. Он все больше погружался в мистику. Учитель его научил простой мысли, что только русский царь знает, как надо (благодаря своему учителю). И теперь он хочет осчастливить практически в одиночку всю Европу, создав Священный союз монархов.

А в России он не спешил вводить конституцию. Но зато подарил ее в 1815 году полякам, сражавшимся до этого в наполеоновской армии против России. Император попросил поляков научить своих отсталых современников жизни по закону. Это было жуткое оскорбление — российские дворяне-офицеры, победившие Наполеона и поляков, оказались, по мнению царя, отсталыми и неспособными принять конституцию. Так зародилось декабристское движение. А монархия упустила момент, когда общество ей в едином порыве протягивало руку для совместных дел по преобразованию страны. В дальнейшем этот раскол будет только увеличиваться.

Отношения учителя и ученика расстроятся вскоре после Венского конгресса в 1814 году. Под конец жизни Александра они почти не общались. Император умрет в Таганроге в ноябре 1825 года. «Единственная вина воспитателя Лагарпа состояла в том, что „главный“ его воспитанник рос (и вырос) царем без царя в голове; что либерализм, как намагниченная стружка, был напылен лишь на поверхность александровского сознания; что идея свободы не сомкнулась в его сердце с образом традиционной России, не соотнеслась с ее судьбой», — считает Александр Архангельский.

Проще говоря, Лагарп воспитал в Александре любовь к свободе и равенству, но не смог соединить ее с любовью к России

Многие современники это хорошо понимали уже тогда. Иван Крылов напишет ядовитую басню «Воспитание льва», в которой перебрав разных учителей среди зверей для своего сына, лев-отец останавливается на орле. После обучения отец интересуется у сына-льва, чему же он научился:

Крылов закончил свою басню безжалостной моралью:

Лагарп переживет ученика на 13 лет и умрет в 1838 году в Швейцарии.

Источник: mel.fm

ЛАГАРП ФРЕДЕРИК СЕЗАР ДЕ — швейцарский по­ли­тический дея­тель, вос­пи­та­тель великих кня­зей Алек­санд­ра Пав­ло­ви­ча (бу­ду­ще­го императора Алек­санд­ра I) и Кон­стан­ти­на Пав­ло­ви­ча, генерал-лейтенант российской служ­бы (1814 год).

Учил­ся в Же­нев­ском, за­тем в Тю­бин­ген­ском университетах. С 1774 года вёл ад­во­кат­скую прак­ти­ку в Бер­не. При­вер­же­нец идей французского Про­све­ще­ния.

При­дер­жи­вал­ся рес­пуб­ли­кан­ских взгля­дов, вхо­дил в со­став ло­занн­ско­го Со­ве­та двух­сот — пред­ста­ви­тель­но­го ор­га­на кан­то­на Ва­адт. Ак­тив­но вы­сту­пал за не­за­ви­си­мость кан­то­на Ва­адт от Бер­на, за что под­вер­гал­ся пре­сле­до­ва­ни­ям со сто­ро­ны вла­стей Швей­цар­ско­го Сою­за.

В 1782 году по­ки­нул тер­ри­то­рию Швей­ца­рии, со­про­во­ж­дал груп­пу российских дво­рян в по­езд­ке по Ита­лии. В том же го­ду по ре­ко­мен­да­ции Ф. М. Грим­ма и Е. Р. Даш­ко­вой при­гла­шён в Рос­сию императрицей Ека­те­ри­ной II в ка­чест­ве пре­по­да­ва­те­ля французского языка для её вну­ков.

В 1784 году Лагарп пред­ста­вил Ека­те­ри­не II за­пис­ку, из­ло­жив в ней спи­сок пред­ме­тов (ис­то­рия, ма­те­ма­ти­ка, фи­ло­со­фия, пра­ви­ла за­ко­на граж­дан­ско­го, нра­воу­че­ние и др.), ко­то­рые сле­до­ва­ло бы пре­по­да­вать великим кня­зьям, и был ут­верж­дён на­ря­ду с Н. И. Сал­ты­ко­вым в долж­но­сти их вос­пи­та­те­ля.

За­ни­ма­ясь главным образом нравст­вен­ным вос­пи­та­ни­ем великих кня­зей, Лагарп вну­шал им идеи естественного ра­вен­ст­ва лю­дей, «все­об­ще­го бла­га», к ко­то­ро­му дол­жен стре­мить­ся го­су­дарь, по­ли­тические сво­бо­ды.

По сло­вам са­мо­го Алек­санд­ра I, в те­че­ние всей жиз­ни со­сто­яв­ше­го с Лагарпом в пе­ре­пис­ке, ник­то боль­ше Лагарпа не по­вли­ял на его «об­раз мыс­лей, не бы­ло бы Ла­гар­па, не бы­ло бы Алек­санд­ра».

Лагарп при­вет­ст­во­вал Фран­цуз­скую ре­во­лю­цию XVIII века. В 1791 году об­ра­тил­ся к пра­ви­тель­ст­ву Швейцарского Сою­за с по­сла­ни­ем, в ко­то­ром пред­ло­жил со­звать пар­ла­мент и про­вес­ти ре­фор­мы, что да­ло по­вод швейцарским вла­стям объ­я­вить Лагарпа за­чин­щи­ком бес­по­ряд­ков, про­изо­шед­ших в ря­де фран­коязыч­ных кан­то­нов, в т. ч. в Ва­ад­те.

Со­дер­жа­ние по­сла­ния Лагарпа бы­ло до­ве­де­но до све­де­ния Ека­те­ри­ны II; осо­бо­го зна­че­ния ему она не при­да­ла, ска­зав Лагарпу: «Будь­те яко­бин­цем, рес­пуб­ли­кан­цем, чем вам угод­но, я ви­жу, что вы чест­ный че­ло­век, и это­го мне до­воль­но». По мне­нию боль­шин­ст­ва ис­то­ри­ков, в част­но­сти Н. К. Шиль­де­ра, при­чи­ной от­став­ки Лагарпа, пос­ле­до­вав­шей в 1794 году, стал его от­каз на прось­бу Ека­те­ри­ны II уго­во­рить Алек­санд­ра Пав­ло­ви­ча стать нас­лед­ни­ком пре­сто­ла вме­сто от­ца, великого князя Пав­ла Пет­ро­ви­ча (бу­ду­ще­го императора Пав­ла I).

Вер­нув­шись в Же­не­ву, ак­тив­но вы­сту­пал про­тив гос­под­ства Бер­на над кан­то­ном Ва­адт. В 1796 году пе­ре­ехал в Па­риж, где сбли­зил­ся с бывшими чле­на­ми Гель­ве­ти­че­ско­го клу­ба, стал ли­де­ром ра­ди­каль­ной швейцарской пар­тии, т. н. пат­рио­тов.

Об­ра­тил­ся к французской Ди­рек­то­рии с пред­ло­же­ни­ем ор­га­ни­зо­вать ин­тер­вен­цию в Швей­ца­рию для обес­пе­че­ния не­за­ви­си­мо­сти кан­то­на Ва­адт.

По­сле про­воз­гла­ше­ния не­за­ви­си­мо­сти кан­то­на (январь 1798 года) и по­сле­до­вав­шей вслед за этим ок­ку­па­ции Швей­ца­рии французскими вой­ска­ми в ию­не 1798 года вме­сте с П. Ок­сом воз­гла­вил Ди­рек­то­рию Гель­ве­ти­че­ской рес­пуб­ли­ки.

В 1800 году в ре­зуль­та­те рос­пус­ка Ди­рек­то­рии эмиг­ри­ро­вал во Фран­цию. Про­жи­вал под Па­ри­жем, за­ни­мал­ся литературной дея­тель­но­стью.

По при­гла­ше­нию императора Алек­санд­ра I в 1801-1802 годах Лагарп со­вер­шил по­езд­ку в Рос­сию. Встре­тив­шись в Санкт-Пе­тер­бур­ге с не­дав­но всту­пив­шим на пре­стол Алек­санд­ром I, Лагарп, раз­де­ляв­ший с им­пе­ра­то­ром чув­ст­во «от­вра­ще­ния, ка­кое вну­ша­ет ему аб­со­лют­ная власть», в то же вре­мя ре­ко­мен­до­вал со­хра­нить её «в це­ло­сти и не­раз­дель­но», что­бы про­ве­сти в стра­не не­об­хо­ди­мые ре­фор­мы, например под­го­то­вить ус­ло­вия для от­ме­ны кре­пост­но­го пра­ва, не по­ся­гая на зе­мель­ную собст­вен­ность дво­рян­ст­ва, со­ве­то­вал на­ка­зать убийц императора Пав­ла I, а так­же за­клю­чить со­юз с Фран­ци­ей (пись­мо, на­пи­сан­ное Алек­санд­ром I На­по­лео­ну Бо­на­пар­ту, Лагарп не пе­ре­дал по наз­на­че­нию, ра­зо­ча­ро­вав­шись в пер­вом кон­су­ле).

Во вре­мя Вен­ско­го кон­грес­са 1814-1815 годов с по­мо­щью Алек­сан­д­ра I без­ус­пеш­но пы­тал­ся за­кре­пить не­за­ви­си­мое от Бер­на по­ло­же­ние кан­то­нов Ва­адт и Ар­гау в со­ста­ве об­ра­зо­ван­ной по ре­ше­нию кон­грес­са Швейцарской Кон­фе­де­ра­ции.

С 1816 года жил в Ло­зан­не, до 1828 года был де­пу­та­том Боль­шо­го со­ве­та (пар­ла­мен­та) кан­то­на Ва­адт.

На­граж­дён ор­де­ном Святого Анд­рея Пер­во­зван­но­го (1814 год).

Исторические ис­точники:

Пись­ма им­пе­ра­то­ра Алек­санд­ра I и дру­гих особ царст­вен­но­го до­ма к Ф. Ц. Ла­гар­пу. СПб., 1870

Спи­сок книг, из­бран­ных для вел. кн. Алек­санд­ра Пав­ло­ви­ча Ла­гар­пом. П., 1916

Correspondance de F.-C. de La Harpe et Alexandre I, suivie de la correspon­dance de F.-C. de La Harpe avec les membres de la fa­mille impériale de Russie / Publiée par J.Ch. Biaudet et F. Nicod. Neuchа̂tel, 1978–1980. Vol. 1–3

Correspondance de F.-C. de La Harpe sous la République helvétique. Neu­chа̂­tel, 1982–2004. Vol. 1–4.

Сочинения:

Quelques observations sur la révision de la constitution vaudoise de 1814. Lausanne, 1831

[Из за­пи­сок]. Ф. Ц. Ла­гарп в Рос­сии // Рус­ский ар­хив. 1866. Вып. 1

От­че­ты Ла­гар­па гра­фу Н. И. Сал­ты­ко­ву о вос­пи­та­нии ве­ли­ких кня­зей Алек­санд­ра и Кон­стан­ти­на Пав­ло­ви­чей. 1786–1794 гг. // Рус­ская ста­ри­на. 1870. Т. 1–2

Нес­коль­ко пи­сем Ф. Ц. Ла­гар­па. СПб., 1898.

Источник: w.histrf.ru

Екатерина II — Гримму, 14 мая:
"Все видевшие ее отзываются о ней очень хорошо и прибавляют, что это полезно не для одних детей, но и для взрослых. Сначала ему говорится без обиняков, что он, малютка, родился на свет голый, как ладонь, что все так родятся, что по рождению все люди равны, и только познания производят между ними бесконечное различие, и потом, нанизывая одно изречение за другим, как бисер, мы переходим от предмета к предмету. У меня только две цели в виду: одна — раскрыть ум для внешних впечатлений, другая — возвысить душу, образуя сердце".

Так появилась на свет "Бабушкина азбука". Она состояла из нескольких сотен изречений, затрагивающих разные стороны жизни, но в основном нравоучительных, вроде следующих: "Всякое дитя родится неученым. Долг родителей дать детям учение. Дитя родителям оказывает благодеяние покорностью и почтением. Кто не обучился в юности, того старость бывает скучна. Праздность есть мать скуки и многих пороков. Честность есть неоцененное сокровище. Законы можно назвать способами, коими люди соединяются и сохраняются в обществе, и без которых бы общество разрушилось. Платон Афинейский советовал рассерженному человеку смотреться в зеркало. Римский император Тит плакал, в который день не учинил какого ни на есть добра. Спросили у Солона: как Афины могут добро управляемы быти? Солон ответствовал: не инако, как тогда, когда начальствующие законы исполняют". К изречениям были добавлены "Выборные российские пословицы": "Всуе законы писать, когда их не исполнять"; "красна пава перьем, а человек ученьем"; "милость хранитель государства" и т. п.

"Бабушкина азбука" стала настольной книгой не только Александра, но и множества других русских детей. В 1781 году она была издана в Петербурге: тираж в 20 тысяч экземпляров разошелся за две недели!

Результаты бабушкиного воспитания сказались очень скоро. С малолетства введенный в круг основных жизненных понятий, Александр рано начал думать о смысле жизни вообще и своей в частности. Его детский ум тревожили недетские вопросы. Уже в три с половиной года он настойчиво требовал ответить ему, "отчего люди на свете и зачем он сам явился на свет". Сердце его начало формироваться так же рано, как и ум. Он был начисто лишен свойственной детям неосознанной жестокости. "У него слезы на глазах, — умилялась императрица, — когда он думает или видит, что у него ближний в беде".

Между тем, Павел, видя, что бабушкина педагогика все больше отдаляет от него сыновей, стал выказывать ей свое неудовольствие. Семейная ссора на этот раз была улажена тем, что императрица отправила великокняжескую чету в путешествие заграницу. 14 сентября 1781 года Павел Петрович и Мария Федоровна выехали из Царского Села. Под именем графа и графини Северных они посетили Австрию и Италию и на месяц остановились в Париже, где были на приемах у Людовика XVI и Марии-Антуанетты, встречались с Даламбером и Мармонтелем и просили Бомарше прочесть для них "Женитьбу Фигаро", о которой говорила вся Европа. Путешествие укрепило в Павле дух рыцарственного монархизма и усилило отвращение к идеям Просвещения, которые он и ранее недолюбливал.

Благодаря этой поездке Александр на целых два года оказался отторгнут от родителей и именно в таком возрасте, когда в нем формировались задатки характера и личности. Его развитие шло очень быстро. Юный великий князь проявлял редкую любознательность и неподдельный интерес к жизни дворцовой прислуги. Он бродил по людской, кухне, подсобным помещениям и просил научить его готовить, красить, обивать стены обоями, рубить дрова, столярничать, ухаживать за лошадьми. Едва выучившись читать, поглощал книги запоем. Вскочив поутру с постели, он говорил своим няням:
— Я теперь хочу тотчас почитать, а то после мне больше захочется гулять, чем читать, и если я теперь не почитаю, то день у меня пропадет.

На столе у него стоял подаренный Екатериной глобус и, встретив в книге название города или страны, он сразу искал его на нем.

Екатерина II Гримму, 11 ноября 1782 года, из Зимнего дворца:
"На днях он узнал про Александра Великого; он попросил лично с ним познакомиться, и совсем огорчился, узнав, что его уже нет в живых. Он очень о нем сожалеет".
Ему же, 17 ноября:
"Слушайте, не думайте воображать, что я хочу сделать из Александра разрубателя Гордиевых узлов. Ничего подобного… Александр будет превосходным человеком, а вовсе не завоевателем: ему нет надобности быть им".

Пользуясь страстью Александра к чтению, императрица продолжила пополнение его детской библиотеки книжками собственного сочинения. В 1783 году она написала для обоих внуков сказки о царевичах Хлоре и Февее — аллегорическое изложение своей педагогической системы.

Царевич Хлор красив, умен, не по летам добр, благонравен, смел, весел нравом, учтив и благопристоен (портрет, быть может, чересчур отвлеченно-идеальный, но Александр мальчик понятливый). Один киргизский хан похищает его в свое кочевье и, убедившись в его великом разуме, заставляет искать розу без шипов (сиречь добродетель, доставляющую человеку полное, ничем не отравляемое наслаждение). Жена хана, Фелица, очарованная Хлором, дает ему в спутники своего сына — Рассудок. Из множества дорог, ведущих к цели, они выбирают прямую, хотя и самую трудную, и достигают горы, к вершине которой ведет крутая и каменистая тропинка. Честность и Правда помогают путникам преодолеть все трудности на пути, и на вершине Хлор находит розу без шипов.

Февея-Красное Солнышко в детстве не пеленали, не качали, не кутали; игрушки сообщили ему познания обо всем окружающем; в болезнях он был терпелив, летом и зимой много гулял, ездил верхом. Царевич вырос добрым, жалостливым, щедрым, учтивым и приветливым, говорил только правду. В отрочестве он жил в полном послушании у своих родителей, потом женился, вступил на трон и мудрым правлением заслужил славу и любовь народа.

Шестилетний Александр, как губка, впитывал в себя наставления, содержавшиеся в бабушкиных сказках. Он уже мыслил самостоятельно и умел делать выводы из услышанного, недаром Екатерина однажды обмолвилась, что он "сам себя воспитывает".

В сентябре 1783 года умерла нянька Александра, Софья Ивановна Бенкендорф. Императрица решила не подыскивать новую няню, а перейти к следующему этапу воспитания великих князей: "Время приспело, чтобы от них отнять женский присмотр".

Она сама подобрала штат наставников. Законоучителем и духовником Александра и Константина был назначен протоиерей Андрей Афанасьевич Самборский.

Это был выпускник Киевской духовной академии, получивший помимо того сельскохозяйственное образование заграницей. Вскоре после своего вступления на престол Екатерина возымела намерение привлечь православное духовенство к задуманной ей цивилизаторской работе. С этой целью она велела отправить лучших учеников Киевской духовной академии в Англию, чтобы они, изучив рациональное земледелие, распространили его затем на родине. Самборский провел в Англии четырнадцать лет, женился там на Елизавете Петровне Фильдинг, принявшей православие, и по принятии священного сана был назначен настоятелем русской посольской церкви в Лондоне. Императрица высоко ценила образованность и изящные светские манеры о.Андрея и в 1782 году поручила ему сопровождать Павла Петровича и Марию Федоровну в их путешествии в качестве духовника. По возвращении в Россию, Самборский многих шокировал своим европеизмом: он брил бороду и носил светский костюм. Но государыня из внимания к долгому пребыванию протоиерея за границей простила ему это извинительное в ее глазах отступление от православных канонов.

Самборский отнесся к своим новым обязанностям чрезвычайно серьезно: говорил жене, что готовится к своему педагогическому поприщу, как к духовному подвигу, — ведь его деятельность отразится на всем человечестве! Тем не менее, будучи сам лишен духа православия, он не сумел привить его и своему воспитаннику (Александр позднее вспоминал: "Я был, как и все мои современники, не набожен.) Христианство он понимал в духе просвещенных прелатов того времени — как либеральный гуманизм, и только; учил великих князей "находить во всяком человеческом состоянии своего ближнего. Тогда никого не обидите, и тогда исполнится закон Божий". Его наставления имели отттенок довольно плоского морализаторства и совершенно не затрагивали глубинных потребностей духа.

Генерал-майор Александр Яковлевич Протасов состоял при великом князе Александре в звании придворного кавалера, то есть воспитателя. Он осуществлял постоянный надзор за поведением воспитанника и жил в соседней со спальней Александра комнате. Екатерина благоволила к Протасову с 1783 года, когда он обратил на себя ее внимание бескровным усмирением бунта крестьян в Новгородской губернии (он занимал должность губернатора). Александр Яковлевич был верным сыном православной церкви и хранителем дворянских преданий и русских традиций; к западным модным влияниям он относился скептически. Будучи человеком строгих правил, порядочным, но недалеким, он имел значительное влияние на Александра до тех пор, пока тот не вышел из отроческого возраста.

Учить великих князей русской словесности, истории и нравственной философии был приглашен Михаил Никитич Муравьев, весьма образованный человек и известный писатель либерально-политического и сентиментально-дидактического направления.

Он был одним из немногих учителей, кто старался превратить учение в целенаправленный труд. По его требованию великие князья конспектировали прочитанное, Александр, кроме того, вел журнал занятий: судя по этим записям, его первым упражнением в русском языке был отрывок из сочинения самого Муравьева "Обитатель предместия"; затем идет статья "О славянах и начале Руси", потом "Письмо Плиния к Тациту". В конце тетради заметен некоторый успех семилетнего ученика в правописании и слоге.

Естественнонаучный цикл преподавали выдающиеся ученые того времени: Паллас — "натуральную историю", Крафт — эксперементальную физику; изучением математики руководил полковник Массон.

Воспитатель александра 1 Воспитатель александра 1
П.С.Паллас                                             Г.Крафт

Наконец, общий надзор за поведением и здоровьем великих князей был поручен генерал-аншефу графу Николаю Ивановичу Салтыкову. Это был типичный царедворец екатерининского времени, угодливая посредственность и добряк, который твердо знал одно: как жить при дворе, — делал, что говорила жена, подписывал, что подавал секретарь. Саксонский посланник при петербургском дворе признавал его самым неподходящим воспитателем царственных детей в Европе.

Его выбор для такой ответственной роли объясняется тем, что Салтыков, будучи гофмаршалом двора Павла Петровича и Марии Федоровны, сумел взять на себя роль посредника между Екатериной и сыном, деликатно сглаживая острые углы в их отношениях. Впрочем, его настоящей партитурой в этом педагогическом оркестре, по выражению Массона, было предохранять великих князей от сквозняка и засорения желудка.

Екатерина II Гримму, зима 1784 года:
"Господа Александр и Константин между тем перешли в мужские руки, и в их воспитании установлены неизменные правила; но они все-таки приходят прыгать вокруг меня: мы сохраняем прежний тон".

Правилами, о которых говорила императрица, были наставления о воспитании великих князей, написанные ею для Салтыкова и врученные ему 13 марта 1784 года при особом рескрипте. Этот новый педагогический документ состоял из семи разделов: 1) здоровье и его сохранение; 2) подкрепление умонаклонения к добру; 3) добродетель и то, что от детей требуется; 4) учтивость; 5) поведение; 6) знание, 7) обхождение наставников с воспитанниками. (Обучение музыке и "виршам" не входило в этот курс. "Музыке и виршам учить не для чего, — написано в наставлении, — тем и другим много времени теряется, дабы достигнуть искусства.)

Как видно из этого перечня, роль собственно научного знания в воспитании Александра была невелика, оно рассматривалось Екатериной в духе того времени лишь как средство для познания природных способностей учащихся, приучения их к труду и отвращения от праздности. На первое место выдвигалось знание людей и жизни, благоволение к роду человеческому, снисхождение к ближним, познание вещей, каковы они должны быть и каковы они есть на самом деле. Стародум в "Недоросле" говорит об этом так: цель всех знаний человеческих — благонравие, просвещение возвышает одну добродетельную душу; наука же в развращенном сердце есть лютое оружие делать зло.

Особо предписывалось уделять по нескольку часов в день на "спознание России во всех ее частях". Для этого использовались карты российских губерний с описанием земли, растений, животных, торговли и промыслов, населяющих их народов, их одежды, нравов, обычаев, веры, законов и языка; к картам прилагались рисунки природных и архитектурных достопримечательностей, схемы дорог и т. д.

"Историю русскую им знать нужно, и для них сочиняется", — говорилось в наставлении. Этим Екатерина занялась сама, написав на досуге "Записки касательно Российской истории" (популярных исторических книг тогда еще не было). Из-под ее пера вышел вполне добросовестное сочинение. Императрица ко всякому делу подходила серьезно. Она изучила летописи, составила их свод, старалась отыскать в исторических событиях нравственный смысл, в котором многие тогдашние западноевропейские историки и философы отказывали России*, внушить внукам любовь к родной истории. Даже темным явлениям русской жизни она умела придать какой-то светлый, отрадный колорит — свойство порочное в историке, но полезное и, более того, необходимое в педагоге.

* Вот как, например, Руссо оценивал в "Общественном договоре" деятельность Петра Великого: "Русские никогда не будут слишком цивилизованы, потому что они были цивилизованы слишком рано. У Петра был гений подражательный, он не имел истинного гения, который творит и создает все из ничего. Кое-что из того, что он сделал, было хорошо, но большинство его деяний было неуместно. Он видел, что его народ был варварским, но не видел, что народ еще не созрел для цивилизации и захотел цивилизовать его, тогда как следовало только воспитать его для войн".
Вольтер, написавший историю Петра, отвечал на этот выпад Руссо: "За те 85 лет, в течение которых воззрения Петра продолжали развиваться, русские совершили больше культурных успехов, чем мы смогли сделать это за четыре столетия; разве это не свидетельствует о том, что эти воззрения не были воззрениями рядового человека?" И далее, по поводу цивилизованности русских: "Тем не менее, эти же самые русские сделались победителями турок и татар, завоевателями и законодателями Крыма и двадцати различных народов; их государыня дала законы народам, даже имена которых не известны в Европе… В общем, я бы хотел, чтобы те, кто судят о нациях с высоты своего чердака, были бы более честными и более осмотрительными". Правда, следует заметить, что Вольтер вообще был с Руссо, что называется, "на ножах", поэтому имел обыкновение оспаривать все, что тот писал или говорил :).

В целом получился весьма замечательный документ, Екатерина по праву гордилась им: "Я написала прекрасное наставление для господ Александра и Константина". В ее кабинете всегда лежало несколько экземпляров этого сочинения, которые государыня охотно дарила своим приближенным и иностранным послам.

Оригинальный пост

Содержание

Источник: nad-suetoi.livejournal.com


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Adblock detector